Леди Найт
Бывший, ты попал!

1. Лиза

Я не хотела сюда приходить.

Но Дашка упрашивала так настойчиво, что я сдалась. Надела чёрное платье, которое, как утверждала мама, мне к лицу. Наспех заколола волосы и вышла, не глядя в зеркало.

Полгода без неё. Полгода, как мир потерял цвета.

Шум вечеринки оглушил меня, едва я переступила порог дома подруги. Смех, музыка, звон бокалов, какие-то люди.

Всё это казалось таким чужим, будто из другой жизни. И это обрушилось на меня, как волна, смывая тишину моего уютного одиночества.

Дашка сказала, что мне нужно, наконец, вылезти из своей раковины. Поэтому я здесь. Как будто раковина – это плохо. В раковине уютно и безопасно. В раковине нет ЕГО.

Но он был здесь.

Я почувствовала это ещё до того, как увидела. Шевеление волос на затылке, лёгкий холодок между лопаток – словно кто-то провёл по коже кончиком ножа. И тогда я обернулась.

Глеб.

Пять лет. Пять долгих, бесконечных лет я не видела его, не слышала его голоса, не вдыхала этот знакомый, когда-то такой родной запах – дорогой парфюм с лёгкими нотами цитруса и примесью табачного дыма.

Он стоял у высокого окна, бокал вина в руке, и смеялся чему-то, что сказал его собеседник. Смеялся так же, как раньше, слегка запрокинув голову, с морщинками у глаз.

Я замерла. Сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди и броситься к нему, как преданный пёс, забывший все обиды. Но ноги не двигались.

Он повернулся.

Этот взгляд…

Словно кто-то вырвал землю из-под ног. Сердце замерло, потом рванулось в бешеный галоп, кровь ударила в виски. Это не сон и не мираж. Он действительно стоял там, высокий, всё такой же небрежно-идеальный, с привычной полуулыбкой. И… она.

Стильная блондинка в обтягивающем красном платье. Живой укор моему трауру.

Её пальцы впились в его руку, словно когти. Она что-то говорила, смеялась, а потом, будто почувствовав мой взгляд, повернулась.

Наши глаза встретились.

Лёд. Обжигающий, пронизывающий до костей. В её взгляде было столько неприкрытого торжества, что меня передёрнуло.

– Ты неудачница, ты проиграла, – сказали её голубые глаза.

Глеб поднял голову, и всё внутри оборвалось.

Время остановилось.

Пальцы сами сжались в кулаки. Так сильно, что ногти впились в ладони. Губы задрожали. Нет, только не это. Только не сейчас.

Он не смог удержать мину и скрыть собственного удивления.

Один-единственный взгляд, и время рухнуло. Пять лет исчезли. Я снова была той Лизой, которая верила, что любовь – это навсегда. Которая засыпала под его дыхание и просыпалась от его поцелуев. Которая умерла, когда он ушёл.

– Лиза? – Его голос. Тот самый. Низкий, чуть хрипловатый.

Я почувствовала, как по спине пробежали мурашки, а потом внутренности обдало едкой кислотой, так что пот прошиб насквозь.

– Глеб, – выдавила я из себя, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

Он сделал шаг в мою сторону, но в этот момент к нему прилипла блондинка. Обняла его за талию с таким видом, будто прямо в этот момент ставит на нём печать: «Моё».

– Глеб, кто это? – спросила она, улыбаясь мне сладкой, ядовитой улыбкой.

Я увидела, как он напрягся.

– Это… Лиза. Мы… учились вместе.

«Учились вместе» – какая нелепость. Вот и всё, что осталось от нас.

– О, приятно познакомиться! – Она протянула мне руку с длинными, ухоженными ногтями. – Я Алина. Невеста Глеба.

Невеста.

Слово ударило прямо в солнечное сплетение.

– Привет, – прошептала я, касаясь её пальцев всего на долю секунды.

Глеб смотрел на меня, и в его глазах читалась растерянность.

– Ты… как ты? – спросил он тихо.

Как я?

Я хотела закричать. Хотела сказать, что после него я разучилась дышать. Что каждое утро просыпалась с мыслью о нём. Что до сих пор не могу слушать песни, под которые мы танцевали и занимались любовью.

Но вместо этого я улыбнулась. Такой же фальшивой улыбкой, как Алина.

– Всё отлично. Рада за вас.

И повернулась к нему спиной.

Но знала, он смотрит мне вслед.

И знала, сегодня будет больно.

2. Лиза

Я нашла Дашу на кухне. Моя якобы лучшая подруга разливала коктейли, смеясь с какими-то парнями, будто ничего не случилось, как будто это не она пригласила меня на вечеринку, куда пришёл мой бывший со своей умопомрачительной невестой.

