# Скрижаль Исет. Пустыня смерти

Влада Владимировна Мишина

Легенда о древних богах и отважных смертных подходит к концу.

Каким же он будет для бывшей аментет Ифе, уже дважды сбежавшей из загробного мира? Чтобы выжить и защитить то, что ей дорого, Ифе придётся сделать шаг в опасную пустыню Та-Дешрет и, наконец, узнать, что же такое Скрижаль Исиды. Но что, если это знание станет неизбежным выбором, который может обратить все стремления Ифе в прах?..

По мотивам истории мобильной визуальной новеллы Лига мечтателей.


© Текст. Влада Мишина, 2025

© Оформление. ООО «Издательство АСТ», 2026


## Пролог


Быть богом – непростая работа. Даже не работа, а бремя, которое не скинуть с плеч, не облегчить и не оставить позади. Многие смертные верят, что боги проживают счастливую вечность без тягот и лишений. В сравнении с теми, чей век короток, возможно, так и есть. Но на самом деле боги не счастливее людей. Их жизни не проще, не радостнее – они просто иные. И проблемы у них иные…

«Ну вот, ушёл в какие-то философские рассуждения, – подумал Тот, отодвигая от себя едва начатый папирус. – Кому оно нужно? Кто вообще прочтёт эти строки?..»

– Надулся, как Сехмет в хмельном угаре, – протянул сфинкс, развернувшийся в проходе и уже несколько долгих мгновений изучавший своего хозяина.

– Когда это ты видел Сехмет на пиру?

– Просто к слову пришлось. Так что не так с папирусом?

Тот опустил взгляд на ещё не просохшие иероглифы.

– Не хочу писать.

– Не пиши, – пожал каменными плечами сфинкс.

– Надо.

– Кому?

– Мирозданию. Мне. Тебе. Всем.

– Зачем?

– У каждой истории должен быть финал, – слабо улыбнулся Тот.

– Но… наша история ведь не закончится, когда ты допишешь? Мы же будем жить и после последнего иероглифа? – недоверчиво уточнил сфинкс.

– Надеюсь, мой друг. Я очень на это надеюсь… – Тот глухо рассмеялся, вновь беря в руки писчие принадлежности и склоняясь над папирусом. – В любом случае, до конца ещё далеко. Посмотрим, как всё обернётся в этой нити мироздания.


## Седьмой папирус. Добро пожаловать в Та-Дешрет

> Изгоям дарован один лишь путь:

> На Красную землю извольте шагнуть.


### Глава I. Да здравствует фараон!

> Обрюзгшее тело на троне великом,

> Улыбка твоя – кошмарный мой сон.

> Тихо уйди, не терзай меня криком.

> Фараон умер. Да здравствует фараон!

Та-Кемет. Город Столбов


Тронный зал дворца фараона Города Столбов был погружён в тишину. Это была не та спокойная тишина, которая приходит с наступлением ночи, не гнетущее безмолвие, свойственное скорбным моментам, и не спокойное молчание всех присутствующих, вызванное, к примеру, удивлением. Нет, эта тишина была неестественной, наполненной силой, которую, быть может, раньше уже чувствовали боги, но уж точно не смертные.

Заглушившее все звуки – даже мысли, незримое покрывало мощи опустилось на зал вместе с синей вспышкой божественного света, озарившей всё вокруг.

ХВАТИТ

У статуи Гора, которой принято было кланяться раньше, чем фараону, в синеве, смешанной с золотыми всполохами, появилось создание. Оно выглядело как мужчина, но нарекать его таким простым словом казалось кощунственным. Будучи намного выше, чем Сет и Анубис, это создание и впрямь обладало понятными смертным чертами: его светлые локоны мягкими волнами ложились на широкие плечи, покрытые чешуёй золотой брони, загорелое лицо с идеально правильными линиями было воплощением мужественной красоты, а глаза – синие, как само небо, – были обрамлены длинными густыми ресницами. Но всё это было лишь оболочкой, неспособной скрыть могущество, волнами расходящееся по залу от тела незнакомца.

– Видит Ра, я не хотел вмешиваться, – спокойно произнёс он, сотрясая звуком своего голоса весь зал.

Кейфл почувствовал давление в груди, его руки и ноги стали тяжёлыми, дыхание замедлилось. Он ещё никогда не чувствовал ни от кого из встреченных божеств настолько подавляющей силы, а в том, что создание, появившееся в облике красивого мужчины, было богом, принц не сомневался. Однако кое-что ещё требовало его внимания…

Смерть.

«Я должен был умереть, – думал Кейфл, возвращая внимание к сгустку хека, брошенному в него наставником Веретом. – Почему я жив?» Лиловый шар силы больше не двигался, застыв прямо перед его лицом. Поняв, что смерть вновь не получила того, кто принадлежал ей уже по всем законам, Кейфл нашёл в себе силы взглянуть на ту, кто стала ему так дорога. «Ифе!» – мысленно воскликнул он, боясь, что, заговори он вслух, время вернётся к привычному течению, и убивающая хека достигнет цели. Найдя взглядом аментет, Кейфл хотел кинуться к ней, но едва смог продвинуться на шаг. Его движения были слишком медленными. Всё, что он смог сделать, – это смотреть на Ифе. Она стояла рядом с Амт, застыв в той же позе, в которой её запечатал Верет, но теперь в тронном зале вообще ничего не двигалось, как будто мир замер.

Всё-таки решившись, принц заставил свои губы двигаться и изо всех сил напряг горло, заставляя осипший голос подчиниться.

– Кто ты? – спросил он создание в чешуйчатой броне, появившееся у статуи Гора.

За его спиной виднелись крылья, перья которых казались каменными. На лице незнакомого бога было выражение спокойствия.

– Ты знаешь, кто я, младший принц первого сепата, – и вновь голос, не призванный устрашать, стал дрожью мира вокруг.

– Гор, – прошептал Кейфл.

– Верно.

– Почему? – Принц попытался шагнуть ближе к богу, но ноги не слушались. – ПОЧЕМУ?!

