# Нулевой дар. Том 2

Вадим Фарг, Алекс Норт

В мире, где статус определяется чистотой крови и мощью заклинаний, я выгляжу, как статистическая погрешность. «Пустышка». Позор древнего рода.

Для отца я, словно бракованный актив. Для сестры – груша для битья. Они думают, что я слаб. Глупцы. Они забыли, что магия имеет пределы, а человеческая изобретательность и химия – нет.

Я не буду играть по их правилам. Я напишу свои, используя сталь, порох и холодный расчёт.

## Глава 1

«Последний шанс» – место, где можно было найти абсолютно любую работу в нижнем городе и за пределами купола. Место, где человеческая жизнь стоила меньше, чем пачка болтов для арбалета.

Я сидел на жёстком табурете, стараясь не морщиться. Моё нынешнее тело всё ещё не до конца привыкло к местному смраду и обитателям таких заведений. Но Алекс, сидящий внутри этой бледной оболочки, чувствовал себя почти как дома. Почти. Если не считать того факта, что пятьдесят пар глаз смотрели на меня с немым ожиданием, а некоторые с откровенным желанием перерезать глотку.

За моим плечом замерла Лана. Я не видел её лица, но слышал спокойное дыхание. Её рука лежала на рукояти разряженного арбалета. Или заряженного? С этой девицей рядом тяжело расслабиться.

Напротив, за массивным столом, восседал совет ветеранов. Громкое название для сборища головорезов, которые умудрились дожить до седины в этой мясорубке.

– Ну так что, Стержнев? – наконец разорвал тишину Грош.

Орк был огромен. Его серая кожа напоминала старую кирзу, а нижние клыки торчали так, что он постоянно сплёвывал слюну на пол. В то же время Грош был туповат, но обладал авторитетом.

– Что именно? – спокойно переспросил я. – Уточни вопрос.

– Не прикидывайся идиотом, – проворчал Одноглазый Пит, постукивая пальцем по столешнице. – Борислава забрали. Гильдия обезглавлена. Щенки в казармах уже точат ножи, делят территорию. Нам нужен вожак.

– И вы смотрите на меня? – я лишь усмехнулся. – На сына того самого человека, чья стража упаковала вашего бывшего босса?

– Говорят, это ты его свалил, – Грош подался вперёд. – Говорят, «Хитрый Стержнев» переиграл «Эхо». Ты убил короля, значит, тебе и носить корону. Таков закон улиц нижнего города.

В зале повисла тишина. Я почувствовал, как Лана за спиной напряглась. Одно неверное слово, и начнётся резня.

Ситуация патовая. Они предлагали мне власть. В прошлой жизни, будучи наёмником Алексом, я бы, возможно, и рассмотрел такой вариант. Но здесь, в теле Кирилла, это было равносильно самоубийству.

– Давайте рассуждать логически, господа, – я откинулся назад, скрестив руки на груди. – Допустим, я соглашусь. Сяду в это кресло. Что произойдёт дальше?

– Порядок будет, – буркнул орк.

– Нет, Грош. Будет война. Мой отец терпит моё существование только потому, что я не создаю ему проблем публично. Но если его сын официально станет главой одной из крупнейших гильдий в нижнем города… Знаете, что он сделает?

Я обвёл взглядом присутствующих. В их глазах мелькнуло понимание. Они прекрасно знакомы с репутацией великих домов.

– Он не пришлёт стражу, чтобы арестовать меня. Он сожжёт этот квартал дотла вместе со всеми вами, крысами и тараканами, просто чтобы смыть пятно со своей репутации. Магический огонь, големы-ликвидаторы. «Последний шанс» превратится в братскую могилу, а название заиграет новыми красками. Вы этого хотите?

Пит нахмурился, почесывая шрам под повязкой.

– Ты сгущаешь краски, парень.

– Я реалист, Пит. Знаю, как мыслит мой отец. Для него вы – мусор. А я – бракованная вещь. Если вещь начинает вонять, её выбрасывают. Или сжигают, – я выдержал паузу, давая словам впитаться в их пропитые мозги. – Так что нет. Я не сяду в это кресло. Мне жизнь дорога, да и ваши шкуры, как ни странно, тоже. Они мне ещё пригодятся.

Грош ударил кулаком по столу. Кружка с элем подпрыгнула и опрокинулась, заливая дерево пеной.

– Тогда какого черта мы тут сидим?! – рявкнул он. – Если ты отказываешься, то мы сами выберем главного! Я вызываю…

– Сядь, Грош, – голос Ланы прозвучал тихо, но орк сразу осёкся.

Я кивнул напарнице и продолжил:

– Я не сказал, что бросаю Гильдию. Я сказал, что не буду мишенью. Вам нужен лидер? Отлично. Пусть им станет Пит.

Одноглазый Пит поперхнулся и вытаращил на меня свой единственный здоровый глаз.

– Чего?! Я? Да я уже стар, Стержнев! Я хотел уйти на покой, открыть лавку…

– Ты уважаемый ветеран, – перебил я его. – Тебя знают, тебя боятся, но главное – ты предсказуем. Для домов ты просто очередной бандитский главарь, с которым можно договориться или которого можно игнорировать. Ты не вызываешь личной ненависти у аристократии.

Я встал и подошёл к столу. Продолжил тише, чтобы слышала только эта парочка.

– Пит, ты будешь сидеть на троне. Рычать на молодняк, принимать просителей и пить лучшее вино. А я буду стоять в тени. Буду твоим мозгом, твоим кошельком и твоим стратегом.

Я достал из кармана увесистый мешочек с золотыми монетами – остатки моей выручки с прошлых дел и награды за спасение этого жалкого города – и небрежно бросил его на стол. Звон металла подействовал лучше любых аргументов.

– Я беру на себя финансирование, планирование операций и связи с внешним миром. Грош, ты станешь начальником силовиков. Твоя задача, чтобы никто не задавал лишних вопросов. Пит – лицо Гильдии. Я – её разум.

Ветераны переглянулись. Грош жадно смотрел на мешочек. Пит задумчиво хмыкнул. Схема была простой и понятной. А главное – безопасной. Наёмники любят безопасность, особенно когда она подкреплена золотом.

– «Серый кардинал», значит? – усмехнулся Пит. – А не боишься, что мы возьмём деньги, а тебя прирежем в переулке?

– Попробуйте, – я улыбнулся, взглянув на него с высокомерием. – Только помните: без меня вы – стая шакалов, которая перегрызёт друг друга за неделю. А мной – организация. И ещё… Лана никогда не промахивается.

Девушка за моей спиной щёлкнула взводимым механизмом арбалета. Оба наёмника одновременно дернулись, переглянувшись.

– Ладно. Пит – главный. Ты – казначей. Но если хоть одна монета пропадёт, я лично оторву тебе голову и пришью её к заднице.

– Договорились, – кивнул я. – Очень поэтично, Грош. Тебе стоит писать баллады.

Напряжение спало. Пит потянулся к мешочку с золотом, уже примеряя на себя роль большого босса. Я мысленно выдохнул. Первый раунд остался за мной. Теперь у меня есть ресурс, есть люди, и при этом я не подставил свою шею под топор.

Я уже собирался повернуться и уйти, чтобы глотнуть свежего воздуха – или того, что считалось им в нижнем городе, – как вдруг двери зала содрогнулись от удара.

Все схватились за оружие. Лана мгновенно сместилась, закрыв меня собой. На пороге показался человек. Или то, что от него осталось.

Он был одет в форму курьера гильдии инженеров – серый комбинезон с медными вставками. Но сейчас форму было трудно узнать. Ткань дымилась, словно её облили кислотой. Лицо несчастного представляло собой жуткую маску: кожа пузырилась, изо рта текла светящаяся зеленоватым светом слизь.

Он сделал два шага вперёд, хрипя и хватаясь за горло.

– Помо… – только и успел сказать. А затем рухнул на колени. Повалился лицом вниз, прямо к моим ногам. Запахло жжёным мясом и какой-то химической дрянью, от которой у меня мгновенно заслезились глаза. В зале воцарилась гробовая тишина.

Я осторожно, стараясь не наступить в лужу светящейся слизи, наклонился над телом. Мёртв. Глаза остекленели, но рука намертво сжимала какой-то предмет.

– Не трогай, – резко вставила Лана. – Это может быть заразно.

– Знаю, – я достал из кармана плотный кожаный платок, который использовал для протирки инструментов. – Но любопытство – мой главный порок.

Обернув руку платком, с усилием разжал пальцы мертвеца. В его ладони лежал тяжёлый металлический тубус. На нём горела красная сургучная печать.

Я сразу узнал этот знак. Высший приоритет опасности. Биологическая угроза.

– Что там, Стержнев? – нервно спросил Пит, не решаясь подойти ближе.

Я поднял тубус и осмотрел его.

– Похоже, Пит, наше первое совместное дело будет немного грязнее, чем мы планировали, – мрачно произнёс я.

* * *

Разогнав любопытных и скрывшись за самым дальним и тёмным столом вместе с Ланой, я открутил крышку тубуса. Внутри скрученный в тугую трубку пергамент с печатями гильдии инженеров.

– Что там? – тихо спросила Лана. Она села напротив меня, не отрывая взгляда от находки.

– Приговор, – буркнул, разворачивая документ. – Или джекпот. Зависит от того, насколько мы безумны.

Я пробежал глазами по строчкам. Текст был написан дёрганым почерком, местами чернила расплылись.


«Сектор Д–4. Критический сбой фильтрации. Бригада „Крот–1“ не выходит на связь 12 часов. Датчики фиксируют выброс токсина класса „Химера“. Угроза прорыва в жилые кварталы нижнего города: 98%. Требуется немедленная зачистка и ручная герметизация».


– Сектор Д–4, – пробормотал я, как закончил с текстом. – Это древние очистные.

– «Химера»? – переспросила Лана.

– Физзл рассказывал. Мерзкая дрянь. Разъедает лёгкие за пару минут, а потом превращает органику в питательный бульон для плесени. Если это прорвётся в вентиляцию, половина «Кишок» вымрет до рассвета. А вторая половина превратится в ходячие грибницы.

Я откинулся на спинку скрипучего дивана. Ситуация паршивая. Инженеры в панике, раз посылают курьеров прямо к наёмникам, минуя официальные каналы и бюрократию. Значит, дело горит. И платить будут щедро.

В этот момент послышался стук каблуков. Я поднял взгляд, а вот Лана даже голову не повернула.

– Не помешаю? – прозвучал низкий, лаконичный голос.

Лана не шелохнулась, но я заметил, как её палец чуть сместился ближе к спусковому крючку. К нам подошла Мира.

Хозяйка подпольного казино «Бархат» выглядела, как всегда, сногсшибательно и вызывающе. Пышное платье с корсетом открывало плечи. На шее сверкало ожерелье с чёрными опалами.

– Мира, – кивнул я, не вставая. – Ты рискуешь испачкать подол. Здесь полы не мыли со времён основания города.

Она мелодично рассмеялась и, проигнорировав замечание, опустилась на диван рядом со мной. Слишком близко. Я почувствовал тепло её тела через тонкую ткань.

– Кирилл Стержнев. Или мне называть тебя «Ваша Светлость»?

– Зови меня просто «тот, у кого нет времени», – сухо ответил, сворачивая свиток с отчётом. – Что тебе нужно, Мира? Ты не спускаешься в подобные места, чтобы просто выпить эля.

Она положила руку мне на предплечье. Её пальцы были унизаны кольцами, маникюр безупречен – длинные, острые коготки, покрытые алым лаком.

– Слухи летают быстро, милый. Говорят, ты теперь большая шишка. Тот, кто убрал безумного Борислава.

– Слухи часто врут.

– Только не мои источники, – она чуть наклонилась ко мне. Вырез платья продемонстрировал впечатляющие перспективы. – Мне нравятся умные мужчины, Кирилл. Сильные мужчины. А ещё больше мне нравятся мужчины, которые умеют считать деньги.

– Я умею считать до десяти. Иногда даже до ста, если напрягусь.

Мира улыбнулась, но взгляд совсем не изменился. Подобные ей знают, чего хотят.

– Мне нужна охрана для нового груза. Очень деликатного. А еще партнёр, который сможет гарантировать, что этот груз не осядет в карманах стражи твоего отца.

Её пальцы слегка сжали мою руку. Это было приглашение. И не только к деловому сотрудничеству. В её взгляде читался откровенный интерес – смесь похоти и расчёта. Она прощупывала меня, искала брешь в броне. Обычный мужчина на моём месте уже пускал бы слюни. Но Алекс внутри лишь фиксировал параметры: красивая женщина, опасный игрок, потенциальный ресурс. Никаких эмоций.

– Я польщён, Мира, – я аккуратно убрал её руку со своего рукава. – Но прямо сейчас занят. У нас тут, знаешь ли, намечается небольшая экологическая катастрофа.

Её улыбка на долю секунды дрогнула. Отказ. Она не привыкла к отказам.

– Ты скучный, Стержнев. Как чужая игрушка, которую нельзя трогать. Неужели тебе не хочется немного тепла? Моё казино и мои личные апартаменты… очень уютные.

– Я предпочитаю грязные улицы нижнего города, – ответил, глядя ей прямо в глаза. – Они помогают сохранить голову ясной. Мы обсудим твоё предложение позже, Мира. Когда закончу с текущими делами.

– Если закончишь, – она резко встала, поправив наряд. Очарование испарилось. – Не заставляй меня ждать слишком долго, Кирилл. Мое терпение стоит дорого.

Она развернулась и вышла, оставив после себя шлейф духов. Лана проводила её взглядом и хмыкнула.

– Улицы нижнего города? Серьёзно?

– Я импровизировал, – пожал я плечами. – К тому же, у нас гости.

Сразу после Миры к нам, спотыкаясь и поджимая ноги, завалился еще один человек. Это был тот самый «сопровождающий», о котором говорилось в записке. Зрелище было комичное и печальное одновременно.