– Даш, – мой голос прозвучал хрипло, резко. – Можно тебя на секундочку?

Она вскинула голову, и улыбка застыла на её губах. Она уже догадывается, с чем я пожаловала?

– Мальчики, отнесите это в гостиную, – вручила она поднос с бухлом парням. – Я приду через две минуты.

Еле дождалась, пока нас оставят одних, чтобы не взорваться.

– Лизун, ну, что такое? На тебе нет лица!

– Как думаешь, почему? – набросилась я на подругу. – Какого чёрта здесь делает Орлов?

– Да случайно вышло, – развела она руками. – Столько гостей… Я сама с половиной не знакома. Ты же знаешь, как у меня обычно бывает. Всегда кто-то кого-то приводит…

– Да? И кто привёл Глеба, интересно?

Даша ничего не ответила, потому что сейчас бессовестно вешала лапшу мне на уши. Она специально это подстроила.

– Я ухожу, – решительно произнесла я. – А ты мне больше не подруга! Ясно тебе?

– Э-э-э! Погоди! – она схватила меня за руку. – Хорошо. Ты права. Это я его позвала.

– Чёрт! Я так и знала! – с досадой воскликнула я.

– Лиза, послушай! Пора покончить с прошлым. Закрой, наконец, этот долбанный гештальт!

– Я хочу уйти! – упрямо повторила я.

– Глеб это сразу заметит и подумает, что ты трусиха, что ты сбежала, едва увидев его. Ты этого хочешь?

Так и есть, господи, так и есть…

– Да плевать, что он подумает, – не сдавалась я.

– Ты уже полгода как мёртвая, Лиза. Ты не живёшь. Ты существуешь. – Её голос был спокоен, но в нём звучало что-то жёсткое, почти жестокое. – Хватит!

– Ты не имеешь права…

– Имею. – Она перебила, сжимая моё запястье. – Потому что я твоя подруга. И я устала смотреть, как ты убиваешь себя из-за него.

Я резко дёрнулась, вырвала руку.

– Ты ничего не понимаешь!

– Понимаю. – Она бросила взгляд в сторону зала, где где-то там был он. – Ты до сих пор его любишь.

Это прозвучало как приговор.

Я задохнулась.

– Это не…

– Я специально пригласила их обоих, – Даша говорила тихо, но каждое слово входило под кожу, как игла. – Посмотри на него. Осознай, что всё кончено. Пойми, что он не твой. И иди дальше.

Я сжала кулаки. Где-то внутри поднималась волна – ярости, боли, разочарования.

– Ты просто предательница, Даша.

– Нет. Я пытаюсь спасти тебя. Я больше не могу смотреть, как ты себя убиваешь.

Я отшатнулась, как от пощёчины.

Даша считает, что я слабачка? Наверное, всё же стоит остаться, чтобы доказать хотя бы ей, что я не тряпка и не размазня.

– Надо было предупредить, – недовольно буркнула я. – Я бы оделась по-другому, накрасилась бы, что ли…

Я вспомнила идеальную Алину, и меня передёрнуло от осознания, что я выгляжу… никак. Я просто бледная тень на её фоне.

– Брось, Лизун, ты нормально выглядишь. Так даже лучше. Пусть этот индюк не думает, что ты ради него старалась и наряжалась. – Дашка улыбнулась, и мне стало легче. – Ну… Выше нос! Ты обещала остаться у меня с ночёвкой. И завтра на весь день, – напомнила она. – Хочешь и этого меня лишить?

– Ладно, – сдалась я. – Побуду недолго, а потом пойду спать.

– Договорились.

Мы выпили с Дашкой по коктейлю, но меня не перестало колотить. Я металась по её дому, как загнанная зверюшка, не в силах усидеть на месте. В висках стучало, в груди ворочалось что-то горячее и колючее, словно проглотила раскалённые угли.

Глеб. Здесь. Сейчас.

Я ринулась в туалет, захлопнула дверь и обхватила раковину дрожащими руками. В зеркале на меня смотрело чужое лицо – бледное, с перекошенными чертами, с безумными глазами.

– Успокойся, – прошипела я своему отражению. – Ты не та дура, что позволит ему снова тебя сломать.

Но тело не слушалось. Ладони скользили по холодному фаянсу, дыхание сбивалось. Я набрала полные пригоршни ледяной воды и швырнула себе в лицо. Капли скатились по шее, за шиворот, заставив вздрогнуть.

– Эй, Лиза! У тебя там всё нормально? – раздался из-за двери голос Алины.