– О чём ты спрашиваешь меня, Кейфл, сын Хафура?

– Столько лет… Всю мою жизнь я задавался вопросом, почему тот, кому был вверен Город Столбов, закрывал глаза на страдания смертных, живущих здесь! Почему, великий Гор?

Это были неразумные слова. Кейфл понимал, что бросаться обвинениями в его положении не стоило, но ничего не мог с собой поделать. Сколько себя помнил, он слышал от окружающих одно и то же: «Великий Гор… Во славу Гора… Да защитит нас Гор… Наш покровитель Гор…»

Гор. Гор. Гор.

Набившее оскомину имя быстро стало ненавистным принцу, который, даже будучи младшим сыном наместника бога, ни разу не получал от якобы своего покровителя ни единой милости или хотя бы знака. Ничего.

«Говорю про страдания смертных, но на самом деле хочу знать, почему страдал я…»

– Правда ли тебя интересуют страдания смертных, хекау, спасший Та-Кемет от засухи? – словно прочитав его мысли, спросил Гор. – Или ты хочешь узнать, почему я не отзывался на твои мольбы?

– Я давно перестал тебе молиться, – сдавленно ответил Кейфл.

– Я знаю.

– Где ты был?

– Осторожнее, тот, кто обманул смерть. Не тебе меня судить, ибо даже своего суда ты ещё не достиг. – Глаза Гора загорелись золотом, и в груди Кейфла разверзлась сосущая пустота. – Ты пока не увидишь всей картины, ложный маа-херу. Никто из вас не увидит. Но я обязан вмешаться, ибо в этом зале сейчас вершится будущее. И тебе нельзя отступать.

– Мне?.. О чём ты говоришь?!

– Посмотри на своего отца, нелюбимый сын.

Кейфл с трудом перевёл взгляд на Хафура.

– Кто этот человек для тебя?

– Никто… Я не хочу иметь к нему никакого отношения.

– И всё же под его взглядом ты забыл о своей силе, – с едва заметной тенью жалости произнёс Гор. – Ты забыл о женщине, которую любишь. Забыл о друзьях, которых стремился защищать.

Кейфл не вздрогнул и не закрыл глаза, достойно принимая подтверждение своей слабости, а божество неумолимо продолжало.

– Вопрос не в том, кем фараон Города Столбов приходится тебе по крови, братоубийца… А в том, что он означает для тебя: прошлое, настоящее или будущее?

Кейфл посмотрел на отца. Слова Гора причинили ему боль, особенно упоминание об Ифе. «Я ведь видел… Видел, в каком состоянии она была, когда мы вошли в зал. Я должен был стать её опорой, защитой. А что в итоге? Я остался тем, кто мог что-то сделать, но всё же не сумел». Ещё недавно его сердце окутало бы разрушающее чувство ревности, ведь Анубис смог поддержать Ифе и помочь ей вместо него, но теперь Кейфл испытывал к богу лишь благодарность за помощь женщине, чьё имя было сладким на губах и тёплым в мыслях.

Принц больше не хотел винить в своих ошибках и промахах Хафура, не хотел быть похожим на него в жадности, с которой ревность была так тесно связана. Его отец был виноват во многом, но уже давно не должен был влиять на поступки самого Кейфла.

– Прошлое… – Шёпот принца был удивлённым, ведь он только что, возможно, слишком поздно, осознал истину. – Фараон Хафур – это всего лишь прошлое.

– Верно, смертный, избежавший взвешивания сердца, – с отеческой теплотой улыбнулся Гор. – Скажи мне, разве прошлое должно сливаться с настоящим и убивать будущее?

– Нет.

– Хватит ли у тебя сил оставить его там, где ему место?

– Да.

– У тебя есть три мгновения, а затем время снова побежит вперёд. – Синие глаза Гора озарились ослепляющим золотым сиянием. – Я не сниму барьеры для всех, но твою силу освободить смогу.

Наконец Кейфл почувствовал лёгкость, окутавшую тело – теперь он мог двигаться нормально. Не раздумывая, принц подбежал к всё ещё застывшей Ифе. «Она выглядит измученной, напуганной…» Он обнял её, прижимая к груди. Произойди всё это чуть раньше, Кейфл непременно пообещал бы ей стать достойным её героем, мужчиной, но теперь он понимал: «Хватит слов. Пришло время действий. Давно пришло…»

Мгновение на объятие с Ифе. Мгновение на отчаянный поцелуй в уголок губ. Дальше принц шагнул к Атсу, касаясь рукой плеча друга. Оставался ещё один миг, обещанный Гором.

– Сокол, получивший мой венец не по праву, докажи, что достоин его, – раздался голос бога.

Кейфл с удивлением понял, что, произнося эти слова, он смотрел на Атсу, а следом перевёл взгляд на Амт.

– Пожирательница душ, смиряющая свою жажду во благо, сохрани волю к праведности. – Гор посмотрел на Анубиса. – Брат мой, познающий границы запретов, помни о моём даре и о том, что семья важнее долга.

Золотой браслет на плече Карателя отразил свет глаз Гора.

– Владыка смелости, взваливший на себя ношу презрения, прости себя. – Эти слова были обращены к Сету, а напоследок Гор обратился к Ифе: – Душа, дважды потерявшая имя, для тебя у меня нет наставления, ибо боги не властны над твоей судьбой.

Все наставления Гора были произнесены как единое целое. Они заняли миг, хотя должны были звучать куда дольше, но тот, кто остановил ход времени, явно мог им управлять.

«Он остановил время или… Не поднявшееся ещё солнце?» – Завершить мысль Кейфл не успел: новая вспышка синего света, смешанная с золотом, озарила зал, и время вернулось в привычное русло.

На самом деле, мало что изменилось после этого: Ифе, Атсу, Анубис, Сет и Амт по-прежнему были скованы хекой Верета. Сам хекау и фараон растерянно моргали, не понимая, что произошло. Единственное, что покинуло тронный зал вместе с Гором, – это убивающий лиловый сгусток, отправленный в Кейфла его наставником.

Принц услышал в голове последние слова бога.