Мсье Жюль – так значилось на его бейдже – был одет в безупречный вечерний смокинг с бабочкой. Но поверх смокинга напялил прозрачный защитный плащ из плотной клеёнки. На ногах у него резиновые галоши. На лице маска, сдвинутая сейчас на лоб, открывая потное, бледное лицо.

– Боги милосердные! – взвизгнул он, озираясь. – Какая антисанитария! Какой смрад! Я буду жаловаться в совет по гигиене!

– Мсье Жюль, я полагаю? – я встал, перегораживая ему путь к отступлению. – Я Кирилл Стержнев. Мы берёмся за работу.

Жюль уставился на меня, нервно теребя в руках платочек.

– Вы? – он смерил меня взглядом. – Но вы… вы же мальчишка! Аристократ! Где бригада орков? Где дворфы с огнемётами? Мне обещали профессионалов!

– Орки пьют, дворфы спят, – усмехнулся я. – А мы – единственные, кто трезв и готов лезть в дерьмо прямо сейчас. Вы хотите спорить или хотите, чтобы Сектор Д–4 перестал фонить?

При упоминании сектора Жюль вздрогнул и уронил платочек.

– Нет-нет! Нельзя терять ни минуты! Давление растёт! Если клапаны сорвёт… о, ужас! Идёмте скорее! У меня есть пропуск к грузовому лифту.

* * *

Грузовой лифт представлял собой ржавую клетку, подвешенную на цепях, толщиной с мою руку. Мы спускались уже минут пять. Всё это время механизмы жалобно скрипели, а сама конструкция покачивалась.

Жюль стоял в углу, вцепившись в прутья решётки. Его защитный плащ шуршал при каждом движении.

– Вы должны понимать, – тараторил он, пытаясь заглушить страх собственным голосом. – Это уникальная система! Докатаклизменная архитектура! Трубы из сплава, секрет которого утерян! Мы просто не имеем права допустить разрушения…

– Мсье Жюль, – перебил я его, проверяя заряд своего самодельного пистолета, сделанного Физзлом. – Будьте так добры заткнуться.

– Что? Как вы смеете…

– Тихо, – шикнула Лана.

Она стояла у края платформы, наклонив голову набок. Арбалет уже был наготове. Грош, которого мы также взяли с собой вместе с его братом, также глянул на инженера, закатив глаза.

Лифт дёрнулся и замедлил ход. Мы были глубоко. Настолько, что здесь не было даже привычного шума городской канализации: плеска воды, писка крыс, отдалённого гула насосов. Здесь царила тишина, нарушаемая лишь скрипом нашей клетки. Сначала звук был на грани восприятия. Низкий, вибрирующий гул.

– Это… это просто вентиляция! – нервно хихикнул Жюль. – Тяга воздуха в старых шахтах создаёт резонанс… это физика!

Я посмотрел на Лану. Её лицо показалось мне бледнее обычного. Мы оба слышали одно и то же.

– Нет, Жюль, – медленно проговорил я. – Вентиляция не меняет тональность. И не делает пауз для вдоха.

## Глава 2

Лифт остановился в самом низу. Скрежет цепей затих. Наступила тишина. Тот странный гул, который мы слышали при спуске, исчез. Но легче от этого не стало.

– Мы на месте, – мой голос под маской респиратора прозвучал глухо.

Она стала моим собственным изобретением: смесь угольных фильтров, пропитанной алхимическим раствором марли и кожаных ремней. Выглядело жутковато, напоминая намордник, но свою функцию выполняло.

– О, боги! – простонал мсье Жюль, поправив очки. – Мои приборы зашкаливают! Концентрация спор превышает норму в триста процентов! Мой костюм не рассчитан на такую агрессивную среду!

– Заткнись, Жюль, – буркнул Грош.

Орк стоял, уперевшись макушкой в низкий свод туннеля. Он и его брат Гром – такой же шкаф, только с ирокезом и татуировкой черепа на всю щёку – занимали почти всё пространство перед выходом из клети.

– Выдвигаемся, – скомандовал я, проверяя фиксаторы на поясе. – Грош, Гром, вы в авангарде. Жюль в центр. Лана, ты замыкаешь. Смотри в оба. Потолок тоже проверяй.

Лана лишь кивнула, взведя арбалет, сделанный гномом.

Мы шагнули в темноту сектора «Д–4». Стены древнего коллектора, когда-то выложенные кирпичной кладкой, поросли толстым слоем плесени. Она слабо светилась в темноте. Под ногами хлюпала мутная жижа – смесь сточных вод и разложившейся органики.

– Не касайтесь стен! – резко бросил я, заметив, как Жюль, поскользнувшись, чуть не схватился за фиолетовый нарост. – Это не просто мох.

Бюрократ взвизгнул и отпрыгнул на середину прохода, чуть не сбив с ног Грома. Орк рыкнул, но промолчал, крепче сжав рукоять тяжёлой булавы.

Мы шли минут двадцать. Из-за обильной влажности и температуры одежда взмокла, прилипая к спине. Маска постоянно потеет.

– Странно, – пробормотал я, остановившись у массивной гермодвери, покрытой ржавчиной.

– Что именно? – нервно спросил Жюль, озираясь по сторонам. – Что мы ещё живы?

– Нет. Коррозия. Посмотри на металл.

Я провёл пальцем в перчатке по краю двери. Металл начал крошиться.

– Это не ржавчина от воды, а кислотное воздействие. Причём свежее. Здесь кто-то был недавно. И этот «кто-то» очень любит плеваться кислотой.

– Ремонтная бригада? – с надеждой спросил Жюль.

– Вряд ли, – я сверился с картой, которую Жюль передал мне ещё наверху. – Мы подходим к развязке коллекторов. Там расширение туннеля. Идеальное место для засады, если бы у местных крыс был мозг.

– Крысы здесь не живут, – прошептала Лана, встав у меня за спиной. – Слишком тихо.

Она была права. Экосистема канализации обычно кишит жизнью, пусть и мерзкой. Но здесь царила стерильность смерти. Только плесень и тишина.

Мы вышли на перекрёсток. Это был круглый зал, где сходились четыре туннеля. В центре тёк поток нечистот, уходящий в чёрную дыру водосброса. Света наших фонарей едва хватало, чтобы осветить противоположную стену.

– Стоп, – я поднял кулак. Что-то было не так. Инстинкт, выработанный годами войн в другом мире, ударил в голову. Запах изменился. – Жюль, назад. Грош, Гром, щиты в пол! Сомкнуть строй!

– Зачем? Никого же нет… – начал Жюль, но резкий хлопок заставил его заткнуться.

С потолка, прямо из гущи фиолетовой плесени, что-то упало.

Оно шлёпнулось перед нами. Бесформенный, склизкий комок плоти размером с крупную собаку. У твари не было глаз, только широкая пасть, полная игловидных зубов, и десятки коротких, дёргающихся щупалец.

– Слизневый пёс! – взвизгнул Жюль, пятясь и спотыкаясь о собственные ноги. – Это мутанты! Они плюются…

Тварь издала булькающий визг, и в следующую секунду из всех четырёх туннелей, а также с потолка, посыпались её сородичи. Их было десятка два. Они двигались рывками, сокращая мышцы. На удивление быстро для кусков слизи.

– Огонь! – рявкнул я, прицелившись.

Арбалет Ланы щёлкнул. Первая тварь, уже раздувшая горловой мешок для плевка, дёрнулась. Болт вошёл точно в открытую пасть.

– Держать строй! – добавил я, вытащив пистолет. – Не дайте им зайти с флангов! Грош, перекрой левый туннель! Гром – правый! Загоняйте их в узкое место!

Орки сработали профессионально. Они не стали махать дубинами, открываясь для атаки. Просто врубились щитами в проходы, превращая широкий зал в узкое бутылочное горлышко.

В следующее мгновение струя кислоты ударила в щит Гроша. Металл зашипел, повалил едкий дым. Орк оскалился, но не отступил ни на шаг, уперевшись плечом в стальную пластину.

– Жюль, если хочешь жить, свети им в глаза! – крикнул я, видя, что бюрократ вжался в стену от страха. – Они слепые, но реагируют на тепло и свет!

Бюрократ трясущимися руками выхватил из-за пояса мощный инженерный фонарь и направил луч в кучу копошащихся тел. Твари зашипели, отползая подальше от яркого света. Это дало нам лишнюю секунду.

– Лана! Видишь вздутия на спинах? – я прицелился, разглядывая уязвимое место. – Это кислотные мешки. Бей по ним!

Грохот выстрела в замкнутом пространстве ударил по ушам. Моя пуля попала ближайшей твари в бок. Эффект был, но слабый.

Зато Лана не промахнулась. Её болт пронзил полупрозрачный пузырь на спине самого крупного монстра.

Раздался хлопок. Тварь взорвалась изнутри. Кислота брызнула во все стороны, накрывая её же сородичей. Началась цепная реакция. Вой, визг, шипение плоти. Тесные ряды нападающих превратились в кашу.

– Добиваем!

Гром и Грош, видя, что враг в замешательстве, синхронно ударили щитами, отталкивая полудохлых тварей, и опустили свои булавы.

Через минуту всё было кончено.

Зал был залит разноцветной жижей. Вонь стояла такая, что даже мой респиратор едва справлялся.

– Все целы? – спросил у группы, перезаряжая пистолет. Организм уже привык к адреналину.

– Щит испорчен, – проворчал Гром, разглядывая дымящуюся дыру в металле. – Вычту из твоей доли, Стержнев.

– Вычтешь из премии Жюля, – усмехнулся я. – Это ведь их «питомцы».

Сам мсье Жюль сидел в луже обхватив голову руками. Он что-то бормотал про инструкции и нарушение техники безопасности.

– Вставайте, мсье, – я подошёл и рывком поднял его на ноги. – Вы живы. Руки-ноги на месте. Костюм цел. Считайте это успешным полевым испытанием.

Следом подошёл к одной из мёртвых туш. Ткнул носком сапога. Мерзость. Но меня интересовало другое.

– Они атаковали организованно, – тихо сказал Лане, когда она подошла ближе. – С потолка, с флангов. Слизневые псы – падальщики-одиночки. У них нет стайного интеллекта.

– Кто-то ими управлял? – предположила напарница, взглянув на испорченный болт, валяющийся рядом.

– Или что-то их гнало. Что-то, чего они боятся больше, чем нас.

Мы двинулись дальше. Теперь орки шли ещё осторожнее, проверяя каждый тёмный угол. Напряжение росло. Мы углублялись в самый центр сектора Д–4.

Вскоре туннель расширился, переходя в просторную техническую камеру. Здесь было суше. На стенах висели остатки старых механизмов: шестерни размером с тележное колесо, ржавые рычаги, обрывки цепей.

– База «Крот–1», – прошептал Жюль.

Посреди зала был разбит лагерь. Стояла переносная магическая лампа, заливающая пространство желтоватым светом. На треноге висел котелок, под которым ещё тлели угли. Но людей не было.

– Чисто, – доложила Лана, обойдя периметр. – Следов борьбы нет. Крови тоже.

Я подошёл к котелку. Потрогал бок. Тёплый.

– Они были здесь совсем недавно. Но вот куда они делись? Испарились? – перевёл взгляд на деревянные ящики, стоящие у стены. На них аккуратные стопки ткани. – Что за чертовщина…

Это была одежда. Комбинезоны, куртки, сапоги, даже нижнее бельё. Всё было сложено с маниакальной аккуратностью, стопочка к стопочке. Сверху на каждой лежали личные жетоны и кольца.

Все выглядело не как место преступления, а как раздевалка в бане.

– Они… разделись? – голос Жюля задрожал. – Зачем им раздеваться здесь?

Я взял один из жетонов. «Бригадир Торн».

– Когда люди бегут в панике, они не складывают носки. Это… ритуал. Или приказ.

– Стержнев, – позвала Лана. Я услышал тревожные нотки в её голосе.

Напарница стояла у входа в узкое боковое ответвление – технический лаз, ведущий куда-то вниз, в самую тьму.

– Что там?

– Слушай.

Мы замерли. Из темноты лаза доносился звук. Слабый, едва слышный. Но разобрать удалось.

– Помогите… Мне так холодно… пожалуйста… кто-нибудь…

Человеческий голос в подобном месте действует на нервы. Особенно, когда этот голос молит о помощи.

– Назад! – взвизгнул Жюль, чем привлёк наше внимание. Он развернулся и рванул к выходу из туннеля.

– Стоять! – рявкнул я вслед.

Но паника глуха. Жюль уже не слышал команд. Он просто хотел убежать, забиться в угол и надеясь, что кошмар пройдёт мимо.

Типичная реакция гражданского. Смертельная реакция.

Я не стал тратить время на уговоры. Сделав два быстрых шага, перехватил его за шкирку защитного плаща, и с силой впечатал во влажную, покрытую слизью стену.

Раздался глухой удар. Его очки съехали набок, открывая один безумный, расширенный от страха глаз.

– Пустите! – захрипел он, дрыгая ногами. – Там… там кто-то… мы должны уйти! Это нарушение протокола!

Я приблизился к его лицу почти вплотную. Респиратор зашипел.

– Слушай меня внимательно, ты, кусок офисной пыли. Если ты сейчас побежишь, то поднимешь шум. Шум привлечёт тварей. Твари сожрут нас. Но тебя они сожрут первым, потому что я прострелю тебе колено и оставлю здесь как приманку.

Жюль замер. Взгляд сфокусировался на мне. Он увидел мои глаза. В них не было блефа. Алекс внутри меня уже просчитал этот вариант как вполне рабочий тактический ход.

– Ты… ты не посмеешь… я представитель гильдии…

Я медленно опустил руку к поясу и вытащил пистолет. Громкий щелчок взвода курка прозвучал у его уха.

– У меня плохая наследственность, Жюль. Мой отец тиран, сестра садистка. Ты правда хочешь проверить, насколько далеко яблочко укатилось от яблоньки?

– Я… я понял, – сглотнул бюрократ. – Молчу.

– Умница, – стоило отпустить, как он сполз по стене, оставив на камне мокрый след. – Дыши через раз. Иди в центре. И молись, чтобы твои штаны остались сухими. Запах мочи хищники чуют за версту.