Я запаниковала ещё сильнее, как будто это не Алина долбится в дверь, а сам Глеб.

Какого чёрта ей от меня надо? Надеюсь, ей просто не терпится пописать?

3. Лиза

– Лиза, милая, ты там не умерла? – Алина постучала ногтями, нарочито игриво.

Уверена, ей бы очень этого хотелось. Она блондинка, но явно не дура. Конечно, она догадалась, что я – бывшая её жениха. Меньше всего на свете мне хотелось видеть её сейчас, да и вообще в принципе.

Эта девушка не сделала мне абсолютно ничего плохого, но я её уже ненавидела.

Я резко распахнула дверь.

Передо мной стояла она в своём чертовски идеальном красном платье, с безупречным маникюром и ядовитой улыбкой. От неё пахло дорогим парфюмом и мятной жвачкой – маскировка перегара.

– Чего тебе? – мой голос звучал хрипло, как будто я кричала целую вечность, и совсем недружелюбно.

Я не собиралась любезничать с ней. С чего вдруг?

Алина сделала шаг вперёд, намеренно нарушая личное пространство. Её глаза холодные, как сталь, скользнули по моему лицу, будто изучая каждую трещинку в моём фасаде.

– Ой, да я просто забеспокоилась. Ты выглядишь… не очень, – она нарочно протянула слова, наслаждаясь моментом. – Может, коктейль несвежий был?

Я стиснула зубы, чувствуя, как по спине бегут мурашки.

– Я в порядке.

– Ну конечно, – она кивнула, делая вид, что верит. Потом вздохнула театрально. – Прости, я просто нервничаю перед свадьбой, вот и говорю глупости. Знаешь, Лиза, я просто не могу не поделиться… Глеб – это что-то невероятное.

Моё сердце замерло.

– Он такой… заботливый, – продолжила она, играя с подвеской на шее. – Вчера представляешь, принёс мне завтрак в постель. И цветы. Перед самой свадьбой так переживает, боится, что что-то пойдёт не так…

Каждое её слово вонзалось в грудь как нож. Я чувствовала, как кровь приливает к лицу, но не могла пошевелиться, загипнотизированная её змеиным взглядом.

– И самое забавное, – Алина наклонилась ближе, её губы искривились в улыбке. – Он даже не догадывается, что я знаю про вас.

Мир вокруг меня поплыл.

– Про… что? – я еле выдавила из себя.

– Ой, ну не притворяйся, – она фальшиво рассмеялась. – Я же не слепая. Ты смотришь на него, как голодная собака на кусок мяса.

В ушах зазвенело.

– Ты… – я задыхалась. – Ты ни хрена не знаешь.

– Знаю достаточно, – её голос внезапно потерял слащавость и стал острым как бритва. – Я видела у него твои фотки. Я сразу тебя узнала.

– Что?

– Конечно же, он их все выбросил. И если ты думаешь, что он что-то ещё чувствует…

Я отшатнулась, как от удара. Меня затрясло.

В этот момент где-то в коридоре раздался смех, и её лицо мгновенно изменилось. Маска милой невесты вернулась на место.

– Ну ладно, мне пора, – она сделала шаг назад, но перед тем как уйти, бросила через плечо: – И, Лиза? Не задерживайся в туалете. Выглядит… жалко.

Дверь захлопнулась, оставив меня одну с дрожащими руками и комом ярости в горле.

Я посмотрела в зеркало. Моё отражение смотрело на меня с ненавистью.

Она знает. И это было хуже, чем всё, что я могла представить, потому что остаток вечера был спектаклем для меня в главной роли с Алиной.

Я сидела в углу дивана, сжимая в руке третий… четвёртый или пятый, бокал вина, и наблюдала.

Наблюдала, как его пальцы впиваются в её тонкую талию, как он наклоняется, чтобы шепнуть что-то на ухо, и она заливается фальшивым смехом, запрокидывая голову.

Как их губы сливаются в поцелуе. Медленном, сладострастном, нарочитом.

Для меня.

Это было пыткой. Каждое их касание оставляло на моём сердце ожоги. Каждый их смех взрывался в висках колючими осколками.

Я осушила бокал до дна. Вино не заглушало горечь на языке.

"Уйди", – шептал разум. – "Хватит мучить себя".

Но я не могла.

Как загипнотизированная, я следила за тем, как его рука скользит по её спине, как он притягивает её ближе… Точно так же он держал меня.

Воспоминание ударило с новой силой. Его горячие ладони на моей коже. Его голос, хриплый от желания: "Ты так красива… Я люблю тебя… Я твой навсегда…"

Ложь. Всё ложь.

