Александр Митрофанов
Дом и Хозяин

Дом

Часть 1.Сердечник

Дом представлял собой огромное строение с множеством комнат, выполненных в разной стилистике и в совершенно разной степени законченности. Гостиные и аванзалы были явно незакончены или брошены в процессе отделки, некоторые комнаты были кое-как или попросту не готовы, но за то в других была та степень обжитости, какая могла быть у семи поколений одной и той же династии, тщательно сохранявшей свои фамильные раритеты, хранившей свои тайны в наслоениях обоев и обивок стен.

Но в этом большом доме был еще и небольшой секрет – спрятанный в закоулках старый домик, заваленный хламом и неизвестный по содержанию комнат. Дело в том, что большой дом бесконечно перестраивался и увеличивался в размерах, расползаясь по рельефу и возвышаясь новыми хитросплетенными уровнями этажей, которых было не менее пяти, но так умело расползшихся, что по ощущениям их было не больше трех.

Так вот, в сердечнике этого строения был маленький домик, некогда населенный, но давно уже заброшенный. Хозяевам никак не удавалось найти время для разбора завалов в этом домике, и старая постройка стала неким чуланом с отложенной на неопределенное время перспективой быть разобранной и упорядоченной.

Порой мысли хозяина возвращались к этому домику в глубине, в котором он надеялся раскопать сокровища или хотя бы занятные раритеты, и с волнительным предвкушением он представлял себе раскопки в завалах хлама, в которых может обнаружить что-то занятное и полезное, а также подумывал об использовании новых открытых пространств.

Но дел было много и в новых строящихся пристройках, террасах, гостиных и спальнях – забот по горло. Где-то скрипели двери, где-то не завершена штукатурка. Дождь иногда проникал сквозь крышу веранд, окна на лестничных клетках не запирались. В общем, руки не доходили, чтобы довести всё до ума.

И неясная тревога нагнеталась неумолимо при каждой редкой мысли об этом забытом домике: а вдруг там что-то может его напугать? Мало ли, в хламе заброшенных комнат, в темных пролетах лестниц что-то кроется. Неясный мистический страх и любопытство так будоражили временами и регулярно, что превратились в некую разновидность удовольствия – подумать и помечтать: «Вот как я соберусь и разберу все завалы в домике, что тогда будет!»

А большой дом продолжал жить своей жизнью. Волею прихоти хозяина он то расширялся бесконечными анфиладами бессмысленных парадных комнат, то детализировался уютными диванными нишами и эркерами, встроенными шкафами и каминами.

Большой дом рос, а маленький забытый домик-сердечник так и оставался затхлым и нетронутым.

Надо сказать, что и участок был немалый и непростой. Ниспадающий рельеф имел настолько выраженный ступенчатый характер, что напоминал большую лестницу для гиганта, на которой также наслаивались влияния эпох и поколений. Кто-то построил беседки и регулярные дорожки, частично они были ухожены, но на некоторых мощение уже давно ушло под пыль и песок; порою велосипед хозяина вдруг неожиданно погружался в ил или что-то вязкое на аллеях. Шпалеры в плющах и виноградах также были выстроены разными людьми и были то там, то тут; некоторые явно без ухода уже лет сто а некоторые совсем свежие и аккуратно подстрижены.

Забор и ворота больше всего доставляли беспокойств – их состояние было неведомо никому, но они явно устроены были так сложно и многослойно, что наверняка доставляли чувство неуверенности не только хозяину, но и непрошеным гостям, которые гипотетически могли бы потревожить усадьбу. Правда, соседский дом был настолько близко к границе участка и к террасе дома, что казалось, границы не было между этих двух хозяйств, но добрые давние, даже древние отношения с соседями как бы сводили на нет необходимость хоть в каком-то разделении участков. Так размылись соседские границы.

Этот дом был скопищем кладов, так по крайней мере казалось хозяину. Сколько же могло быть спрятано ценностей разными поколениями и в самых разнообразных местах.

Иногда низкий штакетник перед центральной террасой освещали фары приезжих соседских гостей, и это вдохновляло хозяина выкатить на передний двор свой спортивный «Мустанг», покурить на внешней беседке и помчаться в городок поблизости, в тот, который сразу после бензоколонки, на которой он непременно останавливался, чтобы купить пачку сигарет.