Тарина Дали
Вторая жизнь

Глава 1

Я дрожу от куматоза, который прошелся по всему телу и отпускает с легким покалыванием. Придя в себя, вижу двух девушек передо мной- в залитой дневным светом маленькой комнате. Встав на ватные ноги с большой кровати… Глаза мечутся как в урогане, сердце сбивается в груди как испуганный ягненок перед смертью… До меня доходит…

Меня похитили.

Где я? Без понятия… Но это сейчас вообще не важно, нужно что-то делать, спасать себя. Голова гудит, рой мыслей окутывает мой беспомощьный мозг разными сценариями.

–Тебе нужно это одеть – тихим ровным голосом говорит длинноволосая блондинка, непредвзято протягивая мне какую-то крошечную ткань. Только сейчас удосуживаюсь расмотреть девушку, на которой только и замечаю откровенную и короткую комбинацию, девушка рядом с ней тоже что-то крутит в руках, ее темные волосы волнами скрывают половину ее бледного, каменного лица. И на ней тоже совсем прозразная короткая юбка с рюшками, бестыдно открывает взор на ее длинные ноги и черное нижнее белье. Топ, нет, скорее лиф, почему все такое вульгарное?

– Он скоро придет за ней? … – брюнетка шушукается с блондинкой, как буд-то меня нет тут, вещь летит на кровать и они перебирают другие тряпочки, слегка бросая на меня мимолетные взгляды.

–Он! Кто?! Я с ним поговорю и меня отпустят?– оживилась я от того, что могу начать с ними разговор, хоть какую-то информацию скажите мне, ну пожалуйста. В мозг проникают паразитами мысли, что все очень плохо… Плохо, это всё очень плохо! – Отпустят, да?!

–Одевай.

–Если одену, меня тогда отпустят?! – не сдаюсь я, но паника начинает захватывать всё больше моего рассудка.

Тут в конце комнаты открывается дверь и незнакомый мне мужик, проходит к кровати, быстрым шагом. С того края швыряет черные, кожанные браслеты на простынь. Моргаю глядя то на него, то на эти штуки. Он так же быстро исчезает из комнаты, которая и так была маленькой, а сейчас она просто давит на меня своими светлыми стенами.

Девушки тут же взяли их в руки и развернули, сталь звеньев отозвалась у меня в ушах. До осознания

3

2

1

–Меня не отпустят?…– тут взгляд обоих девушек окутал меня печалью и чем-то ледяным.

–Помогите… Мне нужно бежать… Пожалуйста… Мне надо… – как молитву шепчу глядя в их отрешенные глаза, слезы катятся по щекам, обжыгая еще больше, но я их не замечаю.

Рывок и я несусь к двери… Бежать…

–ПУСТИТЕ! – крик, будто сковь толщу воды и голос не мой, ощущаю как меня схватили за руки и пытаются оттащить обратно. Вот она дверь, моё спасение…

–Помогите! Пожалуйста! СПАСИТЕ!!! – мои же светлые волосы прилипли к мокрым щекам, спутались в этом вихре сопротивления и борьбы за возможность вырваться из цепких и костлявых рук этих двух. Кричу что есть мочи из последних сил, но сама себя уже не слышу.

Дверь резко распахивается и врывается уже другой, неизвестный мне мужик, амбал, широкоплечий и коротко стриженный. Светлая футболка мелькает передо мной, мгновение и уже чувствую спиной кровать и невозможность сбежать от его веса, которым он зажал меня, тело лишено возможности даже пошевелиться, руки больно за спиной ноют, но и их я не могу вызволить из его огромных рук. Безысходность происходящего бьет в висках, нет пути, мне не сбежать.

Секунда…

Глаза в глаза, чувствую как мои распахнулись от страха и мольбы, так близко что я вижу только его коричневый блеск…

–Хочешь жить, делай что говорят.– низкий рык прорезается сквозь мои ледяные мурашки, пробирает до костей, обжигает мою кожу осязание его губ так близко к моей шеке. Так его слова оттдаются в моей черепушке твердым указанием.

–Я не хочу, отпустите меня…– не моргая, мямлю умоляюще, почти не дыша, не отводя глаз.

–Я могу тебя только убить, тебе никто не поможет.

Еще мгновение…

Мозг выдает только одно решение… Неужели только это…

–Убейте… – срывается шепот с моих губ и соленый привкус проникает на язык, потоком новых слез. Слез осознания, что этот ад не начнется, если умру сейчас, легко и быстро. Если это выход, то я его выбираю непоколебимо.

