Лиса Барт
Симфония

Глава 1.

Утро в академии Стерлингов всегда начиналось одинаково. Даже когда на улице светило солнце, тяжелые серо-голубые шторы в спальне Киары пропускали лишь ровный, отфильтрованный полумрак.

Киара лежала на спине, глядя в белый потолок. Девушка считала свои вдохи. Раз… два… три… пауза. Это была техника «квадратного дыхания», которой отец научил её ещё в пять лет, когда она расплакалась из-за разбитой коленки.

Помассировав оба глаза тыльной стороной ладони, Киара медленно села на постель. Простыни из египетского хлопка едва шуршали, не провоцируя лишнего шума. Она подошла к зеркалу. Оттуда на неё смотрела девушка с бледной, почти прозрачной кожей и глазами цвета грозового неба, которые она привыкла держать полуприкрытыми. Её длинные каштановые волосы были аккуратно расчесаны, но одна непослушная прядь всё-же выбивалась у виска. Киара долго смотрела на неё, прежде чем заколоть невидимкой.

«Идеально. Теперь идеально».

Девушка надела школьную форму академии Хартсбридж: темно-синий пиджак с серебряной эмблемой в виде грозного снежного барса, юбка ниже колена и белоснежная рубашка с накрахмаленным воротничком, который слегка натирал шею. Эта едва заметная боль помогала ей сохранять концентрацию в течение дня.

Она спустилась по широкой мраморной лестнице, в то время, как звук её шагов эхом отдавался в пустых коридорах. В академии не было ковров – отец Киары считал их пылесборниками.

В столовой пахло свежемолотыми зернами кофе и чем-то неуловимо химическим. Доктор Артур Стерлинг, директор академии, сидел во главе стола. Перед ним лежал планшет, а рядом – идеально сложенная утренняя газета, которую он никогда не читал, однако она всегда должна была присутствовать как символ домашнего уюта.

– Ты опоздала на 4 минуты, Киара, – произнес он, не поднимая глаз от экрана. Его голос как всегда был подобен скальпелю: холодный, точный и всегда оставляющий след.

– Прошу прощения, отец. Я проверяла записи к полугодовому семинару, – солгала она, грациозно опускаясь на стул.

Артур наконец поднял голову. Его лицо было испещрено сеткой мелких морщин вокруг глаз, но в них самих не наблюдалось и тени усталости. Он изучающе посмотрел на Киару.

– Сегодня начнётся проект «Синхронность», – Артур медленно отпил чёрный кофе, при этом не оставив на фарфоровой чашке ни единого отпечатка. – Это венец моей карьеры. Десять пар студентов, две недели под наблюдением нейроинтерфейсов. Мы, наконец, докажем, что эмоциональная связь – это структурная модель, которой можно управлять.

Он сделал паузу, а в столовой повисла такая глубокая тишина, что Киара слышала мерное тиканье напольных часов в холле.

– Ты, как полагается, будешь в контрольной группе, – продолжал отец. – Твои показатели должны быть эталоном спокойствия. А что до твоего партнера… – Доктор на мгновение нахмурился, – им будет Феликс Ван Дорн. Его выбрали алгоритмы на основе максимального контраста. Это необходимо для чистоты эксперимента.

– Феликс Ван Дорн? – Киара попыталась нащупать внутри себя хоть одно упоминание этого имени. Оно показалось ей колючим и чужим. – Этот парень учится в нашей академии? Я никогда о нем не слышала.

– И неудивительно. Он из тех, кого наше общество предпочитает не выделять. Хаотичный, нестабильный… – Артур слегка сморщил нос, как от неприятного запаха. – Ему назначили условный срок за вандализм и мелкие кражи. К тому же, у него синестезия, и это явление делает его мозг уникальным объектом для изучения.

– То есть, он видит цвет в звуке или чувствует слова на вкус? – Киара едва прищурилась. Впервые ей предстоит познакомиться с человеком, имеющим такую аномалию.

– Верно. Он ощущает мир по другому. Самое главное, Киара, помни: ты не просто участница. Ты – мои глаза и уши внутри процесса. Каждое его колебание, каждое отклонение от нормы должно быть зафиксировано.

