Адовы 2: Мрачново

Глава 1 - Начнём с конца

Как говорит чёрная книга с глазами и приоткрытым от удивления ртом, жить в Мрачново – не поле перейти. Так что все тёмненькие истории начинаются и продолжаются здесь. Вплоть до истории о Конце Света, но откуда тот взялся?

По телевизору нередко объявляют о последних днях. Грешат этим делом средства массовой мусоризации пустых голов населения и социальные сети для обожающих объясняться пиктограммами (как в древнем Египте). Любят эту тему мусолить блогеры на хайпе, влогеры на подхвате и пенсионеры на сдачу. А всякие гадалки, астрологи, маги и прочие «волшебники на полставки» в нём просто души не чаят, как и положено всяким чудикам. Эксперты на первом десятке монструозных каналов этим вовсе живут, как дышат, постоянно пугая людей, что «вот-вот придёт конец человечеству».

Популярная тема – конец света для людей. Но про Конец Света для монстров нигде не говорят.

– А как же насчёт информации о Конце Света для оборотней, вампиров, демонов, проклятий и прочих демонических пуделей на неделю вперёд? – заявила вампирэсса, хлебнула кофе и с прискорбным видом отложила газету в сторону. – Не порядок!

Сколько этих концов света ими пережито, по пальцам уже не пересчитать даже у монстра-многорука. Монстры-то показались на свет, но люди упрямо делают вид, что тех нет. Равенство вроде и случилось для всех за Земле, но при первом удобном случае люди напрочь забывают, что среди них полно всяких других существ, которые также желают быть обмануты СМИ.

Затем хозяйка скомкала газетку и запихала в печку. На розжиг в баню – самое то.

– Вот они – настоящие «горящие новости», – добавила с усмешкой мать необычного семейства, напоследок ещё раз посмотрев на первую страницу газеты.

Адовы в последнее время все как один получили паспорта и даже свидетельства о рождении. Мара в садике могла с гордостью показывать родословное дерево, которое тянулось от Шумеров и прочей Месопотамии. А Даймон больше хвастал Средневековьем и рассказывал с упоением, что его отец пробовал медок из самой пирамиды Хеопса. А чтобы точно поверили – показывал очки из обсидиана оттуда же.

Семья состоялась. Все как один вместе с загородным домом гордо получили фамилию «Адовы», а дети даже отчество – «Михаэлевичи». Для солидности. Чтобы соседи постоянно не переспрашивали – а отчество где? Иностранцы, что ли?

А какое тебе отчество, когда вампирэсса Блоди и оборотень Михаэль родилась задолго до появления отчеств? Тогда только одни прозвища и существовали. В основном связанными с физическими недостатками или достоинствами. Вроде Карл Хромой или Фридрих Толстый.

У нежити так отчества точно не было. Её долгое время величали не иначе, как только как «а, бежим!» и «о, нет, только не они!». Могли, правда, иногда сказать – «Ужас из Болот». Или «проклятье с гор», но это скорее наречия, чем отчества. А те отвечают на вопрос – откуда?

Блоди чиркнула спичкой и, глядя, как загорелся огонёк под дровами, закрыла печку. Открыла поддувало. Хотя на улице и без того поддувало что надо.

В посёлке Мрачново в этот день стояла чудесная непогожая погода: с самого утра тучи нависли над крышами коттеджей, надёжно спрятав солнце. С неба срывались редкие капли дождя, но до земли они не долетали. Их тут же подхватывал ураганный ветер и уносил прочь, сбивая каплями как снарядами в ближайшем лесу белочек, обстреливая бурундуков и сусликов.

Остальной фон был на любителя: разряды молний целились в редких прохожих, но те ловко уворачивались от электрических стрел, грозили кулаком небу и бормотали:

– Я те пошалю!

Потому что не люди, а нечисть. А нечисть, нежить и даже иные существа с монстрами вперемежку, привыкли гулять по миру без страха ещё тогда, когда все остальные Хомо Сапиенсы прятались по домам, подвалам и прочим бомбоубежищам. Не любили они мрачную погоду, чего скрывать? Странные эти люди. Но приходится мириться с их существованием с тех пор, как с веток слезли и куда-то в степь пошли.

Демонёнок Даймон в это время стоял на террасе новенького коттеджа Адовых и снимал происходящее на телефон, транслируя всё творящееся и вытворяющееся в прямом эфире.

Семья хотела сделать полноценный крытый балкон, но не стала заморачиваться с дополнительным возведением стен. Лишь перегородки поставили и пару шезлонгов на открытом пространстве вне крыши разместили. Место поверх гаража теперь сплошь для отдыха и обзора окрестностей!

Поэтому отсюда было удобно вести репортаж.

– Дорогие подписчики, в кадре мы видим нашего соседа – кота-оборотня Леонида. Вот он, рыжий и наглый, идёт по главной улице, поднимая таз с карасями над головой, поворачивает к дому, бежит до забора. Удар!

Небо озарила очередная вспышка.

– Мимо! – с тоской в голосе добавил демонёнок. – Что ж, продолжаем делать ставки, сколько у котов всё-таки жизней. А я напоминаю, что пока молнии не удалось попасть ни в одного мрачновца. Что только добавляет тоски в такой прекрасный непогожий день. Ведь могли и зажечь!

Сестрёнка Мара висела на перилах террасы и раскачивалась вниз головой, пытаясь поймать капельки дождя ртом. Она в очередной раз потянулась вперёд и едва не свалилась вниз.

– Вот кто так падает? – пробормотал Даймон, однако, схватив сестру за шиворот одной рукой, а второй продолжая держать телефон.

– А что? Я и не так могу, – она отцепила одну ногу, и теперь повисла криво, раскачиваясь ещё сильнее. – Как надо? Тут же почти нет высоты со второго этажа. Напрочь хряпнуться не получается. Это на небоскрёб лезть надо. А где его взять в посёлке?

– Да какая разница, как? – ответил демонёнок. – Ты откуда не свалишься, всё равно разлетаешься по косточкам. Собирай тебя потом. Морока одна. Вот кто тебя сейчас собирать будет? Пукс, что ли? Мы на прошлой неделе твою ногу у него в будке нашли. Тот ещё помощник. А левая рука вообще в огороде закопана была.

– Не умеет он прятать клады. Пират из него не выйдет! – ответила Мара, снова перевешиваясь через край, как будто не с ней разговаривали. – Ты будешь меня искать, братик. И по кусочкам собирать.

– Я не могу, у меня стрим. Видишь, сколько подписчиков смотрят? – тут он показал дисплей телефона. – Ставки делают на кошачьи воскрешенья-респауны. Как думаешь, у Леонида ещё сколько жизней?

– Меня! – запрыгала девочка на перилах. – Меня тоже сними! Я хоть слов таких и не знаю, но помню, что ты не хотел блогером становится. А раз стал, то ты обманщик… так что я тоже хочу!

– Тебя нельзя. Ты – шок-контент. Забанят. А я не блогер. Я – влогер! Это… другое.

Но тут Мара просто сняла с плеч голову и показала подписчикам. На экране смартфона почти мгновенно появилась надпись: «Трансляция прервана».

– Вот… дохлый гоблин! – воскликнул очкарик и брат по совместительству. – Забанили, кажись. Человеческие алгоритмы никак не научаться распознавать монстров. Чуть что, сразу заносят в чернуху.

Даймон потыкал в телефон, но так и не смог подключиться. Интернет вдруг пропал, а вместе с ним исчезли и все подписчики первого демонического канала.

– Забанили-забарабанили! – теперь радостно подпрыгивала Мара, балансируя на перилах. – Я – шок-контент! Я им не по зубам. Сейчас как сделаю кусь соседским кошкам, совсем мёртвые будут! Тогда и проверим, одноразовые они или многоразовые. Им полезно, а мне питательно.

Даймон криво усмехнулся, поправил обсидиановые очки из жаропрочного стекла и вздохнул. Ему оказалось совсем не до шуток.

– Не чуди, Мара. Так и всех подписчиков растерять можно. Меня и так лайкают два с половиной человека.

– А кто половинка? – поинтересовался ребёнок. – Карлик?

– Нет. Мужик и его собака. А карликов теперь называют людьми маленького роста.

– Но это же младенцы! – заспорила сестра.

– Тех теперь называют новорожденными.

– Но карлики тоже могут быть новорожденными! – возразила Мара. – Или они не рождаются? Может, из яиц вылупляются? Как гомункулы?

Даймон пожал плечами и пошёл разбираться с роутером, но до него не добрался – в дверь постучали.

– Подписчики пришли! – вскрикнула Мара и поскакала с лестницы, опережая брата, чтобы быстрее открыть входную дверь. – Если с кошкой пришли, то я первая, чур, кусаю! А если с новорожденным карликом, то ты. Младенцы это – бе!

Что случилось с роутером, Даймон понял сразу. Беда – огоньки потухли. И это не те огоньки, которые можно зажечь адским пламенем. Тут штука похитрее нужна – «электричество». Вот его-то как раз и не хватало. Разобраться бы с этим. Не до гостей сейчас.

Но стук не прекратился.

В дверь ещё раз постучали. На этот раз настойчивее. Даже угрожающе. Мара подбежала, но никак не могла справиться с замком.

– Да что ж вы такие нетерпеливые? – разволновалось древнее проклятье в теле ребёнка. – Я тут и так расту быстро, как могу! Готова есть всяких кошек, а вы там подождать не можете век-другой?

Она даже сунула палец в замочную скважину, пытаясь провернуть механизм, но тот оказался слишком крепким, так как папа-медведь ставил под себя. С запасом прочности и «защитой от детей».

Даже от таких, как Мара и Даймон. Потому дужка просто перекусила палец. Тот хрустнул и остался в замочной скважине.

– Всё, никто не зайдёт, не выйдет! – крикнула Мара, но не от боли, а от негодования. – У меня палец застрял! Замрите там и не двигайтесь, пока дверь не сгниёт!

Даймону пришлось отложить роутер и поспешить сестре на помощь. Чертить руны на том бесполезно. Если и призовёшь духа, то вряд ли окажется электриком.

– Замок открыт. Просо ручку повернуть надо было, – объяснил ей брат и сам отворил.

– Эту? – девочка провернула руку в локте на два оборота. – Или эту? – то же самое она проделала со второй рукой, закинув за спину.

Но на дверь это снова никак не повлияло. А рука так и осталась за спиной.

Представитель управляющей компании, явившейся для вручения уведомления, имел прекрасную возможность всё это действо наблюдать. От чего сначала удивился гибкости ребёнка, затем побледнел, после замахал перед лицом стопкой листков, а по завершению открыл рот, но не смог произнести ни звука. Только ручку протянул и стопку.

– Ух ты! Подписчик! – воскликнула Мара и от избытка эмоций, развернула голову на триста шестьдесят градусов. – Даймон, подписывай его скорее. И лучше кровью! Так вернее!

Представитель жилконторы так и не сказал, зачем явился. Досмотрев действие, напоминающее экзорцизм в отдельно взятом человеке до конца, он просто хлопнулся в обморок.

Гибкие дети разили его наповал.

– Ой, – тихо проговорила Мара, повернувшись к брату с уже вправленныными руками. – Шок-контент мне в скважину… Опять забанят?

Даймон наклонился к незваному гостю, прислушался к его дыханию.

– Жив, кажется, – произнёс демонёнок и выдернул из рук незнакомца бумажки, вчитался.

«Жители поселка Мрачново! Подача электричества прекращена. Уплатите золотом, ежели разумение имеете. Иначе – мрак вам будет. Сначала предварительный, затем – вечный», – прочитал Даймон вслух и присмотрелся к подписи – К.С.

– И чего теперь? – спросила девочка. – Порвём их на барабаны? Или на паруса пустим? Ой, а я знаю. Давай из них шкуры свяжем!

– Да кого мы теперь пустим? Свет-то нам уже отключили, – пояснил Даймон. – Пираты какие-то. Золота хотят. А «красно-синие» они или «колюче-серьёзные», без надписи не разобрать.

– Весь отключили?! – Мара вытаращила глаза так, что обратно пришлось их пальцами заталкивать.

Пока всей современной медицине не удавалось пересадка глаз, девочка-проклятье вставляла и доставала глаза по семь раз на дню. Но свет при этом не отключало, словно мироздание уже привыкло.

– Весь. Целиком, значит, – ответил брат, всматриваясь в квитанцию. – К.С. какой-то. «Качественный сервис» что ли? Или «контр-софиты»?

– Я знаю, я знаю. Это значит – Конец Света! – сделала свой особый вывод девочка и замогильным голосом продолжила. – Мы теперь все умрём… Ну наконец-то!

Насладиться предчувствием апокалипсиса не удалось. На втором этаже раздался шум, затем крики, а когда показалось, что всё совсем плохо и сейчас что-то отвалится, стало ещё ужаснее: на надёжно прибитый, прикрученный и иногда просто прилепленный ковёр лестницы, вылетел чердачный.

Поднявшись и отряхнувшись, Топот ответственно заявил. Но не им, а таинственному собеседнику:

– А я говорю тебе «зе парасолька»! Тсе! Язычок так к нёбу прижимаешь и от него говоришь!

– Нет, «э парасолька». Э! – стояла на своём крыска-мальчик, потому что люди так и не придумали как называть самцов крыс по-особому. – Я всё-таки с гранита Египта зубы точил. Заграничных нор немало повидал. Иностранный знаю.

– Да шего ты знаешь, неуш? – упорствовал чердачный, который так и не поборол букву «ч» – Зе!

– Кого ты учишь? Э! – не сдавался Оспа. – Да я в таких местах был, куда тебя и с загранпаспортом не пустят! Ты хоть знаешь, как выглядят сортиры Букингемского дворца изнутри?

– А на шердаке ты у них бывал? – парировал Топот. – Нет? То-то же! Хошешь узнать о людях, побывай у них прежде на шердаке!

Оспа сидел у чердачного на плече, отчаянно споря с собеседником. И тот факт, что секунду назад оба свалились с люстры в коридоре, обоих ничуть не смутил. Отчаявшись менять те люстры в каждой комнате еженедельно, отец семейства давно привесил их на анкера и цепи, чтобы всех членов семьи как иные качели выдерживали.

Хоть вверх ногами веси вместо турника – не отвалятся.

– Вы чего это устроили? – спросил Даймон.

Скорее для порядка. Всё-таки он был за старшего в доме, пока родители копались в огороде, проязабали на участке или закапывали-откапывали что-нибудь или кого-нибудь в лесу.

Что-нибудь прибыльное или кого-нибудь за дело. Ведь иначе у монстров не бывает.

– Как чего? – удивился Оспа. – Иностранный язык учим! Но этот мохнатый-бородатый «майн теребль френд» утверждает, что «тсе»! А сам даже «Ч» не выговаривает. Ему же даже основы с «э чером» не объяснить! Потому что он тут же в шер собирается. А это где-то в Англии.

– Сам ты мохнатый, хвост облезлый! – насупился чердачный и добавил. – Вот отковыряю сыра в подвале со стен и уши себе залеплю, чтобы белиберду твою не слушать. А тебе на дегустацию шиш без масла оставлю!

– Э, ты погоди, – тут же пошёл на попятную крысёныш. – Ну, может и «зе». Зе чи-и-из там, например.

– То-то же! – ответил чердачный и сложил длинные руки на шерстяной груди в знак примирения и повторил. – Зе ши-и-из!

Мара посмотрела на брата и спросила:

– А что такое парасолька? Это когда сразу двух человек солят? А перчить можно? Или даже с хлебом есть?

– С плесенью, – тут же добавила крыска. – Так вкуснее!

– Есть никого не надо. Это значит «зонтик», – ответил брат для одной и сожитель по коттеджу для других. – Не очень-то они далеко за границу в своих поисках иностранного забрались, если парасольками интересуются.

– Хочу парасольку! – тут же заявила сестра. – Сейчас с зонтиком на улице летать самое то! Может, даже новых подписчиков сверху тебе найду. Запускай меня. Хуже не будет!

И все в сторону чердака посмотрели, где буйный ветер срывал крышу.

– Ну, это надо у отца спросить, – устал спорить с сестрой Даймон и снова перевёл взгляд на потухший роутер.

Во взгляде отразилась тоска вместо мерцающих светодиодов…

Отец Михаэль, он же оборотень-медведь, в своём не полном зверином воплощении (морда от медведя, чтобы мёда больше слизнуть, а руки от человека) в это время возился рядом с уликом, пританцовывая в беспроводных наушниках.

Он пел, невзирая на молнию и гром, разрывающий чёрное небо над головой и громкий фон создающий.

Пчёлы, попрятавшись в улики от непогоды, с недоумением посматривали на дергающегося рыжего хозяина.

Пасека стояла у самого леса, на краю участка, без всяких заборов и ограждений. Кто ж в зрелом уме и при адекватной памяти будет у медведя мёд воровать?

Михаэля было не унять. Используя дымарь то в качестве то микрофона, то источника дыма для своего эффектного появления среди пчёл, он со всей ответственностью готовился к первому «Монстровиденью». И использовал любую возможность, чтобы потренироваться.

Вот и сейчас, перекрикивая шум дождя, он орал на пчёл сквозь дым:

Я – медведь, хозяин леса.

И со мною интересно.

Могу петь, могу копать,

Будем мёд мы доставать.

Ты со мною не шути,

Лучше в гости заходи,

А не хочешь раз дружить,

Буду репу твою бить.

Раз удар. Два удар.

Словно в сердце твоём жар.

Мы устроим шоу в раз.

Только свет бы не погас.

Но в этот момент музыка в наушниках потухла и разминочный «минус» исчез. Михаэль застыл и повернулся.

На него смотрела Блоди.

Похоже, жена уже давно что-то говорила. Да кто бы её слушал?

– Что, дорогая? – вытащил один наушник из уха пасечник в знак уважения перед супругой.

Люди признали их союз под честное слово. Документов о супружестве не требовали. Но Михаэль предпочитал думать, что «связан брачными узами». И желательно цепями.

Так надёжнее.

– Говорю, ветрено что-то стало, – ответила Блоди. – Тарелку с крыши не сорвёт? А то в ней потом только плов варить можно будет, а я хотела те комедии про инквизиторов досмотреть.

– Ветрено? – отмахнулся оборотень, припоминая, что супруга говорит про научно-документальный фильм о становлении и падении инквизиции в Европе в Тёмные века. – Да ну, пустяки!

В этот момент рядом с ними от крыльца к калитке пролетел курьер с большой сумкой, ещё полной грозных квитанций для всех остальных монстров в посёлке.

Глядя в них, каждый житель Мрачново должен был поломать голову, кто такой К.С.

Глава 2 - Эко-логика

Незадолго до этого.

В этот день природа поскупилась на облака. И редким зевакам, поднявшим голову от гаджетов, было хорошо видно, что над Мрачново заложил вираж самолёт. Спеша к местным, он ожидаемо совершил посадку в аэропорту «Бабкин блин».

В этот погожий летний день сусликам было не до смеха. Для вида на людях они делали запасы на зиму, а на самом деле разделяли с белками сферы влияния в лесу у города Бабкино. Грибы здесь с ягодами почти не росли из-за массовой людской застройки, а деревья стояли сухие, кусты облезлые, трава чахлая и пожелтевшая, что хоть кисточкой крась, чтоб зелень ей первозданную вернуть.