Я схватила бутылку со стола, не глядя наливая себе ещё. Рука дрожала, и вино разлилось по пальцам, липкими красными каплями упав на платье.

Мама бы убила меня за такие пятна. Но мамы больше нет.

И Глеба тоже.

Рядом плюхнулся кто-то пьяный, обнял за плечи. Я автоматически отстранилась. В ушах звенело, в глазах двоилось.

Столько раз я представляла нашу встречу с Глебом. Мы случайно пересекаемся обязательно в каком-нибудь элитном, неприлично дорогом заведении. Я иду под руку с красивым, состоятельным мужчиной. Непременно в умопомрачительном платье, вся увешана драгоценностями, шикарная до невозможности.

И Глеба не вижу в упор, потому что не узнаю его. Я просто его уже не помню.

Я очень богата, красива, стройна и успешна. Возможно, даже замужем за какой-нибудь знаменитостью. А Глеб… Обычный, ничем не примечательный.

В жизни всё оказалось прозаичней. Всё, чего я успела добиться за пять лет – набрала два новых кредита и четыре лишних килограмма.

Это он должен сейчас мучиться и кусать себе локти, увидев меня, а не наоборот.

– Лизун, ты как? – чей-то голос. Дашкин?

Я засмеялась. Зло, громко, некрасиво, неестественно.

– Замечательно! Просто… замечательно!

– Я же говорила, что вечеринка пойдёт тебе на пользу?

Дашка стояла в обнимку с симпатичным блондином, а я по-прежнему была одинока.

– Спасибо, подруга! – поднялась с дивана. – Я, пожалуй, пойду прилягу. Похоже, я перебрала.

Это было враньём, просто нужен был достаточно веский повод, чтобы уйти.

– Тебя проводить?

– Да нет. Я помню, где у тебя комната для гостей.

Музыка, смех и звон бокалов становятся всё тише, пока я поднимаюсь по лестнице на второй этаж дома. Люди тоже остаются внизу.

Без них гораздо лучше.

Зачем я осталась? За исцелением?

Дура. Некоторые раны никогда не заживают. Надо было сразу уйти или вовсе сюда приходить.

4. Глеб

Если бы я знал, что меня будет так гнуть, я бы не приходил на эту дурацкую вечеринку.

Я сжал бокал так, что хрустнуло стекло. Элитный коньяк горел в горле, но не мог сжечь этот ком, застрявший где-то между рёбер.

Она сидела в углу.

Лиза.

Та самая Лиза, которая пять лет назад разбила мне сердце вдребезги. Та самая, после которой я не мог спать по ночам. Та самая, чьё имя до сих пор выжжено на моей душе.

Алина что-то говорила мне, касаясь моего плеча. Я кивал автоматически, не слыша ни слова. Всё моё внимание было приковано к ней.

К тому, как она кусает губу, когда нервничает, к тому, как её пальцы теребят подол платья. Чёрного, слишком простого и траурного для этой вечеринки. К тому, как она не смотрит в мою сторону.

– Глеб, ты меня вообще слушаешь? – Алина щёлкнула пальцами перед моим лицом.

Я вздрогнул.

– Конечно, солнце.

Ложь. Гнусная, подлая ложь.

Я обнял её за талию, притянул к себе. Она пахла дорогими духами. Её идеальное тело, её любовь, окружавшая меня, сейчас казались пресными.

Я не почувствовал ничего. Только пустоту.

А в углу Лиза смеялась с другими гостями. Она стала ещё красивее, ещё сексуальнее, ещё желаннее. Без косметики, с небрежно собранными волосами Лиза была богиней.

Моё сердце бешено заколотилось.

– Мне нужно в туалет, – я поцеловал Алину в висок и быстро отошёл, оставив её растерянную, с открытым ртом.

Я не пошёл в туалет. Я вышел на балкон и закурил. Табачный дым обжёг лёгкие. Я схватился за перила, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

Она здесь. После всех этих лет. После её измены.

Я должен ненавидеть её. Должен…

Но стоило увидеть её, и я с трудом сдержался, чтобы не заорать, чтобы не трясти её, спрашивать почему она со мной так поступила.

Хотел прижать к себе и никогда не отпускать.

Вместо этого я целовал Алину. Целовал, а сам представлял её.

Я – подлец, мерзавец, тряпка!

Последний глоток коньяка обжёг горло. Я швырнул бокал во двор. Он разбился, рассыпавшись на тысячи осколков. Как моё сердце пять лет назад. Как моя жизнь сейчас.

Я всё ещё люблю её – и это хуже всего.

