Алекс Сигал
Вундерлайф

I. Увертюра

Я уже долго их ждал. Весь истомился. И вдруг – звонок в дверь, с полными штанами радости влетели Волчек, Маринка, Митька. А в их руках – небольшие зеленые бумажки. Жесткие, шершавые, волшебной голограммой просвечивающие между пальцев. Я взял одну, рассмотрел – что-то она мне напомнила.. По коротком размышлении я разобрал, что именно: визу в Вундерленд.

– Разделите на двое. – сказал Митька.

– Да, разделите! – подтвердила Маринка.

В дело пошли ножницы. Каждый разрезал доставшийся ему продолговатый кусочек счастья. Часть пошла в заначку, а остальное – куда же! Ощущение легкой горечи прошибло дрожью. Мир неуловимо изменился.

– Фу, – с неудовольствием сказала Маринка, вынимая заслюнявленную бумажку, – это горькое, я не буду!

– А ты водкой запей! – поднес Волчек полушку.

– Ну ладно! – Маринка жадно отпила и замолчала. Я разглядывал оставшуюся половинку. Зеленая марка смотрела на меня в упор – съешь меня! Я крепился. Ребята расползлись по углам.

– А не пойти ли нам гулять? – предложил я.

– Конечно пойти. – с энтузиазмом поддержала Маринка.

Довольной гурьбой мы высыпали из дому. Бренча железом, мчались по трассе тяжелые автомобили. На пористых лицах втречных тяжелым песком проступала смесь сырой земли, окисленного метала и плесени.

– Едем! – воскликнул я и через секунду мы уже прыгали в уходящий автобус. Волчек и Митька зашли в переднюю дверь, я, еле втиснувшись, залез через заднюю. Маринка, кажется, отстала – с грустью подумал я. Протиснувшись сквозь толпу, я нашел Волчека с Митькой, теснящимся на одном сиденье в центре автобуса, Маринка стояла рядом. «Значит мы ее не потеряли!». Переглянувшись, мы принялись дружно проталкиваться к выходу. В автобусе действительно было нечего делать – слишком душно для наших расширяющихся тел.

Мы вышли на остановке и обнаружили себя возле лесополосы. Лес был еще зеленый, несмотря на наступающий октябрь, хотя и подтухший под нависшими дождевыми облаками. Мы смело направились прямо в чащу. Кислороду определенно прибавилось, мы дышали. Каждый чувствовал дыхание свое и других. Дышать было хорошо.

Я взглянул на Маринку, ее губы вспухли, сиськи подпрыгивали в ритм движению, а между ее ног разверзлась бездна. Вихрь пронесся у меня в штанах. Желание перекрыло горло. Столбом поднялось торнадо похоти.

– А не трахнуть ли нам кого-нибудь? – я выразительно посмотрел на Маринку.

– Куда идем мы с Пяточком? – поинтересовался Митька.

– И правда. – сказал Волчек, – хочется любви.

Теперь на Маринку смотрели все. Она аж покраснела.

– Приступим? – я положил руку девушке на талию.

– Можно попробовать, – согласилась наконец, – но не здесь.

Действительно, заниматься этим в лесу было стремно, нас могли заметить. Вернувшись к трассе, я остановил старую копейку с водителем-кавказцем. Мы дружно залезли в машину. Ребята на заднем сидении свернулись клубком. Сидя спереди, я чувствовал полное единение с ними, слышал каждую мысль, каждое желание. Митька засунул руку Маринке в лифчик и в почувствовал жар в паху. Волчек гладил девушку за ногу и хотел проникнуть глубже. Маринка ощущала себя влажно. Чего чувствовал водитель – я тоже знал. Внутри у водителя было спокойно.

Спустя время мы забежали в уютную зеленую гостиную. Сил не было терпеть – Маринка встала к стене и стон облегчения вырвался у обоих. От наших криков содрагались стены. Маринку унесло как на ракете от этого секса и ей пришлось заткнуть рот. Я долго рычал сжимая девушку в объятиях, вероятно вообразив себя прессом для жима маслин. Мы оба плавали в море любви, как в буквальном так и переносном смысле. С трудом выйдя на сушу, я освободил место товарищу. «Кайф им!» – наблюдал я за их счастьем.

Усталые, но довольные, мы стояли на балконе. Голая Маринка обводила окрестности полным неги и мудрости взглядом. Мы курили. Целовались. Совокуплялись. Смотрели на Кутузовский в пробке. Наблюдали муравьев с сумками, котомками и авоськами, возвращающихся с работы. Закинули еще по половинке. Пялились на низкие серые облака. Город жил своей жизнью, а мы своей. Тихо было под луной.

– Бегом за постинором, – запаниковала Маринка, – мне ведь не нужны дети!

Мысль была разумна, согласились все. Московским шагом мы отправились к ближайшей аптеке. Надо было спешить, время работало против нас. Мы убыстрили шаг и через 15 минут дошли до места. Аптека была закрыта. Нас схватила паранойя – каждый вообразил себя отцом, а Маринка решила что родит тройню – от каждого по ребенку.

– Не хочу так много детей – произнесла она, и топнула ножкой. Она подняла руку. Вскоре мы ехали в машине. У круглосуточной на Китай-городе остановились. Купили. Нерожденных детей убили. Продолжили путь по Солянке. Перед нами возникла высотка на Котельнической, пошел дождь.

Я укрылся под капюшоном и слушал капли – я был рад дождю. Между мной и миром возникла стена – каждый сам по себе. Вспоминая Мураками, я воображал, что сейчас под ногами начнут возникать ямы, а из них черви. Каждый был в себе и нес в себе тайну. Ту самую, с которой когда-то умрет.

II. Трамвай

И тут мы увидели трамвай. Он шел по рельсам желтый и веселый. На нем была нарисована реклама Пепси. Кондуктор с хмурым лицом жала на ручку газа твердой рукой направляя металлическое солнце по рельсам сквозь дождь. Без слов мы рванули за ним и, догнав на остановке, заскочили внутрь. Народу было мало. За мутным окном грустно сменяли друг-друга пятиэтажки и высотки, нежно двигалась в небытие Москва река, и уже сменилась большим рекламным щитом. Там, существо похожее на единорога со приторной улыбкой приближалось к невинной блондинке с кудряшками, помахивая искусственным членом во лбу. При приближении член обернулся крупным чупа-чупсом. Трамвай повернул и мы оказались в индустриальной зоне. Заводы и заборы дрейфовали в ядовитой взвеси из тяжелых металлов. Я обратил внимание на надписи: «Юля, ты навсегда моя зая», «Маша + Петя = сватьба», «Я тебя любил, сука!» а так же менее понятные: «Хуй дебалом дум скип дебалом» и «Нехухыло понесло – никупыло несусло». Последний опус меня поразил более всего.

Я оглянулся на друзей. Они тоже молча смотрели в окно, думая о своем. Мы четко чувствовали друг друга. Каждый знал, что у другого внутри, энергия прозрачно циркулировала в нашем кругу, мысли телепатически передавались по кругу. Волчек думал про свою мать, больную перетонитом. Он ощущал связь с этим человеком, который, вероятно, скоро умрет. Им довлело странное чувство – мать, что дала ему жизнь, оказалась совсем другим, отдельным человеком и может умереть. А он, Волчек – останется. Это не давало ему покоя и он рассеянно смотрел вокруг, пытаясь осознать свою отдельность. Митька думал о девушке, с которой он вел какие-то сложные отношения. Где она сейчас? С кем ты сейчас? Сестра или мать или кто-то, кто ждет на земле? Но скоро и он упокоился и забылся, засмотревшись на мутные разводы на стекле. Маринка с грустью размышляла о нерожденных детях, целой тройне, о любви заполняющей существо и о счастье материнства. Дождь за окном наполнял ее грустью, и та потоком заливала ее душу.

Между тем трамвай заполнялся людьми. Их лица напоминали маски, быстро меняющиеся по ходу движения, вернее не так, это были чисто ходячие мертвецы. Прошла злость, промелькнуло непроницаемое безразличие, промчался мимо тупой восторг. Сердце у масок было закрыто и ничего человеческого в них не было кроме рук, ног, да круглой головы с зырками на покатых плечах. Они разговаривали на незнакомом языке.

– Енг гу футкы гоцуп? – обратился ко мне мужчина стоящий рядом.

– Что он хочет? – лихорадочно соображал я. – Может это японский? Или вьетнамский? Язык племени индейцев Муяки?

– Чаво?! – только и смог сказать я. Мужчина повторил фразу, тон его становился угрожающим.

– Я не понимаю! – развел я руками.

Мужчина попер на меня всей массой, бормоча нечто невразумительное. И тут до меня дошло – я наступил ногой на сумку, стоящую на полу, и ему это очень не нравилось. Остальные пассажиры тоже тыкали в нас пальцами и оживленно кивали в нашу сторону, кроша язык зубами. Какофония нарастала, я чувствовал как масса враждебной энергии растет как снежный ком, и вот-вот похоронит нас под собою. Мы одномоментно вскочили с мест и, расталкивая чужих, неопрятных людей, продрались к выходу. По дороге я чуть не блеванул какому-то трупу на белую сорочку. Надо было спасаться. Мы выскочили на остановке, и Маринка упала, подвернув ногу. Подхватив ее под руки, мы помчались в подлесок.