Киара посмотрела на свои руки, лежащие на коленях. Под кожей пульсировала тонкая голубая жилка.

– Я понимаю, отец. Я сделаю всё возможное…

– Это не тот ответ, который я хочу от тебя услышать, – Артур наклонился вперед, прерывая мысль дочери. – Ты должна выполнить задание на сто процентов, не меньше. Иначе… Я буду очень разочарован.

Киара кивнула. Она знала, что «разочарование» отца означало недели полной изоляции и лекций о самоконтроле…

В это же самое время, в полутора часах езды от стеклянного замка Стерлингов, мир буквально взрывался красками и звуками.

Феликс стоял на шатких лесах в глубине заброшенного кирпичного завода. Воздух здесь был тяжелым от пыли и запаха гари, но для него он был разукрашен миллионами искр. Сквозь дырявую крышу пробивались лучи солнца, и каждый луч для Феликса звучал как высокая, чистая нота виолончели.

Он нажал на распылитель баллончика. «Пш-ш-ш» – отозвалось в его сознании густым фиолетовым цветом. Краска ложилась на стену, заполняя контуры огромного, сюрреалистичного сплетения корней и проводов.

Феликс был по пояс раздет, несмотря на утреннюю прохладу. Его спина была покрыта мелкими каплями пота и вызывающими узорами, набитыми полуржавой тату-машинкой. Его волосы – копна темных, вечно спутанных прядей, которую он небрежно смахивал со лба к затылку, каждый раз, когда кудри попадали ему в глаза.

– Эй, Ван Дорн! Ты там не сдох еще от токсинов? – раздался снизу мужской грубый голос.

Как только этот звук долетел до Феликса, перед глазами вспыхнуло грязно-желтое пятно. Он закрыл глаза, сжимая баллончик так, что пальцы побелели.

– Заткнись, Пит, – хрипло отозвался Феликс. Его тембр был низким, с легкой трещиной, словно он долго не разговаривал. – Твой голос звучит как дешевая наждачка. Ты мне весь ритм сбиваешь.

Снизу послышался смешок, а затем звук шагов по битому стеклу: «хруст-хруст», словно серебристые колючки.

– Тебе письмо пришло. Официальное. Из той пафосной академии, куда тебя впихнули по решению суда.

Феликс быстро спустился вниз, прыгнув с последних ступенек лесов. Его движения были резкими, порывистыми, полными скрытой энергии, которую он не знал, куда деть. Парень выхватил из рук приятеля конверт. Бумага была плотной, дорогой и вызывающе белой.

– Синхронность, – прочитал он вслух. Слово отозвалось в голове неприятным металлическим звоном. – Они хотят, чтобы я носил браслет, который будет считывать мои эмоции 24/7. И планируют выдать мне напарника.

– Говорят, там платят за участие, – Пит сплюнул на пол. – Может твой приговор скостят.

Феликс посмотрел на свою работу на стене. Огромное, кричащее полотно, которое никто никогда не увидит. Он чувствовал себя этим полотном – ярким, непонятым и запертым в подвале.

– Значит, напарник… – Феликс криво усмехнулся, обнажив хитрый оскал. – Бедняга. Кто бы это ни был, он даже не представляет, какой ад я устрою ему на этом экзамене.

Парень смял конверт и бросил его в кучу мусора, пообещав себе поскорее закончить с глупым проектом. Однако, в глубине души он почувствовал странное, доселе незнакомое предвкушение. Словно мир, в котором он привык быть один, вот-вот должен был треснуть.

Академия Хартсбридж напоминала огромный, вывернутый наизнанку бриллиант. Стеклянные переходы между корпусами висели в воздухе, словно прозрачные вены, по которым текла жизнь – студенты в идеально отглаженных формах, преподаватели с планшетами и роботы-уборщики, бесшумно скользящие по зеркальному полу.

Киара шла по главному холлу, и звук собственных каблуков казался ей слишком громким, почти вульгарным в этой стерильной тишине. Она чувствовала на себе взгляды. Дочь доктора Стерлинга. Живой идеал. Совершенный продукт системы.

Девушка остановилась у массивной двери с надписью «Сектор 7. Проект "Синхронность"». Возле входа стоял терминал биометрического контроля. Киара приложила ладонь к холодному стеклу. Тихий «бип», и по её запястью пробежал едва заметный холодок – система распознала её и активировала встроенный в браслет чип.