Я обернулся к остальным. Орки стояли неподвижно, но их уши подрагивали, ловя каждый шорох. Лана лишь слегка кивнула мне, одобряя метод воспитания. В нижнем городе демократия заканчивается там, где начинается выживание.

– Идём на звук, – скомандовал группе. – Оружие к бою.

Мы двинулись вперёд, в узкий технический лаз. Стены здесь изменились. Каменная кладка исчезла, уступив место переплетению ржавых труб и толстых кабелей. Но самое страшное было в том, что металл и изоляция казались… живыми.

Ржавчина не осыпалась. Она напоминала запёкшуюся корку на ране. Трубы вибрировали так, будто внутри что-то есть.

Лаз вывел нас в огромный зал, в старую насосную станцию. Когда-то здесь, наверное, гудели мощные агрегаты, перекачивая сточные воды всего района. Теперь же это место заброшено.

Гигантские поршни и маховики застыли, покрытые мясистой биомассой. Фиолетовая плесень свисает с потолка, капая на пол. В центре зала возвышается главный насос. Циклопическое сооружение из чугуна.

– Помогите… – голос прозвучал совсем рядом. Справа, у стены.

Мы подошли ближе, и даже у меня, повидавшего на своём веку немало дерьма, заколотилось сердце.

– О, великий Механизм… – прошептал Жюль, не сдержавшись. Его стошнило прямо в респиратор.

Из стены торчала человеческая голова и верхняя часть торса. Это был мужчина. На остатках его шеи жетон с именем «Инженер Брик». Но тело… оно не просто застряло. Оно вплавилось в структуру станции.

Плечи плавно переходили в металлические скобы. Кожа на груди срослась с кабелями, которые уходили глубоко в плоть. Он был частью стены. Частью этой проклятой системы.

Глаза инженера были открыты, но затянуты белёсой плёнкой. Он повернул голову на звук наших шагов. Движение сопроводилось хрустом.

– Вы… настоящие? – прошептал он. Изо рта вместо слюны текла чёрная маслянистая жижа.

Я присел перед ним на корточки, стараясь не касаться пульсирующего нароста.

– Настоящие. Мы пришли за вами. Что здесь произошло, Брик?

Он попытался рассмеяться, но лишь закашлялся.

– За мной? Нет… меня уже нет.

– Кто это сделал? – спросила Лана, встав рядом со мной. Голос спокойный, а вот арбалет сжимает с силой.

– Она… – Брик скосил глаза куда-то вверх, в темноту сводов. – Мать. Она проснулась. Купол… трещина… магия течёт не туда. Она искажает. Строит.

– Какая еще мать? – я хотел схватить его, но вовремя остановился. – Говори чётче! Кто управляет тварями?

– Она не управляет… она рожает, – прошептал инженер. – Она берёт нас… наше мясо, наши кости. Соединяет с железом.

Он вдруг дёрнулся. Лицо исказила гримаса боли и ужаса. Трубы вокруг снова задрожали.

– Мы вытащим тебя, – неуверенно сказал Жюль, вытирая рот платком. – У нас есть инструменты, мы можем вырезать…

– Идиот! – взвыл Брик. – Посмотри на меня! У меня нет ног! Мой позвоночник – Я уже мёртв! Убейте меня, пока она не использовала меня как материал для нового…

Его речь перешла в бессвязное бормотание, прерываемое криками. Биомасса вокруг начала шевелиться. Я увидел, как под кожей инженера, прямо на лице, что-то ползает. Поднялся и сделал пару шагов назад.

– Мы не можем его убить! Это же человек! Это…

Пропустив его слова мимо ушей, я достал из ножен на поясе длинный, узкий стилет. Милосердие – это роскошь, которую далеко не все могут себе позволить.

Глядя на меня с оружием, Брик затих. Его мутные глаза прояснились.

– Спасибо… – прошептал он с каким-то облегчением.

Я не стал колебаться. Тонкое лезвие вошло в глазницу, оборвав мучения. Тело инженера обмякло, повиснув на проводах.

И в тот же миг станция взвыла. Шум усилился. Пол задрожал.

– Стержнев! – крикнула Лана. – Смотри на стены!

Я обернулся и почувствовал, как волосы на затылке встали дыбом. Наросты биомассы, которые я принимал за обычную мутацию, начали раскрываться. По всему залу, на стенах, на потолке, на корпусе главного насоса открывались глаза. Сотни, тысячи глаз. Человеческих, звериных. Все они с влажным чмоканьем уставились на нас.

– Она видит нас! – заверещал Жюль, упав на колени.

Толстые трубы, опоясывающие зал, начали раздуваться, не выдерживая давления изнутри.

В следующую секунду одна из труб лопнула. Но оттуда хлынула не вода. Из облака пара и зловонной жидкости вывалилось «нечто».

Оно напоминало человека, которого вывернули наизнанку и натянули на каркас из ржавой арматуры. Вместо рук заточенные обломки труб. Голова представляла собой гроздь шестерёнок, облепленных плотью.

Следом лопнула вторая труба, третья. Из вентиляционных шахт посыпались существа поменьше. Юркие, многоногие твари, собранные из костей и проволоки.

– К выходу! – заорал я, стараясь перекричать вой рождающихся химер. – Живо!

Мы рванули к лазу, через который пришли. Но стоило нам приблизиться, как проход перегородила живая стена. Биомасса сомкнулась, запечатывая выход слоем мышц и металла.

– Заперты! – рявкнул Грош, ударив щитом по преграде.

Мы оказались в ловушке. В желудке чудовища, которое проснулось и решило перекусить.

Химеры поднимались с пола. Их было много. Десятки. Пустые, мёртвые глазницы смотрели только на нас.

– Грош, Гром – круговая оборона! Жюль, в центр. Не мешайся! Лана, целься в сочленения! – я вскинул пистолет. – Ну что, «Мамочка», давай посмотрим, кто кого переварит.

## Глава 3

В прошлой жизни я ненавидел две вещи: когда план шёл к чертям, и когда приходилось работать с дилетантами. Сейчас, стоя по щиколотку в мерзкой жиже в центре ожившего кошмара, я получил комбо.

– Бей их! Руби в кашу! – кричал Грош.

Орк, потеряв остатки самообладания, превратился в берсерка. Его огромная булава со звонким звуком опустилась на голову ближайшей твари.

Удар не раздробил череп, потому что черепа там не было. Металлическое навершие булавы просто увязло в серой массе. Тварь не отшатнулась. Наоборот, мгновенно потекла вверх по оружию, обволакивая шипы и рукоять, стремясь добраться до рук орка.

– Какого хрена?! – орк зарычал, пытаясь сбросить противника.

Он дёрнул рукоять раз, другой. С тем же успехом можно было пытаться вытянуть ногу из застывающего бетона. Тварь резко сократилась, и стокилограммового орка швырнуло вперёд.

– Строй! Держать строй, идиоты! – заорал я, срывая голос.

Гром, видя неудачу брата, попытался отсечь щупальца. Лезвие на булаве вошло в плоть, разрубив её надвое, но края раны тут же сошлись обратно. Эти твари не чувствовали боли. У них не было жизненно важных органов. Это был просто кусок агрессивной биологии, помноженный на древнюю механику.

– Стержнев! Справа! – крик Ланы вывел меня из ступора.

Я повернул голову и увидел, как из вентиляционной решётки вытекает длинная, похожая на кишку плеть. На её конце висел ржавый капкан, вросший в мясо. Эта штука метила прямо в голову Жюлю.

Наш бюрократ застыл. Он даже не кричал, просто издавал писк, прижав к груди свой бесполезный чемоданчик с приборами.

– Ложись! – Лана не стала ждать.

Она подсекла Жюля под колени, уронив его в грязь, и одновременно спустила курок. Арбалетный болт пробил «кишку» и пригвоздил её к трубе на стене. Тварь забилась, пытаясь оторваться.

Я нырнул за массивный кожух какого-то агрегата, уходя с линии атаки другой химеры. Сердце в груди колотилось как бешеное. Мозг работал в режиме форсажа. Анализируй. Думай. Ищи уязвимость.

Стрелять в них бесполезно – пули и болты просто вязнут. Рубить тоже. Магии у меня нет. Значит, остаётся физика и химия.

Я выглянул из-за укрытия. Зал превратился в бойню. Грош и Гром, потеряв оружие, отбивались щитами, но твари их давили. Биомасса текла по полу, заполняя пространство.

И тут я заметил одну деталь.

Когда Гром, поскользнувшись, ударил бронированным плечом по старой трубе, та завибрировала. Ближайшая к ней лужа биомассы на секунду замерла, а потом отпрянула.

Вибрация? Нет, не только.

Из трещины в трубе вырвалась струя пара под высоким давлением. Тварь, на которую попал пар, зашипела и сжалась. Её поверхность потемнела и затвердела, покрывшись коркой.

Термодинамика. Они боятся резких перепадов температур. Конечно!

Эта дрянь состоит из воды и белка. Если её нагреть – она свернётся. Но у меня нет огнемёта, а мои зажигательные смеси в такой влажности дадут лишь пшик. А если охладить?

Взгляд заметался по залу, сканируя окружение. Насосная станция. Древние механизмы. Система охлаждения реакторов или турбин. Должно быть что-то…

Есть!

В углу, полускрытый плесенью, стоял баллон, выкрашенный в синий цвет. На боку едва читался полустёртый символ – снежинка в шестерёнке. Стандарт имперской инженерии до катаклизма. Жидкий хладагент.

Если там что-то осталось, это наш шанс. Если нет, мы станем удобрением.

– Лана! – я взглянул на напарницу, прокричав. – Мне нужно десять секунд!

– У тебя нет и пяти! – отозвалась она, засадив болт в глазницу очередной твари.

– Сделай так, чтобы были!

Я рванул к баллону, перепрыгивая через извивающиеся щупальца. Ноги заскользили, но я удержал равновесие.

Добравшись до цели, быстро осмотрел вентиль. Ржавый намертво. Руками не свернуть. Я выхватил из поясной сумки склянку с едкой кислотой. «Слеза вдовы», как её пафосно называли алхимики. Плеснул на резьбу. Металл зашипел, пошёл пузырями.

Пока кислота избавлялась от ржавчины, я полез в подсумок за главным ингредиентом.

Маленькая, герметичная колба из толстого стекла. Внутри плавал мутный раствор. Смесь селитры, спирта и порошка из костей монстров. Дорогая дрянь. Я отдал за неё почти всё, что оставалось. Сама по себе она просто сильно охлаждает. Но если смешать с промышленным хладагентом под давлением, получится криогенная бомба кустарного производства.

– Кирилл! – это был вопль Гроша. – Меня жрут!

Я обернулся. Орк лежит на спине. Биомасса накрыла его ноги, медленно поднимаясь к поясу. Броня дымится, разъедаемая слизью.

Я ударил рукоятью ножа по вентилю баллона. Из сопла вырвалось белое облачко газа. Работает! Давление есть!

Теперь самое сложное.

Я сорвал с себя шейный платок, смочил его в луже масла, натёкшего с разбитого механизма. Обмотал горлышко колбы. Примотал ее прямо к выпускному клапану баллона куском проволоки, валявшейся под ногами.

Получилась уродливая, громоздкая конструкция. Баллон весил килограммов двадцать.

– Эй, пудинг переросток! – заорал я, подняв баллон над головой. Биомасса, поглощавшая Гроша, замерла. Десятки глаз на стенах и на самих тварях повернулись ко мне. – Жрать подано!

С силой швырнул баллон в центр самой большой кучи биомассы, которая уже подбиралась к Лане и скулящему Жюлю.

Баллон пролетел половину зала и рухнул в слизь. Я выхватил пистолет.

– Ложись! – прокричал и нажал на спуск.

Выстрел.

Пуля ударила точно в колбу, примотанную к вентилю.

Стекло разлетелось. Алхимическая смесь вступила в реакцию с вырывающимся газом.

Белая волна абсолютного холода рванула от эпицентра взрыва. Она накрыла биомассу, пол, стены, трубы. Живая плоть покрылась инеем.

Послышался треск. Эластичная слизь мгновенно превращалась в лёд. Химеры, застывшие в прыжке, падали на пол и… разбивались. Они рассыпались на тысячи осколков.

– Вставайте, пока они не оттаяли!

Грош, рыча, вырвал ноги из ледяного плена. Слизь, державшая его, стала хрупкой и осыпалась.

– Наверх! – я указал на железную лестницу, ведущую к застеклённой будке диспетчерской под самым потолком. – Живо!

Мы рванули к лестнице. Я побежал последним, подталкивая в спину Жюля.

Биомасса на дальних стенах, куда не достала волна холода, уже начала шевелиться. Мы взлетели по ступеням. Лана ударом ноги выбила ржавую дверь диспетчерской. Мы ввалились внутрь.

– Дверь! – заорал наш бюрократ. – Баррикадируйте дверь!

Грош и Гром, тяжело дыша, подперли железную створку металлическим шкафом. Грош сполз по стене, тяжело дыша. Его броня была изъедена, на коже виднелись красные ожоги, но он был жив.

Подойдя к панорамному стеклу, ведущему в главный зал, я стёр слой пыли. Лёд таял. Твари оживали.

– Мы… мы живы? – прошептал Жюль. Он забился в угол, прижимая к себе правую руку.

– Пока да, – ответил я, проверяя запасы патронов. Осталось всего два. Дело плохо. – Спасибо моей гениальности и любви предков к холодильному оборудованию.

Лана подошла ко мне ближе. Её лицо было серым от пыли, но глаза горели азартом от происходящего.

– Неплохой бросок. Где научился делать бомбы из мусора? В пансионе для благородных девиц? – попыталась она разрядить обстановку.

– Факультатив по домоводству, – отшутился я в ответ. Раньше от нее и двух слов было не дождаться.

– Господин Кирилл… – Жюль вновь подал голос, разглядывая руку.

– Что там у тебя? Ушиб? Вывих? Не ной, до свадьбы заживёт.

