Цена выхода

«ПРОЛОГ»

ОНИ ДОЛЖНЫ БЫЛИ НЕНАВИДЕТЬ ДРУГ ДРУГА.

Он – тень в дорогом костюме, хозяин города, который не верит в чистоту помыслов. Она – огонь в косухе, новенькая в его империи, не верящая в безнаказанность сильных.

Им следовало разойтись после первой встречи, второй, десятой. Но они столкнулись – не телами, а гравитационными полями своих вселенных. Его мир законов, нарушаемых за закрытыми дверями. Её мир принципов, выкрикиваемых в лицо.

Эта история не про любовь с первого взгляда. Это про любовь вопреки. Вопреки здравому смыслу. Вопреки прошлому. Вопреки правде, которая оказалась страшнее любой лжи. Это хроника того, как два осколка разных реальностей пытаются собрать третью – общую. Зная, что порежутся в кровь. Но иначе – никак.

Глава 1 последние сутки

Последние сутки в городе. Я еду на тусовку за город, не зная там никого. Но это меня даже радует – не хотелось бы встретить своих одноклассников, которые меня бесят. Скоро я уеду из этого города и оставлю в нём всё, что было.

Ваш Лесенок.

Сидя за туалетным столиком, я опубликовала этот пост и, как всегда, прикрепила свою фотографию: я в шлеме с ушками, сижу на своей "Крошке". Все говорят, что для спортбайка это странная кличка, но мне всё равно. Эта "крошка" спасала меня в трудные моменты. Когда садишься на неё и несёшься по дорогам этого гнилого города, будто оказываешься в другой вселенной: адреналин зашкаливает так же, как стрелка на спидометре, а дороги абсолютно пусты. В эти моменты меня отпускает. Мне говорят, что мои поездки к хорошему не приведут, но они просто не понимают, какое удовольствие мне это приносит, как это меня спасает. Мой мотоцикл никогда меня не подводил. Я уверена в нём больше, чем в большинстве людей.

Мои мысли прервал телефонный звонок.

– Ксю, ты че там, спишь что ли? Я тебе пишу, а ты не отвечаешь. Ты собралась? Мне выезжать за тобой, – тараторила подруга, не дав мне вставить ни слова.

– Анют, хватит тараторить, дай мне слово сказать, – ответила я, накрашивая свои от природы пухлые губы, хотя многие думают, что они сделаны.

– Да я не тараторю! Так мне ехать или ты ещё собираешься?

– Я готова, можешь выезжать.

– Хорошо, выезжаю.

Я положила трубку и подошла к зеркалу в конце комнаты, чтобы оценить свой вид перед выходом. Подруга жила недалеко и могла приехать очень быстро. Сегодня я не могу поехать на своей "Крошке" – в платье это неудобно. Я уже собралась выходить из комнаты, но, как назло, заиграла моя любимая песня "Chihiro full", и я не смогла устоять. Я начала танцевать перед зеркалом. Двигаясь в такт музыке, я чувствовала, как рыжие волосы обвивают плечи, а чёрное платье, облегающее тело и подчёркивающее все изгибы, делало танец ещё эффектнее. Я всегда танцевала хорошо – мне это говорил мой хореограф, у которого я занималась три раза в неделю. Мне нравилось то, как я себя чувствую, когда танцую, как двигаюсь, когда музыка проходит сквозь меня, будто ударяя током по всему телу. До конца песни я танцевала, ощущая себя в другой вселенной, где всё хорошо, не слыша, как мама с папой звали меня вниз. Очнулась я только тогда, когда кто-то постучал в дверь. Я вздрогнула и открыла – на пороге стояла мама.

– Ксю, ты чего тут? Мы с папой тебя зовём, зовём, а ты не отвечаешь, – не торопясь говорила мама, разглядывая меня с ног до головы. Я прекрасно понимала, почему она на меня так смотрит: она редко видела меня в платье.

– Мам, я просто танцевала и не слышала, как вы меня звали, – ответила я, и мы уже спускались по лестнице вниз, где в гостиной сидел отец и читал книгу.

Как только он услышал нас, он обернулся, и выражение его лица было не описать словами. Как и мама, он редко видел меня в платье. Подойдя ко мне, папа не мог отвести взгляд, и даже в его глазах я заметила наворачивающиеся слёзы. Он смотрел на меня так долго, что я даже немного засмущалась. Я прекрасно понимала своих родителей: они привыкли видеть меня в джинсах, толстовке и мотоэкипировке. Папа обнял меня и тихо сказал на ухо:

– Ксюшенька, ты выглядишь восхитительно. Тебе очень идут платья, носи их почаще.

Сказав это, он отстранился и поцеловал меня в лоб.

Попрощавшись с родителями, я наконец вышла из дома, где меня уже ждала подруга. Она была моей полной противоположностью: светлые длинные волосы, светло-голубые глаза, маленькая тонкая талия. Я бы никогда не подумала, что такая девушка водит машину уровня "BMW X5". Познакомились мы с ней на танцах у нашего любимого хореографа Алексея Владимировича. Она старше меня на два года, но мы сразу нашли общие интересы, и мне нравилось с ней общаться – она очень разносторонний человек. Села к ней в машину, мы обнялись и наконец поехали на вечеринку за городом.

Честно говоря, я даже не знала, чья это вечеринка. Меня туда пригласила Аня, а её – какой-то парень. Моя главная задача на сегодня – оторваться.

Поездка была комфортной: мы с Анютой слушали любимый плейлист, болтали ни о чём и даже не заметили, как подъехали к большому коттеджу с красивым ландшафтом, громкой музыкой и множеством шикарных машин.

Но машины меня не привлекали так, как мотоциклы. И среди десятка машин я увидела шикарный чёрный спортбайк с красными дисками – ту самую модель, о которой давно мечтала, но не могла позволить из-за финансов. Я сразу решила подойти и рассмотреть его поближе, зная, что он разгоняется до 250 км/ч, а до "сотни" может добраться за три секунды. Меня прямо магнитом тянуло к нему – хотелось прочувствовать всю его мощь. Я простояла рядом минуты три, восхищённо разглядывая каждую деталь, каждый изгиб этого монстра, пока ждала Анюту, которая должна была припарковать машину и подойти.

– Ксю, ты опять залипла! Мы приехали сюда отрываться, веселиться, пить, танцевать. Пошли уже, – сказала Анюта, легко встряхнув меня за плечи, взяла за руку, и мы направились ко входу в дом.

Зайдя внутрь, я увидела кучу людей – некоторые были подростками, некоторые постарше. Мы прошли к барной стойке, заказали шоты, решив не мелочиться. Пили, не обращая внимания на остальных. Так прошёл час, пока к Ане не подошёл какой-то парень и не начал к ней клеиться.

– Анют, это кто? Может, познакомишь? – парень крепко обнимал Аню за талию и целовал в щёку.

– Ой, да, конечно! Это Максим, мой хороший друг, – хитрo посмотрев на меня, продолжила она. – Он как раз и пригласил нас сюда.

– Приятно познакомиться, Максим. Я Ксюша. Это твой дом? Он шикарный, – пыталась быть дружелюбной я, хоть и была изрядно под алкоголем, даже немного пошатываясь.

Максим выглядел взросло – на вид ему было лет двадцать восемь. Честно, не мой тип: светловолосый с ярко-голубыми глазами, одетый в светлые оттенки. Со стороны они с Аней выглядели как брат и сестра, но, по-моему, они хорошо подходили друг другу, и я подозревала, что между ними что-то большее, чем просто дружба.

– Нет, Ксения. Мы с другом приехали сюда в командировку и сняли этот дом на время, – Максим говорил достаточно громко, и его голос звучал жёстко. Я сразу поняла – он явно какой-то большой босс.

– А где же ваш друг? – меня всегда привлекали серьёзные мужчины, и мне очень хотелось посмотреть на друга Максима. Сам Максим был не в моём вкусе, и я надеялась, что его друг окажется полной противоположностью.

– Он катался, сейчас уже должен спуститься, – парень перевёл взгляд на лестницу, и я последовала за ним. – Вот, кстати, и он.

Я увидела, как по лестнице спускался высокий, накачанный брюнет с ярко выраженными, даже грубоватыми чертами лица. Когда он подошёл ближе, я разглядела его глаза. Чёрт, они были разными – и это выглядело потрясающе, уникально.

– Здравствуйте, дамы. Здорово, Макс. Полагаю, это твоя подруга Анна, про которую ты мне все уши прожужжал, – говорил незнакомец. Очень даже красивый незнакомец. У него был бархатный голос с нотками жёсткости. – А это что за кроха с вами? Ей не пора домой? Она же точно несовершеннолетняя. Зачем вы её сюда привели и ещё накачали алкоголем?

– Я не знаю, как вас зовут, но я вам точно не кроха. Меня сюда никто не приводил – я сама пришла и сама пила. И буду пить столько, сколько захочу, – я была взбешена тем, что мужчины видят во мне маленькую девочку.

– Меня зовут Дмитрий. Хорошо, девушка, я вас понял. Но не забывайте, что вы находитесь в нашем доме. И хватит тыкать меня в грудь, – лишь тогда я осознала, что действительно тыкала его пальцем. Я тут же убрала руку, скрестила руки на груди и недружелюбно покосилась на него.