Внутри зал напоминал не то научную лабораторию, не то футуристический храм. В центре стояли мягкие белые кресла, расположенные парами, а над ними парили тончайшие сенсорные нити, готовые в любой момент считать малейшее изменение пульса или расширение зрачков.

Киара села в свое кресло, сложив руки на коленях. Она была первой. Всегда была первой.

Воздух в зале был перенасыщен химическим озоном. Он пах грозой, которой никогда не случится внутри этих стен.

Внезапно тишина была нарушена. Двери в конце зала распахнулись с таким грохотом, будто кто-то ударил по ним ногой. В стерильный мир Академии ворвался хаос.

Феликс не шёл – он ввалился в зал, и за ним тянулся шлейф запахов, которые здесь казались кощунственными: запах дешевого табака, деревянных щепок и ночного города. На нем была помятая черная куртка, из-под которой виднелась футболка с каким-то агрессивным принтом, а его ботинки оставляли на идеально чистом полу серые следы пыли.

Для Феликса этот зал был пыткой. Белые стены слепили его, превращаясь в пронзительный, визгливый ультразвук. Каждый блик на металле отдавался в его глазах вспышкой яда.

– Ну и дыра, – громко присвистнув, произнес он.

Он заметил её не сразу. Киара сидела неподвижно, как фарфоровая статуэтка, и в его восприятии эта девушка была единственным пятном, которое не причиняло боли. Она была прозрачно-голубой, почти бесцветной и хрупкой.

– Ты – Стерлинг? – Феликс подошел ближе, останавливаясь в паре шагов от неё.

Киара медленно подняла голову, словно копируя манеру своего отца. Её взгляд столкнулся с его – дерзким, лихорадочным. Зрачки парня постоянно сужались и расширялись, словно он пытался сфокусироваться на чем-то невидимом. Она заметила крошечное пятнышко зеленой краски у него на ухе и то, как неровно бьется жилка на его шее.

– Киара Стерлинг, – ответила она максимально ровным голосом. – А тебя зовут, полагаю, Феликс Ван Дорн. Ты опоздал на шесть минут.

Феликс усмехнулся, и эта усмешка показалась девушке довольно обидной. Он бесцеремонно плюхнулся в соседнее кресло, которое жалобно скрипнуло под его весом.

– Шесть минут… – он запрокинул голову назад, глядя на парящие сенсоры. – А ты местный счетовод, да? Боишься, что твой папочка вычтет их из твоих карманных миллиончиков?

Киара почувствовала, как внутри неё поднимается волна раздражения – редкое, почти забытое чувство. Оно было колючим и горячим.

– Мой отец здесь ни при чем. Есть правила эксперимента. Мы должны настроить синхронизацию, а для этого нужно время.

Она потянулась к его руке, чтобы помочь застегнуть сенсорный браслет, который он вслепую пытался нацепить на запястье. Как только её холодные пальцы коснулись его кожи, Феликс вздрогнул.

В его голове вспыхнул ослепительный, чистейший белый свет. Не тот, что слепил его от стен, а другой – тихий, успокаивающий, похожий на первый снег, падающий в полной темноте.

– Не трогай, – огрызнулся он, отдергивая руку, но его голос потерял прежнюю уверенность.

Киара замерла, её рука осталась висеть в воздухе. Она увидела, как его лицо на мгновение исказилось – не от злости, а от какого-то странного, почти детского испуга.

– У тебя руки ледяные, – уже тише добавил он, отворачиваясь. – Как у покойника.

– Это называется самоконтроль, – холодно отозвалась Киара, хотя её сердце против воли ускорило бег. – Температура тела падает, когда ты полностью спокоен. Тебе бы не помешало этому поучиться.

– Спокоен, да? – Феликс резко повернулся к ней. Он наклонился так близко, что она почувствовала тепло его дыхания. – Ты не спокойна, Киара. Ты просто мертва внутри. Ты как эта комната – чистая, пустая и чертовски скучная.

Киара открыла рот, чтобы ответить что-то резкое, однако в этот момент в зале раздался мелодичный сигнал. Над ними загорелись голографические экраны.