Даже фотографировать противно. Потому фотографов в лесу и не водилось. Зато водились суслики и белки, которым чуждо было искусство, как и чувство прекрасного. А вот чувства собственности было сильно в каждом лесном жителе. Что и привело к напряжению в лесу, а затем и первым локальным конфликтам между зверьками.

На редких «клочках природы» с протоптанными туристами тропками не очень-то и пожируешь. И в качестве выхода, зверьки попрошайничали дополнительный провиант у парочек и семей, что выбрались на пикник из домов-муравейников поблизости. Мусора от людей хватало, но были и плюсы. В самом мусоре эти плюсы и находились временами. Нет-нет, да выкинут чего-нибудь нужного, стратегически важного.

Другое дело – глушь у села Мрачново, что расположилась в нескольких десятках километров от города. Лес там такой, что сплошь тайга. Суслики наглые, толстые, а белки смотрят на тебя как на траву и периодически говорят:

– Вообще-то я здесь хожу!

Рискуя зайти в тайгу у Мрачново за «дарами природы», обратно можно было выйти с фингалом под глазом. И дело не в лесниках, которых здесь отродясь не бывало, а в силах древних, что те места заповедными сделали.

Силы те по нраву жителям из Мрачново были, что вместе с людьми на правах хозяев в посёлке рядом с лесом поселились. И окрестности свои любили и оберегали. А также уважали самих животных, что порой им роднёй приходились.

«Один раз мрачнов, значит, всегда мрачнов», – говорили то те, то другие.

И это имело большое значение для местных. Потому даже суслики у коттеджного посёлка были суровые, особые – «мрачновская порода». Если раньше они и проще были, то с тех пор, как в лесу крыса одна завелась, совсем осмелели. Предводитель внушил им веру в свои силы и учил плохому, как умел.

Наученные Оспой суслики теперь часто сами решали где, когда и будет ли вообще у городских пикник в их лесу.

Сильно разнились город и посёлок в плане природы поблизости. Но Мрачновцам приходилось часто ездить город. Посещать цивилизацию, так сказать. Во-первых, чтобы в магазинах закупаться. Во-вторых, чтобы учиться и работать. А, в-третьих, аэропорт, железнодорожный вокзал и даже автовокзал были только в Бабкино. Само Мрачново пока до них не доросло.

Когда над головой пролетал самолёт, люди, монстры и животные точно знали, что летит тот в город. Там – единственная воздушная гавань на сотни километров в округе.

Ядвига Черепушкина, как пассажирка воздушного судна, с нетерпением ожидала этой посадки. Ностальгия замучила девушку до колик в пятке. Тоска заела по давно покинутым местам. Малая Родина призвала. Мрачновские родные места.

Девушку уже представляла, что неплохо бы, если самолёт приземлится прямо на зелёной лужайке. Сразу выйдет по трапу и сразу рухнет в одуванчики, ромашки и прочие подсолнухи. В зависимости от месяца лета.

Главное, чтобы ей тут же представилась возможность самой пробежаться по этой лужайке босиком. Очень полезно для здоровья – бегать по траве. Куда лучше, чем в туфлях с камешком под пяткой.

Как же ей надоели большие города. Всё, домой, к бабушке! На молоко, блины и загорать у речки.

Только бабуля писала, что изменился посёлок. Поселилась там, мол, «всякая нечисть рогатая и безрогая», «коты заговорили». Правда, инфраструктуры тоже прибавилось.

К примеру, администрация появилась, что теперь получила не пару домов в управление, как прошлое садово-огородное товарищество, а целый посёлок на обеспечение.

Бабка намекала, что работаешь там – и всё в твоих руках. Хочешь дрова людям выписывай, а хочешь нечисти этой рога обламывай. А ещё тренажёрный зал построили. Это совсем для ленивых. Тех, кто дрова колоть не хотел и воду таскать из колодца отказывался.

«Ну, какая ещё нечисть»? – подумала Ядвига и улыбнулась: «Стара уже бабушка, плетёт невесть что».

Скоро обнимет старушку и той больше не придётся ни о чём беспокоиться. Внучка всё под свой контроль возьмёт. И если соседи обижают – разберётся с супостатами. Ну, а что работа под боком будет, так-то даже хорошо. Недаром же у неё высшее образование. Пригодится при трудоустройстве.

Внучка погладила кресло в задумчивости. Самолёты Ядвига любила, в отличие от любого другого транспорта и всей прочей техники. Но сеном те не пахли. А также травой или хотя бы молоком, что совсем обидно.

«Правильно бабушка говорит, прогресс убивает традиции», – повторяла она, глядя в иллюминатор, как воздушное судно заходит на посадку.

Увидав очередное чудо техники, Ядвига добавляла то же самое. Но кто её там слушал в столице? А тут все свои, мрачновские.

Самолёт тоже был чудом, но с техникой у Ядвиги не ассоциировался. Летать – это прекрасно. Человек, увы, не летает, бескрылый. Но на дирижабле из города в город не очень практично. Сильно от ветра зависит. Нужно тебе на юг, а он тебя на север несёт. Это потом вдовое больше обратно шагать. На своих двоих. Неудобно.

Бабушка Лизавета говорила, что пра-прабушка Агата Карловна, что жила в Мрачново ещё в позапрошлом веке и почти была сожжена на костре, да возле него и помилована, тоже летать умела… На метле.

Это почти как самолёт, только помедленнее и без кресел. Магией та бабка Карловна владела ненаучной.

«А какая сейчас магия? Техника одна», – раздумывала Ядвига.

Не любила технику ни бабушка, что магией не владела, ни внучка, что бабушку всю жизнь слушала. Только привычка договариваться хоть с инквизиторами у костра осталась от прабабки Агаты. Вместе с чарами убеждения и просто врождённым чувством самоуверенности.

Ядвига полагала, что это нормально, когда все тебе кивают и подчиняются. В идеале она представляла, как будет жить в небольшом поместье среди крестьян или рабов. Тех заведёт для подсобного хозяйства. Как раньше у практичных или амбициозных предков было. И зваться будет если не помещицей или рабовладелицей, что сейчас не модно, то хотя бы председателем администрации.

Если начальство, то уже не рабовладение, а благодетели, что работу ту дают.

Но разве название имеет значение, раб ты или рабочий, когда возвращаешься к своим истокам? Главное, чтобы за тебя кто-то работал. И не коптил небо бензином и прочими выхлопами.

«Беречь надо природу», – считала Ядвига: «А не волны вай-фая раздавать. И кабели закапывать всякие».

Сходя с трапа, Ядвига вдохнула ещё не совсем экологически чистого воздуха, закашлялась, и блаженно прикрыла глаза, щурясь под яркими лучами солнца.

Она представила, как сейчас нырнет в сочную зелень поляны, усыпанную полевыми цветами.

Девушка и впрямь едва не нырнула носом вниз, потому что её туфелька зацепилась за трап, но в последний момент Черепушкина выронила чемоданчик и ухватилась за поручни.

Глаза её распахнулись сами собой, а вместе с ними от удивления разинулся рот. Никакими полевыми цветами тут и не пахло. Её взору предстал самый обыкновенный, немного растрескавшийся асфальт. Старый и серый.

– Что ж это делается-то? – пробормотала она, разглядывая вывалившиеся из чемоданчика вещи.

Ядвига всегда брала в поездку самое необходимое: баллончик с краской, чтоб помечать жилища людей, которые мусорят больше всего, коврик для йоги, чтобы релаксировать от бренного мира, ну и резиновых уточек, чтобы тоже самое, но в воде. А как же без уточек? Что ей в путешествии, совсем не мыться?

Теперь её маленькие жёлтые уточки валялись на грязном асфальте, а баллончик и вовсе пытался укатиться куда подальше. Только коврик для йоги, как порядочный предмет интерьера, одиноко лежал в раскрытом чемодане, как верный пёс. И ни один потенциальный крестьянин не спешил разбегающиеся вещи вернуть на место.

– Ну что за люди? – вздохнула девушка, уже привыкнув к обилию внимания в крупных городах, но напрочь подзабывшая, что в родных местах сила её чар ослабевает, и люди перестают обращать на неё то же внимание.

Ядвига бы ещё долго стояла на трапе, приходя в себя, но сзади подпирала очередь из пассажиров, желающих покинуть самолёт. Не хотят те входить в положения, пихаются и бурчат всякое.

– Ну, чего стоим? Кого ждём? – похлопала по спине Черепушкину старушка.

– А чего? Нельзя?

– Чего нельзя сразу? Можно. Но лучше под трапом. А пока дуй отсюда! – заявила бабулька ещё раз и подтолкнула Ядвигу, грубо нарушив личное пространство. – Спускайся уже собирать своих утей, пока саму не разобрали.

Девушка от такой наглости рванула вниз по ступенькам, чудом не споткнувшись снова. Она так растерялась, что гневная тирада о пользе ковриков и уточек, а также вреде нарушения социальной дистанции, застряла комом в горле. Проглотила вместе с пылью аэропорта.

Спустившись, Ядвига начала собирать уточек. Представила, как она бойко могла ответить нарушительнице границ, если бы стояла у трапа в столице. Вспомнила всё, чему учили ролики личностных тренеров из интернета и курсы психологии в институте.

Но пока Черепушкина возилась с уточками, бабулька бодро утопала прочь. Гневная тирада осталась невысказанной.

– Ну вот. Ещё одно сознательное в бессознательное перейдёт. И поселится рядом с детскими травмами. А у меня там коза до сих пор живёт, – пробормотала девушка, догоняя успевший сбежать дальше всех баллончик с краской. – Но ничего, главное, правильное дыхание. Сейчас отдышусь и про козу ту больше не вспомню.

Несмотря на то, что самолёт гадко обманул Ядвигу, приземлившись на асфальте, лесок оказался совсем рядом. Так как не аэропорт полноценный, а скорее аэродром. С местными рейсами.

Стоило совсем немного пройти пешком, как ноги её ступили на газон.

Черепушкина улыбнулась, заметив, что все пассажиры самолёта шли в противоположную от неё сторону. Туда, где портили атмосферу автобусы выхлопными газами.

Но сама Ядвига не настолько беспечна, чтоб дышать всякой химией, когда можно идти пешком через лес и дышать с пользой.

Фитнес полезен! А в лесу – вдвойне!

На всякий случай она вытащила из кармана смартфон, который хоть и был достижением прогресса, но не вызывал у Ядвиги раздражения, так как в отличие от всяких прочих гаджетов, был в деревянном корпусе. А, значит, ближе к природе.

Куда без интернета шагать? Карта нужна!

Эко-активистке со стажем нравилось думать, что у неё в руке не техническое устройство, а волшебное зеркало, показывающее, что в мире делается. Совсем как у прабабки, по слухам. Агата Карловна, вроде, не только на метле летала, но и прочий атрибут порядочной ведьмы имела.

Ядвига запустила навигатор и сверила направление. Всего-то двадцать километров напрямки. А на карте и того меньше – пару сантиметров. Значит, недалеко.

Стрелка, как девушка и ожидала, указывала на лес, явно одобряя прогулку на свежем воздухе.

Обрадовавшись полному взаимопониманию с навигатором и скорому единению с лесом, девушка сняла обувь и решила пробежаться босиком по мягкой траве. Но стоило ей ступить босой ногой на область за асфальтом, как в пятку больно впилась трава, что оказалась не такой уж и мягкой.

– Ой-ой! Что же ты делаешь, травушка-муравушка? – взвизгнула от неожиданности Черепушкина. – Не трава, а ёжик какой-то! Ты бы как-то со мной помягче, понежнее! Я же девушка! Или траву возле аэродрома манерам не учат?

Она внимательно осмотрела газон. Не спрятался ли в нём в самом деле ёж? Конечно, никогда не слышала о существовании зелёных ёжиков, но мало ли какие природные катаклизмы путают человечество? Чего только в больной, болеющей и даже напрочь заражённой природе не встречается. Найдётся место и зелёным ёжикам.

Однако никаких ежей обнаружить не удалось. Только фантики, бумажки и пачки от чипсов, как будто без еды люди летать долго не могли.

– Ну и ели бы свои конфеты вместе с фантиками, – пробормотала Ядвига, натягивая туфли. – Ничего, бабушка. Я тут порядки наведу. Будет трава мягкая расти, никуда не денется. Причешем, помоем. А там и приберёмся, чтобы всем в округе стыдно было.

И Ядвига пошла через лес, всё более тяготея к эко-активизму. Но насладиться лесной свежестью у неё долго не получалось. Каблучки увязали в сырой земле, а ноги от усталости вскоре заныли, хоть на электросамокат переходи.

На занятиях по йоге с нею такого не случалось. А ведь они там тоже много ходили. Правда, на месте, мысленно. Зато где только не были: горы, моря, лес и пещеры. И это только на первом занятии.

Там, на йоге, её и научили следить за дыханием. Ну как «там»? Скорее, прямо в комнатной общаге института. Онлайн-гуру всё-таки ничуть от обычного не отличается, а берёт меньше.

«Главное дышать. Вдох-выдох. Вдох-выдох», – подумала девушка: «Какой там уже пульс»?

Она старалась следить за дыханием, но всё время сбивалась со счёта из-за того, что в лесу отвлекали посторонние звуки. То ветка хрустнет, то жёлудь свалится, то ворона каркнет неожиданно.

Наслаждаться звуками природы совсем не получалось. В формате MP-3 шум леса казался куда приятнее. А здесь Ядвига ёжилась от сырости. Да и загореть не получалось. Солнечные лучи едва проникали через кроны деревьев.

Лес вскоре совсем помрачнел. Если сначала суслики разбегались перед ней, то со временем подходили всё ближе. Один даже веточку в руках держал и посматривал недобро.

– А этот разве не в кепке набекрень стоит? – пробормотала самой себе девушка. – Да ну не-е-е-т, показалось же. Просто воображение разыгралось.

Километры под ногами тянулись, а сантиметры на карте стояли на месте. И усталости только прибавлялось, будто Черепушкина сама как батарейка смартфона разряжалась.

– Дремучий лес, заповедный, – бормотала она под нос, тяжело дыша. – Совсем неправильный! В западню меня завёл? А, лес? Чего ты меня путаешь? По телевизору передачи про лес как-то добрее были! Операторы всю суть природы передали! Им не до шуток!

Мучимая тяготами обучения в институте на эколога-счетовода, Ядвига даже остановилась и представляла, как будет собирать в лесу ягоды. Кому ещё деревья в лесу считать, как не ей? Недаром у неё диплом о высшем образовании в чемодане лежит.

А потом будет пить фреш-смузи. Берёзовый там, или одуванчиковый. Не важно. Главное, сил будет немерено. Ту же красоту лесную хоть на хлеб намазывай. Только в лесу растут натуральные продукты, а не в супермаркетах.

«Только упаковки не видно», – отметила эту особенность девушка.

Тут под ноги упала шишка и Ядвига покачала головой.

– Нет, это я погорячилась. Упаковка выглядит вполне натурально.

Она сразу повеселела. Ей давно снилось, как будет собирать цветочки и плести из них венки, как в детстве. Но пока ноги только забрели в дубовую рощу. Вокруг одни жёлуди, мало подходящие для плетения. И как назло, ни в одном паблике Ядвиге не попадался рецепт смузи из желудей.

– Как их вообще готовить-то? Или сырыми едят? – пробормотала она и решила обратиться за подсказкой. – Белочки, ну вы чего тут? Совсем запасы не делаете?

Тут на полянке вместо белочек показался кабан. Здоровый, чёрный, дикий, как сама природа. Достойный представитель природной фауны.

– О, свинка! – заявила Черепушкина, наклонилась и взяла в руки один из этих странных плодов. – Свинка, свинка, порычи! Свинка, свинка, попляши!

Она сама стала пританцовывать, повторяя движения танцевальных коучей. Одной йогой духовно сыт не будешь. Развиваться надо всесторонне.

Жёлудь был твёрдым, как камень. Но для кабана должен был казаться лакомством. И чтобы далеко животное не ходило, девушка просто запустила в него едой, чтобы сразу упала поближе к носу.

– На! – добавила она и испытала гордость, что накормит первое животное в дикой природе за свою жизнь.

Но кабан заботы не оценил. Чужда была ему человеческая благодарность. Получив по лбу жёлудем, кабан с сомнением посмотрел на девушку в лесу. С видом, нарываешься, мол?

«Наверное, проводить меня хочет», – подумала Ядвига: «Ну, вот и первый помощник»!

И пошла ему навстречу, чтобы чемодан навьючить на широкую спину. Как на яка, ишака или даже ослика. Всё равно пригодится.

– Ну ладно апельсиновые рощи не растут, но орехи-то могли посадить? – пробурчала Черепушкина, отплевываясь от жёлудя. – Загрязнили всю природу своими автобусами. Свинка, ты чего там на меня сморишь? Не рад? Ты бы присел, чтобы мне проще чемодан на тебя закинуть было!

Кабан не присел. А вместо ответа копнул копытом землю, взревел и побежал прямо на неё. И случилось чудо – Ядвига поняла, что бежит свинка с весьма недобрыми намерениями.

«Это ж самый настоящий абьюзер, а не свинка. Порядочные кабанчики одиноких девушек точно не преследуют», – раздумывала она, пока внутренняя энергия выплёскивалась.

Лес заряжал, с этим не поспоришь.

С чемоданом подмышкой, Ядвига добежала до Мрачново быстрее любого автобуса, вне зависимости от маршрутного или частного рейса. Даже кабан отстал.

«Видимо, не такие уж и сытные эти жёлуди», – подумала девушка, оглядываясь.

Путешественница, едва дыша, вышла на светлую полянку и поняла, как сильно устала. Чемоданчик в руке вдруг стал непомерно тяжёлым, будто ей кто-то незаметно подложил в него камней.

Она даже остановилась, чтоб проверить свою догадку. Но нет, никаких булыжников в чемодане не обнаружилось. А вот грибов на поляне нашла много. Все красные, в пупырушку.

– Ничего красивого не может навредить красивой девушке! – заявила Ядвига решительно. – Потому что красота спасёт мир. А, значит, и меня.

И она тут же откусила сначала от одного гриба, потом от другого. Щипало во рту. Пришлось выплюнуть.

Всё-таки не всякая наружная красота приятна на вкус.

Проморгалась. Суслики вокруг держали в руках уже не палочки, а ветки, иные почти дубинки. К кепкам добавились каски.

– Эволюционируете, – констатировала Ядвига и тут же добавила. – Это правильно! Кто, если не вы? Мы то, люди, только деградируем в последнее время. Атомы всякие расщепляем вместо орехов. На вас, жителей леса, только и осталось надеяться. Ну… за то, чтобы пошли верным путём! – договорила она и предложила мухомор своим новым друзьям.

Суслики внимательно слушали речь Черепушкиной, выглядывая из-за кустов. Девушка была уверенна, что лесные жители одобрительно кивали. Поняли, какую мысль пыталась им донести.

«С чемоданом, конечно, не помогут, но будет на кого планету оставить», – даже немного успокоилась Черепушкина.

Приняла её природа вместе со всеми обитателями.

«За свою приняла. А, может, даже за лидера? Буду потом каждый куст защищать. И дерево считать. Работа по специальности сама себя не найдёт».