– Максим, я думала, ваш друг будет таким же дружелюбным, как и вы. Но оказалось, что он невоспитанный хам, – говоря это, я переводила взгляд с Дмитрия на Максима.

Как только я это произнесла, я поймала осуждающий взгляд Ани и Дмитрия, а Максим лишь рассмеялся.

– Он просто не умеет нормально общаться с девушками, да, Дима? – все мы смотрели на этого хама и ждали, что он скажет.

– Я просто в этом не заинтересован.

А ты, Макс, сколько уже общаешься с Анной, но так и не признался ей? – Дмитрий медленно подошёл к Максиму и хитро на него посмотрел, словно выдал секрет, который Аня не должна была слышать.

Максим был ошарашен, нервно улыбался и даже толкнул Дмитрия кулаком в плечо.

– Брат, вот ты козлина! Не ожидал от тебя такого, – у Максима нервно бегали глаза, он явно не знал, что сказать или сделать. В итоге он просто залпом осушил стакан с виски и увёл Аню. Та, не понимая, что происходит, просто пошла за ним, чтобы во всём разобраться.

Мы с этим хамом остались одни. Я лишь косо поглядывала на него. Он был в чёрном костюме, который ему очень шёл. А он, казалось, даже не обращал на меня внимания – и меня это бесило. Он заказал напиток, дождался его, а затем подошёл ко мне достаточно близко. Я не поняла, что он задумал, и подняла голову, чтобы встретиться с его глазами. Они и вправду были разными – и это выглядело изумительно. Я осознала, что пялюсь на него так же, как и он на меня.

– Дмитрий, вы что-то хотели? Или просто решили полюбоваться мною? – спросила я с ноткой издевки, но он лишь ухмыльнулся.

– А ты очень даже смелая девушка. Стоишь и с издёвкой общаешься с незнакомцем, – его взгляд стал жёстче, а глаза будто потемнели, казались одного цвета. – Не думаешь, что это плохая идея – так вести себя с незнакомым мужчиной?

– Почему "с незнакомцем"? Я знаю ваше имя. И веду себя как обычно. И не пытайтесь меня напугать – я не из пугливых, – его взгляд и вправду наводил мрак, но меня было не испугать.

– Имя ничего не значит. Ты не знаешь, какой я человек. Вдруг я сумасшедший маньяк, который убивает людей, – он наклонился к моему лицу, убрал прядь волос за ухо, затем наклонился ещё ниже к самому уху и тихо произнёс: – Запомни: не суди книгу по обложке, пока не узнаешь, какая она внутри.

Когда он наклонился, я почувствовала запах его одеколона – мята и ель. Но как только он прикоснулся ко мне, чтобы убрать прядь волос, по моему телу пробежали мурашки. Я не ожидала такого жеста. Мне не нравилось, что он строит из себя жёсткого и неприступного, хотя внешне он не казался жестоким. Может, он и правда был тем, о ком говорил: "Не суди по обложке".

Его взгляд снова стал обычным, и я снова увидела эти разные глаза. То ли свет так падал, то ли они и вправду темнели, когда он злился. Отведя взгляд, я посмотрела за его плечо туда, где только что стояли Максим и Анюта, но их там уже не было. Дмитрий тоже обернулся, увидел пропажу друга и, повернувшись ко мне, хитро улыбнулся.

– Что это вы улыбаетесь, Дмитрий? Скажите, я тоже посмеюсь, – говоря это, я пыталась найти Аню в толпе, но её нигде не было. Позвонить ей я не могла – эта "коза" положила свой телефон в мою сумочку.

– Просто рад за друга. Наконец-то он признался девушке, которая ему нравится, – он ухмылялся, а мне было не до улыбок. Максим увёл мою подругу, и теперь я осталась одна.

– Так что теперь тебя лишили компании на долгое время. Развлекайся одна или найди себе кого-нибудь.

– А вы, Дмитрий, не могли бы составить мне компанию? – мне не хотелось оставаться одной, да и я здесь никого не знала, кроме Дмитрия и Максима, который увёл мою подругу.

– Нет, прости. Крохи вроде тебя меня не интересуют. Уж слишком вы узко мыслите, – сказав это, он начал уходить. А меня это разозлило ещё больше – и из-за пропажи Ани, и из-за того, что в его глазах я была всего лишь "крохой".

– Ну ты и хам! Всё, что в тебе есть красивого и хорошего – это твоя гетерохромия, – от обиды и злости у меня затряслись ноги – то ли от эмоций, то ли от большого количества алкоголя. Я опустилась на барный стул.

Дмитрий лишь обернулся, как-то по-искреннему улыбнулся и скрылся в толпе. А я осталась одна. Подозвав бармена, я попросила воды – поняла, что больше пить не надо. Так я просидела около получаса, наблюдая, как веселятся люди, но мне было не до веселья. Пару раз ко мне подходили парни знакомиться, но настроения для этого у меня не было.

Когда стало полегче, я решила всё-таки поискать подругу – не верилось, что она могла уехать.

Поднявшись на второй этаж и пробираясь мимо целующихся пар, я начала заглядывать во все комнаты. Но практически все двери были закрыты, а в открытых её не оказалось.

В очередной комнате я осмотрелась. Она была светлой, с приоткрытым балконом, и явно принадлежала кому-то из парней. Устав от поисков, я сняла туфли, прилегла на кровать, зашла в свой профиль и решила выложить ещё один пост.

Сегодняшняя ночь проходит не так, как мне бы хотелось. Моя подруга потерялась с каким-то парнем и оставила меня наедине с хамами, которые ведут себя высокомерно. Один из них считает меня "крохой", которая ничего не знает о жизни. Меня это дико злит. Хотя, если честно, с первого взгляда он мне понравился – прям мой типаж, да ещё и с уникальными глазами. Я заметила их сразу – они разные, и это чертовски красиво, завораживает. А этот дуболом даже внимания на меня не обращал. Кажется, я влюбилась в его глаза. Если это, конечно, возможно. Да, я влюбилась в его чёртовы глаза.

Ваш Лесенок.

Лёжа на чужой кровати в чужом доме, я лишь подёргивала ногой. Пост я выложила с сегодняшней фотографией перед зеркалом. Громкая музыка сюда почти не доносилась, и мне это нравилось – голова уже раскалывалась, то ли от громких звуков, то ли от начинающегося похмелья. Вспомнив про балкон, я решила выйти подышать и заодно покурить. На балконе стояло мягкое кресло. Я взяла покрывало с кровати, уселась, укуталась, закурила и смотрела на небо – на нём было так много звёзд, невидимых в городе.

Через какое-то время я вернулась в комнату и просто уснула – наверное, от усталости. Проснулась от того, что мне снилось, будто я куда-то падаю. Открыв глаза, я увидела Дмитрия, который, казалось, тоже был слегка ошеломлён моим присутствием.

– Который час? – испуганным и сонным голосом спросила я, глядя на него. Он достал телефон и показал время. Только тогда я осознала, что через три часа у нас с Аней вылет. – Спасибо. А Аня приехала? Она здесь? Ты её видел? Или своего друга? – нам нужно было домой за вещами, а Ани нигде не было. Я засыпала Дмитрия вопросами, но он лишь странно на меня смотрел.

– Девушка, успокойтесь. Аню увез домой Максим – мы все думали, что вы уже уехали. Вы не отвечали на телефон, и Аня решила, что вы на неё обиделись и уехали с кем-то ещё, – он смотрел на меня с каким-то умилением. – И да, кроха, я не разрешал переходить на "ты".

– Что, блин? Я её всё время искала, все комнаты обошла! Её нигде не было! Потом зашла сюда, вышла на балкон покурить и уснула! А она даже не удосужилась поискать меня! – я была в шоке. Достав телефон, я увидела кучу пропущенных звонков – даже от мамы с папой.

– Я не ваша подопечная, чтобы вы мне что-то разрешали или запрещали. Я сама решаю, когда и с кем переходить на "ты". Ясно, Дмитрий? – меня переполняли злость и обида. Этот высокомерный тип возомнил себя боссом.

– Кроха, я повторяю: не стоит так разговаривать, – он был на удивление спокоен, и это меня насторожило.

– Я не кроха! Меня зовут Ксения! И я буду разговаривать так, как захочу! – Дмитрий начал снимать пиджак и смотрел на меня жёстким взглядом. Чтобы избежать его глаз, я уткнулась в телефон, написала маме, чтобы не переживала, и что я уже еду – хотя понятия не имела, как мне отсюда выбраться, ведь такси сюда не доедет.

– Хорошо, Ксения. А теперь можешь выйти из моей комнаты? Я хочу вздремнуть – мне рано вставать, сегодня вылет, – ему, похоже, было плевать, что я одна в незнакомом доме и не знаю, как уехать. Ему просто нужно было поспать.

Я смотрела на него, а он – на меня, расстёгивая пуговицы на рубашке. Мне оставалось только сидеть и наблюдать. Когда я увидела его пресс, широкую спину и татуировку-рукав на правой руке, я невольно прикусила нижнюю губу. Дмитрий не сразу заметил, что я пялюсь, но, уловив мой жест, ухмыльнулся.

– Кроха, как тебе не стыдно? Сидишь и глазеешь в открытую. И выходить, я смотрю, не собираешься?

