Дмитрий Казаков
Монстры Кремля

Глава 1
Шоссе Энтузиастов

Автомобилей на МКАДе было столько, будто катастрофа обрушилась на Москву не в шесть утра, а в час пик.

Искореженные, врезавшиеся друг в друга и в ограждения, перевернувшиеся, съехавшие на обочины, они создавали настоящий вал из гнутого металла, ломаного пластика и битого стекла. На капотах, крышах и колесах блестели капли, оставшиеся после утреннего дождя.

– Я тут как врач на кладбище, в натуре, – с отвращением сказал Илья, когда Кольцевая предстала перед ними во всей чудовищной неприглядности. – Всю жизнь их чинил, а здесь такое…

Он передернул плечами и покрепче сжал «калаш».

Андрей при виде опоясавшей столицу грандиозной аварии не ощутил ничего – за последние дни насмотрелся на разрушения. Его внимание привлекла эстакада, пересекавшая трассу М-7, что несколькими километрами ранее превратилась в шоссе Энтузиастов.

– Надо подняться, ядреная бомба, – сказал он. – Глянем сверху, что там впереди.

Лиза недовольно вздохнула, но спорить не стала, лишь поправила рюкзак.

Они прошли мимо свалившегося на бок трейлера, миновали две сошедшиеся лоб в лоб легковушки. Под ногами оказался асфальт МКАДа, золотой, если судить по тому, сколько на него пошло денег.

Обзор с эстакады Андрея разочаровал – прямо за Кольцевой лежал небольшой микрорайон, за ним темно-зеленой стеной поднимались деревья обширного лесопарка, а дальше все терялось в серой дымке, из которой выступали размытые силуэты нескольких московских высоток.

– И стоило сюда лезть, – с досадой проговорила Лиза. – Ничего не видно… и откуда там туман?

Недавно миновал полдень, и солнце светило вовсю, грело по-летнему.

– Не знаю, – отозвался Андрей. – Хотя и с погодой сейчас творится черт знает что…

Обычная жизнь для них троих, да и для всей Центральной России закончилась двадцать дней назад, когда неведомая катастрофа изменила облик мира до неузнаваемости. Большинство людей просто исчезли, часть выживших превратилась в кровожадных монстров, и лишь немногие сохранили не только прежний облик, но и разум, и память.

Города и поселки трансформировались, многие здания разрушились, другие превратились в нечто странное, возникло то, чего ранее не было – синие озера, рощи громадных деревьев, огнедышащие провалы, непонятные пирамиды, «болота» и непроходимые джунгли.

– Откуда туман, откуда, от верблюда, – пробормотал Илья, нетерпеливо ежась. – Пошли, что ли?

Их троих катастрофа застигла в Нижнем Новгороде, и познакомились они в первый же день после нее, когда странствовали по родному городу, пытаясь понять, что произошло.

Ответить на этот вопрос не сумели до сих пор, зато смогли выжить, приспособились к новому, странному миру, где прежние ценности ничего не значили и имелись опасности, которые недавно трудно было даже представить. Почти три недели провели в дороге, пытаясь добраться до мест, не затронутых катаклизмом, до районов, где все осталось так же, как раньше.

И вот добрались до Москвы.

– Пошли, – сказал Андрей.

Он не так давно, в начале весны, отметил тридцатилетие, некогда служил в армии, даже воевал немного, а до катастрофы где только не работал, успел сменить чуть ли не полтора десятка профессий.

Чтобы спуститься с эстакады, пришлось обойти место грандиозной аварии, где друг в друга врезались чуть ли не десять автомобилей. Разбились всмятку, образовали настоящий холм, но ни один не обгорел, не взорвался, поскольку бензин в момент катастрофы потерял горючие свойства.

И никто не погиб, водители исчезли из кабин, испарились бесследно…

Прошли автосалон, по обеим сторонам от шоссе встали громады жилых домов, из тех, что слева, многие были без верхних этажей, выглядели так, словно их откусило невообразимых размеров чудовище. У правой обочины потянулись заросли «кустов» – черных, словно графитовых, без единого листика.

Кое-где поднимались на высоту в несколько метров, образуя колючую, шелестящую стену.

– А вот и хозяева встречают, – заметил Андрей, когда с севера прикатился свирепый протяжный вой.

– Ну, нах таких хозяев, – буркнул Илья, оглаживая бритую наголо голову.

Еще три недели назад он был слесарем в одном из нижегородских автосервисов и думал лишь о том, как бы добыть бабла, бухнуть с корешами, такими же обычными «пацанами», да оттянуться с телками.

Вой приблизился, и впереди на шоссе выскочили три «собаки» – размером с откормленного дога, оскаленных, с головами молодых парней. Увидев людей, радостно загавкали, рванулись навстречу, когти заклацали по асфальту, из пастей закапала слюна.

Три «калаша» ударили одновременно, зазвенели падающие на асфальт гильзы.

Первая тварь подскочила, брызжа кровью, она отлетела назад, вторая упала на бегу, точно споткнулась. Третья попыталась увернуться, уйти от дырявящих шкуру пуль, но не успела. Ослепленная болью от множества ран, врезалась в «кусты», отчаянно взвизгнула и затихла.

– И все? – даже несколько разочарованно проговорила Лиза. – Так… обыденно?

Ее катастрофа застала на рабочем месте, на кушетке дежурного по отделению нижегородской Речной больницы. За последние дни девушке пришлось не только пускать в ход врачебные навыки, а еще и выучиться убивать, лишать жизни тех, кто более не мог называться людьми.

– А ты чего ждала? – Илья гоготнул. – Что они, типа, московские понты выпятят? Скажут для начала «понаехали тут, лимита позорная», а уже потом тебя жрать начнут? Айда, посмотрим, что за уродцы в Москве водятся.

«Собаки» были самыми обычными – уродливые монстры с собачьим туловищем и человеческой головой. Таких встречали повсюду в городах и поселках от Нижнего до Подмосковья, и почти всегда – стаями.

– Да, ничего нового, – признал Андрей, перевернув одну из мертвых тварей стволом автомата.

– Хоть в чем-то столица нас не обошла, – Илья хохотнул вновь.

– Погоди, рано радуешься, мы еще мало чего видели, – Лиза покачала головой.

Через полсотни метров набрели на трещину в асфальте, широкую и извилистую, и почти тут же перед ними распахнулась свежая. Раздался треск, дорожное покрытие разошлось, образуя длинный провал, из него выплеснулись языки пламени, повеяло теплом и серным запахом.

Чтобы обойти трещину, пришлось отступить к обочине.

На крыше одного из домов за правой обочиной появилась «горилла», тварь, похожая на огромную обезьяну в сивой шерсти. Уставилась на людей и принялась колотить себя кулачищами в грудь, над тихими улицами покатились гулкие, ритмичные удары.

– Похоже, в этом районе людей не осталось, – сказал Андрей. – Выжившие либо ушли, либо их не было.

Вскоре дорогу преградило «болото» из тех, что возникли после катастрофы – зеленое, кочковатое, покрытое густой травой. Огибая его, ушли сильно вправо от шоссе, и вскоре впереди блеснул пруд, в котором отражались растущие на противоположном берегу деревья.

– Купавенский проспект, – прочитал Илья на одном из домов. – А это чего за лес?

– Измайловский парк, наверное, – не особенно уверенно сказала Лиза.

Березы за прудом стояли плотно, за ними виднелись другие, создавая впечатление, что это не просто сквер, а нечто серьезное. Кроны покачивались под ветром, шуршали листья, но птичьего пения слышно не было – по неразумным тварям катастрофа ударила не так жестоко, как по людям, но и их стало много меньше.

Вернулись к шоссе, и у павильона остановки наткнулись на обглоданный дочиста костяк с раздробленным на куски черепом. Тот побывал то ли в мощных челюстях, то ли в крепких когтях или угодил под нечто похожее на молоток.

Лес оказался с двух сторон от дороги, причем слева еще более густой и дикий, чем справа.

В этот момент Андрей неожиданно почувствовал себя неуютно, хотя заросли выглядели совершенно обычно. Накатило беспокойство, захотелось залечь, а еще лучше – окопаться как следует, чтобы неведомая опасность уж точно не смогла ничего с ними сделать.

Соловьев даже приостановился, и спутники посмотрели на него удивленно.

– Ты чо, шеф? – осведомился Илья.

– Да ничего, идем. – Андрей двинулся вперед с усилием, словно преодолевая сопротивление, подумал, что в Москве вполне могут водиться твари, умеющие наводить морок.

Слева в чаще затрещало, донесся кровожадный рев, а за ним вой, такой пронзительный, что заложило уши. Все трое присели на одно колено, мужчины направили оружие в сторону шума, а Лиза развернулась к ним спиной, взяла под наблюдение «тыл».

За дни, что провели вместе, научились воевать, притерлись друг к другу.

Закачались ветки старой березы, и на обочину выскочил мальчишка лет десяти. Мелькнуло бледное, исцарапанное лицо с вытаращенными глазами. Запнулся, покатился кубарем и помчался дальше на четвереньках, словно хищный зверек.

– Давай сюда! – рявкнул Андрей, радуясь, что сумел удержать дернувшийся на спусковом крючке палец.

Вслед за мальчишкой из леса вылетел «сросшийся», за ним еще один.

Беглец пробежал еще метра три и шлепнулся на асфальт, но не от усталости, просто сообразил, что мешает стрелять. Распластался так, словно хотел вдавиться в поверхность шоссе, и два «калаша» загрохотали одновременно.

«Сросшиеся», покрытые рыжей шерстью твари, более всего похожие на двух людей, стоящих в затылок друг другу, с визгом бросились в разные стороны. Один тут же развалился на «половинки», те разбежались, но быстро упали, обливаясь кровью.

Другая тварь ухитрилась избегнуть пуль и подобралась к людям вплотную.

А из чащи уже лезли новые – оскаленные хари, желтые зубы, безумные глаза, загребущие лапы.

– О-ха-ха! Повоюем! – радостно вопил Илья, опустошая магазин.

Андрей стрелял молча, старался экономить патроны и не зацепить мальчишку, неведомо как очутившегося на их пути. Лиза, судя по азартному сопению, тоже была не прочь поучаствовать в бою, но не отвлекалась, следила за своим сектором, – а то вылезет еще кто с другой стороны дороги…

Еще один «сросшийся» рухнул, смешно задрав ноги, голова другого лопнула, точно яйцо от удара палкой. Уцелевшие решили, что с них достаточно, рванули обратно, ломая ветки, натыкаясь на стволы и обиженно рыча.

– Все, – сказал Андрей, когда стало тихо. – Эй, парень, можешь встать.

Мальчишка глядел на них исподлобья, прижавшись щекой к асфальту, и было в этом взгляде нечто странное. Темные глаза смотрели без испуга, серьезно, изучающе и казались застывшими, словно неживыми.

– Иди сюда, не бойся, – ласково проговорила Лиза.

– Да он и не боится, – тут же встрял Илья, которому, как обычно, до всего находилось дело.

Мальчишка поднялся медленно, какими-то заторможенными движениями, и пошел к ним. Был он обряжен в форменные темно-синие брюки, слишком длинные для него, и грязную рубаху цвета хаки, сшитую на здоровенного мужика вроде Андрея.

На ногах болтались ярко-желтые футбольные бутсы, шипы клацали по асфальту.

Выглядело это так, словно паренек не просто отыскал шмотки в чужой квартире или разграбленном магазине, а еще и не умел их носить: шнурки волочились по асфальту, пуговицы были застегнуты криво, один из рукавов болтался, точно у Пьеро, второй – закатан до самого плеча.

Мальчишка остановился и принялся рассматривать своих спасителей.

– Не бойся, – повторила Лиза. – Ради бога, мы не причиним тебе вреда.

Андрею же под взглядом паренька стало не по себе, тот показался каким-то уж слишком внимательным. Хотя можно понять – эти три недели мальчишка выживал сам, без взрослых, добывал еду, прятался от монстров, понятно, что он вовсе не беззаботный ребенок, навидался и натерпелся всякого.

Очень худой, черные волосы грязные, на щеке – царапина.

– Не причиним, зуб даю, – подтвердил Илья. – У нас пожрать есть, если чего. Пацан, ты голодный?

Мальчишка кивнул и сделал еще шаг, но лицо его не изменилось, осталось неподвижным.

– Дайте ему поесть и воды, – сказал Андрей. – Ты говорить можешь?

Паренек посмотрел на него недоумевающе, словно вообще не понял, о чем идет речь. Бритоголовый вытащил из рюкзака банку тушенки, хрустнула распоротая ножом крышка, и мальчишка принялся торопливо есть, хватая мясо и жир прямо рукой, запихивая в рот.

– Бедный, – Лиза погладила найденыша по голове, осторожно, точно чужую собаку. – Такое перенес, что даже разговаривать разучился, и голодный… Да, как мы узнаем, как его зовут?

– Без базара, дело простое, – уверенно заявил Илья. – Будем перечислять имена, и он на своем кивнет. Ты понял, пацан? Как услышишь собственное погоняло, тут же черепом потряси… Мишка? Нет… Колька? Нет…

Способ выглядел неплохим, да только он не сработал – мальчишка не среагировал ни на одно из имен. Сначала перечислили обычные, затем вспомнили редкие вроде Роберта, Ярослава или Льва, но ничего не добились.

– Или его зовут так, как мы не в силах представить, – сказала Лиза, – или он от шока забыл свое имя.

Запуганным идиотом мальчишка не выглядел, вел себя спокойно, не шарахался, вот только не разговаривал.

– Это возможно, – Андрей кивнул. – Мы будем звать его Рик.

Илья выпучил глаза:

– Почему?

– Коротко и четко, – Андрей не собирался признаваться, что при взгляде на шустрого и тощего паренька, ухитрившегося в одиночку выжить в набитой чудовищами Москве, ему вспомнился мангуст Рики-Тики-Тави из прочитанной в детстве книжки.

Тот тоже с монстрами воевал, правда, с обычными кобрами…

– Пусть будет Рик, – согласилась Лиза. – Сейчас мы его в порядок приведем и с собой возьмем… Ведь возьмем? Доведем до безопасного места и там оставим… Так, не дергайся, мой хороший.

Она принялась застегивать мальчишке пуговицы, поправлять рукава, на что тот не отреагировал – не шарахнулся, но и не показал, что ему приятна забота, которой он после катастрофы был лишен.

Просто стоял и моргал, даже забыв вытереть с губ жир от тушенки.

– Доведем, пацан, поверь мне, – сказал Илья.

Андрей не сомневался, что в Москве есть районы, где люди сумели организоваться и дать отпор тварям, как в Гороховце или Владимире, и что рано или поздно они доберутся до таких. Понимал, что подло будет оставить ребенка здесь, бросить без помощи, и все же не хотел брать его с собой.

Не хотел и сам злился на себя из-за этого.

– Готовы? – спросил он, когда Лиза завязала Рику шнурки. – Тогда шагом марш.

Сам пошел впереди, высматривая дорогу, поглядывая по сторонам, чтобы не видеть мальчишку, вызывающего столь противоречивые чувства – желание спасти, довести до безопасного места этого человеческого детеныша и в то же время опаску по отношению к немому, странному существу.

На левой обочине лес сменился «секвойями», исполинскими деревьями, под которыми лежала густая тень, а воздух дрожал, как над разогретым песком или асфальтом. Пришлось отойти к правой, чтобы не стать жертвой воздействия этих растений, появившихся на Земле после катастрофы.

А затем впереди показалось круглое озеро с ярко-синей водой, улегшееся прямо на шоссе, выпятив бока в стороны.

– Вот зараза! – заволновался Илья. – Что, обходить придется?

Андрей кивнул и повернул туда, где за поваленной оградой сосны чередовались с березами и осинами. Лязгнула под ногой поваленная секция затянутого сеткой заграждения, отвел растопыренную ветку, под ногами зашуршала трава, носа коснулись запахи свежей листвы, хвои, сырого дерева.

Порожденные катаклизмом круглые водоемы были для большинства людей не опасны, но вот Соловьев находиться рядом с ними не мог – у него начинались галлюцинации, удивительно сильные и яркие, и если можно так выразиться – тематические.

Отчего, понять не мог, хотя по пути от Нижнего до Москвы встречал людей, подверженных той же напасти.

– Не бойся, мы просто обойдем то озеро, а потом вернемся на дорогу, – успокаивающе сказала Лиза, обращаясь к мальчишке, хотя он не проявлял признаков тревоги.

Андрей споткнулся, когда слева, там, где осталась лужа синей воды, меж стволами пополз белый туман. Заскрипел зубами, попытался отвернуть голову, чтобы не видеть того, что насылает проклятое озеро… и обнаружил, что сидит на коне, а поле зрения ограничено прорезью в надетой на голову тяжелой железной штуковине.

Мог видеть закованного в доспехи рыцаря на вороной лошади, копье в его руке и щит с гербом: дракон, обвившийся вокруг яблока. Сам, похоже, был снаряжен и вооружен подобным образом, чувствовал в ладони толстое древко, а левое предплечье охватывал ремень.

Перед глазами мелькнула висящая в воздухе чаша, что светилась, как лампочка в тысячу ватт.

– Эй, стой, ты куда?! – ударил по ушам сердитый возглас Ильи, и Андрей понял, что ломится через чащу, почти бежит, перед глазами мелькают белые и серые стволы, а ветви лупят по лицу.

– Надо… обойти… подальше… – с трудом выдавил он окостеневшим горлом.

– Что? Опять? Ну вот… – в голосе Лизы прозвучала тревога.

Головокружение сгинуло, Андрей немного пришел в себя и замедлил шаг – зря гнать и расходовать силы не было смысла. Оглянулся проверить, как там спутники, и наткнулся на взгляд Рика, не испуганный и удивленный, а заинтересованный, как у ученого, что разглядывает крысу в клетке, поведшую себя не совсем так, как ожидалось.

Мальчишка поспешно отвел глаза, уставился в землю.

Они отмахали на север метров пятьсот, и только после этого Андрей рискнул повернуть на запад. Одну за другой пересекли две пешеходные дорожки, на второй увидели лежащий велосипед, ярко-красный, с ребристыми толстыми колесами и фонариком на руле.

Похоже, кто-то в утро катастрофы решил покататься еще до рассвета.

Потянулись густые заросли, где видно было метров на десять, не дальше, и тут Андрей ощутил то же самое беспокойство, что и в самом начале. И лишь уткнувшись в серо-желтый ствол, неохватной колонной уходивший вверх, сообразил, что они забрели в рощу «секвой»!

В ушах запищало, словно закружились вокруг невидимые комары, все поплыло перед глазами, почувствовал холодное липкое прикосновение к шее, затем еще одно, у копчика.

– Назад! – хотел крикнуть, но вышел лишь сиплый шепот.

Встряхнул головой, принялся отступать, стараясь не глядеть на размытые силуэты, что замелькали на краю зрения. Уловил, как матюкнулся Илья, судорожный вздох Лизы и порадовался, что оба сообразили, куда они угодили и что нужно делать.

Рика слышно не было, даже шагов, словно он провалился сквозь землю.

Писк стал громче, в нем появились раздраженные нотки, головокружение навалилось вновь, так что Андрей на мгновение потерял ощущение собственного тела. Непонятно как, но ухитрился не упасть, а в следующий момент наваждение отступило, начало слабеть.

Что-то размытое, полупрозрачное мелькнуло перед глазами, и на этом все закончилось.

– Охренеть! – воскликнул Илья и выдал фразу, в которой не матерными были только предлоги.

– Не ругайся при ребенке… – проговорила Лиза, но без привычного напора, и это показало, что она еще не пришла в себя.

Андрей вытер со лба пот, постоял несколько мгновений, борясь с подступившей к самому горлу тошнотой, и лишь затем обернулся: девушка была бледной, как привидение, по щекам бритоголового, наоборот, плыли красные пятна, а глаза блестели, и только Рик выглядел обычно.