Она хмуро посмотрела на своё имущество, снова убедилась, что камней в чемодане не наблюдается. Но желания продолжать путь пропало.

– Перерыв – заявила девушка, вытащила коврик и расстелила на поляне.

Самое время сделать привал. Не ровен час, ноги совсем отвалятся. Она расположилась на коврике, прикрыла глаза и попыталась расслабиться. Но не тут-то было. Прямо в лоб ей мгновенно прилетел жёлудь.

– Эй, вы чего?! – возмущённо воскликнула Ядвига. – Мы ведь на одной стороне! На солнечной… Ой, на лесной, то есть! Я за природу тут, как и вы там. Нам – по пути!

Но у сусликов было особое понимание. А один из них вроде бы даже сказал:

– Слышь, и чего разлеглась? На пенёк села – гони хлебушек. На полянку легла – батон целый давай.

Ядвига покачала головой, отгоняя наваждение. Задрала голову и посмотрела на дерево, под которым расположилась.

– Так… Не дуб. Белый ствол, полоски чёрные. Как нас там в институте учили тестированием? А, ну точно – зебра! – догадалась она и погладила берёзу. – Ой, зебрушка, не шелести на меня. Я ведь тебе даже морковку не принесла.

Тут в неё снова прилетел жёлудь. Прямо в черепушку. От чего Черепушкина резко повернулась и заявила на весь лес:

– Я вам покажу, как в эко-активистов стрелять! Вы что думаете, раз девушка, то и в лидеры не гожусь?

В ответ вроде бы донеслось:

– Еда где? Берёзу обняла – колбасы не принесла!

«Но кто там постоянно разговаривает»? – ещё подумала Ядвига: «Не суслики же с битами в кедах».

И Черепушкина и погрозила кулаком тому, кто прятался в ветвях и вздумал над ней подшутить.

– Я вас сейчас помечу! – добавила она и полезла в чемодан за баллончиком. – А потом штраф пришлю! И фото ваше на форуме грязнуль и чудаков повешу.

Краска у неё была особенная, из натуральных красителей, которые добывали из ягод. Ею даже волосы красить можно, никакого вреда. А, главное, не смоешь потом ничем. Очень хорошая краска. И пахнет приятно – сладкими ягодами. Натурально, как сок.

Ядвига встряхнула баллончик и едва прикоснулась к кэпу, как раздался хлопок. Падение чемодана с трапа не прошло для баллончика бесследно. Едва заметная вмятина увеличила давление, а жара и беготня только добавила.

От пальца клапан не выдержал и прорвался при первом применении, разбрызгивая краску во все стороны. Черепушкина взвизгнула, отшвырнула баллончик и попыталась закрыться руками. Но поздно. Её лицо, волосы и одежда теперь были одного цвета – фиолетового.

Она стала похожа на баклажан, отчего все суслики в округе со смеху попадали.

– Я вам всё равно штраф напишу! – закричала Ядвига, но уже не так уверенно.

Она всё ещё хотела прилечь на коврик, дух перевести и лицо хоть немного оттереть. Но и это ей не удалось. Разбуженный взрывом рой пчёл вылетел из дупла дерева и устремился на ягодный аромат.

Пчёл совсем не смущал фиолетовый цвет лица нового посетителя леса. Главное, что сладенько. Да и хозяин-медведь с пасеки всегда говорил: «Видишь вкусненькое? Неси мне»!

Пчёлы, чтобы дважды не летать, погнали на пасеку сразу всю девушку. Ядвига как вскочила, так и рванула, не разбирая дороги.

Бежит, кричит. А все без толку. Ну не слушается её всё живое в Мрачново.

Хитрые пчёлы загоняли её прямо в руки пасечника. Пусть сам с таким добром разбирается и на вкус пробует.

Их дело малое – принести.

Лес закончился внезапно. Черепушкина вдруг споткнулась о символический забор, который и козы бы перепрыгнули, и улетела за ограду. А когда поднялась, на неё действительно смотрел козёл демоническими глазами со зрачками-пробелами. И взгляд этот мгновенно пробудил все детские психотравмы.

Едва она попыталась что-то сказать ему, как козёл просто начал жевать её волосы. Его впечатлил идущий от них аромат ягод.

«Вегетарианец», – подумала девушка, обняла раскуроченный чемодан и с чувством выполненного долга, спокойно потеряла сознание.

Глава 3 - Спорт – это сила

Михаэль Адов точно знал, что хорошие девушки на дороге не валяются. Но никто не мог ему подсказать – валяются ли они на пасеке? Ещё и с чемоданом в обнимку.

Как по виду, девушка на любителя. Фиолетовая, как баклажан.

«Может, под урожай маскируется»? – подумал глава семейства.

А вот козлу Валере волосы незнакомки сразу понравились. Иначе не стал бы делать новую причёску незнакомке, пожёвывая кончики волос.

– Так, уймись уже, парикмахер! – возмутился Михаэль и отогнав от жертвы леса козла-парикмахера, повернулся к дому за ответами.

Там по идее жена бродит и может подсказать, что с девушкой делать, если в духе будет. Не так уж часто к ним гости на территорию заглядывают. Ну, а если не в духе, то лучше бы лишним девушкам на территорию не соваться.

– Бл-о-оди, Бло-о-одичка? – позвал оборотень вампирэссу. – Что делать-то? В баньке её отмыть или мёдом прежде отпоить?

Михаэль даже присмотрелся к дому. Кто, как не жена подскажет? Но вампирэссы поблизости не было. Только пёс Пукс придирчиво обнюхивал гостью, готовый в случае чего взорваться. Не то, чтобы демонический фамильяр уничтожал всё, что видел наперёд, но хозяина Даймона защищать обязывался и его семью в частности. Превентивный взрыв был главным оружием демонического пуделя. А центральный лозунг: «Нападай заранее – пока враг даже не подумал нападать»!

Взрывы всегда на любителя. Одних радуют фейерверками, других печалят бомбардировками. Так что на радость взрыв пуделя будет этом человеку или на беду, этого и пчеловод пока сказать не мог. Не желая терять времени даром, гостеприимный оборотень на всякий случай пошёл сразу баню готовить и банки под мёд пустые заготавливать. Напоит сначала, потом угостит. С собой в дорогу даст. А девушку, чтобы не валялась где попало, Михаэль подмышку взял и с собой понёс. Чтобы два раза не ходить.

В своём желании помочь пёс уцепился в ручку чемодана и потащил его волоком следом. До девушки со странным фиолетовом окрасом кожи Пуксу особого дела не было. Кости как кости. А вот чемодан показался забавным. Кожаный. Особенно ручка понравилась. Она так приятно в зубах хрустела, почти как косточка. Но в то же время и палка. Пришлось тащить находку целиком. Будет что пожевать на досуге.

– Бло-о-одя! – кричал Адов. – Я, если что, девушку у всех на глазах трогаю. И ничего тайного там себе не замышляю. Видишь?

* * *

В этот момент мать необычного семейства решила заняться спортом, но без переноса тяжестей. Вампирэсса давно поставила цель вести активный образ жизни. Но насколько сильно, пока не решила, олько фитнес-треккер приобрела, а доставил его вполне шустрый посыльный на велосипеде.

Зарядила браслет вампирэсса и присмотрелась к нему. Огоньки на нём мигали, цифры, буквы появлялись. Спортивный гаджет, сразу видно.

– Сгинь, проклятье, – на всякий случай сказала вампирэсса. Но мигать он не перестал. Не было на нём проклятья. Однако, сообщениями сразу огорошил.

– Вы – крайне ленивое существо, – заявил фитнес-браслет, едва вампирэсса одела его на руку.

Испугавшись, она надела на другую.

На что гаджет тут же заявил:

– Кого ты хочешь обмануть? У тебя пульс как у спящего.

Блоди даже руками потрясла и снова посмотрела снова на показатели.

– Ты ещё жива? – тут же спросил её фитнес-браслет и добавил совсем обидно. – Это что, было движение? Я в шоке!

– Вот я тебе сейчас задам! – пообещала Блоди, прокричавшись на браслет.

– Да разве это тест на объём лёгких? – не растерялся тот. – Да цыплёнок громче зевает!

Блоди снова поменяла браслет на прежнюю руку. Попутно ходила, подпрыгивала, иногда стояла на одной ноге «ласточкой» или подтягивалась на люстре на свободной руке как орангутанг. Много движений было. Но зловредный браслет постоянно выражал недовольство.

– Ну, чего тебе надо, бестолковый? – взывала Блоди к электронному разуму. – Что ты мне тут подмигиваешь, как ёлка новогодняя? Ты толком скажи!

Фитнес-браслет появился в семье Адовых неспроста. Прислала его в подарок Лотта из клана Крылатых Мышей. Точнее, не прислала, а браслет сам добрался автостопом. Точнее, рукостопом. Браслет просто перепрыгивал с одной руки на другую руку случайных прохожих, пока не добрался до адресата. Долгая дорога его несколько утомила и подпортила характер. Но ещё больше досталось последнему курьеру, который вздумал с ним спорить, вместо того, чтобы просто отвезти к вампирэссе, как и велели союзные силы.

С Лоттой Блоди дружила ещё с давних средних веков. Хорошие то были времена: приятная компания дрожащих от страха селян, уютное тепло костров инквизиции, повсюду страх и ненависть антуражем. Их с Лоттой связывало множество добрых воспоминаний о былом.

– Либо ты сама приведёшь себя в форму, либо я заставлю, – заявил браслет.

Услышав про форму, вампирэсса усмехнулась и сразу же вспомнила Лотту. Подружка во все времена могла похвастаться идеальной формой. А идеальная в природе была лишь форма шара. В клане её так и называли – Шар-Лотта, хоть фамилию бери.

Следом фитнес-браслет добавил, что Лотта обещала навестить подругу и непременно проверить, как у Блоди идут дела с её самосовершенствованием. И хоть до шара Блоди было ещё далеко, вампирэсса решила к моменту встречи с давней подругой похудеть. Ведь маленькая и круглая Шар-Лотта всегда путешествовала не одна, а в компании со своей полной противоположностью – стройной и длинноногой сестрой Иветтой, которую чаще звали просто Веткой, что полностью соответствовало её облику. Костлявой, сухой, и тощей девы.

Ветка от формы шара отставала куда сильнее Блоди. Сама же Адова считала, что ведёт вполне активный образ жизни. Регулярно выполняет кросс до холодильника, художественно балансирует с подносами, полными бутербродов, а уж как в магазин отправится, так хоть сейчас звание чемпиона по забрасыванию шоколадок в продуктовую корзину присуждай. Чего же более? Вот если бы соревнования по шопингу проводились, Блоди бы точно взяла золотую медаль. Но почему-то фитнес-браслет всех этих спортивных достижений не замечал и пытался мотивировать её двигаться.

– Всё понятно. Характер у тебя просто такой вредный, – хмыкнула она на его очередное замечание.

Фитнес браслет в ответ не ругался, но всё записывал, фиксировал, и готовился к ежедневному отчёту. И чтобы тот отчёт выглядел достойно, Блоди за круг взялась. Хула-хуп вампирэссе сразу понравился. Он напоминал ей обод колеса от телеги. В магазине спорттоваров ей пообещали, что, раскручивая обруч, она обязательно похудеет.

«Вот только, как его крутить без телеги»? – недоумевала вампирэсса старой закалки.

В магазине этого не объяснили, а сама спросить постеснялась. Иначе смотреть будут как на начинающего. А она спортом начинала заниматься ещё на рыцарских турнирах при Карле Красивом… Или Филиппе Прекрасном. Кто бы их ещё помнил?

Разбираясь с хула-хупом, вампирэсса смерила талию по сравнению с кругом и поняла, что тортиков ей ещё есть и есть, пока обруч по размеру встанет.

«На террасе собственного дома, на свежем воздухе, есть и сразу худеть даже полезнее», – прикинула Блоди, пришла на простор с ограждением, взяла хула-хуп в руку и попробовала раскрутить над браслетом, чтобы лучше видел её активность.

Муж на улице всё-таки тяжести таскает, брёвна какие-то или баклажаны-переростки, смутно напоминающие очертаниями девушек. А она чем хуже?

Без оси, спиц и самой телеги, крутить обруч оказалось непросто. Но вампирэсса надела хула-хуп на руку и размахнулась так, словно крыльями махала. По привычке. Обруч сначала начал крутиться нехотя, а затем задвигался резче, а под конец так словно ожил!

В один момент он вдруг сорвался с руки и устремился вверх, возомнив себя птицей. Раздался звон внешнего плафона на улице, посыпались стекляшки. А гадский хула-хуп только отскочил, улетел вниз и покатился по прилегающей территории, пытаясь скрыться от её попыток заняться спортом так же надёжно, как рука закрывала лицо от испанского стыда.

– Ты чего творишь, брак спортивный?! – закричала ему вдогонку Блоди, вбегая в дом и спускаясь вниз по ступенькам, добавила тише. – Куда побежал? Ещё и один? Браслет мне одной ни за что не поверит! Мне свидетели нужны!

Глава 4 - Сила – это здоровье

Михаэль в это время как раз нёс девушку подмышкой к дому и воспринял первую часть крика жены на свой счёт. В огорчении чувств, он бросил незваную гостью со словами:

– Ну и что, что в браке и спортивный? Что мне теперь совсем женщин не касаться? Я ведь как лучше хотел!

Муж даже обиделся немного. А незнакомка от той обиды угодила прямо в бороздку у тропки. «Ливнёвка» оказалась ей строго по размеру. От плеча до плеча. И поскольку по глубине была на «два копа лопаты», Ядвига Черепушкина оказалась ниже уровня поверхности земли.

Огорчённый пчеловод, вздохнув, вернулся к пасеке. Пёс из солидарности с хозяином выплюнул ручку чемодана. Тем более, что она всё равно уже стала изрядно пожёванной.

А Блоди в доме в этот момент до того разогналась, спускаясь со ступенек, что врезалась в зеркало.

– Я тебе не вход в параллельное измерение! – испуганно взвизгнуло отражение, прикрывая отображаемую голову не менее отображаемыми руками.

Однако, зеркальная гладь удар выдержала. Даже трещинами не покрылось.

«Всё-таки умели раньше надёжные вещи делать, особенно зачарованные», – подумала хозяйка.

Иные вампирэсс не показывали. Не отражали. Не разговаривали. А теперь ещё и в параллельную реальность не пускали, как оказалось.

– И не надо ограничивать мои спортивные намеренья, – пробормотала Блоди по ходу, стараясь поспеть за обручем. – Я сама неплохо справляюсь.

– Сами у тебя только килограммы наедаются! – добавило потревоженное зеркало на прощание, пользуясь случаем.

Вампирэсса выбежала на улицу и подбежала к лежащему на земле хула-хупу.

– Ага, попался!

Тот вроде бы не двигался. На всякий случай она пнула его ногой. Он откатился исключительно по законам применения физической силы на лёгкие предметы. И даже не кричал. А значит, признаков жизни не подавал.

Но мало ли зачарованных вещей ещё по миру продаётся?

Блоди не поверила. Она пнула обруч посильнее, поддела носком, и хула-хуп заплясал на земле, скатываясь по тропинке.

– Ага, живой всё-таки! Притворяться вздумал?!

Не теряя бдительности, вампирэсса пошла за ним по полю по тропинке вдоль бороздки-ливнёвки, и вдруг увидела в ней человека.

– Дети! – закричала вампирэсса. – Кто игрался с человеком и бросил?

Дети в доме не расслышали. Даже пасечник воткнул в уши наушники и снова напевал себе под нос конкурсную песню на Монстровидение, забыв об обиде. Раз нельзя, то не очень-то и хотелось.

Михаэль старший готовился к выступлению и о женщинах не помышлял. Искусство прежде всего. Он среди всех сладкоголосых чудищ должен быть самым монструозным исполнителем. За иной образ мохнограммы не дают.

Права жена. Отвлекаться на девушек не стоит. Вскоре сами на руках носить будут. Так чего их по одиночке в лапах таскать? На руках только жену можно носить. Во избежание конфуза.

Крик вампирэссы рассеял бы ветер, и пропасть бы ему втуне. Но тут глаза открыла Ядвига.

– Кто здесь? Где я?

Блоди опустила взгляд, приподняла изящные бровки:

– Живая? Недоиграли, выходит.

Девушка зашевелилась, попыталась подняться. Но бороздка обхватила её как родную.

– Да тебя, смотрю, земля приобняла что надо. Худеть не пробовала? – и Блоди пнула хула-хуп поближе. – У меня тут обруч тележный есть. Могу подарить. Но дарить не люблю. Давай меняться? Что у тебя есть? Махнёмся, не глядя? Или ты со всеми потрохами закопалась?

– Как это закопалась? Как это земля приобняла? – запричитала Черепушкина. – Меня? Закапывать? Я свой последний обмен ещё не совершила! Рано мне ещё в реинкарнацию! Я ещё свой эко-долг природе не выплатила! А ну-ка пустите!

Блоди, привлечённая криками, наклонилась ближе, присмотрелась и в лёгком смущении сказала:

– Экий конфуз, майн фройлян. Наверное, дети хоронили и недозахоронили. Нихт, нихт. Так дело не пойдёт. Они у меня такие непоседы. Всё на полпути бросают. Вас дозакопать или так на солнышке гнить предпочитаете? Учтите, я это не всем предлагаю.

– С чего мне гнить то? Я даже мяса не ем! – возмутилась Ядвига. – Раскопайте обратно же, кому говорят!

– А меняться будешь? – уточнила вампирэсса.

– Потом уже и меняться заставляйте! – донеслось из канавки.

– Да ты не торопись с ответом. Успокойся и хорошенько подумай, – посоветовала вампирэсса. – Носиком подыши, если землёй не забит. А то вон, от недостатка кислорода посинела совсем. Или тебе уже дышать не обязательно? Может, ты из семейства зомби? И гнилая кожа – ваше наследственное?

– Мне некогда думать о собственных проблемах. Мне к бабушке надо, – ответила Ядвига, подышав через рот немного, и действительно успокоившись. – И вообще, на работу устраиваться. Часики тикают, сами понимаете. Мужчина так просто среди леса не объявится. На руках через мосты жизни не перенесёт. Жизнь сама вот только по канавам разбрасывает. И козла какого-то помню. Привиделось, что ли?

– Ну, чего же сразу не сказали, что к бабушке? – спросила Блоди, схватив девушку за ногу и выдернув из канавки, как репку. – Бабушкам внучки необходимы. Так у людей в сказках говорят? Не зря же к ним девочек с пирожками отправляют.

– У людей? – переспросила Черпушкина, глядя на перемазанные в земле руки.

Стирать или не стирать? Одно дело, что грязно. Другое – грязь почти вся лечебная. Природная потому, что лесная. Леса кругом много. Как и природы. Только волосы от её близости как колом стоят.

«Наверное, с непривычки от свежего воздуха», – ещё подумала Ядвига: «Пропиталась городской жизнью».

– А вы чьих будете? – спросила она. – Не нашенские? Или как сейчас модно спрашивать – не рода людского?