– Мне ни капли не стыдно, Дмитрий. А ты не мог бы меня отвезти домой? Мне тоже на самолёт сегодня, это очень важный вылет.

Твой друг сказал, что ты сегодня катался – значит, у тебя есть транспорт, – я пыталась быть дружелюбной, так как это было мне выгодно.

– Кроха, транспорт у меня есть, но это не машина. И в платье на нём не ездят. Я могу дать тебе свою одежду, чтобы было удобнее, – он стоял с голым торсом, от которого я не могла оторвать взгляд. – Но что я получу взамен?

– Дмитрий, просто увези меня домой. Я сделаю всё, что ты захочешь, в пределах разумного, конечно. Главное – довези меня, – я понимала, что если он попросит чего-то неприемлемого, я просто откажусь.

Дмитрий подошёл ко мне, взял за подбородок, приподнял моё лицо, чтобы встретиться глазами. Улыбаясь, он второй рукой убрал прядь волос за моё ухо.

– Кроха, ты и правда бесстрашная. Мне это нравится. Ты даже не боишься оставаться наедине с незнакомцем. Откуда в тебе столько смелости?

Сказав это, он ушёл в соседнюю комнату и вернулся с вещами. Сама не знала, откуда во мне эта смелость. Просто будто бы чувствовала, что он меня не тронет.

Я переоделась, и мы вышли на улицу, где уже светало. На парковке я увидела тот самый спортбайк – у меня загорелись глаза. Я понимала, что сейчас поеду на своей мечте, хоть и не за рулём. Дмитрий дал мне шлем и начал объяснять, как себя вести на поворотах, но я не дала ему договорить – сказала, что уже не раз ездила пассажиром.

Мы поехали по лесной аллее. Дмитрий ехал быстро, но меня это не пугало – наоборот, я обожала скорость. Держась за его торс, я чувствовала под пальцами стальные мышцы. Через ткань футболки я начала изучать его тело, и Дмитрий, почувствовав это, прибавил газу – наверное, ему понравилось. Через пятнадцать минут мы остановились у дома Ани. Ей нельзя было оставаться без связи, хоть я и злилась на неё. Да и вылет был скоро.

Слезши с мотоцикла, я сняла шлем. Дмитрий сделал то же самое, но взгляд его был озадаченным.

– Дмитрий, что ты так на меня смотришь? – поправив волосы, я смотрела на дом Ани, ожидая, когда она выйдет.

– Кроха, а что это было?

– Дмитрий, а для тебя нормально отвечать вопросом на вопрос? – я скрестила руки на груди, слегка нервничая из-за возможного опоздания.

– Кроха, я ещё раз спрашиваю: что это было?

– Да что "было"? – я начинала злиться, не понимая, чего он хочет.

Дмитрий встал, обошёл меня, оказался сзади, положил руки на мой живот и начал медленно исследовать его, а затем наклонился к моему уху:

– Кроха, что это было? Теперь понимаешь?

И тут до меня дошло, о чём он. Я резко обернулась, лицом к нему, подняла голову.

– Ну, голый торс я видела. А когда положила на него руки, мне стало мало просто смотреть – захотелось изучить. Тебе не понравилось? – я смотрела на него щенячьими глазами.

– Кроха, ты меня удивляешь. Ты сумасшедшая, – Дмитрий коротко рассмеялся.

– Ну, какая есть, – улыбнулась я в ответ.

Я отвела взгляд и увидела Аню, которая странно на нас смотрела и медленно приближалась. Подойдя, она сразу начала извиняться – за то, что бросила меня, за то, что так вышло, обещала всё объяснить позже. Я сказала, что всё в порядке, после чего Аня отвела меня в сторону, сказав Дмитрию, что это "женский разговор".

– Ксю, между вами что-то произошло, пока меня не было? – с хитрой улыбкой она переводила взгляд с меня на Дмитрия.

– Ты что, ударилась головой, пока была с Максимом? Я не собираюсь ничем заниматься с этим дуболом. Он, конечно, красивый и мужественный, но не в моём вкусе.

– Ало, Ксюша! Я видела, как вы стояли близко-близко! И ваши глаза горели, и искры летали! – она не отставала, и её хитрый взгляд меня бесил.

– Не неси чушь! У нас с Дмитрием ничего не было и не будет. Никогда.

– Подруга, "никогда не говори никогда". Знаешь, как потом это оборачивается?

– Ой, всё, бабушка Анна проснулась. Давай на телефон, а я домой. Собираться.

Мы попрощались, и Дмитрий повёз меня домой. Через несколько минут мы остановились у моего дома.

– Ну всё, спасибо большое, что довёз. Я очень благодарна, – сняв шлем, я поправила причёску, от которой мало что осталось. Дмитрий тоже снял шлем и, кажется, хотел что-то сказать, но не успел – я быстро поцеловала его в щёку и умчалась домой.

Сделала я это специально, чтобы озадачить его, чтобы он не успел остановить меня и потребовать чего-то нежеланного. Времени у меня оставалось в обрез. Залетев в дом, я разулась и тихо прошла на кухню – похмелье давало о себе знать. Нашла в шкафчике таблетки от головы, выпила и уже собиралась идти наверх собираться, как услышала, что меня зовёт мама из гостиной.

В гостиной мама была не одна – папа тоже не спал, и лица у них были сердитые.

– Мам, пап, я всё объясню, – села напротив них, глядя им в глаза, и мне стало стыдно.

– Ну, давай, слушаем. Нам очень интересно, почему ты не отвечала на звонки, – папа говорил серьёзным, даже грубоватым тоном, и я их понимала.

Мне действительно было стыдно. Я опустила голову и просто рассказала всё, как было – кроме некоторых моментов: про Дмитрия и про курение. Попросила прощения. Родители поняли, их взгляды смягчились. Я уже собиралась уходить – времени оставалось всё меньше, – как папа вдруг спросил:

– Ксюшенька, а где твоё платье? И почему ты в мужской одежде?

Я совсем забыла об этом и начала на ходу придумывать историю.

– Пап, понимаешь, там один придурок опрокинул на меня стакан. А мой друг, у которого была вечеринка, дал мне свою одежду, – сама удивилась, как быстро сообразила.

– Хороший у тебя друг, не оставил в беде. Как зовут-то?

– Дмитрий. Всё, мне пора собираться, – поторопилась я, чтобы избежать лишних вопросов.

Маму всегда интересовали мои друзья-мальчики – она надеялась, что однажды я приведу того самого. Но все парни, с которыми я встречалась, были сыновьями её подруг – богатыми мажорами, которые мне не нравились. Я встречалась с ними для вида, не дольше недели. С одним, правда, казалось, что будет серьёзно, но я порвала с ним месяц назад. Родители всегда твердили, что парень должен быть из порядочной и обеспеченной семьи, чтобы "соответствовать статусу". Но я никогда не мечтала о богатстве – на все свои "хотелки" зарабатывала сама, не желая зависеть от родителей. Они меня не понимали. И вот теперь, окончив школу, я уезжаю в другой город учиться и работать. Квартира там у меня уже есть – папа подарил на восемнадцатилетие. Но платить за неё и содержать себя я буду сама. Мы с Анютой заживём холостяцкой девчоночной жизнью – хотя насчёт Ани я уже не была уверена. Возможно, она уже в отношениях. Нужно будет с ней поговорить.

Через час я вышла из комнаты с тремя огромными чемоданами. Папа помог спустить их вниз. Прощаясь, мама расплакалась, папа тоже сдерживал слёзы.

– Ксюшенька, если понадобится помощь – деньгами или ещё какая – обращайся. Я твой отец, я всегда рядом.

– Дочка, дай обнять тебя на прощание. Не забывай звонить, а то мы сами приедем! Ты наша принцесса, – слушая их, я лишь кивала и вытирала маме слёзы.

– Всё, люблю вас, целую. Как будет возможность – обязательно приеду. И вы приезжайте, я всегда буду ждать.

С этими словами я обняла и поцеловала родителей, села в машину к папиному водителю Владимиру. Закрыв дверь, я услышала, как мама с папой хором сказали: "Любим тебя".

Глава 2 новый берег

В аэропорту я встретилась с Аней. Она была озадаченной, будто хотела что-то сказать, но не решалась – шла рядом и теребила рукав розового худи. Мы пришли в зал ожидания, расселись поудобнее, и подруга сразу уткнулась в телефон, что-то быстро набирая с серьёзным выражением лица. Я тоже достала телефон, но периодически поглядывала на неё. Она не отрывала глаз от экрана, и я подумала, что она решает какие-то срочные вопросы, поэтому не стала её отвлекать.

Достала из портфеля паспорт с билетом и начала подбирать ракурс для нового поста. Только сделала фото и собралась писать текст, как меня отвлекла Аня.

– Ксюша, я хотела ещё раз попросить прощения, что бросила тебя, – она говорила искренне, сидя напротив и продолжая мять рукав. Я чувствовала лёгкое напряжение между нами, но старалась не обращать внимания.

– Анют, успокойся, я же сказала, что всё хорошо и не обижаюсь. Лучше расскажи, как там у тебя с Максимом.

Подруга расплылась в улыбке, и я подвинулась к ней ближе, чтобы послушать историю.