Он будто совсем не испугался, или «секвойи» вообще не подействовали на него…

– Живы? – спросил Андрей. – Надо лучше по сторонам глядеть. Эта чаща…

На открытом месте, да и в обычном городском пейзаже рощу опасных деревьев или даже одно-единственное заметишь издалека, а тут, когда вокруг стволы, ветки и листья, опасность видишь, только уткнувшись в нее носом.

Дальше шли медленно, оценивая каждый шаг.

Когда повернули на юг, чтобы выбраться обратно на шоссе, но уже за синим озером, с севера прилетел мягкий, переливчатый свист. Услышав этот звук, Андрей замер, напряженно уставился в небо, где плыли рваные серые облака и болталось меж ними солнце.

С жуткой тварью, обладающей подобным голосом, сталкивались несколько раз и единожды чуть не стали ее жертвой.

– Разлюли моя малина… – прошептал Илья, когда над кронами деревьев в стороне скользнуло нечто белое, размытое.

Сверху обрушилась волна холода, на стволах и ветках появился иней.

Леденящий свист послышался вновь, на этот раз более слабый – издававшее его существо удалялось на юг, и это означало, что оно людей не заметило либо решило их не атаковать.

И это Андрея, честно говоря, не огорчило.

– Слава богу, улетело, – сказала Лиза. – А то как вспомню тот дом, что пришлось взорвать… так мурашки по коже.

– Да, реальная тема, – Илья поежился. – Баллоны с пропаном не каждый день под рукой бывают.

Зашагали дальше, но все так же неспешно, чтобы не наскочить на спрятавшиеся меж обычными деревьями «секвойи» или не влететь в какую-нибудь особенную, московскую ловушку, с которой еще не сталкивались.

Миновали просеку, и деревья начали редеть, впереди проглянула бензоколонка и за оградой – серая лента шоссе. В этот момент Андрей испытал самое настоящее облегчение, словно после долгого и изнурительного пути увидел наконец место ночлега.

За дорогой лежал район старой, чуть ли не сталинской постройки – много деревьев, бежевые десятиэтажки с плоскими крышами. Виднелись яркие вывески занимавших первые этажи кафе и магазинов: «Бар-Бильярд», «Копейка», «Аптека», «Авангард– Спорт».

Дома выглядели неповрежденными – ни единого выбитого окна, все на месте, но были мертвы и пусты.

– Так-то лучше, – проговорил Илья, когда под ногами оказался асфальт.

Они вышли на шоссе, вскоре увидели старое здание, похожее на небольшой театр, и часть его фасада покрывала серая паутина. Тот, кто ее сплел, так и не появился, пока они проходили мимо – то ли спал, то ли оказался сыт, то ли его вовсе не было поблизости, бродил по окрестностям, выискивая, кого бы сожрать.

За правой обочиной тянулась ограда, за ней – спортивные площадки, а когда они закончились, увидели торчащую из деревьев вершину пирамиды, напоминавшей громадную игрушку из мутного стекла.

На похожие сооружения натыкались и ранее, но это выглядело куда больше, а верхушку украшал металлический шип, ярко сверкавший, когда на него попадали солнечные лучи. Полупрозрачную толщу полнило движение, внутри шевелились, перетекали с места на место черные силуэты.

Рик забеспокоился в тот момент, когда впереди показался высокий забор, а за ним – большие корпуса, похоже, заводские. Открыл рот и издал звук, похожий на змеиное шипение, глаза его забегали, а на лице, доселе бесстрастном, отразилась тревога.

– Что такое, мой хороший? – немедленно всполошилась Лиза.

– Что-то там… – Андрей осекся, поскольку заметил на крыше одного из корпусов движение.

Угловатая фигура перевалила через край и неспешно полетела в сторону, почти не шевеля огромными крыльями. Из-за забора выпрыгнуло черное существо, с такого расстояния похожее на блоху, мгновением позже другое такое же подскочило на высоту в добрый десяток метров и шлепнулось обратно.

Все ясно, на территории завода властвуют монстры, «белки-летяги» и «кузнечики».

– Опять крюку давать? – протянул Илья уныло. – Может, напрямик, повоюем?

– Неразумно, – Соловьев глянул на бритоголового с осуждением. – Их там полно, а гранат у нас мало.

Пришлось вновь сворачивать с шоссе и тащиться по зарослям, хотя и не таким густым, как дальше к востоку. Проходя мимо завода, увидели сидевшего на заборе «плевуна», а также возникшую на одной из крыш незнакомую тварь, приземистую и длиннорукую.

– Хоть что-то новое, – проворчал Илья. – А то раньше все было такое же, как у нас или во Владимире, даже скучно. Я-то ждал, что в столице все конкретно по понятиям, бабло вскипело, понты закурвились…

– Погоди, еще закурвятся, – сказала Лиза со смешком. – И вот тогда я на тебя посмотрю.

* * *

Вновь потянулся жилой квартал, и машин на шоссе и выходивших к нему улицах стало больше. Открылся спрятавшийся за домами «террикон», черный, с гладкими блестящими стенками.

А потом Андрей остановился, поскольку ощутил, что на него кто-то смотрит.

Спутники замерли тоже – привыкли, что лидер маленького отряда ничего не делает просто так.

– Рас… – начал он, собираясь отдать приказ рассредоточиться и залечь.

Но тут из-за дома за левой обочиной шоссе, наполовину скрытого деревьями, с криком выскочила женщина. Илья рефлекторно дернулся, повел автоматом в ее сторону и тут же выругался, скрывая испуг.

– Родненькие! Наконец-то! Наконец-то! – голосила женщина, пытаясь бежать в их сторону.

Было ей лет сорок, выглядела она изголодавшейся и напуганной: каштановые волосы в беспорядке разметались по плечам, темный джемпер в грязи, словно его хозяйка лежала на земле. Слезы текли по исхудавшему лицу, и шагала москвичка, спотыкаясь, едва не падая.

– Похоже, нам рады, – сказала Лиза, но без особого воодушевления.

– Наконец-то мы дождались! – воскликнула женщина. – О боже, боже, ты услышал мои молитвы!

Дальше она сбилась на бессвязные всхлипы и рыдания, а подойдя ближе, бросилась Илье на шею. Тот дернулся, но увернуться не успел, только выпучил глаза и сделал страдальческое лицо.

– Ох, какая радость, какая радость… – сказала женщина, оторвавшись от бритоголового, и на камуфляжной куртке у того осталось мокрое пятно. – Господи, спасибо тебе, спасибо… Какое счастье!

– Вы так думаете? – спросил Андрей, внимательно разглядывая москвичку.

На монстра, пусть даже хорошо замаскированного, она не походила, но выглядела слишком уж возбужденной и слегка напоминала одну из дамочек-сектанток, которых встретили на восточной окраине Владимира.

– Мы двадцать дней прячемся в подвале! – женщина судорожно всхлипнула и тут же улыбнулась. – Ой, извините, я просто не выдержала… Ужасно выгляжу, наверное… Нас там много… Но мужиков никого… Мы не поняли, что тогда произошло… Все исчезли, чудовища эти! Как в кино… На улицу не выйти… Ели то, что в квартирах находили…

Эти слова сказали Андрею куда больше, чем длинная, продуманная речь.

– И вы решили, что мы – спасатели? – спросил он.

– Ну, разведка… вы же с оружием… – тут взгляд женщины упал на Рика, и она разочарованно заморгала. – Нет?

– Нет, мамаша, – заявил Илья. – Мы вообще из Нижнего Новгорода, добрели до вас, чтобы посмотреть, как в столице, ништяк или полный ахтунг, и еще не вкурили, что тут за ботва вообще…

Москвичка растерянно приоткрыла рот.

– Катастрофа затронула большую часть России, – сказал Андрей. – Спасателям прийти неоткуда.

Лиза кинула на мужчин сердитый взгляд и поспешно вмешалась:

– Вас как зовут? И нечего стоять посреди дороги, пойдемте, посмотрим, что там у вас, и подумаем, чем сможем помочь…

– Маргарита, – сообщила женщина. – Пойдемте.

Они свернули в сторону дома, один из углов которого выглядел аккуратно срезанным, так что были видны внутренности квартир. Обогнув его, очутились в просторном зеленом дворе, где меж деревьями прятались небольшие двухэтажные здания «народной стройки».

Маргарита повела гостей к одному из подъездов, с трудом открыла тяжелую дверь, ведущую в подвал.

– Тут грязновато у нас, – сказала она извиняющимся голосом, когда свет упал на пыльные, уводящие вниз ступени. – Пытаемся, чтобы было почище, но не очень выходит.

Шагавший последним Илья прикрыл дверь, и они очутились в полном мраке. Вспыхнул маленький фонарик в руке Маргариты, луч света забегал по серым, изъеденным временем стенам.

Подвал был такой же, как и в родной «хрущевке» Андрея – с низким потолком, разделенный на отсеки, с торчащими отовсюду ржавыми трубами разной толщины, с капающей с потолка водой, сырым, тяжелым воздухом, разве что немного более просторный и без узеньких окошек-бойниц.

Страшно представить, что кто-то прожил тут все время после катастрофы.

Два отсека остались за спиной, а в третьем их встретил дрожащий желтый свет укрепленных на ящике свечей. На гостей обратились взгляды, полные самых разных чувств – страха, надежды, радости и разочарования, даже равнодушия и тупого отчаяния.

Тут было полтора десятка женщин в возрасте от двадцати до пятидесяти, но все они казались старыми – из-за освещения, из-за того, что двадцать дней просидели в подземелье, не имея возможности следить за собой, нормально поесть и все время испытывая страх.

По углам жались дети, прятались за спины взрослых, на гостей смотрели испуганно.

– Здравствуйте, – сказал Андрей.

У одной из женщин заметил торчавшие из грязных волос рожки, у другой вместо глаза блестело нечто серебристое, прямоугольное. Пацан лет пяти мог «похвастаться» черной шерстью на лице, у одной из молодых барышень были длинные и острые, «эльфийские» уши.

В бывшей столице России катаклизм тоже имел свои особенности – восточнее Владимира таких вот «мутантов», сохранивших форму тела и человеческий разум, вообще не видели.

Илья смотрел с удивлением, Лиза хмурилась, Рик выглядел спокойным, точно в зрелище для него не имелось ничего странного.

– Здравствуйте, – отозвалась женщина постарше, с седыми волосами и морщинистым лицом. – Вы кто?

– Путешественники, – сообщил Андрей. – Из Нижнего Новгорода.

– И что… там? – с осторожностью спросила другая, очень худая, в наброшенной на плечи шали.

– Примерно то же, что и здесь, – вступил Илья, знавший, что рассказывать придется ему, как самому болтливому. – Чувырлы всякие бродят хищные, ботва колосится, так что без автомата на улицу не выйдешь.

– Погоди, – вмешалась Лиза. – Вы ведь голодные?

Ответом было несколько робких кивков и жалобных возгласов «да».

– Тогда мы вас накормим! – заявила девушка решительно. – Так, потрошите рюкзаки!

Когда она начинала разговаривать таким тоном, оставалось лишь подчиняться.

Мы с собой тащили запас консервов и минералки, которых троим хватило бы на несколько дней, но для подвальных сидельцев это все было на один зуб. Ели жадно, но очень аккуратно, пользовались вилками, добытыми из квартир наверху и даже как-то вымытыми.

Маргарита, утоляя голод, успевала рассказывать.

Андрей слушал и думал, что этой кучке переживших катастрофу людей очень повезло – без оружия, в плохом убежище изловчились продержаться столько времени, да еще и никого не потеряли!

В остальном история выглядела не особенно оригинально – проснулись в опустевшем городе, как-то так вышло, что почти сразу наткнулись друг на друга; первого монстра, «собаку», увидели издалека, и догадались спрятаться, затем поняли, что тварь не одна, а прожекторный завод, расположенный по соседству, и вовсе стал рассадником всяческих чудовищ, ходячих, ползающих и летающих.

Забрав из квартир все, что могло пригодиться, закрылись в подвале, а наверху оставили наблюдательный пост – надеялись, что рано или поздно все объяснится и появятся спасатели…

Дежурившая сегодня Маргарита заметила на шоссе вооруженных людей и, не помня себя от радости, бросилась к ним.

– Понятно, – сказал Андрей, когда она замолчала. – Странно только, что у вас ни одного мужика не выжило…

Он осекся, сам понял, что сморозил ерунду, – а что в последние три недели было не странным?

Обитательницы подвала смотрели на гостей с надеждой и ожиданием: как же, мужчина, он на то и мужчина, чтобы принимать решения и преодолевать трудности, и это так даже в начале двадцать первого века, когда женщины почти во всем добились равноправия…

Но Андрей также поймал и несколько откровенно жадных взглядов – многие барышни в самом соку, их понять можно, да и от стресса желание порой только усиливается.

– Хм, надо же, – проговорил он, стараясь не обращать внимания на эти разглядывания. – В Москве должны быть места более безопасные, чем ваш подвал. Пойдете с нами.

По дороге из Нижнего несколько раз натыкались на созданные выжившими своеобразные колонии, находившиеся на положении осажденных крепостей. Нечто подобное наверняка имелось и в столице – районы, где правили бал не «собаки» и «гориллы», а нормальные, не свихнувшиеся люди.

– Прямо сейчас? – глаза Маргариты удивленно расширились.

– А чего тянуть? – Андрей пожал плечами. – В ближайшем продуктовом едой запасемся и потихоньку на запад.

Тащить с собой эту ораву ему не хотелось, с толпой женщин и детей придется куда тяжелее, чем втроем или даже вчетвером, но оставить их тут – значит, обречь на голодную смерть или гибель в зубах чудовищ.

А поступить так – самому стать монстром, пусть только изнутри.

– Собирайтесь, бабы! – Илья залихватски подмигнул, наверняка целясь в какую-то из девиц попривлекательнее. – Прошвырнемся, чисто конкретно затусуемся в столице!

Подвал наполнился шорохом, шелестом и удивленными возгласами.

По неловким движениям, жестам и лицам было видно, что подземные сидельцы побаиваются выходить наверх, что за эти дни привыкли к темному, смрадному и тесному, но безопасному убежищу.

– Как ты планируешь их вести? – спросила Лиза вполголоса. – Их же целая толпа.

– Не знаю, – признался Андрей. – Как пастух овец, наверное. Кого-то точно потеряем, зато остальных спасем.

Но отправиться в путь немедленно не вышло – когда открыли дверь подвала, выяснилось, что на улице хлещет дождь, а затянутое тучами небо намекает, что он затянется надолго.

– Вот гадство, что за погода? – недовольно воскликнул Илья. – Обождем?

– Да, – Андрей кивнул. – Думаю, что до завтра.

Время перевалило за шесть, и пусть даже в конце мая темнеет поздно, на ночь глядя выходить нет смысла. Не успеешь далеко уйти, как придется искать убежище на ночь, и не факт, что найдешь, особенно для столь большой компании, а темное время в этом новом мире еще опаснее светлого…

Женщины облегченно загалдели и двинулись обратно по лестнице.

– Погоди, – Соловьев придержал Маргариту за локоть. – Что у вас за пост?

Выяснилось, что наблюдательные пункты устроили в двух квартирах первого этажа, расположенных прямо над убежищем, и что сигналы вниз и вверх передавали, стуча по трубам.

Окна одной выходили во двор, чтобы следить за дверью подъезда, второй – на шоссе.

– Там сейчас Настя и Света, – сказала Маргарита напоследок.

– Лучше мы их сменим, – предложил Андрей. – Вы отсыпайтесь, отдыхайте. Завтра силы понадобятся.

На самом деле ему не хотелось возвращаться в сырой, душный подвал, да еще и чувствовать себя под множеством жадных взглядов.

– Ты как хочешь, а Рика я отправлю вниз! – твердо заявила Лиза. – Там безопаснее!

Никто возражать не стал, девушка повела найденыша в подвал, а Илья и Андрей вместе с Маргаритой отправились менять караульных. Обе дамочки, сидевшие на наблюдательных пунктах, встретили новость с искренней радостью, а на гостей уставились с удивлением и интересом.

Наверняка за эти дни не раз думали, что мужчин в Москве не осталось.

Квартира, чьи окна выходили на шоссе, была двухкомнатной, а судя по обстановке, жило здесь семейство алкашей: заляпанная пригоревшим жиром плита, выставка пустых бутылок в прихожей, старая мебель, обои с побледневшим от времени рисунком, желтый от табачного дыма потолок.

– Ты уж тут сам, шеф, – сказал Илья. – Я в другой пристроюсь, там как-то поуютнее…

Андрей равнодушно пожал плечами – ему было все равно, и уселся на стул.

По окнам хлестал дождь, из них был виден отрезок дороги, выстроившиеся вдоль обочины автомобили, а на другой стороне – деревья парка, и торчащая из них вершина большой пирамиды.

Оглядев пейзаж и убедившись, что ничего опасного в окрестностях нет, он вытащил из рюкзака последнюю банку консервов и принялся за еду. На лестнице, за дверью квартиры, послышались шаги, легкие, осторожные, но никто не вошел, и вновь стало тихо.

Андрей успел утолить голод, когда шаги зазвучали вновь.

– Вот ты где? – спросила вошедшая в комнату Лиза, необычайно мрачная, даже сердитая.

– А где мне быть? Что-то случилось?

– Нет, все в порядке, – девушка не стала садиться, остановилась рядом, уперев руки в бока, и тряхнула рыжими волосами. – Там меня вопросами замучили, что и как, да откуда… Но я пока не стала отвечать, Рика устроила, проследила, чтобы место отвели… Почему ты к нему так плохо относишься?

Вопрос застал Андрея врасплох.

– Плохо? – уточнил он. – Да я бы не сказал. Настороженно – да. Уж больно он странный.

– Странный? Еще бы, после того, что этому ребенку довелось пережить! – Лиза говорила запальчиво, голубые глаза сверкали. – У него шок, он даже говорить не может! Ему нужны ласка и забота, а не подозрения и отчуждение!

Андрей понимал, что спорить бесполезно, и вполне вероятно, все так и есть – немудрено от таких испытаний двинуться мозгами и взрослому. Но не мог забыть холодный, заинтересованный взгляд, принадлежавший никак не испуганному мальчишке, а также то, что «секвойи» на Рика не подействовали.

– Нужны, – сказал он как мог мягко. – Но не хватало нам еще поссориться из-за него…

– Все вы, мужики, такие! – Лиза фыркнула. – Лишь бы не поссориться, а до детей дела нет… Там, внизу, одна из девчонок пропала, а сейчас, проходя мимо той квартиры, – она мотнула головой в сторону входной двери, – я услышала, что там сопят, пыхтят и даже игриво постанывают.

– Да, наш бритоголовый друг времени даром не теряет, – Андрей улыбнулся. – Может, и мы терять не будем?

Он потянулся к девушке, но она отстранилась:

– Но-но! Ты на посту! Пойду в подвал, там кое-кому мои лекарства пригодятся, да и интересно посмотреть на… новообразования вроде рогов или шерсти. Таких пациентов у меня до сих пор не было.

Лиза с самого Нижнего волокла с собой небольшую аптечку и пускала ее в ход при каждом удобном случае.

Она чмокнула Андрея в щеку и ушла, а он остался у окна – смотреть на дождь.

Темнело неторопливо, сумрак опускался на город, в поле зрения ничего не двигалось, и жутко хотелось спать. Дневок не устраивали с самого Владимира, а этой ночью он еще вдобавок дежурил, и поэтому выспаться не удалось.

Встрепенулся, когда с лестничной площадки донесся женский смех и тенорок Ильи, потом вновь задремал и очнулся очень вовремя – по шоссе мимо дома на четвереньках шагали две «гориллы», и их глаза горели в полумраке багровым огнем, мокрая шерсть выглядела темнее обычного.

Андрей торопливо стукнул по стояку отопления, давая находившимся в подвале сигнал замереть, и на всякий случай поднял автомат – вдруг твари учуяли людей и сейчас двинутся в их сторону.

Но обошлось – «гориллы» протопали мимо, и он отстучал по трубе сигнал отбоя.

Почти заснул снова, когда шорох долетел из-за квартирной двери и кто-то вошел в прихожую. Андрей улыбнулся, думая, что это Лиза и что сейчас они точно «не потеряют времени», но в комнату проскользнула худенькая черноволосая девушка в джинсах и длинном свитере.