– Я об этом не думаю, – отмахнулась Блоди. – Зачем себя ограничивать какими-то рамками личностного восприятия? Я тут спортом пытаюсь заниматься, вообще-то. Адовы чужды этих условных разделений и градаций. Это вы тут недозакопанная лежите и есть не просите, а мне… – тут в животе вампирэссы требовательно заурчало. – Простите, конечно, гот вам в бок. Но мне бы покушать. Аппетит разыгрался. Пора приготовить что-нибудь вкусненькое. Дорогу показать или сама до забора доберёшься? Тут куда не шагай, везде забор будет. Это чтобы козёл не сбежал… Демоны такие непоседы.

– Демонический козёл?

– Дети призвали, сами понимаете, – неловко улыбнулась Блоди. – Теперь ни продать, ни выгнать толком не можем. А на мясо не даётся. Напротив…

– Что напротив? – уточнила то ли свежеоткопанная, то ли новоизвлечённая.

– А ты подойди и попробуй сама ему об этом сказать, – тут же посоветовала вампирэсса.

Ядвига поправила перемазанную грязью одежду, подхватила чемодан подмышку. Он всё тот же. Как по весу, так ничего не пропало. Только с погрызенной ручкой. Словно черти погрызли.

Фыркнув:

– Вот ещё! – она зашагала в одной ей известном направлении.

В противоположную от калитки сторону.

– Э… выход там, – указала ей верное направление Блоди, чтобы слишком долго забор не искала.

Всё-таки стресс у человека. Первый раз закапывали, да так и бросили.

– Нас направлять не надо. Наше дело – правое, – заявила девушка в фиолетовом, но всё же изволила развернуться. – Главное мир от глобального потепления спасти. Льдом там полюса обложить поплотнее или повязку холодную к экватору приложить. Это мы ещё разберёмся. Найдём верный метод. А пока… пока так остынем. Но своими средствами… Вот вы на чём, готовите? На газу или при свете?

– Нет, ну газы у нас в семье тоже бывают, дети, сами понимаете, – тут же ответила Блоди, так как шла к крыльцу и некоторое время следовала рядом, почти плечом в плечо с фиолетовой девушкой. Чего бы не поговорить? – Да и при свете лучше видно, что готовишь. Но самый изысканный вкус на дровах получается, как по мне. Ах, эти старые-добрые костры в полнолуние. Понимаете?

Ядвига нахмурилась, пробурчала:

– От жарки газом никаких витаминов не останется! Надо на сыроядение переходить. И готовить не надо. В свежих продуктах витаминов больше. От них потом даже лицо здоровьем сияет. Ну, если живот не скрутит.

– Нет, ну все вампиры с сыроедения начинают, – хмыкнула вампирэсса. – И оборотни. Это детей мы уже потом испортили, разбаловали. Пожарь, свари. А ты, так откупорь и ешь, да? Обратно к истокам?

Лицо у Ядвиги приобрело задумчивый вид. Тут же засияло.

– А вы правы… надо обратно, к истокам, – задумчиво повторила незваная гостья.

Даже Блоди понимала, что на здоровый цвет лица её ярко-фиолетовый раскрас мало походит.

– К истокам, да, – повторила вампирэсса, подумывая как бы тактичнее намекнуть человеку, что лучше бы долежал своё в канавке и не дёргался.

Видимо ответ растрёпанную, взбаламученную и определенно близкую к природе девушку удовлетворил, так как эко-активистка только кивнула и пошла к калитке.

Вернувшись в дом, Блоди отметила посторонний шум. Но сразу внимания не обратила. Только хула-хуп у холодильника поставила, присмотрелась к нему.

– Ты шумишь?

Хула-хуп не признался. Он стоял смирно и даже не думал больше крутиться. Вампирэсса чуть помедлила и решила, что обруч достаточно спорта сегодня выдал и точно не будет против, если с собой на улицу на новое занятие они возьмут маленький кусочек тортика на пару. Тем более что в холодильнике осталось совсем чуть-чуть после ночного бдения.

Ночная жрица даже кивнула холодильнику.

– Спокойнее, страж… Я только загляну.

И она действительно только заглянула. А потом повторила. И вскоре на столике на веранде образовался кусок торта, вязанка колбасы, бутерброды всякие по мелочи, ну и чай, конечно же. С мёдом.

Мёда в доме теперь много. Муж словно сговорился с пчёлками. А те как будто на рынке закупаются. Каждый день по несколько литров приносят. К концу года хоть ванну набирай.

Но в семье, как назло, некого бальзамировать.

– Да и у нас не Египет! – заявила холодильнику Блоди.

Тортик, хозяйка, хула-хуп и прочее, что ещё помещалось в руки, вышло на задний двор коттеджа.

Здесь, посудила вампирэсса, она сможет позаниматься физкультурой без особого риска для жилища. Да и полезнее на свежем воздухе будет.

Хула-хуп терпеливо ждал, пока вампирэсса перекусит лёгкими бутербродами и даже поделиться не просил.

«Снова притворяется неодушевлённым предметом», – подумала Блоди.

Половину колбасного колечка она благоразумно оставила, чтобы подкрепиться после тренировки. Как и полбатона. А вот тортик показался совсем не помехой для того, чтоб совместить приятное с полезным. То есть спорт с едой.

В конце концов, чтоб раскрутить хула-хуп, достаточно и одной руки.

Взяв в одну руку кусочек торта, а в другую обруч, Блоди размахнулась для вращения, но хула-хуп будто снова ожил и взмыл к небу.

– Ой, – произнесла вампирэсса, откусывая кусок торта. – Пошло дело. Летят мои спортивные достижения! Хорошо, хоть тортик не отобрал.

Она проследила взглядом за полетом обруча и увидела, как тот стукнулся в оконце на чердаке. Заскрипели створки, несмотря на то, что петли были новыми и смазанными. Чердачному нравился скрип. Под старину сделал.

Бурчал Топот, что понастроили, понимаете ли, коттеджей современных, да бездушных. Ни штукатурки тебе обсыпавшейся, ни свисающей паутины. Так хоть ставни пусть скрипят. А то совсем тоскливо в новострое.

И тут такой бонус – обручем в ставни прилетело!

– Кто стушал? – из распахнувшегося окошка на чердаке мгновенно показался чердачный. – Никого нет дома. Уходите!

– Это всё вредный обруч! – прожевав, выкрикнула Блоди. – Не хочет крутиться, всё время убегает, хула-хуп бестолковый.

Топот кивнул и с видом знатока ответил:

– А ей надо сказать так: к лесу задом, ко мне передом.

– Кому ей?

– Да халупе твоей, – ответил чердачный. – Скажешь так, халупа сама и перевернётся. Эх, темнота. Всему ушить вас надо!

– Да не халупа, глухомань ты пентхаузная, – заметила Блоди. – Обруч так называется – хула-хуп. Спорт. Прогресс. Ферштейн? Яволь? Я-я?

– Сразу видно, што в халупе какой-то делали, – пробурчал Топот. – Ходят тут, стушатся всякие без толку. Не дают петли нормально состарить. А мне ещё звук половиц настроить надо!

С этими словами чердачный, что так и не подружился с буквой «ч», скрылся в своём жилище. И окошко прикрыл на всякий случай, чтобы не донимали.

Обруч, тем временем, давно описав дугу, приземлился на маленький деревянный домик, в котором Михаэль поселил пчёл «для здоровья».

Апидомик.

В таком после бани даже сама вампирэсса отдыхать любила. Изгонит из неё злого духа муж в парной веником хвойным, распарит как следует, затем полотенцами обмотаются оба и идут на свежий воздух дышать.

В домик этот заходят, и на полки как лягут. А пчёлы под полками теми обитают. В ульях. И жужжат как положено. Процесс тот вибрацией передаётся, и тело расслабляет не хуже массажёра любого. А в домик пчёлы проникнуть не могут. Снаружи обитают. Потому красоту не портят. Не жалятся.

Но это в обычное время. Сейчас же обруч в улик у апидомика как следует прилетел и крышку сбил. Жителям его вторжение не понравилось. Спортивные достижения им чужды были. И весь рой вырвался на улицу с целью защитить территорию и спросить за наглость с «вторженца».

«Устали гудеть понапрасну. Сейчас возмущаться будут», – подумала Блоди, посмотрела на тортик, а пчёлы все как одна – на неё посмотрели и тоже на тортик.

– Спокойнее, полосатые. Спортивная стезя не так проста, как кажется. Возможны ошибки, – разъяснила вампирэсса.

Но пчёлы были глухи к доводам и помчались прямо на неё. То ли мстить, то ли тортик отбирать.

– Как можно? Последний перекус перед тренировкой? – воскликнула она и бросилась к дому, дожёвывая остатки тортика на бегу. – Он же без мёда! Совсем нюх потеряли? Да вы не пчёлы, вы осы какие-то!

Пчёлам обзывательство не понравилось, зато понравилось загонять добычу. Переняли от хозяина охотничьих повадок. Наученные.

Теперь всё, что сладким пахло, стремились те пчёлы себе присвоить. И неважно им, тортик то или живой человек с тортом в руке.

Пусть пасечник сам разбирается.

– А ну, кыш! – прикрикнула на них Блоди. – Место! Фу! Моё! Фу!

Адовы своё без боя не сдают.

Однако, пчёлы таким командам не были обучены. И только громче зажужжали. Вампирэссе даже послышалось в этом гуле, будто пчёлы повторяют:

– Дай-дай-дай!

Едва мать семейства оказалась в доме и захлопнула дверь, Блоди ответила:

– Ничего я вам не дам! Самой не хватает.

Фитнес-треккер на руке пикнул и ответственно заявил: «сегодня вы бегаете великолепно… Надо бы повторить».

Глава 5 - Дети знают толк в развлечениях

Даймон с одной стороны был демоном, а с другой – подростком. И как любой современный подросток фанател от прямых эфиров Гарри «Грязного Носа». Тот не боялся говорить то, что думает. На него равнялось немало молодёжи.

Любил он смотреть и Азату «Косой взгляд». Её аналитическое экспертное мнение по всем вопросам внушало уважение. Широкий кругозор достался в довесок к прыщам, веснушками и заиканию. Она походила на замаскированного монстра и стиль

«хожу в чём хочу» только дополнял его.

Демонёнок постоянно смотрел монстрограм и восхищался как ловко и уверенно ребята его лет повествуют о повседневности, делая пометки в стиле «я проснулся» и «вот уже умываюсь».

– Мара, ты не понимаешь? – часто говорил он сестре. – Они без башни совсем. То полёт мух комментируют, то пыль на столе, то стук в дверь. А однажды даже доставщика пиццы обсуждали. И «на чай» донатами собрали в прямом эфире. На целую упаковку!

– А чаем его сразу напоили? – поинтересовалась сестра.

– Не помню, – буркнул брат. – Это выражение такое. На чай денег дали и ладно.

Но прыткий ум маленького проклятия не сдавался:

– Чтобы сам купил? Что ж у них чая дома не было? Странные угощенья у этих людей. Сам купи, сам завари, сам пей.

Даймон только отмахнулся, продолжая листать стримы. Как тут не восхищаться разумом человеческим? Всё готовы обсуждать и на всё-всё деньги собирать краудфандингом. Хоть на полёт на Луну. Правда, без возврата.

Демонёнок и сам мечтал в душе стать стримером. Да вот беда – контента годного не было. Что тут за городом показывать? Вся жизнь протекает в урбане!

– В их тесных муравейниках всё значимое творится, – даже повторил эту мысль вслух демонёнок.

– Каких ещё муравейниках? – тут же прислушалась сестра. – Муравьёв я люблю.

– В закоулках, которые. Тёмных, – объяснял брат.

– Я вчера голову в муравейник совала, – поделилась сестра. – Там тоже темно было. Повторить?

Но демонёнок не расслышал. В попытках прославиться, Адов-младший просто включил камеру и начал комментировать собственный дом, начав с отметки в ноль подписчиков и статуса «вы – абсолютно никто и ещё хуже».

Просторный коттедж у Адовых получился. С чердаком-крышей. Квадратов на сто пятьдесят жилой площади, а дополнительную никто и не считал. Её Топот постоянно пристраивал, копал подвалы и расширял пристройками и надстройками. То веранду сделает, под подпол, то фундамент под новую комнату распланировал. Не знает, чем руки занять.

Хороший дом. Двухэтажный, из блоков, которые не горят.

– Из бруса получился бы одноразовым, – говорил на эту тему отец. – Маре и Пуксу на пару дней. А так хоть месяц, да простоит.

Начал съёмку новый стример с лестницы между этажами.

– Лестница довольно просторная. Не винтовая узкая, а широкая полноценная, а то батя застрянет, – объяснил Адов. – Широкоплечий он у нас. Потому лестница с двумя пролётами. И ковриком, прибитым гвоздями. Иначе всю ночь будем слушать, как когти медвежьи скребут, когда на луну выходит попеть на улицу. Он хоть и не волк, но с ними поякшался в своё время, привык. Хорошо поёт, громко.

Никаких комментариев не было.

Но демонёнок помахал рукой в камеру и продолжил:

– Можно заночевать и слушать, как вампирэсса на холодильник в атаку ночную идёт. Зеркало висит на стене внизу, чтобы смотрела на себя, когда спускается. Совесть пробуждать. Ну и само зеркало у нас говорящее… – тут стример подошёл к зеркалу, протянул кулак. – Привет, чё как?

– Всё путём! – ответило зеркало и изобразило ответную пятюню.

Довольный демонёнок прикоснулся к поверхности ладошкой и вновь поднялся по ступенькам наверх.

– А вот и сама Блоди на террасе занимается с обручем. Вампирэсса наша, семейная. Из тех времён, когда у вилки два зубчика было. Помните старое-доброе Средневековье? Это к ней.

После этого заявления на канал тут же подписалось два человека. «Продажа ковров в Бабкино» и «Мужичок на денёк».

– Это моя мамка. Хештег вампир, – бодро заявил демонёнок в камеру уже не для себя одного, но для них тоже. – Террасы, как вы понимаете, располагают всегда выше первого этажа. Это не банальный балкон закрытый, а открытое пространство без крыши и стен. Только перегородки вот установлены, чтобы Маре было где висеть головой вниз. Ну, падает порой, когда ветрено. Что поделать?

Мара помахала в камеру, довольная вниманием.

– Надо же ребёнку развиваться, – продолжил стример. – Свобода воли, всё такое. Родители на неё сильно не давят. А знаете, почему? А? Рассыпается! Ха! Хештег сеструха-как-проклятье или сеструха-проклятье?

Даймон поправил очки и добавил бодро:

– Да бесполезно на неё физически воздействовать. Она пыткам только радуется как щекотке.

После этого заявления пришло ещё четыре подписчика, а один с ником «Хватит это терпеть, давайте терпеть другое», тут же написал: «что за треш?»

Даймон, обрадованный и вдохновлённый вниманием, продолжил вещать:

– Террасы обычно над гаражом делают на первом этаже или над комнатой. Наша вот над гаражом. Там у отца хранится всякий хлам, вроде внедорожника. Признаюсь честно – напел. Ну, значит, накричал в рифму. И немного наорал мелодично. Но джип ему нужен. На нём батя на рыбалку с соседским котом ездит. Леонидом. Хештег мяучий друг-оборотень! Йо-йо-йо! А так у нас рабочая машина есть. Майки. Наш старый грузовичок.

Даймон снова помахал, набрал побольше воздуха в грудь:

– Но в гараж мы ещё спустимся. А свой «живой хлам» вроде уликов и пчёл отец хранит в цокольном этаже, с отдельным входом с улицы. Омшаник там. Такая штука для пчёл. Ну, зимовка для тех, кто жужжит. Любите пчёл? У них если какая суета, так сразу в атаку бросаются и себе харакири делают. Одноразовые друзья выходит! Поэтому зимуют рядом с лопатами и прочим садовым инвентарём, чтобы все в саду не полегли.

В качестве ответа один из подписчиков ушёл, солидарный с пчёлами. Или не любил лопаты, а семеро присоединились, включая «Ремонт балконов недорого» и «Моя жизнь – мои правила».

Один из них тут же написал: «Ну и зачем мы их признали? Монстры всегда несут чепуху». А второй тут же добавил: «Жизни монстров важны»!

Даймону некогда было вмешиваться в разговор, и он продолжил рассказывать:

– Значит, терраса. Там маманя спокойно может обручи кидать и зафиндилить им хоть в небо, хоть на чердак. Покатая крыша, что пристроена к дому и не так проста. Там у нас чердачный Топот живёт. Герой улицы Садовой. И ветеран не типичной эпидемии имени профессора Пипеткина, если подумать.

От этого заявления прибавилось ещё три подписчика, включая «Обыкновенный человек с осиновым колом». Он даже спросил в общем чате: «Хочу больше знать про вампиров, куда задонатить за инфу»?

Даймон, не обращая внимания на возможные денежные вливания в съёмочный процесс, продолжил:

– На втором этаже у нас три спальни. Про мою сниму отдельный выпуск. Это опасная территория, там живёт сама опасность. Слышали? Я – опасный! Вау! Только непривычно, что живу не на крыше с Топотом. Скучаю по гомону голубей. Кто-нибудь видел, где они хранят своих детей? А я спал рядом с ними! – признался демонёнок и подошёл к двери. – А вот и родительская спальня… Закрыта. Ну да ладно! Ещё сестры есть комната – противопожарная и в оберегах, как видите.

Стример открыл дверь и заметил, как Мара в комнате подкидывает голову вверх как мячик. А затем ловит. Но в этот раз руки не успели, и голова покатилась под ноги вошедшего. На полу она тут же спросила:

– А что ты теперь делаешь? На чай собираешь?

– Съёмки веду, важные, – подчеркнул брат.

Тело тут же побежало за головой, водрузило ту обратно на шею. И это нехитрое действо дало полсотни подписчиков и бурю комментариев, вроде позитивных «видали?», «на бис!» и «они могут повторить?». И негативных: «и куда родители смотрят?», «Бедняжка, от такой жизни не только голову потеряешь».

– Тоже хочу сниматься! – заявила сестра, как можно незаметнее подтирая ножкой в босоножке пентаграмму у входа в свою комнату. Вечерний призыв Ктулху не получился, только его азиатского кузена – Ктулухеновича. А всё от того, что линии оказались не ровными. Чертила без линейки. На глазок. А глазки любопытные, всё время в разные стороны разбегались. И их приходилось ручками поправлять. Какое уж тут черчение?

Но брат сделал вид, что не заметил малявку и продолжил вещать:

– На чердак мы сейчас по приставной лестнице не полезем. Давайте лучше на улицу выйдем.

– Ну, сниматься же! – заявила Мара, влезая в кадр.

Демонёнок лишь отмахнулся, стараясь не сбиваться с размеренного ритма вещания:

– Так что спускаться с террасы приходится через дом, по лестнице, потом попадаем в коридор. На первом этаже у нас кухня со столовой, с отдельным выходом на улицу. В подпол ещё можно залезть за овощами. Там и ход в цоколь есть. Но в моём эфире никакой ботвы не будет! Рано нам ещё переходить на андерграунд. Мы ещё тут не хайпанули. Так что минуем зал с камином, санузел, и… оказываемся на застеклённой веранде. Тут у нас есть отдельный вход в топочную, кстати. И стоит теннисный стол. Но чаще в углу. Адовы предпочитают его как стол, чтобы покушать на закате. Ставьте лайки, если тоже любите покушать, глядя на умирающее солнце.