Опершись спинами о сосну и вытянув ноги по земле, мы пустили корни. Земля была мокрая, но нам нужен был этот контакт. Лицом к четырем сторонам света, под углом 90 градусов друг к другу, мы образовали крест. «Громыхает гражданская война, от темна до темна..» – затянули мы.

III. Чужие

Земля была круглая. Спинным мозгом мы это знали. А знали мы многое, почти все. Сидя на траве в синергии чувств мы ощущали друг друга, чувствовали рыхлую чавкающую землю, слышали как прорастает трава, понимали, что говорит лес. То о чем предупреждали мудрецы сбылось – эго исчезло и растворилось в океане сознания, идентичность пропала, как будто и не существовала никогда, а на ее место пришло осознание взаимопроникновения всех живых существ. Пораженный, я сидел и наблюдал за мальчиком, играющем в песочнице. Молодая женщина рядом с ним, оживленно разговаривала с мужчиной. Мальчик с силой долбил совком мокрую рассыпчатую вязь, как будто добивал жертву, не пытаясь куда-то песок насыпать или высыпать, а с желанием продолбить землю. В голове у мальчика было пусто, и только злость рвала его на части. Мальчиком был я, женщиной – моя мать. Мужчина был ее любовником. Час назад я видел, как этот мужчина долбил мать жесткой пиписькой, а та беспомощно стонала. Я хотел его убить. Я хотел всех убить. Вдалеке заухала сова и подумал – как же все это глупо! Люди-встречаются-люди-общаются-женятся. Спят едят и срут. Крайняк сотня лет и тело приходит в негодность, человек умирает. На смену ему приходят другие, нет, не другие, такие-же, копия предыдущих, с теми же чувствами и ощущениями, и все повторяется вновь. Аптека улица фонарь. А земля – она позволяет, дает место, и кто-то невидимый дает время. Ничего не меняется под нашим солнцем, и есть основания полагать, что и под другими солнцами тоже все идет по плану. Любовь, дает жизнь, что дает любовь, что дает жизнь. Как только заканчивается любовь – заканчивается жизнь. Но если любовь убьют – все погибнут, кто станет свидетелем наших драм и подвигов? От нас не останется ничего, и только желтая пыль поземкой над ядерной пустыней. Стало грустно и смешно. Я взглянул на сук – на нем приглашающе висела веревка..

– Аааа! – заорал я, болтаясь в петле. Волчек и Маринка и Митька удивленно повернулись в мою сторону. Я передернул плечами, ощутил сырую землю под жопой. Друзья улыбались мне. Без слов мы соединились руками и замкнули микросхему. Энергия жизни бежала сквозь нас под высоким напряжением. Больше ничего не было надо.

Внезапно навалилось черное облако. Почувствовалась угроза. Злая энергия двигалась в нашу сторону. А мы не двигались. Это была лучшая защита – мы были вместе. На пару минут сгусток зла изменил маршрут и казалось что они пройдут мимо. Мы затаились, и действительно – он отдалялся. Я явственно ощущал трех мужчин и одну собаку – встречаться с ними не было никакого желания. Мы мысленно нарисовали вокруг себя магический круг, 3 метра диаметром. Сюда они не должны прорваться. И тут малая энергия, очевидно пес, четко направилась в нашу сторону. Мы замерли, но это не помогло. Через минуту это порождение адского бестиария было рядом и злобно рычало, не в состоянии перейти черту. Тварь безошибочно чувствовала чужих, она была готова была порвать нас на части, но в немощи своей заунывно звала хозяев. Долго ждать не пришлось – послышались голоса на незнакомом языке, кажется, на том же самом, на котором говорили в трамвае. Открывшийся канал восприятия позволил мне отчетливо понимать разговор пришельцев. Вскоре показались и сами люди, точнее не люди, а оборотни, за человеческим обликом не было ничего человечного, да и что говорить, не походили они на людей. У одного из них я заметил рога, другой щерился монструозными клыками. Их глаза горели углем, а вены вздымались бечевками на бычьих выях. Я осознал: это злые жестокие ипостаси Будды. В Тибете их зовут ракшасами, но я не предполагал, что мне придется встретить их в настолько неблагоприятной обстановке. Тем паче погибнуть от их рук. Я никогда не верил в них, но отрицать их сейчас было бы глупостью. Они окружили нас и, не торопясь, переговаривались между собой, решая нашу судьбу. Они собирались воспользоваться нами не в добрых целях и спешили поделиться друг с другом вариантами – как именно с нами можно развлечься. Например содрать кожу, скормить собаке или выколоть глаза и заставить бегать наперегонки. А ведь еще с нами была девушка…

Мы крепче взялись за руки. Бесы приближались. В их руках возникли ножи и топоры. Но им не удавалось подойти на расстояние удара, они только бесполезно рубили воздух. Мы отчаянно защищались – они не могли прорваться за периметр. Рассвирепев, один из злодеев бросил нож в Волчека. Нож отпружинил от магического круга и упал на землю. Тогда они пошли на хитрость. Они дотянулись до ветки дерева, под которым мы сидели и стали его раскачивать. Сверху полетели шишки и палки. Одна из них больно стукнула меня по голове. Инстинктивно я закрыл руками волосы, чтобы укрыться от падающих предметов. И тут же круг разорвался – первой бросилась на нас собака, а за ней варвары с ножами. Последнее что я помню – это тупая и одновременно острая боль в мозгу, и вид моего черепа, раскалывающегося надвое от удара топора.

IV. Море любви – 1000 будд

Открыв глаза я увидел солнце. Солнце над Москвой. Молочно-белые высокие дома отсвечивали в окнах, рядом валялись в обнимку друзья – Митька, Маринка и Волчек. Вид у них был умиротворенный. Маринка подняла веки, осмотрелась и повела тонким плечом. Мне захотелось дотронуться до нее, но с первого раза ничего не вышло – ломило поясницу. Я принялся вспоминать: перед глазами замелькали ножи, топоры и шишки с палками. Затем передо мной возник череп, похожий на две половинки ореха. Мой череп. Я дотронулся до головы – она был цела, как свежее яйцо. Только тело ломило. «Какой неприятный сон!» – подумал я и через боль обнял Маринку. Она тоже обняла меня, мы сплелись и тихо лежали. Боль исчезла. И тут я услышал шум прибоя. Он нарастал и становился все сильнее и сильнее. Шум прибоя среди городских джунглей – это по меньшей мере забавно! Будучи полностью уверен, что остатки сна будоражат мое воображение я не двигался. Маринка ровно дышала рядом. Море – внезапно сказала она, открыв глаза. Там – море.

Мы разом вскочили и побежали к окну. Картина, открывшаяся нам, была ошеломляющей. Насколько хватало глаз перед нами расстилался океан, переливаясь всеми оттенками аквамарина, зеленоватый и синеватый, изрезанный неровными цветовыми полосами, он заканчивался прямо у окна. А над океаном в небе – стоял город Москва, и тени домов отражались в воде веселыми силуэтами. Повеяло ласковым теплым ветром, захотелось купаться. Счастье захватило нас без остатка,

Я попытался открыть окно, но раму заклинило. Я обернулся к Маринке – и обнаружил, что с ней произошла невероятная трансформация. Полностью обнаженная стояла она передо мной, светясь изнутри как богиня, а голову ее украшал перламутровый нимб. Зачарованный смотрел я на нее. Волчек и Митька тоже проснулись и с раскрытыми глазами смотрели на девушку. Маринка сделала шаг и – будто так все и должно быть – прошла через стекло.

– Ступай, не бойся! – манила она руками с другой стороны, купаясь в искрящихся волнах. Радугой переливалась вода на ее, призывно торчащих, грудях. Я обернулся к парням, они подошли и встали рядом. Только сейчас я обратил внимание – они тоже светились ярким струящимся светом. Энергия стала распирать меня, переливаясь через край, я осознал что могу, что я часть всего и для меня нет ограничений, материи и тела.

И я вышел.

Лондон

С Гарри мы познакомились в самолете. И сразу забухали. Самолет летел из Тель-авива в Лондон, на родину Гарри, куда тот возвращался после отпуска, называемого волонтерской работой в кибуце – суть которой состоит в беспрерывных бухле, обкурке и ебле, сопровождаемым прополкой морковки.

Я же летел навстречу ветру – то есть сам не зная куда. Я как раз уволился с работы и хотел немного развлечься. У него была бутылка водки, у бортпроводников – спрайт, их чудодейственный синтез разогнал течение времени в полете до скорости электронов в большом андронном коллайдере, так что с трапа я сошел, не обессудьте, в говно. Сочно рыгая, я вышел из аэропорта и осмотрелся – меня окружал, как удивительно, Лондон. К счастью, мой новый приятель не оставил меня в одиночестве и пригласил меня в гости к кузине, благо жила она недалеко.