– Привет, – сказала она. – Скучаешь?

– Есть немного, – он насторожился.

Барышня выглядела возбужденной, и это было видно даже в полутьме – руки ее подрагивали, на губах застыла неестественная улыбка, она то и дело облизывала губы, да еще и поеживалась.

– Я могу исправить дело, – сказала она, подходя ближе.

– Не думаю, что это необходимо… – Андрей попытался встать со стула, но девушка опередила его, положила руки на плечи и уселась на колени так, что автомат больно врезался Соловьеву в живот. – Эй, ты что делаешь?

– Не догадываешься? – она попыталась его поцеловать, но он увернулся, и влажные губы скользнули по уху. – Сопротивляешься? Ничего, так даже интереснее! Ты же понимаешь, ты все понимаешь…

Бормоча ерунду и вроде бы не размыкая рук, черноволосая ухитрилась стащить с себя свитер, и под ним не оказалось ничего. Крепко прижалась всем телом, шершавый сосок скользнул по предплечью, и Андрей почувствовал, что кровь быстрее побежала по жилам.

От барышни пахло потом, сырым подземельем, но это не казалось неприятным.

– Погоди! Стой! – воскликнул он. – Я не…

Лиза вошла бесшумно, словно кошка, и глаза у нее оказались сердитые.

– Так… – сказала она дрожащим от ярости голосом. – Что я вижу?

Черноволосая испуганно вздрогнула, соскочила с коленей Андрея, и он с облегченным вздохом отодвинул «калаш» от живота. Гостья подхватила свитер и рванула к двери, ну а Лиза, похоже, с трудом удержалась, чтобы не ударить ее.

– И стоило тебя оставить одного! – сказала она.

– Да эта девица сама приперлась. Едва меня не изнасиловала! И что я должен был делать?

Лиза хмыкнула, глаза ее сузились.

– Ты что, мне не веришь? – Андрей понимал, что вряд ли сейчас чего добьется, но смолчать не мог: вины за собой не чувствовал. – Думаешь, я незаметно спустился и приволок ее сюда, чтобы потешиться? Ты…

– А я тебе верила! – перебила Лиза и развернулась, собираясь уходить.

– Стой! – Он вскочил, потянулся к ней.

– Не трогай меня, – проговорила она четко и очень холодно и добавила совсем уж безразличным и даже презрительным тоном: – Посреди ночи я тебя сменю, надеюсь, что ты не заснешь на посту.

Оставшись в квартире один, Андрей облегчил душу, выругавшись как следует – вот дуры бабы, и себе, и другим создают проблемы на ровном месте, и уничтожить эту привычку не может даже катастрофа.

Стемнело окончательно, к окну прихлынул похожий на густую черную жидкость мрак. Бледным огнем засияла верхушка пирамиды в парке, но странным образом не осветила ничего, кроме себя самой.

Тучи разошлись, и на западе проглянул серп молодой луны.

Тихое днем, ночью шоссе Энтузиастов ожило – среди машин задвигались сгорбленные фигуры, раздался скрип, шорох и скрежет, будто чудовищные механики пытались чинить автомобили. Стрекочущие, мелодичные трели донеслись со стороны завода, их сменили тяжелые гулкие удары.

Бесшумно пролетело существо, похожее на огромную летучую мышь, пробежали несколько «четвероруких». Последний замедлил ход прямо напротив окна, за которым укрывался Андрей, повернул голову, глаза его засветились злым сиреневым огнем, а из глотки вырвался рык.

Но через мгновение тварь неслась прочь на всех четырех руках.

Спать хотелось уже не так сильно, как вечером, и он спокойно сидел, пережидая свое дежурство. О размолвке с Лизой старался не думать, так как от этого возникало желание ругаться, надеялся, что к утру ревнивая барышня остынет – ну, если придушит ту черненькую, точно остынет…

Девушка явилась вовремя, и на этот раз вошла нарочито шумно, чуть ли не хлопнула дверью.

– Не спишь? – спросила она.

– Нет.

– Тогда ложись, я тебя сменю, – сказала Лиза, глядя мимо Андрея.

Он поднялся и зашагал в соседнюю комнату, где видел приставленную к стене раскладушку. Быстро разложил ее и улегся, думая, что барышня наверняка удивлена отсутствием новых оправданий с его стороны, и испытывая по этому поводу сердитое удовлетворение.

Провалился в сон…

Круглое озеро с серебристой водой, сосновый бор вокруг, усеянная иголками земля под ногами – все было четким и реальным, лицо ощущало касание ветра, ноздри щекотал запах хвои, слух улавливал далекое кукование кукушки, вот только Андрей четко знал, что спит.

В спину потянуло холодком, озеро потемнело, будто солнце закрыли тучи.

Для того чтобы развернуться, пришлось задействовать чуть ли не все мышцы, от напряжения захрустел позвоночник. Покачнулся, едва не потерял равновесие, и увидел, что рядом, на расстоянии вытянутой руки, клубится облако черного тумана, увенчанное золотой короной.

Оно не было особенно большим, метра три в высоту, но от него веяло злой мощью. Чувствовалось, что мрак этот готов пролиться раскаленным дождем, сжечь и уничтожить все вокруг.

И еще ощущался взгляд – заинтересованный и презрительный.

Андрей попытался отступить на шаг, но не смог, будто силы без остатка ушли на разворот. Тело сковала немощь, руки и ноги застыли, а сердце охватило свирепым антарктическим морозом.

Страха не было, только оцепенение и чувство собственной беспомощности.

Нечто подобное, наверно, испытывает человек, глядящий с берега на цунами или на извержение близкого вулкана, выбросившего по всем направлениям огненные «щупальца» лавы…

Что бы ты ни делал, куда бы ни бежал, все бесполезно.

Презрение в исходившем непонятно откуда взгляде сменилось насмешкой, черное облако видело жалкого человечка насквозь и издевательски предвкушало его попытки хоть что-то сделать.

Вот тут Андрею стало страшно, он вздрогнул…

В комнате было темно и тихо, с улицы доносился монотонный шорох, похоже, снова пошел дождь. Лиза в соседней тихо напевала себе под нос, слышалось, как она возится, устраиваясь на стуле.

«Всего лишь сон, – подумал он. – Всего лишь сон?»

Нет, признать это обычной грезой значило скатиться в позорный самообман…

Черное облако в короне Андрей впервые увидел в галлюцинации, посетившей его у одного из синих озер. В следующий раз оно заговорило, и речи его вполне подошли бы дьяволу из кино или книжки.

Чем было это создание, где и как существовало, оставалось непонятным, но оно в определенном смысле являлось столь же реальным, как и «гориллы» или «лягушки», как сам Андрей и его спутники. И оно имело к ним какой-то интерес, представляло угрозу, причем масштабную и серьезную, и иногда проявляло себя в обычном мире агрессивным, угрожающим образом.

– Чтоб тебе провалиться, – пробормотал он, думая, что и в эту ночь не получится выспаться.

Перевернулся на другой бок и канул в темноту.

* * *

Проснулся от прозвучавшего над самым ухом голоса Ильи и, подняв веки, увидел его рядом.

– Чо-то ты заспался чуток! – бритоголовый усмехнулся. – Или ночью умаялся, оказывая «гуманитарную помощь»? – он подмигнул. – Я вот оказал, и телочка попалась что надо, горячая и на все готовая.

– Рад за тебя, – сказал Андрей, сдерживая зевок. – Что, выдвигаемся?

– Нас вниз на завтрак зовут, пойдем, похаваем для начала.

Илья все время улыбался, глаза его поблескивали, голос звучал довольно – он-то вчера расслабился по полной программе, а о том, что у земляка образовались проблемы, не подозревал.

Ну, а Андрей не собирался его посвящать, вообще, с кем-то делиться.

Они спустились в подвал, там обнаружились слегка взвинченные барышни, нервные дети. Спокойным остался разве что Рик, которого хозяйки переодели в подходящие по размеру шмотки.

Но даже в детской одежде найденыш не стал выглядеть ребенком.

Завтрак оказался скудным, на него пустили остатки подвальных запасов и все, что нижегородцы принесли с собой.

– Собирайтесь, – велел Андрей, когда с едой покончили. – Выходим.

На улице было тепло, светило солнце, на асфальте блестели лужи, оставшиеся после вчерашнего дождя. Капоты и крыши выстроившихся у подъезда машин выглядели мокрыми, в траве кое-где сверкали запутавшиеся капли.

Выбравшиеся на свет и воздух женщины щурились, недоверчиво оглядывались и жались друг к другу. Черненькая была жива, но все время глядела в землю и старалась держаться подальше от Лизы.

Рик, хоть и стоял в гуще народа, не смешивался с другими, оставался сам по себе.

– Бояться не нужно, – сказал Андрей. – Тот, кто поддается страху, умирает первым. Слушайте меня и, если хотите выжить, – запоминайте. Будете делать то, что я прикажу. Без вопросов и сомнений.

Он говорил жестко, четко, остро жалея о том, что не мастак трепать языком.

Нужно подчинить толпу дамочек жесткой, почти армейской дисциплине, ведь если этого не сделать, они все погибнут. Два десятка невооруженных и трое бойцов – не та пропорция, чтобы позволить себе глупости, а монстры будут очень рады такой прорве вкусного мяса.

– Все поняли? – спросил Андрей, закончив инструктаж.

– Да… – промямлила Маргарита, и за ней то же слово повторили остальные, а дети испуганно закивали, хотя по мордашкам видно было, что мало чего усвоили из слов незнакомого дяди с автоматом.

– Вопросы? Задавайте сейчас, на ходу не дам.

Любопытных не оказалось, или просто вопросы повылетали из голов одуревших от подвальной жизни и шока женщин.

– Тогда строимся, как я велел, – сказал Андрей. – Да, детей в серединку, в колонну… Вот так!

Сам собирался идти впереди, Лизу поместить посредине, чтобы она, если что, смогла отразить нападение с одного из флангов, а Илью отправить назад – прикрывать тыл.

– Хорошо, – оценил Соловьев. – Теперь говорите, где ближайший продуктовый магазин?

Прокормить такую ораву тоже проблема, единственный вариант – зайти в ближайший универсам и выгрести оттуда все, что не сгнило и не испортилось за эти двадцать дней.

– В соседнем доме, в пятидесятом, – сказала старшая из женщин, та, что с сединой и морщинами, звали ее, как уже узнал Андрей, Ангелина Тимофеевна. – Вы что, хотите его ограбить?

– Отставить вопросы, – сказал он. – За мной – шагом марш! Детей ведите за руку!

Дверь магазина под вывеской «ТТВ» оказалась безжалостно выломанной – тут побывали монстры.

– Лиза, бери тех, кто без детей, давайте внутрь, набирайте еды, – приказал Андрей. – Мы посторожим.

– Ха, а помнишь то кино, ну, это… «Белое солнце пустыни»? – спросил Илья, когда последняя из женщин скрылась в дверном проеме. – Ну, типа Зухра, Мухра, Гюльчатай…

– Помню.

– Так мы вот конкретно как товарищ Сухов с Петрухой! – бритоголовый загоготал. – Только вот бабы из гарема у нас не в паранджах и киндеры сверх комплекта. Осталось только басмачей дождаться!

– Не бойся, дождемся, только зубастых и уродливых, – Андрей помимо воли заулыбался, и даже не столько удачному сравнению, сколько тому, что Илья впервые за весь их поход вспомнил отечественное, а не голливудское кино.

– Как там воняет! – горестно заявила первой вывалившаяся из магазина бледная женщина с набитыми пакетами в руках. – Ужасно, это просто ужасно! Но мух почему-то нет!

– Так, давай сюда, – остановил ее эмоциональный порыв Андрей. – Перегружай консервы ко мне…

Кое-что придется тащить и москвичкам, но самое тяжелое лучше взвалить на спину, а не брать в руки. Жаль, что в этом же самом доме нет магазина, где торгуют рюкзаками или хотя бы сумками.

Можно, конечно, пошарить по квартирам, но это потребует времени…

Нагрузились все – не чрезмерно, но так, чтобы хотя бы до вечера не беспокоиться ни о еде, ни о воде. Андрей еще раз осмотрел «гарем», усмехнулся про себя, вспомнив товарища Сухова, и они зашагали дальше, на этот раз почти прямо на запад, держась левой обочины.

На перевернувшиеся и разбитые машины женщины смотрели без удивления, но зато когда слева открылся «террикон», дружно заохали.

– Ох, господи, что же это такое? Откуда взялось? – спросила Маргарита.

– Если бы мы знали, – сказала Лиза.

– Вопросы потом, на привале! – с нажимом напомнил Андрей.

Шли они, конечно, не так быстро, как втроем, и в первую очередь из-за детей, а если честно, то и вовсе тащились.

Впереди и справа от дороги показался большой ангар торгового центра, увешанный рекламными плакатами, а ближе к самому шоссе – входы на станцию метро, увенчанные красной буквой «М».

– А может, это, поезда-то ходят? – осторожно поинтересовалась Ангелина Тимофеевна. – Может быть, вниз спуститься, чего зря ноги-то бить?

Андрей вздохнул, подумал, что воспитать эту штатскую публику будет нелегко, даже просто отучить от пустой болтовни.

– Электричества нет, как они будут ходить? – сказал он. – И вы знаете, куда ехать?

Этот вопрос заставил пожилую женщину растерянно заморгать и приоткрыть рот – похоже, до сих пор она была уверена, что «спасители» ведут их в хорошо известное им безопасное место.

На обочинах появились многочисленные остановки, автобусные, трамвайные, и в этот момент слева, в скверике, сплошь уставленном машинами, что-то завозилось, донесся заливистый лай.

– Собачка, – сказал кто-то из детей.

Четыре «собаки», черных, кудлатых, молча вылетели из скопления автомобилей, понеслись в сторону людей.

– Вниз! – рявкнул Андрей.

Вспомнившие инструктаж женщины попадали на асфальт, прикрыли головы руками. Но таких оказалось меньше половины, остальные с заполошными криками ринулись бежать. Кто-то застыл на месте, завопили, заплакали дети, Рик присел на четвереньки и зарычал, словно хищный зверь.

– Твою мать! Куда?! – гаркнул Илья, но его уже никто не услышал.

Одна из собак полетела кувырком, срезанная очередью Андрея, еще одна, получив несколько пуль от Лизы, захромала. Но третья, самая крупная, с легкостью настигла пытавшуюся бежать Ангелину Тимофеевну, прыгнула ей на спину, и крик пожилой женщины оборвался.

– Не лезь под пули! – Андрей грубо отшвырнул замершую столбом Маргариту, нажал на спусковой крючок.

Вцепившаяся в затылок Ангелине Тимофеевне тварь взвыла, попыталась развернуться. Лапы ее подогнулись, и кровь хищника, некогда бывшего человеком, смешалась с человеческой, такой же красной.

Четвертая «собака» догнала высокую женщину с рожками, что несла на руках девчонку лет пяти, вцепилась ей в ногу.

– Сука! – закричал бросившийся на выручку Илья.

Стрелять издалека он не мог, из «калаша» с гарантией положил бы всех троих, а подбежать ближе не успевал.

– Поздно, – сказал Андрей и стиснул автомат до боли в ладонях.

Вскрик, взвизг, и «собака», вырвав ребенка из рук уже не сопротивлявшейся матери, поволокла его прочь. Илья все же начал стрелять, но оказалось поздно, и тварь, набравшая приличную скорость, исчезла за ближайшим домом.

– О господи… как же так? Что же это? – причитала сидевшая на асфальте Маргарита, и глаза ее были выпучены.

Еще несколько женщин выли без слов, дети продолжали всхлипывать.

– А вы чего ждали?! Загородной прогулки?! – в голосе Лизы звучали досада и гнев. – Сказали вам – вниз! А вы что?! Эх, бабы и есть… – Она досадливо махнула рукой и отвернулась.

Илья пальнул еще разок в ту сторону, куда удрала «собака», присел на корточки. Когда повернулся, по мрачному лицу стало ясно, что женщина с рожками мертва, как и Ангелина Тимофеевна.

Та лежала, не двигаясь, неестественно вывернув голову вбок, так что было видно белое лицо, остановившиеся глаза.

– Эй, назад! – крикнул Андрей, обращаясь к беглянкам, но те и сами останавливались, торопливо шагали обратно. – Можете вставать, детей поднимайте так, чтобы они на убитых не смотрели.

Рыдания усилились, но на этот раз женщины выполнили приказ беспрекословно. Черноволосую, что вчера приходила с «дружеским визитом», пришлось вытаскивать из-под ближайшей машины, и вскоре уцелевшие собрались вместе.

Женщины продолжали всхлипывать, двое детей ревели в голос, и их никак не удавалось успокоить.

– Я не… – Андрей осекся, понимая, что не знает, как говорить с оравой напуганных до смерти людей, и что его слова, скорее всего, не будут сейчас услышаны. – Надеюсь, вы все поняли?

Он помолчал и добавил:

– Пошли.

– А как же Анечка? – истерично воскликнула рыжая дородная барышня лет сорока. – Вдруг ее можно спасти?

– А похоронить Свету и Ангелину Тимофеевну? – спросил кто-то из пожилых.

– Идите и спасайте, но оружия я вам не дам, – Андрей старался говорить как можно более равнодушно. – Оставайтесь и хороните, если собираетесь умереть сами, а я пойду дальше. Либо вы идете со мной и слушаетесь меня во всем, не задаете больше вопросов. Или делайте что хотите.

Он выждал пару минут, затем бросил в сторону Ильи, Лизы и Рика, что стояли в стороне от остальных:

– Вперед. Пусть как хотят.

Развернувшись, услышал, что с места сдвинулось множество народу – зашаркали по асфальту подошвы. Всхлипы и плач прекратились, как отрезало, самые истеричные женщины и маленькие дети сообразили, что большого дядю в камуфляже лучше слушаться.

Прошли мимо вытянутого здания в пять этажей, по виду – советского НИИ, ставшего приютом многочисленных офисов, впереди показалась насыпь с рельсами и нависающий над шоссе мост с оранжевыми перилами.

Насыпь загораживала обзор, и вообще место выглядело удобным для засады, и будь у Андрея больше людей, он бы непременно выслал разведку. Но поскольку такой возможности не было, осталось лишь понадеяться на удачу и на то, что у тварей нет огнестрельного оружия.

Под мостом валялся на боку грузовик «Вольво», и лобовое стекло пересекала линия дырок, напоминавших пулевые отверстия, но таких больших, что в каждое пролез бы кулак.

Пройдя мимо машины, Андрей заметил справа за насыпью движение.

Присел, выставив автомат, и, когда на асфальт спрыгнул крупный «плевун», немедленно начал стрелять.

– Вниз! – на этот раз команда прозвучала еще громче благодаря эху, и женщины, судя по звукам, отреагировали как надо – дружно повалились на шоссе, придавили к нему же детей и замерли.

Мгновением позже рухнул пробитый несколькими пулями «плевун», но ему на смену явились сразу трое. Ком желто-зеленой слизи плюхнулся в бок грузовика, другой пролетел рядом, и несколько капель попали Андрею на рукав.

Илья, как и договаривались, остался сзади, а Лиза через мгновение очутилась рядом.

– Давай! – воинственно воскликнула она, и уже два «калаша» застрекотали хором.

Твари успели сделать еще несколько плевков, да и тех неприцельных, после чего одна шлепнулась с простреленным черепом, а другие обратились в бегство.

– Ну чо, навешали уродам? – донесся сзади голос Ильи.

– Еще как, – отозвался Андрей. – Теперь хорошо, правильно, можете вставать.

Единственным, кто не лег, оказался Рик, он вновь, как и во время нападения «собак», опустился на четвереньки. Поднимаясь, мальчишка обтер ладонь о плечо, и Соловьеву показалось, что на черной майке остались зеленовато-желтые потеки слизи, которой плюются «плевуны»…

Но ведь она мало того, что жжется, так еще и обладает паралитическим эффектом!

Но Андрей тут же об этом забыл, поскольку выяснилось, что одна из женщин потеряла сознание.