Тишина… Словно вечность, он пристально смотрит не шевелясь, как будто читая мои мысли и размышляя над принятым мной решением. Слегка наклонив голову, не ведя даже бровью.

Он выхватывает руку из под меня… Сердце делает кульбит и резкий вдох холодного воздуха… Резкая боль холодной иглы отдается в шее. Его огромный кулак держит шприц, вжимая и впрыскивая жидкость. Зрачки расширяются, кислорода не хватает и темнеет в глазах резко.

«Если мне суждено умереть так, значит, так тому и быть», – проносится последняя мысль.

Глава 2

Кромешная темнота.

Опять я провалилась в черное забытье.

Что за жалкая жизнь у меня была? Кроме красивых, длинных волос у меня ни чего и не было! По этому я их холила и лелеяла и не отрезала. Жить в общаге было уже само по себе удачей, я не знаю как мне посчастливилось не попасть в дет.дом, спасибо скорее всего моей тетке. Она единственная, кто признавала себя моим родственником, но в жизнь не вмешивалась, только брала плату за жилье. А она точно моя родственница?

Вот по этой причине я уже работала с 14 лет, на еду не хватало, последние кровные спускала на оплату колледжа. Сказать, что я любила учиться, смешно, я просто понимала систему и усердно занималась, все свое время. Кстати, так я и зарабатывала себе на хлеб- делала за других контрольные, на заказ курсовые и дипломные- приносили больше денег, но и сил отнимали массу. Может пора было найти нормальную работу…

Пока в один гребаный вечер я не оказалась на закрытом корпоративе официанткой. Вот вам и обычная работа, которая принесла мне смерть.

Почему я чувствую как тело онемело? Пытаюсь пошевелиться и выныривая из небытия -осознаю,– я дышу. Через темную пелену и головокружение поворачиваюсь на бок, подняться нет сил. Над головой мелькают тенью ночные деревья… в окне, я лежу на заднем сидении машины! Я жива?! Мысли собрать в кучу не могу, пытаюсь сконцентрировать взгляд на одной точке, водитель.

Тогда я его не рассмотрела, моего убийцу и спасителя? Или меня еще не спасли? Все было тогда на адреналине и страхе, сейчас я вижу не только непоколебимую груду мышц, но и очертания лица – тоже грубые и волевые, даже со спины понятно – с ним лучше не спорить. Да я и не собиралась.

–Очнулась? – он явно услышал мое беспомощное барахтание, даже не обернулся.

–Я отвезу тебя в другой город, новые документы будут готовы через 2 недели. Помни, что ты умерла, поэтому тебе нельзя светиться лицом на камеры и в интернете примерно, года 3 точно… Ты сама выбрала смерть, тебя больше не существует, только новая жизнь с чистого листа. Никаких старых знакомых, никаких попыток связи с родственниками… Я предоставлю тебе все, что нужно для нормальной жизни, но не нарушай эти простые правила. Иначе я уже не смогу тебя спасти…

– то есть ты меня оставляешь здесь одну? – придя в себя, я перешагиваю порог квартиры в новостройке, за окном уже светает, озаряя окраину незнакомого города.***

Этот амбал с невозмутимым видом, не спал всю ночь за рулём и сейчас даже глазом не ведёт, хоть бы зевнул для разнообразия, ноль эмоций: как терминатор, ей богу!

– Да, здесь все есть для жизни, продукты внизу продают – деньги… используй наличку, в столе найдешь. – отчеканил обыденным низким голосом, от которого скользнула нотка безопасности и уюта. Только сейчас я это ощутила- безопасность. Он быстро прошелся по квартире, что-то еще показывая как работает стиралка и прочее…

…и свалил… Вот так просто.

Глава 3

Два дня.

Всего прошло два дня.

Меня накрывает то паникой – удушающей, колючей, – то апатией, тяжёлой, как свинцовый плащ. Я боюсь выходить из дома. Боюсь того, что снаружи… Мир за дверью кажется враждебным, опасным, чужим. Чем заняться – не знаю. Просто лежу, уставившись в потолок, и чувствую, как силы утекают сквозь пальцы. Нет, это не просто хандра – это депрессия, глубокая и вязкая. И где‑то в глубине сознания бьётся мысль: «Надо бы хоть куда‑то выйти…»

Но… Я потеряна. Совсем потеряна. После всего ужаса, что произошёл, я будто сломалась. Просто лежу.