– Ни Селкет, ни те, кто служат ей, не смогут прийти в Город Столбов до тех пор, пока солнце не будет в зените. Пусть эта ночь станет новым началом. – Голос растворился, оставляя Кейфла перед лицом тех, кто был его прошлым.

– Что?! – прохрипел Верет. – Почему ты…

– Не мёртв? – Кейфл заставил себя ухмыльнуться, поняв, что ни его бывший наставник, ни Хафур не помнили о том, что в зал явился Гор.

– Убей! Убей! – визгливо приказывал фараон. – Я же приказал его убить!

Под его верещание Верет вновь сложил руки, призывая силу. А Кейфл… Закрыл глаза, вспоминая то чувство, которое он испытал когда-то давно у иссохшей реки Хапи.

Тогда Та-Кемет страдала от засухи, умирали люди, и юный принц пожертвовал бесценным артефактом отца, чтобы призвать дождь. Он думал, что жертвует ещё и жизнью, ведь подобное управление стихией прежде было неподвластно ни одному хекау. «Что спасло меня? Артефакт? Нет, это был не он… Это была сила. Сила человека, а не что-то дарованное богами».

– Что ты скажешь в лицо своей смерти? – с подлой ухмылкой спросил Верет, уверенный в своей победе.

– Не сегодня, – спокойно ответил Кейфл.

Хека грязно-лиловой полосой ринулась к нему, сталкиваясь с яркой фиолетовой силой самого принца и останавливая казнь. «Он истратил все артефакты, но всё равно использует что-то для усиления. – Кейфл заметил частички песка, кружащиеся у ног Верета. – Значит, сила Селкет поддерживает тебя?» Принц был слишком сосредоточен, чтобы ухмыльнуться, но в мыслях он смеялся. «Позор для хекау! Наша сила в знаниях и воле, а не в чужих подачках».

Кейфл закричал, позволяя хека поглотить себя. Было тяжело – он чувствовал, как сердце пропускало удары и ускорялось, сбивая дыхание. Его собственная энергия и внутренняя сила покидали тело вместе с фиолетовыми потоками. Это было опасно, но недейственно.

Под таким напором Верет пошатнулся. Теперь все его силы уходили на удержание луча, направленного в принца. «То, что сдерживало остальных, должно развеяться…» – понял Кейфл, и оказался прав.

Анубис глубоко вздохнул, чувствуя, что снова может двигаться. «Молодец, смертный», – вынужденно признал он, быстро оценивая обстановку и ища взглядом Ифе. Она тоже отмерла и едва не упала на ослабевших ногах, но бог успел шагнуть к ней, поддерживая за талию.

– Я в порядке! – поспешно кивнула аментет, тоже разобравшаяся в происходящем. – Надо помочь Кейфлу!

– Уверена, что всё хорошо? – недоверчиво уточнил Анубис.

Ифе снова кивнула, отступая от него и показывая, что может стоять сама. Прежде чем отойти, бог окинул её ещё одним внимательным взглядом, проверяя состояние.

«Его безумие», – подумала Ифе.

Так её совсем недавно назвал Анубис, и эти слова теперь заполняли половину её мыслей. Вторая же половина была отдана тревоге за Кейфла, сражающегося с могущественным хекау. Но сердце у неё было только одно, и Ифе понимала, что оно не может вечно ждать выбора разума. Да и какой выбор? Разве сейчас было время думать о таких глупостях?

Силясь избавиться от внезапных терзаний, аментет сделала маленький шаг, кладя ладонь на плечо Анубиса и называя его по имени. Без страха, с нежностью и доверием – так, как не касалась и не звала никогда прежде.

– Я справлюсь, Инпу. Со мной всё хорошо.

Услышав своё имя из уст Ифе, бог вздрогнул. Тепло её ладони на плече было удивительно приятным. Он больше не мог медлить и вынужден был броситься на помощь Кейфлу, но прикосновение аментет и то, как она произнесла имя Инпу, почти заставили Анубиса улыбнуться, несмотря на всё происходящее в зале.

– Я помогу, смертный, – выдохнул бог.

Ответить Кейфл не мог: хека почти иссушила его, и все силы уходили на борьбу с Веретом, подпитываемым далёкой Селкет. К счастью, занятость битвой не дала ему стать свидетелем краткого мгновения, которое разделили Ифе и Анубис, ведь иначе Кейфл мгновенно проиграл бы, причём во всех битвах разом.

Анубис поравнялся с ним, позволяя потянуть для подпитки силы хека свою божественную энергию, то же сделали Сет и Атсу. Сразу после этого хека принца стала ярче, и он почти перестал дрожать. Амт же вновь приблизилась к Ифе, чтобы защитить в случае необходимости.

Чувствуя прилив сил, Кейфл сделал луч, направленный в Верета, мощнее. Его бывший учитель не остался в долгу: он зарычал, придвигаясь ближе к принцу.

– Ты слабак! Ничтожество! Тебе говорили, что у тебя талант к хека, но знаешь, что? – почти рычал он. – Это враньё! Никакого таланта не было и в помине! Я лгал тебе, чтобы ты отстранился от людей… Чтобы ты всегда был один, окружённый бездушными папирусами!

Кейфл понимал, что Верет пытался пробраться ему в голову, лишить контроля, но принц учился на своих ошибках. Пусть медленно, но учился. И теперь ему было всё равно. «Хватит вранья», – решил он, не собираясь тратить время и силы на ответ подлому наставнику. Кейфл чувствовал спиной взгляд Ифе. «Я больше не подведу тебя. Никогда».

Он перестал черпать силу из Анубиса, Сета и Атсу. Принц точно не знал, как завеса, окутывающая зал, влияла на богов. Только лишала способностей? Или приближала к смертным?

В любом случае рисковать их бессмертием Кейфл не хотел, поэтому он вновь обратился к своему сердцу, ибо разум уже не мог дать тех сил, которые требовались для противостояния Верету. Разум в кои-то веки оказался его слабостью, а не преимуществом, ведь именно из-за него он замер, едва войдя в тронный зал. Сердце же не предавало принца – оно делало его сильнее.