Кеб ехал битый час по небитым улицам, с разбитыми фонарями, пока не остановился у древней деревянной развалюхи на окраине города. В дверях нас встретила блондинка, лет двадцати трех, обернутая в розовое махровое полотенце. На щеках ее путеводной звездой горел румянец, а тряпочка не полностью прикрывала фигуру, не уступающую формами Венере Милосской. Кто видел эту античную статую, тот знает – это самые прелестные изгибы. На лоджии мы познакомились с ее подругой – брюнеткой. Девчонки притащили шоколад и с воодушевлением принялись забивать. Атмосферка располагала. Я расслабленно устроился рядом с блондой и обнял девушку. Она позитивно восприняла мое близкое присутствие и мило болтала о пустяках, запустив руку в мои волосы. По кругу отправился еще косяк, и еще, а затем кузина вышла ненадолго и вернулась с пакетиком герыча. Я отказался, Гарри тоже, но девушки возразили, что мы не в курсе, чего теряем. В дело пошел баян. Уколовшись, кузина отвалилась. Ее небесные голубые очи выкатились из глазниц. Почувствовав неладное, Гарри вызвал скорую и уже через полчаса на месте были врачи. Они сразу поняли что случилось и вызвали ментов. Мы тоже все поняли – и наспех схватив вещи выбежали на улицу.

Кеб добросил нас до ближайшего отеля. Дешевая гостиница кишела клопами, по потолку бегали тараканы, липкий пол смердел блевотиной. Наутро после бессонной ночи мы вытащили машину Гарри из гаража и двинули в Манчестер. На трассе мы подобрали двух страшных телок, им было с нами по пути. Манчестер встретил нас прохладой и алкогольными парами. У баров валялись местные пьяницы, кое-где люди дрались. Мы пригласили девушек выпить. Найдя бар потише мы заказали Гиннесс, с каждым следующим Гиннессом жизнь становилась лучше! Девушки хорошели на глазах. Мы еще выпили и потанцевали, а затем пригласили девиц в гостиницу. Гарри уединился с одной в комнате и вскоре оттуда послушались недвусмысленные звуки. Я тоже сделал попытку склонить свою пассию к сексу, но она впала в абсолютно невротичное состояние. Она дрыгала ногами, носилась по комнате, и смеялась. Но и я был не прост: хитростью и настойчивостью мне удалось ее раздеть. В момент когда мы слились в экстазе она закатила глаза и стала дергаться. Вначале я подумал, что девушке так хорошо, но вскоре стал в этом сомневаться. Она забилась в неподдельном припадке, изо рта закапали слюни, она исходила не эротичными криками. Эпилептические припадки я знал не по наслышке. Оторвав Гарри от самого важного занятия, я попросил его вызвать скорую. Приехали врачи и увезли несчастную.

Мы спустились вниз, чтобы выпить. Бухали мы до ночи и по выходу из бара я обнаружил на улице человек пятнадцать, слипшихся в клубок. Мелькали руки и ноги, крошились зубы и челюсти. Понять кто кого бьет не представлялось возможным. Я решил обогнуть эту заварушку, но по дороге какой-то чел со всей дури занес мне в глаз. Только тогда до меня дошло почему дерущихся так много. Победив искушение присоединится, я нашел Гарри.

– Друг, я получил по роже. – посетовал я.

– Welcome to England! – ответил Гарри.

По дороге домой мы попали в аварию. Какой-то грузовик врезался в нашу машину. Я отделался легким испугом – переломом бедра и сотрясением мозга. Гарри повезло меньше – полицейские мне передали что он погиб на месте. Жалко парня. Меня положили в английскую больницу и месяц лечили. Лучшие медсестры Манчестера кололи мне в жопу уколы.

Выйдя из больницы я поселился в Лондоне. Я занимался чтением классиков и новой английской литературы. Больше всего мне нравился Диккенс – он был особенно зануден. Для меня все складывалось вполне удовлетворительно: по утрам я чинно прогуливался по набережной Темзы, а ближе к вечеру совершал променад вокруг Вестминстерского дворца. Я обходил вокруг крепость Тауэр всего за час степенным шагом. Я пил чай с молоком ровно в файв-о-клок. Но всякому счастью приходит конец – у меня закончились деньги. Меня выкинули из гостиницы за неуплату и выбросили в Хайд-парк, там я и заночевал. Ночью я наблюдал странную картину: в парке гуляли мужчины и вели себя как девушки. Другие мужчины на крупных тачках заезжали в парк и те уединялись с ними в кустах или в машине.

Я подошел к одному из мужчин и узнал сколько он берет за услугу – оказалось двадцать фунтов за отсос. Когда подъехала следующая машина я встал в тени и призывно поманил мужчину который из нее вышел. Не могу сказать, что мне понравилось сосать, но 20 фунтов я получил. Так я стал проститутом. Со временем у меня появились новые друзья – ребята, работавшие в парке по ночам. Я дружил с Джимом, бывшим чемпионом Великобритании по плаванью и с Майком – сыном богатого бизнесмена, который ненавидел бизнес и серьезных людей, предпочитая зарабатывать на улице.

Несколько раз меня имел Элтон Джон и другие знаменитости не пренебрегали моими услугами. Эти господа были милы, но чего-то не хватало. Мне хотелось блевать от этой работы и у меня развилась депрессия. Мне хотелось большой и чистой любви. Больше всего мне нравилось общаться с брумдрумсексуалом Машей. Маша была особенная – будучи осьминогом она одевалась как кальмар и умела вилять бедрами. Она обладала колючими мужскими щупальцами и настоящими пальцами, которые нарастила себе гормональными таблетками. Маша мне нравилась. Однажды, после того как клиенты свалили мы с Машей пошли в магазин и купили бухла, напившись я полез к ней целоваться. Она не противилась – и так впервые за долгое время я снова почувствовал себя мужчиной. На следующий день я повел Машу в магазин и, как истинный кавалер, купил ей собачий ошейник для садомазохистких игр и еще бухла. Я подарил ей цветы. На этом мои средства закончились, но Маша была счастлива. Мы с Машей стали не разлей вода. Мы поселились вместе и каждое утро я счастливо смотрел как она умывается и бреет свои волосатые щупальца и каждый вечер я склонял ее к физической близости.

Я любил Машу. Однажды я проснулся, а Маши не было, на столе лежала записка: «Я уехала в Штаты, не ищи меня». Я был в отчаянии, звонил по всем номерам, а потом мне ребята из парка рассказали, что один богатый клиент увез Машу в неизвестном направлении.

От горя я запил и стал совсем плохо выглядеть. У меня стали выпадать волосы, а ногти росли слишком быстро. На последние деньги я купил билет домой. В самолете я встретил Гарри. Он осунулся и похудел, но на мертвеца похож не был. Мне было очень интересно узнать как он выжил и услышать о его приключениях.

– Гарри! – окликнул я его, но он меня не узнал. Мне стало стыдно и я решил не напоминать ему о себе.

Утром я проснулся и посмотрел на себя в зеркало. Я действительно был плох: лицо цвета осенней грунтовки, осунувшийся и помятый. Я позвонил сестре и спросил ее как дела.

– Хорошо, – она ответила, – надеюсь ты пришел в себя? Вчера ты напился каким-то дерьмом и просил отвезти тебя в аэропорт. Я и отвезла. Но ты был не в себе, бросался на прохожих, ругался матом и рвался без билета в самолет и я отвезла тебя домой. Надеюсь теперь ты в порядке.

– То есть как так вчера – удивился я, – я никуда не уезжал?

В голове калейдоскопом мелькнули лица Гарри, Маши, медсестер, розовые тела британских девушек и члены лордов из Хайд-парка. Я стал соображать был ли я вообще в Англии и не нашел тому ни одного документального подтверждения – ни одной фотографии, ни билета на самолет, ни талончика ручной клади. Не осталось даже билета в Лондонскую подземку! Внезапно, крупным планом передо мной возникло сладкое заплывшее лицо Маши – она подмигнула мне.

– Я не верю тебе! – сказал я сестре, – этого не может быть – я был в Лондоне, пил в Манчестере, я любил трансвестита Машу!

– Тяжелый случай, Саша, разбирайся сам! – повесила трубку сестра.

Ночной консьерж

В то дремучее время я работал в ночным консьержем в небольшой двухэтажной гостинице, располагавшейся в старинном особняке времен Британского мандата.

Работка была не в тягость: я приходил в 22:00, отвечал на телефон, выполнял не тяжкие просьбы гостей и принимал новых постояльцев, то есть: переписывал паспорт, заполнял карточку, выдавал ключи. И спокойно дрых до пяти утра. Не всегда получалось заснуть: то ввалятся посреди ночи прилетевшие американские туристы, то местные после гулянки доберутся до гостиницы. Самыми интригующими были решительные мужчины со смущенными женщинами в платках и юбках, те что просили комнату на час – эти подмигивали и оставляли чаевые. За гостиницей был двор и небольшой палисадник, перед палисадником проходила дорога, по ней редко ездили машины.