– Ну, вот, началось, обмороки и прочая галиматья, – мрачно пробормотал Илья, вытаскивая из рюкзака бутылку с водой. – Зуб даю, мы еще намучаемся с этим «гаремом»…

Барышню привели в себя с помощью нашатырного спирта, что нашелся в рюкзаке у Лизы.

За насыпью потянулись заросли графитовых кустов, захватившие часть шоссе, но особенно густые на обочинах. Слева показался огромный дом, похоже, какое-то учреждение, но весь дырявый, словно головка сыра или изъеденное червяками яблоко, с выбитыми окнами на верхних этажах.

– Это что такое? – спросил, не утерпел, любопытный Илья.

– Таможня тут была, собственная безопасность, – тихо отозвалась одна из женщин.

На крыше здания что-то задвигалось, донесся негромкий стрекот, и Андрей понял, что там сидит «кузнечик».

– Наблюдатель? – предположила Лиза. – Но тогда должны быть и те, кого он на цель наводит.

Мысль казалась разумной и не особенно приятной.

Вскоре уткнулись в настоящую стену колючих ветвей и блестящих стволов, так что пришлось обходить, забирать вправо, где посвободнее. Миновали несколько ям, заполненных черной, парящей жидкостью с резким запахом, и тут Андрею показалось, что впереди доносятся голоса.

Остановился и вскинул руку, давая остальным знак замереть.

Стало тихо, но услышать смог только удаляющийся треск – некто тяжелый и толстошкурый крушил графитовые заросли, не обращая внимания на шипы и обломки веток.

А потом Андрей почувствовал чужое внимание, направленное как бы сверху и спереди.

– Ядрен батон, – прошептал он и встряхнул головой, надеясь, что все это от недосыпа и сегодняшней нервотрепки.

На миг ощущение исчезло, но тут же вернулось.

До катастрофы Андрей особой интуицией похвастаться не мог, а рассказы про «предчувствия» и прочую мистику считал выдумками истеричных дамочек предпенсионного возраста.

Но после катаклизма происходило слишком много необъяснимого, и позиция эта потихоньку начинала колебаться. Подобное внимание, исходящее непонятно откуда, он чувствовал во Владимире, когда им пришлось иметь дело с «колдуном», во владении которого был целый городской район. Очень не хотелось бы встретить подобного в Москве.

– Пошли, – скомандовал Андрей.

Чужой взгляд не отпускал, словно щекотал внутренности все то время, что шагали по зарослям.

Когда выбрались из них, лучше не стало, поскольку на правой обочине, на памятнике молодому человеку с задранной, как у готового отвечать школьника, рукой обнаружилась «горилла». Завидев людей, громадная тварь подпрыгнула, соскочила на землю и понеслась прочь.

Шоссе Энтузиастов тянулось дальше так же прямо, но вправо уходил проспект немногим уже.

– Может, свернем? – предложил Андрей, замедляя шаг. – Что-то мне не нравится то, что впереди.

– А чего там? – спросил Илья. – Надо бы карту Москвы тиснуть где-нибудь, а то идем неведомо куда.

Ни он, ни Лиза сейчас наверняка ничего особенного не чувствовали и опасности не видели. А Андрей не был готов делиться своими ощущениями – у него не имелось уверенности, что и в самом деле не стал жертвой самообмана, да и не хотел пугать женщин-москвичек.

Еще решат, что предводитель их отряда свихнулся.

– Ладно, – сказал он. – Что там лежит дальше, кто знает?

– Еще одна железная дорога, потом заводы, автобазы, метро «Авиамоторная»… – ответила, как и следовало ожидать, Маргарита.

– Ладно, попробуем туда, – решил Андрей.

Через полсотни метров наткнулись на рассекающий шоссе ров, такой же, какой видели за МКАДом – глубокий, слегка изогнутый, с отвесными стенками, и белые камни на дне, похожие на огромные куски сахара.

Его обошли, но почти тут же спереди распахнулся огневеющий зев трещины, потянуло дымом. Раздались удивленные охи и ахи, пацан с шерстью на лице закричал, что хочет домой, и начал плакать.

Пришлось тратить время на то, чтобы его успокоить.

Андрей подумал, что такими темпами они до центра Москвы доберутся только к завтрашнему дню, да и то в лучшем случае, если не столкнутся с серьезными препятствиями.

Чужой взгляд продолжал давить, вынуждая постоянно оглядываться в поисках того, кому он принадлежит. Хотелось спрятаться, забиться в какую-нибудь щель, а не торчать на открытом со всех сторон шоссе.

Они дошли до разрушенного дома, от которого уцелел только пристрой с непонятной вывеской «ГНИИХТЭОС», когда Андрею почудилось в развалинах движение.

– Так, стоп… – сказал он, пытаясь рассмотреть, что там такое шевелится. – Вниз!

По руинам струилась, перебирая сотнями конечностей, огромная многоножка, матово блестела ее спина. На человеческой, в общем, голове глаз имелось многовато для сапиенса, и обращены они были на людей.

Неподалеку из темной дыры выбиралась еще одна, третья вылезала из трещины в асфальте.

– О господи! Опять! – возопила одна из женщин, но на этот раз залегли на асфальте дружно и быстро, никто не побежал в сторону, не замер на месте, перекрывая зону обстрела.

Урок, основанный на чьей-либо смерти, обычно усваивается быстро.

Андрей всадил дюжину пуль в первую многоножку, из ран потекла густая белая жидкость, и движения твари стали замедленными. Подбежала Лиза, в два ствола начали поливать чудовищ свинцом, не давая им приблизиться, пустить в ход серповидные жвала.

Первая многоножка замерла, уткнулась лицом в землю, другие две поползли в разные стороны: плоские, шустрые, они двигались быстро, и попасть в них было не так уж и легко.

– Ну, ни фига себе! – воскликнул Илья, и в голосе его прозвучала тревога.

Андрей обернулся – «гарем» в полном составе лежал на асфальте, и с ним все было в порядке, Рик сидел на корточках, но с другой стороны шоссе по обочине в их сторону мчались три «гориллы».

– Лиза, помогай ему! – приказал Соловьев. – Я сам справлюсь!

Девушка развернулась и побежала туда, где бритоголовый бил с колена короткими очередями. Андрей же выцелил еще одну многоножку, фактически перерубил очередью длинное извивающееся тело.

Патроны закончились, он выдернул магазин и полез в карман разгрузки за новым.

Последняя уцелевшая тварь зашипела, побежала еще быстрее, с ее жвал закапала слюна.

– Мама, я боюсь! – воскликнул кто-то из детей, по-видимому, поднявший голову.

До многоножки осталось метров десять, когда «калаш» в руках Андрея вновь затрясся, загрохотал, выбрасывая пули. Башка твари разлетелась на ошметки, брызнула слизь, тело пробежало еще немного, и только потом тяжело осело на бок, точно стол с подпиленными ножками.

Он торопливо посмотрел туда, где сражались соратники.

Одна «горилла» валялась на обочине, рядом с павильоном остановки, другая укрывалась за этим павильоном, и пули дырявили его прозрачные стенки. Третья пыталась двигаться ползком, но была ранена, да и плохо умела это делать и поэтому лишь неловко барахталась.

– Ага, огребла! – торжествующе завопил Илья, когда тварь вскочила на четвереньки и побежала прочь.

Через мгновение то же самое сделала прятавшаяся за остановкой.

– Что-то это мне напоминает… – пробормотала Лиза, опуская автомат. – А тебе нет?

И она требовательно посмотрела на Андрея.

– Да, – сказал он. – Но мы не во Владимире, может быть, тут подобное в порядке вещей.

Понимал, что скорее всего обманывает, что вряд ли сами безмозглые чудовища, да еще и разного вида, способны организовать настолько слаженное нападение с двух сторон, но говорить правды не хотел – если даже им противостоит местный «колдун», исправить ситуацию нельзя, а к чему зря тревожить спутников?

Лизу слова эти не успокоили – она нахмурилась и отвернулась.

– О-ха-ха! Поднимайтесь, тетки, мы всех покрошили! – в голосе Ильи звучало самодовольство. – И всякий гад ползучий, летучий или бегучий, что встанет на нашем пути, будет повержен!

Пока женщины вставали, отряхивались, приводили себя в порядок, Андрей осмотрел дохлую многоножку – нечто похожее видели всего один раз, неподалеку от Нижнего, и именовалась эта тварь «ползуном».

Но здешние были крупнее и намного агрессивнее.

Место схватки осталось позади, а впереди открылся широкий мост, перекинутый через железнодорожные пути – в этом месте они проходили не над шоссе, как на предыдущем пересечении, а под ним.

И на мосту этом стоял человек.

Когда Андрей увидел его, в каждый из глаз словно попало по соринке – зазудело, захотелось сморгнуть.

– Что за ерунда? – воскликнула Лиза, ощутившая нечто похожее.

Теперь было ясно, кому принадлежит внимательный взгляд, что преследовал их с того самого момента, как заметили «кузнечика» на крыше таможенного здания, и по чьему приказу «ползуны» действовали вместе с «гориллами». Перед ними находилось существо, обладавшее способностью контролировать тварей примерно так же, как это делал «колдун» во Владимире.

И оно хотело поговорить – это Андрей чувствовал, так сказать, нутром.

– Стойте здесь, – бросил он. – Смотрите по сторонам. А я пойду к нему.

– Зачем, в натуре? – удивился Илья.

– На переговоры.

– Он тебе по рации сообщил, что «стрелку» забил? Или письмецо кинул – «давай, мол, перетрем чуток, когда в столице будешь»? – бритоголовый захохотал над собственной шуткой.

Лиза не сказала ничего, но Андрей почувствовал ее обеспокоенный взгляд.

Он снял рюкзак, поставил его на асфальт и, поведя освобожденными от нагрузки плечами, пошел вперед. Женщины из «гарема» загалдели, но Илья рявкнул на них, и вновь стало тихо.

Человек на мосту стоял неподвижно, и лишь ветер трепал полы длинного плаща.

Московский «колдун» был высок, лыс, и, в отличие от владимирского, череп у него находился на месте. Но глаза светились как две лампочки, и уродливый длинный нос, покрытый чешуей, больше напоминал клюв.

Наверняка имелись еще какие-то странности, что прятались под одеждой.

Андрей остановился, когда до «колдуна» осталось метров десять, навел на него автомат.

– Ты думаешь, это тебе поможет? – спросил лысый, приподняв бровь.

Голос у него оказался тонкий, похожий на птичье чириканье.

– Один раз помогло.

– Да, ты не врешь, видит небо… – протянул «колдун». – Я оценил вашу слаженность и меткость и не хочу зря терять слуг. Я пропущу вас через свои владения, но только в обмен на то, что мне нужно больше всего на свете.

– И что же это?

Андрей знал, что попросит лысый, и все же до последнего надеялся, что услышит другой ответ.

– Одну из тех женщин, что идут с тобой, – сказал «колдун», после чего улыбнулся, показав совершенно черные зубы, нет, не гнилые, а словно выточенные из антрацита или черного дерева, блестящие и ровные. – Потеря невелика, ведь ты их тащишь с собой целый выводок.

– Нет, – Андрей покачал головой.

Светящиеся глаза расширились:

– Но почему? Что тебе, жалко? Отдай одну, и остальные уйдут живыми, а если не отдашь, то я заберу то, что мне нужно, силой, а всех, кто попытается помешать этому, мои слуги убьют.

– Я обещал их защищать, – сказал Андрей. – Я дал слово и не могу его нарушить.

– А… – улыбка «колдуна» стала грустной. – Ты не можешь выйти из собственной роли? Благородный герой и все такое? Я тоже не могу, хотя мне, видит небо, вовсе не нравится быть повелителем уродливых тварей… Я предпочел бы вернуться к тому, что было раньше.

– А ты помнишь, кем был до катастрофы? – Соловьев посмотрел на собеседника с новым интересом.

Если владимирский «колдун» выглядел полностью свихнувшимся и вел себя точно злодей из голливудского кинокомикса, то его московский сородич выглядел совсем иным. Разговаривал более-менее разумно, не корчил из себя могущественного повелителя мира и сильно напоминал обычного человека.

А еще, как и сам Андрей, был недоволен тем, что играет роль в поставленном неизвестно кем спектакле.

– Обрывки, – лысый почесал подбородок. – Яркие, но бессвязные… черная машина… девочка на заднем сиденье… просторный кабинет, мой кабинет, и люди за длинным столом… Я знаю, что значат все эти слова, но сколько ни насилую память, ничего больше не могу вспомнить. Я стал другим, я изменился, и ты тоже… хотя это менее заметно со стороны, да и тебе самому.

– И что во мне стало другим?

«Колдун» хмыкнул.

– Да все! – сказал он. – Я вижу дрожащий ореол вокруг тебя, понимаю, что он означает, но слов, чтобы передать тебе это понимание, мне не хватает. Видит небо, я ощущаю наложенные на тебя правила, те же самые, какие управляют и мной, но не в силах описать это ощущение! Весь мир теперь состоит из правил, простых – для тех, кто сам примитивен, вроде твоих баб или моих слуг, более сложных – для существ, подобных мне или тебе… Ты же понимаешь, что для меня выгоднее всего убить тебя сейчас, во время переговоров, подло, ударом в спину, а затем взять то, что мне надо, с легкостью.

– Понимаю, – признал Андрей.

– Но сделать я этого не могу! – вновь блеснули в усмешке черные зубы, а их хозяин потряс сжатыми кулаками.

– А ты не знаешь, кто установил эти правила?

Лысый покачал головой, плечи его опустились, даже глаза стали светиться чуть менее ярко, и во всей фигуре, в выражении нечеловеческого лица проступило тотальное отчаяние.

– Нет, – прозвучало это глухо и безнадежно. – Иди к своим, и будем сражаться.

Глава 2
Соколиная Гора

Отойдя метров на двадцать, Андрей оглянулся – на мосту не было никого.

Успел добраться туда, где ждали его спутники, и тут с нескольких сторон показались монстры: трое «плевунов» перелезли через забор автобазы, расположенной за правой обочиной, четыре «ползуна» выбрались из выемки, где пряталась железная дорога, а путь к отступлению перекрыли «гориллы».

Среди них находились и раненные совсем недавно – одна прихрамывала, у другой шерсть была в крови.

– Да, терки не сложились, и начались разборки, – озадаченно сказал Илья, вертя головой.

– Вниз! – привычно уже приказал Андрей. – Попробуем отбиться.

Из рюкзака торопливо достал и закрепил на стволе «калаша» гранатомет «ГП-25». Пока возился с гранатами к нему, монстры успели подобраться ближе, и соратники пустили автоматы в ход.

Один из «плевунов» захрипел, рухнул наземь, двое других прижались к земле.

– Илья, будешь прикрывать… Я попробую расчистить дорогу! Давай!

Они поменялись местами, и бритоголовый открыл огонь по «ползунам», чтобы не подпустить их вплотную. Андрей же прицелился и дернул за спуск гранатомета. Отдача ударила в плечо, громыхнул разрыв, «гориллы» попытались разбежаться в стороны, но удрать от осколков не смогли.

Одна повалилась мордой вперед, другую отшвырнуло в сторону, третья взвыла от боли.

– Вперед! Бегом! – рявкнул Андрей. – Детей на руки!

Не было ни слез, ни жалоб – женщины повскакали на ноги, похватали груз и помчались по шоссе так, словно кроссы для них являлись делом привычным. Немного замешкался Илья, увлекшийся добиванием самого шустрого из «ползунов», но быстро догнал остальных.

Увидев, что люди удирают, «плевуны» вскочили на ноги и дружно разрядили свое «оружие». Оба полегли, срезанные очередью Лизы, но дело свое сделали – рыжая барышня, которой ком слизи угодил в лицо, упала на бок, пакеты с едой вывалились из ее рук.

Прочие женщины начали останавливаться.

– Вперед! Ей не поможешь! – крикнул Андрей, вложив в эти слова побольше злости.

Попытка спасти того, кто серьезно ранен, может привести к тому, что погибнут все.

Дал очередь по той «горилле», что совсем не пострадала от гранатных осколков, попал удачно. Тут же перевел ствол в другую сторону – добивать ту, что получила несколько ран, но пока не сдохла.

Хриплый страдальческий вой полетел над шоссе Энтузиастов.

Изо рва с белыми камнями выскочили два «кузнечика», помчались навстречу, и Лиза выругалась крепко, по-мужски. Рик гневно зашипел, да так, что услышавшая этот звук «горилла» выпучила глаза и отступила на несколько шагов.

Этой ее заминки хватило Андрею, чтобы нашпиговать тварь свинцом.

Он бежал, стреляя по скачущим «кузнечикам», увесистый рюкзак колотил по спине, по лицу тек пот. За спиной тяжело дышали и топали женщины из «гарема», испуганно скулил кто-то из детей, короткими очередями били «калаши», изредка доносился свист «ползунов».

Один из прыгающих монстров приземлился неподалеку, присел, готовясь к новому прыжку. Несколько пуль угодили в его длинное туловище, и полетели черные пластинки, брызнула светлая кровь.

Андрей поднял автомат, пытаясь сбить второго «кузнечика» на лету, но не попал.

Тот приземлился рядом, но одна из женщин вскинула пакет с консервными банками и обрушила монстру на голову. Та смялась, точно была муляжом из картона, пакет разорвался, и банки с грохотом посыпались на мостовую.

– Отличный удар! – воскликнула Лиза.

– Вперед! Нажмем! – в этот крик Андрей вложил остатки дыхания, перед глазами на миг потемнело.

Оклемался мгновенно, быстро оглянулся, чтобы оценить обстановку.

Все бежали дружно, никто не отставал, «ползуны» продолжали двигаться следом, но находились гораздо дальше, чем в начале атаки. Со стороны разрушенного здания, где подстрелили первую многоногую тварь, торопились несколько «сросшихся», но до них тоже было приличное расстояние.

– На шаг! – скомандовал он. – Лиза, давай назад, Илье поможешь…

Взгляд «колдуна» не отпускал, тот наверняка видел, что творится на поле боя, но вряд ли ожидал от беглецов такой прыти. Оставалось лишь воспользоваться полученным шансом, как можно быстрее покинуть территорию, где хозяйничал лысый обладатель длинного плаща и черных зубов.

Сунься они назад, к железной дороге, придется идти через заросли черных кустов, где легко устроить засаду, да и не одну, а затем они упрутся в проход под мостом, который просто закупорить.

Поэтому когда прошли заправку и показался памятник с задранной рукой, Андрей решительно повернул налево.

– Ку… куда мы? Куда? – закудахтала одна из пожилых женщин.

– Подальше от тех, кто за нами гонится, – сообщил Соловьев.

Перепрыгнув забор, наперерез выскочили две «гориллы».

– Вниз! – Барышни из «гарема» попадали, будто сбитые кегли, Андрей тоже шлепнулся на землю.

Громыхнуло так, что на миг заложило уши, одна из тварей осталась лежать, вторая ухитрилась сделать еще несколько шагов и только потом свалилась.

– Встали! Вперед!

Женщины смотрели на него с ужасом, глаза у большинства были выпученные, дикие, дети вообще ничего не соображали, цеплялись за тех, кто их тащил, голосили беспрерывно.

Но самое главное – они шли, двигались, не давали врагу догнать и окружить себя.

«Ползуны» на повороте замешкались, и вперед вырвались «сросшиеся», похожие на ожившие этажерки с длинными ножками. Один, угодивший под очередь, с хрустом разделился на половинки, но это его не спасло, обе получили свое и остались валяться на трамвайных путях.

Лиза на ходу сменила магазин, опустевший брякнулся на асфальт.

Погоня приотстала, но Андрей не замедлил шага – держал в голове, что это может быть обманный маневр. Справа осталось трехэтажное бело-розовое здание с надписью «Компьютерный центр «Буденновский» на крыше, слева потянулся забор большой автобазы.

– Эй, шеф, мож, хватит? Куда гоним, не на пожаре, уроды-то отстали! – окликнул Илья.

Андрей оглянулся, убедился, что преследователей и вправду не видно, и только после этого притормозил.