– Сниматься! Сниматься! – снова вбежала в кадр Мара и даже забралась на стол в обуви, а затем заявила хитренько. – Сними меня отсюда немедленно! Я сама… не могу. Слишком высоко.

Брат вздохнул, подхватил её одной рукой, опустил со стола и продолжил на камеру:

– Уже с нашей чёткой веранды мы попадаем на крыльцо. Оно же – основной выход.

Мара с визгом обогнала брата и, когда он вышел на улицу, уже бодро бегала вокруг козла. Демонический козёл Валера жевал кусты смородины у соседки. Делал он это у невысокого забора. Но едва расслышал звук, заинтересованно приподнял бороду.

– Смотри! Смотри, как могу! – закричала Мара, пытаясь оседлать козла. Она ухватила животное за рога, а сама уже закинула ему на спину ногу. Козёл отчаянно пытался вырваться, но девочка держала намертво.

Даймон подошёл поближе.

– А, ну это типа игровая площадка. Ей тут песочницу сделали, а она в ковбои метит. Мало того, что козла призвала, так поиграла и бросила. А он вынуждено… садоводит.

Животное не испытывало желание превратиться в транспорт девочки. Потому отчаянно бодалось. Но не так-то просто справиться с проклятьем, которое давно мечтало о лошадке. И неважно, что лошадка вообще-то была козликом, мечты должны сбываться. Любой ценой.

У козлика не было и шанса.

– Дорогие подписчики, кстати, моя сестра – древнее проклятье.

«Баян!», «это мы уже слышали», «моя сестра ещё древнее», – тут же посыпались комментарии от зрителей и подписчиков.

– Нет, я серьёзно. Она настолько древнее, что прямо сейчас мы можем наблюдать за пришествием очередного всадника апокалипсиса, – уверял Даймон. – Как вы видите, если у вашего коня вдруг выросли рога, за них будет очень удобно держаться и без седла. Очень практичненько. Так что призывайте демонов смело. Некоторые в хозяйстве пригодятся. Остальных можно всегда отправить на телевиденье.

Мара, наконец, сумела забраться на спину животного. Козёл, подпрыгивая, помчался вперёд. Он всеми силами пытался сбросить наездницу, но маленькие ручки крепко стиснули рога козлика. До хруста. И так сразу и не поймёшь, рога хрустят или пальцы Мары. А, может, то и другое вместе.

– Врёшь, не уйдёшь! – кричала юная наездница, гремя костьми.

– Ме-э-э-э! – только и выдал своё жалобное козёл.

Глава 6 - О бедном Валере замолвите слово

Блоди, тем временем, вышла на крыльцо передохнуть от непокорного хула-хупа и ругающихся умных часов. И только измазанные кремом пальцы выдавали в ней сладкоежку, а не спортсменку.

Козёл, совсем обезумев от детских цепких ручек, помчался прямо на вампирэссу за помощью. Столкновение было бы неизбежно, если бы Блоди не взглянула на животное гипнотическим взглядом.

– Видите? Видите?! Хештег вампир! – заявил тут же Даймон. – Она всегда так делает, когда я посуду не мою. А потом хоп и… помыто. А время кто-то перемотал.

– Стоп, стоп, – выставила тем временем руку вперёд Блоди, и козёл резко затормозил, вспарывая острыми копытами газон.

Но козёл затормозил, а Мара – нет. По инерции она перелетела через козла и шлёпнулась прямо перед Блоди.

– Мара, ты только посмотри на свои грязные руки, – тут же покачала головой вампирэсса, поднимая с земли сначала левую, потом правую руку и по очереди приставляя их к телу.

– А что сразу руки? Я сегодня их мыла, – уверенно заявила девочка. – Ну, одну – точно. Эту! Тут даже пятен нет… О, и пальцев нет! Всё, теперь не буду стричь ногти! Ура!

Даймон подошёл к козлу, спросив так, как будто брал интервью:

– Каково ощущать себя козлом, используемым всадником апокалипсиса?

– М-ме-э-э, – только и сумел произнести козёл в ответ и потряс головой.

– А чего в вас тогда демонического?

– Мэ? – снова удивился козёл, лупая глазами-«минусами».

Тут Даймон заметил, что к рогам животного прицепились мелкие, но цепкие пальцы сестрёнки.

– Это мои! Отдай, мустанг недоделанный! А то доделаю! – заявила Мара, побежав за козлом.

Новые украшения для рогов рогатый и бородатый похититель отдавать совершенно не собирался, а сама Мара никак не могла их забрать. Рук-то у неё теперь не было. А ногами дотягиваться неудобно. Разве что зубами. Но так и козлика без рогов оставить можно.

Но тут ей на помощь подоспел Даймон. Брат попрощался с сотней подписчиков, прервал эфир и ловко отцепил руки от рогов. Затем помог сестре поставить их на место.

Она тут же попыталась вновь оседлать козлика, но тот уже вышел их оцепенения и резко дёрнулся назад.

– Лошадка, не бойся, – ласково позвала козлика Мара, но козёл лишь недоверчиво посмотрел на неё и ещё на шаг отступил.

– Дети, а откуда у нас всё-таки взялся козёл? – спросила меж тем Блоди. – Что-то я не припомню, чтобы мы козла покупали. Да и толку от него? Молока не дождёшься, козьего сыра – тоже. А вяленая козлятина – это вам не кровяная колбаса.

– Тут, такое дело, – убирая смартфон, заговорил Даймон. – Ленка очень хотела на лошадке покататься.

– Ленка-пенка, – тут же запела сестра. – Коза-дериза. Давайте срочно вырвем ей глаза!

– Я тебе вырву! – пообещал брат. – Не трогай Ленку. Она неразборная. Цельная личность.

– Так ты призвал животное… – сразу догадалась вампирэсса. – …чтобы подружку порадовать?

– Ну да, – кивнул демонёнок. – Ты разве не знала, что все козлы попадают в ад? Так что некоторые вполне себе ничего. Только теперь он Маре понравился. Да и Ленке козла дома запрещают держать. Он платья ест в её комнате. На каждый день не напасёшься. А вот розы Леониду вроде и так не нравились. Поливай их каждый день. Пусть лучше ест!

Мать посмотрела строго, но больше ничего не сказала. Растёт парень, о девушках думать начинает. Впереди ещё столько войн и сожжённых на кострах девушек будет.

– Я подумал, что Ленке бы больше единорог подошёл, – признался Даймон. – Или пони на крайний случай. Но пони почему-то не призывался, а от единорога только рог портал выкинул. Можно, конечно, было продолжить призыв единорога, может, его по частям высылают в виде конструктора «Собери сам». Но почему-то получился цельным только козёл.

– Мало практики, – добавила холодно Блоди.

– Ма, я честно лошадь хотел, а там этот анк вместо третьего знака четвёртым должен был стоять в пентаграмме. Образы Анубиса и Тота похожи, только идут перевёрнутыми. Ну, или слова призыва не так произнёс…

Блоди вздохнула и погладила козла по голове.

– Отец-то хоть знает?

– Да… Валерой назвал, – ответил демонёнок без затей и добавил. – Говорит, теперь коз демонических призывать надо. Адский сыр будем делать. Займётся, как с Монстровиденья приедет. Ну и молоко опять же, нашему проклятью полезно. Да, Мара?

Сестра кивнула и добавила:

– А можно, когда они все копыта отбросят, я их тоже съем? Копыта сначала. А затем всё остальное.

Блоди вздохнула и пошла на кухню. Похоже, дети проголодались. Пора приготовить что-нибудь вкусненькое. Да и самой подкрепиться не помешало бы. После таких спортивных нагрузок. Спортсмены хорошо питаться должны. А что тортик? Какой тортик? Не было никакого тортика.

Вдруг с улицы, перемахнув через символический заборчик, вылетело нечто фиолетовое. Козлик шуганулся от этого первым, побежал к лесу.

Даймон не растерялся. Вытащил смартфон и начал снимать, побежав следом.

– Ого! Кажется, годный контент!

– Это тролль? – спросила Мара, стараясь не отставать от брата. – Его солнечный свет превратил в камень?

– Что-то на тролля не похоже, – с сомнением произнёс Даймон. – Дорогие подписчики, обратите внимание, неопознанное существо преследует нашего козла. А мы его зря, что ли, призвали? Поэтому преследуем догонщика вдогонку. Обращаю ваше внимание, НЛО полностью фиолетового цвета. Если вы где-нибудь видели подобное, напишите в комментариях.

Нечто обогнало Валеру, пробежало по полю и среди фруктового сада, затем перемахнуло за забор и скрылось в лесу. Козёл через забор сигать не стал. Так, как и так оказался доволен пробежкой. То девочки взбодрят, то неопознанные летающие объекты подгонят. Так и розы соседские не пожевать.

Даймон с Марой остановились и переглянулись.

– Может, это кикимора? – предположила сестра. – Я слышала, они обитают в дремучих лесах. Слушай, а давай дремучие леса вырастим?

– Нет, это слишком долго. Да и кикимора – зелёная. Я в интернете читал. Это что-то другое, – ответил брат и посмотрел в камеру смартфона. – Сейчас подписчики предложат варианты. Правда, ребят?

– Это фиолетовая кикимора, особая! – радостно воскликнула Мара. – Ей леса не нужны. Ей нашу глушь подавай!

– Нет, это что-то совсем другое, – заспорил брат. – Таинственное и опасное. По крайней мере, для козлов. Ни человеческой, ни демонической науке неизвестное существо.

В этот момент на экране смартфона всплыло сообщение: «Это инопланетянин».

– Инопланетянин! – воскликнул Даймон. – Мне ответили, это инопланетянин. Пришелец с другой планеты! Слышала, Мара? Пойдём скорее ловить! Пока не мимикрировал во что-то более человеческое.

– Мимикрировал? А это не больно?

– Нет, это нужно для маскировки.

– Ура! Маскируемся! – поддержала идею Мара и первой полезла на забор. – И идём ловить пришельцев. Братско-сестринская охота! Но я первая, значит – главнее!

– Оставайтесь с нами. Не переключайтесь, – пытался говорить Даймон в движении, но вскоре сдался. – Ай, неудобно. Ладно, до скорой встречи. Как найдём сенсацию, сразу сообщим!

Брату ничего не оставалось делать, как отключить телефон и лезть следом.

Но шустрее оказался Пукс. Покинув на время главу семейства у пасеки, он был сначала привлечён бегущим козлом. А когда Валера остановился, отважно рванул за его преследователем в лес.

– Молодец, мальчик! – крикнул ему Даймон. – Взять след! Ищи пришельца!

И они все перемахнули следом за ним через забор…

Михаэль Адов заметил лишь последний акт этого действа. Заинтересованно отложил дымарь, вытащил из ушей наушники-вкладыши и посмотрел вслед детям и животным.

– Чего это они там, за грибами, что ли, пошли? Или ягоду собирать?

Валера, что повернулся к нему, ответил только:

– Мэ-э-э?

– Правильно, – тут же согласился Михаэль. – И я тоже хочу ягоды. Ну, пойдём, прогуляемся заодно с ними.

С этими словами Адов-старший перекинулся в медведя и смело пошёл к забору. Дикоросы в семье пригодятся. Зима большая. Всё съест.

Козёл посмотрел на опустевшее поле, осиротевший фруктовый сад, и даже улики показались ему брошенными. Немного подумав, Валера подошёл к забору и перепрыгнул его, устремившись в лес следом за остальными. Один он быть не любил. А коз Адовы для компании ещё не призвали.

На всю эти затею с кухни смотрела мать. Столько активности вокруг.

Блоди только вздохнула, завидуя. С тоской посмотрела на фитнесс-треккер и заявила:

– А может тебя на козла повесить? Толку больше будет.

– Хотите поговорить об этом? Тогда я считают, что вы – безвольное, слабое существо, – подчёркнуто-нейтральным голосом заявил фитнес-треккер.

Затем сопоставил эмоджи вампира с улыбающейся коричневой кучкой, выдав их образ на маленьком экранчике.

Но этого персонально-спортивному голосовому помощнику оказалось мало, и он добавил:

– Хотите, закажу вам яда с доставкой? Как умрёте, так похудеете. Похоже, другого выбора у нас нет.

– Так! С меня хватит! – возмутилась вампирэсса. – Я записываюсь в нормальный фитнес-центр! Пусть меня унижают хотя бы люди, а не гаджеты. То есть… мотивируют за деньги.

Браслет поцокал и добавил:

– Как же, запишется она.

Глава 7 - Дикая охота

Где-то в западной Европе.

Чудесная погода стояла в этот день в Булонском лесу. По лазурной глади небес не проплывало ни облачка. Лучи заходящего солнца пронизывали кроны деревьев, заставляя тянуться к свету соцветия петуний, вербены и лаванды. Тишь да благодать стояла под Парижем.

Ничего не намекало на то, что прямо сейчас в этом дивном лесу разворачивается ожесточённая борьба между кланом Чёрных Котов и кланом Крылатых Мышей. Но так уж издревле повелось, что мыши и коты не очень между собой ладят, даже если мыши крылаты и клыкасты… Особенно, если крылаты и клыкасты.

Оборотни и вампиры всегда занимали одну территорию, чтобы эту территорию на протяжении веков делить. Иначе жилось им скучно. И вот, теперь разгоралось очередное противостояние между вампирским кланом Крылатых Мышей и оборотнями из клана Чёрных котов. И сошлись в этот день два партизанских отряда в Булонском лесу, не обращая внимания на толпы шныряющих туристов.

В можжевеловых кустах раздался хруст. И хрустели вовсе не ветки. Звук повторился, нарушая привычную тишину.

– Ты с ума сошла! – зашипели кусты. – Мы же в засаде!

– Это всего лишь шоколадная печенька. Беспокоиться не о чем.

– Где ты её взяла?

– В рюкзаке, – Лотта вытащила ещё одну печеньку. – Хочешь?

Иветта нахмурилась, но печенюшку взяла и тоже захрустела. В конце концов, раз хрусть, два хрусть – какая по большому счёту разница?

– И много их у тебя?

– Да полный рюкзак, – ответила сестра. – Что ж теперь, в засаде голодным сидеть?

– А где тогда сети из армированной и посеребрённой стали?

– Дома, – невозмутимо ответила Лотта и снова захрустела. – Ты же знаешь, у меня на серебро аллергия. Ещё не хватало его с собой таскать. Хочешь, чтоб я вся сыпью покрылась?

– Но тебе же не на себя эту сеть надевать! Как мы врагов ловить будем?

– Ой, да нет тут никаких врагов, всё это сказки, – отмахнулась сестра. – Тут со времён Красной Шапки ни одного оборотня не осталось. Проклятые дровосеки скоро и лес последний изведут.

Кусты сильно задрожали, а затем резко поредели. Часть веток отделилась и выкатилась на поляну. В маскировочном костюме Шар-Лотта походила на круглый ходячий куст, словно идеальная работа садовника.

Несмотря на то, что на дворе стоял двадцать первый век, в европейских кланах оставались сильны те традиции, что пришли из Средневековья. Так вампиры с завидной регулярностью устраивали охоту на оборотней, а те в свою очередь время от времени атаковали вампирские резиденции.

Каждое полнолуние вампиры обязательно устраивали засаду в каком-нибудь лесу с целью изловить хоть одного оборотня. А то совсем недолго и молодые вампиры вовсе перестанут верить в опасность оборотней. Да и в самих оборотней заодно.

Традиционную рассылку делал глава клана. Обычно он использовал для этого почтовых летучих мышей, но те так часто сгрызали письма в пути, что до адресата доходила лишь пара слов. А то и букв. Однако теперь засады по лесам стали регулярными, потому что глава клана освоил интернет. И, таким образом, информация о дежурстве таки дошла до двух вампирэсс.

Лотта не очень любила покидать дом. Она бы и комнату не покидала, если бы сестра регулярно не выпихивала её оттуда. Открытые пространства ей никогда не нравились и вызывали стресс. А способ снять стресс у Лотты имелся лишь один – сладости. Особой страстью Шар-Лотты был шоколад. Она не понимала, зачем вообще придумали эти карамельки, суфле и джемы? Неужели нельзя везде добавлять шоколад? На свете не придумали ещё ничего лучше шоколада, в этом Лотта была уверена. Именно любовь к шоколаду объединила их с Блоди, хотя последняя любила еду во всём её многообразии, но шоколад тоже выделяла на фоне прочего.

Выкатившись на поляну, Шар-Лотта захрустела очередной печенькой, конечно же, шоколодной в шоколаде. Идеальное сочетание.

– Лотта! – зашипела в поредевших кустах Иветта.

– Ну, чего тебе? – прожевав, отозвалась сестра.

– Смотри, что я нашла!

Колючий куст с вампирэссой внутри нехотя пополз обратно.

– Оборотень? – спросила Лотта, добравшись до сестры, но та покачала головой.

В руках у Иветты засветился смартфон.

– Веточка, ты с ума сошла? – ужаснулась Шар-Лотта. – Нас же по сигналу запеленают! Мы же в засаде!

– Не запеленают, а запеленгуют, – поправила Иветта. – А это не страшно. Всё равно не знаю, что это такое. Лучше, посмотри, какой видосик!

На экране появилось изображение демонического козла, который что-то жевал.

– Узнаёшь? – спросила Иветта.

– Дальний родственник, что ли? – Лотта нахмурилась, пытаясь выявить общие черты у себя и у козла. Знать бы ещё, что он жевал? Не шоколадку ли, часом?

– Да не на козла смотри, вот! – сестра промотала видео чуть дальше.

Из телефона полился звук:

«Видите?! Хештег вампир! Она всегда так делает…»

И на экране появилась черноволосая вампирэсса.

– Блоди! – воскликнула Лотта. – Как она поместилась в такую маленькую коробчку? Похоже, проклятье «не твоих спортивных дел» до неё ещё не добралось.

Но сестра проигнорировала вопрос.

– Здесь есть координаты места, откуда велась трансляция. Мрач-но-во! – Иветта прочитала по слогам.

Не потому, что плохо читать умела, а для того, чтоб Лотта тоже поняла, а то мало ли.

– Ура! Нашлась! – радостно запрыгал шарообразный куст.

– Да тихо ты! – шикнула на неё Иветта. – Мы же на охоте!

– На охоте, – недовольно буркнула Лотта. – На охоте есть охота.

С тем выражением вампирэсса полезла в рюкзак за очередной порцией шоколадного печенья и тут же захрустела. А следом захрустело что-то ещё.

* * *

Полнолуние – в самом деле, чудесная пора для оборотней. Сразу ощущается прилив сил и хочется приключений. И даже несмотря на то, что до восхода луны ещё далеко, а солнце лишь наполовину уползло за горизонт, усидеть на месте просто нет никаких сил.

В этих местах Маша бывала ещё котёнком. Тогда и деревья казались больше, и пространства шире, и люди пугливее. А теперь, вон, здороваются с её тётушками, и ни пушистому хвосту не удивляются, ни острым клыкам. За вилы и факелы даже хвататься не думают. Одним словом, скукота в этой европейской провинции.

В резиденции клана Чёрных Котов в этот день царила странная суета. Все к чему-то готовились, но никто не говорил к чему. А сходу не поймёшь, ожидается очередной конец света или приезд кого-то из родственников. Впрочем, разница не велика.