В ту ночь все шло по накатанной – около часа ночи, проверив список гостей, я закрыл на ключ стеклянные двери, подсчитал кассу и, полакомившись утренним завтраком, отправился на заслуженный отдых в комнатке консьержа. Я проснулся от шума – два ночных посетителя разговаривали у ресепшн. Через щель в полузакрытой двери я мог их видеть – два высоких брюнета громко спорили, активно жестикулируя. «Стоит сделать им замечание», – подумал было я, но во мне зародилось смутное подозрение. Они не из нашей гостиницы! Я знал всех постояльцев в лицо!

Засосало под ложечкой. В сердце образовалось полое пространство. Я украдкой бросил взгляд на входную дверь – она была заперта. Как они сюда попали? Холод растекся по венам. Этим людям просто неоткуда было взяться! Страшная правда стала настигать меня – я схожу с ума. Я не мог сдвинуться с места, я хотел наорать на них, но лишь открывал по-рыбьи рот, я щипал себя, но без толку. Мужчины кричали все громче, но я не мог разобрать слова. Ужас нарастал и я.. проснулся.

Глубоко дыша, я остывал на небольшой кушетке. Затем я решил пройтись, чтобы удостовериться что никаких посторонних личностей в гостинице нет. В лобби было пусто, только кукушка в старинных английских часах отбивала время. Лишь одна деталь привлекла мое внимание – дверь на улицу была открыта! Оттуда дуло неземным холодом. Не колеблясь, я вышел наружу. Моему взгляду открылся широкий пустырь, за ним – поле, а за полем горизонт. Меня потянуло туда, внутрь, в вязкую бесконечность. Ветер принес фимиам злобы и опустошения, сквозь пустырь меня вела неизвестная чужая сила, которой я не мог противостоять. И чем дальше я отдалялся, тем усиливалось ощущение неминуемой гибели. Стемнело, передо мной возникли мотки колючки, по бокам послышался мрачный вой. Я вспомнил свою жизнь, вспомнил, что когда-то работал консьержем и даже проснулся ночью от кошмара про двух приснившихся мне постояльцев. Стоя перед лицом смерти, я лихорадочно пытался понять как исчез мой безопасный теплый ламповый мир и почему меня снова глючит. Голоса звучали совсем рядом, вой приближался, поле теряло очертания и окружало меня со всех сторон. Сердце ослабло. «Пипец мне!» – подумал я и… проснулся.

Я лежал на небольшой кушетке и остывал. Не решаясь повернутся, я открыл глаза: бежевые стены каморки дышали уютом, дверь к стойке ресепшн была приоткрыта. Ни звуков, ни стонов. В лобби тоже было тихо, двери на улицу – надежно закрыты. Камень упал с сердца. Я потрогал свое тело – руки, ноги на месте. И тут я обратил внимание на престранную вещь: на месте двери в столовую была стена. Я подошел ближе, но глюк не спешил исчезать – дверь исчезла, передо мной была чистая, белая стена, я дотронулся до нее рукой. Входная стеклянная дверь тоже видоизменилась – вместо нее было сплошное, без зазоринки, стекло. Лифт был на месте, но дверь ведущая на лестничную клетку рядом – отсутствовала. Как будто и не существовала никогда. «Вот чертовщина!» Мне стало не по себе. Я вызвал лифт, но он не работал! Осмотрев все вокруг, я не увидел ни одного выхода! Выходы исчезли, превратив помещение в замкнутое пространство, в котором я был заперт. Я принялся ожесточенно бить руками по голым стенам, я кричал, но не то ни звука не выходило, не то никто не слышал. Обессиленный лег я на пол и принялся анализировать ситуацию. Вся мрачная картина происходящего предстала передо мной в своей жуткой красе: я уже дважды просыпался этой ночью и каждый раз оказывался в новом сне. Очевидно, я попал в кошмарный лабиринт собственного сознания и обречен блуждать в нем вечно!

Мой мозг потерял точку опоры, а я провалился в зыбкий песок безумия. Холодный пот прошиб до костей и в отчаянии я решил попробовать еще раз, я стал себя щипать, бить, душить, затем я разбежался и с разбегу врезался головой в стену!

Башка загудела. Я почувствовал как мозг растекается по стене… И я.. проснулся.

Лежа на кушетке, я остывал. Утренняя свежесть развеяла ночной дурман. «Вот кошмарная ночка!» – подумал я. Одевшись, я вышел в лобби. Двери, лифт, черный ход – все было на месте. Карточки постояльцев мирно торчали из картотеки. Незнакомых гостей не было. Занимался рассвет.

Только одна маленькая деталь смущала – посреди лобби стоял сундук, которого там раньше, очевидно, не было. Из него выглядывал черт с рогами, и грозил мне пальцем. «Надоели, блин!» – выругался я, и не уделяя привидению ни малейшего внимания, продолжил заниматься своими делами.

Арбат

Вернувшись из-за границы она позвала меня гулять. Она давно мне нравилась и мысль переспать с ней не оставляла меня. Поэтому, когда я получил от нее sms из какой-то далекой латиноамериканской страны «как я скучаю по нашим гуляньям!», я подумал – ну вот, наконец, попалась птичка. Я представил вечер с вином на моем скромном холостяцком флэте, я целую ее губы, ласкаю грудь, ну.. и так далее. Касания представлялись нежными, запахи утонченными, а девушка – желанной.

По возвращении в Москву она пригласила меня на свидание. Не скрою, мне было приятно услышать, как она соскучилась по Москве и нашим встречам, и что, несмотря на суровый джетлег, пойдет со мной гулять, во что бы то не стало. «Я буду выходить из фитнеса в 10, можешь меня встретить», – сказала по телефону.

Выйдя из метро на Библиотеке Ленина я направился по Рождественке к Гусятникову. Здания радовали мраморной торжественностью. Для вечера четверга город был удивительно малолюден. «Вроде войны не объявляли, инаугурации президента тоже не планировалось, куда все делись?» – размышлял я в дороге. За мыслями я не заметил как дошел до места. Клуб находился в старинном пятиэтажном особняке и выглядел крайне презентабельно. Рядом были припаркованы люксовые машины, я опознал БМВ и Гелендваген. Заняв позицию напротив здания, я наблюдал за снующим народом. Выходящие люди, один за другим, садились в машины и уезжали, но моей подруги все не было. Устав наблюдать огромную глянцевую физиономию певицы Мадонны на фасаде, я зашел внутрь. Там висели многочисленные плазмы, изображавшие Мадонну в различных ракурсах: на беговой дорожке, под штангой, в шпагате и за различными тренажерами. Там явно нечего было делать. Я вышел назад на улицу. Я мучительно разглядывал каждого проходящего, недоумевая куда она могла пропасть. Но есть и хорошие новости – всякое ожидание оправдывается. Девушка появилась и энергичным шагом направилась влево. Меня она не заметила. Идя следом я подумал – надо ее напугать. «Ксения!» – окликнул я ее. Она резко обернулась.

– О, а ты здесь, я не ожидала! – сказала она.

Ранне-осеняя Москва, приветствовала пренеприятнейшим сплошным дождем, слякотью под ногами, свежестью в воздухе, и другими осенними радостями. Дойдя по Арбату до Смоленки, мы полюбовались на полуразрушенную стену Цоя, и вернулись в начало улицы. Она с увлечением рассказывала мне о какой-то даме, которую она встретила в путешествии и ее эксцентричных привычках. Холодало.

Я предложил зайти в ближайшее кафе, но моей спутнице оно не пришлось. Не понравилось ей и следующее заведение, так что закончили мы в Старбаксе. Помимо кофе на полках стояли огромного размера чашки, с изображением московского Кремля в силуэте. Одинаковые чашки с идентичными красными Кремлями стояли на полке плотным строем, как солдаты на марше, и манили взгляд. Я представил себе как вкусно будет пить из нее чай и мне захотелось приобрести одну.

Моя спутница, тем временем, энергично проследовала к кассе и попросила кофе с собой. Она была явно не в духе, но старалась держаться. Пришлось пропустить чашки, чтобы ее не нервировать. Бегло осмотрев меню, я решил ничего не брать. Не особо то и хотелось.

Выйдя на улицу, мы продолжили дрейфовать. Переулками мы дошли до Кремля, затем до Кропоткинской и свернули на Остоженку. Мы снова начали подмерзать. Я предложил отправиться в Барвиху – уютный барчик, затерянный в переулках Арбата. В лучших традициях наворачивания кругов мы повернули назад. Я начал утомляться, хотелось тепла и выпить.

Зайдя в Барвиху мы обнаружили что весь миниатюрный бар, состоящий из трех столов и барной стойки, битком набит народом. Лишь один свободный стул стоял в проходе, на который и села моя спутница. Для меня в этом узком пространстве определенно не хватало места, посетители толкали меня на проторенном пути за новым стаканом, и я предложил зайти в соседнее заведение. Ксения вышла из бара с недовольной миной. Пройдя мима соседней кафешки, она решительно направилась вниз по улице. Не вполне понимая ее намерения, я шел за ней, а она летела куда-то не оглядываясь.

«Ксения!» – позвал я ее. Она не ответила. «Куда идешь, ты же возвращаешься на Старый Арбат!» – позвал еще раз.