– Найдем подходящее место и остановимся на отдых, – сказал он.

По табличке на ближайшем доме понял, что находятся они на проспекте Буденного, а еще метров через триста свернул с него, направляясь к кирпичной пятиэтажке в окружении старых деревьев. За ней, как и ожидал, обнаружил уютный двор с качелями, многочисленными лавочками и выставкой припаркованных автомобилей.

– Вольно, – сказал Андрей. – Полчаса на отдых.

Доковыляв до лавочек, женщины принялись разминать ноги, многие стащили обувь и начали разглядывать мозоли. Черноволосая девица, вчера показавшая себя не с лучшей стороны, улеглась на траву, не обращая внимания на то, что та еще не просохла после дождя.

По рукам пошли бутылки с минералкой.

– Не пейте много, – предупредил Илья. – Нахлебаетесь, все сразу выйдет, да и вспотеете, как коровы!

Бритоголовый не выглядел усталым, довольно скалил зубы, то и дело поглядывал на высокую барышню в джинсах, похоже, ту самую «горячую телочку», которую нахваливал сегодня с утра.

Лиза на Андрея вовсе не смотрела, сидела рядом с совершенно спокойным Риком и рылась в рюкзаке, перебирала лекарства. Он же чувствовал себя измотанным, и не столько телесно, сколько морально – не привык командовать, отвечать не только за себя и за близких, а за ораву плохо знакомых ему людей.

Распоряжаться вовсе не нравилось, хотелось вернуть те времена, когда они были только втроем.

– Ну, чо, думаешь, еще нападут? – спросил Илья, наблюдая, как Андрей заряжает в «ГП-25» новую гранату.

– Могут.

Взгляда «колдуна» он не ощущал, и это радовало, но, что плохо, не мог вспомнить, когда тот пропал: то ли в момент, когда они свернули с шоссе Энтузиастов, то ли вообще минут десять назад.

Лысый любитель длинных плащей вряд ли оставит их в покое так легко.

– А кто это был? – спросила немного пришедшая в себя Маргарита. – Ради бога! Тот, на мосту? О чем вы с ним разговаривали? Это по его приказу на нас кидались все эти чудовища? И откуда они взялись? Это ядерная бомба? Ее сбросили и появились мутанты? Или вирус, как в кино? О господи, не молчите, скажите хоть что-нибудь!

– Как я могу говорить, если все время говорите вы? – Андрей пожал плечами. – Слишком много вопросов.

– Э, слушайте меня! – вмешался Илья. – Я вам все растолкую, как оно есть, по понятиям. Эти морды хищные – бывшие люди, кому повезло меньше и кто уродом стал злобным…

Его слушали, не отрываясь, открыв рты и забывая дышать, но при этом не верили.

Андрей видел в глазах женщин из «гарема» сомнение и понимал их – слишком невероятным это казалось, и никакие бомбы, вирусы и даже фокусы инопланетян не могли объяснить того, что произошло с Землей.

Ну, или хотя бы с Россией.

О погибших москвички больше не вспоминали, не плакали, скорее всего за утро выплеснули запас эмоций и теперь немного отупели, на какое-то время потеряли душевную чувствительность.

– Ну, чо, просекли фишку? – спросил Илья, закончив импровизированный ликбез.

– Вы вышли из подвала совсем в другой мир, не в тот, что существовал двадцать дней назад, – добавила Лиза. – И вам предстоит либо приспособиться к нему, либо погибнуть, третьего не дано.

– Но кто же это был-то все-таки… пробормотала не желавшая сдаваться Маргарита.

– Он может управлять чудовищами, – сказал Андрей. – Одного такого мы убили во Владимире… А теперь пошли!

Таких ненавидящих взглядов наверняка удостаивались гитлеровские палачи в концентрационных лагерях.

Женщины начали с кряхтеньем и стонами подниматься, мальчишка с черной шерстью на лице захныкал: «Я не хочу! Давай пойдем домой!» Лиза мгновенно оказалась рядом, принялась уговаривать, Илья подал одной из дамочек постарше руку, и этот жест вышел у него очень изящным.

Особенно для бывшего нижегородского гопника.

Андрей вновь оказался в авангарде, первым выбрался на проспект Буденного, на удивление пустынный, лишенный автомобилей. Прошли большой дом, первый этаж которого занимали многочисленные фирмочки и магазинчики, и прямо от него по левой обочине потянулись «джунгли».

Барышни из «гарема» при виде стены ярко-зеленых зарослей принялись вздыхать и ахать.

– Что же это такое?.. – потрясенно сказала одна. – Там же раньше школа находилась, четыреста тридцать третья, я в ней училась…

Сейчас к школе было можно проехать только на танке – толстые деревья стояли тесно, ветви переплетались, блестели глянцевые листья в ладонь размером, а шипы торчали во все стороны. От строений, до катастрофы располагавшихся в этом районе, похоже, не осталось ничего.

В кронах, находившихся на высоте пятого этажа, что-то захрустело, зашевелилось, и Андрей вскинул автомат.

– Ой! – пискнула одна из женщин.

Затряслись листья, два дерева качнулись, и с верхушки одного из них сорвалось громадное «семя одуванчика». Повисело мгновение на месте, выпятив пушинки длиной с руку, а затем резко пошло вниз.

– Прочь! – приказал Андрей. – Оно опасно!

Барышни из «гарема» с топотом рванули к ближайшему дому.

Несколько пуль, угодивших в толстый стебель, заставили его задергаться, «семя» повело в сторону. Оно попыталось выровнять полет, но не сумело и с хрустом воткнулось в асфальт у обочины проспекта.

А сверху, медленно кружась, опускались еще три.

– Ну нах такие развлечения! – воскликнул Илья.

– И то верно… – поддержал его Андрей. – Отступаем.

Второе хищное «семечко» сбили, третье едва не зацепило Лизу за плечо, девушка отскочила в последний момент. С наслаждением выпустила длинную очередь, так что от стебля полетели серые лохмотья, брызги бесцветной жидкости, посыпались наземь отстреленные пушинки.

Поспешно двинулись дальше, оставив первое «семя» выдергивать себя из асфальта.

На крыше ближайшего дома по правой стороне обнаружилась «корова», что сидела со сложенными крыльями. Но на людей тварь нападать не стала, лишь подняла украшенную многочисленными щупальцами морду.

То ли была сыта, то ли знала, что связываться с этими двуногими себе дороже.

Они прошли еще метров сто, когда из глубины «джунглей» начали доноситься глухие размеренные удары – словно кто-то бил в огромный барабан. Ветки деревьев затрепетали, вниз полетели синие иголки, обрывки листьев и лепестки громадных уродливых цветков.

– Это еще что? – на круглой физиономии Ильи возникло недоумение.

– Скоро узнаем, – процедил Андрей. – Не стоять! Пошли! Пошли!

Он не знал, что происходит в недрах чащи, но не сомневался, что «джунгли» готовят очередную пакость.

Удары прекратились, ветки затрещали, в их глубине обозначилось движение, в зеленом сумраке зашевелилось нечто огромное. Вздрогнула земля, когда по ней ударила стволоподобная ножища, и на солнечный свет вышел великан, точно сотканный из листьев, свежих побегов и стеблей.

Головы у него не было, ручищи опускались до самой земли, на уровне пояса торчала настоящая «юбка» из толстых корней, что пошевеливались, дергались, ощупывали воздух.

– Ой, мама-а… – протянула Лиза.

– Вряд ли это она, – с нервным смешком поправил Илья. – Сейчас мы ему…

– Погоди! – вмешался Андрей.

Безголовый не спешил атаковать, просто стоял, покачиваясь, все время, пока люди проходили мимо него. А затем повернулся и медленно, оставляя в асфальте круглые вмятины, зашагал в ту сторону, откуда они пришли.

«И то хорошо, – подумал Соловьев. – Такого если только гранатой, да и не одной».

Женщины привыкли, что рядом тянутся «джунгли», перестали таращиться в их сторону, вздрагивать при каждом шорохе. Не особенно удивились и при виде громадного блестящего клубка трамвайных рельсов, что почти целиком занял следующий перекресток.

На то, чтобы изумляться, у них не осталось сил.

И с самого начала шли не особенно быстро, а сейчас просто тащились, у детей ноги и вовсе заплетались. Их несли по очереди, но быстро уставали, передавали друг другу, а дышали все тяжелее.

Рик зашипел так пронзительно и громко, что Андрей невольно вздрогнул.

Завертел головой, пытаясь определить, что встревожило найденыша, и увидел, что на востоке над домами встал черный вихрь. Закачался, полетели клочья темного дыма, небо распороли темные молнии, похожие на следы удара громадных когтей.

– Что творится-то, о господи… – прошептала Маргарита, покачивая головой.

– Ну, это далеко, нам не угрожает, – сказал Илья, но уверенности в его голосе не было.

Андрею показалось, что он где-то видел такую штуку, но где, вспомнить не смог.

Катаклизм и вправду бушевал далеко, но он все же дал сигнал остановиться – небольшая пауза не помешает. Вихрь поднялся еще выше, потолстел, молнии забили чаще, докатилось тяжелое рокотание грома. Лишь минут через пять черный столб истончился, превратился в тонкую струйку дыма и исчез.

– Ходу, – велел Андрей. – Мы должны отойти подальше, чтобы нас не достали.

И снова заработал парочку сердитых взглядов.

Еще метров через двести проспект Буденного закончился, точнее, «джунгли» просто-напросто перегородили его, сползли с обочины на проезжую часть и потянулись дальше на восток.

– Быть мне бычарой позорным, но айда сворачивать, – заявил Илья, почесывая бритую башку.

– А почему не пойти прямо?! – нервным голосом воскликнула женщина лет тридцати, что несла сомлевшую девочку. – Можно прорубиться через эти заросли! Сколько мы будем петлять?

– Нельзя, – просто сказал Андрей, а Илья добавил:

– Пробовали один раз, я тогда чуть реально не обкакался.

Этот аргумент оказался решающим – женщины ворчать перестали, как отрезало, и поплелись туда, куда их вели. Пришлось немного вернуться и двинуться на запад по 8-й улице Соколиной Горы, на которой были разрушены все до единого дома.

Одни превратились в груды развалин, другие осели, точно ушли в землю, третьи покосились, и на руинах там и сям торчали одиночные черные кусты, похожие на уродливые могильные кресты.

– Может быть, хватит? Передохнем? – спросила Лиза, когда они оставили позади целый квартал и открылся расположенный за чугунным забором то ли парк, то ли сквер и в центре его – желтое здание с колоннами, похожее на дворянскую усадьбу.

Издалека оно казалось целым.

Отсюда было видно, что уходящая на север улица свободна от «джунглей», что их стена обрывается метрах в тридцати, а дальше стоят обыкновенные дома, пяти– и девятиэтажные.

– Может, и вправду передохнем? – жалобно проговорила Маргарита. – Дети устали, мы уже почти четыре часа идем, да еще и бегать приходилось. Ради бога, проявите жалость!

«Гориллы» и «плевуны» жалости не проявят», – очень хотелось сказать Андрею, но он сдержался: понятное дело, такой марш-бросок не для женщин и детей, да еще и недоедавших последние дни, сидевших в душном и сыром подвале.

– Привал и обед, – объявил он. – Надеюсь, нас уже не догонят.

Расположились в тени деревьев, прямо на обочине, у забора – идти дальше у женщин сил не было. Илья снял с пояса нож, принялся деловито вскрывать банки с консервами, раздавать барышням из «гарема».

Андрей получил свою порцию последним, сел чуть в стороне, чтобы видеть окрестности. Тушенка оказалась вроде той, что делали в девяностых оборотистые китайцы – вода, жир, желе и немного жесткого, волокнистого мяса, которое не жуется, а застревает между зубами.

Поковырявшись в неаппетитном месиве, банку отложил – есть не хотелось.

С севера прикатился отрывистый, стрекочущий звук, и Андрей поспешно вскочил.

– Стреляют? – встрепенулась Лиза.

– Да, – сказал он и, оглянувшись, с досадой убедился, что ничего, похожего на укрытие, рядом нет: груды развалин, куда опасно соваться, и редко стоящие деревья, за которыми не спрячешься. – Залягте пока, а я схожу посмотрю, что там.

– Я с тобой! – Илья выпятил грудь, всем видом показывая, какой он грозный и насколько рвется в бой.

– Нет, останешься здесь. Вдруг ловушка?

Стрельба продолжалась – били короткими очередями и одиночными, причем в несколько стволов. Где точно – понять было нельзя, эхо металось среди уцелевших и обрушенных домов, звуки накатывали с разных сторон.

Андрей пошел на север, пригнувшись, стараясь держаться поближе к забору – какая-никакая, а защита от пуль. Когда попалось сохранившееся здание, выяснил, что находится на улице Бориса Жигуленкова, подумал, что это наверняка какой-нибудь деятель времен революции.

Парк закончился, начали встречаться парящие ямины в асфальте, похожие на крохотные лавовые озера. Справа, между домов, Андрей заметил движение и поспешно залег, выставил перед собой автомат.

Чтобы разобраться в обстановке, хватило нескольких минут.

Палили из руин светло-желтого кирпичного дома, от которого остался только первый этаж, и целью стрельбы были «лягушки», что пытались подобраться к зданию с востока. Несколько их сородичей валялись на земле, но уцелевшие твари упорно перли вперед, переговаривались стрекочущими голосами.

Андрей тщательно прицелился и нажал на спусковой крючок – люди бывают разными, вспомнить хотя бы «сталкеров» из Ногинска, но пока местные не показали себя с плохой стороны, будем считать их союзниками…

Не на сторону же «лягушек» становиться?

Одна из тварей получила несколько пуль в бок, остановилась и зашаталась, другая попыталась залечь, но попала под очередь из дома. Две развернулись и прыжками двинулись в ту сторону, где лежал Андрей, он подпустил их поближе и снял одиночными выстрелами.

Каждой попал в раздутое горло.

Мгновением позже рухнула последняя из «лягушек», убитая засевшими в желтом доме людьми.

– Эй, ты кто?! – донесся оттуда крик.

– Человек! – отозвался Андрей, но не встал: вдруг там прячутся сумасшедшие вроде того, которого видели в Вязниках.

– Приятно слышать! – крикнули в ответ, и через оконный проем пролез широкоплечий парень в майке и джинсах, бурых от кирпичной пыли, с «АКСУ» в руках и рюкзаком за спиной. – Поговорим?

– Отчего нет? – тут Андрей поднялся.

Парень пошел навстречу, оружие демонстративно направил в сторону.

Был он молод и выглядел точно студент с агитплаката времен СССР – русый, розовощекий и крепкий, с открытой улыбкой и смешинкой в умных глазах. Шагал неспешно, страха не показывал, а автомат держал уверенно-небрежно, чувствовалось, что привык к нему.

– Меня зовут Егор, – сказал парень, остановившись в нескольких шагах от Андрея. – Спасибо за помощь.

– Не за что. Ты местный?

– Москвич, – тон у Егора был настороженный; судя по взгляду, не мог понять, кто перед ним. – А ты нет?

– Из Нижнего Новгорода. Поезда не ходят, так что шел пешком.

Светлые брови поднялись, глаза расширились.

– Серьезно, – проговорил москвич с уважением. – Подозреваю, что у вас там не лучше, чем у нас, да и на дорогах небезопасно.

– Это мягко сказано, – Андрей усмехнулся. – Гаишников сменили другие хищники.

– Значит, ты все это время провел в дороге? – Егор вытащил из кармана пачку «Кэмела». – Будешь? Нет?.. Как хочешь. – Он щелкнул зажигалкой, глубоко затянулся. – Мы все на одном месте. Первые дни и вспоминать не хочется, потом чуть легче стало… Севернее, на Десятой улице, у нас коммуна, живем потихоньку, отбиваемся, даже окрестности изучаем.

– А эти откуда? – Соловьев кивнул туда, где валялись трупы «лягушек». – Они же около воды живут.

– Тут недалеко Круглый пруд, из него и лезут. Тебя-то как звать?

– Андрей.

– Ну что, ты к нам присоединишься? – Егор заулыбался вновь. – Мужик ты, видно, боевой, такие нам нужны.

– А женщины не нужны? А то у меня их с собой слишком много.

– Да ну? – москвич, похоже, решил, что над ним издеваются.

– Не веришь? Бери соратников… Сколько их, двое?.. И пошли.

Егор колебался недолго, развернулся и призывно замахал.

Через тот же самый оконный проем выбрались еще двое молодых парней, один с охотничьим ружьем, другой с тем же «АКСУ», каким до катастрофы были вооружены патрульные ДПС. Эти оказались еще моложе, лет по семнадцать, и на чужака смотрели с тревогой и даже страхом.

Привыкли, похоже, что вокруг, кроме своих, одни нелюди.

У одного, с короткими черными волосами, на щеках блестела чешуя, похожая на рыбью.

– Шагайте за мной, – сказал Андрей. – Думаю, сегодня ваша коммуна станет больше.

Он испытывал сильное облегчение – наконец-то появится возможность скинуть с плеч тяжелый груз, пристроить «гарем» и пойти дальше с обычной скоростью, налегке.

– Где ж ты этих женщин взял? – спросил Егор, догнав и зашагав рядом.

– В одном подвале на шоссе Энтузиастов.

– Серьезно… – протянул москвич. – Ну, посмотрим на них.

«Гарем» и собственных соратников Андрей обнаружил там же, где оставил, хотя в глубине души ждал, что они с перепугу куда-нибудь спрятались. При виде вооруженных парней Лиза украдкой облегченно вздохнула, Илья заулыбался, а барышни дружно оживились.

Те, что помоложе, даже попытались привести себя в порядок.

– Блин-компот, кореша! – радостно завопил бритоголовый. – Екарный хрен, как я рад вас видеть!

Лицо Егора в этот момент выражало не радость, а скорее удивление.

– И вправду тетки, и много, – сказал он, разглядывая женщин. – И мелочь еще… Ладно, пошли, а то тут район небезопасный, нечего зря отсвечивать. До нас доберемся, там Виктор Саныч решит, что делать. Так, Вовка и Антон, вы впереди, поглядывайте по сторонам…

Илью и Лизу определили шагать по бокам колонны.

– Ну, доберемся как-нибудь, – с надеждой заявил Егор, когда они двинулись с места. – Как вы с этаким «балластом» столько прошли, ума не приложу… Вас же всего трое!

– Повезло, и опыт помог, – сказал Андрей. – Да, мы черный вихрь видели…

– Появляется какая-то хрень, но что это и откуда, мы не знаем, – москвич насупился. – Хотя вообще ничего не знаем, твою дивизию, и что за люди от нас на севере, откуда эти тварюки взялись… и что вообще произошло, куда все делись! У меня родители пропали, дед с бабкой, девушка! У Вовки, вон, чешуя, у других рога или что похуже… Откуда это?

Говорил он горячо, чувствовалось, что в душе у парня накипело, что со своими все это не раз обсуждено, а тут попался человек свежий, да еще повидавший немало, прошедший по изменившейся России не одну сотню километров.

– Из Круглого пруда эти выбираются, за Буденного лес вырос, и за одну ночь, – продолжал он. – Мы туда один раз попробовали сунуться, еле ноги унесли… Туманы эти непонятные, откуда берутся только? Под землей вообще не пойми что творится… Хорошо еще, что мы быстро вооружиться сумели, в первый же день, а то бы давно сгинули.

– А что «под землей»? – спросил Андрей.

– А… – Егор махнул рукой. – Если серьезно, то мы тоже не в курсах. Мы…

Он осекся, лицо, только что открытое и веселое, стало серьезным, а взгляд ушел вверх и в сторону.

Илья вскинул автомат в том направлении, принялся стрелять, мгновением позже к нему присоединились двое москвичей, шедших впереди. Две «коровы», что снижались, нацеливаясь на людей, завиляли, захлопали огромные крылья, похожие на черно-зеленые паруса.

Одна попыталась уйти вверх, другая, наоборот, спустилась к самым деревьям, едва не зацепилась за них копытами.