Обратившись рысью, Маша покинула обиталище через окно. Чтоб не объяснять куда и зачем она идёт, и заодно не отвлекать оборотней от важных приготовлений. А они наверняка очень важные, судя по серьёзным лицам старших обитателей резиденции клана. Так что ни к чему их беспокоить.

Совсем рядом раскинулся чудесный лес. Маша добралась до него буквально в три прыжка, здесь и когти поточить можно об толстые стволы деревьев, и по веткам полазить, и никто из многочисленных тётушек не скажет, что приличные кошки так себя не ведут.

Да всем этим правилам сто лет в обед, какой смысл вести себя прилично в современном мире? Уже давно никто так не делает. Но в клане сплошь одни консерваторы. Поживёшь с такими и законсервируешься в конец. А превращаться в консервы Маше совсем не хотелось. Хотелось свободы и приключений.

Куст посреди поляны показался неестественно круглым. Словно и не лес тут, а задний двор, над которым успел потрудиться садовник. Маша обошла странное растение, принюхалась. Пах куст почему-то шоколадом. И ещё хрустел. Хрустел и дрожал.

– Кто ты такое? – промурлыкала Маша.

Колючие ветки зашевелились и попытались отмахнуться от рыси.

– Уходи, уходи, – забубнил куст и снова захрустел, потому что стресс от встречи с говорящей кошкой непременно надо заесть печенькой. – Уходи, не мешай охотиться. Ну, пожалуйста…

Но уходить Маша не собиралась, предчувствуя, начало самого интересного.

Рядом зашевелился ещё один куст. Такой же колючий, но тонкий и длинный. Он не хрустел, а медленно, но верно двигался в сторону Маши. Оказавшись в непосредственной близости, куст замахал ветвями и зашипел:

– Оборотень!

– Оборотень? – отозвался второй куст. – Не всех, выходит, Красная Шапка истребила со своими сообщниками!

– Хватай!

– Кого хватать? – поинтересовалась Маша.

– Тебя хватай, – подсказал круглый куст.

– Ага, – согласился длинный.

– Поесть есть? – добавил шарообразный. – А если найду?

– У меня нету, – развёл ветвями длинный кустик. – Только печеньки. Хочешь?

– Хочу, – согласилась вместо него Маша и протянула лапу.

Из куста тут же высунулась рука и протянула рыси печеньку.

– Шоколадная.

– Э, это и мой любимый вкус! – заявил шарообразный куст.

– О, люблю шоколад! – радостно ответила Маша и захрустела печенькой. – Не знала, что кусты любят шоколад.

– А мы и не… – договорить круглый куст не успел, его толкнул куст длинный.

На Машу, увлечённую печенькой, вдруг упала сетка.

– Сеть сработала! – довольно запрыгал длинный куст. – Я всё-таки её взяла!

– За что? – вскрикнула Маша, пытаясь выпутаться, но безуспешно.

Посеребрённая сеть хоть и не причиняла оборотню вреда, но не давала никакой возможности из неё выбраться.

– За клан Крылатых Мышей! – гордо выкрикнула Иветта и сбросила с себя маскировку. – Возможно, нас даже наградит глава клана. Медалью.

– Шоколадной? – Лотта тоже начала потихоньку разоблачаться. – Шоколадные я люблю.

– Тебя – да, – согласилась Иветта. – Шоколадной. А меня – почётной.

Шар-Лотта с сочувствием посмотрела на пойманного оборотня. Ей даже немного стыдно стало. Хорошо ведь общались. Но долг есть долг. Пошёл на охоту – лови.

– Что тут вообще происходит? – возмутилась Маша. – Это же средневековая дикость!

– Ничего не поделаешь, – развела руками Иветта. – Это наша традиционная охота на оборотней.

– И медаль тоже не лишняя будет, – поддакнула Лотта. – Особенно если она шоколадная.

Она погладила себя по объёмному животу, в котором не только медаль, а целый шоколадный медальный полк пропал бы без вести.

Вампирэссы из клана Крылатых Мышей выкатили из кустов большую кошачью переноску на колёсиках.

– Это ещё что такое? – вскрикнула Маша. – Я сама хожу!

Но её возглас оставили без внимания. Сёстры открыли дверцу и ловко втолкнули девушку-оборотня в переноску.

– Всё, – выдохнула Иветта, утирая пот со лба. – Теперь можно идти домой.

– А её куда? – поинтересовалась Лотта.

Иветта почесала голову, вытащила из волос можжевеловую ветку и задумчиво уставилась на неё, будто бы ждала ответа.

– Здесь её оставлять нельзя, – наконец, выдала вампирэсса. – Кто-нибудь может присвоить нашу добычу… Придётся забрать с собой.

Глава 8 - Выйти из зоны комфорта и не заблудиться

Когда Ядвига добралась после всех приключений до бабушкиного домика, её ждало ещё одно разочарование. Дом оказался заперт. Свет в окнах не горел, да и в целом признаки жизни внутри дома не наблюдались. Он казался заброшенным. И судя по виду, не первый год.

– А бабушка не говорила, что переехала, – буркнула внучка.

Зато рядом с ветхим домом на соседнем участке стоял здоровый трёхэтажный коттедж со сверкающей крышей, сплошь усеянной солнечными панелями, по которым скользили голуби. А там, где птицы могли присесть, торчали штыри. Торчали они и на двухметровом заборе. Помимо кольев. А на воротах даже были изображены черепа. В носу такого черепа на калитке и покоился дверной звонок.

– Фу… ну и гадость, – протянула девушка.

– Да ты и сама неважно выглядишь, – тут же ответил череп. – Ты себя, вообще, в зеркало-то видела?

– А вас что, манерам на заводе-изготовителе не учат? Тоже мне… умные штуки.

Череп оскалился и затих. Просунув в него пальцы, Ядвига расслышала отдалённый звонок. Затем шорканье тапочек по асфальтированной дорожке, а после к большому удивлению дверь открыла бабушка Лизаветта, только завёрнутая по обыкновению не в старый серый платок, а в чёрную бандану с черепами.

И волосы её были зелёными, как у Кикиморы, а не седые. Но тут как раз всё нормально. Такими и помнила.

– Ба?

Но поскольку волосы самой Ядвиги были всё ещё фиолетового цвета, бабушка не сразу признала внучку.

– Чудище болотное! А ну сгинь! – замахала старушка руками, будто бы магические пассы делала.

– Ну, ба-а-а! Это я!

– Кто я? – возмутилась бабушка. – Я с чудищами в родственные связи не вступала, в карты не играла и договоры не подписывала! И неча на меня тут наговаривать!

– Ба, это я. Ядвига!

– Ядвига? – бабка присмотрелась. – Что мода то с человеком делает? Ныне в ходу всё яркое… Заходи, чего стоишь? Популярнее уже не станешь.

– Баба Лиза, а что случилось с твоим домом? И почему ты в этом? – девушка указала на здоровенный коттедж.

Но бабушка на пороге разговаривать не собиралась и быстро впихнула внучку на территорию особняка. А пока вела к крыльцу, объяснила.

– Тебя пока не было, училась там в своих институтах на компуктерах, ко мне собственная бабушка приехала.

– У тебя есть бабушка?

– У всех есть бабушки, чудо гороховое. У меня вот – баба Агата!

– Агата Карловна?! – удивилась внучка.

– Во-во, как каркнет на меня при встрече, я чуть богу душу не отдала. Все её давно сгинувшей считали. А она живее всех живых. Работала, говорит. Некогда помирать.

– Кем работала? Разве ж твоя бабушка не должна быть на пенсии… двойной?

– Знамо кем. На телевиденье. Какая ж у телевиденья пенсия? Там, видимо, одни бессмертные работают, иные бы давно передохли, – ответила бабка и задумалась. – Так вот, как каркнет на меня. Чего, мол, в развалюхе живёшь? Чего в тряпье ходишь? Новый, говорит, дом построим, а твою халупу под экотуризм отдадим. Ну и построила, как водится. А теперь к ней люди важные на приём ходят.

– Почему ходят? Зачем?

– Мозгоправ она. Психичный политик.

– Психический аналитик? – переспросила внучка, оглядываясь по округе.

Несколько ошалев от возможностей прабабушки в экономическом плане, присвистнула. Правду говорят, что богатые живут дольше. Пересадки сердец там, лёгких, печени. Да мало ли чего не обновят, когда деньга водится?

Тут тебе и джип, и бассейн, и зона барбекю с грилем вместо мангала.

– А где поленница дров? Где баня? – не поняла Ядвига, привыкшая больше к старине.

А тут даже скважина вместо колодца. И лягушки не квакают. От старого дома одно название осталось.

– Какая тебе баня, когда сауна есть? – махнула рукой бабка и завела внучку под крыльцо. – Кнопку нажал и раз. Готово. Консьержкой тружусь. Тоже кнопку жму. Я теперь главная по кнопкам.

– Это как?

– Ай, пойдём, внутри всё покажу, – поторопила бабка. – Можа и тебя куда пристроим. Только на третий этаж не ходи. Там у Агаты кабинет. И важные люди на приёме сидят. Как на вертолёте прилетают, так все платки срывает. Банданы тем более. Хоть на гвоздик прибивай. Устала собирать по двору.

Ядвига кивнула, сонно зевая. У самой на голове черте что. Энергия кончилась. Чаю бы, помыться, да на боковую, а там уже хоть на работу устраиваться, хоть с прабабкой знакомиться.

– Сколько же ей лет, баб Лиз?

– Да сама ты подлиза! На полставки я! – ответила старушка. – Говорю же, хорошо тут у нас всё. И тебя пристроим. Будешь курсы повышения акции вести.

– Повышения квалификации?

Но бабушка уже не слышала. Потому что в свои восемьдесят была человеческого рода. А от банши в её крови было лишь капля, да и та с годами истончилась.

* * *

Зато на третьем этаже в это же время мудрая банши, она же прабабушка Ядвиги – Агата Карловна собственной персоной, вела приём очередного уважаемого пациента.

Управление Первым Подпольным каналом ей наскучило после всеобщего раскрытия монстров. Перепоручив его управление Небрею Правдину со всеми потрохами, ушла она на покой в глубинку.

Ну, а чтобы совсем скучно не было, принимала старых друзей по памяти. И друзей их друзей. И всех их знакомых. Чтобы совсем без копеечки не остаться.

А что делать? Сами просят. Отбоя от них нет. Даже вертолётную площадку на крыше пришлось достраивать, чтобы на сельских разъездах в лужах грязи на своих внедорожниках не застряли.

– Проходите, не стойте на пороге, – не отрывая глаз от бумаг, раздражённо обронила Агата. В миру более известная ныне, как агатовый брэйнмастер.

Пациент снял котелок, плащ, расправил плечи и не спеша прошёл к мягкому креслу.

– Готовы? Прекрасно! – вскричала брейнмастер. – Располагайтесь удобней, расслабьтесь. Сконцентрируйтесь, пожалуйста, на дыхании. Успокойте мысли. Попробуйте отрешиться от проблем.

– От всех не получится, доктор. Знаете ли, заботы.

Но мозгоправ только махнула рукой с бородавкой.

– Что власть? Суета. Садитесь, кому говорят! – тем не менее, властно приказала она.

От чего пациент мигом оказался в кресле.

– Сижу, уже сижу.

– Для начала вопросы по анкете, – продолжила Агата, просматривая планшет. – В графе «Familien» вы, милейший, упомянули странное словосочетание – «Бааль-Зебуб». А я о нём со времён Осириса не слышала. Это новое прозвище? Или у вас действительно такое странное родовое имя? А может быть вы внучатый племянник того самого?

– Скорее… рабочий псевдоним, – чувствуя себя немного неловко, ответил пациент. – Дело в том, что… как бы вам объяснить? Меня во мне много. И всех вместе так проще называть. Знаете, не будем вдаваться в подробности. Пусть это будет фамилия.

«Опять раздвоение личности» – устало вывела на планшете брейнмастер, дорисовала рожки стилусом и продолжила:

– Ну, допустим, – она протёрла руки маленьким влажным полотенцем, небрежно кинула его в ведро. – Хорошо, Бааль. И что вас беспокоит больше всего? Уточню. Из всего кома ваших бесчисленных и, разумеется, неразрешимых проблем, выберите, пожалуйста, только одну. Одну единственную! Самую большую и колючую. Самую пугающую и ужасную. Ту, что как заноза сидит в вашем зебубском заду и ноет, ноет, а иногда и болит. Но чаше колется! Нарывает! В общем, всячески мешает вам жить. Ведь есть такая проблема, не так ли?

– Наиглавнейшая из всех? Ну что же… дайте подумать.

Бааль-Зебуб нерешительно поёрзал в кресле, стараясь ощутить ту самую, самую главную занозу. Горько вздохнул, почесал массивный лоб и, к удивлению психоаналитика, ответил крайне уверенно.

– Разумеется, такая проблема есть, герр доктор!

– Герр?

– Простите, конечно, но мне родней немецкий язык. Хотя говорю на многих. Так вот, эта заноза – люди.

– Люди? Понимаю, – протянула Агата, и добавила пометку «взять в двойном размере».

– Большей занозы, как вы выразились в бюргерском заду, ни одному коллеге по цеху я не посоветую!

«Конфликт с социумом» – появилась вторая запись в блокнотике ниже извещения о необходимости сбора урожая на зомби-ферме.

– Коллеге по цеху? – задумчиво повторила брэйнмастер, отрываясь от тетради. – Как понимаю, у вас коллектив? И я какого-то лешего к нему причастна?

Пациент уплыл взглядом под потолок, погружаясь в раздумья.

– Скорее, закрытый клуб, – уточнил он. – Из разных эпох, но… своего рода кружок по интересам. И так уж получилось, Агата Карловна, что там присутствуют все, кому за два века. Ходят слухи, что и вам Наполеон махал, когда мчались в карете.

– Но вы же меня исключили, когда с людьми сошлась, – напомнила банши.

– Так то когда было? – отмахнулся пациент. – Мы давно не обособленная элита. Сейчас с людьми дружить модно, стильно, но… бесят же! Как быть?

«Фантазёр. Возможна связь с целой группой психически неустойчивых индивидов», – родилась третья запись.

– Что ж. Тогда давайте разберём этих ваших «людей».

– Поверьте, я пробовал! – неожиданно и с необъяснимым жаром воскликнул Бааль Зебуб. – И разбирал, и пересобирал, и ломал об колено, и наизнаку выворачивал… Но всё одно – бесполезно! Поломка, герр доктор, скрыта не в механизме. Но в чём-то глубинном, сущностном. Я бы сказал, в изнанке! Сам человек бездушный сконструирован превосходно! Станок Творца, хвала Аду, работает без брака! Но затем его так нафаршировали приложениями, что ваш планшет рекламными блоками. И вот они – глючат.

«Болезненная фантазия, – вывела в блокноте четвёртую запись и жирно подчеркнула Агата. – Развит комплекс неполноценности на почве дисбаланса эмоционального восприятия. Перманентная депрессия? Или просто хочет покушать?»

– Иногда мне кажется, – продолжил Бааль Зебуб, – что проще создать новых, чем починить этих. Но в то же время, не поняв ошибки этой версии человека, невозможно её устранить в версиях последующих. Вот почему так важно разобраться с этим дефектом.

– И всё же, дефект наверняка скрыт в теле, – со знанием дела заверила брэйнмастер. – Мне вот далеко за двести, и это я ещё кокетничаю, а внучке едва ли сотня, а уже вся вышла. Где только набралась седины?

– Но тогда и я не знаю где брак человеческий! – перебив врача, возвестил больной. – Могу лишь предположить, что под черепом. В так называемой центральной нервной системе творится у них чёрт знает что. А я, как главный чёрт, как раз и не знаю. Поверьте, мне. Даже понятия не имею.

Агата кивнула со знанием дела, попутно собрав урожай черепов на ферме и покормив домашнего птеродактиля. Хотела было погладить яйцо дракона, но пациент так не вовремя продолжил:

– Представьте, люди. Эти мои несчастные смертные подопечные, фактически не используют свой мозг! Разве что для баланса тела при ходьбе. И чтобы прогресс не останавливался, приходится кидать озарения буквально им под ноги, махать перед носом, запихивать прямо в руки. Я лоб готов расшибить, чтобы освоили хотя бы Луну с Марсом в придачу. Но все равно не берут. Понимаете? Даёшь технологии и… НЕ БЕРУТ! Или так берут, что потом самим стыдно. Я им роботов для чего конструировал, а? А они чего? Женятся на них! И даже выходят замуж!

«Опасный случай. Сильная депрессия. Склонность к суициду. Холерик», – быстро отметила доктор.

– Так уж и не берут? – недобро улыбнулась Агата Карловна, забила гол в матче и

двумя когтистыми пальцами поправила очки.

Пациент в ответ глубоко вздохнул.

– Ну-у, берут иногда, – с натугой согласился он. – Но, как правило, только то, что мало касается подлинных озарений. В основном тянутся ко всякой бяке. Я же говорю, нарыв ещё тот. Я ведь рэп придумал, чтобы пытать их. А они чего?

– Чего? – переспросила психоаналитик, разгадав два слова в клубке букв.

– Читают его! И пытают друг друга. Я им главное пел, а они – читают! Это ж как надо было исказить.

– Понимаю.

– Столько с ними мороки, суеты, разочарований. Бывало, спросишь: «Вернуть душу-то?», а он отвечает: «Ой, да не морочьте мне голову, уважаемый. Где душа, а где мой новый телефон?».

Агата Карловна швырнула вампира в людишек пальцами на нарисованной рогатке, и вывела следом:

«Прогрессирующая мания величая. Синдром Наполеона. Нужны солнечные ванны, а также покой. Желательно в цепях. Продолжительный покой под пристальным наблюдением санитаров как вариант».

– А что, если… не давать? – вдруг заявила доктор и хлопнула ладонью по тетради.

– КАК ЭТО НЕ ДАВАТЬ? – возмутился пациент, и тут же добавил. – А если привыкнут?

Агата Карловна поднялась из-за стула, подняла руки вверх и поиграла пальцами. Пациент начал повторять движения за ней.

– Мы страдали, мы пытали, наши пальчики устали, – начала разминку банши. – Теперь успокойтесь, ваше монструозное великолепие. Сделайте глубокий вдох и медленно выдохните. Постарайтесь вернуть мысли в позитивное русло, вы слишком напряжены. Теперь снова глубоко вдохните… Прекрасно. Ну? Всё в порядке?

– Да, герр доктор.

– Вот и замечательно! Итак, некие недобрые люди создают вам проблемы. И они – ваши подопечные, хотят они того или нет. Расскажите мне, что это за люди? Откуда они взялись в вашей жизни? И главное, как давно завелись? Травили ли вы их дихлофосом, как тараканов или применяли мазь, как от вшей?

Бааль-Зебуб округлил глаза. На этот вопрос он затруднялся ответить точно. Травил, да. Применял разное, химическое, биологическое, пение гроулингом… Но, чтобы прям как вшей или тараканов – нет. Кому же тогда служить?