– Ну, слушай внимательно, – Аня засияла, и в её глазах появились искорки. С первого же предложения я поняла, что подруга по уши влюбилась. Она рассказала, как они ушли с тусовки, сели в его машину и уехали в лес, далеко за пределы загородных домов. Остановились они только у обрыва, с которого открывался очаровательный вид на поляны и леса, залитые ярким светом луны. Звёзд было так много – таких не увидишь в городе.

Аня вышла из машины, села на капот, а Максим достал плед, красное вино и два бокала, укрыл её и устроился рядом. Они мило общались, пили вино, а потом расстелили плед на траве у самого обрыва и продолжили беседу уже там. Максим потянулся, чтобы поцеловать её, и Аня, конечно, ответила взаимностью. Поцелуй был пьяным, глубоким, слегка жёстким. Как только она почувствовала, что ей это нравится, её руки спустились с его плеч на грудь, и она начала снимать с него рубашку. Максим в ответ стал стягивать с неё платье. Дальше – больше: он целовал её шею, грудь, живот, а когда добрался до бёдер, Аня не сдержала лёгкого стона. Он снял с неё красные трусики, стянул с себя свои и, снова нависнув над ней, спросил: "Ты готова?" Она лишь кивнула. Он вошёл в неё нежно, постепенно ускоряя ритм, и Аня снова простонала. Через какое-то время она оказалась сверху и закончила раньше него, но не оставила его с незаконченным делом – помогла ему. После они, уставшие, оделись и свалились на плед.

Они не замечали, как летит время, и только когда начало светать, поняли, что задержались слишком долго. Быстро собрали вещи и поехали обратно в дом, где была вечеринка. К тому моменту там уже никого не осталось. Аня спросила у Дмитрия, где я, но он только покачал головой – мол, не видел. Она решила, что я обиделась и уехала домой, а времени до вылета оставалось всё меньше. Тогда она попросила Максима отвезти её домой, что он и сделал.

– Вот такая история, подруга, – Аня сидела в расслабленной позе и улыбалась.

– Сказать, что я в шоке, – ничего не сказать. Анют, ну ты грязная сучка, – я сидела слегка смущённая, мне даже показалось, что я покраснела от таких подробностей.

– Ксю, а ты будто не знала, что я так могу? Теперь твоя очередь. Расскажи, что у вас с Дмитрием. Я видела, как вы смотрели друг на друга, – подруга наклонилась ко мне, пытаясь уловить мою реакцию, но никакой особой реакции не было.

– Ладно, расскажу. Хотя, честно, рассказывать особенно нечего, – я описала, как уснула в его комнате, как пялилась на его голый торс, как "исследовала" его стальной пресс на мотоцикле и как в конце концов поцеловала в щёку "в благодарность" за то, что подвёз.

У Ани округлились глаза.

– А ещё мне говоришь, что я грязная сучка! Сама-то играешь с огнём, подруга, – она поправила волосы и не отводила от меня взгляд.

– Да что ты! Мы с ним встретились первый и последний раз, так что я не переживаю, – как раз в этот момент объявили нашу посадку. Мы встали и пошли к выходу.

– Я тебе так скажу: это точно не ваша последняя встреча, – Аня показала на двух парней, шагавших впереди нас. По силуэтам я сразу узнала Максима и Дмитрия и была ошарашена.

– Давай пойдём помедленнее, чтобы они нас не заметили. И вообще, может, они на другой самолёт идут, – я пыталась себя успокоить, надеясь, что они летят не в тот же город.

– Ксю, посадку объявили только на наш рейс. Все, кто сейчас идёт, – пассажиры нашего же самолёта, – Аня говорила спокойно, будто заранее всё знала.

Мне стало не по себе. Я не хотела снова встречаться с Дмитрием – ведь я всё ещё была должна ему то самое "желание". Да и как объяснять тот неловкий поцелуй в щёку?

– Скажи честно, Аня, ты знала, что они летят с нами?

Подруга посмотрела на меня с озадаченным взглядом.

– Я знала, что они живут в том городе, но не думала, что мы будем в одном самолёте.

– Мда… Пипец. Такого поворота я не ожидала, – пробормотала я, подходя к контролёру. Отдала билет, он надорвал его, и мы пошли по рукаву в самолёт.

Стюардессы мило поприветствовали нас и указали на места – 11D и 10D. Мы устроились, и вскоре самолёт взлетел. Я надела наушники, включила музыку, а Аня достала книгу и погрузилась в чтение.

Я проснулась от того, что Аня толкала меня в плечо и снимала наушник.

– Эй, Соня, мы уже на посадку идём, просыпайся.

– Всё, всё, я проснулась, – проговорила я сонным голосом, ощущая сухость в горле – обычное дело после полёта.

Идя по рукаву, я так и не увидела Дмитрия и Максима и с облегчением выдохнула – не представляла, какой могла бы быть наша встреча после всего. У выхода из аэропорта нас уже ждала машина. Мы загрузились и поехали. Через полтора часа были у подъезда. Водитель помог выгрузить вещи, и мы с Аней, таща чемоданы и сумки, направились ко входу.

Нас встретил серьёзный мужчина в форме охранника. Он тут же начал расспрашивать:

– Здравствуйте, девушки. А вы к кому? И куда?

Голос у него был жёсткий, взгляд строгий, и выглядел он не слишком дружелюбно. Стало немного не по себе.

– Здравствуйте, мы новые жильцы этого ЖК, – ответила я, всё ещё не до конца проснувшаяся после перелёта.

Услышав это, мужчина улыбнулся и жестом показал, что мы можем проходить.

Мы поднялись на лифте на двадцатый этаж и отправились на поиски квартиры.

– Итак, наша 367, – сказала я, и мы пошли по длинному коридору – жилой комплекс и правда был огромным.

– Нашла! – крикнула Аня, и я поспешила к ней.

Открыла дверь и замерла. Квартира выглядела точно так же, как на фотографиях. Сдержанная серо-белая гамма, создающая ощущение лёгкости и простора. Три комнаты, каждая продумана до мелочей. Две спальни с личными санузлами для уединения, гостевой санузел рядом с общими зонами, отдельная гардеробная с системами хранения. Гостевая комната с просторной планировкой, лёгкой мебелью и мягким светом. Всё было именно таким, каким я представляла себе своё новое пространство – элегантным, практичным и по-настоящему своим.

Мы разошлись по комнатам, чтобы разобрать вещи. Включив громкую музыку, я понесла чемоданы в гардеробную и, пританцовывая, начала развешивать одежду. Через два часа, совершенно вымотанная, я рухнула на кровать. В комнату зашла Аня и плюхнулась рядом.

– Вот скажи, зачем мы столько вещей с собой перевезли? – спросила я, поворачиваясь к ней.

– Честно, сама не знаю, куда нам столько. Пойдём лучше чаю выпьем.

На кухне я поставила чайник, достала чай и кружки, а Аня устроилась за столом у меня за спиной. Вдруг она вскрикнула:

– Мне… мне Максим написал! – Я обернулась и увидела, что она вся сияет.

– И что написал? – с интересом спросила я. – Вообще, я думала, вы уже встречаетесь.

– Он сказал, что видел нас в аэропорту и мои истории в соцсетях. Был удивлён, что мы теперь живём в одном городе, – тут мои глаза округлились. Я была в шоке.

– Мы с ним не встречаемся, это была просто тусовочная интрижка, – говорила Аня, но по её тону было ясно, что она сама в это не верит.

Я налила чай, отнесла кружки к столу и села напротив подруги.

– Анют, не ври мне. Я вижу, что ты по уши в него влюблена.

Подруга покраснела.

– Опять ты за своё! Всё она видит, всё замечает. А сама-то свою личную жизнь как строит? Никак!

Я фыркнула и закатила глаза, отпила чай и покосилась на неё.

Она не знала, что я мечтаю найти человека, который будет моей родственной душой, моей частичкой. Но пока что не складывалось – возможно, просто не время.

Аня переписывалась с Максимом, улыбаясь своему телефону. Я смотрела на неё и умилялась – она была счастлива. Допив чай, я убрала свою кружку в мойку, а подруга даже не притронулась к своей. Я подошла и постучала пальцами по столу рядом с её кружкой.

– Ксю, спасибо, я потом выпью, – не отрываясь от экрана, сказала Аня.

Я ушла в свою комнату. Увидев оставшиеся коробки с атрибутикой и украшениями, тяжело вздохнула, присела рядом и принялась их разбирать.

Через какое-то время из комнаты Ани донёсся голос:

– Спасибо за чай!

Я улыбнулась и продолжила своё занятие. Через полтора часа с удовлетворением оглядела свою комнату: на стене у кровати я выложила светодиодной лентой замысловатый узор, на комоде расставила книги, ароматические свечи и точную миниатюрную копию своего мотоцикла – сам "оригинал" должны были привезти через несколько дней. На туалетном столике выстроились в ряд мои любимые духи. Всё стало по-настоящему моим.

Я пошла звать Аню, чтобы показать ей результат. Подойдя к её комнате, прислушалась – тишина. Открыла дверь и увидела, что подруга, свернувшись калачиком, уже спит, похоже, замёрзнув. Я взяла с кровати покрывало, укрыла её и тихо вышла.

Вернувшись в свою комнату, я рухнула на кровать и набрала родителей.