После третьей сигареты я с трудом заставил себя вернуться на вечеринку. Лиза попрощалась с подругой и отправилась спать, даже не взглянув на меня. Она остаётся ночевать здесь, догадался я.

Хватит мучить себя, – решил я и вызвал такси.

В машине пахло дешёвым освежителем воздуха и чужими проблемами. Я сидел, впиваясь пальцами в кожаное сиденье, пока Алина что-то болтала мне на ухо. Её голос казался таким далёким, будто доносился из подводной лодки, застрявшей на дне океана.

– …а завтра у нас встреча с флористом, ты же не забудешь? Глеб? Ты меня вообще слушаешь?

Я моргнул, будто пробуждаясь от транса.

– Конечно, солнце.

Снова ложь.

Её губы изогнулись в обиженной гримасе, но мне было всё равно. Всё моё существо было там – в этом проклятом доме, где всё ещё осталась Лиза.

– Ты сегодня какой-то странный, – Алина скрестила руки на груди. – Это из-за неё, да?

Мои мышцы напряглись.

– О ком ты?

– Не притворяйся идиотом, Глеб. Эта… Лиза.

Сердце упало куда-то в район желудка.

– Не будь параноиком.

– Я не параноик, я женщина, – она резко повернулась ко мне, и в свете уличных фонарей её глаза блестели, как лезвия. – Я видела, как ты на неё смотрел.

Я стиснул зубы. Таксист в зеркало заднего вида бросил на нас любопытный взгляд.

– Мы просто старые друзья.

– Друзья, – фыркнула Алина. – Я знаю этот ваш "дружеский" взгляд.

Машина остановилась у её дома. Огромного, холодного, как сама она.

– Зайдёшь? – её пальцы скользнули по моему бедру. – Можем завтра сразу вместе поехать к флористу.

Я почувствовал тошноту.

– Не сегодня. Я устал.

Её лицо исказилось.

– Мы так давно не трахались… – капризничала Алина, водя рукой по моей ширинке.

– Алина, пожалуйста, – мой голос прозвучал хрипло. – Не сейчас.

Я хотел выйти и открыть ей дверь, но она выскочила из машины, хлопнув дверью так, что стекло задрожало. Через секунду её каблуки зацокали по асфальту.

Я не стал её догонять, даже не посмотрел ей вслед.

– Простите мою невесту, – пробубнил я таксисту. – Она немного…

– Да ладно, – отмахнулся он. – Куда теперь?

Мне хватило одной секунды, чтобы решиться. Сейчас или никогда!

– Отвезите меня обратно. Если можно побыстрее!

Двигатель заурчал, и мы рванули в ночь.

Я уткнулся лбом в холодное стекло. Город мелькал за окном, размытые огни, тени, силуэты. Как мои мысли – обрывочные, бессвязные, безумные.

Зачем я это делаю? Что я скажу ей? Почему спустя пять лет в груди всё ещё болит?

Машина резко затормозила.

– Приехали.

Я перевел дух и посмотрел на дом. В окнах ещё горел свет.

Сердце застучало, как молот.

Я пересчитал купюры, сунул их таксисту и выскочил на улицу. Мои шаги. Парадная дверь. Я замер перед ней, внезапно осознав всю абсурдность ситуации.

Что я скажу?

"Привет, Лиза, я только что бросил невесту возле её дома, чтобы признаться тебе, что спустя пять лет всё ещё не могу спокойно дышать, когда ты рядом"?

Я стиснул зубы и нажал на звонок.

Дверь открыла хозяйка дома, с изумлением уставившись на меня.

– Что-то случилось, Глеб? – спросила Даша. – Ты что-то забыл?

– Мне нужно поговорить с Лизой! – бесцеремонно вломился я в дом, отталкивая плечом хозяйку. – В какой она комнате?

– О, нет! – испуганно протянула она. – Это не лучшая идея. Знаешь…

Может быть, Лиза не одна, а с каким-нибудь мужиком? От этой мысли меня совсем переклинило.

– Где она, чёрт возьми? – взревел я, снова почувствовав острую, животную, невыносимую боль.

– Третья дверь направо, – сдалась Даша. – Если она будет снова плакать из-за тебя, Орлов…

– Спасибо, – бросил я, не дав ей договорить, и рванул в сторону лестницы.

5. Лиза

Вода в душе была почти кипятком, но я всё равно не могла согреться. Кожа покраснела, стала горячей, а внутри оставалась ледяная пустота. Я стояла под струями, скребла кожу мочалкой, как будто могла смыть с себя этот вечер.

Дашка была коротышкой по сравнению со мной, поэтому её сорочка оказалась для меня слишком короткой – едва прикрывала бёдра. Я поймала себя на мысли, что рефлекторно выбираю позу, в которой Глебу больше всего нравилось меня видеть – поджав под себя ноги, слегка склонив голову.