– Понимаете, доктор, – проговорил он доверчиво, разводя руками. – Мне очень сложно назвать конкретную группу людей, которая причиняет проблем больше, нежели другая. И уж тем более конкретную эпоху, когда всё это было. Карма, или как её иногда называют, Воздаяние, объединяет по отношению ко мне их всех. Причём во все времена.

– Карма?

– Я предполагаю, что люди – это часть моей ужасной жизненной кармы. Да-да! Нечто вроде наказания, понимаете? Так сказать, кара за шалости двух первых миллиардов лет. Но тогда все были молодыми. За что наказывать-то?

– За шалости детства, вы имеете в виду? – переспросила агатовый брейнмастер, удивлённо поднимая бровь.

Удивил бонус, прилетевший в одном из приложений на планшете. Мегапак из десятка кристаллов.

– Именно, герр доктор!

Психоаналитик медленно отвела палец, чтобы немедленно не открыть ящичек, настороженно взглянула на пациента. Проблемы детства были её коньком. Горбатым.

– Давайте вернёмся к вашему детству, – вкрадчиво предложила доктор, отваливаясь на спинку кресса и скрещивая пальцы на груди. – Вспомните, пожалуйста, самые яркие картины, впечатления. Припомните, если можете, первый крах мировоззрения, первое становление и свержение авторитетов. Мы должны отыскать самые дальние грани вашего страдающего подсознания. Самые категорические суждения, которые могли вас когда-либо беспокоить. Мне нужен максимализм во всей красе.

Тут доктор осеклась и поверх очков взглянула на собеседника.

– Надеюсь, вы сможете рассказать мне об этом? Если что, то среди моих сотрудников есть Могила. Акакия Альбертовна. Могу выдать рекомендации, если потребуется.

– Разумеется, я доверяю вам и без Акакии Могилы! Но приятно, спасибо, – с готовностью кивнул пациент. – Причем с особенной радостью я бы обсудил с вами свержение авторитетов. Знаете, эта тема мне очень близка. Я люблю свергать. Почти так же, как падать.

– Я понимаю, понимаю, – скривилась брейнмастер и снова наклонилась к планшету. «Мания величия оказалась зачёркнута, – обречённо заключил он. – Однозначно ШИ-ЗО-ФРЕ-НИЯ».

– Вот и чудно, – произнесла доктор вслух. – Итак, если я правильно уловила, вы испытываете проблемы от бытия ВСЕХ людей, а не только каких-то отдельных их представителей, как биологического вида.

– Всё так.

– Признаюсь, звучит потрясающе. Так с чего же началось это глобальное противостояние между вами и окружающим миром?

– С семьи, герр доктор. Мой папа самых честных правил, но, знаете ли… Тяжело ощущать себя вторым во Вселенной.

– Я могла бы догадаться, что дело близится к патриархату! – улыбнулась брейнмастер. – Ну, рассказывайте, не томите. Итак, папа вас ставил в угол? Или сразу лишил наследия? Не кормил же он вас грудью, в конце концов… Хотя мог.

Пациент вздохнул, подложил широкий кулак под щёку, затем печально уставился в потолок.

– Да что тут рассказывать? – вяло возвестил он. – Все детство свое я провёл с Отцом.

– А матери у вас не было?

– Доктор, да не то, что матери не было. Вообще никого не было. Только я и Он. Он сразу и за мамку, и за папку, и за брата. И дядю.

– Все и никто разом… Так вы сирота?

– Я же сказал, герр доктор: с семьей были сложности. Но если нужна Троица для целостного понимания картины, то третьего нам точно не хватало. Или третьей. Когда больше никого нет, об этом мало задумываешься. Не с кем сравнивать.

Доктор многозначительно хмыкнула и снова быстро собрала черепа над могилками.

– В семействе я был чёрной овцой, – тем временем продолжал «больной». – Все мои братья, что появились в дальнейшем, наставники и прочая второстепенная родня ценили мой прыткий, всепроникающий ум, но никогда не замечали моё внутреннее «я». А оно ведь – рогатое!

– Значит, они не видели вашу личность? – перебила доктор, отрываясь от покупки по акции кефира со вкусом слоновой кости.

– Вот именно, – Баль-Зебуб воздел палец. – Не замечали, как личность! И мне приходилось терпеть, пока я не обратил это невнимание против них. Пришлось вести себя так, что не замечать меня стало невозможно!

«Синдром дефицита внимания, – записала доктор. – Шизофрения оказалась подчёркнута».

– Проблемы большого ума? – сочувственно покивала она.

– О, да, – со сдержанной гордостью возвестил собеседник.

Агата Карловна заказала пиццу с зефирками по доставке и снова откинулась на кресле. Захотелось какой-нибудь нелепой сладкой гадости с сыром.

– А вы не находите, что ваши собственные подопечные поступают сейчас точно так же, как вы когда-то?

– Кто, люди?

– Да, люди, причиняющие вам проблемы. Они тоже не хотят стоять в углу и требуют внимания. Родительского.

Бааль-Зебуб замер и задумчиво поскрёб ногтем нос.

– Полагаю, у нас с Отцом всё же несколько иная ситуация, – буркнул он.

– Да бросьте! – разом оживилась брейнмастер, попутно переписываясь в чате с ведьмами насчёт предстоящего шабаша. Пригласили в качестве жюри, всё-таки. – Это же коллизия, ей богу. Вы обвиняете своих «детей» в излишней активности, но притом сами испытывали подобное от отца! Забавно, не правда ли?

Бааль-Зебуб снова обиженно призадумался. Ничего забавного он в этом не находи. Зато выдавил довольно ехидно:

– Вы, доктор, оцениваете людей с позитивной точки зрения. Я же, с высоты своего опыта, в основной массе нахожу их заблудшими. Дело тут вот в чём. В отличие от меня, у каждого из людей есть выбор.

– Есть ли?

– Выбор, герр доктор, есть всегда! Либо дальше тыкать кнопочки развлечений со звуками, чтобы не читать надписи, либо использовать свои способности по полной программе, становясь равным нам, высшим, надо сказать, духам, существам и…

Агата Карловна кивнула. Мол, не продолжайте.

– И даже большим, чем мы! – закончил пациент, всё больше показывая рога за человеческим обличием. – Я ведь не просто исполняю человеческие желания, продаю удовольствия или развращаю. Поймите меня правильно, я развиваю человеческий разум, испытываю их волю! Греховных соблазнов множество, но выше греха познания не придумано ничего! А кто их заставляет? А? Познавать-то?

– А кем вы работаете? – доктор, заметив, что заряд батареи упал до критического уровня, напряжённо нахмурилась.

– Это переходящая должность. И чаще всего мне её назначают сами люди. Сейчас я что-то вроде директора директоров глобального производства, вроде как, – едва не крикнул в ответ больной. – Но важно то, что каждое столетие я тоже даю человечеству названия, ярлыки и пинок. То есть, всё больше и больше свободы. СВОБОДЫ!!! Чтобы оно использовало, наконец, свой безграничный потенциал! Но, увы…

Он кашлянул и продолжил, не получив комментария от опытного психоаналитика:

– Но, увы, помимо самих возможностей для познания, нужна интуиция. А её нет!!! Как бы я ни старался, рациональный человек просто не способен пробуждать в себе сверх способности!

– Ой ли? А как же Книга Рекордов Минуса?

– Ну, что ж вы про естественный отбор всё, доктор. В этом, кстати, заключается цель моей так называемой «работы», которая вас интересует. Это – селекция, выбор достойных. Одним – разум в серое вещество. Вторым – в голову. Но уже снаружи. И желательно чем-нибудь тяжёлым.

– И какова ваша цель? Другими словами, иначе что?

– Иначе все будут обозревать и обсуждать ими же снятый контент. Но лишь для того, чтобы снова убить время. А оно нам надо? – пациент поднялся, поправил галстук и заявил. – Я провожу селекционный отбор по многим критериям. Но прежде всего по способности верить в иррациональное, сверхъестественное. И тех, кто этого не приемлет, – ожидает погибель.

– Смерть?

– Она, родимая.

– Интересное разделение, – глаза доктора оживились и забегали по лицу собеседника, словно пытаясь найти в нём частицы притворства, и не находя их.

«Вот это я понимаю – настоящий сумасшедший!» – с восторгом подумала доктор.

– Ну, а то! – с не меньшим восторгом вдруг подтвердил сумасшедший. И покачал головой. – А знаете, – заявил он с неожиданной уверенностью в голосе. – Наша беседа только что навела меня на одну потрясающую идею. Спасибо вам большое за помощь, герр доктор! Я в восхищении.

– Подождите! – всплеснула руками психоаналитик, подключая планшет к зарядке в розетке. – Вы хотите уйти? Но мы же не закончили первичный опрос! А поскольку деньги с вас всё равно сняли ещё на входе, то какая разница?

– Уверяю, этого достаточно, – пациент дружелюбно рассмеялся. – Я попал к вам сегодня совершенно случайно. Просто стало интересно, что нового удастся услышать со времён Зигмунда от мозгоправов.

– Заходили к нему на чай? – хмыкнула доктор и покачала головой. – Ах да, я, кажется, припомнила старый иероглиф. Вы же Бааль-Зебуб! Не так ли? Кажется, это сирийское название Вельзевула? БААЛ-ЗЕБУБ. «Повелитель мух»!

– Вы совершено правы.

– Точно! Как я могла забыть? Похоже, я тоже старею временами. Может, не стоило связываться с людьми? Они плохо на меня влияют. Впрочем, оказывать плохое влияние – это вполне естественно для людей. Можно сказать, что в них это природой заложено.

– Ну, а с кем же ещё возиться? – усмехнулся пациент, довольный тем, что попали с доктором на одну волну. – Даже среди мух встречаются редкие экземпляры. А среди людей – тем более.

Покорённая удивительным пациентом, брейнмастер поднялась, и протянула когтистую руку для прощания.

– Знаете, у вас интересный случай. Оригинальный. Если станет хуже, обязательно приходите! И друзей приводите. Чего уж там. Устроим групповой сеанс. Чтобы хуже было не вам одному.

– Пожалуй, если я соберу всех своих друзей в одном месте, то вскоре это место будет стёрто с лица земли. Как тогда, в «Палистане». Помните?

– Палёный стан? Я – нет, но мама рассказывала, – ответила Агата Карловна с уважением в голосе, действительно припоминая, почему земля вдруг стала палёной в месте, где собралось слишком много сил и слишком мало терпения. – Ну, тогда, до следующего сеанса. Когда вас, кстати, записать?

Сатана, а это был именно он, двусмысленно ухмыльнулся и мягко сжал ладонь докторши. Однако на пороге Князь Зла и истинного преображения неожиданно обернулся.

– Не волнуйтесь, – чуть криво улыбнулся он, накидывая на голову котелок. – Мы с вами ещё увидимся, доктор. Обещаю! Прямо в этом посёлке… Уютно тут у вас. Что не говори. Мрачново, да?

– Да, именно Мрачново.

– Я запомню.

Глава 9 - Лес полон чудес

Лес встретил Мару и Даймона зловещей тишиной. Её вокруг столько, что можно мазать на хлеб. Или скрести коготками как по стеклу. В общем – развлекайся, как хочешь. Согласно зловещему плану или тайному умыслу. Благо у детей в запасе много того и другого.

Стоило Адовым-младшим оказаться посреди дикой природы, как она тут же присмирела и дикости своей не показывала. Ни хруста веток, ни пения птиц в кронах деревьев. А белки так и застыли среди веток, держа в лапках жёлуди и орехи, но к обстрелу приступить не решались. Человеком не пахнет. Что-то другое в лес забралось. Посерьёзнее. Кинь в такое шишку, получишь шишку, но уже на своём собственном лбу.

Зверьё сразу почуяло – в лес пришли не люди, но монстры. Раньше такие в ночи являлись, а теперь совсем обнаглели и средь бела дня забрели на лесные тропы. И, ещё неизвестно, чем дело кончится, если в них жёлудем запульнуть.

Выжидали белки и присматривались к нарушителям спокойствия исподтишка. Тормозили суслики, и приглядывалось всё прочее население Мрачновского леса исподлобья, да одним глазом. Потому что явилось нечто страшное, ранее в лесу совсем не водившееся. Городские монстры – это вам не лешие с кикиморами. А с их детишками и вовсе шуток шутить не стоит.

Как быть? Послать ли за предводителем? Стоит ли призвать Оспу?

– Вот это мрачнота! – протянула Мара, шастая среди высоких деревьев в несколько обхватов шириной. До них не добрались экскаваторы и лесовозы. Растут себе. – Давай здесь ночевать останемся. А потом жить переедем. Я, чур, на нижней ветке ночую! А ты себе… дупло забирай.

– Нет, максимум – это сделать здесь перевалочный лагерь, – ответил брат. – Так что делить территорию ни к чему.

– Но почему? – расстроилась Мара. – Тут же столько места и мрачноты вокруг! А мы всё в доме сидим, как человеки какие-то.

– Потому что родителям об этом месте мы и не скажем. А то вдруг тоже ночевать в лесу захотят. А они только от старых привычек избавились. Режим дня и ночи сменили.

– Каких привычек? – не поняла Мара. – Они что раньше в лесу жили? А кем они были? Совами?

– Не совы теперь, а роботы. Днями напролёт пашут, чтобы нам хорошо жилось. Мы-то в чащу можем войти и выйти, – объяснил демонёнок, с явным неодобрением поглядывая на исчезнувшие полоски связи на телефоне. – А чаща далеко не сразу из родителей вышла. Дикие они ещё, первобытные. Беречь таких надо. Ветки и дупло не показывать. Понимаешь? Первобытность – это тебе не шутки.

– Понимаю! Тогда я второбытная! – заявила сестра и давай кричать всё горло. – Чудовище-е-е! Ты где-е-е? Давай игра-а-ать!

Но все чудовища, если и были в лесу, то уж точно не собирались на зов жуткой девочки являться. По такой сразу видно – голову откусит и не спросит, как зовут. Потому все, кто себя лесным чудищем считал, попрятались в дупла и норки. Потому что были они все сусликами да белками, но с чудовищным самомнением, раздутым Оспой до небывалых размеров.

На зов прибежал лишь Пукс. Пудель с ходу принял игру, оторвал руку Маре и устремился в овраг. Не нужно ему кидать палок. Кость себе сам найдёт. Самостоятельный.

– Эй, это моя рука! – заявила девочка-потеряшка. – Отдай, пёсина бестолковая! Не то из меня сейчас такая чаща полезет, что никаким роботам и не снилось!

Даймон в семейной игре не участвовал. Он залез на дерево, поймал одну из чётырёх палочек связи и снова вышел в эфир. Нужно быть на связи, потому что инопланетяне могут появиться в любой момент. А ему очень не хотелось, чтобы подписчики остались без уникального зрелища. Всё-таки не каждый день в Мрачново пришельцы прилетают.

– Это не уже привычные и всем надоевшие в посёлке оборотни, вампиры, да зомби. Это что-то новенькое. Эксклюзив, свежак, он же – фреш! – пробурчал Даймон. – Итак, дорогие подписчики, мы входим в лес и даже не разулись. Только посмотрите, какая мрачнота вокруг! Всё такое тихое и зловещее. Вы что-нибудь слышите?

Мара покрутила головой.

Даймон повертел смартфоном по сторонам и продолжил:

– Вот и я тоже ничего не слышу подозрительного. Это всё потому, что лес чем-то напуган. И у меня есть все основания полагать, что испугались тут все летающей тарелки!

Тут в кадр попала Мара, вырывающая руку своей же другой рукой из маленькой, но крепкой пасти шустрого демонического пуделя.

– Ну, или моей сестры, – добавил демонёнок. – Мар, ты в порядке? Я тебя вижу! Помаши подписчикам!

– А где ты? Не вижу. Погоди. Сейчас… зрение сфокусирую!

Девочка прикрутила руку в сустав, вытащила глаза из глазниц и теперь держала их над головой. Чтобы лучше видеть. Брата она заметила на ветке, а вот пришельцев и след простыл. Отчего девочка немного расстроилась. Охота на пришельцев пока никак не шла.

– Ты тарелку видишь? – спросил Даймон. – Ну, или артефакты подозрительные. Светящиеся там или мигающие. Настройся на сай-фай!

– Чего-чего? – скривилась сестра.

– Саенс фикшн! – пояснил демонёнок.

– А-а-а. Нет настроения, – ответила Мара.

– Почему?

– Потому что нет тут никаких тарелок! – ответила она, возмущённо топнула ножкой и поставила глаза на место. – Ни мисок, ни чашек, ни даже блюдечек! Всё забрали. А я уже проголодалась! Хоть бы кусочек оставили. Чего им жалко, что ли? Так хотелось пришельтятины попробовать. Как мне теперь расти? Мне срочно надо!

Пукс подбежал к дереву. Поднял ногу. Пошёл дым, поднялся вверх, достиг белок. Те закашлялись и тут же принялись швыряться желудями. Один из них угодил Маре в рот.

– Фу, невкусные дубовые семечки! – она выплюнула плод трудов дуба и присмотрелась к грибам у дерева. – О, тут ещё есть!

Одни грибы были оранжевые, серые, другие белые и красные. Мара выбрала красный гриб, как самый нарядный. В крапинку ещё интересную.

– А грибы будем с собой забирать или тут есть?

– Какие ещё грибы? Мы за пришельцем пришли, а не грибную охоту устраивать, – напомнил Даймон, стоя на ветке.

– Охоту? Хочу охоту! Неси ружьё, братик. Будем на грибы охотится! Никто не убежит!

Демонёнок покачал головой:

– На грибную с вёдрами ходят.

– Бить ведром, пока в плен не сдадутся? Я могу и так голову откусить, – с этими словами она откусила мухомору шляпку

– Не надо никого бить. Или в плен брать. Надо головой работать.

– Ну, так не интересно! – Мара надула губки, дожевала мухомор и принялась прочесывать полянку в поисках жгущей добавки.

«Она – сама опасность. Съела мухомор без соли и перца, теперь хочет съесть пришельца»! – тут же посыпались комментарии к стриму. – «Хотим это увидеть! Куда задонатить»?

Но увидеть ничего не удалось. Стоило демонёнку слезть с дерева, как связь снова пропала. Зато вдали послышался лай убежавшего вперёд Пукса. Даймон прибавил шагу. Просто так демонический пудель лаять не станет. Нашёл что-то интересное. И хорошо бы это самое интересное уцелело, если ищейка надумает взорваться.

– Еда! – вскрикнула Мара и помчалась впереди.

– Растущий организм требует усиленного питания, – прокомментировал сцену демонёнок, уже не в прямом эфире, но записывая клип с комментариями. – И сам об этом регулярно напоминает. Но Пукс не стал бы лаять на тарелку с супом. Он явно нашёл что-то поинтереснее. Сейчас мы это увидим, если успеем до того, как Мара всё съест. Не переключайтесь. Сейчас будет самое интересное. Мы там, где сенсации!

На пути встретилась низкая ветка. Сестра зацепилась, но квадрата скорости не потеряла. Только ноги Мары побежали вперёд, а туловище принялось прыгать с ветки на ветку, как будто у шимпанзе научилось. Она цеплялась руками, а иногда и зубами, перебрасывая себя по веткам.