Кейфлу было не чуждо тщеславие, но он никогда до конца не верил в дарованный ему титул «сильнейшего хекау», а теперь ему предстояло не просто поверить, но и доказать, что он достоин его.

На лице Верета промелькнул ужас, когда он встретился взглядом с Кейфлом. Серые глаза принца смотрели на него спокойно, несмотря на дрожь, вновь начавшую бить его руки, и капли пота, стекающие по лбу.

– Спасибо за все уроки, учитель, – тихо сказал он.

– Нет… Нет! – колени Верета подогнулись, когда он понял, что хека Кейфла была сильнее и что тот уже победил. – Щенок!

Поняв, что сейчас умрёт, Верет поступил как трус. Он резко дёрнулся, всем видом показывая, что собирается направить луч за спину Кейфла, туда, где стояла Ифе.

– Хватит обмана. – Принц предугадал его действия и не позволил себе сменить направление собственной силы.

– А-А-А! – Верет закричал, и его хека иссякла ровно в тот миг, когда фиолетовый луч ударил его в грудь.

«Вот и всё, – отстранённо подумал Кейфл. – Или нет…»

Когда сияние его силы схлынуло, тело Верета, очевидно, должно было остаться на полу тронного зала, но вместо этого там, где он только что стоял, кружились маленькие вихри песка.

– Сбежал?.. – Кейфл пошатнулся, оперевшись плечом на Атсу. – Он ушёл. Спасся.

Несмотря на разочарование, звучавшее в его голосе, в глубине души принц был рад. Он не хотел убивать, ведь ему и так предстояло жить с вечной виной за убийство брата, за которое он сам вряд ли мог себя простить.

Пока Кейфл восстанавливал дыхание, Ифе тоже пыталась понять, чего ждать теперь. «Всё… Закончилось?..» – Она понимала, что нет, ведь виновник произошедшего – фараон Хафур – всё ещё стоял у своего трона. Злость на его лице смешивалась со страхом, и было неясно, что он собирался делать после исчезновения Верета.

Не сводя с негодяя пристального взгляда, будто он мог вытворить что-то ужасное в эту же секунду, Ифе медленно шагнула к Кейфлу. Ей хотелось убедиться, что с ним всё в порядке. Кейфл тоже двинулся ей навстречу. Впрочем… как и Анубис. Недоверчиво переглянувшись, все трое замерли, так и не дойдя друг до друга.

Неловкость взглядов и движений была остановлена срывающимся голосом Хафура.

– Великая… Селкет… Помоги… – Фараон встретился взглядом с Кейфлом. – О, Гор! Пощади…

Кейфл прекрасно слышал стоны и смешанные молитвы отца, но он не хотел смотреть на него в этот миг, не хотел говорить с ним. Его переполняло лишь одно желание, которое не могла остановить даже близость Анубиса.

«Я хочу обнять Ифе», – решил принц, тут же сокращая оставшееся до аментет расстояние. Она немного запрокинула голову, чтобы посмотреть ему в глаза. В её взгляде тревога казалась неразрывно переплетённой с радостью. «Моя Ифе», – думал Кейфл, чувствуя вину и дикий стыд за то, что оставил её наедине с опасностью. И от её доверия, от полного отсутствия обиды в глазах ему становилось лишь хуже. «Было бы так просто принять её крики и обвинения… Ведь я и правда виноват… Неважно. Я всё равно должен молить её о прощении, даже если она считает иначе». Ифе продолжала выжидающе смотреть на него, а рядом не смолкали причитания Хафура.

– Ифе… У меня не найдётся много красивых слов сейчас. И я не смогу придумать оправдание, – начал он слабым голосом. – Я не хочу оправдываться, ибо признаю вину.

– Кейфл, что ты?.. – Ифе непонимающе нахмурилась, отчего-то боясь, что принц начнёт больше говорить о чувствах и это услышит Анубис.

Но её опасения были излишни, потому что Кейфл произнёс лишь два слова:

– Прости меня.

– Тебе не за что… – Ифе осеклась.

Она вспомнила, как повёл себя принц, когда появился в тронном зале. Он не подошёл к ней, не помог подняться на ноги, даже не посмотрел на неё. Он просто… замер. «Я понимаю причины и не виню его, но, как женщине, мне было больно остаться без защиты того, кто мне дорог. Без поддержки. Быть может, из-за того, что Анубис, в отличие от тебя, мой принц, так вовремя оказался рядом, мне и стало ещё сложнее понимать свой разум и смирять сердце».

Ей не хотелось держать зло на Кейфла, кроме того, она видела, что он раскаивается, да и сама Ифе ощущала перед ним вину за то, что её мысли метались от одного мужчины к другому. «Как сложно! Как всё сложно!»

Вырывая её из раздумий, Кейфл повторил.

– Прости меня. Когда я увидел отца и Верета… Это мой первый наставник… Я будто снова стал маленьким и не мог понять, чем я заслужил холодность отца или даже ненависть.

– Если ты не хочешь сейчас говорить об этом, то не надо, – тихо ответила Ифе. – Но я благодарю тебя за то, что объясняешь свои чувства.

– Я хочу стать лучше для тебя.

Ифе отстранилась от Кейфла, заставляя себя не смотреть на Анубиса, явно следившего за их объятиями и разговором.

Она сдавленно прошептала.

– Не надо становиться лучше или хуже для меня. У каждого из нас свои проблемы, что в голове, что в жизни. Какие-то из них похожи, какие-то – нет. Мы должны разобраться с ними для себя. И всё, что мы можем сделать друг для друга, – это быть рядом, поддерживать…

– Любить, – выдохнул Кейфл.

Ифе вздрогнула, инстинктивно кивая, и ей показалось, что на краю зрения вспыхнуло что-то зелёное: будто чувства Анубиса вырвались из-под контроля и окрасились в цвета его божественной сути.

Чтобы оставить позади терзающий сердце разговор, Ифе неуверенно обратилась ко всем в зале:

– Что… Что вообще произошло?