Из пелены сна меня вырывает тёплое, невесомое прикосновение ко лбу – такое нежное, что на секунду сердце замирает от неожиданности. Вздрагиваю сквозь сон. Полдень режет глаза тёплыми солнечными лучами, они будто пытаются пробиться сквозь мою броню отчаяния. Я села на диване, на котором меня бесцеремонно вырубило.

– Всё хорошо? – его голос звучит мягко, почти заботливо. – Я решил, что тебе нужен телефон, а ещё ноутбук. – Он убирает прядь волос с моего лица и садится рядом на пол у дивана.

– Но мне же нельзя… – шепчу я, не поднимая глаз.

– Нельзя светить лицом, – кивает он, словно читая мои мысли. Видимо, он догадался, что без гаджетов я превращусь в овощ – вялый, безжизненный. Коробки с новенькими устройствами лежат на столике передо мной, манят своей обещающей связью с внешним миром. М‑да уж… Он был бы абсолютно прав. Как раньше люди жили без интернета? Даже думать об этом не хочется.

– Да, я знаю… То есть… – я запинаюсь, голос дрожит.

– То есть я не могу вернуться к своей обычной жизни?! Меня для всех нет?! – в голосе звучит отчаяние, почти крик.

– Ты сама выбрала… – он говорит тихо, почти печально. – Новое имя, новая жизнь… И да, не помешало бы сменить имидж. – Его взгляд скользит по моим длинным пшеничным локонам, и в глазах мелькает что‑то, похожее на грусть.

– Поможешь? – я поднимаю на него глаза. – Мне бы волосы отрезать… – В голове туман, густой и непроглядный. Что делать дальше? Как жить? Но когда я вижу его, что‑то внутри меня щёлкает, будто включается автопилот.

– Ножницы на кухне.

***

Вот уже его руки невесомо скользят по моим волосам – осторожно, почти трепетно. Он неуклюже прицеливается, выбирая, на каком уровне резать локоны… И вдруг меня резко выбрасывает в реальность. Я замираю.

«Боже… Я ведь так и не спросила, как его зовут», – мысль пронзает меня, как молния.

«Капец, какая я тактичная… Воспитанная до безобразия. А в вихре всех этих событий мой мозг просто отключился, будто взял отпуск», – горько усмехаюсь про себя.

– Да, так, режь. Нормально, – я стараюсь говорить уверенно, хотя внутри всё дрожит. – Я ведь так и не спросила… Как тебя зовут?

Его рука дрогнула – я почувствовала это спиной, всем телом. На мгновение воздух вокруг нас сгустился от напряжения.

– И не стоит, – первая прядь падает на пол. Скрежет ножниц по локонам – звук, который медленно, методично отрезает меня от старой жизни. – Я всё равно исчезну из твоей жизни, как только всё уляжется.

– Хорошо, – шепчу я. Мелкая дрожь пробегает по плечам, когда падают ещё несколько прядей. Его руки едва касаются моей кожи – так нежно, совсем не так, как тогда, когда он вгонял шприц в шею… Я прикрываю глаза.

Несоответствие этого мужлана и нежных прикосновений, будто в руках у него не волосы, а драгоценность. Опрятный, стоит заметить, мужлан и ухоженный. Возможно даже красивый… Но не буду всматриваться.

Так в голове и крутится мысль засыпать его вопросами, но он дал четко понять – на вопросы не настроен отвечать, ведь он в дальнейшем просто исчезнет из моей жизни.

– Сколько раз ты ходишь в зал ? Может мне тоже стоит начать. Я никогда не занималась спортом. Интересное начало новой жизни, да ведь? – решила я сменить тему вообще в другое русло, да в моей голове тьма мыслей не связанных между собой, но что сделаешь раз за моей спиной стоит головорез с ножницами в руках. По виду как будто только-только сбежавший из реслинг клуба.

Он только усмехнулся.

–Или это тоже секретная информация? – продолжаю я парировать. Мне в данный момент как воздух необходим разговор, отвлечься от грустных мыслей.