– Оно… оно жжётся, – всхлипнул инженер. – И… шевелится.

Я подошёл к нему и, не церемонясь, дёрнул за рукав, обнажив предплечье.

В то же мгновение в помещении повисла тишина.

На бледной коже Жюля, чуть ниже локтя, был порез. Неглубокий. Простая царапина. Но края раны не кровоточили. Они расползались, покрывая здоровую кожу слоем чего-то коричневатого.

– Мерзость, – прыснула Лана, отступив на шаг и взведя арбалет.

Жюль посмотрел на меня полными слёз глазами.

– Я… я же не превращусь в одного из них? Правда, господин Стержнев? Вы ведь сможете это вылечить? Вы же умный…

Я смотрел на пятно, которое уже добралось до локтя. В голове пронеслась схема ампутации.

– Жюль, – произнес, достав свой нож и взглянув на него с циничным спокойствием. – У меня для тебя две новости. Хорошая: ты не умрёшь. Скорее всего. Плохая: придётся научиться писать левой рукой.

Снизу, в дверь диспетчерской, начали ломиться.

Итак, что мы имеем. Застряли в ловушке. С заражённым. И с заканчивающимся кислородом. Идеальный день для таких, как мы. Просто идеальный.

* * *

Панели управления, когда-то сверкавшие латунными переключателями, давно сгнила. Половина рычагов отломана, стекло на манометрах разбито. Но главное достоинство этой конуры заключалось не в эстетике, а в стальной двери, которую Грош и Гром сейчас подпирали всем, что не было прикручено к полу.

Снаружи слышался скрежет. Твари, оттаявшие от моей криогенной шутки, пытались найти путь наверх. Но пока лестница оставалась единственным подходом, у нас было время. Минут пять, может, десять.

– Господин Кирилл… – скулёж Жюля действовал на нервы сильнее всего.

Я перевёл взгляд на инженера. Он продолжает сидеть на полу, прижимая к груди руку. Зрелище паршивое. Пятно, которое ещё минуту назад было размером с монету, теперь охватило предплечье целиком.

Кровавые подтеки пульсируют в такт сердцебиению. Под кожей вздуваются вены, меняя цвет с синего на грязно-бурый. Ткань отвердевает.

– Оно ползёт вверх, – констатировала Лана. Она стояла рядом, держа наготове флягу со спиртом и кусок чистой ткани. В её голосе не было ни жалости, ни отвращения. Вижу, что готова застрелить бедолагу в любой момент.

– Да, – кивнул я. – И быстро. Если дойдёт до плечевого сустава, придётся рубить по шею. А без головы Жюль нам вряд ли пригодится. Хотя, учитывая его интеллект, разница будет невелика.

Жюль икнул и посмотрел на меня с ужасом.

– Вы… вы шутите? Скажите, что вы шутите! У вас же есть мази? Эликсиры? Вы же Стержнев! У вашей сестры наверняка есть исцеляющие заклинания!

– Эта заноса сейчас далеко, Жюль. А даже если бы была здесь, она бы скорее превратила тебя в пепел, чтобы не слушать нытьё, – я подошел ближе и присел перед ним на корточки. Достал кинжал. – Грош, мне нужен огонь.

Орк, продолжая удерживать плечом шкаф у двери, вытащил из поясного кармана огниво и трут. Через секунду на полу заплясал маленький огонёк. Я поднёс лезвие кинжала к пламени.

– Что… что вы делаете? – Жюль попытался отползти, но упёрся спиной в пульт управления.

– Стерилизую инструмент, – спокойно ответил ему, наблюдая, как сталь начинает чернеть. – И готовлю прижигание. Жюль, послушай меня. Внимательно. У нас нет времени на дебаты. Эта дрянь жрёт тебя заживо. Через пять минут она доберётся до сердца, и ты станешь одним из тех красавцев, что ломятся к нам в дверь. Готов к этому?

– Н-нет…

– Тогда закрой рот и дай мне руку.

– Нет! – взвизгнул он, прижимая заражённую конечность к себе. – Это моя рука! Я черчу ею! Я ем ею! Вы не можете просто взять и отрезать её! Это варварство! Я буду жаловаться в гильдию!

Я вздохнул. Истерика. Ожидаемо, но так не вовремя.

– Лана, – взглянул на напарницу.

Она поняла меня сразу. Жюль попытался ударить её здоровой рукой, но снайперша с лёгкостью перехватила запястье. Плавным движением заломила руку и прижала инженера лицом к полу.

– Не дёргайся, – сказала она ему на ухо. – Стержнев хороший мясник, но, если ты будешь вертеться, он может промахнуться и отрезать что-нибудь лишнее.

Жюль завыл, уткнувшись лицом в пыльный бетон. Лана коленом прижала его поясницу, полностью обездвижив.

Я вытащил раскалённый кинжал из огня. Взял Жюля за локоть, чуть выше линии заражения. Биомасса уже подбиралась к суставу. Медлить нельзя.

– Будет больно. Очень. Постарайся не потерять сознание сразу, мне нужно убедиться, что шок тебя не убьёт.

– Пожалуйста… не надо… – разнылся он окончательно.

Проигнорировав его, начал резать.

Первый разрез прошёл легко – кожа лопнула, обнажая мышцы. Жюль взвыл, задергался. Нож вошёл глубже, задев кость. Лане пришлось напрячься, чтобы удержать инженера.

– Держи ровнее! – рявкнул я, наваливаясь всем весом на мужское плечо.

Кровь хлестала во все стороны, заливая мои руки, пол и одежду. Масса на отрезаемой части руки зашипела, словно почувствовав угрозу. Я увидел, как нити внутри раны пытаются перекинуться выше, на здоровое мясо.

– Быстрее, Кирилл! – поторопила Лана. – Оно сопротивляется!

Я перехватил кинжал двумя руками и с силой надавил, перерезая хрящи сустава. Хруст был отвратительным. Жюль заорал в голос и обмяк. Болевой шок наконец-то вырубил его. Благословенная тишина.

Последним движением я отделил заражённую конечность и бросил её на пол. Она тут же начала дергаться, сжимать и разжимать пальцы.

Лана выхватила у меня флягу со спиртом и плеснула на обрубок руки Жюля. Я приложил раскалённое лезвие к ране. Запах горелой плоти заполнил диспетчерскую.

В то же время Грош отскочил от двери и ударил факелом по отрубленной руке. «Живая» конечность забилась в агонии, начала чернеть.

Отбросив кинжал, я сел на пол, вытирая окровавленные руки о штаны. Руки продолжают дрожать, к горлу подкатывает тошнота.

– Ты как? – Лана села рядом и протянула остатки спирта, смешав его с водой.

Я сделал небольшой глоток. Жидкость обожгла горло, но прояснила мысли.

– Жить буду. Как пациент?

Лана проверила пульс на шее Жюля.

– Слабый, но стабильный. Ты оставил ему достаточно руки, чтобы носить портфель, – она посмотрела на культю, замотанную теперь куском тряпки. – Зачем мы его тащим? Он балласт. Чуть не убил нас внизу своей паникой. А теперь ещё и калека, которого придётся нести.

Я посмотрел на бледное лицо инженера.

– Он не балласт, Лана. А наш чек.

В этот момент Жюль застонал, но не пришёл в себя полностью. Начался лихорадочный бред.

– Пятьсот… – пробормотал он. – Всего пятьсот золотых… за образец.

Я замер. Лана тоже напряглась.

– О чём он? – шепнула она.

Я наклонился к самому лицу Жюля.

– Жюль, кто платит пятьсот золотых? Кому нужен образец?

Инженер открыл мутные глаза. Он не видел меня. Смотрел куда-то в сторону.

– Гильдия… они знали. Бригада… не для ремонта. Мясо. Приманка. Чтобы разбудить Мать и… взять кусочек. Живой металл… новое оружие…

– Твою же мать, – цыкнул я, отстранившись.

Картинка сложилась.

– Нас подставили, – оскалилась Лана следом, хватаясь за арбалет. – Это не авария, а полевые испытания.

– Именно. Гильдия инженеров знала о вирусе. Им нужен был живой образец ткани, сросшейся с металлом. Но посылать своих спецов было жалко. Поэтому они наняли «расходный материал» – нас. И отправили этого идиота Жюля как ходячий контейнер, даже не предупредив его.

– Если он вернётся живым, станет свидетелем, – Лана посмотрела на Жюля уже другим взглядом. В её глазах исчезло презрение. – Свидетелем, который может уничтожить репутацию гильдии.

– Или принести нам очень много денег за молчание, – закончил я её мысль. – Теперь понимаешь? Он не груз. Он наш золотой билет. Мы вытащим его отсюда, даже если мне придётся нести его на своём горбу.

– Если выберемся сами, – подметил Грош у двери. – Они там затихли.

Я прислушался. Действительно, скрежет прекратился. Удары в тоже. Наступила тишина. Но ненадолго.

Гул вентиляции внезапно оборвался. Турбины остановились. Лампы на стенах мигнули и погасли, оставив нас в темноте.

– Они отключили питание, – взглянул я на аварийную панель. Стрелка манометра кислорода поползла вниз.

– Кто «они»? Твари? – уточнил один из орков.

– Нет. Твари не умеют пользоваться рубильниками наверху. Это сделали наши наниматели. Видимо, решили, что эксперимент закончен. Вероятнее всего, зачистят местность вместе с подопытными крысами. То есть с нами.

– Значит, выхода нет? – Лана проверила арбалет. У неё осталось три болта.

– Выход есть всегда. Но он нам не понравится.

И тут дверь содрогнулась. Это был не хаотичный скрежет когтей. Это был удар. Тяжёлый, мощный, ритмичный. Словно вдарили тараном. Пыль посыпалась с потолка. Шкаф, подпирающий дверь, сдвинулся. Металл выгнулся внутрь.

– Она не умерла, – прошептал я, глядя на вмятину. – Биомасса… она, похоже, пересобрала себя в нечто более крупное.

## Глава 4

Стальная дверь выгнулась ещё на пару сантиметров. В центре образовалась трещина. Сквозь неё в диспетчерскую просочилась первая капля слизи. Она упала на пол и тут же зашипела.

– Оно идёт! – Жюль, совсем недавно очнувшись после своей «операции», вновь завизжал и вжался в стену. – Мы умрём! Мы все здесь умрём!

– Заткнись, – рявкнул я на него. – Ты сбиваешь меня.

Я встал у дальней стены, вскрывая технический шкаф. Замок поддался с третьего удара рукоятью ножа. Внутри нашлось кое что интересное. Не оружие, конечно, но в умелых руках и зубочистка может причинить вред.

Инженерный сварочный пост.

Два баллона. Шланги старые, резина потрескалась, но горелка выглядит рабочей.

– Грош! – рявкнул я. – Хватай баллоны!

Орк, всё ещё удерживающий дверь вместе с братом, уставился на меня.

– Ты хочешь варить дверь? Стержнев, не поможет. Нам бежать надо!

– Именно, – я быстро всё наладил, проверив давление. Стрелки дёрнулись в зелёную зону. Есть!

Лана проследила за моим взглядом, уставившись на люк у дальней стены.

– И что там?

– Люк должен вести в отстойники.

– В отстойники?! – Жюль, кажется, на секунду забыл о боли и монстрах. – Это же городская помойка! Там живут отбросы! Там болезни! Там…

– У тебя есть варианты получше? – перебил я, чиркнув зажигалкой у сопла горелки.

Пыхнуло жёлтое пламя. Я подкрутил вентиль подачи кислорода. Температура в ядре факела сейчас была под три тысячи градусов. Не совсем огнемёт, дальность смешная, но в ближнем бою эта штука режет сталь и плоть одинаково хорошо.

И тут дверь не выдержала. Петли сорвало. Стальная плита рухнула внутрь комнаты, подняв пыль. Появилось оно.

Тварь стала больше. Намного больше. Теперь это был не просто комок слизи, а трёхметровый голем из костей, труб и мяса. У него было три изуродованные головы – две человеческие и одна, собранная из видеокамер наблюдения. Десятки рук-щупалец извивались вокруг туловища.

– Грош, вентили на полную!

Орк, взваливший баллоны на спину, крутанул краны. Факел в моей руке усилился. Огонь вытянулся. Тварь шагнула вперёд. Из её груди вырвались новые щупальца.

– Жги! – крикнула Лана.

Она выстрелила. Разрывной болт ударил монстру в плечо, оторвав кусок плоти вперемешку с металлом.

Я шагнул навстречу и направил пламя на щупальца.

Эффект превзошёл ожидания. Биомасса вспыхнула мгновенно. Видимо, выделяемые тварью газы были горючими. Монстр взвыл. Щупальца, попавшие под струю, обуглились и начали отваливаться.

– В люк! – заорал я. – Гром, выбивай!

Второй орк подбежал и с размаху ударил по петлям напольного люка. Ржавый металл изогнулся и провалился вниз, в темноту. Он прыгнул первым.

– Жюль, пошёл! – видя, что инженер застыл в ужасе, я пнул его под зад и отправил в люк. – Грош, ты следующий!

Орк скинул баллоны.

– А ты?

– Прыгай давай!

Грош, прорычав что-то нецензурное про сумасшедших аристократов, сиганул в люк.

Тварь, оправившись от первого удара, снова попёрла вперёд. Горящая плоть регенерировала прямо на глазах, покрываясь свежей коркой.

– Лана! – я посмотрел на напарницу.

– Иди, – она вскинула арбалет, в который уже зарядила обычный болт. – Я прикрою.

– Нет времени на геройство!

Я отсоединил и швырнул горелку прямо в морду монстра. Схватил Лану за руку. Мы вместе прыгнули в бездну.

Пролетели метра три и приземлились на железную решётку. Баллоны с газом грохнулись рядом, чудом не взорвавшись. Мы оказались в вертикальной технической шахте. Вверх и вниз уходили ржавые лестницы. Сверху, из выбитого люка, на нас смотрела морда той твари.

Слизь начала просачиваться в дыру. Тело меняло форму, чтобы пролезть в узкий проход.