– Вот сейчас и узнаем. – С этими словами Кейфл, наконец, подошёл к отцу.

– Сынок, пожалуйста, прости своего старика! Прости меня, я всё делал только ради сепата, ради семьи! – Видя, что сын молчит, Хафур продолжал унижаться: – Хочешь, я сделаю тебя своим наследником? Выберешь царицу, я уйду на покой, а ты будешь править!

– Скажи мне, отец… – Кейфл махнул рукой, и фараон, испугавшись этого жеста, упал на пол. – Наш предок – это Ири-Хор?

– И-ири Хор? – пролепетал Хафур.

– Да. Первый легендарный правитель Та-Кемет, бывшей тогда единым сепатом, тот, кто, по преданиям, начал род наместников Города Столбов.

Фараон непонимающе открывал рот, вероятно, шокированный спокойным голосом и странными вопросами Кейфла.

– Конечно! – наконец выдавил он. – Конечно, он наш предок! Видишь, какая в тебе течёт кровь, – ты должен быть благодарен…

– Тихо. – Вздёрнув подбородок, принц с презрением смотрел на отца. – Ты будешь говорить, когда я позволю. И сейчас мне нужна правда. В тебе течёт кровь Ири-Хора? Трон Города Столбов принадлежит тебе по праву преемственности власти?

– Да!

– Лжёшь.

Хафур упёрся ладонями в каменный пол и оскалился, глядя на сына. В таком положении он походил на старого бешеного пса, который перегрыз кормившую его руку и сам привёл себя к вратам смерти.

– Глупый мальчишка! Ты ничего не понимаешь! Я мог стать великим! Я мог снова править всей ТаКемет, как этот твой Ири-Хор!

– Я сказал, что мне нужна правда. – Тонкая фиолетовая нить окутала шею Хафура, и фараон начал задыхаться.

– Я скажу! Я всё скажу!

– Так говори. – Отозвав силу хека, Кейфл выжидающе замолчал.

– Всё начал твой прадед Радеф. Он узнал, что никакой Гор не говорит с наместниками, что всё это ложь.

– Не гневи меня, смертный, – внезапно вступил в исповедь Каратель.

– Это правда! – закричал Хафур, сжимаясь под взглядом бога. – Со мной Гор тоже никогда не говорил! Ни разу!

Ифе заметила, как Сет и Анубис обменялись напряжёнными взглядами. «Они не знали об этом!» – поняла она.

– Радеф был советником и заставил старого фараона признать его своим сыном перед народом. Сразу после этого фараон был убит, а Радеф занял престол, но нужно было вырезать всех, кто знал правду… И, конечно, нужно было избавиться от наследников старого фараона, которых у него было в избытке, причём как детей, так и внуков, – продолжал Хафур, – что Радеф и сделал.

– Если мой прадед убил всех, кто угрожал его власти, то зачем убивал ты? – с удивительной выдержкой спросил Кейфл.

– Что?

– Зачем ты убил мать Никаура? Зачем убил мою мать?

– Откуда ты?..

– Откуда я знаю? Неважно, но своим вопросом ты только показал, что это правда.

Фараон сжался на полу.

– Да, Радеф убил всех. Или почти всех, кто мог претендовать на трон. Он уничтожил все папирусы, все летописи, которые могли доказать, что он узурпатор. Но один свиток – семейное древо, берущее начало от Ири-Хора, – Радеф не нашёл. Знания из него всплывали в разное время его жизни и жизни моего отца. Чаще всего слухи начинались во дворце или в храме Гора, и всех, кто их разносил, тоже убивали, но свиток так и не нашли. Я думал, что дед и отец просто были слабы, раз не смогли пресечь разговоры, но и после того, как я сам стал фараоном, слухи появлялись. Первой начала задавать вопросы мать Никаура. Она так и не призналась, кто надоумил её на это.

– И ты убил её? – жёстко спросил Кейфл.

– Да, – без тени раскаяния кивнул Хафур. – Потом твоя мать сказала, что своими глазами видела свиток с древом… Кстати, никакой чужестранкой она не была, хотя слух, скормленный тебе, получился очень убедительным. Просто ещё одна девка из гарема, сумевшая выносить мне сына.

Ифе видела, как руки Кейфла сжались в кулаки, но хладнокровием принца можно было только восхититься, ибо он не убил Хафура в тот же миг.

– Под пытками у неё помутился рассудок, и она тоже ничего не смогла сказать, а потом кто-то убил её в темнице. Кто-то избавил её от мучений, к моему большому сожалению, – завершил свою исповедь фараон.

Кейфл отшатнулся от отца и в панике смотрел на Анубиса.

– Каратель… Я был на Полях Иалу и знаю, что там моей матери не было. Знаете ли вы, что могло стать с её душой?

– Прости, хекау. Я знаю последнюю судьбу далеко не каждой души, а вот Амт…

Кейфл перевёл взгляд на богиню.

– Пожалуйста, дайте мне ответ.

Амт подошла к нему, печально опуская глаза.

– Она в небытии.

– Почему? – прошептал Кейфл.

– На суде её сердце было тяжелее пера Маат, на нём была вина: она пыталась изгнать сына из утробы.

Услышав слова Амт, Хафур безумно и хрипло рассмеялся.

– Было такое! Она ведь так ненавидела меня и не хотела носить под сердцем моего отпрыска. Жаль, что одумалась и полюбила тебя.

– Djet medu… – Кейфл почти выплюнул формулу хека.

Глядя на него, Ифе поняла, что он собирался свершить последнее правосудие над фараоном Хафуром. Она вспомнила жреца – Ура Тахмета, у которого были её глаза, который знал её. Возможно, у неё был последний шанс спросить Хафура о нём.

– Кейфл, подожди одно мгновение, – сказала она.

Принц замер. Его виски блестели от пота, и Ифе показалось, что он был даже рад отсрочке. «Но в этот раз Хафур не уйдёт живым. В любом случае».

– Почему верховный жрец Гора – Ур Тахмет – в темнице?