"Ты так прекрасна, когда на тебе минимум одежды. Лучше вообще без неё…"

Его голос в голове звучал так отчётливо, будто он стоял за спиной. Я резко обернулась. Комната была пуста, только моё пугающее отражение в зеркале: красные глаза, растрёпанные волосы, распухший от слёз нос.

Я плюхнулась на кровать и уткнулась лицом в подушку.

Снизу доносился смех, музыка, звон бокалов. Кто-то громко рассказывал анекдот. Жизнь продолжалась, пока я здесь, наверху, разваливалась на части.

Подушка пахла стиральным порошком, я перевернулась на спину и уставилась в потолок.

Он сейчас там. С ней.

Мои пальцы сами собой потянулись к животу, к тому месту, где когда-то лежала его ладонь, когда мы спали вместе.

"Ты вся дрожишь… Мне нравится, как ты дрожишь…"

Я закусила губу. Воспоминания накатывали волнами. Его горячее дыхание на шее, сильные руки, скользящие по бокам, низкий стон, когда он…

– Господи!

Я зажмурилась, но картинки продолжали всплывать перед глазами. Как он целовал меня в первый раз. Нерешительно, почти по-детски, потом страстно, когда понял, что я отвечаю. Как мы купались ночью в озере и он нёс меня на руках к берегу, потому что я наступила на острый камушек. Как я плакала, когда умер мой кот, и он целую ночь держал меня в объятиях, пока я не уснула.

Слёзы текли по вискам и капали на подушку.

Я потянулась за телефоном. Старые фото. Глупость, мазохизм, но пальцы сами листали снимки.

Вот оно наше последнее фото. Пляж, я в белом сарафане, Глеб в расстёгнутой рубашке. Его рука на моей талии, моя – в его волосах. Мы смеёмся.

Через три дня он просто резко обрывает со мной контакт. Через неделю блокирует везде, чтобы я не надоедала, пытаясь выяснить в чём дело.

Я провела пальцем по экрану, по его лицу.

Очень громкий стук в дверь заставил моё сердце подпрыгнуть.

Я спрятала телефон под подушку и вскочила с кровати. Должно быть, Дашка решила пожелать мне спокойной ночи? Шмыгнув носом, я провела ладонями по лицу, стирая остатки слёз, и резко открыла дверь.

Дьявол! Я едва не заорала от неожиданности, захлебнувшись собственным вздохом.

Глеб.

Он стоял на пороге, как призрак из прошлого. Дышал загнанно, будто бежал сюда бегом. Глаза дикие, пьяные. От него веяло опасностью и безумием.

– Что…

Он ворвался в комнату, как ураган, захлопнув дверь ногой. Я отпрыгнула назад, едва не снесла тумбочку.

– Глеб, что…

Его руки впились в мои плечи, пальцы жгли кожу.

– Я не могу, Лиза, – прошептал он хрипло, и его дыхание обожгло мои губы. – Не могу больше.

Его рот накрыл мой с такой жадностью, что мир перевернулся.

Я замерла.

Это не был поцелуй – это было нападение. Его язык вторгся в мой рот, зубы царапали губы, руки рвали в клочки сорочку Дашки. Я чувствовала, как пуговицы его рубашки впиваются мне в грудь.

– Подожди… – попыталась вырваться я, но он прижал меня к стене, и холодная поверхность врезалась в спину.

Он стряхнул с меня обрывки ткани, и его грубые пальцы сжали мою грудь. Слишком сильно, до боли.

Глеб чокнулся? У него поехала крыша?

– Пять лет… Пять лет я пытался забыть, как ты пахнешь, – хрипел он мне в шею, кусая и зализывая следом укусы.

Я задрожала.

Его руки, его губы, его тело – всё было знакомо и чуждо одновременно. Этот Глеб был не тем мальчишкой, что носил меня на руках – это был мужчина, одержимый, опасный.

Его пальцы впились в мои бёдра, оставляя синяки. Я чувствовала каждый его ноготь, каждую шероховатость его кожи. Мои трусики он разорвал тоже.

Я вскрикнула, но он заглушил звук новым поцелуем.

В голове крутилась только одна мысль – это неправильно. Мы пьяны. У него невеста. Мы ненавидим друг друга.

Но моё тело предательски отвечало ему. Я хотела хоть на минуту почувствовать себя его девушкой, почувствовать хоть что-то, кроме боли, почувствовать себя живой.

– Глеб, мы не можем… – собрала я последние отголоски здравого смысла, но мой голос звучал жалко даже в моих ушах.