– Вниз! Быстрее! – крикнул нам Грош, махая рукой.

Началась безумная гонка.

Это был ад. Освещения нет, лестница скользкая, ещё и узкая. Но хуже всего – наш балласт. Однорукий инженер делал маленькие шажки и рыдал.

– Я не могу! Оставьте меня! – проскулил он, продолжая трястись.

– Я вложил в тебя слишком много усилий, чтобы бросить сейчас! – найдя его в темноте, взял под руку. – Хватайся за шею, идиот! Ногами ищи опору!

– Рука болит! Не могу!

– Я тебе сейчас вторую оторву и в задницу засуну! Пошёл!

Зажмурившись и продолжив рыдать, он наконец зашагал. Сверху на нас капала слизь. Тварь спускалась по стенам шахты. Она была быстрее. Намного быстрее.

– Догоняет! – крикнула Лана. Она спускалась последней, периодически стреляя из арбалета. Болты входили в тело твари, но это её только злило.

– Стержнев! Сделай что-нибудь! – кричал Грош снизу. Орки уже добрались до следующей площадки, метров на десять ниже.

Я посмотрел на баллоны в руках Грома. В голове возникла безумная идея.

Мы добрались до небольшой площадки. Тупик? Нет, переход в более широкую трубу. Но тварь была уже в пяти метрах над нами. Щупальца тянулись к Лане.

– Жюль! – я встряхнул инженера. – У тебя есть что-нибудь горючее? Масло? Спирт?

– Н-нет. Только… – он полез здоровой рукой в карман своего разодранного костюма. Достал изящный флакон с золотой крышкой. – Одеколон. Подарок жены.

– Сгодится, – я выхватил его. – Лана, как только кину, стреляй в баллон!

– Ты спятил? – её глаза расширились. – Нас размажет взрывной волной!

– Нас размажет монстр, если мы этого не сделаем! Все в трубу!

Я втолкнул Жюля в горизонтальный отвод коллектора вслед за остальными. Сам задержался на пороге. Тварь нависла надо мной. Швырнул флакон вверх. Он ударился о нарост на груди монстра и разлетелся вдребезги. Спиртовой парфюм окутал тушу.

В ту же секунду Гром швырнул баллон. Лана выстрелила без колебаний. Стальной наконечник пробил баллон. Смесь спиртовых паров и ацетилена в замкнутом пространстве сработала как вакуумная бомба.

Ударная волна подхватила меня и швырнула вглубь трубы. Я полетел кувырком, ударяясь о стены, не понимая, где верх, а где низ. Грохот обрушения заглушил всё. Шахта за нашей спиной начала обрушаться.

Полёт закончился внезапно. Труба оборвалась. Секунда свободного падения, и удар о воду. Точнее – о смесь отходов и прочей дряни.

Вынырнув, я закашлялся, сплевывая все то, что успело попасть в рот.

Мы оказались в отстойниках.

Огромный подземный комплекс, размером с городской квартал. Потолок терялся во тьме, поддерживаемый колоннами. Всё пространство было залито чёрной водой, из которой тут и там торчали горы мусора.

Рядом вынырнула Лана, отфыркиваясь и удерживая арбалет над водой. Чуть дальше барахтались орки, вытаскивая на берег ближайшего мусорного острова полуживого Жюля.

– Мы… живы? – простонал я, подгребая к куче ржавого металла.

– Вроде того, – буркнула Лана, также выбравшись на берег. – И почему каждый раз всё заканчивается подобным?

Мы оказались на шаткой поверхности острова, состоящего из прессованных бочек и ящиков. Я упал на спину, глядя в темноту сводов. Всё тело изнывает от боли и усталости.

– Эй, босс… – тихо позвал Грош.

– Что ещё? Если ты скажешь, что потерял Жюля, я тебя утоплю.

– Жюль здесь. Проблема не в этом.

Я проследил за его взглядом и напрягся. Рука сама потянулась к пистолету, но кобура была пуста. Оружие выпало при падении.

Чёрт!

На вершинах мусорных куч вокруг нас стояли силуэты.

Их было много. Человек тридцать, не меньше. Одеты в лохмотья. Лица скрыты противогазами и масками из черепов. В руках копья с наконечниками из заточенной арматуры, самодельные арбалеты. Они взяли нас в кольцо, молча наблюдая.

Один из них шагнул вперёд. В его руке я заметил тяжёлую цепь с крюком на конце.

– Добро пожаловать на дно, туристы, – прорычал он, раскачивая цепь. – Вход платный. Выход – тоже.

Я оглядел нашу компанию. У Ланы не было болтов. У орков не осталось сил. Жюль вовсе без руки. А у меня только нож и мой острый язык, который вряд ли поможет против толпы аборигенов.

– Просто охренительно, – не сдержавшись, я рассмеялся из-за абсурдности ситуации. – Ну что, господа мусорные короли, кто из вас хочет первым узнать, как умирают аристократы?

Попытался встать, чтобы принять бой, но ноги подогнулись. Перед глазами всё поплыло. Последнее, что я увидел перед тем, как отключиться – блестящий крюк, летящий мне в лицо.

* * *

Пробуждение было отвратительным, похожим на жуткое похмелье или сотрясение мозга.

Первым вернулся слух: голоса, лязг металла и чье-то тихое, ритмичное всхлипывание. Жюль. Кто же еще.

Я открыл глаза. Лежу на куче грязных тряпок, а надо мной возвышается свод пещеры, увешанный старыми лампами и прочим мусором.

– Доброе утро, – послышался знакомый голос.

Я скосил глаза. Грош и Гром сидят рядом, привязанные спина к спине к ржавой балке. Вид у них помятый.

Лана чуть дальше. Её руки стянуты за спиной пластиковыми стяжками. Взгляд, как и всегда, спокойный. Уверен, она уже придумала, как выбраться и перебить всех местных.

Жюль, прижимающий к себе обрубок руки, лежит рядом с орками, покачиваясь.

– Где мы? – прокашлялся я, пытаясь сесть. Руки свободны. Странно. Не посчитали угрозой?

– В тронном зале, – фыркнула Лана. – Если можно так назвать эту помойку.

Я огляделся. Мы находимся в центре огромного зала, сооруженного из контейнеров и прочего крупногабаритного мусора. Вокруг, образуя плотное кольцо, стоят местные обитатели.

Но смотрят они не на нас, а на возвышение в центре зала. Там, на троне, сваренном из труб и шестеренок, лениво покручивая мой пистолет, сидит она.

Десса.

Я слышал о ней. Старая легенда «Кишок». Женщина, подмявшая под себя все городские свалки. Выглядит впечатляюще. Высокая, мускулистая, с бритой головой, покрытой татуировками.

– А я думала, ты выше, Кирилл Стержнев, – произнесла женщина. Она встала и спустилась с возвышения. Подчинённые почтительно расступились.

– А ты, должно быть, Десса, – я поднялся на ноги, игнорируя головокружение. – Милое местечко. Дизайн, полагаю, твой.

Толпа зашумела. Кто-то прицелился из арбалета. Но Десса лишь усмехнулась, обнажив ряд металлических зубов.

– Дерзкий. Мне нравится. Обычно аристократы, попадая сюда, начинают визжать и предлагать выкуп. А ты шутишь, – она подошла вплотную. Оказалась на голову выше. – У тебя интересная игрушка. Самоделка. Баланс смещен, но механизм изящный. Сделал сам?

– Купил в лавке сувениров, – отшутился я.

Десса резко схватила меня и дёрнула на себя. Выхватила с пояса нож и прижала к горлу.

– Не хами королеве в её доме, мальчик, – прошептала мне в лицо. Её глаза разного цвета. Один карий. Другой, кажется, залит кровью.

В зале повисла тишина. Я чувствовал, как острие ножа прокалывает кожу. Тонкая струйка крови потекла по шее.

– Я не хамлю, – спокойно ответил ей, глядя прямо в глаза. – Просто поддерживаю светскую беседу. У нас, аристократов, так принято, знаешь ли.

Десса не убрала нож. Вместо этого её свободная рука легла мне на грудь. Она медленно провела ладонью вниз, проверяя реакцию. Это был жест власти. Демонстрация того, что моя жизнь принадлежит ей.

– Слышала, что ты «пустышка», – женщина улыбнулась, склонив голову набок. – Ни искры магии. Позор рода. Но те, кто видел тебя в деле, другого мнения. Мне стало интересно, что за зверь завёлся в шкуре благородного щенка?

– Зверь, который хочет выбраться отсюда живым. И который может быть тебе полезен.

Она лишь рассмеялась.

– Полезен? Мне? У меня есть армия. Есть горы ресурсов, которые город смывает в унитаз, думая, что это мусор. Что ты можешь мне предложить, Стержнев? Свою смазливую мордашку?

– Технологии, – я аккуратно отвел лезвие ножа от своего горла одним пальцем. Десса позволила это сделать, но не отступила. – Прямо сейчас, в секторе Д–4, под тоннами камня погребена элитная бригада гильдии инженеров.

Глаза Дессы сузились. Поняла, чем пахнет.

– Продолжай.

– Они мертвы. Но их снаряжение цело. И главное – там был прототип оружия, за который на черном рынке вывалят столько, что ты сможешь позволить себе настоящий трон, а не этот кусок металлолома.

– И ты знаешь, где это? – спросила она, чуть отстранившись.

– Я единственный, кто знает точные координаты входа в заваленную шахту и коды доступа к их контейнерам.

Десса задумчиво постучала ножом по своему наплечнику.

– Намекаешь на сделку? Хорошо. Твоя жизнь в обмен на координаты.

– Моя жизнь, жизнь моих людей и свободный проход до поверхности. Плюс возврат оружия.

– Много хочешь, – хмыкнула она.

– Там добра на полгода безбедной жизни для всей твоей шайки. Или ты предпочитаешь и дальше собирать ржавые банки?

Она оглянулась на своих людей. В их глазах читалась жадность. Десса была королевой, но королева правит лишь до тех пор, пока кормит своих подданных. Отказаться от такого куша она не могла.

Она снова повернулась ко мне. На лице появилась хищная улыбка.

– Звучит заманчиво, – она вернула нож на пояс. Я мысленно выдохнул, но, как оказалось, рано. – Мы примем твою сделку, Стержнев. Но есть одна проблема.

– Какая?

– Ты слишком гладко стелешь. Аристократ, который не боится ножа, торгуется как базарная бабка и обещает золотые горы? Это подозрительно. В наших краях слово стоит ровно столько, сколько ты готов за него пролить крови.

Она сделала жест рукой, и двое огромных амбалов в сварочных масках шагнули ко мне, схватив под руки.

– Эй! Мы договорились! – оскалился я, пытаясь вырваться.

– Договор в силе, – кивнула Десса, снова взбираясь на свой трон. – Но я должна быть уверена, что ты достоин быть моим партнёром. Пройдёшь проверку.

Меня подтащили к краю ямы. Внизу послышалось тяжёлое дыхание и плеск воды.

– Какого…

– Мой питомец, – с гордостью объявила Десса. – Грызлик. Развлеки его, Стержнев. Если выживешь – получишь свободу и сделку. Если нет… значит, не судьба.

– А оружие? – я оттолкнул одного из амбалов. – Или мне его защекотать до смерти?

Десса махнула рукой. Мародёр швырнул мне под ноги ржавую трубу с приваренным куском арматуры.

– Дарю. Не благодари.

Амбалы распахнули створку, и пинком отправили меня в полёт.

Я приземлился на кучу гнилого мусора, перекатился и тут же вскочил на ноги, сжимая в руках свой «меч».

Яма представляла собой высохший бассейн. Сверху, за решеткой, разразилась толпа, делая ставки.

– И как всё так обернулось. Ну давай, выходи, – прокричал я. – Поиграем!

Сначала показался хвост. Длинный, покрытый чешуёй, он хлестнул по земле. Затем появилось тело.

Это был мутант, выросший на химикатах и магических отходах. Длиной метра четыре, с наростами, напоминающими каменную броню.

Но самым жутким было не это. У твари две лишние пары лап, растущие из спины, а пасть раскрывалась не только вверх-вниз, но и в стороны, как бутон хищного цветка.

– Какой милый песик, – нервно посмеялся я, подавшись назад и уперевшись спиной в стену. – Десса, как давно ты его кормила?

## Глава 5

Шансы против этого… Грызлика, мягко говоря, не в мою пользу.

– Хороший пёсик, – пробормотал я, медленно смещаясь влево. – Сидеть. Место.

Грызлик, естественно, команд не знал. Он издал рык и рванул вперёд.

Скорость у этой туши невероятная. Я едва успел отпрыгнуть в сторону, поскользнувшись на куче гнилого тряпья. Челюсти монстра клацнули в полуметре от моей ноги.

Сверху, из-за решётки, донёсся восторженный рёв толпы. Им было весело. Им хотелось крови. Моей крови.

– Думай, Кирилл, думай, – шептал я себе под нос, продолжая перемещаться. – Силой его не взять. Шкуру не пробить. Глаза маленькие, попасть трудно. Нужно что-то тяжёлое.

Я огляделся, сканируя арену. Мусор. Везде горы мусора. Куски резины, бочки, балки. В дальнем углу массивный агрегат. Две вертикальные стальные колонны. Между ними тяжёлая плита, подвешенная на цепях.

Гидравлический пресс. Древний, собранный ещё до катаклизма, когда мусор не сжигали магией и не сбрасывали сюда, а просто плющили.

Выглядел он мёртвым. Рядом, на возвышении, стоял рычаг, а от самого пресса к стене шёл толстый, относительно целый кабель, теряющийся в проводах, питающих освещение арены.

Если там есть питание…

Грызлик развернулся. Его хвост смёл кучу ящиков, как кегли. Он увидел меня и снова бросился в атаку. На этот раз не спешил. Полз, перебирая всеми лапами, загоняя меня в угол.

– Эй, переросток! – крикнул я, швырнув в него свою трубу.

Железка ударилась о морду и отскочила. Монстр даже не моргнул. Но это дало мне секунду.