– Вниз! – рявкнул Андрей, и женщины из «гарема» дружно попадали на мостовую, прикрыли головы руками.

Тварь, еще недавно бывшая обычной буренкой, упала камнем, как пикирующий бомбардировщик. Засвистел воздух, застрекотали уже пять автоматов, донеслись глухие хлопки охотничьего ружья.

В последний момент «корова» захотела отвернуть, но не смогла, тяжело хрястнулась об асфальт и осталась лежать, вывернув шею. Вторая, что рванула в небо, с натугой забила крыльями и полетела на запад, судорожно подергивая ногами и роняя капли крови.

– Готова, – сказал Андрей. – Можете встать.

– Серьезно ты их вымуштровал, – Егор полез в карман за сигаретами. – В общем, что под землей, мы не знаем, вылезает иногда из канализационных люков нечто странное…

Они прошли мимо разрушенного дома, где трое москвичей недавно вели бой с «лягушками», и вместе с улицей Бориса Жигуленкова свернули направо. Зеленая стена «джунглей» скрылась из виду, осталась где-то левее, за разрушенными домами, а здесь пошли здания целые, от катастрофы не пострадавшие.

Из дальнейшего рассказа Андрей узнал, что с севера, из-за Измайловского шоссе, во владения коммуны порой забредают вооруженные люди, но ведут себя странно, на переговоры не идут и стреляют без предупреждения.

– Завалить мы ни одного не смогли, хотя нескольких ранили, – с досадой признавался Егор. – А они у нас одного подстрелили, Пал Палыча, что с Вольного переулка, бывший мент…

По всему выходило, что коммуна из двух с лишним дюжин выживших контролирует не такую уж большую территорию, но чувствует себя неплохо, не испытывает недостатка в боеприпасах и не голодает.

– Женщин-то приютите? – спросил Андрей, когда его собеседник на миг замолк. – Или нам их дальше вести?

– Куда дальше-то? – Егор невесело улыбнулся. – Посмотрим, Виктор Саныч решит…

* * *

Резиденция коммуны находилась в здании детского сада, небольшом, но довольно симпатичном. В окнах нижнего этажа стояли решетки, ограда была высокой, а по углам крыши лежали часовые.

– Это мы! Свои! – закричал Егор еще издали и замахал, точно его могли не заметить.

Чтобы пройти через ворота, пришлось открыть самодельный замок хитрой конструкции.

– Неплохо вы тут устроились, без базара, – оценил Илья. – Пошустрить пришлось?

Закрывавшие обзор деревья вокруг садика были вырублены, веранды – разобраны на части. Торчали пеньки и опоры крыш, землю усеивали щепки и обломки шифера, так что пространство за не таким и высоким забором напоминало строительную площадку.

– И до сих пор шустрим серьезно, – сурово проговорил Егор.

На крыльцо вышел плотный человек в штормовке и кепке, с седыми усами, по виду – типичный революционный пролетарий, взявший в руки винтовку по призыву Ильича. За его спиной встали двое мужчин помладше, и вот эти-то оказались вооруженными пистолетами.

– Так, это что за явление Христа народу? – спросил усатый, изумленно оглядывая женщин и детей. – Егорка, смертный прыщ, ты где там позади телепаешься, иди сюда, докладывай!

Егор поспешил вперед, и Андрей пошел следом – наверняка придется говорить и самому.

Но доклад оказался коротким и на редкость четким.

– Вот как, значит, – проговорил усатый, похоже, тот самый Виктор Саныч, выслушав Егора. – Ну, что, место у нас есть, всех примем с радостью… для начала накормим и дадим отдохнуть! Товарищи женщины, проходите вот за этим молодым человеком, он вас проводит…

Недавние обитатели подвала утопали за одним из сопровождающих лидера коммуны. Не желавшего идти Рика увели за руку, а Андрей со спутниками остались на крыльце.

– Вас тоже примем, – Виктор Саныч огладил усы. – Надо же, и в такие времена люди в столицу идут… Раньше за работой, за деньгами, а теперь зачем? Но дело ваше, так что заходите… – он повел рукой. – Перекурите, поешьте, вымойтесь, а затем и поговорим с вами.

– Вымойтесь? – спросила Лиза недоверчиво.

– Мы тут кое-чего приспособили, – лидер коммуны хмыкнул. – Так что горячая вода у нас есть.

– Вот это тема! Айда, я первый! – воскликнул Илья, но глянул на нахмурившуюся девушку и поспешно отступил. – Э, ладно, подруга, не кипешись, только после тебя, от сердца отрываю.

Им отвели бывшую спальню на втором этаже, где кроватки были аккуратно сдвинуты к стене, а рядом с распахнутым окном стоял стол.

– Это чтобы стрелять удобнее, – объяснил провожавший гостей Егор. – Устраивайтесь пока, а я пойду, узнаю насчет помыться, да и еды надо будет добыть, твою дивизию.

– Думаю, тут заночуем, – сказал Андрей, когда москвич ушел. – Что-то я устал.

Лиза кивнула, а Илья издал одобрительное ворчание – его прогулка с «гаремом» тоже утомила.

Из окна виднелась улица за забором, ряд гаражей с коричневыми воротами, и над ними – покосившееся здание вроде гостиницы. Его стены покрывало нечто похожее на изморозь, а на крыше росли огромные липкие грибы, которые встречали на одном из мостов через Клязьму.

Круглые разноцветные шляпки поблескивали под солнцем.

Едва успели избавиться от вещей и разложить спальные мешки, как вернулся Егор с сообщением, что «душ готов». Чтобы попасть в него, пришлось спуститься в подвал, где в тесном помещении была установлена самая настоящая «буржуйка», над ней – огромный металлический бак, а в стену от него уходили трубы.

Свет сюда попадал через крохотные оконца, и было его маловато.

– Это мы тут слегка усовершенствовали, – сообщил москвич с гордостью. – Виктор Саныч у нас инженер, раньше на железной дороге работал, он во всяких штуках серьезно разбирается…

Воду грели с помощью огня, в «буржуйке» сжигали дрова, и была такая система не особенно эффективной, а сам душ – неудобным и тесным, но по нынешним временам выглядел настоящей роскошью.

Подобной штуки не имелось ни в Петушках, ни во Владимире, ни в Гороховце, где тоже располагались людские поселения.

Вымывшихся гостей отвели в столовую на первом этаже, где накормили, пусть без изысков, зато сытно. А едва вернулись к себе, как раздался стук в дверь и в комнату заглянул Виктор Саныч.

– Чем вы тут заняты, добры молодцы и красна девица? – спросил он, поглаживая усы.

– Спать собирались, – ответил Андрей. – А что?

Возникло ощущение дежавю – примерно то же самое происходило везде, где они успели побывать, лидеры общин пытались использовать гостей, чтобы устранить какую-то опасность, с какой сами не могли справиться, и Соловьеву порой начинало казаться, что он играет определенную, жестко прописанную роль в спектакле, декорацией к которому является вся Земля.

Да еще сегодняшние слова «колдуна» о благородном герое…

Наверняка сейчас их начнут расспрашивать о том, где были и что видели, а затем предложат некое задание.

– Да поговорить хотел, – бывший железнодорожник хитро улыбнулся. – Но если вы со своим женским батальоном умотались, то я могу и позже заглянуть… Вы ж в окно не выпрыгнете?

– Поговорить – это мы всегда готовы! – вставил оживившийся Илья.

Виктор Саныч прикрыл дверь и уселся на одну из детских кроватей, скрипнувшую под его весом.

– Тогда поведайте, что в мире деется, – попросил он.

– Говно вопрос! – воскликнул бритоголовый и принялся, оживленно жестикулируя, рассказывать.

Повествование о собственных подвигах доставляло Илье немалое удовольствие, но порой он начинал откровенно завираться. В такие моменты его приходилось осаживать. Виктор Саныч слушал внимательно, хмурил густые брови и время от времени проникновенно хмыкал.

– Да, чудеса, как в сказке, – сказал он. – И зачем вы из дому двинулись?

– Хотели… хотим найти место, где все как раньше, – признался Андрей. – И заодно понять, что произошло и кто виноват. Если получится, как следует намылить ему шею.

– Богатая программа, – лидер коммуны вновь огладил усы. – Значит, вы у нас не останетесь?

– Нет, – Андрей покачал головой.

Он по-прежнему ощущал тот появившийся после катастрофы душевный зуд, что погнал его в дорогу. Испытывал потребность шагать дальше и дальше в ту сторону, где заходит солнце, и понимал, что долго на одном месте не выдержит – сорвется и уйдет вопреки всему.

– Ну, может, в Европе что и отыщете, если доберетесь, – в голосе Виктора Саныча было сомнение. – Да только от нас вам выбраться будет сложновато… с юга вы сами пришли, а значит, там нехорошо, на севере, за Измайловским шоссе, что-то тоже неладно, Егорка наверняка вам рассказал, бесов сын, на западе – чаща эта гнусная, смотреть на нее противно… Если только обратно на восток идти, Москву огибать, да какой это крюк!

– Придумаем что-нибудь, – сказал Андрей. – Завтра.

– А, намек понял, – лидер коммуны поднялся. – Ну, отдыхайте, девочки и мальчики, еще побалакаем.

Он вышел, хлопнула дверь.

– Бодрый дядя, всем бы так, – одобрил Илья, вытягиваясь на своем спальнике.

Тут Андрей обратил внимание, что падающий в окно свет стал рассеянным, приглушенным, будто небо затянули тучи. Выглянув наружу, обнаружил, что Москву накрыло густым туманом – через серые клубы проглядывали очертания «гостиницы», дальше вообще ничего видно не было.

– И вправду впечатляет, – сказал он. – Егор не преувеличил.

Никто не ответил.

Обернувшись, Андрей обнаружил, что Илья спит, приоткрыв рот, и даже начинает похрапывать, а сидящая на спальнике Лиза роется в рюкзаке с таким видом, будто вовсе ничего не слышала.

Она еще дулась и идти на мировую, похоже, не собиралась.

Он пожал плечами, прошел к тому месту, где положил собственный мешок, и лег, не забираясь в него. Успел еще услышать отдаленный выстрел, прилетевший откуда-то снаружи, и провалился в сон.

Проснулся Андрей оттого, что рядом вели оживленную беседу.

– …вирус, я вам говорю! Безо всякого сомнения, это так! – вещал кто-то знакомым женским голосом. – У кого иммунитет есть, те совсем не пострадали, у кого вовсе не было, те умерли и распались на молекулы!

– Да ты гонишь, мамаша, – сказал Илья. – Еще скажи, что это птичий грипп мутировал, ха-ха!

– Вот уж не знаю, он или нет, но это эпидемия! – не сдалась его собеседница.

«Маргарита», – понял Андрей и открыл глаза.

– О, он проснулся! – обрадовалась женщина, первой встретившая нижегородцев на шоссе Энтузиастов. – А мы зашли, чтобы вас поблагодарить за все, что вы для нас сделали!

«Мы» обозначало саму Маргариту, молодую барышню с толстым мальчишкой и одну из пожилых женщин. Они рядком сидели на детских кроватях и выглядели куда чище и опрятнее, чем сегодня утром.

– А, ну да… – сказал Андрей, пытаясь разогнать туго работавшие спросонья мозги.

В окно врывались оранжевые лучи спустившегося к горизонту солнца, туман исчез бесследно.

– Если бы не вы, мы бы так и сидели в том подвале, – затараторила Маргарита. – Наверняка бы умерли все от голода или от этих чудовищ! Позвольте вас поцеловать, ведь вы спасли нам жизнь!

И прежде чем приподнявшийся Андрей успел произнести хотя бы слово, как был чмокнут в обе щеки. Эмоциональная барышня направилась к Илье, тот не смог спастись бегством и попал в крепкие объятия.

Лиза не выдержала, засмеялась.

– Спасибо, – просто сказала пожилая женщина. – Бог – он все видит, и он вам поможет.

Андрей ответил кривой улыбкой, подумал, что бог, допустивший подобное непотребство с целым миром, вряд ли будет обращать внимание на ерунду вроде поступков конкретного человека.

– Спасиб, – пискнул мальчишка смущенно и после паузы добавил: – Большое.

– Не за что, пацан, – отозвался Илья, вытирая лицо. – Для нас, простых супергероев, это плевое дело.

Маргарита отправилась благодарить Лизу, и уже той стало не до смеха.

– Ушли наконец-то, – сказал Андрей, когда делегация скрылась за дверью. – Нашим легче.

Илья захохотал, откинувшись на спину и дрыгая ногами, точно мальчишка.

– Все, закончилась эпопея товарища Сухова! – проговорил он сквозь смех. – Определили «гарем» в добрые руки!

– Да, с этой проблемой разобрались. – Андрей поднялся, закрутил головой, разминая занемевшую за время сна шею. – Но остались другие.

Бритоголовый замолк, лицо его сделалось серьезным.

– Меня беспокоит, что за нами больше нет слежки, – продолжил Соловьев.

– Так радоваться надо, – пробормотала Лиза.

На Андрея она смотреть избегала, но отмалчиваться не собиралась.

– Нечему, – сказал он. – В то, что нас оставили в покое, я не верю.

– Выходит, что нас либо потеряли, либо все так же наблюдают, но мы, разлюли моя малина, этого не замечаем, – предположил Илья и принялся ожесточенно чесать макушку, где потихоньку отрастали волосы.

– Это вероятно, – Андрей кивнул.

«Хвост» за собой обнаружили на следующий же день после того, как выбрались из Нижнего Новгорода. Долго не могли поймать шедшее следом существо с желтыми светящимися глазами, а когда сумели сделать это, устроили попавшему к ним в руки бывшему человеку пристрастный допрос.

Выяснить удалось лишь то, что их группа заинтересовала некоего могущественного «господина», а затем «желтоглазый» погиб странным и чудовищным образом.

Слежка вскоре возобновилась, и за тремя нижегородцами потащилась еще одна такая же тварь. Но погибла, оказавшись жертвой двух «коров», и после этого «господин» ничем не проявлял себя.

То ли не успел подобрать нового «топтуна», то ли сменил манеру действия.

– Там, кстати, на ужин звали, – сказал Илья. – Пойдем?

Когда явились в столовую, там было почти два десятка обитателей коммуны, большей частью мужчины. За отдельным столом сидели женщины и дети из «гарема», Рик выглядел недовольным, смотрел в тарелку, а ложку держал так неловко, словно никогда раньше ею не пользовался.

Многих обитателей столицы катастрофа «наградила» страшным образом – Андрей увидел парня с обвисшими, как у спаниеля, ушами, обладателя рачьей клешни вместо одной из кистей и женщину с перьями на голове.

– О, это я понимаю, отпад, – пробурчал Илья, когда тарелки опустели.

– Этот «отпад» придется отработать, – сказал Андрей. – Хозяева не знают, что за люди занимают район на севере. Завтра мы с тобой налегке туда прогуляемся. Заодно посмотрим, стоит ли самим туда соваться.

– Ну вот! Меня бросаете? – тут же взвилась Лиза. – Считаете, что я совсем никуда не гожусь?!

– Годишься, гадом буду! – заявил Илья, но это на девушку не подействовало.

– Что же вы тогда со мной не советуетесь? – пошла она в наступление. – Куда ты собираешься двинуться, что тебе надо в Москве?

Последняя сердитая реплика предназначалась Андрею.

– Хочется дойти до центра, посмотреть, что там, – ответил он.

– Еще веришь, что в Кремле сидит президент, который всех спасет? – с сарказмом поинтересовалась Лиза. – Ладно, топайте в свою разведку, а я займусь тем, что люблю и умею!

– Это чем? – не понял Илья.

Сердито фыркнув, девушка выбралась из-за стола и оставила мужчин вдвоем.

– Лечить будет, – сказал Андрей. – Вряд ли тут есть свой врач, зато наверняка имеются пациенты.

После ужина отыскал Виктора Саныча и поделился с ним планами насчет разведки. Лидер коммуны одобрил идею, пообещал добыть карту Москвы и помочь с патронами.

– Эх, если бы притащить к нам кого из тамошних упырей, – проговорил он, мечтательно поглаживая усы. – Но я понимаю, что это трудно, так что хотя бы на месте допросите, узнайте, чего они хотят.

Остаток вечера Андрей провел, занимаясь амуницией и оружием – разобрал и почистил «АК-74», зашил дырку в штанах, перетряхнул рюкзак. К тому же делу пристроил и Илью, пресек его попытки удрать на свидание к вчерашней «горячей телочке».

Лиза пропадала неведомо где, скорее всего и вправду занималась болячками москвичей.

Пришла, когда они уже завалились спать, молча проскользнула к своему спальнику. Андрей подумал, не закрыть ли на ночь окно, но вставать было лень, и он решил не суетиться…

В следующий момент обнаружил, что вновь бодрствует, но в комнате царит полная тьма, а Илья храпит, точно медведь в берлоге, да и Лиза сопит в две дырочки. Повернулся на другой бок и вздрогнул, разглядев, что в углу комнаты, рядом с дверью, кто-то стоит.

Андрей сел, ошеломленно заморгал.

Несмотря на мрак, видел ночного визитера очень четко – наряжен в балахон до пола, на грудь спускается борода, в руке – толстый посох, а на плече хищная птица вроде полярной совы.

Сидит неподвижно, глаза закрыты.

– Кто… – слова застряли у Андрея в горле, поскольку бородач поднял руку, словно указывая куда-то вверх, и исчез, сгинул мгновенно, точно изображение с экрана выключенного телевизора.

Соловьев тряхнул головой, осторожно выбрался из спального мешка.

Чувствовал себя нормально, голова не кружилась, слышал, как вверху, на крыше, переговариваются часовые, в окно врывался свежий ночной воздух, и не было признаков, что только что виденное являлось галлюцинацией. Но, с другой стороны, откуда здесь взяться бородатому старику, да еще со здоровенной белой совой? И как он так быстро исчез?

Стараясь не шуметь, Андрей прошел в тот угол, где стоял незваный гость, опустился на корточки. Сердце забилось чаще, когда увидел на полу грязные отпечатки обуви сорок второго – сорок третьего размера.

Потрогал – грязь была еще сырой, не успела застыть.

– Ты чего? – испуганно спросила из-за спины Лиза.

– Спи, – сказал он.

– Нет, ты чего? У тебя лунатизм? – не пожелала успокаиваться девушка. – Ты ходишь во сне?

– Нет, не хожу, – ответил Андрей и вернулся на свое место.

С неожиданной яркостью вспомнил эпизод из первых дней их путешествия – тогда Лиза, чуть ли не впервые оставшись на ночное дежурство, сказала, что видела рядом с местом стоянки человека, как раз старика с филином на плече, точно на известной картине…

Он ей не особенно поверил, но следы на земле нашел.

Неужели тогда к ним являлся тот «господин», что следит за путешественниками с помощью соглядатаев? Но зачем ему помощники, если он сам может появляться и исчезать с просто божественной легкостью?

Или это кто-то другой, тоже заинтересованный в троих нижегородцах?

Андрею это внимание очень не нравилось – он не мог понять его причин, и никак не удавалось выяснить, кто именно следит за ними, что за силы пытаются двигать их, словно марионетки по сцене?

С этими мыслями он и уснул, и на этот раз до самого утра.

После завтрака к ним в комнату заявился Виктор Саныч, а с ним притащился улыбающийся Егор.

– Вот, хочет с вами идти, – сказал лидер коммуны. – Возьмете с собой?

– Пожалуй, нет, – ответил Андрей. – Лишний человек нам не поможет, а заметнее сделает.

Егор поморщился, в глазах возникла обида.

– Я ж тебе говорил, что они сами справятся? Эх, ты, дубина стоеросовая! «С ними пойду, с ними», – голос Виктора Саныча звучал ласково. – Проводишь парней до границы нашей территории и там будешь ждать до вечера, заодно и за порядком приглядишь.

Лидер коммуны, похоже, смирился с тем, что трое нижегородцев здесь не останутся.

– Будет вам карта, и патронов подкинем, хотя у самих небогато, – продолжил он, повернувшись к Андрею.