– Можем, – он прикусил мочку уха, заставив меня содрогнуться. – И будем!

6. Лиза

Это какой-то безумный голод. Голод по этому мужчине.

До этого мгновения я не знала, что можно так безумно, так животно хотеть кого-то. Каждый вздох наполнен его запахом – дорогим парфюмом с нотками кожи и чего-то неуловимо мужского. Но мне мало просто дышать им. Я хочу впитать его всей кожей, раствориться в этом аромате, стать его частью.

Мы целуемся, как безумные подростки, как воры, крадущие моменты у целого мира. Его губы жгут мои, язык проникает глубоко, заставляя терять связь с реальностью.

Мне плевать, что это опасно. Плевать, что завтра будет больно. Есть только сейчас – этот момент, когда я чувствую каждую клеточку своего тела, каждую искру между нами.

Он не даёт мне опомниться. Хватает как добычу, швыряет на кровать. Срывает с себя одежду так, что пуговицы выстреливают во все стороны.

Боль смешивается с наслаждением, когда его губы обжигают мою шею, а рука скользит по телу, лаская, сжимая так, что дыхание перехватывает.

Я теряю контроль, теряю себя. Мои пальцы дрожат, когда проходятся по его обнажённой груди. Твёрдые как камень, мышцы под ладонями. Живые, горячие, покрытые лёгкой испариной.

Глеб стал ещё мускулистее, чем я помнила, ещё мощнее, ещё крепче. Широкие плечи, на которых, кажется, можно унести весь мир. Рельефный пресс с глубокими бороздами, по которым так хочется провести языком. Руки – боже, эти руки! С выпуклыми венами, которые так контрастируют с нежностью его прикосновений.

Я чувствую, как под пальцами вздрагивают его бицепсы, когда он напрягается. Каждый мускул – отдельная вселенная, которую хочется исследовать снова и снова. Его кожа пахнет его возбуждением. От Глеба тащит сексом. Когда я касаюсь его живота, он резко вдыхает, и мой взгляд залипает на том, как напрягается каждый кубик.

Он ворвался в меня, как шторм в открытое окно. Резко, без подготовки. Мир взрывается белым светом. Боль пронзает насквозь, но уже через секунду превращается в нестерпимое блаженство. Я впиваюсь ногтями в его плечи, чувствуя, как моё лоно туго растягивается под крупный размер Глеба.

– Боже… какая ты узкая… – он застонал, вгоняя себя до конца. – Как будто никто не трахал тебя все эти годы.

Это было почти правдой. Я сжала зубы, чувствуя, как он заполняет меня собой до предела.

Его руки сковывают мои бёдра, пальцы оставляют синяки на коже. Каждый толчок бросает нас вперёд, к самому краю, и от этого адреналин бьёт в виски ещё сильнее, растекаясь по телу огненной магмой.

Я обмякла в его руках, растворяясь в его голодных поцелуях. Голова пошла кругом. Инстинктивно опоясала талию Глеба. В таком положении я была максимально раскрыта для него, и ощущения были запредельными.

Он двигался мощно, несдержанно. Вбивался в меня размашисто, стукаясь бёдрами о мои ягодицы, шлёпая яйцами по ним, кусал шею, будто хотел сожрать.

Это чертовски заводило!

Я плавилась, как кусок тёплого сливочного масла в объятиях Глеба, даже мои тараканы затихли под его напором.

Член внутри меня стал твёрже, давление усилилось.

Как же сладко! Как остро, господи!

– Кончай, Лиза! Кончи вместе со мной! – как заклинание шепчет мне рвано Глеб.

Меня швырнуло в другую вселенную, и я выгнулась под ним дугой. Каждую клеточку затопило болезненным, тягучим удовольствием.

Глеб толкнулся в меня ещё несколько раз и извергся глубоко в меня, наполняя своей горячей спермой, помечая меня собой изнутри.

Кажется, я умерла на миг.

И воскресла, как птица Феникс возродилась из пепла.

7. Лиза

Пробуждение было болезненным, и это не из-за похмелья. Всё тело ныло, будто меня пропустили через мясорубку.

– Лиза…

Голос, от которого у меня перехватило дыхание. Голос, который снился мне все эти годы.

Это был не сон. Мы всю ночь прокувыркались, меняя позы, пока я не выбилась из сил.

Хотелось снова закрыть глаза, чтобы не видеть Глеба, а потом проснуться, когда он уйдёт, но утро было ко мне жестоко.