– Принцесса, привет! Как доехали? – услышала я папин голос.

– Пап, привет! Всё хорошо, уже вещи разложила и комнату обустроила, тем, что было, – я искренне улыбалась.

– А мама где? Что-то я её не вижу.

– Дочка, я тут! – мама подошла к папе в чёрном фартуке и с полотенцем на плече.

– Мам, ну ты как всегда на кухне. Как у вас дела?

– Да у нас всё хорошо! – хором ответили родители, и меня это рассмешило. Меня всегда забавляло, когда они говорили одну фразу и потом смотрели друг на друга, как два школьника, списавшие домашку.

– Ну и отлично. Ладно, я, пожалуй, прилягу поспать – вообще не выспалась.

– Давай, дочка. Мы тебя любим, принцесса! – они отправили воздушный поцелуй, и я сделала то же самое, прежде чем завершить звонок.

Удобно устроившись, я закрыла глаза, но сон не шёл. Мысли снова и снова возвращались к Дмитрию. К его разным глазам, к его холодному бархатному голосу.

"Желание"… Что он захочет? И когда потребует? Эта неопределённость будто заряжала воздух статическим электричеством – тревожным, но по-странному живым.

За окном уже совсем стемнело. Где-то в этом же городе, возможно в таком же высотном доме, он сейчас занимался своими делами. Не знал ли он уже, что я здесь? Я перевернулась на другой бок, стараясь выбросить Дмитрия из головы. Впереди был новый город, новая жизнь, учёба, работа. Слишком много настоящего, чтобы зацикливаться на призраке из прошлого, пусть даже и такого яркого.

С этой мыслью наконец удалось уснуть. А за окном, в ночном городе, для кого-то игра только начиналась.

Глава 3. Волков

Пентхаус в "Вертикали" был погружён в тишину. Дмитрий стоял у панорамного окна, наблюдая, как город внизу медленно просыпался. Утренний туман цеплялся за крыши, растворяясь в первых лучах солнца. Он не спал. Сон давно стал для него роскошью, а не необходимостью.

"Кроха".

Слово вертелось в голове, навязчивое и не соответствующее реальности. Она не была крошкой. Он видел это в её глазах в ту первую ночь – не страх, а ярость. Чистую, неразбавленную, почти животную. Она тыкала ему в грудь, не зная, кто он. Не догадываясь. И в этом было её очарование – полное, ослепляющее неведение.

Он отвернулся от окна и сел за стол, включив один из мониторов. На экране высветилась карта города с несколькими маркерами. Зелёная метка в новом жилом комплексе "Северная башня" мигала ровно, обозначая покой. Она спала. Или нет. Он не стал активировать звуковое наблюдение – это было бы уже нарушением границ, которые он для себя пока решил не переходить. Пока.

Он просто знал, где она. Этого было достаточно.

Дверь открылась без стука. Вошёл Максим, держа в руках два стакана свежевыжатого сока.

– Спокойной ночи не было, – констатировал он, ставя один стакан перед Дмитрием.

– Она никогда не бывает спокойной, – отозвался Дмитрий, делая глоток. – Отчёт с северного терминала?

Максим сел, откинулся в кресле. Его лицо, обычно каменное, сейчас выражало лёгкую усталость.

– Всё чисто. Груз прибыл, документы в порядке. "Восточники" даже не пытались подойти. Кажется, твой последний разговор с их боссом возымел действие.

– Не разговор, – поправил Дмитрий холодно. – Напоминание о правилах игры.

– Как скажешь. Их правила теперь включают обход нашего сектора на пятьсот метров. Этого достаточно.

"Волк-Сейф". Для внешнего мира – образцовый логистический холдинг. Белые офисы, легальные контракты, безупречная репутация. Но логистика – это кровь любого большого города. И тот, кто контролирует потоки, контролирует всё. Дмитрий давно понял эту истину. Его компания не просто перевозила грузы. Она гарантировала их "неприкосновенность". За это платили вдвойне. Иногда деньгами, иногда – услугами, иногда – тишиной. Он выстроил систему, где сила никогда не была на виду, но всегда ощущалась в воздухе, как запах грозы перед дождём. Максим был его громом. Тихим, далёким, но неотвратимым.

– Как Анна? – спросил Дмитрий, переводя разговор.

Максим чуть помолчал, его взгляд на секунду стал отстранённым.

– Обычная девчонка. Смеётся громко. Переживает из-за ерунды. Пишет смс со смайликами. – Он сделал паузу. – Она не из нашего мира, Дима.

– Тем ценнее, – отрезал Дмитрий. – Держи её подальше от дел. Если захочет серьёзного – придумай легенду. У тебя их достаточно.

– Знаю. – Максим кивнул. – А твоя? Рыжая бестия. Что с ней?

Дмитрий повернул монитор, чтобы Максим видел зелёную метку.

– Ничего. Спит. Обживается. Её мир сейчас ограничен стенами новой квартиры и мыслями о будущем. Она ещё не знает, что будущее уже… скорректировано.

– Скорректировано? Ты что-то сделал?

– Нет, – Дмитрий покачал головой. – Ничего явного. Просто расчистил периметр. Отозвал пару "проектов", которые могли вызвать шум в её районе. Попросил местных ребят быть внимательнее к новым жильцам в "Северной башне". Обычная забота о спокойствии граждан.

Максим фыркнул. Он знал, что "проекты" – это мелкие, но доходные дела на грани фола, а "местные ребята" – его же люди, держащие под контролем район.

– Забота, – повторил он с лёгкой иронией. – И долго ты будешь играть в ангела-хранителя?

– Пока мне не надоест. Или пока она сама не потребует ответов.

– А если потребует?

Дмитрий замолчал. Он смотрел на мигающую зелёную точку. Если потребует… Тогда ему придётся выбирать. Либо отпустить, либо показать ей истинное лицо того мира, в котором он существовал. Либо остаться для неё "хамом с разными глазами", либо стать тем, кем он был на самом деле – человеком, чья власть строилась не только на деньгах, но и на тихом, неоспоримом страхе.

– Она сильная, – наконец сказал он, больше себе, чем Максиму. – Не физически. Духом. Она выросла в борьбе.

Только борется она с ветряными мельницами – одноклассниками, родительскими ожиданиями, скукой. Она не знает, как выглядит настоящий враг.

– И ты хочешь ей его показать?

– Нет. Я хочу… чтобы она его никогда не увидела. Чтобы её мир остался таким – простым, яростным, чистым. Чтобы она мчалась на своём мотоцикле по ночным дорогам, думая, что это и есть свобода.

– А на деле?

– На деле её свобода будет обеспечена нашими людьми на тех самых дорогах. Её безопасность – нашей "договорённостью" с теми, кто мог бы ей навредить. Её спокойствие – нашей тишиной. Она будет жить в иллюзии независимости, которую построим для неё мы.

Максим внимательно смотрел на него.

– Это звучит как одержимость, брат.

– Это звучит как контроль, – поправил Дмитрий. – Самый чистый его вид. Когда объект даже не подозревает, что его контролируют.

– Опасная игра. Для тебя. Ты начинаешь в неё вкладываться.

– Вложения окупятся, – голос Дмитрия стал твёрдым, деловым. – Она станет… глотком свежего воздуха. Напоминанием о том, что может существовать жизнь без этой вечной тени. Без необходимости постоянно оглядываться.

Он отпил сок и отодвинул стакан.

– На этом всё. На сегодня. У тебя совещание с таможенными брокерами в десять. Не опаздывай.

Максим встал, поняв, что разговор окончен.

– А за ней? – кивнул он в сторону монитора.

– Наблюдать издалека. Охранять. Никаких контактов. Никаких намёков. Пусть живёт. Пока.

Когда дверь закрылась, Дмитрий снова обратил взгляд на зелёную точку. Он не написал ей. Не позвонил. Его присутствие в её жизни сейчас было абсолютно незримым. Невидимой рукой, которая мягко, но неуклонно расчищала пространство вокруг неё. Убирала возможные угрозы, отсекала лишние контакты, создавала идеальные условия для её "свободной" жизни.

Он знал, что это ненормально. Что здоровые люди не следят за другими с таким фанатичным вниманием. Но он давно перестал считать себя здоровым. Его мир был миром полутонов, тихих договорённостей и громких, но беззвучных угроз. Она была единственным ярким цветом на этой серой карте.

Он выключил монитор. Зелёная точка исчезла, но в его сознании она продолжала пульсировать. Ксения. Его рыжая бестия. Его кроха, которая не знала, что уже находится под его крылом.

Он не хотел её пугать. Не хотел покорять. Он хотел… создать для неё идеальную клетку, стены которой она бы никогда не увидела. Чтобы она думала, что летит навстречу ветру, не подозревая, что этот ветер дует именно с того направления, с которого он сам этого захочет.

Это было высшей формой власти. И самой опасной игрой в его жизни.

Игра уже началась. И Дмитрий Волков не собирался проигрывать.

Глава 4 коридоры власти

В семь утра прозвенел будильник. Я была ему не рада, но понимала – нужно вставать и приводить себя в порядок. Сегодня нас ждал первый день в университете, а значит, дел – выше крыши.

