Роман Михалыч
АЛИСА

АЛИСА.

«Алисе очень хотелось осмотреть необычную страну, но сделать это было не просто: как она ни старалась взобраться на вершину холма, всякий раз снова оказывалась у входа в дом, из которого вышла». Льюис Кэрролл “Алиса в Зазеркалье»

Я был уже не молод, разменял свои сорок лет, мой второй брак развалился так же, как и первый, примерно по одному сценарию. Не будучи особо мнительным, я физически ощущал, как злобные пророчества бывшей жены о моей «никомуненужности», неумолимо сбываются, и терзают меня каждый вечер. Если днем меня работа отвлекала от подобных мыслей, то оставшись вечером, наедине с собой, тоска вылезала из всех щелей, и начинала пожирать меня – каждый день все с большим хищным аппетитом. Те, кто побывал в подобной ситуации, хорошо представляют себе мои ощущения, когда кипевшая вокруг тебя устроенная жизнь – жена, ребенок, заботы и хлопоты, связанные с нею, вдруг оборачивается напряженной тишиной, и бесконечными судебными разборками, развлекающими твоих бывших несостоявшихся родственников – жену и тещу, каждый новый день. Один и тот же сценарий, с фатальной неизбежностью, практически зеркально повторяющийся второй раз, вгонял меня в полное отчаяние.

По прошествии времени, когда время погасило эмоции, ты смотришь на все это другим, более спокойным взглядом, видишь свои и чужие банальные, очевидные ошибки и просчеты, и вспоминаешь те события, даже с каким-то горьким привкусом ностальгии. Но в тот период, душевные раны были еще свежими, и каждый следующий день бередил их снова и снова, не давая зарубцеваться. Особенно раздражало то, насколько две мои бывшие супруги, оказались похожи, как сестры-близнецы, не смотря на разницу в возрасте в пятнадцать лет, разный менталитет, и разный социум, в котором они воспитывались и росли. Я не мог объяснить себе, как такие разные женщины, могут вести себя настолько одинаково, что становилось реально страшно от предсказуемости и неизбежности дальнейших событий. Все происходящее напоминало мне железнодорожный состав без тормозов, движущийся по рельсам, без шансов остановиться.

Во-первых, сама процедура развода, как правило, процесс сложный, и насыщенный челночными действиями – можно подавать и забирать заявление бесконечно, пока не надоест. Стоит ли говорить о том, что инициатором развода в девяносто девяти процентах случаев – является тот, кого принято называть «хранительницей домашнего очага». Именно женщина, с каким-то садистическим, и одновременно мазохистским наслаждением, погружается в этот самый процесс, забывая и о себе и о ребенке. Месть заполняет все ее существо, отравляя не только саму женщину, но и оказавшихся рядом близких людей. Убийственно похожи и формулировки причин развода, указанных в заявлениях, написанных, как под-копирку, с какого-то убогого по содержанию, но востребованного засаленного образца, впихнутого под мутное стекло на столе в приемной канцелярии суда.

О чем думал тот моральный урод, кто подсказывал тысячам несчастных, обезумевших от мести женщинам, писать такую лютую дичь – не работал, пил, гулял, изменял, издевался, бил руками и ногами по различным частям тела, угрожал убийством, состоял на всевозможных психиатрических – наркотических учетах, по местам работы, учебы и жительства – характеризовался аналогично, в воспитании ребенка не принимал участия, ничего никому не покупал, включая ребенка, и.т.д., и.т.п., никто уже не узнает. Но процедура была отработана богатой судебной практикой, а в детали клеветы судьи не вдавались.

Отдельная тема сочинений – заявление участковому, которое традиционно начиналось просьбой «прошу привлечь к уголовной ответственности», и далее, по списку. Не важно, какой результат – важен сам факт. И здесь весь тот же набор претензий и обвинений, только в более творческой, и свободной форме, со всеми погаными подробностями – как истязал, угрожал, пытался задушить-убить, и выбросить с балкона пятого этажа. Участок сначала тупо зверел – как так, на моей земле, проводил допрос с пристрастием, потом понимал, что это – очередная лютая дичь, вздыхал и говорил, что на этот раз – предупреждает, но тебе лучше быстрее развестись, ибо «потерпевшая» жертва домашнего насилия, не успокоится, а ее очередному заявлению «придется дать ход». Помню его глаза – глаза человека, живущего в подобной грязи долгие годы.

Я в тот период чувствовал себя примерно также, как описывала меня жена в своих обвинениях – редкостным мерзавцем, не оправдавшим лучших надежд несчастной девушки и ее мамы. Во многом, это соответствовало действительности. Совесть и раскаяние пожирали меня все последующие годы, с разной интенсивностью. Пока, расскажу забегая вперед, моя бывшая, к тому времени жена, не сходила второй раз замуж, с совершенно аналогичным результатом. И все бы ничего, я ее даже пожалел, и помог в самый острый период с переездом, и поддержал морально, пока не узнал некоторые детали ее второго брака. Если я был старым злобным «домашним тираном», со всеми известными пагубными привычками, то ее второй муж был моей полной противоположностью – практически идеальный муж и отец, причем ее ровесник. Что, однако, не помешало жене с тещей сожрать его, плюс-минус, в тот же промежуток времени, что и меня. Мы познакомились с ним лично в тот период, когда ему – как и ранее мне, пришлось доказывать в суде свое право на общение с ребенком. Он выиграл все суды. На редкость порядочный человек.