– Я слишком счастливая, чтобы думать о том куда я иду и еще принимать во внимание куда хочешь ты! – ускорила она шаг. Поволочившись за ней еще минуту, я отстал. Бесполезно гнаться за звездами, даже с турбореактивным двигателем. Ее изящная фигура скрылась в переулке.

Оставшись в одиночестве, я призадумался. «Вот тебе и романтика!» – сказал я себе. Вечер не оправдал ожиданий. Я задумчиво шел по улицу. Передо мной возникли розовые ветрины сексшопа. Ноги сами завели меня внутрь. Я долго рассматривал различные виды вибраторов, клиторальных манипуляторов и анальных стимуляторов – маленькие и побольше, черные красные и синие как радуга, они оставляли блики в глазах. Еще там были резиновые вагины с половыми губами, но без ног, напоминавшие нераскрывшиеся цветки лотуса, груди вразвес, человеческое ухо, и другие экзотические предметы. Более всего меня заинтересовали куклы-девочки в полный рост. «Куплю такую, поставлю в угол, пусть стоит!» – подумал я, но покупать не стал. Я вышел из магазина и наткнулся на заведение с горячими гамбургерами. Оттуда веяло жареным мясом, перцем, кардамоном, аджикой. И только тогда я осознал всю меру своего голода. Я заказал гавайский – отличный прожаренный бургер с ананасом, помидором и лучком. Перекусив, я пошел дальше, сам не зная куда. Поднялся холодный гадкий ветер, он хлестал меня по лицу розгами, но домой не хотелось. Что-то не было завершено. И я даже знал что это! Через десять минут я снова был на Старом Арбате и целенаправленно двигался в направлении Старбакс. Он был еще открыт и ждал меня. Прекрасные кремлевские чашки стояли на полке в боевом строю. Я взял одну и долго рассматривал, затем сравнил с другими. Они были абсолютно идентичными, эти чашки, но после длительного вглядывания, мне стали мниться различия. Я долго выбирал свою чашку. Особых усилий стоило найти цену – она была маркирована далеко не всюду. Цена кусалась, но ведь на то она и сувенирная чашка, правда?

Второй раз за вечер я отправился к той кассе. Товар пробили и, запаковав в картонную коробку, вручили мне в фирменном пакете. Я вышел на улицу и, удовлетворенный, отправился в направлении дома. Тихо было под луной.

Проект ОГИ

Пятница, конечно, клубный день, а Москва – клубный город.

Вот и сегодня Игорь доделав доклад, закончив статью, переговорив с заказчиками, позвонив брату в Германию и наложив коту свежего корма со вкусом норвежского лосося, нарядился в твидовый ретро-пиджак в клеточку, удачно приобретенный в расхожем секондехенде, и намылился в кабак. Намерение возникло еще днем, когда животом стало понятно, что рабочая неделя неумолимо движется к концу, равно как и весь год закономерно приближался к законному окончанию.

Достав разбитую мобилу, Игорь набрал Олега.

– Привет, – возвестил он, – пятница сегодня! Тусить будем?

– Какое! Заебался я, Игорь! Сил нет, работа гнусная достала! -.разочарованно поведал Олег.

– Вот и расслабишься. Выпьем, с девушками познакомимся.. – соблазнял Игорь.

– Ладно, согласен, хорош бес! – аргумент про девушек оказался убедительным.

– Встречаемся в полночь у Грибоедова, там посмотрим куда двинуть, гуд?

– Договор. До встречи.

Вариантов куда пойти было много – отвязный «Тема Бар», с гламурными девицами и попсой, сумасшедший «Кризис Жанра» с бухими экспатками, или старый добрый Китайский Летчик Джао Да, где, наверняка, как всегда, шел концерт Паперного.

Но когда хотелось уйти в полный отрыв – ноги сами вели в «Проект Оги». Тепло одевшись и опрыскав себя одеколоном «Новая Заря» Игорь вышел на мороз.

В метро было пусто, поезда уже заканчивали рабочий день и не торопились. Пришлось подождать. Еще сорок минут тряски в раздолбаном вагоне занял путь до центра из спальника, где Игорь снимал квартиру вместе с мужиком лет сорока, пахавшем в какой-то рекламной конторе.

Ровно в полночь он стоял у знаменитого памятника Грибоедову на Чистых Прудах – традиционному месту встречи пьющих людей. Искренне говоря, на Чистых никаких прудов уже давно, конечно, нет, как лучших сосок на небезызвестном плакате, равно как нет и Никитских ворот на одноименной площади и Кузнецкий мост, через закованную в трубу Неглинку, давно канул в реку московского забвения, зато наличествует один средних размеров пруд в конце Чистопрудного Бульвара, близко к Покровке. Зимой его лед рассекают на коньках дети, а летом по нему, покрякивая, фланируют утки, и даже два лебедя. Со своего места Игорь не мог видеть даже этот одинокий пруд, и он с увлечением наблюдал за праздным людом. Предновогодняя Москва радовала огнями и истошными криками. Группка бомжей распивали крепкие спиртные напитки, а с другой стороны играли на гитаре вечнозеленые панки, своим цветущим видом напоминающие о неизменности бытия. Нарядные прохожие не замечали ни тех ни других, настолько естественно все они вписывались в городской пейзаж, как будто были его частью.

Вскоре подошел Олег и друзья динамичным шагом шагом двинулись вдоль бульвара.

– Куда пойдем? – спросил Олег.

– Может в «Кубу Либру»? Там сегодня скидка на коктейли.

– Там слишком тесно. И девушек мало.

– Тогда в ОГИ!

– Да, ОГИ! ОГИ это тема, сегодня как раз правильный день, чтобы туда пойти!

– А разве бывает неправильный день для этого?

– Все дороги ведут в ОГИ.

Через короткое время друзья уже спускались вниз по щербатым каменным ступенькам в прокуренный подвал бывших боярских палат в Потаповском переулке. Амбалы на фейсе равнодушно окинули их взглядом.

В небольшом помещении клуба дым стоял коромыслом. Одни танцевали, другие бухали, третьи уткнулись в книжки, купленные в книжном магазине при клубе. Пахло потом и табаком. Больше половины пространства занимали столики вокруг которых теснилась разношерстная публика из престарелых неформалов в потертых бушлатах, молодых девочек со стройными ногами, отдыхающих менеджеров и просто непонятных парней из Бирюлево. Народ бродил, общался, знакомился. Музыка, отчаянная музыка, сбивала с ног, уносила, чтобы больше не отпустить. Да, музыка там была знатная! Там можно было услышать все самые разудалые мотивы: от «Ленинграда», «Нирваны», и Крыши, что всегда on fire, до ностальгических конфеток-бараночек и сумасшедшего лингвиста Псоя. Музыка заводила даже самых сумрачных типов, случайно зашедших опрокинуть стограм, да так, что те вскакивали с мест и как угорелые неслись на танцпол. Горючим для этой ракеты безудержного веселья служила теплая водка по девяносто за сотку.

Друзья взяли 300 в графине и подсели к столику, где уже сидело несколько человек.

– Ну, с наступающим! – поднял Олег стопку.

– За встречу! – подхватил Игорь.

– С пятницей! – кто-то слева протянул свой граненый стакан.

Вскоре они уже вовсю общались с соседями по столу, а затем Игорь почувствовал давление в щиколотках. Будучи не в состоянии дальше сдерживаться, он выбежал на танцпол. Невысокого роста блондинка с хорошей фигурой, отвязно танцевала в углу, сверкая белыми лямками от лифчика. Игорь пританцевал к ней.

– Привет, – поздоровался он, – у тебя всегда такие большие глаза?

– Да, я с такими родилась, а что? – сквозь шум прокричала девушка.

– Они мне нравятся! – ответил Игорь и построил девушке ослепительную улыбку. – Хочешь выпить?

Девушка заискрилась и стрельнула лисой. Ее глаза и впрямь были гигантскими, как в японском аниме. Зрачки изумрудами сияли за поволокой. Игорь спросил ее имя, но тут же забыл, увлекшись попыткой достучаться до бармена, чтобы заказать обоим по «Бляди Мери».

Этот коктейль в ОГАХ был особенно хорош – они не скупились ни на водку ни на табаско! Уклоняясь от пьяных и шатающихся, Игорь нес коктейль как ребенка, но когда он вернулся девицы и след простыл. Оставив напитки на столе, он завертелся в пьяном танце. Стало мокро и душно. Он вышел покурить. Там, под ржавым жестяным козырьком подъезда, стояла она, глубоко вдыхая холодный воздух. Игорь встал рядом, затянулся.

– Прости, я забыл как тебя зовут, – извинительно произнес молодой человек.

– Света, – вернула ему улыбку девушка.

– Ты всегда такая красивая, Света?

Девица зарделась и промолчала.

– Может вернемся?

– Давай.

Забрав коктейли молодые люди перешли в другой зал, там было спокойнее и книжки вдоль стен. Игорь выяснил, что живет девушка в Кузьминках, учится в пединституте и любит сериал «Секс в большом городе». Когда музыка сменилась на медляк, Игорь позвал Свету танцевать. Девушка мягко прижималась теплыми выпуклостями, и Игорь почувствовал волнение в чреслах. Еще пара коктейлей только усилили влечение. Игорь не мог больше терпеть.