Я развернулся и побежал по дуге, к куче бочек у стены. Грызлик взревел и прибавил ходу. Земля под ногами задрожала от его шагов.

На одной из бочек был полустёртый знак. Масло? Или топливо? Я ударил ногой по нижней, опрокинув пирамиду. Ржавые ёмкости покатились навстречу монстру. Одна лопнула. Чёрная маслянистая жидкость начала разливаться.

Грызлик, набравший скорость, не смог затормозить. Его лапы разъехались, как у коровы на льду. Тварь зашипела, заскребла когтями, пытаясь поймать равновесие, и с грохотом врезалась боком в стену контейнера.

Я взлетел на платформу с рычагом. Схватился за рукоять, но она не поддавалась. Заржавела намертво.

– Давай же, тварь… – прошипел я, навалившись всем весом.

Грызлик уже пришёл в себя. Он был зол. Его зелёные глаза засверкали. Он увидел меня на возвышении и понял, что я в ловушке.

И он прыгнул. Я не ожидал, что четырёхметровая туша с короткими лапами и весом в несколько тонн умеет прыгать!

В этот момент рычаг с громким хрустом поддался. Я дёрнул его вниз и одновременно отскочил назад, закрывая голову руками.

Послышался шум проснувшейся гидравлики. Старая техника не подвела. Тяжёлая стальная плита, висевшая над площадкой, сорвалась вниз.

Грызлик был в полёте. Он метил в меня, но траектория его прыжка проходила как раз через пресс.

Ловушка захлопнулась. Плита рухнула на монстра, припечатав его. Шкура не выдержала давления. Монстра просто расплющило.

Задняя часть туловища с хвостом и лапами осталась снаружи, дёргаясь в конвульсиях. Передняя превратилась в мокрое пятно. Чёрная кровь и внутренности фонтаном брызнули во все стороны, заливая платформу и меня.

Наступила тишина. Даже генератор, казалось, стал гудеть тише. Толпа молчала. Они ждали зрелища, но такого финала никто не предвидел.

Я медленно поднялся, вытирая лицо рукавом. Руки дрожали. Пришлось постараться, чтобы выпрямиться. Я посмотрел наверх, прямо на Дессу. Она не была шокирована. Нет. Улыбалась, довольная результатом.

– Браво, – её голос эхом разнёсся по залу. – Я ставила на Грызлика. Ты меня разорил, Стержнев.

– Потом пришлёшь счёт, – усмехнулся, спрыгнув с платформы.

Решётка заскрипела и начала подниматься.

Меня встретили не как пленника, а как гладиатора. Мародёры расступались, с опаской глядя на аристократа, который превратил их любимое чудовище в паштет.

Десса спустилась ко мне. Она подошла вплотную, игнорируя запах крови и масла.

– Ты не врал, – произнесла, разглядывая меня. – Магии нет. Но в голове шестерёнки крутятся быстрее, чем у любого инженера. Мне нравится.

– Рад, что повеселил тебя.

Она кивнула своим амбалам. Те подтащили моих спутников. Лана смотрела на меня с одобрением. Орки с уважением. Жюль был бледен как смерть и, кажется, снова находился на грани обморока.

– Сделка в силе, – громко объявила Десса. – Дайте им их барахло. И проводите до коллектора Д–7. Это самый короткий путь наверх. С тебя координаты.

Мне вернули мой пояс с ножом и пистолетом. Лане отдали арбалет. Я сразу достал из кармана кусок грифеля и прямо на ржавой стене контейнера нацарапал цифры.

– Будь осторожна, там могут остаться сюрпризы.

– Мы такое любим, – усмехнулась женщина. – Иди, Стержнев. Пока я не передумала и не решила оставить тебя себе в качестве игрушки.

– Боюсь, я слишком дорого обхожусь в содержании, – я отвесил ей шутливый поклон. – Прощай, Ваше Величество.

Мы уходили спиной к выходу, не сводя глаз с толпы. Лана шла последней, держа палец на спуске. Только когда дверь за нами захлопнулась, я позволил себе выдохнуть.

Интересно, какова будет реакция Дессы, когда она поймет, что код не подходит, а само оборудование охраняют остатки слизи.

* * *

Путь наверх занял около часа. Мы шли молча. Адреналин отпускал. На смену ему пришла дикая усталость. Тело ноет, во рту привкус крови. Когда мы наконец выбрались из люка на поверхность, я чуть не ослеп.

Было раннее утро. Купол над Домозёрском светился тусклым светом, фильтруя первые лучи солнца. Мы оказались на заброшенном пустыре за старыми складами. Безопасная зона. Здесь не было ни стражи, ни банд. Жюль сразу упал на колени и поцеловал грязную землю.

– Мы выбрались! – разрыдался он, размазывая слёзы по лицу здоровой рукой. – О, боги, мы живы! Я увижу небо!

Грош и Гром уселись на бетонные блоки. Лана прислонилась к стене. Я просто стоял, наслаждаясь ветром.

И тут началось очередное выступление.

Жюль поднялся, отряхнул свой изодранный в лохмотья костюм, и вдруг, словно по щелчку пальцев, переменился в лице.

Страх испарился. Вернулась надменная, брезгливая маска аристократа-чиновника. Он посмотрел на свою культю, замотанную грязной тряпкой, потом на меня. В глазах появилась злоба.

– Ну что, Стержнев, – произнёс он противным голосом со скрипом. – Полагаю, на этом наши пути расходятся.

– Не так быстро, Жюль, – я повернулся к нему. – Ты кое-что забыл. Оплату. Двойной тариф за спасение твоей шкуры и молчание о том, что гильдия использовала нас как подопытных свинок.

Жюль фыркнул.

– Оплату? Ты смеёшься? Ты искалечил меня! – он ткнул культёй в мою сторону. – Отрезал мне руку, варвар! Я должен подать на тебя в суд за нанесение тяжких телесных повреждений! Ты провалил миссию! Оборудование осталось внизу!

– Ты жив только благодаря нам, – добавила Лана, сделав шаг к нему.

– Молчать, наёмница! Вы получили аванс, этого достаточно. Скажите спасибо, что я не донесу страже о том, что вы шастали в запретном секторе, – он выпрямился, пытаясь казаться выше. – Я представитель гильдии инженеров! Моё слово против слова мальчишки-пустышки и банды головорезов. Кто вам поверит? Я скажу, что вы напали на меня и пытали!

Орки переглянулись и начали подниматься, сжимая кулаки.

– Не надо, парни, – я остановил их жестом. Сунул руку во внутренний карман и достал маленький, пропитанный влагой блокнот. – Жюль, ты был так напуган внизу, что, наверное, не заметил, как я подобрал его.

Лицо инженера побледнело. Он замер.

– Отдай. Это… это моё!

– Интересное чтиво, – продолжил я, лениво листая страницы. – Тут всё. Схемы откатов. Имена заказчиков с чёрного рынка. Суммы, которые твоя гильдия получала за продажу мутагенных образцов. И, надо же, твоя личная подпись под актом о приёмке «биоматериала». То есть той бригады.

– Это… это все…

– Знаешь, Жюль, тайная канцелярия очень не любит предателей. За это не просто сажают. От тебя избавятся.

Жюль задрожал. Вся его спесь испарилась. Инженер снова стал тем жалким червяком, которым был в канализации.

– Ты… ты не посмеешь. Это документы государственной важности!

– Это твой смертный приговор. И он у меня в руках.

Я подошёл к нему вплотную и по-дружески похлопал по плечу.

– У тебя есть выбор. Вариант А: ты идёшь в банк и относишь в гильдию наёмников сумму, о которой мы договаривались. Умноженную на три. За моральный ущерб и потерю моего времени.

– А… вариант Б? – прошептал он.

– Этот блокнот через час окажется на столе у моего отца. Хотя, постой. Лучше я подарю его леди Эларе. Её дом ведь заведует гильдией инженеров. Зная эту прекрасную эльфийку, тебя уже завтра найдут в какой-нибудь канаве.

Жюль сглотнул. Он посмотрел на орков, на Лану, на мой спокойный, циничный взгляд. Понял, что проиграл.

* * *

Гильдия «Последний шанс» встретила нас привычным гулом, от которого закладывало уши, и запахом, способным свалить с ног. Но после ада канализации и вони отстойников этот букет казался мне ароматом лучших духов шпиля.

Мы вошли не как герои, а как выжившие. Грязные, провонявшие тиной, с въевшейся в одежду копотью. Но что-то изменилось.

Обычно, когда сюда заходит группа неудачников, едва выбравшихся из переделки, их встречают равнодушными взглядами или пьяными насмешками. Но сегодня всё иначе.

Слухи в нижнем городе распространяются быстрее, чем крысы по вентиляции.

Я шёл первым. Моё аристократическое лицо было перемазано сажей. За мной, прихрамывая, но гордо задрав подбородок, плёлся Жюль. Замыкали шествие Лана и орки – Грош и Гром.

Мы добрались до центрального стола, который обычно занимали местные авторитеты. Сейчас там сидело несколько громил, но, стоило им узнать меня, как они ретировались.

– Садись, Жюль, – я кивнул на скамью. – Пришло время платить по счетам.

Инженер, он же наш главный спонсор, рухнул на сиденье и нервно огляделся.

– Мы ведь договорились. Я принесу деньги, как только доберусь до банка, – пробормотал он, стараясь не касаться стола рукавом.

– Несомненно, – я улыбнулся, хлопнув его по плечу. – Но часть заплатишь сейчас. Я знаю, что у тебя есть деньги. И заявишь об этом громко.

Жюль сглотнул. Он понял игру. Ему нужно было сохранить лицо перед этим сбродом. Показать, что он не жалкая жертва, а щедрый наниматель. Ну а мы – уважаемые наёмники.

Он полез здоровой рукой во внутренний карман и достал мешочек с монетами. А затем поднялся и громко прокашлялся, привлекая всеобщее внимание.

– Господа! Сегодня я, представитель гильдии инженеров, хочу вознаградить этих достойных бойцов! Задача была… невозможной! Мы спустились в ад, в сектор Д–4! И только благодаря наемникам из этой гильдии сумели вернуться! – Он бросил мешочек на стол и продолжил. – Здесь полторы тысячи золотых. Премия за безупречную работу!

– Это, – я накрыл мешок ладонью, – справедливая плата за риск. Благодарю за сотрудничество, мсье Жюль. Надеюсь, вы быстро научитесь писать другой рукой.

Жюль, не прощаясь, начал пробираться к выходу. Никто его не тронул. Человека, который только что отвалил кучу золота наёмникам, трогать опасно – вдруг его «друзья» обидятся.

Как только дверь за инженером захлопнулась, напряжение спало. К нашему столику подошёл Пит, формальный глава гильдии, которого я посадил на трон. Он посмотрел на меня. В его единственном глазу читалось уважение, смешанное с опаской.

– Полторы тысячи, Стержнев, – хмыкнул наемник, пожёвывая зубочистку. – Неплохо.

– Сервис – наше всё.

И тут зал взорвался одобрительными возгласами. Мы принесли деньги, мы выжили там, где дохнут пачками, и заставили «пиджака» платить. В мире наёмников это и есть святая троица успеха.

– Всем эля за мой счёт! – крикнул Грош, ударив кулаком по своему столу.

Я откинулся на спинку стула, чувствуя облегчение.

– Позёр, – усмехнулась Лана, подсев чуть ближе ко мне. Она отломила кусок хлеба и макнула его в соус к мясу, которое нам принесли без всякого заказа.

– Это маркетинг, Лана, – ответил ей, налив себе тёмного эля. – Мы предлагаем не только навыки, но и репутацию.

– И чем её больше, тем ярче мишень у тебя на спине, – подметила она, едва заметно улыбнувшись. – Ты неплохо справился там, в шахте. И с духами. Это было… изобретательно.

– Думал, скажешь «безумно».

Она подняла кружку и чокнулась с моей.

– Одно другому не мешает, напарник.

Слово «напарник» прозвучало без всякого пафоса, но для меня оно значило больше, чем мешок с монетами, вручённый Жюлем. Получить признание от такого профи, как Лана – дорогого стоит. Мы стали настоящей командой.

Грош и Гром, уже уплетающие жареного порося, что-то весело обсуждали, стуча кружками. Все вокруг шумели. Жизнь, казалось, начала налаживаться.

У меня есть деньги. Есть репутация. Есть верные люди. План по захвату теневой власти в городе с уверенностью движется вперёд.

И именно в этот момент реальность решила напомнить, что в этом мире за всё приходится платить.

Двери гильдии не распахнулись. В зале не стало тише. Никто не обратил внимания на вошедшего, и в этом была его главная опасность.

Я почувствовал его раньше, чем увидел. Холодок пробежал по затылку. Сработал инстинкт.

– Не оборачивайся, – шепнул я Лане, заметив, как она напряглась. – Спокойно.

Человек прошёл сквозь толпу пьяных наёмников. Его никто не задевал, никто не толкал. Он возник прямо за нами.

Лана всё же среагировала. Её рука скользнула к кинжалу на поясе, но незнакомец не обратил на это внимания. Сразу ясно – угрозы она для него не представляет.

– Весело празднуете, – тихий голос показался мне механическим, будто говорит не человек, а голем.

Я медленно поставил кружку на стол.

– У нас закрытая вечеринка, приятель. Мест нет.

– Для меня место есть всегда, Кирилл Родионович Стержнев, – произнёс он и извлёк из складок плаща конверт. Плотная бумага с печатью. Герб Дома Стержневых. Положил его на стол передо мной. – Господин знает о ваших успехах.

– Чего он хочет? – спросил, чувствуя, как внутри закипает ярость. Отец сделал свой ход.

– Требует встречи.

– Я занят. Передай, что зайду, как будет время.

Посланник улыбнулся.

– Это не приглашение, а приказ главы дома. Отказ не принимается. Вас ждут у северной арки нижнего города в течение часа.

– А если я не приду?

Он посмотрел на Лану, потом на весело жующих орков.