Хафур перевёл невидящий напуганный взгляд на Ифе. Его одеяние потемнело у ног: великий фараон испражнился от страха.

– Он-н п-пробрался во д-дворец… Ч-что-то иск-к-ал… З-завт-т-ра д-должны н-нач-чаться пыт-к-ки.

На этот раз всем было ясно видно, что Хафур не лгал. Просто не мог. Его зубы стучали друг об друга, и он выглядел так, будто вот-вот лишится сознания. Больше Ифе не о чем было его спрашивать, да и вряд ли в таком состоянии он мог сказать что-то ещё.

– Каратель, – тихо сказал Кейфл.

Анубис сделал шаг ближе к нему и к Хафуру, отчего фараон захрипел: его грешная душа тонула в ужасе близ даже лишённого сил Карателя.

– Да, смертный принц.

– Скажите мне, как свершить правосудие?

– Я не могу, – покачал головой Анубис.

– Почему?!

Бог грустно улыбнулся, смотря на Кейфла. По возрасту тот был для него едва ли младенцем, но бог уже научился считаться со смертными и уважать прожитые ими мгновения, поэтому он воспринимал принца как мужчину. Мужчину, которому нужно было принять решение.

– Я знаю, какое правосудие ждёт фараона Хафура после смерти, – сказал он. – Но здесь, при жизни, его судьба в твоих руках.

Кейфл перевёл взгляд на отца, и его голос зазвучал спокойно и властно.

– Хафур, сын Хеопу, ты обвиняешься в убийстве своей жены и наложницы, в сговоре с богиней-предательницей Селкет, в убийстве слуги Тети, в неоднократных попытках убить своего сына… – Принц замолчал, переводя дыхание. – Ты обвиняешься в попытке изнасилования женщины по имени Ифе. Я не знаю имён всех, в чьей смерти ты повинен, но знаю, что ты предавал вверенный тебе сепат, вершил жестокости руками меджаев и своими. Как твой сын, я… Прощаю тебя. Но как тот, кто считается принцем Города Столбов, я обязан положить этому конец.

Ифе видела, как Кейфл дрожал. Капли пота блестели на его лбу, а белки глаз покраснели. «Ему тяжело, – понимала она. – Но эту тяжесть некому разделить».

Наконец в зале прозвучал приговор.

– Хафур, сын Хеопу, я приговариваю тебя к смерти.

Кейфл наклонился к лежащему на полу отцу.

Несколько мгновений его лицо не выражало ничего, а затем брови принца взметнулись вверх. «Мёртв?.. Я ведь ещё ничего не сделал, не использовал хека, не просил ни у кого простого оружия». Это было правдой, но к тому моменту, как Кейфл договорил обвинения, фараон Хафур действительно уже был мёртв. Полными ужаса, широко распахнутыми глазами он смотрел прямо перед собой.

Анубис медленно опустился на одно колено рядом с Кейфлом.

– Умер от страха. Я слышал, как его сердце замерло, – сказал он, уверенным жестом закрывая мертвецу глаза.

– Почему вы не остановили меня? – прошептал принц.

– Первый смертный приговор нового фараона должен был отзвучать до конца. Ты показал, что готов сам привести его в исполнение. Это тоже важно.

«Нового фараона… – только теперь Ифе поняла, что означало произошедшее в зале. – Кейфл теперь фараон».

– Без Никаура… других наследников нет. – Бывший принц тоже осознал суть обращения Карателя.

– Если не найдутся наследники Ири-Хора, то да, ты – фараон, – в непривычно серьезной манере сказал Сет, до сих пор молча наблюдавший за происходящим.

– Если найдутся, я не стану как мой отец. И дед. И прадед.

– Надеюсь, фараон, – кивнул грешный бог.

А Ифе смогла только пробормотать.

– Да восславится солнечный Город Столбов…

– Осветится величием славного Гора… – ответил Кейфл, глядя на статую бога.

В его голове вновь зазвучал его голос.

– Важна не кровь, мой новый наместник. Важны деяния.

Так Город Столбов обрёл нового правителя. Но надолго ли?

### Глава II. Последняя ночь под звёздами Та-Кемет

> Увижу ли я это небо снова?

> Надеюсь, что да, но почти не верю.

> Сейчас одного лишь слова

> Хватит, чтоб бросить нас в логово к зверю.

Спустя несколько часов после воцарения нового фараона Ифе стояла на балконе дворца, вдыхая ночной воздух Города Столбов.

– Как ты, внученька? – тихо спросила Мив, вышедшая взглянуть на звёздное небо вслед за девушкой.

– Пока не понимаю, но я очень рада, что вы в порядке.

– Спасибо, внучка. И нашему молодчику Атсу спасибо за то, что в чувства привёл да во дворец проводил, – в привычной манере – немного ехидной, но неизменно добродушной манере – проскрипела старушка.

– Теперь многое изменится, – пробормотала Ифе.

– Чувствую, чувствую.

– Как думаете, люди примут нового фараона?


Мив задумчиво пожевала губу.

– Принять – примут, никуда не денутся, но это будет нелегко. Мы, люди, создания трусливые. Перемен боимся, даже если во благо. – У входа на балкон прозвучали шаги, и Мив со смешком добавила: – Вспомнишь Ра – вот и лучик.

Вошедший Кейфл почтительно поклонился ей, при этом не сводя взгляда с Ифе.

– Полно тебе кланяться, наместник Гора, – отмахнулась старушка.

– Для вас я всегда хочу быть просто Кейфлом.

– А я говорю – наместник! Не спорь со старухой! – Улыбнувшись, Мив направилась прочь с балкона. – Не буду мешать порывам молодости.

Кейфл ухмыльнулся, а Ифе почувствовала, как к щекам приливает жар. Однако ничего, на что могли намекать слова Мив, после её ухода не произошло. Новый фараон Города Столбов почти сразу перестал улыбаться и глухо сказал:

– У меня дурные вести.

Ифе напряглась, уже не зная, чего ожидать.

– Мы проверили всю темницу, но Ура Тахмета нигде нет. Правда, в одной из камер вихрился песок, как тот, который сопровождал Верета – следы Селкет.