– Поехали ко мне, у меня дома целая бутылка абсента, недавно из Праги привез. – предложил Игорь.

– О! – воскликнула Света, – Я обожаю абсент!

Тут Игорь заметил Олега, тот старательно клеил полноватую брюнетку за дальним столиком, подливая ей шампанское.

– Я пошел. – хлопнул он друга по плечу.

– Хорошо отдохнуть! – подмигнул Олег.

На выходе со двора их ждали таксисты. Щуплый азиат с пустынными глазами плохо говорил по-русски, и долго возился с замком, чтобы открыть заднюю дверь покоцаного «Москвича». Игорь прозвал его «узбеком». Чтобы не заснуть, Игорь принялся развлекать девушку рассказами о путешествиях. Пьяная Света соображала с трудом, но делала вид что слушает. Летящая Москва так и дышала романтикой. Молодые люди трепетно поцеловались.

– Дорогу покажешь? – прервал их узбек.

Они выехали на МКАД. Однотипные высокие панельки замелькали перед глазами. Еще несколько километров и местность стала совсем незнакомая. «Что-то пошло не так!» – мутно подумал Игорь и попросил водителя остановится. Казалось, они попали в другую часть города, очевидно горе-водитель ошибся в пути. Игорь попросил узбека включить навигатор, но тот был сломан. Девушка, тем временем, отрубилась, водитель уткнулся в затертую до дыр карту, а Игорь смотрел на заснеженное шоссе и богом накиданные коробки, размышляя о том, что Господь не умело играет в трехмерный тетрис. На лобовое стекло посыпали снежные хлопья. Стало подмерзать. К счастью, вскоре водитель завел мотор и вновь выехал на трассу. Не прошло и полутора часов, как они подъехали к подъезду. Игорь не без труда вытащил спящую девушку из машины и полез в карман, чтобы расплатиться. Но не тут то было. Денег в кармане не было. Встревоженным цыпленком он захлопал себя по одежде. Карточки тоже не было. «Fucking shit!» – выругался Игорь. Сейчас это выражение было как нельзя к месту.

– Света, – позвал он девушку, – у тебя найдется пятьсот рублей, я, кажется, потерял все деньги в клубе

Проснувшаяся на морозе девушка сконфузилась, однако достала из сумочки кошелек и протянула ему банкноту. Отдав деньги водителю Игорь со второй попытки набрал код домофона и вошел в подъезд, пропуская девушку вперед. От тепла их отделяла лишь тонкая перегородка стальной двери, и Игорь полез в карман за ключами. Их тоже не было на месте!

– Блядь, – выругался Игорь.

Он стал стучать в дверь и звонить в звонок, в надежде разбудить соседа, но тот не то спал, не то и вовсе отсутствовал. Определенно это был не его день, точнее не его ночь. Истерически его мозг соображал, что можно предпринять. Послать девушку домой и остаться спать в подъезде? Отправиться пешком к родителям через всю Москву?

Ситуация была дерьмовая.

– Ключей нет, – сказал Игорь девушке. – Мы не сможем войти.

Он облокотился о подоконник и закурил. Девушка тоже закурила. Несколько минут они молчали.

– Знаешь, – сказала она, – поехали ко мне. У меня правда мама, но ты веди себя тихо, хорошо?

– Да, конечно, тише воды, ниже травы.

В этот раз доехали быстро, тщательно следя за дорогой. В круглосуточном взяли еще пива. Хрущевских времен девятиэтажка, казалось, дышит на ладан, обшивка давно облетела, дом выглядел серым бетонным и уставшим. Так же выглядели и все окрестные дома, да и, что говорить, весь район казался погрузившимся в сон времени. У подъезда воняло мочой. Лифт не работал. Запыхавшись, ребята поднялись на девятый этаж. Запах застоявшегося человеческого тепла в прихожей ударил в нос: пахло засаленной одеждой, потными ногами, пыльным ковром, кошкой, окорочками и чесноком с кухни и весь этот заплесневелый перегной вместе составлял единый сладковатый подтухший букет. Света нежно поманила Игоря за собой. Они быстро прошли в комнату. Первые пять минут Игорю казалось, что мир вокруг невероятно сузился, его сознание погрузилось и медленно плавало в бульоне, хотя по правде все обстояло ровно наоборот: его скованные холодом мозги расширялись и начинали дышать. Узоры на обоях наплывали страшилками из детских сказок. Он взглянул на девушку, но не понял кто она такая. Постепенно он стал приходить в себя. Мир прояснялся вместе с набуханием черепных сосудов, Игорь вынул пиво, затем открыл еще банку для Светы. Молча они чокнулись в темноте комнаты. Пиво оказалось живой водой, силы возвращались и Игорь почувствовал себя лучше.

– Пиво без водки – деньги на ветер! – продекламировал он, снимая с девушки бюстгальтер.

– Водку принести? – поинтересовалась Света.

Она вышла и вернулась с полушкой «Путинки». Смешав напитки Игорь получил ерш. Смесь вышла настолько убойная, что через несколько глотков в глазах у Игоря мыльными пузырями понеслись круги. Он обнял девушку, чтобы не упасть, но те лишь сменились плавающими треугольниками и квадратами. «Ебаный супрематизм!» – успел подумать Игорь, перед тем как у него потемнело в глазах. Потянуло блевать. Он попытался встать чтобы пройти в туалет, но споткнувшись об стул упал и стукнулся головой об стену. На секунду он потерял сознание, а когда вернулся в тело, осознал, что ни до какого туалета он не дойдет и низко нагнувшись стал блевать прямо на пол, на одежду девушки, раскиданную вокруг и на весь неопрятный мир. Блевал он долго, а когда закончил заметил стоящую в дверях женщину в потертом белом халате. Первая его мысль была что за ним приехала скорая, но выражение лица женщины не предвещало добра. Женщина была разъярена и она была Светиной мамой!

– Кого ты привела, шлюха? – орала она тыча заскорузлым пальцем в молодого человека. – Чтоб через минуту его здесь не было! Сейчас я вызову участкового, я тебе покажу как у меня дома притон устраивать!

Света под руки вывела Игоря в прихожую.

– Прости, – виновато сказала она, – видишь как получается? Тебе надо уйти.

Напялив на него куртку и шапку она буквально выставила его за дверь.

– Береги себя! – сунула она ему сто рублевку.

Дверь за ним закрылась, за ней послышались крики. Осторожно, чтобы не упасть, он стал спускаться по лестнице, которая в этот раз показалась нескончаемой.

«Номер телефона забыл записать, – на автомате пронеслось у него, – ну да хер с ней, все равно облажался».

На улице стоял сковывающий члены дубак. «Холод не тезка» – пробормотал Игорь. По остывающему горлу он сообразил, что оставил у девушки шарф, но возвращаться было некуда – он уже потерялся между близняшек-многоэтажек и не мог найти дорогу назад. Он шел по занесенному снегом микрорайону и ему стало казаться что он, маленький, построил город из лего, и теперь легко передвигается по нему, но при постройке он потерял генеральный план и в придачу забыл про отопление. Перед ним возникла дорога, по ней белым порошком мела поземка. Игорь вытянул руку перед проезжающим автомобилем и тот, скрипнув шинами, остановился.

– Подбросишь до центра? – спросил Игорь у симпатичного бритого парня в машине. – Сто рублей могу дать. – добавил он без энтузиазма, понимая, что водитель, скорее всего, откажется.

– Садись! – неожиданно согласился парень.

Впечатавшись в кожаное сидение Игорь отмерзал. В машине было тепло, работал кондиционер

– Тебе куда? – спросил водитель.

Игорь задумался на секунду и ответил:

– К Чистым прудам.

– Не вопрос, – сказал парень, – это мне по пути.

Игорь не знал сколько прошло времени когда впереди засияли огни Таганской площади и проехав еще десять минут по Садовому, они свернули на Сахарова и вскоре были на месте. Игорь протянул водителю стольник, но тот лишь рассмеялся.

– Спасибо брат, лучше опохмелись.

На Чистых продолжался праздник! Все те же панки пели Цоя, незамерзающие бомжи еще разливали водку, только народу немного поубавилось. Игорь взглянул на мобильный – часы показывали пять утра, а карман грела соточка. Ноги сами вынесли его к знакомому подвалу в Потаповском переулке. Амбалы при входе, рассевшиеся как нажратые мухи, даже не подняли на него глаза, а вот очередь в туалет, как обычно, была на месте. Игорь прошел в зал: столики заметно опустели, но самые стойкие гуляки еще падали друг на друга в заводном танце, Олега среди них не было, равно как и полноватой брюнетки, с которой он его оставил.

Игорь протянул бармену банкноту: – Водки!

Он присел в углу, залил залпом и сразу согрелся. Ему стало казаться, что он никуда отсюда и не уходил. Он уже не мог вспомнить как выглядела девушка с которой он провел ночь. Игорь размяк, взгляд его расфокусировался и он захрапел. Ему приснилось, что «Проект Оги» закрылся, но он все равно каждую пятницу приходит во двор в Потаповском переулке, чтобы разговеться забытым вкусом счастья.