Только глаз у ног не было. Они споткнулись о ближайшую корягу и полетели в разные стороны. Мара, оставшись без нижних конечностей, нырнула в овраг прямо с берёзы. Лишь голова падать не хотела. Дожевав мухомор, она с важным видом осматривала окрестности на предмет новой закуски.

Голова у проклятья была самой умной частью тела, потому что только в ней были мозги, а не их имитация в виде костного мозга в остальном теле, точно знало маленькое проклятие. И именно голова заметила, как тело и нижняя часть туловища, укатившись по оврагу, остановились у длинных фиолетовых лохм. Те стелись по земле, как подсохшие морские водоросли. И выглядели аппетитно.

– Я нашла! – заявила сестра. – Бери ведро. Огребать пришельца будем. Только собери меня сначала. Я первая атакую! Начинать охоту – моё право! Собирай уже!

– Мара, я не собираюсь играть с тобой в конструктор. У нас серьёзное дело – летающую тарелку ловим. А ты конечностями разбрасываешься, – в одной руке демонёнок держал смартфон, а другой зацепился за ветку и отважно вступал на край оврага кроссовкой. Катиться вниз, бестолково расставив руки, он не собирался. Иначе с кого сестре пример брать?

– Ну и зря! – донеслось от Мары. – Собранные сёстры гораздо практичнее разобранных. Вот бы ты увидел. Да!

Девочка вытаращила глаза посильнее, чтоб разглядеть с ветки дальше.

– Это не тарелка, – объявила Мара. – Это горшок какой-то. Из него волосы растут. О, в них Пукс впился, как в лапшу.

Пёс первым отважно спустился в овраг и с ходу начал грызть «щупальца», что расползлись от «горшка». Но после первых же попыток насытиться, выплюнул.

– Бе!

– Они ему тоже невкусные, – скривилась девочка и отважно слетела с ветки в руки брату. – Мои волосы!

Собирать Мару со смартфоном в руке Даймону было не слишком удобно. Он прервал клип по техническим причинам. Сначала следовало вернуть на место голову, а то туловище без голов совсем безмозглым получается. Такое у людей в цене, конечно, но среди монстров не котируется. Убежит куда-нибудь, потом ищи по всему лесу. Опоздаешь немного и всё, пропал человечек. Либо петь, либо танцевать начнёт.

– Эх, Мара, голова ты садовая.

– Чего сразу садовая? – заявила голова, затем голова на теле, а после и всё туловище. Мы же в лесу. Чащёвая!

– Пыча-пыча! – вдруг донеслось из кустов.

Пукс залился лаем, не поняв источника звука. Мара с Даймоном тоже посмотрели на фиолетовые волосы, затем пошли вдоль косматых прядок искать источник. Рано или поздно эти стелющиеся лохмоты должны были вывести их к началу. Ну, или к концу. Но тогда можно будет просто повернуть в другую сторону и ещё раз пройтись.

Дети обошли «горшок». Пукс снова загавкал, всем видом показывая, что именно его они и искали. Пудель даже слегка в размерах увеличился, повышая температуру тела от «местной» до состояния закипания.

Волосы, торчащие из горшка, слегка шевельнулись.

– Пыча-пыча, абчик! Киримага! – донеслось оттуда.

– О, живое! – радостно воскликнул Даймон и, достав смартфон, включил запись.

– Пока что, – уточнила Мара, потирая руки. – Дай мне его на один зубок! Мне только попробовать.

С этой беготнёй по лесу у проклятья не на шутку разыгрался аппетит. Хотя аппетит у неё в любую погоду был отменный. И особых поводов разыграться не требовал. Мара могла поглощать всё подряд, но предпочитала мясо в любом виде: жаренном, печёном, сыром или бегающем. От Мары всё равно никто не мог убежать.

– Дорогие подписчики, надеюсь, вы ещё не разбежались в ужасе. Потому что мы продолжаем наш репортаж, – продолжал спуск и запись демонёнок. – Летающую тарелку пока не нашли, зато обнаружили волосатый горшок. И, кажется, он что-то пытается нам сообщить. Говорит забавно, не по-нашему. Сразу видно, иностранец инопланетный. Возможно, это важное послание, которое поможет установить контакт с внеземной цивилизацией! Но это может стать новым тредом сезона. Или трендом? Благо, я в этом пока ещё не сильно разбираюсь. Но мне всегда есть чем вас удивить. Хештег внезапность.

– Фасоль-масоль, топчик! – заявило нечто из горшка, прищурившись и языком прицокнув.

– О! Он в тренде-бренде! – признал знакомое слово Даймон. – Ну, теперь все хит-парады наши. Мы же во все обзоры Сани Глухого и Мони Корявого ворвёмся!

Горшок заурчал, издавал приглушённые звуки, а ещё завибрировал, словно в нём что-то каталось. Но взлететь не получалось. Сила притяжения брала верх.

Мара наклонилась и приложила ухо к гладкому боку. Внутри горшочка что-то пыхтело и стрекотало, будто коготками скреблось. Затем слышались поцелуи.

Тут же нечто плевалось. Пока не сдалось и снова заявило:

– Меагульба? Пачёпа?

Мара посмотрела на брата и сказала:

– Да оно там есть хочет! Ты что, нас всех тут в лесу голодными решил оставить со своими съёмками? Искусство должно кормить актёров! А ну, еды давай!

С этими словами Мара выхватила телефон брата и проглотила. Рядом облизнулся Пукс. Оба плотоядно посмотрели на демонёнка, решая, что ещё у него можно захомячить.

– Э! Вообще-то, у пришельцев должен быть с собой сухпаёк прозапас. Давай пошарим в горшочке, – ответил брат и потряс стенки горшочка, пока семейные не съели ремень, кроссовки или майку. – Обитаемые планеты от нас далеко. Должен же он был чем-то в космосе питаться? И не мог же он съесть всё, что ему там его братья-инопланетяне в дорогу положили. В далёкий путь всегда с запасом провиант берётся. Даже если это поход на задний двор. А уж если надумал космос покорять, так бери двойной запас.

– Сломался-проголодался! – сделала вывод Мара и сыто рыгнула.

Отчего внутри неё начал работать персональный ассистент.

– Чем могу помочь? – спросил женский голос.

– Не заводится, – объяснила Мара. – Заведи горшочек!

– Не поняла. Кого будем заводить? Друзей?

– Заведи мне в лес еды! Можно из друзей. А то от грибов изжога, – ответила Мара и встала на руки. –Не надо было сырыми есть. А то улечу в бесконечность с голодухи.

Ассистент внутри неё хмыкнул и озадачено заявил:

– Маршрут построен. Следующая остановка – бесконечность. Дорогу покажешь?

– Сама выход ищи! – заявила внутрь себя Мара и отключила телефон.

Посматривали друг на друга обитатели леса, переглядывались. Но что делать с гостями чащобы, не знали. Грибов не жалко. Горшочек тоже не в лесу уродился.

– А, по-моему, пришелец в нём застрял, – догадался Даймон, осмотрев Н.Л.О. – Маленький, тесный летательный аппарат. Жалко им, что ли, побольше было сделать?

– Неси открывашку, откроем его как консервы. И съедим без хлеба.

У Даймона никаких открывашек с собой не было, но он приблизился к животу сестры и сказал туда, как в динамик.

– Да, дорогие подписчики. Пришелец застрял на планете Земля и горшочек может стать ему урной, если не поможем. Ставьте «лайк», если хотите, чтобы мы помогли.

Лайки было не видно. Но из кустов показался рыжий медведь. Почесав бок, он

подошёл к детям. Поднял горшок. Взвесил. Голова медведя трансформировалась в человеческую.

– Нет, ну, такой мне в хозяйстве пригодится. Чистый чугун. Такие уже не делают. Крепкий, что моя голова.

Демонёнок тоже хотел взять горшочек в руки, но тот казался неподъёмным. Далеко ещё до сил отца.

– Где же они такие отливают? На луне, что ли? – возмутился демонёнок. – На обратной стороне, я слышал, много баз. Да все не людские. Может наши, монстровые? Или Монстроидные. Монструозные?

Михаэль Адов вместо ответа перевернул горшочек вверх дном. На дне клеймо оказалось с надписью из набора старинных букв. Они складывались в надпись «Милота Делалъ, посему добротно».

Из горшочка от этого нехитрого действа выкатился большая зелёная горошина-переросток. С огромным ртом, ушами, и тенями под глазами.

– Пыча-пыча чимагог ваточкин! – заявил он, сплевывая собственные волосы уже на земле.

– Колобочек! – заявила Мара в восторге. – Дайте я его съем!

– Нельзя его есть, – ответил брат. – Он зелёный весь. Укачало. Ты, вон, лучше на горшочек присядь и телефон мой верни! Пап, ну скажи ей! За гаджет деньги уплачены всё-таки.

– Паря… тебе бы подстричься, – сказал Михаэль. Но не сыну, а существу из горшочка. – А что укачало с дороги, это пройдёт.

Затем мохнатый родитель поднял колобка и в несколько движений когтистой лапы сделал ему новую причёску. Фиолетовые кудри опали, а круглое зубастое существо в руках улыбнулось и от восторга принялось кружиться вокруг своей оси прямо в руках полумедведя-получеловека.

Все присмотрелись. Было существо в оспинах, шрамах, с рытвинами и бороздками по всей поверхности. Как та самая луна, но уже с причёской под каре. Почти ровной.

– Пыча-пыча! Чяп-черяп! – заметно обрадовался колобок.

Адов старший взял горшочек под бок, а во второй руке по-прежнему держал колобка. Так и пошёл обратно к пасеке.

– Да ты, брат, в баню, наверное, хочешь. Отмыться, как следует, от мыслей пыльных. И зубы почистить? А там и совсем иначе начнёшь по миру катиться? С дороги-то как не помыться?

– Вакантненько? – то ли спросил, то ли уточнил колобок и подмигнул большим глазом.

Ресницы у помятого жизнь колобка были большими, почти толстыми. Но летать с такими не получалось, даже если сильно глазами хлопать. Видимо потому и приходилось использовать древний горшок.

– А почему он такой волосатый? – спросила Мара.

– Да кому какая разница? Главное, что состричь можно. А как наведёшь порядок на теле-голове, так и жить хочется.

Именно так рассуждал Михаэль Адов, пока чапал домой вразвалочку в наполовину трансформировавшемся теле.

Рядом бегали дети с различными предложениями. Один предлагал купить ему новый телефон для нужд подписчиков, а другая обещала съесть и его, если не начнёт кормить её на донаты.

– А горшочек тебе откель достался? – пытался получить от инопланетянина хоть какую-то информацию оборотень, не особо обращая внимания на детей.

– Фака ча, мака ся, – отвечал грустно колобок.

– А зовут тебя как?

– Чепатауль-мясобуль де ла вега ибн нипа! – заявил бодро округлый собрат, что явно был из семейства монстров. Но какого рода, голову сломаешь.

– Ясно. Тяжело, наверное, с таким имечком, – вздохнул Адов. – Давай тебе покороче придумаем? А то дети зубы сломают, выговаривая.

В ответ колобок разразился такой длинной тирадой, что разобрали только последнее слово – «Чёпа».

– Чёпа Михаэлевич Адов. По прозвищу Круглолицый, – резюмировал Даймон. – будет со мной прямые эфиры вести. А так, может, и на рекламу хлебобулочных изделий выйдем прицепом. Ну, или бритья и рекламы шампуней. Не многие всё-таки сиреневыми волосами обрастают. Рекламодателям должно понравиться.

– Шарикадос-марикадос, пападос! – выдал колобок и моргнул, то ли выражая согласие, то ли опасение, что придётся конкурировать с оппонентами в рекламе.

Лес содрогнулся от взрыва!

Пукс, раздосадованный тем, что на него перестали обращать внимание, опечалился и не стал долго терпеть несправедливость.

Белки и суслики с веток попадали, прочих по кустам разбросало вперемешку с припасами. Само зверьё не пострадало, но сильно обиделось и с угрозой смотрело в спину местным жителям.

Суслик переглянулся с бурундуком, медленно кивнул. Затем кивнула белочка на ветке. Все посмотрели на ёжика, тот показал большой палец, тоже кивнул.

Как завещал великий Оспа, «маленьким, но гордым грызунам себя в обиду не давать! Каждому большому, мохнатому ли, али лысому, двуногому, иль четырёхлапому, хвостатому, али бесхвостому, план мести придумать, и осуществить. Чтобы другим неповадно было. А как в атаку броситесь, так мне трофейного сыру добыть. Быть посему! И на том стоять лесу Мрачново».

Окружающий посёлок лес затаил обиду и принялся готовиться к реваншу… А Адовы принялись готовится к банному дню и чествованию нового гостя.

Глава 10 - Время собирать вещи

Шар-Лотта не любила поспешных сборов. Она вообще предпочитала никуда и никогда не спешить и вовсе не потому, что опасалась укатиться, имея такие округлые формы. Просто перед путешествием, даже если это путешествия до ближайшей кондитерской, надо всё тщательно проверить, убедиться, что ничего не забыла, а под окном крестьяне с вилами не дежурят.

Если бы сестра не вытащила её на охоту за оборотнем, она бы ни за что так спонтанно своё убежище не покинула. И не надо было бы переживать, не сделались ли двери слишком узкими, чтобы удержать хозяйку? Хотя, чего её удерживать, если у кондитерской доставка на дом работает? Дверям беспокоиться было не о чем.

Но стоило вернуться с охоты, как Иветте взбрела в голову новая идея – надо навестить Блоди. И, в отличие от сестры, та очень любила торопиться. Так торопилась, что и Лотте не давала ни минуты покоя.

Совсем не понимала, что поездка в гости требует особой подготовки. Идеальные формы Шар-Лотты должны были быть дополнены не менее идеальной причёской, облачены в идеально сидящее платье и украшены идеальными драгоценностями.

Однажды Лотта с Иветтой уже решились навестить Блоди, когда та с семьёй переехала в новый дом, но пока сёстры собирались, добирались, подбирались и подкрадывались, дом успел рухнуть.

Совсем разучились жилища строить, думали сёстры, прохаживаясь по руинам. Вот раньше-то замки как возводили? И набеги выдерживали, и осаду многолетнюю, и даже косметического ремонта не требовалось. А теперь-то что? Чуть ингредиенты в зелье перепутаешь и всё – здравствуй, переезд! У Лотты таковое не раз случалось, знает, о чём говорит.

Вот и тогда они с Веткой ни обнаружили в руинах ни живой, ни даже мёртвой души, а только одушевлённую пластмассу в виде маленьких, но очень агрессивных кукольных человечков. Однако ни один из них не походил на их старинную подружку, пришлось из пластиковых кукол делать друзей новых. Вампирэссы их с собой и забрали, потому как крепостных давно отменили, а люди, пусть даже мелкие и пластмассовые, в хозяйстве нужны.

Куда же подевалась Блоди, выяснить сёстрам так и не удалось. Немного побродив по округе, вампирэссы вернулись восвояси. Они благоразумно посудили, что по руинам лучше не лазать, а то мало ли какие ещё существа за ними увяжутся. Вон, здоровенное чудище с ковшом и гусеницами на них уже поглядывает фонарями. А куда им такого огромного питомца? Он же весит больше чем сама Шар-Лотта и точно в доме не поместится. Что ж для него новый дом, что ли, строить?

– Мы едем в Мрачново! – радостно заявила Ветка в один ужасный день.

Ужасный – потому что своим возгласом разбудила Лотту, которая только и успела, что глаза сомкнуть после утомительной охоты. Будить Шар-Лотту следовала только в случае конца света. А иначе этот конец света она могла и сама организовать, поскольку невыспавшаяся Лотта – вселенское зло в чистом виде.

– И где это Мрачново? – зевнула вампирэсса.

– Где-где, – передразнила Иветта. – На гогль-картах, вот где! – и она помахала перед носом сестры телефоном.

Лотта интернет тоже успела освоить, но не весь. Она им пользовалась только для того, чтобы заказывать шоколадки. Стоило ей ткнуть на картинку со сладостями, как из интернета выбирались курьеры, хватали всё шоколадное и тотчас неслись к дому вампирэсс. Именно так Шар-Лотта себе это и представляла, по крайней мере. А уж как дела обстояли на самом деле, ей, конечно, было неведомо.

– Это что ж получается? – удивилась Лотта. – Вампирэссы теперь тоже по интернету доставляются?

– Как ты себе это представляешь? – всплеснула руками Иветта. – Блоди же не влезет в рюкзак твоего доставщика.

– Ну, – Шар-Лотта задумалась. – В твоём телефоне она ведь как-то уместилась.

– Никто сюда Блоди не доставит. Мы сами к ней доставимся.

– Это… – растерялась вампирэсса.– Это мы, что ли, в телефон залезем? Я точно не помещусь! И не вздумай меня уменьшать!

– Ох, Лотта, это же просто видео!

Шар-Лотта оглядела свои пышные бока, даже руками себя ощупала, убеждаясь, что каждый килограммчик на месте, и с сомнением покачала головой. Уменьшаться в размерах ей совсем не хотелось, потому что хорошей вампирэссы должно быть много. В некоторых случаях объёмная фигура может и жизнь спасти. В давние времена ни один охотник так и не сумел её изловить. Точнее, донести не смог. Сделает пару шагов и всё – падает. Иногда даже замертво. Впрочем, Лотта никогда не уточняла, что там с этими охотниками дальше бывало. И какой процент их после чрезмерной нагрузки выживал.

– Всё-всё, не думай об этом, – замахала руками Иветта, видя, что сестра зависла как глючный компьютер.

Глубоко задумываться Лотте было противопоказано. У неё от этого обыкновенно портилось настроение, а лицо обезображивали признаки интеллекта. И вообще, из них двоих умной считалась именно Иветта. А если Лотта будет всё время задумываться, то кто-нибудь может подумать, что она тоже умная. И потом пострадает от горького разочарования.

– Лотта! – сестра дёрнула её за рукав.

– А? – выпала та из оцепенения.

– Не думай. Не твоё это. Лучше платьице себе выбери.

Шар-Лотта заулыбалась. Платьица – это она любила.

В их общем с Иветтой доме имелась шикарная гардеробная. Целая комната, уставленная стойками с вешалками. И везде платья, юбки, костюмы всех времён, какие только довелось им носить. А всё потому, что уже спустя сотню лет, сёстры заметили, что мода имеет свойство возвращаться. И то, что устарело в прошлом веке вполне может пригодиться в следующем. А уж в нынешнее-то время можно в любом наряде выйти, но в некоторых случаях их называли странным словом «костьплей».

Что это такое, сёстры не вдавались в подробности, но, видно, что-то с костями связанное. Хотя кости имелись только Иветты. Лотта предпочитала свои тщательно скрывать.

Большую часть гардеробной, конечно, занимали наряды Лотты. У неё и сами наряды были побольше, и покупала она их гораздо чаще сестры. И даже выучила ещё одно новомодное слово – шопинг.

Шар-Лотта выбрала маленькое чёрное платье с блёстками. Ну, как маленькое? Всё относительно. Вампирэсса тут же стала натягивать его на себя, позабыв снять пижаму, но вдруг услышала характерный треск. В итоге платье приобрело дополнительный разрез. Лотта попыталась вырваться из туго обтянувшей её ткани, но тщетно. Дальше платье рваться отказывалось, а сама Лотта оказалась в положении не туда и не обратно.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.