– Вы и сами знаете о возможных последствиях.

Я сжал кулаки под столом. Конечно, знаю. Мой отец сидит в своём шпиле и не вмешивается. Но стоит только кому-нибудь показать клыки, как он вырвет их с корнем.

– Я понял, – процедил сквозь зубы.

– Час, – повторил посланник. – Не заставляйте господина ждать.

Он развернулся и растворился в толпе также тихо и быстро, как и появился. Словно призрак.

Я завис взглядом на конверте с печатью. Праздник кончился.

– Кто это был? – тихо спросила Лана. Она всё ещё держала руку на рукояти ножа. Я заметил, как дрожат пальцы. Наёмница в полной мере ощутила, насколько опасный противник только что посетил нас.

– Личный пёсик моего папаши.

## Глава 6

Отправиться к отцу я решил вместе с Ланой. Если предложит работу, она имеет право знать, какую именно. К тому же, реакцию напарницы на верхний город ни с чем не сравнить.

Наверху, у самых ворот, нас встретили два массивных голема-стража и офицер внутренней службы безопасности дома Стержневых. Когда мы показались, он брезгливо сморщился. Ещё бы. Мы выглядели как два куска грязи, случайно упавшие на белоснежный мрамор. Мой костюм в пыли, тут и там заштопан. На сапогах Ланы засохла чья-то кровь. То еще зрелище.

– Стоять! – рявкнул офицер, опустив руку на шпагу. – Это частная территория! Кто пустил сюда сброд нижнего города?!

Големы за его спиной – двухметровые статуи с рунами на груди – начали оживать, скрипя каменными суставами. В их глазницах загорелся красный свет.

Лана мгновенно сместилась влево, уходя с линии атаки. Она выхватила арбалет и прицелилась.

– Убери, – тихо сказал ей, сделав шаг вперёд.

Я посмотрел на офицера. В памяти Кирилла всплыло его имя. Корф. Мелкая высокомерная сошка. Он любил пинать меня в детстве, пока отец не видел.

– Дружище, – произнёс я усталым, раздражённым голосом. – Если ты сейчас же не уберёшь свои игрушки, будешь отмывать пол зубной щёткой.

Корф опешил. Он вгляделся в моё лицо.

– Кирилл Стержнев? Ты?

– Я. И я не в настроении стоять на пороге собственного дома.

– Но… – он растерянно перевёл взгляд с меня на Лану, потом на мои лохмотья. – Ты выглядишь как… как бродяга! И кто эта женщина? Вооружённым наёмникам в шпиле делать нечего! Пускай убирается!

– Эта женщина со мной. А как я выгляжу – не твоё собачье дело, – я достал из кармана конверт с печатью отца, который мне передали в таверне, и сунул его под нос офицеру. – Личное приглашение Родиона Стержнева. Ты хочешь объяснять ему, почему его сын задержался?

Офицер побледнел. Он мгновенно выпрямился и махнул рукой големам. Красный свет в их глазах погас.

– Прошу прощения, молодой господин! Не узнал! Приказ есть приказ. Прошу, проходите.

– Вольно, – усмехнулся я, проходя мимо него. – В следующий раз, когда решишь нахмурить брови, убедись, что перед тобой не тот, кто может от тебя избавиться.

Мы вошли в холл поместья. Если шпиль был клеткой, то поместье Стержневых – ювелирной шкатулкой, обитой бархатом. Огромный зал с колоннами. Потолок, расписанный фресками. Статуи предков вдоль стен и их картины. Всё кричало о власти, деньгах и древности рода.

Слуги, выстроившиеся в шеренгу для встречи, замерли. Они ждали увидеть прежнего Кирилла. Вместо этого перед ними шёл я. Их окутали недоумение, страх, любопытство. Приятная атмосфера.

– Кирилл Родионович! – к нам подбежал главный дворецкий. Старичок с безупречной осанкой и лицом, лишённым всяких эмоций, кроме профессиональной учтивости. Он, казалось, вообще не заметил моей грязи. Вот что значит старая школа. – Ваша комната подготовлена, ванна набрана.

– Не стоило.

Он перевёл взгляд на Лану. Его бровь едва заметно дёрнулась.

– И для вашей… спутницы мы тоже подготовим гостевую. Позвольте, мадам, – он протянул руку к Лане. – Я возьму ваш плащ и это… устройство. Вам будет удобнее без лишнего груза.

Это была ошибка.

Дворецкий просто хотел исполнить свои обязанности. Он потянулся к арбалету Ланы, висящему у неё на плече. Реакция была рефлекторной. Она живет в мире, где протянутая рука означает либо попытку украсть, либо ударить.

В одно мгновение дворецкий оказался на полу. Лана перехватила его запястье, вывернула руку за спину и прижала его лицо к натёртому паркету, уперевшись коленом в спину.

– Не трогать, – прошипела наёмница.

Слуги ахнули. Охранники у дверей дёрнулись, но замерли, встретившись с моим взглядом.

– Лана, отставить, – спокойно скомандовал я, коснувшись её плеча. – Это свои.

Девушка моргнула, выходя из боевого режима. Она посмотрела на распластанного старика, потом на меня. Медленно, с неохотой, отпустила его руку и отступила на шаг.

Дворецкий поднялся. Ни один мускул на его лице не дрогнул, хотя, уверен, что плечо сейчас горит. Он поправил парик, вернул на место бабочку и поклонился, как ни в чём не бывало.

– Прошу прощения, мадам, – произнёс ровным голосом. – Я был слишком навязчив. Добро пожаловать в дом Стержневых.

Я едва сдержал смешок.

– Лана, это Альберт. Он не хочет тебя убить. Он хочет взять твою одежду, чтобы почистить её. Это называется «сервис».

– Сервис, – повторила она, поморщившись. – Странное понятие. Зачем ему мой арбалет?

– Он думал, что он тяжёлый. Альберт, Лана не расстаётся с оружием. Никогда. Даже в ванной. Учти это.

– Принято к сведению. Я распоряжусь, чтобы в гостевую принесли масло для смазки механизмов и ветошь.

* * *

Моя старая комната не изменилась. Те же книги на полках, тот же вид на сад, та же огромная кровать с балдахином. Сейчас это место казалось мне кукольным домиком. Слишком чистым. Слишком мягким.

Я стоял перед зеркалом, сбросив грязные тряпки. На теле появились новые «украшения». Синяки от падения в трубу, порез на плече от схватки с химерой, ожог на боку. Мышцы стали жёстче. Это было уже не тело «дрыща», а заготовка для солдата. Худое, жилистое тело.

В какой-то момент дверь тихо скрипнула.

– Господин Кирилл?

Я обернулся. В комнату вошли две молодые служанки – Лиза и Мари. Я вспомнил их. Раньше они часто хихикали за моей спиной.

Их отношение изменилось. Они принесли подносы с чистой одеждой и полотенцами, но застыли на пороге, уставившись на мой голый торс.

– Мы… принесли одежду, – пролепетала Мари, рыженькая дамочка с веснушками. Её взгляд скользнул по моим шрамам и задержался на прессе.

– Спасибо, оставьте на кровати, – кивнул я.

Они подошли ближе. Лиза, более смелая брюнетка, поставила поднос и, как бы случайно, коснулась моей руки, когда расправляла рубашку.

– Вы так изменились, господин Кирилл, – прошептала она. В её голосе послышались нотки кокетства. – Такой… сильный. Эти шрамы… они не болят?

Она провела пальчиком по царапине на груди. Её дыхание участилось.

– Шрамы – это просто старые ошибки, – ответил, перехватив её руку.

– В нижнем городе, должно быть, страшно, – подхватила Мари, подходя с другой стороны и подавая мне костюм. Встала так близко, что я почувствовал тепло её тела. – Говорят, там дикие нравы. Вам не одиноко? Ваша постель здесь такая мягкая… и большая…

Намёк был прозрачнее стекла. Эти девушки привыкли видеть опрятных, высокомерных аристократов. Не удивительно, что их так завёл бунтарь.

Раньше, для старого Кирилла, такое внимание было бы пределом мечтаний. Две хорошенькие служанки, готовые утешить бедного изгоя. Но я – не Кирилл. Гормоны тела среагировали. Физиологию не обманешь. Но разум остался трезвым.

– Девушки, – я улыбнулся и отстранился, застёгивая рубашку. – Я ценю ваше рвение. Вы обе очаровательны. Но прямо сейчас единственное, что меня интересует в этой постели – это возможность выспаться.

Лиза надула губки, Мари разочарованно вздохнула.

– Вы стали… другим, – сказала первая, подавая мне пиджак.

– Раньше я был удобнее, – поправил её, затягивая ремень. – Можете быть свободны, красавицы.

Они выпорхнули из комнаты, бросая на меня последние томные взгляды. Я усмехнулся. Харизма – страшная сила. Даже без магии.

Я подошёл к зеркалу. Чёрный пиджак с серебряной вышивкой сидит плотно. В плечах слегка жмёт. Стал шире за время жизни в нижнем городе.

– Пора, – сказал своему отражению. – Босс ждёт.

Я вышел в коридор. Лана уже ждала меня там. Она тоже привела себя в порядок – умылась, почистила броню. Но переодеваться в платье отказалась наотрез.

– Ты похож на похоронного агента, – подметила она, разглядывая меня.

– Я иду на официальную встречу с отцом. Это почти одно и то же.

Мы направились по длинному коридору поместья. С каждым шагом напряжение нарастало. А как добрались до нужного места, свет ламп показался тусклым. Крыло главы дома. Сюда боялись заходить даже слуги. Мы остановились у дверей из чёрного дерева. Стражи молча расступились, пропуская нас.

Я потянулся к ручке, но двери распахнулись сами собой. Из проёма послышался знакомый голос.

– Войди.

Я шагнул вперёд и увидел его. Родион сидел за огромным столом в глубине кабинета, погружённого в полумрак. Свет падал на его руки, сложенные в замок, и на лицо – бледное, хищное, опасное. Он не смотрел на меня, читая какой-то документ.

– И скажи своей цепной суке ждать снаружи, – добавил так же равнодушно, переворачивая страницу. – Если она хочет жить, конечно.

Лана за моей спиной замерла. Я услышал, как скрипнула кожа её перчаток, сжимающих арбалет. Оскорбление было прямым и жестоким.

Пусть и нехотя, но я медленно повернулся к Лане. В её глазах бушевала буря. Она была готова выстрелить, даже зная, что умрёт через секунду после этого.

– Лана, – тихо произнёс. – Подожди в коридоре.

– Стержнев… – прорычала она.

– Я быстро здесь закончу.

Она посмотрела на меня с недовольством. Потом кивнула, убрала палец со спускового крючка и вышла, громко хлопнув дверью.

Я остался один на один с чудовищем. Не стал ждать приглашения. Прошёл через всю комнату, чувствуя, как атмосфера давит на голову, и рухнул в кресло для посетителей напротив папаши. Закинул ногу на ногу и отряхнул невидимую пылинку с манжета своего нового пиджака.

– Ты задержался, – произнёс Родион. Он наконец отложил бумаги и поднял на меня глаза. В них не было ничего отцовского. Так смотрят на микробы под линзой микроскопа. Или на бракованную деталь, которая вдруг начала работать.

– Пробки, отец, – отшутился я, натянув улыбку. – К тому же, твоя стража на входе не слишком расторопна.

– Дерзишь, – Родион едва заметно усмехнулся. – Я слышал о твоих… подвигах. В последнее время ты стал действовать наглее. Не надоело ещё копаться в навозе?

Он скрестил руки на груди. На указательном пальце блеснул перстень-артефакт с крупным сапфиром.

– Навоз – отличное удобрение, отец. На нём растут самые крепкие цветы. И самая большая прибыль.

– Прибыль, – фыркнул он. – Ты думаешь, меня волнуют твои гроши? Власть дома измеряется не золотом, а влиянием и страхом. Но… должен признать, ты продолжаешь меня удивлять. Я думал, быстро сдохнешь.

– Я польщён, – сухо ответил ему. – Надеюсь, ты вызвал меня не для того, чтобы вручить грамоту?

– У меня есть для тебя работа. Настоящая работа, а не возня с грязными наёмниками, вроде той бабы.

Он открыл ящик стола и достал оттуда небольшую кристаллическую сферу. Внутри неё клубился серый туман. Он толкнул сферу по полированной столешнице в мою сторону.

– Что это? – спросил я, не касаясь предмета.

– Ментальный артефакт. Последнее сообщение от твоей сестры.

Я удивлённо поднял бровь.

– Лидия? Я думал, она плетёт интриги на балах и унижает служанок.

– Лидия на задании, – голос Родиона стал жёстче. – Две недели назад я отправил её в Рудоград.

Рудоград. Город-крепость в скалах на западе. Единственное место, где добывают двимерит – металл, блокирующий и искажающий магию. Место суровое, населённое шахтёрами, кузнецами и людьми, которые не слишком жалуют магов. Отправить туда изнеженную волшебницу Лидию – всё равно что кинуть золотую рыбку в ведро с пираньями.

– Странный выбор курорта для леди, – подметил я.

– Она отличилась в истории с искажением барьера, вот я и дал шанс показать себя. Лидия отправилась на разведку. Дом Феррум, владеющий шахтами, в последнее время ведёт себя слишком… независимо. Они задерживают поставки, требуют пересмотра контрактов. Мои шпионы докладывают, что они готовят что-то крупное. Возможно, переворот. Лидия должна была внедриться к ним и выяснить планы.

– И как успехи?

– Три дня назад она перестала выходить на связь. Личная охрана тоже не отвечает.

– Она мертва? – прямо спросил я.

– Не знаю. Если так, я потеряю ценную фигуру и репутацию. Но вот если в плену… – глаза отца потемнели. Синее пламя в камине вспыхнуло ярче, отбрасывая зловещие тени. – Лидия знает слишком много, Кирилл. Схемы защиты купола, расположение наших магических узлов, тайные счета дома. Феррумы умеют развязывать языки. У них есть мастера пыток, которые не используют магию, а значит, наши ментальные блоки могут не сработать.