– Она забрала его?.. – с беспокойством пробормотала аментет.

– Не знаю, но пока это единственное объяснение. – Кейфл взял Ифе за руку. – Почему ты так хотела, чтобы мы его нашли?

– Когда Верет бросил меня в темницу, я поговорила с Уром Тахметом. Я ведь уже знала это имя… – Ифе напомнила Кейфлу о своём первом возрождении в гробнице и, наконец, высказала свои подозрения: – Он не просто знал, кто я. Он решил, что я его дочь или внучка. Не знаю… У нас одинаковые глаза.

Кейфл попытался обнять Ифе, но она только обхватила себя руками, не позволив ему сократить расстояние.

– Что-то не так? – с грустью спросил он.

– Я запуталась.

– Ты бы хотела, чтобы вместо меня здесь оказался Каратель?

– Кейфл… – Ифе осеклась, закрывая лицо руками. – Разве сейчас всё это имеет значения? Разве у нас есть время на такие глупости, как дрожащее сердце или алеющие щёки? Дел поважнее куда больше.

– Думаю, мы с тобой уже поняли, как хрупка человеческая жизнь. Времени никогда не хватает, и всё же надо брать то, что даёт жизнь.

Боясь встретиться лицом к лицу с последствиями своих же метаний, Ифе попыталась перевести тему.

– Что ты решил делать?

– С сепатом?

Ифе кивнула. Кейфл встряхнул кудрями и упёрся руками в перила балкона, смотря на Город Столбов. Он принял её нежелание говорить на тему, которая волновала его больше всего.

– Видимо, я буду править, – тихо произнёс фараон. – И моё правление началось с уже второго приговора.

* * *

Немного ранее

Кейфл сидел за широким столом в единственной комнате дворца, где действительно чувствовал себя правителем, – в библиотеке. Перед ним, в окружении меджаев, принявших нового фараона, стоял их бывший командир по имени Нгози. Вот уже несколько бесконечных мгновений он бросался в Кейфла всеми ругательствами, на которые только был способен его язык.

– Ты же понимаешь, что оскорблениями делу не помочь? – спокойно спросил фараон.

– Убийца! Узурпатор! – вопил Нгози.

– Это Хафур был убийцей и узурпатором. А ты – его верным палачом.

– Я и тебя прикончу! – Сотрясаясь от гнева, меджай обнажил хопеш, который Кейфл специально попросил не изымать у него. – Щенок!

Новый фараон устало прикрыл глаза. Он слышал свист стали и знал, что успеет остановить меджая.

– Хватит! – Его хека заставила Нгози замереть с обнажённым оружием. – Я хотел поговорить с тобой, хотел попытаться понять тебя и, возможно, оставить в Городе Столбов. А теперь ты не оставляешь мне выбора.

– Говорю же, – прохрипел обездвиженный воин. – Ты – убийца!

– Кто сказал, что я собираюсь тебя убить?

– Я не буду служить тебе!

– И не надо, – спокойно улыбнулся Кейфл. – Ты будешь осуждён, а до тех пор проведёшь время в раздумьях в темнице.

– ХА! Ха-ха-ха! А кто меня будет стеречь?! Мои верные меджаи? Они же первые меня освободят.

Кейфл опустил взгляд и три раза ударил костяшками пальцев по одной из деревянных полок. Воины, окружавшие Нгози, немедленно подчинились немому приказу, наставляя длинные копья на осуждённого и готовясь в любую секунду пронзить его насквозь.

– Вы не посмеете, – прошипел он. – Я – ваш командир! Вы должны подчиняться мне!

Меджаи не шелохнулись.

– Уведите его в темницу, – приказал Кейфл. – День суда я назначу позднее.

Нгози в ужасе смотрел на своих «верных», которые беспрекословно подчинились новому фараону. Поймав его взгляд, Кейфл без лишнего бахвальства пояснил:

– Видишь ли, командир Нгози, прежде, чем побеседовать с тобой, я поговорил с другими воинами. Они хотели, чтобы я тебя убил, но мне кажется, с тебя пока хватит и заключения. А дальше на суде твою судьбу буду решать уже не только я.

– Предатели!

Меджаи смотрели на пленного Нгози с нескрываемым облегчением и даже ликованием. Когда они уводили его из библиотеки, Кейфл получил несколько благодарных кивков и одобрительных улыбок.

* * *

Сейчас

Дослушав рассказ Кейфла, Ифе сочувственно коснулась его плеча.

– Ты поступил правильно.

– Это покажет время, – ответил он, и в его голосе больше не звучали слабые отголоски юношества.

Теперь Кейфл говорил твёрже, жёстче, с понимаем, что он отныне ответственен не только за самого себя, но за целый сепат – тысячи живых людей.

– Ифе, – новая серьёзность, с которой принц… фараон назвал её имя, была особенной.

Ифе понимала, что он собирался сказать нечто важное. Что-то про них. «У меня такое чувство, что этот разговор изменит очень многое, – думала она, одновременно страшась и желая услышать слова небезразличного ей мужчины. – Могу ли я дать ему говорить, если ещё ничего не решила для себя? Могу ли позволить ему открыть душу, если не уверена, что смогу ответить тем же?» Ответ был очевиден. «Я слишком дорожу Кейфлом, чтобы причинять ему лишнюю боль. Сначала разберусь в себе, а уж потом буду слушать его…» Приняв такое решение, Ифе мягко сказала:

– Давай просто помолчим?

Даже будучи принцем, Кейфл умел неплохо скрывать чувства, а уж теперь, вкусив тяготы ноши венца фараона, не показал на лице и тени разочарования её ответом.

В те ночные часы на балконе дворца больше не было произнесено ни слова. Кейфл и Ифе просто стояли у перил, глядя на пока ещё спокойно спящий сепат. Это молчание не было уютным. Оно полнилось чем-то невысказанным. Но не только их окутывали тягостные ноши в те мгновения.

Та-Кемет. Крыши в трущобах Города Столбов

Атсу сидел на краю крыши, глядя на звёздное небо.