Он сидел рядом, прикрыв бёдра одеялом. Заспанный, взъерошенный, но такой красивый. Если бы он ничего не говорил, я бы продолжила им любоваться. Но он не мог молчать:

– Нам надо поговорить, – хрипло произнёс он, и я едва не застонала.

О чём, интересно?

Я всё сказала этой ночью. Это был не просто секс – это была месть. Месть за пять лет молчания. За Алину, которая сейчас ждёт его дома, которую я ненавидела теперь ещё сильнее.

– Лиза…

– Уходи.

Он замер, будто я ему врезала.

– Милая…

– Пошёл на хрен отсюда! – чуть громче проговорила я.

Я видела, как он тянется ко мне, но вся сжалась в комок. Неужели так трудно просто свалить и оставить меня одну?

– Лиза, прости, но я не уйду. Я люблю тебя, слышишь? Люблю! Я любил тебя все эти годы. Ты не представляешь, в каком я жил аду!

Он произнёс это с такой болью, что я едва не рассмеялась в голос. Я мечтала услышать эти слова раскаяния. О да! Я так долго о них мечтала, что испытывала сейчас физическое удовольствие от того, что Глебу тоже хреново, а не только мне.

Какими бы ни были его слова – это всего лишь пустые звуки. Они не сотрут из моей памяти того, что сделал Глеб.

– Ты поэтому меня бросил? – вскинув подбородок, произнесла я.

– А что я должен был ещё сделать после того, как узнал, что ты изменяешь мне с Олегом! Хотела выяснить, кто из нас станет более успешным? Ты не на того поставила, милая!

Мир вокруг меня поплыл. Глеб всё ещё не проспался? Он до сих пор пьян?

– При чём тут Олег? Хватит сочинять ерунду! Хочешь выставить меня виноватой? Не ожидала от тебя такого.

– Я от тебя тоже не ожидал ТАКОГО. Неужели ты сейчас станешь утверждать, что никогда не трахалась с Олегом?

– Да с чего ты это вообще взял? Это Олег сказал, что я с ним спала? – голос стал чужим, ледяным.

– Не он, – не сводя с меня взгляда, Глеб покачал головой. – Твоя мать.

– Не впутывай сюда мою маму! – разозлилась я не на шутку. Притянув одеяло к груди, будто защищаясь от глупых обвинений Глеба.

– Должно быть, Ирина Марковна перекрестилась, когда мы, наконец, расстались? Она всегда меня недолюбливала. Считала, что я тебя недостоин. Как она поживает? Передавай ей от меня привет! Не забудь сказать ей, что я всё же разбогател! Хоть она в это и не верила.

Слова Глеба прозвучали как изощрённая издёвка. Намеренно или нет, он продолжал причинять мне боль. Я больше не желала слушать его больной бред.

– Проваливай! – закричала я на него.

– Лиза, послушай! – он попытался меня обнять, его пальцы едва коснулись моего плеча, и я дёрнулась, как от удара током. Соскочила с кровати, стягивая одеяло на себя. Теперь Глеб был абсолютно голым. – Давай начнём всё сначала? Давай дадим друг другу ещё один шанс. Я простил тебя, клянусь, что простил.

За что? За измену, которой не было?

Я закрыла глаза. Пять лет. Пять лет боли, одиночества, слёз – из-за недоразумения?

Он даже не спросил меня! Не дал возможности сказать ни слова!

И теперь он меня прощает? Боже, как великодушно!

– Я тебя не прощаю! Вали отсюда, пока я не подняла шум! – пригрозила я. – Твоей невесте не понравятся такие новости.

– Ты совсем не изменилась, – сказал он и начал одеваться, нервно дёргая на себе одежду. – Такая же истеричка. Впрочем, сосать ты стала гораздо лучше. Олег тебя научил?

Я не выдержала. Схватила с тумбочки светильник и швырнула в Глеба. Он даже не шелохнулся, и светильник, пролетев в миллиметре от его головы, с грохотом разлетелся об стену, рассыпавшись на мелкие осколки.

– Ебанутая! – буркнул он и вышел из комнаты, громко хлопнув дверью.

Меня всю трясло. Как же меня колбасило, господи!

Я стояла посреди комнаты, дрожа, как в лихорадке. Зубы стучали, выбивая чечётку, руки ходили ходуном. Внизу живота тянуло, напоминая о том, как глубоко входил в меня Глеб. Губы горели от его поцелуев. А в груди…

В груди была дыра.

Я опустилась на кровать и разрыдалась в голос.

Он любил меня. Все эти годы. Любил и ненавидел.

Я должна была ликовать, потому что Глеб всё ещё испытывает ко мне чувства, он помнит, он ничего не забыл, и теперь я послала его. Это я его теперь бросила.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.