Сборы не заняли много времени, и вскоре они выбрались из бывшего детского сада. Егор захватил с собой вчерашних спутников, Вовку и Антона, и впятером двинулись на север.

Над Москвой царило теплое, почти летнее утро, ярко светило солнце.

– Эх, сейчас бы на пляжик с девицами и пивасом, – мечтательно проговорил Илья. – Позагорать, купнуться.

– Позови с собой «горилл», – предложил Андрей. – Вдруг они пиво любят?

Бритоголовый поморщился и принялся мрачно вздыхать – должно быть, вспоминал те времена, когда в конце мая и в самом деле можно было выехать на природу, не опасаясь, что тебя сожрут.

Справа оставили дом, весь прозрачный, словно построенный из стекла, слева открылись спрятанные за забором теннисные корты, посреди которых торчали два небольших «террикона». На перекрестке наткнулись на стаю «собак» из полудюжины особей, но те обратились в бегство, едва завидев людей.

– Уже знают нас, твою дивизию! – с гордостью сказал Егор. – Вот там лакокрасочная фабрика, на ее территории здоровенный паучище логово устроил, мы намучились, пока его прикончили…

– Так, давай определим маршрут, – Андрей развернул полученную от Виктора Саныча карту. – Откуда, говоришь, приходили агрессивные товарищи, что сразу начинали стрелять?

Дальше двинулись узким переулком, зажатым между офисными и складскими зданиями. На крыше одного из них появилась «горилла», уставилась на людей с таким удивлением, будто никогда их не видела.

– Наблюдает, зараза, чтобы ей лопнуть, – занервничал Илья. – Может, кокнем ее?

– Не будем тратить время, – сказал Андрей.

Переулок вывел их к желтому ангару, на котором висела яркая вывеска «Шиномонтаж. Автомойка».

– Дальше мы стараемся не ходить, там не очень хорошо… – признался Егор, замедляя шаг. – Если хотите, мы можем вас проводить прямо до шоссе, но серьезно, я не думаю, что в этом есть смысл.

– Действительно, нет, – согласился Андрей. – Дальше мы сами.

Бойцы коммуны в три голоса пожелали удачи, и остались рядом с автомойкой, глядя уходящим вслед. А нижегородцы зашагали дальше и минут через пятнадцать вышли к Измайловскому шоссе, тихому и совершенно пустынному, без единого автомобиля.

То ли в момент катастрофы здесь не оказалось ни одной машины, то ли они исчезли позже.

– Мертво тут как-то… – с необычной для себя неуверенностью проговорил Илья.

В тех районах Москвы, которыми шагали до сих пор, ощущалась пусть жуткая, но все же жизнь – шелестели «джунгли», давали знать о себе твари, двигались тени вокруг громадных «секвой».

Здесь же висела тишина настолько густая, что давила на уши, вызывала беспокойство. Хотелось крикнуть, затопать, сделать что угодно, лишь бы нашуметь и разрушить безмолвие.

Дома на другой стороне шоссе, выстроившиеся в ряд серые высотки, казались неповрежденными. По центру проезжей части, прямо по разделительной полосе, тянулась канава шириной в пару метров, уходила вправо и влево, сколько хватало взгляда, местами из нее торчали глыбы белого камня.

– Да, есть такое, – сказал Андрей.

Чавкающий звук заставил обоих вздрогнуть, и одна из белых глыб поползла в сторону. Сдвинулась недалеко, чуть развернулась и замерла, сверкая в лучах поднявшегося уже высоко солнца.

Нечто подобное видели – правда, ранее такие валуны прятались в больших рвах, но канава на Измайловском шоссе то ли не смогла углубиться как следует, то ли почему-то съежилась и уменьшилась. Перепрыгивать через нее или перебираться иным способом Андрей рискнул бы только в крайнем случае.

– Давай-ка вправо, – решил он. – Поищем место, где она заканчивается.

Двинулись по тротуару, разойдясь метров на десять, чтобы не попасть под удачную очередь. В этот момент Соловьев остро почувствовал, насколько привык к тому, что их трое – постоянно возникало ощущение, что чего-то вокруг не хватает, он начинал вертеть головой и вспоминал о Лизе.

Канава закончилась метров через двести, напротив памятника с большим якорем и профилем волчьей головы на постаменте.

– На другую сторону, – сказал Андрей.

Перебравшись через шоссе, оказались рядом со здоровенным, расположенным уголком домом. В нем обнаружились многочисленные дыры, словно проделанные громадным сверлом, а рядом с ближайшим подъездом наткнулись на разложившийся труп в мужской одежде.

– Давно тут валяется, – тоном знатока сказал Илья. – Не повезло кексу, зачморили его…

– Точно, – Андрей оглянулся, показалось, что вокруг что-то изменилось.

Увидел, как от асфальта, от земли, отовсюду поднимается серая дымка, завивается столбиками, потихоньку густеет. Не успел глазом моргнуть, как спрятала первый этаж дома напротив, клубы поползли сверху, закрывая голубое небо. Солнце померкло, точно его и не было, Москву охватили сумерки, в тумане остались лишь размытые очертания деревьев и зданий.

Тишина стала еще гуще.

– Ядреная бомба, – сказал Андрей. – Вот это ничего себе… так быстро?

Обзор сократился метров до тридцати, от того места, где они находились, не было видно угла дома. Чудилось, что там и сям в мареве шевелятся огромные фигуры, но стоило приглядеться, как они исчезали.

– Откуда это взялось? – голос Ильи прозвучал нервно.

– Если бы я знал, – Андрей оглянулся туда, где вроде бы увидел движение. – Отходим к стене.

Двигаться дальше в таком тумане он не собирался – для боя на ближней дистанции монстры вооружены куда лучше, а когда нет возможности обнаружить их издалека, лучше стоять на месте.

Отступили к дому, прижались к его надежной, прочной стене.

Клубы тумана плыли беззвучно, то густея, то становясь реже, листья на деревьях безжизненно обвисли. Шум собственного дыхания казался до того оглушающим, что хотелось перестать дышать.

Илья бурчал недовольно, ежился и страдальчески морщился, Андрей просто ждал.

Когда под ногами возникла слабая, едва ощутимая вибрация, он решил, что показалось. Но бритоголовый тоже уставился вниз, а через мгновение из-под земли донесся гул, словно там по туннелю шел поезд метро.

Но линия, если верить картам, расположена много севернее, да и как может подземка функционировать без электричества?

– Ошизеть, – пробормотал Илья, а Андрей вспомнил слова Егора насчет того, что под землей непонятно что творится.

Похоже, розовощекий москвич ничуть не преувеличивал.

Гул понемногу затих, вибрация исчезла, и вновь стало до невозможности тихо. Загустевший туман сделался черным, словно дым пожарища, так что видимость упала до нескольких метров.

В один момент Андрею показалось, что уловил шаги, но, прислушавшись, определил, что это всего-навсего кровь пульсирует в ушах.

– Слышь, а если эта херня на весь день? – спросил Илья вполголоса.

– Тогда ближе к вечеру назад пойдем, а завтра сделаем новую попытку.

– А, ну-ну… – промямлил бритоголовый, продолжая нервно тискать автомат.

* * *

Туман рассеялся часа через полтора и сгинул так же стремительно, как и появился.

Андрей заметил, что тот вроде бы стал реже, а в следующий момент здания проявились из серой пелены, небо сделалось голубым, и пришлось зажмуриться, спасая глаза от солнечного света, показавшегося слишком ярким.

– Ну на фиг такие спецэффекты, – сказал приободрившийся Илья. – Пойдем?

Метров через сто по правую руку открылся белоснежный храм с колокольней в лесах. Прошли еще немного, и за ним обнаружился круглый синий водоем диаметром всего в десяток метров.

Увидев его, Андрей резко остановился.

Подходить к озеру, возникшему после катастрофы, и ловить глюки совершенно не хотелось. Но не было и желания из-за него давать большого крюку, тратить силы на обход, плестись дворами.

– Чо, типа, колбасит тебя? – с тревогой осведомился бритоголовый.

– Пока нет… Ладно, рискнем, проскочим по стеночке.

Если водоем маленький, то и «зона поражения» у него должна быть небольшой, и главное – не подходить вплотную.

Сдали влево, к большому жилому дому, и пошли вдоль разбитых витрин многочисленных магазинов. Когда озеро осталось позади, Андрей облегченно вздохнул – на этот раз обошлось без обморока и красочных видений.

Перед ними лежала идущая с востока на запад улица, и посреди нее на путях замер трамвай. Рядом с ним асфальт был взрыт, точно его долбили отбойными молотками, а чуть в стороне виднелась огромная дыра – дорожное перекрытие по ее краям торчало венцом, в стороны уходили трещины, а из черного проема поднимался то ли дым, то ли пар.

– Это что тут, взрыв? – любопытства у Ильи хватило бы на двоих, а то и на троих.

– Не похоже, – сказал Андрей. – Будто снизу выстрелили ракетой.

Глянув влево, на запад, увидел, что метрах в трехстах улицу переходят трое мужчин в камуфляже. Разведчики поспешно отступили за угол дома, рядом с которым стояли, и замерли, прижавшись к стене.

Через пару минут Андрей выглянул снова – незнакомцы исчезли.

– Пошли, – сказал он. – Только медленно и осторожно. Чуть что – падай.

С этой стороны улицы между проезжей частью и тротуаром лежало приличное расстояние и росли деревья. Но они были большие, старые и торчали слишком редко, чтобы защищать от пуль или хотя бы от взглядов. Первый этаж дома, вдоль которого шли, занимали рестораны и магазины, двери многих носили следы взлома.

Двигались осторожно, крадучись, через каждый десяток метров останавливались.

Но все это оказалось бы лишним, имей потенциальный противник наблюдательный пункт в одном из домов на другой стороне. Но с расположенными там зданиями катастрофа обошлась немилосердно – некоторые обрушились, другие зияли огромными «сверлеными» дырами.

Прикрывавшая их слева многоэтажка закончилась, и Андрей притормозил вновь. Высунул голову из-за угла, чтобы оценить обстановку, и решил, что видения все же начались, хоть и с опозданием.

На пятачке асфальта находилось что-то вроде пирамиды, сложенной из мусорных баков, и на ней с помощью металлических штырей была распята «горилла». Она выглядела мертвой, широкая грудь не вздымалась, по серой шерсти ползали мухи, залезали в ноздри.

Под телом темнело пятно свернувшейся крови.

– Ой, ни хрена себе… – прокомментировал зрелище Илья. – Это что?

– Жертвенник, – ответил Андрей.

Похоже, им «повезло» оказаться в районе, выжившие люди которого создали новую религию, как в тех же Петушках, но еще более безумную и кровавую. Жители небольшого городка во Владимирской области вели войну против «демонов», но не догадались мучить их во имя своего бога, Господа Гнева.

Кому, интересно, поклоняются те, что соорудили этот алтарь?

– Твою мать, вот гондоны свихнутые, – сказал Илья.

– Понятно, почему они стреляют и на переговоры не идут, – сказал Андрей. – Для них все, кто не с ними, – нелюди, а с чудовищами, пусть они и выглядят по-человечески, беседовать нет смысла.

И тут оказалось, что «горилла» еще не мертва.

Могучая туша ее вздрогнула, поднялись веки, обнажив почти разумный взгляд, и из приоткрывшегося рта вырвался слабый хрип. Андрею почудилась в нем мольба, и он вспомнил, что где-то слышал – смерть распятого мучительна и длится часами, а иногда и сутками.

Но стрелять на вражеской территории – только привлекать к себе внимание.

– Прикрывай меня, – сказал он, вытягивая из ножен на поясе нож.

– Ты с дуба упал, шеф? – Илья выпучил глаза. – Тебе эта тварь что, родственником приходится?

«Она не виновата, что стала такой, – подумал Андрей. – И не заслужила этого».

Взгляд «гориллы», полный страдания и надежды, жег, как луч лазера.

Когда подошел к жертвеннику, в нос ударила смесь запахов мокрой шерсти, мочи и крови. Мусорный бак, на который пришлось взобраться, качнулся под ногами, слегка громыхнули его тонкие стенки.

Андрей потянулся ножом к горлу «гориллы», та закрыла глаза и перестала дышать.

Ему приходилось убивать ради того, чтобы спасти от мучений, в самом начале путешествия, еще в Нижнем, но тогда он лишал жизни людей, а не мохнатое чудовище, да еще и на расстоянии.

Сделать последнее, решительное движение оказалось невероятно сложно.

– Давай! – громким шепотом подбодрил Илья. – Пока все чисто, но ты нашумел конкретно!

Андрей повел ножом справа налево, ощутил сопротивление, услышал хрип и сипение. «Горилла» задергалась, ее тело забилось в судорогах, и он поспешно спрыгнул с начавшего раскачиваться жертвенника.

Агония продлилась всего несколько секунд, и громадная тварь затихла.

– Дело сделано, пошли дальше, – затараторил оказавшийся рядом Илья, которому было явно не по себе. – А то застукают нас с тобой тут, на открытом месте, и покрошат, точно капусту.

– Пошли, – согласился Андрей.

Следующий дом по их стороне улицы оказался рассеченным на множество частей узкими сквозными проемами, похожими на следы рубящих ударов. Но ни одна из получившихся секций не покосилась, не осыпались разрубленные стены, все это выглядело аккуратно и даже красиво.

Асфальт перед ним был изрезан множеством трещин, но ни одна не выглядела свежей.

– Тихо, – сказал Андрей, когда с севера, со стороны руин, прикатился шорох.

Сначала присели на корточки, а затем и вовсе залегли, поскольку из-за груды развалин, в которой выделялась уцелевшая вывеска «Перекресток», вышли двое мужчин в камуфляже. Разведчиков они то ли не заметили, то ли не обратили на них внимания, и быстро зашагали на восток.

Оба были вооружены «АКСУ», но груза с собой не несли вообще.

– Становится людно, зуб даю, – пробормотал Илья. – Как «языка» брать будем?

– Придумаем что-нибудь, – отозвался Андрей. – Для начала спрячемся получше и понаблюдаем.

В качестве укрытия выбрали стоявший на углу киоск «Продукты» с выбитыми окнами. Внутри оказалось грязно, под ногами зашуршали разорванные пакеты, цветастые обрывки пластика.

Витрины зияли пустотой, сообщая, что тут побывали «покупатели».

Засели рядом с одним из проемов, откуда открывался вид и на широкую улицу, носившую имя Щербаковской, и на выходящие к ней с двух сторон переулки. Расположились так, чтобы их нельзя было заметить снаружи.

Еще один патруль, на этот раз из трех человек, появился с запада минут через пятнадцать. Быстро выяснилось, что три составлявших его мужика одеты в рванье, а вооружены не особенно хорошо – один помповым ружьем вроде «ремингтона», другой – охотничьей двустволкой, а третий – пистолетом.

– Ну, что, этих атакуем? – спросил бритоголовый, когда до чужаков осталось метров тридцать.

Голос его дрожал от возбуждения.

– Не спеши, – придержал соратника Андрей.

Патрульные остановились на перекрестке, совсем недалеко, и потащили из карманов сигареты. Раздались щелчки зажигалок, прозвучал негромкий смех, один из троих принялся что-то рассказывать, оживленно жестикулируя.

Соловьев вглядывался в чужаков, пытаясь понять, что это за люди, распявшие «гориллу» и начавшие стрелять по бойцам из коммуны, даже не разобравшись, кто перед ними. Пока не видел ничего особенного – обычные мужики, двое лет сорока, один моложе, небритые, шмотки грязные и рваные, рук от оружия далеко не убирают, все время посматривают по сторонам.

Они выжили после катастрофы, не дались тварям в первые, самые тяжелые дни, и это говорило о многом.

Илья попытался сменить позу, хрустнул попавший ему под ногу осколок стекла. Разговор прервался, все трое мгновенно повернулись в сторону киоска, выставили стволы. Андрей пригнулся, про себя матеря неловкость бритоголового, а тот побледнел, выпучил глаза.

– Крысы, что ли? – фраза долетела так четко, словно чужаки были в нескольких метрах.

– Или нечисть, – в глубоком, сильном голосе прозвучала ненависть. – Проверим?

– Да откуда они тут? – сказал третий фальцетом. – Мы всю территорию зачистили и освятили во имя Истинного Слова, все руины облазили. Это либо уцелевшие после Раскола крысы, либо подземные духи, а с ними связываться нам запретил сам Наставник.

Некоторые слова звучали так, что не оставалось сомнений – произносятся с большой буквы.

Все трое заговорили одновременно и, похоже, отвернулись – голоса стали нечеткими. Андрей показал Илье кулак, тот скорчил страшную рожу – извиняюсь, мол, виноват, готов загладить и искупить.

Через пару минут послышались шаги, и, только когда они затихли, разведчики выглянули из убежища.

– Э, только по голове не бей! – бритоголовый выставил руки. – Это у меня как бы слабое место.

– Бить не буду, сдам врагам – для опытов, – сказал Андрей с укоризной.

Через час сидения на месте выяснили, что патрули обходят район по четкому графику, что у каждого особый маршрут и что они отличаются вооружением и численностью.

– Надоело, как на попе сидеть, – пожаловался Илья, когда очередные двое чужаков свернули с Щербаковской на юг, в глубь квартала. – Я-то думал, что разведка – это когда бегаешь и стреляешь, и вообще весело, только успевай мозги кипятить и магазины менять. Как в том кино американском про шпионов.

– Это только в фильмах так.

– А, ну-ну… Чо, кого брать-то будем?

– Последних. – Андрей поднялся, встряхнул затекшую ногу, затем другую, повел плечами. – Давай тихонько за ними, просмотрим кусочек маршрута, найдем место для засады.

Выбравшись из киоска, затопали в ту сторону, куда ушел патруль.

Пройдя меж двух домов, оказались перед автостоянкой, за которой виднелась утопающая в зелени школа, а рядом с ней небольшой стадион: торчали стойки с покосившимися баскетбольными кольцами, на беговой дорожке в рядок выстроились «секвойи».

– Вот это сгодится, – сказал Андрей, осмотрев автостоянку.

Две машины стояли у самых ворот, и за ними вполне можно укрыться, неожиданно дать пару выстрелов, а затем рвануть на сближение, чтобы одного из патрульных добить, а второго оглушить и позже допросить.

Расположились за черным «Патфайндером», огромным, словно микроавтобус. Времени до нового появления патрульных осталось предостаточно, и часть его потратили на то, чтобы перекусить.

Едва покончили с едой, земля затряслась вновь, из-под нее донесся гул.

– Ну и хренота, – Илья сердито посмотрел вниз. – Это мне совсем не нравится.

– И мне. А теперь – все, тихо.

Цели распределили заранее, и теперь осталось лишь ничем не выдать себя.

Чужаки вывернули из-за угла дома с опозданием на пару минут – Андрей услышал шаги, обрывок фразы. Прижался к машине, подобрал ноги, чтобы ни в коем случае не высунулись из-за колеса.

Илья и вовсе, похоже, прекратил дышать, застыл, выпучив глаза.

Шаги приблизились, Андрей махнул, давая сигнал соратнику, и сам резко распрямился. Увидел два изумленных лица, автомат коротко толкнулся в плечо, грохот очереди заметался между домами.

Мигом позже ударил «калаш» Ильи, и оба рванули вперед, огибая машину с разных сторон. Один из чужаков упал, воя от боли и хватаясь за простреленное бедро, второй выпалил из своего «АКСУ», но очень неточно, получил несколько пуль в грудь и свалился, харкая кровью.

– Обыщи его! – гаркнул Андрей, подскакивая к раненому.

Тот мотал головой, хрипло выл, руки шарили по асфальту, по штанине расползалось пятно крови.

Получив удар по голове, обмяк, безропотно позволил вытащить из ладони пистолет. Андрей связал пленнику руки заранее приготовленной веревкой и взвалил его на плечо. Когда распрямился, в спине хрустнуло, по позвоночнику пробежала волна боли.

Должно быть, изменился в лице, поскольку Илья спросил:

– Ты чего?

– Порядок. Давай, уходим.