«Где ты, змея?» – думал он, впиваясь пальцами в металл своего нового божественного одеяния. Конечно, под «змеёй» имелась в виду Шемеи.

Атсу пытался найти вторичную жену фараона во дворце, но разбуженные слуги, ошалевшие от резкой смены власти, сказали, что она исчезла несколько дней назад. «Надеюсь, это Хафур убил тебя, – мысленно прорычал он. – Сделал единственное доброе дело в своей жизни». От тёмных мыслей Атсу поморщился. Он не хотел думать о Шемеи. Не на этой крыше. Это место принадлежало светлым воспоминаниям об их приключениях с Аменом, Сефу и Уоти.

Мужчина посмотрел на одну часть крыши, где светлая глина особенно сильно потрескалась. «Вот здесь я учил Уоти драться… – Он перевёл взгляд на край возле себя. – Тут мы с Аменом соревновались, кто дальше плюнет…»

Обернувшись, он посмотрел на центр крыши. «А здесь Сефу разложила заштопанное одеяло, на котором мы устроили почти царский ужин после особо удачной кражи». Новый бог сжал пальцами переносицу, сдерживая слёзы. Посмотреть с крыши вниз он не мог, ведь там была та самая улица, по которой он бежал к месту мистерии Шани. Та улица, во время бега по которой он ещё думал, что его сестра жива.

– Почему я всё ещё считаю тебя домом, Город Столбов? – хрипло спросил Атсу, зная, что великий сепат не ответит ему. – Ты причинил мне так много боли, и всё же я хочу возвращаться к тебе. Почему?

«Может, потому что именно здесь я всегда обретал больше, чем терял?» – думал он. Сравнивать скорбные потери с радостными встречами и судьбоносными знакомствами казалось ему неправильным. Но всё же Атсу не мог отделаться от мысли, что, покинь он Город Столбов сразу после смерти Шани, не помог бы Сефу и Уоти. А если бы он вместе с детьми ушёл позже, то не обрёл бы таких друзей, как Ифе и Кейфл и, конечно, не встал бы на путь к величайшему приключению своей жизни. Он потерял бы шанс вновь встретиться с Шани, пусть и в Дуате.

В конце концов, он не стал бы богом. «А ведь теперь, если всё завершится нашей победой, быть может, я смогу видеться с сестрой чаще… Может, сумею найти души Амена, Сефу и Уоти».

Сколько бы зла ни свершилось в Городе Столбов, это место всё ещё продолжало дарить Атсу надежду. И оно действительно оставалось его домом.

Та-Кемет. Коридор дворца наместника Гора

Сет привалился к стене в коридоре дворца. Он жадно хватал ртом воздух и чувствовал себя смертным. Напуганным, уставшим смертным. «И с чего это на меня так нахлынуло?..» Он не знал ответа, просто в какой-то момент, оставив Кейфла и Атсу и скрывшись от Анубиса и Амт, Сет почувствовал, что чувства, которые он скрывал и сдерживал так долго, выходят из-под контроля.

– Соберись, слабак! – Злость на самого себя не помогала.

А вот искренняя мольба, ворвавшаяся в мысли почти против его воли, помогала выплеснуть хоть часть эмоций. «Царица, ответь мне! – безмолвно закричал Сет, ожидаемо слыша лишь тишину. – Не знаю, слышишь ли ты меня, но я устал. Я так устал!» Грешный бог сполз спиной по стене и сел на пол. «Знаешь, что сжирает меня изнутри? Не убийство брата, не ненависть всех богов и смертных, даже не презрение Инпу, через которое, кажется, он почти переступил… – Сет поднял взгляд к низкому каменному потолку. – Меня сжирает убийство маленькой аментет. И пусть она снова жива, я не думаю, что когда-нибудь смогу простить себе то, что сделал с ней…»

Бог слабо ударил кулаком по полу и прикрыл глаза, устало прислоняясь головой к стене. «Что ты ей уготовила, Иси? Только не говори, что роль жертвенного подношения, не говори, что в конце пути она должна снова умереть… И не только она – все мы. Какие у нас роли? Предвидела ли ты, что добрый воришка Атсу пойдёт по зыбучему пути, который ты уготовила? Что Инпу предаст всё, во что верит, объединившись со мной? Что смертный хекау, несмотря на царские замашки, будет сносить все тяготы наравне с богами? Что я… – Сет оборвал мысль о себе, но спустя несколько мгновений всё-таки решился её закончить: – Иси, верила ли ты, что я смогу играть свою роль так долго? И есть ли у меня надежда на иное будущее?»

В те мгновения внутреннего слома, которые переживал Сет, ему становилось ясно, почему боги не молились. Они не получали ответа. А если кто-то из бессмертных отзывался, то молитва превращалась в обыденный диалог. Некому было стать для них светочем и силой, способной указать путь.

«Я бы не отказался сейчас стать смертным, – понял Сет. – Если бы в таком случае кто-то подал мне знак или указал верный путь, я бы принял конечность существования с радостью».

Та-Кемет. Сады у дворца наместника Гора

В садах у дворца фараона было тихо и пустынно. Даже отряды меджаев, охранявших их, сократились вдвое: старшие воины поспешили выяснить, каковы настроения и распоряжения новой власти, оставив вместо себя на постах юнцов, едва окончивших обучение воинскому делу. Подобное сокращение лишних глаз было на руку двум богам, вышедшим под звёздное небо. Это были Амт и Анубис.

– Почему вы просто не пойдёте к ней сейчас? – тихо спросила почитательница душ, убедившись, что никто из смертных не подслушивает.

– Зачем? – холодно ответил Каратель.

– Затем, что вы этого хотите.

– Это не твоё дело, Амт.

Богиня, поджав губы, осмотрела окружающий дворец сад.

– Теперь всё это богатство принадлежит Кейфлу, – начала она издалека. – Он хороший мальчик, добрый, хоть иногда и слишком заносчив. Думаю, сейчас он как раз навестил Ифе, и они вместе любуются небом с балкона теперь уже его