Его разбудил охранник: – Встаем молодой человек, мы закрываемся.

В забытье вышел Игорь на улицу, чтобы проснувшись от холодного воздуха, понять, что это, слава богу, был только сон.

Мужчино-салат

Жил-был мужчина.

Познакомился он с женщиной.

Женщина понравилась ему. Она была нежна на ощупь и бархатна на голос. Она была мягкая, имела томный вид и с некоторых углов казалась настоящей красавицей.

Мужчина стал встречаться с женщиной и делать ей разные приятные вещи – дарил подарки, водил в рестораны и ласкал ночи напролет. Он старался быть добрым и уступал ей, чтобы не создавать конфликтов с любимой. Мужчина проводил с женщиной все больше и больше времени и в какой-то момент понял, что, действительно, любит ее. Он представил себе долгую счастливую жизнь с женщиной, кофе в постели, обнимашки по утрам, секс по вечерам, а по праздникам, после прогулки по парку – особые любовные радости. Он представил, как хорошо иметь это сладкое существо рядом, наблюдать как она засыпает на боку, чувствовать тепло ее тела, давать радость и получать поддержку. Еще он подумал, что любил бы ее детей, если бы она родила ему их. И ликовало сердце его, когда он видел ее улыбку.

И стал он приближаться к женщине и спрашивать:

– Будешь ли моей? Будешь ли любить и обнимать меня темными зимними вечерами?

А женщина в ответ:

– Не знаю, – говорит, – подумаю.

Мужчина нравился женщине. Ей нравилась его мужественность, его серьезность. Ей нравилось, что на него можно положиться. И когда у женщины было хорошее настроение, она говорила подругам – Глядите какой у меня мужчина! Настоящий!

Мужчина радовался и вопрошал:

– Хочешь ли быть моей навсегда? Станешь ли утешением на склоне лет?

И тогда решила женщина проверить мужчину: насколько он действительно хочет быть с ней. Приготовила она разные женские, колдовские примочки, травки да заклинания и орудия пыток женские специальные: щипцы для вынимания сердца, испанский сапожок для ноги, дыбу для души и виселицу, чтобы проверить как мужчина дышит, если перекрыть ему кислород.

Однажды, когда мужчина пребывал в наирадушнейшем расположении духа, она сказала:

– Что-то у тебя слишком большой нос сегодня. Мне не нравится.

– Что с тобой, право! – опешил мужчина. – Такой же как всегда.

– Нет, – возразила женщина. – Не такой. И голова непропорциональна телу. Мысли твои слишком круглые, а чувства – квадратные. Вот надень-ка этот сапог себе на ногу! И она достала из комода маленький деревянный испанский сапожок.

– Он же не налезет на меня! – удивился мужчина.

– А ты попытайся.

Бесполезно – сапожок невозможно было натянуть даже на пальцы.

– Неблагодарный! – возмутилась женщина, – даже сапожок ради меня не можешь надеть! – и отвернулась.

– Что ты милая? – недоумевал мужчина. – Что с тобой? Зачем тебе нужно, чтобы я это одевал?

Но женщина молчала, сидя к нему спиной. Мужчине было больно видеть женщину обиженной и он сказал, – Ладно, я попытаюсь.

Он стал одевать сапог, нога не влезала, но он надавил, и женщина стала помогать ему. В конце концов кость поломалась и влезла в сапог. Мужчине было больно, но он не подал виду.

Он сказал, – Извини дорогая, мне не вполне хорошо, я поеду в больницу, прости что оставляю тебя.

– Езжай, – ответила женщина, – выздоравливай.

– Обними меня на прощанье, – сказал мужчина.

– Не буду, ты весь в крови, я могу испачкаться. Пока.

Через некоторое время мужчина выздоровел. Женщина позвонила ему и сказала:

– Приезжай ко мне, я так соскучилась!

Позабыв обиды, мужчина примчался к женщине на крыльях. Они долго и нежно занимались любовью, пока полностью не удовлетворились. Они лежали и обнимались. Мужчина стал рассказывать как его лечили в больнице, какая у него была палата, кто были его соседи. Он стал рассказывать о медсестрах, как они не заботились, забывали выносить утку, когда он не мог ходить. Вдруг женщина помрачнела.

– Что с тобой, дорогая? – спросил мужчина.

– Ничего! – ответила она.

По правде, женщина вспомнила как она сама работала в больнице и ей показалось, что мужчина говорит упреки в ее адрес. Мужчина не знал о чем думает женщина, и не понял причины ее плохого настроения.

– Что ты, милая, – упрашивал он, – расскажи, что тебя тяготит, я пойму и помогу.

Но женщина молчала. Он пытался ее обнять, но женщина оттолкнула его:

– Не трогай меня. Лежи на этой маленькой тахте, а я пока посплю.

Она прилегла на кровать и предупредила мужчину:

– Только не смей ко мне приближаться, плохо будет.

Мужчина подумал было уйти домой, но он не хотел демонстративно портить отношения, он надеялся, что женщина подобреет и они снова будут лежать обнявшись. Он снова позвал женщину:

– Дорогая, я тебя люблю, могу я что-нибудь для тебя сделать?

– А вот я проверю, как ты меня любишь, – сказала женщина и достала железные щипцы. – Сейчас я достану твое сердце и посмотрю любящее оно или нет.

– А ты его назад положишь? – обеспокоился мужчина.

– Да, положу, конечно.

– Ну ладно, – согласился мужчина. У него не было сомнений что его сердце любящее, он доверял женщине и позволил ей вынуть его сердце. Женщина положила сердце на стол, взяла молоток и стала забивать в него в сердце. Сердце кровоточило и мужчина взмолился: – Верни мне мое сердце!

– Так и быть, – согласилась женщина и поместила сердце назад.

– Гвозди вынь, – попросил мужчина.

– Не буду, – решительно сказала женщина. – Останутся от меня на память! – произнесла она, и отвернувшись, заснула.

Через неделю ей стало скучно и она позвонила мужчине:

– Милый, мы давно не виделись, приезжай ко мне, я тебя приголублю.

– У меня гвозди в сердце, – сказал мужчина. – А само оно как камень. Ты делаешь мне больно.

– Я выну из гвозди из твоего сердца, омою твое тело бальзамом, и приму тебя куда пожелаешь.

– Точно вынешь? – спросил мужчина, – Не будешь делать мне больно?

– Конечно не буду, ведь я люблю тебя, – ответила женщина.

Когда мужчина приехал, женщина бросилась к нему на шею, зацеловала, зализала и засосала и зачмокала. Она вылила на него водопад нежности. Сердце размякло и стало ныть.

– Вынь гвозди, – попросил мужчина.

Тогда женщина подумала – если я выну гвозди, он слишком расслабится и тогда я могу его потерять. Тем не менее пообещала, – Конечно выну, дорогой. Ложись сюда. – И показала ему на дыбу.

– Что это? – спросил мужчина.

– Это такая тахта, на которой делают массаж для души, – ответила женщина. – На ней мне будет легче и удобнее вынимать гвозди из твоего сердца.

Мужчина лег на тахту и женщина связала его руки и ноги. Затем она взяла щипцы и, как обещала, достала его сердце из груди. Взяв плоскогубцы, она вытащила каждый гвоздь и, пользуясь тем что он не видит, насыпала в сердце соль, порошок из растертых крысиных хвостиков и обрезки своих волос. Затем она вернула сердце в грудь, зашила шов и зализала его своим ласковым языком.

– Спасибо, дорогая, – поблагодарил ее мужчина. – Мне давно не было так хорошо! Я люблю тебя! А теперь отвяжи меня.

– Отвязать тебя? – вслух подумала женщина. – Вначале я хочу убедиться, что ты меня действительно любишь.

Она засунула ему в рот кляп и сказала:

– Я расскажу тебе, как изменяла тебе с твоим лучшим другом, в подробностях, затем надену прищепки на твои яйца, и ты будешь любить меня долго, долго и нежно! Понял? А если не сможешь – грош цена твоей любви.

Мужчина мычал сквозь тряпку.

Тогда женщина стала рассказывать как она давала и раздвигала и сосала и стонала, как наслаждался его друг, как он матерился от страсти, какой у него был член, как она текла и как кончила. Мужчине было больно это слышать, соль в сердце стала действовать и разъедать его изнутри, принося еще больше боли, а прищепки зло давили на яйца. Мужчина умолял женщину отпустить его, но его мычание сквозь кляп казалось ей исключительно забавным. В конце концов мужчина потерял сознание, а женщина, не заметив, все продолжала говорить и говорить.. до утра. Утром она отвязала мужчину, сняла прищепки, омыла, поцеловала и уложила спать, укрыв одеялом.

После этого мужчина долго не посещал женщину. Его сердце продолжало болеть, его разъедала соль, а крысиные хвостики побуждали в нем бешеную жажду любви. Иногда он думал о женщине, о ее мягкой коже и нежной дырочке, мягких руках и влажных губах. Потом вспоминал пытку на дыбе, и тогда огонь его страсти тух, он приходил в ужас и обещал себе, что более никогда, никогда в жизни к ней не придет и не доверится ей. Теперь он боялся за себя, боялся мрачных фантазий женщины и был обижен на нее за боль, что она ему причинила. Он боялся, что она его убьет.