Я сразу понял, к чему ведёт отец.

– Ты хочешь, чтобы я нашёл её.

– Хочу, чтобы решил проблему, – поправил он меня. – Ты отправишься в Рудоград. Инкогнито. Никаких гербов, никакой официальной делегации. Как наёмник, ищущий работу.

– Так.

– Найди Лидию. Если она жива и свободна, помоги закончить миссию. Если в плену, вытащи. Но если поймёшь, что сломлена… что она начала говорить… – Он сделал паузу. Короткую, но весомую. – Заставь её замолчать. Навсегда.

Я застыл. Даже для меня, циничного наёмника, это было слишком. Лидия, конечно, та ещё сука. Она издевалась над Кириллом всю жизнь, пыталась меня подставить и убить. Но услышать от отца приказ избавиться от собственной дочери ради сохранения секретов… Это новый уровень.

– Ты просишь меня убить сестру? – тихо произнёс я, сжав кулаки.

– Я приказываю тебе защитить интересы дома, – равнодушно ответил отец. – Лидия знала о рисках. Если она провалилась, нужно закончить дело. Таков закон выживания.

Я откинулся на спинку кресла и рассмеялся.

– Потрясающе. Просто отец года. Знаешь, я, пожалуй, откажусь.

– Откажешься? – Родион не изменился в лице.

– У меня свои дела. Гильдия, контракты, «возня в навозе», как ты выразился. Я не нанимался к тебе палачом. Ищи других дураков, – уже начал вставать, как отец добавил.

– Сядь.

Невидимая сила обрушилась на мои плечи, вдавливая меня обратно в кресло. Дерево заскрипело и треснуло. Родион даже не пошевелил пальцем. Его глаза вспыхнули синим светом.

– Ты забываешься, мальчик, – его интонация изменилась. – Думаешь, твои игры в бандитов делают тебя независимым? Думаешь, если научился махать железкой, ты стал ровней мне?

Давление усилилось. У меня из носа потекла струйка крови. Перед глазами всё поплыло. Я попытался вдохнуть, но горло словно сжали.

– О-отец…

– Ты живёшь только потому, что я позволяю. Мне не составит труда стереть с лица земли твою гильдию. Или, к примеру, заставить кровь у той девки за дверью закипеть. Хочешь послушать, как она будет кричать?

Я хрипел, пытаясь бороться, но всё бесполезно. Это была истинная мощь Архимага. Против такого ближний бой не поможет.

Он убрал давление так же резко, как и усилил его. Я согнулся пополам, хватая ртом воздух. Сердце колотится, как бешеное. В голове лишь одна мысль: сейчас я не ровня этому выродку.

– Я тебя услышал, – прокашлялся я, выпрямившись. – Ты очень… убедителен, отец.

– Рад, что мы поняли друг друга, – Родион снова стал спокойным, словно ничего не произошло. Он пододвинул ко мне мешочек с монетами. – Это на расходы. Экипировка, подкуп, транспорт. Распоряжайся, как хочешь. Мне важен результат.

– Я сделаю это, – ответил, забрав мешочек. – Но у меня условие.

– Ты не в том положении. Хотя, я выслушаю.

– Мне нужен доступ к семейным архивам. Карты Рудограда, досье на Феррумов, схемы старых туннелей. А ещё пропуск для моей команды. Я пойду не один.

Родион помолчал секунду, оценивая мою наглость.

– Хорошо. Тебе выдадут все необходимое, – он снова взял в руки документ, давая понять, что аудиенция окончена. Но добавил. – Не разочаруй меня. Второго шанса не будет.

Я вышел в коридор, чувствуя спиной его взгляд. Двери захлопнулись. Лана бросилась ко мне, увидев кровь на лице.

– Что он сделал?! – прошипела наёмница.

– Доходчиво объяснил, чего хочет, – я сплюнул кровавую слюну на паркет. – Собирайся, Лана. Мы едем в отпуск.

## Глава 7

Торговая площадь среднего города напоминала муравейник. Крики зазывал, ржание лошадей, шипение паровых котлов и звон монет. Здесь заключались сделки, здесь продавали всё – от магических амулетов до жизней.

Но меня интересовало лишь одно – транспорт.

В центре площади выстроилась колонна техники, которая больше напоминала металлические коробки. «Стальной караван». Массивные, обитые железом повозки на широких колёсах. Стены фургонов были покрыты рунами защиты, а на крышах некоторых виднелись скорострельные арбалеты.

Идти в Рудоград официальным кортежем дома стержневых – всё равно что повесить себе на шею табличку «Я здесь, убейте меня» и включить подсветку. Отец был прав – мне нужно раствориться в толпе.

– Впечатляюще, – оценила Лана, скользнув взглядом по броне ведущей повозки. – Обшивка выдержит удар клыкача. Если повезёт.

– Инженеры постарались на славу. Идём.

Мы прошли вдоль колонны. Грузчики таскали ящики с маркировкой продовольствия и тканей. В Рудоград от нас доставляли еду и роскошь. От них металл. Простая экономика выживания.

У головной повозки стоял человек, раздающий команды. Гюнтер. Я узнал его по описанию Гриши. Седые волосы, лицо в шрамах, взгляд человека, который видел всё дерьмо этого мира и попросил добавки. На поясе у него тяжёлый меч, а за спиной многозарядный арбалет.

– Эй, ты! – рявкнул он на замешкавшегося грузчика. – Если ты уронишь этот ящик с вином, я продам твои почки, чтобы покрыть убытки! Шевелись!

Я подошёл к нему, стараясь выглядеть максимально уверенно, но не вызывающе.

– Гюнтер? – окликнул его.

Он медленно повернулся. Его суровый взгляд прошёлся по мне снизу вверх, задержавшись на дорогом, хоть и слегка потрёпанном пиджаке, который я так и не снял после шпиля. Потом он посмотрел на Лану. Тут его взгляд стал уважительным – профессионал видит профессионала.

– Чего тебе, павлин? – рыкнул на меня – Если ищешь экскурсию по пустошам для богатеньких мальчиков, то ты ошибся адресом. Мы возим не туристов, а груз.

– Я ищу работу, – спокойно ответил, проглотив оскорбление. – Вам нужны бойцы. Я слышал, на прошлом перегоне вы потеряли двоих.

Гюнтер рассмеялся, задрав голову, и снова уставился на меня.

– Работу? Ты? – он ткнул в меня пальцем в грудь. – Мальчик, посмотри на себя. Ты похож на дворянчика, который сбежал от папочки, чтобы поиграть в солдатиков. Первый же рейдер снимет с тебя скальп и сделает из него кошелёк.

– Внешность бывает обманчива.

– Внешность – это единственное, что не врёт. У меня полный штат. Иди домой, пока не поранился об воздух.

Он уже хотел отвернуться, потеряв к нам интерес.

– Я плачу за своё место. Но хочу ехать как охранник.

– Я не беру взяток от суицидников. Мне не нужны трупы на совести.

Разговор заходил в тупик. Гюнтер был старым псом. Его не купишь золотом и не возьмёшь на понт. Нужна была демонстрация. Аргумент, который он поймёт.

Я посмотрел на Лану. Она встала чуть позади. С виду расслабленная, а глаза так и бегают из стороны в сторону.

– Лана, – позвал я её. – Видишь ту муху?

Гюнтер держал в руке огромную оловянную кружку с пивом. На краю, нагло потирая лапки, сидела жирная зелёная муха.

– Вижу, – равнодушно ответила Лана.

– Убери её.

Гюнтер нахмурился, не понимая, что происходит.

– Чего вы там бормоче…

Арбалет оказался в руках Ланы в то же мгновение. Она, казалось, даже не целилась. Просто выстрелила. Гюнтер дёрнулся, но не успел даже поднять руку. Болт просвистел в миллиметре от его носа.

Муха исчезла. Просто испарилась. А болт со стуком вонзился в деревянный ящик. Кружка в руке не шелохнулась, только пена слегка осела.

Наступила тишина. Грузчики замерли с ящиками в руках.

Гюнтер медленно посмотрел на кружку, потом на болт, торчащий в дереве, и на Лану, которая уже вернула арбалет за спину и скучающе рассматривала свои ногти.

– Неплохо, – прокашлялся он. – Девка годится. А ты? Будешь стоять за её спиной и подавать болты?

– Я гожусь на большее, – сунул руку в карман и достал сложенный лист пергамента.

Рекомендательное письмо от гильдии наёмников. Пит написал его мне перед уходом. Там стояла печать гильдии и приписка: «Предъявитель сего – сумасшедший ублюдок Стержнев. Не злить. Не кормить после полуночи. Выдать любой заказ».

Я протянул бумагу Гюнтеру.

Он взял её, пробежал глазами. Его брови поднялись.

– «Хитрый Стержнев»? – переспросил он, глядя на меня уже совсем другими глазами. – Тот самый?

– Слухи преувеличены.

Гюнтер хмыкнул, вернув мне письмо.

– Слышал я про тебя. Говорят, ты псих. Но псих удачливый. А удача в пустошах стоит дорого, – он оглядел нас ещё раз, уже как товар, который собирается купить. – Ладно. Беру. Но условия такие: едете в замыкающей повозке. Жрёте то, что дают. Спите по очереди. Если начнётся заварушка – первые лезете в пекло. Плачу стандартную ставку.

– Двойную, – поправил я. – И мы едем инкогнито. Никаких имён в путевом листе. Просто «Боец один» и «Боец два».

Гюнтер прищурился, потерев подбородок.

– Проблемы с законом? Или с папочкой?

– Проблемы с теми, кто задаёт подобные вопросы.

– Я тебя понял. Главное, чтобы защищали груз. Сбор завтра на рассвете у северных ворот. Опоздаете – уедем без вас.

* * *

Получив работу, мы занялись тем, что я любил больше всего – шопингом. Только вместо модных бутиков пошли в алхимический квартал.

Рудоград – место специфическое. Там добывают двимерит, и фон в городе такой, что магию глушит напрочь. Для обычного мага это ад. Даже артефакты превращаются в бесполезные игрушки.

Но для меня это рай. Моя «магия» – это химия, механика и физика. А им плевать на антимагические поля. Порох взрывается везде.

– Нам нужно больше кислоты, – бормотал я, просматривая полки в лавке старого знакомого аптекаря. – И компоненты для дымовых шашек. Фосфор, магний…

– Ты собираешься устроить войну? – спросила Лана, разглядывая набор метательных ножей.

– Нам предстоит выжить в городе, где каждый второй готов убить, а каждый первый ограбить. К тому же, мы ищем пропавшую дуру, которая точно навела там шуму.

Я набрал полную корзину. Две склянки «змеиного состава» – концентрированная кислота, разъедающая замки и броню. Пять брикетов прессованного термита – горит даже под водой. Температура плавления такая, что сталь течёт как масло. Набор для создания светошумовых гранат. Просто и эффективно.

И главное – ингредиенты для «коктейля Стержнева». Моя личная разработка: липкая горючая смесь, которую невозможно потушить водой. Напалм местного разлива.

– А это зачем? – Лана указала на странный прибор, похожий на подзорную трубу с линзами разного цвета.

– Оптический дальномер. Механический. В Рудограде твои магические прицелы могут сбоить. А стеклу всё равно.

Я расплатился деньгами отца. Старик аптекарь, увидев гербовую бумагу на мешочке, чуть не подавился чаем и начал кланяться.

– Заверните всё. И доставьте в гостиницу «Золотой Грифон».

– Будет сделано, ваша милость!

Вечер перед отъездом мы решили провести с комфортом. Денег много, вот и подумал, что перед тем как кормить вшей в дороге, стоит выспаться на нормальных простынях.

«Золотой Грифон» был одним из лучших постоялых дворов среднего города. Не такой пафосный, как дворцы шпиля, но дорогой и надёжный. Здесь не задавали вопросов, если ты платил.

Мы сняли двухкомнатный люкс. После ужина я сидел на балконе, глядя на ночной город. Купол над нами слабо мерцал, отражая огни улиц.

Лана вышла на балкон. Она сняла броню, оставшись в простой льняной рубашке и штанах. Сейчас наёмница казалась меньше, хрупче… хотя я знал, что эта хрупкость обманчива.

– О чём думаешь? – спросила девушка, оперевшись на перила рядом со мной.

– О семье, – честно ответил. – О том, что завтра мы отправляемся в ловушку, чтобы спасти волчицу, которая, скорее всего, попытается перегрызть мне горло, как только я её освобожу.

– Твоя сестра та ещё дрянь. Не обижайся.

– О чём ты, – усмехнулся я. – Лидия редкая стерва. В детстве она тренировала на мне огненные шары. Говорила, что это закаляет характер.

Воспоминания Кирилла стали уже родными.

– И как, закалило?

– О да. Я научился быстро бегать и хорошо прятаться, – я сделал глоток крепкого вина. – Отец приказал убить её, если раскололась.

Лана замерла. Она повернула голову и посмотрела на меня.

– Убить? Собственную дочь?

– Для него это ничего не значит. Есть только полезные и бесполезные зверушки.

– И ты сможешь? – прямо спросила она.

Я посмотрел на свои руки. Руки пианиста, ставшие руками убийцы. В прошлой жизни, будучи Алексом, я убивал по приказу. Это была работа. Но здесь…

– Не знаю. Я ненавижу её. Но убить сестру, чтобы прикрыть задницу отца? Это… грязно. Даже для меня.

Лана положила свою ладонь поверх моей руки. Это простое прикосновение было самым тёплым из того, что чувствовал в этом мире.

– Мы решим вопрос, когда придёт время, – произнесла Лана. – Не думай об этом сейчас. У нас есть задача – добраться до Рудограда. А там посмотрим. Может, она уже мертва, и тебе не придётся делать выбор.

– Ты умеешь утешать, – усмехнулся я.

– Я прагматик, Стержнев. Как и ты. Иди спать. Завтра тяжёлый день.

Она убрала руку и пошла в свою комнату. Я остался один. Допил вино, глядя на мерцающий купол. Завтра начнётся настоящая игра.