Разбудив чутко спящую Аню, которая от неожиданности чуть не подпрыгнула на кровати, мы быстро привели себя в чувство. Через час мы уже выходили из квартиры. Я надела свои верные чёрные джинсы, свободную белую футболку и косуху – чувствовать себя собой было важнее, чем пытаться вписаться. Аня выбрала элегантные брюки и блузку, стараясь выглядеть "по-взрослому".

Такси высадило нас у ворот. Университетское здание впечатляло: массивное, трёхэтажное, белоснежное, с колоннами у входа, больше похожее на городскую администрацию, чем на место для учёбы. Территория была ухоженной: скамейки, деревья, огромная парковка, забитая дорогими машинами. Во мне шевельнулось предвкушение: а что же внутри?

Но всё волнение исчезло, как только мы переступили порог. Внутри это был самый обычный университет: длинные коридоры, шум голосов, таблички на дверях. Пока мы поднимались на третий этаж, я успела рассмотреть достаточно много лиц. Чёрные костюмы, дорогие часы, беглые оценивающие взгляды, скользнувшие по нашей простой одежде. Стало ясно: здесь правят другие правила, и мы с Аней сюда явно не вписываемся. Оставалось надеяться, что это "небольшое приключение" не превратится в борьбу за выживание.

Не доходя до деканата, я услышала, как какая-то пафосная компания громко обсуждала нас и наш внешний вид.

– Смотри-ка, что за провинциалки решили к нам пожаловать, – сказала одна, высокая блондинка в идеально сидящем костюме.

– Ты видела, в чём они пришли? – подхватила её подружка с ядовитой улыбкой. – Одна – как бандитка из дешёвого сериала, а вторая нарядилась в мамины вещи, чтобы казаться взрослее. Легко им здесь не будет. Мы покажем, как тут относятся к простолюдинкам.

Я держалась до последнего, но последние слова взбесили меня настолько, что ладони сжались в кулаки, а кровь застучала в висках от выброса адреналина. Я резко развернулась и направилась в их сторону, чтобы вставить "пару ласковых". Аня схватила меня за локоть, пытаясь остановить.

– Ксю, не надо! Это же первый день! Просто пропусти мимо ушей, – шипела она, но я вырвала руку.

– Я не из тех, кто всё это просто так оставляет. Я не потерплю такое же отношение, какое было ко мне в школе.

Я остановилась прямо перед блондинкой, холодно оглядев её с ног до головы.

– Интересно, – сказала я нарочито громко, чтобы слышали окружающие, – а дорогой костюм и часы – это обязательная программа, чтобы компенсировать пустоту под черепной коробкой? Или вы просто боитесь, что без них вас спутают с обслуживающим персоналом? Успокойтесь, не спутают. У горничных хотя бы манерам учат – не обсуждать людей в лицо, как на базаре. Приятного дня, "не-простолюдинки".

Не дожидаясь ответа, я развернулась и пошла дальше, оставив их с открытыми ртами. Пусть переваривают. Аня, побледневшая, шла рядом.

– Ну ты даёшь, Ксю! Прямо не узнала тебя, когда ты так спокойно поставила их на место. Умничка! – сказала Аня с лёгкой улыбкой, погладив меня по плечу.

Я просто улыбнулась в ответ, но сама была вся в мыслях. Почему всё повторяется? Дрожь в коленях не уходила – адреналин ещё не полностью испарился. Я думала, всё изменится, когда я закончу школу. Но опять то же самое… Хотя нет, не то же самое. Я уже не та испуганная школьница. Я сама выстраиваю свою жизнь и не дам этому повториться. На этих мыслях мы зашли в кабинет декана.

Нас встретила женщина на вид достаточно строгая, но с добрыми, умными глазами. Мы мило побеседовали. Как оказалось, нашего декана зовут Трюмская Ольга Николаевна. Она всё вежливо и понятно объяснила про наш факультет – ХИТД (Хореографических Искусств и Теории Движений).

Но как только мы собрались уже выходить, Ольга Николаевна мягко, но твёрдо сообщила:

– Конфликт, который произошёл между вами и компанией Васильевой Кристины, недопустим в университете. Я надеюсь, это был единичный случай.

Я извинилась и сказала, что больше такого не повторится. Хотя в мыслях я так не думала – просто теперь буду осторожнее. Учиться-то я всё равно хочу.

Выйдя из кабинета, мы посмотрели друг на друга и улыбнулись. Наш первый день в колледже прошёл, в общем-то, на ура. Спускаясь по лестнице и болтая о том, что этот день нужно отметить, Аня вкинула идею сходить в ночной клуб повеселиться – ведь к учёбе приступим только в следующий понедельник. Мы уже начали обсуждать наряды, когда нас окликнула незнакомка.

– Привет, девчонки! Вы меня не знаете, но я хочу сказать вам спасибо… Точнее, тебе, – девушка перевела взгляд на меня. Её голос был низким и хрипловатым. – Ещё никто не ставил Кристину и её шайку на место так эффектно.

– Привет. Я Ксюша, а это Аня, – я кивнула в сторону подруги. – И я не сделала ничего особенного. Просто не люблю, когда люди ставят себя выше других. Их высокомерие всегда выдаёт скудоумие.

Незнакомка улыбнулась. Она была не похожа на других студентов: пепельные блондинистые волосы, заплетённые в пять асимметричных кос, полностью проколотое правое ухо, а на левом – всего два прокола, в одном из которых поблёскивал маленький серебряный крест. Глаза – ясные, голубые. На ней были поношенные широкие джинсы и чёрная футболка oversize с логотипом какой-то неизвестной группы.

– Простите, не представилась. Я Ника. И мы, кажется, на одном факультете. Дайте мне ваши соцсети, я добавлю вас во все группы, – Ника достала телефон. – И, вообще, я была бы не против новых знакомств.

Мы обменялись контактами, попрощались и пошли к выходу.

По приезду домой мы пообедали, приняли душ и устроили мозговой штурм по поводу клуба. Через какое-то время пришли к общему решению: пойдём в самый популярный клуб города – "Порог". Включив громкую музыку, начали собираться, танцуя и подпевая любимым песням.

Одежду мы выбрали ещё днём. Я надела короткое облегающее платье цвета горького шоколада, а Аня – короткое белое платье с глубоким, но элегантным декольте.

Пока я ждала Аню, у меня возникло непреодолимое желание зафиксировать этот день. Я достала телефон и написала пост.

Ваш Лесенок

День первый в новой жизни, в новом городе, в новом статусе.

Университет встретил колоннами, строгими взглядами и… предсказуемым высокомерием. Знакомо до боли? Да.

Но есть и хорошие новости: я уже не та, кто молча глотает обиды. Город научил меня кое-чему – держать удар и наносить его словами, когда это необходимо.

Нашла не только проблемы, но и… возможно, союзницу. Привет, новое знакомство.

А сегодня – выдох. Музыка, танцы, свобода. Город за окном уже не кажется таким чужим.

P.S. И да, платье сегодня – моя броня. Неудобная, непривычная, но чертовски красивая.

Как только я выложила пост, почти сразу пришёл новый комментарий. От анонимного пользователя.

Аноним: Горючая смесь. Жду продолжения. Д.

Сердце ёкнуло. "Д."… Дмитрий. Он следил за моим профилем.

Чувства смешались: злость от его наглости и… странное, щемящее любопытство.

В этот момент вышла Аня, сияющая и прекрасная. Пора было ехать.

Клуб "Порог" встретил нас гулом басов и толпой у входа. Нас не особо хотели пускать, но, блеснув уверенностью и, возможно, благодаря нашим нарядам, мы всё же прорвались внутрь.

Пройдя к барной стойке, мы долго выбирали, что заказать. И тут к нам подошёл парень в белой рубашке, похожий на старшего бармена, и поставил перед нами два изысканных коктейля – один тёмно-янтарный, другой нежно-розовый. К бокалу была приколота записка.

Я развернула её.

Для храброй крохи. На сей раз – в платье можно. Д.

Прочитав, я не сразу поняла. А потом до меня дошло – и комментировал, и коктейли прислал он. Дмитрий. Я передала записку Ане, чьи глаза округлились от изумления.

– Офигеть… – только и смогла выдохнуть она.

А во мне бушевало противоречие: злость от его наглого, свысока поданного внимания и… непрошеный интерес, будто он играет со мной в какую-то свою игру, правила которой мне неизвестны.

Пока я пыталась разобраться в этих чувствах, мои глаза метались по залу, выискивая в полумраке знакомый высокий силуэт, накачанные плечи, характерную стрижку. Но его нигде не было. Он наблюдал издалека. Или, может, уже ушёл, оставив лишь этот коктейль и ощущение, что я снова попала в его поле зрения.

– Ладно, – сказала я Ане, беря свой бокал. – Раз угощают – грех отказываться. Выпьем за новую жизнь. И за то, чтобы некоторые "доброжелатели" научились представляться лично.

Мы чокнулись. Сладковато-горький вкус коктейля разлился по горлу. Вечер только начинался, но я уже чувствовала – он обещает быть незабываемым. И Дмитрий, где бы он ни был, явно стал его незримой частью.

Коктейль был идеальным – горьковатый послевкусие лайма смешивался со сладкой нотой гранатового сиропа, а лёгкая мятная прохлада напоминала… его одеколон. Я отогнала навязчивую мысль и постаралась раствориться в музыке.