«Пара №1: Киара Стерлинг и Феликс Ван Дорн. Уровень синхронизации: 4%. Начало калибровки».

– Четыре процента? – Феликс фыркнул, откидываясь на спинку. – Уф! Похоже, мы с тобой на разных планетах, принцесса.

– Это только начало, – Киара поправила пиджак, стараясь вернуть себе привычную маску безразличия. Но её пальцы всё еще помнили жар его кожи, который казался ей чем-то опасным, буд-то он мог на неё как-то повлиять…

Девушка взглянула на экран. Её пульс – ровная синяя линия. Его – бешеная, ломаная красная кардиограмма.

Она подумала, что следующие семь дней будут либо величайшим достижением её отца, либо концом всего, во что он верил.

Глава 2.

Дверь «Жилого модуля Альфа» закрылась за ними с едва слышным шипением, отрезая подопотных от остального мира академии. Внутри всё было пугающе безупречным. Гладкие поверхности, скрытая подсветка, отсутствие острых углов.

– Добро пожаловать, объекты 01 и 02, – произнес приятный, но абсолютно лишенный эмоций женский голос ИСК (искусственно созданного командного) модуля. – Ваше совместное пребывание началось. Режим адаптации активирован.

Феликс швырнул свой потрёпанный рюкзак прямо на пол посреди гостиной. Глухой удар отозвался в его голове вспышкой грязно-коричневого цвета.

– Объект 02? Серьезно? – он обернулся к Киаре, которая стояла у порога с небольшим серебристым кейсом. – Они даже имена наши стерли.

Киара проигнорировала его реплику. Она подошла к рюкзаку, аккуратно, с ноткой брезгливости подцепила его двумя пальцами и переставила к стене, в специально отведенную нишу для багажа.

– Здесь есть правила, Феликс, – сказала она, открывая свой кейс. – Порядок – это первое из них. Порядок в вещах ведет к порядку в мыслях.

– А беспорядок ведет к жизни, – огрызнулся он.

Феликс начал распаковывать свои вещи. На фоне стерильной белизны модуля его пожитки выглядели как мусор, выброшенный на берег после крушения: пара застиранных худи, старые наушники с покусаными проводами, баллончик с краской (пустой, но он не мог его оставить) и пачка угольных карандашей.

Киара наблюдала за этим с плохо скрываемым ужасом. Она начала доставать свои вещи: пять идентичных серых комплектов формы, гигиенический набор в герметичных упаковках и планшет. Всё было разложено по полкам с точностью до миллиметра.

– Это что, твоя одежда? – Феликс кивнул на её стопку формы. – Ты собираешься косплеить тучку целых две недели?

Неожиданно Киара издала короткий смешок и удивлённо подняла брови.

– Тучку?.. – затем, она снова надела маску безразличия и ответила. – Это функционально и не отвлекает.

– От чего? От превращения в робота?

Он вытащил из рюкзака тяжелый блокнот. Бумага была желтоватой, по краям обтрепанной. Киара замерла, когда он положил его на стеклянный стол.

– Бумага запрещена в жилых модулях, – тихо произнесла она. – Она создает пыль. Пыль мешает датчикам считывать биометрию.

– Пусть датчики подавятся, – Феликс с вызовом посмотрел на неё. Он провел пальцем по поверхности стола. – Здесь слишком тихо, Стерлинг. Ты слышишь?

Киара прислушалась.

– Я ничего не слышу.

– Вот именно. Тишина здесь звенит. Она как… как битое стекло в ушах.

Он подошел к кухонной панели и нажал кнопку синтезатора воды. Раздался тихий гул.

– О, другое дело, – Феликс прикрыл глаза. – Хоть что-то живое.

Киара подошла к нему, чтобы забрать стакан, который он наполнил. Их руки на мгновение оказались слишком близко. Феликс почувствовал запах её парфюма – едва уловимый, сладкий, с нотками ежевики.

– Твоя комната слева, – сказала она, указывая на дверь. – Моя справа. Гостиная – общая зона. График посещения ванной я пришлю тебе на терминал.

– График? Ты шутишь?

– Шесть утра. Девять вечера. Без исключений.