– нет, – негромко начал он, ровняя уже ровный срез волос,– нет ничего секретного, между работой я живу в спортзале, это примерно раза два или три на неделе. Иногда чаще, когда срываюсь или нужно чем-то отвлечься. Если хочешь попробовать, можно поискать зал рядом с домом. – его руки нежно скользили по волосам, оценивая работу, что бы ни один волосок не выбивался из ровного, короткого каре. От этих манипуляций я медленно расслабляюсь и наслаждалаюсь каждым прикосновением как котёнок, которого гладили по голове, оказывается мне нравится, когда кто-то гладит мои волосы. Это успокаивающе убаюкивало моё разбитое сознание, которое в последнее время не знало как вернуться в мирное русло новой жизни.

***

–тогда аккуратнее будь – догоняю его возмущения – ай! Ну не так, говорю же! – стеснение за пол дня уже прошло бесследно и с задором опережаю его неуклюжие движения, указывая что делать этому громмиле, который с самого утра повинуется безприкословно всем моим просьбам. Это было бы мило, не будь так изначально неправильно страшно.– я впервые это делаю, извини уж, – уже более непринужденно и бодро звучит он своим низким голосом.

–я стараюсь, – уперто продолжает твердить он, сохраняя спокойствие.

интересно, он вообще выходит из себя, а другие эмоции ему свойственны вообще, что-то мне подсказывает, что нет, аж страшно, брррр.

–вот так— веду его, он старается, реально старается! Старается не сопротивляться и доставить мне удовольствие не перечить.—да, боже, вот тут не забудь… не спеши – из зала льется мой наигранно недовольный звонкий голос, я хвастаюсь за его запястье, будто мы давненько знакомы, – и направляю его руку.

– Что ты врешь мне, что ты не делал этого раньше? – разворачиваюсь к нему с лучезарной улыбкой, которая давно уже так не вспыхивала на моем лице, смотря снизу вверх на мужчину брови, которого напряжено сведены от концентрации.

Теперь он сидел на диване, а я между его ног на полу. Картина полностью поменялась от сегодняшнего утра, где он сидел возле дивана, но сейчас мой веселый настрой был намного оптимистичнее и я как летний теплый бриз разливалась смехом. Он не выдергивает своей руки из моей. Отворачиваюсь так же игриво.

– Уши не покрась, только , – поднимаю указательный палец вверх! Картина маслом, этот амбал с кисточкой и не возмутимым спартанским спокойствием красит мне мои свеже отрезанные им же волосы , что меня очень забавит. Я продолжаю хихикать и контролировать каждый его взмах кистью с краской – и чувствую, как внутри что‑то оттаивает.

– хорошо, да понял я, не крутись, – вторит он мне и чуть тише— и, да… можешь звать меня Марк.

Глава 4 Марк

Моя работа простая: пришёл, усмирил, ушёл. Грязная работёнка – убирать за «главными» следы их аморальных развлечений. Рутинная, отработанная до автоматизма схема. Никаких эмоций, никаких вопросов. Только чёткие действия.

– Вколи ей успокоительное, – бросает мне её хозяин, выходя из комнаты. – Мне нужна покорная.

В тот день у меня были совершенно другие планы, пока я не зашел в ту комнату откуда доносились крики только-только доставленной.

Обычно всё одно и то же: меня начинают умолять их спасти, помочь выжить, сбежать, отпустить. Жалобные всхлипы, дрожащие голоса, пустые обещания отдать всё, что угодно…

А эта…

Мелкая девчонка, неказистая на первый взгляд, но с лохматой копной шикарных волос – очередная малолетка. Она распахнула свои бездонные глаза, и после первых секунд понимания неизбежности… просит смерти?!

Ещё ничего не поняв, уже?!

Я застываю на пару секунд, колеблясь. В голове вихрь мыслей: «Передумает? Одумается? Станет умолять о спасении, как все?» – тишина…

Колеблюсь пару секунд в надежде, что передумает.

Наше дыхание сплетается воедино, и я уже не разбираю, где её сердце стучит бешено – так, будто вот‑вот вырвется из груди, – а где моё. Воздух между нами густеет, становится почти осязаемым.

У меня всегда с собой шприцы: один – с успокоительным, другой – с мгновенным ядом. На крайний случай, о котором никто не знает, есть третий – особенный. Выхватываю именно его. Пальцы сжимают холодный пластик и одним движением вгоняю в ее тонкую шею.

Опасная авантюра действовать не по плану. Если хоть где-то проколюсь – мне хана… Но в этот день всё пошло по п…

но хотя бы в мою пользу.