Танцпол "Порога" был другим миром. Здесь не было места высокомерным взглядам и намёкам на социальный статус. Здесь были только ритм, тела, сливающиеся с темнотой, и освобождающий выброс энергии. Я закрыла глаза, позволив басам пройти сквозь меня, двигаясь так, будто пыталась стряхнуть с кожи остатки дневного напряжения, дрожь от встречи в коридоре и навязчивое ощущение незримого присутствия него.

Аня крутилась рядом, улыбаясь какому-то симпатичному парню, который пытался подстроиться под её движения. Я на секунду завидовала её лёгкости. Мои же мысли, несмотря на громкую музыку, возвращались к анонимному комментарию и коктейлю. Это была игра. Чёткая, выверенная и абсолютно односторонняя. Он наблюдал, дразнил, бросал вызов, оставаясь в тени. И меня это бесило. Бесило, потому что задевало, цепляло какую-то потаённую струну – смесь вызова с лёгким, щекочущим нервы страхом.

Когда тело запросило передышки, мы, взмокшие и смеющиеся, пробились сквозь толпу обратно к барной стойке.

– Воды, пожалуйста, – попросила я, обмахиваясь ладонью.

Бармен – тот самый, что принёс коктейли, – кивнул. Его взгляд был немного отстранённым, профессиональным. Поставив передо мной стакан с ледяной водой со льдом и долькой лимона, он одновременно скользнул по стойке маленьким, чёрным, матовым прямоугольником.

Это была ключ-карта. На ней не было логотипа отеля, только стилизованная тиснёная буква "D" в углу. Под ней лежала сложенная пополам плотная бумага – визитка. Я развернула её.

Лофт "Вертикаль".

Докторская, 12.

23:00

И снова – та же твёрдая, размашистая подпись внизу: Д.

Рука сжала карту так, что пластик затрещал. Аня, заметив мою реакцию, наклонилась.

– Что это? Опять от…?

– Да, – коротко бросила я, сунув карту и визитку в крошечный клатч. Внутри всё закипало. Наглость зашкаливала. Он что, всерьёз думал, что я, получив такой "приглашение", как послушная собачонка, помчусь по указанному адресу?

– Ты же не поедешь? – в голосе Ани прозвучала тревога. – Ксю, это же… это опасно. Ты его вообще не знаешь.

– Именно поэтому, – сквозь зубы процедила я, делая большой глоток ледяной воды. Ожог холодом прочищал мысли. – Он играет в какую-то свою игру. Дразнит, наблюдает, проверяет на прочность. А теперь назначает свидание, как какому-то подчинённому. Нет уж.

– Так и скажи! Игнорируй. Выбрось эту карту, – Аня положила руку мне на запястье.

Я посмотрела на время на телефоне. 22:17.

Игнорировать… Это было бы логично, безопасно и скучно. Именно то, чего он, возможно, и ждал – что "кроха" испугается и спрячется. Мысль о том, чтобы поступить по его сценарию, вызывала во мне глухое, яростное сопротивление.

– Я не поеду к нему, – сказала я твёрдо, глядя прямо на Аню. – Но я и не позволю ему думать, что им можно помыкать.

Идея оформилась мгновенно, дерзкая и безрассудная, на грани фола. Именно такая, какая могла прийти в голову только мне.

– Что ты задумала? – спросила Аня, сузив глаза.

Вместо ответа я достала телефон и открыла директ в соцсети. Мой профиль был открытым. Я быстро нашла тот самый анонимный комментарий "Горючая смесь. Жду продолжения. Д." и ответила на него публично, чтобы видели все подписчики:

"Приглашения в стиле "я царь – ты холоп" не в моём вкусе. Хочешь поговорить – выходи из тени. Порог, бар, сейчас. Жду 15 минут. После – свободна. К."

Я показала экран Ане. Та ахнула.

– Ты с ума сошла! Он же…

– Он либо придёт, либо нет. Но теперь это мой ход, мои условия и моя территория, – я выпрямилась, чувствуя прилив адреналина, знакомый со времён ночных гонок. – Если он придёт – получит всё, что заслуживает. Если нет – я выпью ещё один коктейль (самостоятельно) и прекрасно проведу вечер. В любом случае, я не бегу на его зов.

Я повернулась к барной стойке, спиной к танцполу, и заказала ещё один напиток – на этот раз виски-колу, покрепче. Моя спина была прямая, взгляд – бронебойный, направленный на входную зону.

Я стала живой, дышащей ловушкой, приманкой и охотником в одном лице.

Аня, поняв, что меня не переубедить, вздохнула и встала рядом, приняв позу молчаливой поддержки.

Минуты тянулись мучительно медленно. Каждый входивший мужчина высокого роста заставлял моё сердце биться чаще. Я изучала лица, силуэты, манеру движения. Десять минут. Двенадцать.

В 22:29 в дверях возникла знакомая фигура. Но это был не Дмитрий.

Это был Максим. Он был один, в тёмной рубашке с расстёгнутым воротом, и его взгляд сразу же нашёл Аню, а затем перешёл на меня. На его лице играла лёгкая, понимающая улыбка. Он что-то знал.

Он направился к нам, легко лавируя между людьми.

– Девушки, какой приятный сюрприз, – сказал он, целуя Аню в щеку. Его взгляд упал на мой почти полный стакан и на моё, вероятно, слишком напряжённое лицо. – Ждёте кого-то? Или… кого-то дожидаетесь?

– Это зависит от того, передают ли вам послания, – парировала я, не опуская глаз.

Максим рассмеялся, коротко и тихо.

– Прямая. Мне это нравится. Дим сказал, что ты можешь так поступить. – Он сделал паузу, наслаждаясь эффектом. – Он получил твой… ответ. И просил передать: "Ход принят. Но правила игры сложнее, чем кажется. До встречи в "Вертикали". В твоё время".

Меня будто окатили ледяной водой, смешанной с кипятком. Он ожидал этого. Он предвидел мой бунт, мой публичный ответ. И этот его ответ через Максима был ещё более изощрённым ходом. Он не явился на мой вызов, сохранив лицо и контроль. Но и не проигнорировал – он подтвердил, что игра продолжается, и сместил её обратно на свою площадку, оставив временные рамки размытыми. "В твоё время" – это была и уступок, и новая ловушка.

Я чувствовала, как Аня смотрит на меня, полная тревоги и вопросов. Максим наблюдал с любопытством.

Я медленно допила свой виски, поставила стакан на стойку с чётким стуком и посмотрела Максиму прямо в глаза, вкладывая в голос всю возможную холодность.

– Передай Дмитрию, что я не играю в игры с неизвестными правилами. Если у него есть что сказать – он знает, где меня найти. В реальной жизни. Без ключ-карт и записок. А сейчас, – я взяла Аню под руку, – мы идём танцевать. Наше время слишком ценно, чтобы ждать у моря погоды.

Мы повернулись и снова растворились в пульсирующей массе танцпола. Спиной я чувствовала взгляд Максима. И где-то далеко, в воображаемой "Вертикали" или за камерой наблюдения этого клуба, вероятно, чувствовала и его – Дмитрия. Его одобрительную, хищную ухмылку.

Игра была вничью. Но партия, я чувствовала, только начиналась. И следующую атаку готовила уже я.

Мы протанцевали ещё час, но удовольствие было отравленным. Ритм бил в виски, свет мелькал перед глазами, но где-то на задворках сознания тлела мысль о "Вертикали", о его ухмылке, о том, что он где-то рядом, наблюдает, будто паук в центре невидимой паутины.

– Ксю, я больше не могу, – наконец выдохнула Аня, её макияж слегка поплыл от пота. – Давай отсюда. Воздуха не хватает.

Я кивнула. Моё собственное бесстрашие начало давать трещину, обнажая усталость и нервную дрожь. Мы пробились к гардеробу, получили свои вещи и вывалились на прохладную ночную улицу. Воздух после клубной духоты показался ледяным шампанским.

– Такси? – спросила Аня, доставая телефон.

– Пройдёмся, – неожиданно для себя предложила я. – Голова гудит. Нужно проветриться.

Мы свернули с шумной улицы в более тихий переулок, освещённый старомодными фонарями. Шаги гулко отдавались от мокрого после недавнего дождя асфальта. Я вдыхала запах влажного бетона и далёкого моря, пытаясь успокоить разбегающиеся мысли.

– Что ты будешь делать? – тихо спросила Аня, разбивая тишину.

– С "Вертикалью"? Ничего. Он получил свой ответ.

– А если он… появится? У дома, например.

Я сжала кулаки в карманах косухи, которую накинула поверх платья.

– Пусть попробует. У меня есть соседи, охрана в ЖК и… – я хотела сказать "и я", но голос дрогнул.

В этот момент из-за угла впереди нас вывернула чёрная, практически бесшумная машина – мощный, стремительный BMW M8. Она медленно подкатила и остановилась в метре от нас, перекрыв узкий переулок. Свет фар выхватил из темноты наши замершие фигуры.

Сердце упало в пятки, а потом рванулось в горло с такой силой, что перехватило дыхание. Я узнала машину. И человека, который вышел из неё.

Дмитрий.