Феликс посмотрел на неё, потом на идеально пустую столешницу, потом на свои грязные ботинки, которые уже оставили пятна на полу.

– Знаешь, – он криво усмехнулся, – я думал, что самое сложное в этом эксперименте будет подключать мозги к идиотским проводам. Но я ошибся. Самое сложное – не сойти с ума от твоей педантичности.

– Постарайся уж, – ответила Киара, а затем развернулась и ушла в свою комнату, закрыв дверь с тихим щелчком.

Феликс остался один в белой гостиной. Он достал карандаш и провел жирную черную линию прямо по краю белоснежного дивана.

– Ну вот, – прошептал он, – теперь повеселее.

Его пульс на мониторе в кабинете доктора Стерлинга на мгновение окрасился в ярко-оранжевый, а пульс Киары, за закрытой дверью, впервые за день выдал неровную, тревожную волну.

Глава 3.

Киара стояла у панорамного окна, которое открывало вид на внутренний двор Академии. Двор был канонично симметричен: подстриженные кусты, гравийные дорожки, ни одного опавшего листа. Она чувствовала себя здесь как дома.

– Твой отец – маньяк, – голос Феликса донесся откуда-то из глубин кухни. – Тут даже у вилок нет зазубрин. Как, черт возьми, предполагается есть в этом месте, не чувствуя себя пациентом дурки?

Парень расхаживал по комнате, и Киара видела, как он то и дело вздрагивает. Его пальцы постоянно находились в движении: то барабанили по бедрам, то потирали переносицу.

– Это сделано для того, чтобы твои показатели не скакали из-за бытовых мелочей, – спокойно ответила Киара, не оборачиваясь. – Мы должны сосредоточиться на внутреннем состоянии. Настройся на задание.

Первое задание было простым на бумаге, но невыполнимым для этих двоих: «Синхронное созерцание». Им нужно было сесть друг напротив друга и в течение десяти минут смотреть в глаза, стараясь выровнять дыхание.

– Смотреть на тебя десять минут? – Феликс издал короткий, лающий смешок. – Принцесса, я за это время либо сойду с ума от скуки, либо ты превратишь меня в ледяную статую.

Девушка театрально закатила глаза.

– Садись, Феликс. Это приказ системы.

Феликс нехотя подошел к низкому дивану и сел. Оказалось, парень сел довольно близко – так, что их колени почти соприкоснулись.

Киара стушевалась, но заставила себя не отодвигаться. Она включила таймер на своем браслете. Тик-так.

Первые две минуты были пыткой. Киара смотрела в глаза партнера и видела в них хаос. Его зрачки жили своей жизнью, они постоянно метались, фиксируя каждую мелочь на её лице. Она видела в его радужке вкрапления золотистого и болотного цветов, которые постоянно меняли оттенок в зависимости от того, как падал свет.

Для Феликса же лицо Киары было чистым холстом. Но по мере того, как тянулись секунды, этот холст начал заполняться. Он прислушивался к её дыханию – оно было тихим, как шелест страниц. И этот звук в его голове окрашивался в нежно-сиреневый цвет.

– Ты… – внезапно прошептал он, нарушая тишину.

– Не разговаривай, – Киара нахмурилась, стараясь сохранить ритм «квадратного дыхания».

– Когда ты дышишь, – продолжал он, игнорируя её замечание. – Ты звучишь как скрипка. Антикварная скрипка, на которой боятся играть, чтобы она не рассыпалась.

Киара сбилась с ритма. Слово «скрипка» ударило её куда-то под дых. В детстве она любила музыку, пока отец не доказал ей, что занятия скрипкой – это иррациональная трата времени, не приносящая практической пользы. Киара не брала инструмент в руки десять лет.

– Ты несешь чепуху, – её шёпот слегка дрогнул. – Я дышу «обычно».

– Нет, – Феликс подался вперед. Теперь парень не просто смотрел на неё, он её изучал. – Ты сейчас врёшь. Твой пульс подпрыгнул, я вижу это… Здесь.

Он аккуратно приложил свои пальцы к её шее, где под кожей отчаянно забилась жилка. Киара почувствовала, как по телу разливается непрошеное тепло.