Выстрелы наверняка услышали, и кто-нибудь мог заинтересоваться тем, что здесь произошло. Поэтому нужно убраться подальше, найти тихий уголок и спокойно допросить пленника.

Заторопились на юг – Андрей с «языком» впереди, прикрывавший Илья за ним. Пробежав мимо школы, свернули за нее и помчались туда, где на одном из домов висела бело-синяя вывеска какой-то страховой конторы.

Дверь приоткрыта, и внутри наверняка можно устроиться с удобством.

Офис под вывеской оказался небольшим, переделанным из квартиры – пара комнат, столы с компьютерами.

– Очищай место! – скомандовал Андрей, и Илья спихнул с выстроившихся вдоль стены стульев для посетителей толстые пластиковые папки. – Посмотрим, что у него с раной, а то как бы кровью не истек.

В ближайшие полчаса пленник был нужен им живым и в сознании.

Затрещала ткань под лезвием армейского ножа, обнажилось простреленное бедро – входное отверстие, подтеки крови на бледно-розовой коже, несколько полученных никак не сегодня царапин.

– Ничего, артерия вроде не задета, – сказал Андрей. – Ты последи за улицей, а я допрошу.

Прежде чем приводить пленника в себя, внимательно осмотрел его – тощий мужик лет сорока, выпирающий кадык, редкие светлые волосы, на шее болтается цацка на веревочке. Взяв ее в руку, увидел, что это грубо вырезанная из дерева птица, если судить по когтям, хищная, со змеиной головой на длинной шее.

– Что за штука? – спросил Илья, занявший позицию у окна.

– Ты не отвлекайся, – проговорил Андрей, не оборачиваясь.

Несколько раз ударил пленника по щекам, и веки того медленно, с трепетом поднялись. Несколько мгновений взгляд оставался мутным, затем в нем проявились разом боль, злость и удивление.

– Кто?.. – прохрипел белобрысый, пытаясь сесть. – Как?..

– Не горячись, – Андрей надавил ему на грудь. – Тебя как зовут?

– Де… Денис… – ответил пленник, вращая глазами и вертя головой. – Вы кто?

– Те, кто взял тебя в плен. Догадываешься зачем?

– Не трогай знак Наставника! – завопил Денис, брызгая слюной и вновь пытаясь встать. – Ты, воистину ходящий в мерзости, как смеешь ты осквернять изображение того, чье предназначение – спасти мир?

Андрей поспешно выпустил деревянную безделушку, и та закачалась на веревке.

– Так лучше? – спросил он.

Пленник ничего не ответил – он все еще пребывал в шоке, и не столько от раны, сколько по причине того, что попал в засаду и угодил в плен непонятно к кому.

– Дай ему по харе, сразу очухается, – посоветовал Илья, но тут же сделал вид, что вовсе не подглядывает за допросом, а изо всех сил таращится на улицу, высматривает врага.

– Будешь сам говорить или придется тебя стимулировать? – спросил Андрей.

– Сам… а что вы хотите знать? – Денис сглотнул, кадык едва не порвал кожу на горле.

– Кому ты подчиняешься, сколько вас…

– Бойцы Наставника неисчислимы! – глаза пленника вспыхнули фанатичным огнем. – Он ведет нас в бой, вдохновляя Истинным Словом, чтобы мир, претерпевший Раскол, наконец очистился!

И он произнес настоящую проповедь, горячую и искреннюю, но совершенно невнятную. Удалось лишь понять, что некий человек, назвавший себя Наставником, собрал уцелевших в окрестностях метро «Семеновская», каким-то образом убедил в том, что он новый мессия, и под флагом священной войны отправил зачищать окрестные кварталы.

– Мы истребляем нечисть всюду, где видим! – почти кричал Денис. – Какой бы облик она ни принимала! Мы молимся и очищаемся, чтобы укрепиться духом и самим не поддаться нечисти!

– Так это вы распяли ту «гориллу»? – осведомился Андрей.

– «Гориллу»? – не понял пленник. – А, мохнатую большую нечисть? Да, воистину! Ибо каждое мучение нечистого существа прибавляет силы воинам Света и ослабляет уцелевших пока еще слуг Зла!

И он завопил, что скоро они захватят всю Москву и на руинах прежнего мира возникнет новый, предназначенный для праведников, расцветут духовные сады и потекут сладкие источники…

– У меня уши болят, – признался Илья после пяти минут такого «допроса».

– Но вы, если вы люди, а не нечисть в человеческом обличье, то должны присоединиться к нам! – заявил Денис без тени сомнения в голосе. – Услышать Истинное Слово, встать под знамена Наставника!

– Нет уж, спасибо, – пробормотал Андрей, понимая, что задавать вопросы бесполезно, пытать угодившего к ним в руки человека бессмысленно – этот фанатик все равно будет повторять пластинку, что крутится у него в голове, и вряд ли скажет что-то полезное.

– А дай я? – предложил Илья. – Эй, браток, а если мы захотим к вам поступить, то какие ксивы нужны будут?

– Что? – пленник ошалело заморгал. – Лишь искренняя вера и чистота душевная!

Андрей махнул рукой:

– Оставь. Его бы взять с собой, но уж больно тяжелый, до коммуны не дотащим.

Спина до сих пор болела, особенно точка между лопатками.

Илья открыл рот, собираясь что-то ответить, но внезапно посерьезнел и бросил с тревогой:

– Идут! Четверо!

Андрей поспешно сунул в рот Денису заранее приготовленный кляп и, не обращая внимания на возмущенное мычание, сорвал с его шеи деревянную «птичку» – вдруг кто в коммуне знает что о таком символе.

А сам подошел к окну.

Четверо мужчин обходили школу, оставляя ее слева от себя, и оружие держали наготове – наверняка услышали выстрелы, поспешили на помощь, а увидев труп с пулевыми ранениями и пятна крови, сообразили, что дело вовсе не в нападении «нечисти».

– Пристрелим его, чтобы он нас не выдал? – прошептал Илья, кивая в сторону пленника.

Стоит воякам Наставника догадаться, где прячется враг, – им не уйти, и вдвоем отбиться от четверых будет сложно, несмотря на лучшее вооружение, а долго в «осаде» не просидишь, еды и воды захватили маловато.

– Погоди, может быть, еще мимо пройдут, – сказал Андрей.

Кровь из раны хлестала не так, чтобы сделать дорожку, и следа они вроде не оставили. Но сообразили как-то эти четверо, в какую сторону идти… или это лишь один из отправленных по разным направлениям отрядов?

Если так, то людей под знаменами Наставника должно быть немало.

Денис задергался, попытался выплюнуть кляп, и Андрей приставил дуло автомата к его виску. Пленник мигом затих, удивление в его взгляде сменилось ненавистью, руки и ноги задрожали.

Четверо двигались неспешно и грамотно, так что снять их одной очередью не вышло бы ни с какого направления. Передний постоянно смотрел в землю, нагибался время от времени, словно принюхивался, иногда даже приседал на корточки и щупал асфальт.

Когда поднял лицо, Илья вытаращил глаза, а Андрей поморщился: вместо носа над верхней губой располагался толстый и короткий хобот, похожий на обрубок слоновьего, а из него торчали длинные белые волосы.

Похоже, они встретились с человеком, которого катастрофа наградила полезной «мутацией».

– Что такое? – спросил шагавший последним высокий лысый мужик, похоже, командир.

– Не пойму, – прогнусавил обладатель хобота. – Что-то здесь не так, непорядок.

До них оставалось метров пятнадцать, и в царившей за окнами тишине было слышно каждое слово.

Хоботастый опустился на колени, принялся обследовать тротуар, остальные расположились вокруг. Андрей посильнее вжал ствол в висок пленника – чтобы не выкинул чего, Илья поднял «калаш» – на тот случай, если их убежище все же обнаружат.

На шее каждого из вояк Наставника висела деревянная птица на веревочке, такая же, какую сняли с Дениса.

– Непорядок, – повторил хоботастый и медленно пошел вдоль дома на юг.

За ним зашагали остальные.

Когда они свернули за угол, Андрей ослабил нажим, а затем и вовсе отвел автомат в сторону. Пленник мгновенно выплюнул кляп, закачались под его бьющимся телом офисные стулья.

– На помощь, братья! – завопил он.

С улицы донеслись резкая команда и приближавшийся топот.

– Черт! Уходим! – Соловьев прыгнул прямо в окно, не тратя времени, чтобы выбираться через прихожую.

Зазвенели осколки, боль дернула щеку, он перекатился по асфальту и начал стрелять, еще не вскочив. Рядом оказался Илья, оскаленный, злой, с остервенением принялся дергать спусковой крючок.

Хоботастого пули не зацепили, он свалился и перекатился под укрытие припаркованной у подъезда машины. Бежавшему за ним вояке Наставника повезло меньше – он получил несколько ран и согнулся, выронив ментовский «АКСУ».

Лысый предводитель отскочил за дерево, четвертый почему-то отстал.

– За мной… – Андрей на ходу сменил магазин, и они рванули на север, совсем не туда, куда было нужно.

Пули засвистели вокруг, защелкали по листьям старого тополя.

Обогнув дом с севера, выскочили на заросший деревьями пятачок, и в его центре, в обычной песочнице, обнаружили огненный фонтан вроде тех, что видели и в Нижнем, и во Владимире. Правда, тут он оказался очень небольшим – столб алого пламени толщиной в ствол дерева поднимался метра на три.

Но все равно пришлось его огибать, тратить секунды.

Андрей обернулся как раз вовремя, чтобы дать очередь по явившемуся из-за угла хоботастому. Тот спрятался, но через мгновение высунулся вновь, автомат в его руках задергался, пули пошли выше.

Со стороны школы появились еще двое мужиков в камуфляже, глухие хлопки возвестили, что в ход пошли ружья.

– Вот хрень… – как-то растерянно воскликнул Илья, хватаясь за плечо. – Вот хрень.

– Ранен? Держись!

Главное – добраться до места, где их ждет Егор с соратниками.

Бритоголовый ругался, из-под пальцев его текла кровь, но самое главное, он бежал и падать вроде бы не собирался. Андрей прикрывал соратника и думал только об одном – чтобы их не обошли с юга, не отрезали от Измайловского шоссе и тем самым – от территории коммуны…

Но то ли вояки Наставника замешкались, то ли не сообразили этого сделать, но беглецы проскочили между двумя близко расположенными домами, и шоссе оказалось прямо перед ними.

Андрей присел рядом с пристройкой, над которой висела вывеска «Ремонт обуви», дал очередь. Судя по злобному вскрику, зацепил одного из самых шустрых преследователей.

Вскочив, побежал вслед за Ильей.

Перебраться через шоссе тут было невозможно – по его центру тянулась та же канава с торчащими из нее белыми камнями, но в этом месте она выглядела куда шире, не меньше трех метров.

– Может, рискнем перескочить? – прохрипел бритоголовый, оглядываясь.

– Я бы не стал, – ответил Андрей, и в этот момент одна из белоснежных глыб со скрипом передвинулась.

Вокруг засвистели пули, донеслись сердитые выкрики, грохот выстрелов, и он невольно пригнулся. Скривился от досады, вспомнив, что сам виноват в том, что пленник сумел подать голос – недосмотрел, и теперь носись с высунутым языком, изображая мишень для ретивых фанатиков…

Они бежали по обочине, делая зигзаги, чтобы преследователи не смогли как следует прицелиться. Время от времени Андрей останавливался, опускался на одно колено и бил короткими очередями, не давая воякам Наставника подобраться совсем уж близко.

Впереди показалось то место, где переходили через шоссе несколько часов назад, и тут что-то рвануло бок, под одеждой потекло горячее. Андрей не сразу понял, что ранен, а глянув на то место, куда попала пуля, обнаружил дырку в рубахе, сбегающую по ткани струйку крови.

– Тебя тоже? – спросил Илья.

– Фигня, царапина… Ты готов к ускорению?

– А до сих пор что было? – в расширившихся глазах бритоголового появилось недоумение.

– Так, разминка. Давай!

Они пробежали якорь на постаменте и рванули через шоссе наискосок, тяжело топая по асфальту. Рана мгновенно вскипела болью, перед глазами закружилось, Андрей стиснул зубы, вопли преследователей слышал приглушенно, словно в уши напихали ваты.

Пуля взвизгнула совсем рядом, срикошетив от асфальта, но он даже не дрогнул. Почти автоматически сменил направление, схватил за рукав Илью, потащил за собой – еще несколько шагов по прямой, и даже самый неловкий стрелок догадается взять упреждение…

Дома на другой стороне шоссе, казалось, не приближались совсем.

Когда оттуда, из распахнутых железных ворот в заборе, ударили выстрелы, Андрей решил, что им кранты. Лишь потом сообразил, что стреляют не по ним, очереди уходят немного в сторону.

– Добрались, едрить меня через коромысло! – воскликнул Илья.

Из ворот высунулся Егор, помахал рукой, лицо его стало озабоченным – должно быть, понял, что разведчики ранены.

– Давай сюда! – закричал он.

Последнюю дюжину шагов Андрей сделал на одном упрямстве – силы кончились разом. Оказавшись за темно-синей створкой, даже не присел, а упал на асфальт и на несколько секунд выключился.

Но этого, похоже, никто не заметил – парни из коммуны продолжали стрелять, Илья что-то оживленно рассказывал Егору.

– Ты как? – бросил тот, глянув на Андрея.

– Нормально. Они там… лезут еще?

Чтобы встать, пришлось напрячь все мышцы, начиная от тех, что используются, когда двигаешь ушами, но он справился с этой задачей и даже не выронил неимоверно потяжелевший «калаш».

– Залегли, – сообщил Егор. – Парочку мы зацепили, так что, думаю, дальше не полезут. Серьезно вы разворошили это осиное гнездо, засуетились, как ошпаренные, твою дивизию.

– И даже допросили одного, – похвастался Илья.

Андрей слушал их разговор и чувствовал, что уплывает куда-то, его словно несет в сторону – это было странно, ведь рана не выглядела особенно глубокой или опасной, а в намазанные ядом пули он не верил.

Чтобы прийти в себя, пришлось снять с пояса флягу и не только попить, а еще и плеснуть в лицо. Стрельба к этому моменту прекратилась, и один из соратников Егора доложил, что «враг отступил».

– Поздравляю с победой! – заявил розовощекий москвич с таким апломбом, словно только что выиграл битву масштаба Ватерлоо. – Ну, что, двинули на базу… Ты как, дойдешь?

Андрей, к которому относился вопрос, кивнул.

Глава 3
«Электрозаводская»

К моменту, когда впереди показалось здание бывшего детского сада, он почти совсем пришел в себя. Осталась легкая слабость да боль в боку – словно его жевала тупыми зубами ленивая тварь. Илье, наоборот, стало отчего-то хуже, так что он шел с помощью подчиненных Егора.

Хлопнула дверь, на крыльцо выскочила Лиза – на лице тревога, глаза сердитые.

– Ради бога, что вы с собой сотворили? – воскликнула она. – С ума сошли?

– Это не мы, – попытался отшутиться Андрей. – Это нас.

Но девушка игривого тона не приняла и ворчливо начала отдавать приказания – отобрать у раненых оружие и срочно вести наверх, в их комнату. Тут раны подверглись тщательному осмотру, и через пятнадцать минут обе были обработаны и перевязаны.

Повязка немного мешала, но Андрей не протестовал – в медицинских делах Лиза понимала отлично.

– Полезли неведомо куда непонятно зачем, – продолжала бурчать девушка. – Еще дешево отделались оба… А если бы одному из вас голову прострелили, что тогда? Бинтом не обойтись…

Дверь со скрипом открылась, в комнату заглянул Виктор Саныч, и она осеклась.

– Вернулись, я гляжу? – сказал лидер коммуны. – Ну, вы, бесовы дети, нашумели… Хоть не зря?

– Нет, – Андрей потянулся к лежавшей рядом разгрузке, вытащил из кармана деревянную фигурку.

– Это что? – заинтересовалась Лиза.

– Символ некоего товарища, что называет себя Наставником, – и Андрей рассказал о том, что удалось узнать и увидеть за время разведки.

При упоминании распятой «гориллы» Виктор Саныч покачал головой, а когда Соловьев с помощью Ильи передал речи пленника, бывший железнодорожник даже крякнул.

– Вот, ничего себе, какая оказия, – проговорил он, оглаживая усы. – Секта, выходит… и мы для них, выходит, не люди, а нечисть, которую надо не только уничтожать, а и мучить?

– Похоже, что так, – сказал Андрей.

– Настоящие фашисты, – Лиза скорчила возмущенную гримасу.

– Да, напоминают… – Виктор Саныч глянул на собеседника пристально. – Ну, а ты-то что думаешь дальше делать, хлопец? Будете ждать, пока раны зарастут, а затем дальше пойдете?

– Ждать не будем, – признаваться в том, что его повреждения заживают куда быстрее, чем у обычных людей, Андрей не собирался. – Завтра попробуем двинуться на северо-запад к…

– И не думай об этом! – перебила его Лиза. – Я – врач, и только я могу решить, когда ты будешь готов в дорогу! А сейчас прошу прощения, но раненым нужно отдыхать.

Виктор Саныч поднялся.

– Ладно, оклемывайтесь, – сказал он, хитро улыбаясь. – Вечером еще поговорим.

Лидер коммуны ушел, а Андрей растянулся на спальнике и закрыл глаза – спать не хотелось, и это при том, что чувствовал себя утомленным, мышцы были вялыми и продолжала болеть спина.

Слышал, как Лиза разговаривает с Ильей, но в слова не вникал…

Донесшаяся из-за окна стрельба заставила вздрогнуть, и, открыв глаза, сообразил, что времени прошло достаточно – в окно проникали солнечные лучи, а это значит, что дневное светило переползло к западу.

Бритоголового в комнате не было, Лиза лежала на своем спальнике и листала книжку.

– Что там? – спросил Андрей.

Девушка бросила на него изучающий взгляд – колебалась, стоит ли ответить нормально или пообижаться еще.

– Не знаю, – ответила она гордо и отвернулась.

Пока поднимался, стало ясно, что отдохнул, да и боль в ране несколько уменьшилась. За окном все оказалось тихо-мирно – пустая улица, гаражи за ней, шелестящие на ветру листья.

Новая очередь прикатилась с севера, за ней последовало несколько одиночных выстрелов, и на этом все закончилось. Андрей подождал еще некоторое время, а затем отправился на прогулку к санузлу – ранен ты или здоров, герой или злодей, а ходить в подобные места надо.

Вернувшись в комнату, обнаружил там, помимо Лизы, озабоченного Виктора Саныча в компании двух немолодых мужчин.

– Смотри-ка, бодрячком выглядишь, – сказал лидер коммуны. – Ты, наверное, слышал стрельбу?

Андрей кивнул.

– На наш патруль напали… – Виктор Саныч заколебался, – нет, не так… начали палить, чтобы привлечь внимание… На западе, там, где Кирпичная улица на проспект Буденного выходит… Парни не растерялись, дали жару, и те поспешно отступили, но кое-что оставили.

– И что? – спросил Андрей.

– А вот, – лидер коммуны поднял руку, и в ней обнаружился листок бумаги, исписанный крупным и четким почерком. – Послание. И адресовано оно, судя по всему, тебе.

– Мне? – вот тут Соловьев удивился.

Осторожно взял листок из руки Виктора Саныча, повернул так, чтобы можно было прочитать.

Сверху находилась отдельная строчка: «Тому, кто сумел обмануть нюхача», а под ней располагался основной текст: «Привет тебе, собрат по удаче. Предлагаю встретиться сегодня один на один в семь часов на перекрестке Первого Кирпичного переулка и Измайловского шоссе».

И подпись: «Наставник».

– Что там? – спросила Лиза, и Андрей отдал записку ей.

– Ну, что думаешь? – Виктор Саныч кашлянул, видно было, что он не может разобраться в ситуации, и это бывшему железнодорожнику совершенно не нравится. – Что значит обращение «собрат по удаче»? И зачем он хочет с тобой встречаться – собирается завербовать в свою банду?

– Это ловушка! Ни в коем случае не ходи! – выпалила Лиза. – Тебя убьют!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.