Не прошло и недели как женщине стало скучно. Она подумала – «Как там мой мужчина?» и позвонила ему.

– Приезжай ко мне, – сказала она, – меня давно никто не трахал.

– Я боюсь тебя, – ответил мужчина. – Боюсь твоих сапогов, щипцов и дыбы. Я боюсь, что ты меня убьешь. Мое сердце кровавое месиво, а душа горит адским пламенем. Я почти импотент, чего ты от меня хочешь?

– Я вспомнила, как славно мы проводили время и хотела пригласить тебя к себе. Но если не хочешь, не приезжай – другие найдутся.

– Но ты хочешь меня убить, – повторил мужчина. – Я боюсь тебя.

– Не бойся меня, я хорошая, – сказала женщина. Я не буду мучать тебя сапогом, щипцами и дыбой. Я тебя обниму, приласкаю и еще кое-чем позанимаемся. Я сделаю тебе хорошо. Приезжай, пожалуйста, мне так тебя не хватает!

Мужчина поверил, что женщине действительно хочется его видеть и подумал – возможно она все-таки меня любит.

Он подумал о том, какая женщина мягкая и как она стонет под ним когда ей хорошо и сказал – я приеду.

Дома она дала ему виагры и сказала что хочет иметь его в себе до умопомрачения. От таблеток у мужчины сорвало крышу и он трахал женщину долго и сильно. После того как он в третий раз кончил и пребывал в самом благостном расположении духа женщина сказала:

– А если тебя немного придушить ты посинеешь?

– Ты хочешь меня душить? – удивился мужчина.

– Да, хочу. У меня есть виселица. Полезай в петлю и я посмотрю посинеешь ты или нет и потом тебе расскажу.

– А если я умру? – возразил мужчина.

– Ну пожалуйста! – попросила женщина. – Мне так хочется увидеть как ты будешь болтаться в петле и самое интересное – посинеешь ли ты или нет? – Вот, полезай, вот петля, – протянула она ему веревку.

Мужчина почему-то не стал спрашивать вынет ли она его из петли. Он верил, что она его любит и не даст ему умереть.

– Расскажешь потом, посинел я или нет, – сказал он женщине.

– Да, расскажу, конечно! – подтвердила.

Мужчина полез в петлю и посинел.

Женщина затянула петлю еще сильнее. Мужчина захрипел и посинел еще более. Женщина подумала – мужчина без кислорода посинел. И вынула его из петли.

Мужчина не дышал. Она пощупала ему пульс, пульса не было. Она поняла что он мертв.

– Умер, дурак, – подумала женщина, – теперь не узнает, что посинел! Что бы такое еще можно было с ним сделать? – спросила она сама себя. Вот член у него до сих пор стоит как кол. Значит можно этим воспользоваться! Она села на член и подвигалась на нем. Кончив, она слезла с члена и посмотрела на мужчину. Мужчина лежал неподвижно и молчал.

– Что бы еще с ним сделать? – размышляла женщина. – Разговаривать он не может, двигаться тоже, не может же быть, чтобы с него не было никакого проку!

– Я его забальзамирую и посажу на кухне. Когда мне будет надо я буду его трахать, а иногда я буду подавать ему обед, и мне будет казаться, что у меня есть муж, – решила она.

– Это даже лучше, чем живой муж, потому что живому мужу вечно что-то надо, он непослушный и может уйти, а мертвый муж с твердым членом – это мечта!

Она перетащила труп мужчины в ванну и забальзамировала его. Затем посадила его в кресло на кухне и он сидел там как живой. Утром она ставила перед ним йогурт, чай и малиновое варенье, говорила ему – Приятного аппетита! Через 10 минут она забирала йогурт и отдавала коту. Чай с вареньем съедала сама. Она очень любила малиновое варенье. Днем, в обед, хоть и не каждый день, она ставила перед ним тарелку борща.

– На, ешь, – говорила она ему. – Борщ наваристый сегодня вышел.

Мужчина молчал.

Вечером она садилась на его твердый член и быстро кончала, натирая себя. Мужчина не возражал и не двигался – он был мертвый.

Однажды она, как обычно, поставила перед ним йогурт и пожелала приятного аппетита. Мужчина как всегда промолчал. Но на этот раз его молчание вывело женщину из себя. Она забыла что он мертвый и закричала:

– Чего молчишь болван?! Я тебя каждый день кормлю и хоть бы спасибо сказал!

Мужчина продолжал молчать.

– Ах ты олух! Я все для тебя делаю, кормлю тебя, пою, трахаю, а ты ни слова благодарности!

Она взяла много кухонных ножей и стала втыкать их в мужчину, в глаза рот, нос и уши, затем отрезала голову, член, вынула кишки, сделала из мужчины салат с авокадо и принялась это есть. Но тело было слишком долго забальзамировано и салат оказался не вкусным.

– Слишком много консервантов! – посетовала женщина, которая любила только свежие продукты.

– Тебя даже съесть невозможно! – заорала женщина на мужчину в салате. Пойду отдам тебя собакам, может им больше понравится.

И она вынесла салат с мужчиной на свалку.

Вернулась домой.

Дома было пусто.

Она подумала – а где же мой мужчина? Пусть меня развлечет!

Она набрала его номер. Телефон не отвечал.

– Где же он? – возмущалась женщина, – может он не хочет со мной встречаться? Или у него другая? Наверное эта сволочь меня бросила, – решила женщина, полезла в ящик и достала совместные фотографии.

Она пошла на свалку и стала там жечь фотографии. И вдруг она почувствовала знакомый запах. Запах мужчины. Недоеденный собаками мужчино-салат смердел.

– Я знаю ты где-то здесь! – объявила женщина. – Только где же ты?

По нюху она нашла остатки мужчино-салата и узнала мужчину.

– Ну и на что ты теперь похож в таком виде? – обратилась она к нему. – Ты не можешь сводить меня в ресторан, не можешь позаботиться обо мне, не можешь даже трахнуть меня. Не нужен мне такой мужчина! Она плюнула в мужчино-салат и пошла домой.

Дома она позвонила подруге и позвала ее на кофе. За чашкой ароматного кофе подруга спросила: – Как там твой настоящий мужчина?

– Мужчина! – воскликнула женщина, – я его прогнала! Как я в нем ошиблась! Он совсем не настоящий, он абсолютно бесполезный, в ресторан не пригласит и подарков от него не дождешься. От него остался только запах, его даже оттрахать невозможно. Не мужчина, а запах, представь себе! Черт с ним, я много поняла из этой истории. В следующий раз я не буду связываться с мудаками! Подумать только – один запах! И это еще мужчина называется!

Мне и одной хорошо. Впрочем, нет ли у тебя какого-нибудь богатого, симпатичного мужика с большим членом на примете? Я ведь свободная женщина!

Настя

В тридцать лет я серьезно занялся кунфу. В тридцать два мое внимание сместилось на цыгун, а тридцать пять лет я бросил работу и отправился медитировать на Алтай. Наверное нет смысла рассказывать вам об Алтае, ведь вы, безусловно, двадцать пять раз уже слышали как там красиво. Но одно дело услышать, другое – прочитать из первых уст. Бурная горная река Катунь течет в центре этого благословенного еще Рерихом края, а по берегам реки расположены бесчисленные дома отдыха, в коих отдыхают дорогие россияне. Из тех постоянно доносятся гогот, хохот, резвые крики, но чаще разудалая попса: «Иванушки Интернешнл» в лучшем случае, «Руки вверх» или «Мокрые трусы»; и сразу всем становится ясно, что там происходит – дискотека, правильно, читать – веселье. Бегущую реку пересекает небольшая, но неподдельная ГЭС, с которой с непрекращающимся ревом падает лихая вода. Над ГЭС протянута озорная Тарзанка – эластичная веревка, привязанная с обеих сторон к металлической конструкции. Рискового любителя острых ощущений, закованного в сбрую, подвешивают на веревку и трясут с двух сторон над сливом. Подопытный вопит как свинья, очевидно позабыв как зовут его маму. Все смеются. У некоторых случается разрыв сердца. Но редко.

Суровые алтайские леса, состоящие из царапающих облака сосен и елей, тянутся вверх даже на островках посредине реки, что вызывает экзистенциально-философический полет фантазии. Ночное небо сияет яркими звездами. Воздух прочищает глотку. Путь к этим неблизким красотам лежит через Новосиб либо Барнаул, откуда можно добраться автобусом до Горноалтайска, а оттуда, в свою очередь, по Чуйскому тракту народ разъезжается по бесчисленным хаткам и домикам, спускающимся к быстрой бирюзовой воде. Наш лагерь находился в одном из этих чудных заведений и ничем по сути не отличался от соседних, кроме того что вместо попсы у нас звучала мантра «ом мани падме ом», а вместо ударно-ритмичных плясок, мы кружились в медленных вдумчивых танцах.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.