– У тебя синестезия, – сказала она, пытаясь вернуть контроль над ситуацией. – Ты путаешь звуки и цвета. Это когнитивная ошибка. Мозг просто выдает ложные ассоциации.

– Ошибка? – Феликс прищурился. – А по-моему, ошибка – это жить в вашем унылом сером мире. Ты хоть раз видела, как звучит твой собственный голос, Киара? Когда ты злишься, он становится похож на раскалённые осколки стекла. Это красиво. Но ты боишься этой красоты…

Киара хотела возразить, хотела сказать, что красота – это субъективная переменная, но в этот момент её браслет завибрировал.

На стене вспыхнула голограмма.

«Уровень синхронизации: 18%. Внимание: обнаружен резонанс на частоте эмоционального отклика».

Они оба замерли, глядя на цифры. Восемнадцать процентов. Это был резкий скачок.

– Резонанс… – прошептала Киара. Она посмотрела на Феликса. Его лицо для неё теперь не казалось таким уж и хаотичным. В его взгляде была странная, пугающая глубина.

Феликс протянул ей руку и на этот раз медленно, едва касаясь, провел кончиками пальцев по её запястью, прямо над сенсорным браслетом.

Для Киары это было словно короткое замыкание. В месте касания кожа горела. Она всегда считала прикосновения физиологической необходимостью или формальностью, но сейчас… Это было похоже на вторжение. И, к её ужасу, Киаре не хотелось, чтобы это прекращалось.

– Десять минут истекли, – она торопливо встала, обрывая контакт. Её сердце колотилось так сильно, что казалось, буд-то отец услышит его даже из своего кабинета в другом конце Академии.

Феликс остался сидеть на диване, глядя на свои пальцы, которыми он только что касался её. Парень ухмыльнулся, но на этот раз в этой улыбке не было издевки.

– Знаешь, что самое интересное в этом эксперименте? – он поднял на неё свои горящие глаза. – Твой отец думает, буд-то контролирует процесс, но он не учел одну вещь.

– Какую? – спросила девушка, стараясь унять дрожь в руках.

– Хаос заразителен.

Киара ничего не ответила. Она ушла в свою комнату и закрыла дверь, прислонившись к ней спиной. В её стерильном, белом мире впервые появилось пятно другого цвета. И она не знала, как его стереть.

Глава 4.

В течение трех дней после первого эксперимента, Киара и Феликс почти не контактировали друг с другом. На четвёртый день их вызвали в Центральный зал испытаний. Это было огромное помещение, напоминающее амфитеатр, в центре которого стояли два кресла, опутанные тонкими, светящимися нитями нейроконнекторов.

Доктор Стерлинг стоял на капитанском мостике наверху, скрытый за бликующим стеклом. Его голос прозвучал из торчащих на каждой стене динамиков:

– Сегодня мы приступаем ко второму уровню нейронной интеграции. Задача: «Коллективная навигация». Вы будете помещены в виртуальный лабиринт, который генерируется вашим общим подсознанием. Чтобы выйти из него, мозговые волны каждого из вас должны войти в резонанс. Если кто-то будет доминировать, лабиринт станет непроходимым.

Киара села в кресло, привычно выпрямив спину. Она видела эти тесты сотни раз на других добровольцах и знала алгоритм.

– Просто следуй моим ментальным командам, – тихо сказала она Феликсу, пока лаборанты закрепляли датчики на его висках. – Я буду строить логическую карту, а ты просто… Не мешай.

Феликс, который выглядел бледнее обычного, лишь криво усмехнулся.

– Карта? Киара, ты до сих пор не поняла? Лабиринт строится из того, что у нас внутри. А у меня внутри сейчас очень шумно.

– Начинаем, – скомандовал доктор Стерлинг.

Мир вокруг Киары мгновенно исчез. Она оказалась в бесконечном коридоре из чистого белого мрамора. Всё было логично, симметрично и холодно. Но стоило ей сделать шаг, как стены начали мелко дрожать.

Внезапно в конце коридора вспыхнуло ярко-красное пятно. Оно росло, превращаясь в бесформенную кляксу, которая начала «пожирать» мрамор. Раздался звук, похожий на скрежет металла по стеклу.

– Феликс! – крикнула Киара. – Успокойся! Ты разрушаешь структуру!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.