Он был в чёрной водолазке и таких же чёрных брюках, без пиджака. В свете фонаря его гетерохромия казалась ещё более сверхъестественной: один глаз будто впитывал тьму, другой – холодно отражал свет. Он закрыл дверцу, и тишину разрезал чёткий щелчок.

– Вечерняя прогулка? Рискованно, – его бархатный голос прозвучал спокойно, почти бесстрастно, но в нём чувствовалась стальная жила. – Особенно после такого публичного вызова.

Я сделала шаг вперёд, заслонив собой слегка отступившую Аню.

– Это не риск, а необходимость. В отличие от твоих детских игр в секретного поклонника. Прятаться за записками и анонимными комментариями – это по-твоему "сложные правила игры"?

Уголок его губ дрогнул – не улыбка, а скорее признак интереса.

– Прямота – твой конёк, кроха. Но иногда нужно дать противнику почувствовать твоё присутствие, прежде чем показать лицо. Это создаёт… напряжение.

– Мне твоё напряжение не нужно, – я выпрямилась во весь рост, пытаясь сравняться с ним хотя бы взглядом. – Если тебе что-то от меня надо – говори. Человек человеку. Без ключ-карт, без визиток, без этих дурацких коктейлей.

Он медленно прошёлся вдоль капота машины, сокращая дистанцию. Его движения были плавными, грациозными, как у большого хищника.

– Тебе нужно, – поправил он мягко. – Потому что ты не сбежала. Ты ответила. Ты ждала. И сейчас стоишь здесь, хотя могла бы уже быть в такси. Тебе интересно. Так же, как и мне.

Его слова попали точно в цель. Я почувствовала, как жаром ударяет в щёки. Он был прав. Опасно прав.

– Мне интересно, какой ты зануда и хам вблизи, – выпалила я, чтобы скрыть смущение. – Пока что мои ожидания оправдываются.

Он оказался в двух шагах. Я почувствовала тот же запах – мята, ель, что-то тёплое, древесное, дорогое. И что-то ещё – неуловимое, опасное.

– "Вертикаль" – это не гостиница, – сказал он, игнорируя мою колкость. – Это частное пространство. С лучшим в городе видом и… тишиной. Где можно поговорить. Без пафоса. Без твоей подруги, – его взгляд скользнул по Ане, – и без моих друзей. Только факты.

– Какие факты? – прошептала я. – Тот факт, что ты следишь за моими соцсетями? Или тот, что считаешь себя вправе указывать мне, где и когда встречаться?

– Факт того, кто я такой. И почему твоя "горючая смесь" меня зацепила, – его голос опустился ещё ниже, стал интимным, каким был тогда, на вечеринке, когда он убирал прядь волос с моего лица.

– И факт того, чего ты на самом деле боишься. Не меня. А того, что тебе со мной… не будет скучно.

От его близости, от этих слов, от наглого спокойствия, с которым он ворвался в мою ночь, у меня закружилась голова. Это был не просто флирт. Это была охота. И я, похоже, была не просто целью, а… достойным противником в его глазах.

Я посмотрела на Аню. Она смотрела на нас широко раскрытыми глазами, зажав телефон в руке, готовая набрать 112.

Посмотрела на его машину – воплощение мощи и контроля.

Посмотрела на него – на его разные глаза, в которых сейчас читалась не насмешка, а вызов. Честный, прямой, без условностей.

Он не тянул меня за руку. Он не угрожал. Он предлагал. Опасную, тёмную воду, в которой он, очевидно, чувствовал себя как рыба. И часть меня, та самая, что любила скорость и пустые ночные дороги, отчаянно хотела нырнуть.

– Хорошо, – сказала я, и голос прозвучал твёрже, чем я ожидала. – Но не сегодня. И не в твоей "Вертикали". Ты хочешь разговора – давай. На нейтральной территории. Завтра. Днём. В людном месте. Назови время и место. И приходи один.

Дмитрий замер, изучая моё лицо. В его глазах мелькнуло что-то – уважение? Досада?

– Практично, – наконец произнёс он. – Завтра, в три. Кафе "Бинно" на набережной. Оно всё из стекла. Очень публично. Устроит?

"Бинно" я знала – футуристичное место, действительно панорамное и всегда полное людей.

– Устроит, – кивнула я. – Теперь можешь ехать. Ты прервал нашу прогулку.

На его губах наконец появилась та самая, редкая, неироничная улыбка. Короткая, но искренняя.

– До завтра, Ксения.

Он сел в машину. Мотор рыкнул призрачным рыком, и чёрный BMW растворился в ночи так же быстро, как и появился.

Мы с Аней стояли в внезапно оглушительной тишине переулка.

– Боже мой… – выдохнула Аня. – Это… это как в кино. Только страшнее.

– Да, – согласилась я, чувствуя, как дрожь наконец вырывается наружу. Но это была не дрожь страха. Это была дрожь перед грозой, перед стартом, перед прыжком с высоты. – Пошли домой. Мне нужно выспаться.

Завтра мне понадобятся все силы, чтобы не дать ему себя проглотить. Чтобы самой задавать вопросы. Чтобы наконец узнать, что скрывается за этой обложкой с разными глазами.

И, сама себе в этом не признаваясь, я уже ждала трёх часов дня с нетерпением, граничащим со страхом. Игра вышла на новый уровень. Теперь – лицом к лицу.

Сон не шёл. Я ворочалась, вглядываясь в узор из светодиодных огней на потолке, который сама же и создала. Каждая мерцающая точка напоминала о свете фонарей в том переулке, о холодном отблеске в его глазах, о низком бархатном голосе, произнёсшем: "До завтра, Ксения". Он назвал меня по имени. Не "кроха", не "девушка". Ксения. Это звучало как признание легитимности, как первый шаг к разоружению – или как новая, более изощрённая тактика.

Аня храпела в соседней комнате, безмятежно утонув в снах, свободных от чёрных BMW и хищных улыбок. Я ей завидовала. Мои мысли были хаотичным роем: что я скажу? Что спрошу? Как не позволить ему снова взять верх, не позволить себе утонуть в этом смешанном чувстве злости и острого, запретного интереса?

Утро пришло серое и дождливое. Город за окном был вымыт до скрипа, холодный и отстранённый. Идеальный фон для нервного дня.

– Ты всё ещё хочешь идти? – спросила Аня за завтраком, разглядывая мои синяки под глазами. – Ксю, он может быть кем угодно. У него связи, деньги, эта… аура.

– Поэтому и нужно идти, – отрезала я, отодвигая тарелку с почти нетронутым омлетом. – Чтобы выяснить, кто он. На солнце, среди людей. Пауки не любят свет.

Я надела джинсы, простую чёрную водолазку и косуху – свою униформу, доспехи из повседневности. Никаких платьев сегодня. Только я, в своей самой настоящей, не приукрашенной форме.

Ровно в 14:45 я стояла перед "Бинно". Кафе и правда было целиком из стекла и стали, парящее над набережной, будто космический корабль. Внутри кипела жизнь: звенели бокалы, гудел гул голосов, нониусы деловых встреч и светских бесед. Я выбрала столик у самой стены, спиной к проходу, лицом ко входу. Контроль территории. Пусть он подходит ко мне.

Ровно в три, без опоздания на секунду, в дверях появился он.

Дмитрий был в тёмно-сером кашемировом свитере и чёрных брюках, выглядел… обычным. Неброско, но безупречно. Если не знать, что скрывается за этой внешностью, его можно было бы принять за успешного архитектора или IT-директора. Но я-то знала. Я видела, как его взгляд, холодный и методичный, за долю секунды просканировал зал, нашёл меня, оценил мою позицию, и лишь затем он направился ко мне. Его походка была лёгкой, уверенной, без тени суеты.

Он сел напротив, не спрашивая разрешения.

– Пунктуальность – твоя сильная сторона, – заметил он. Его голос сегодня был лишён той ночной бархатистости, звучал ровно и деловито.

– Начинай, – сказала я, опустив руки на колени, чтобы он не видел, как они слегка дрожат. – Факты. Кто ты? Зачем вся эта театральность с коктейлями и ключ-картами?

Он откинулся на спинку кресла, пальцы сложив перед собой.

– Дмитрий Волков. Двадцать восемь лет. Соучредитель охранного и логистического холдинга "Волк-Сейф". – Он говорил чётко, как на презентации. – Театральность, как ты выразилась, была… стресс-тестом. Первой фильтрацией. Чтобы понять, как ты реагируешь на давление, на неопределённость, на нарушение твоих границ. Ты отреагировала нестандартно. Дерзко. Что подтвердило мой интерес.

"Охранный холдинг". Всё вставало на свои места. Холодность, умение читать людей, эта аура контролируемой силы.

– Стресс-тест? – я фыркнула, но внутри что то ёкнуло. Я была для него… объектом исследования? – А что, анкету нельзя было прислать? Или просто позвонить?

– Анкеты врут. Голоса по телефону скрывают страх. Я предпочитаю наблюдать в действии. На вечеринке ты была дерзкой и уязвимой одновременно. В клубе – решительной и публичной. В переулке – напуганной, но не сломленной. Цельный образ.

Меня начинало это бесить. Его тон, этот аналитический, почти лабораторный подход.

– А теперь ты что, собираешься меня на работу к себе взять? В "охранный холдинг"? – яронизировала я.

Он наклонился вперёд, и в его разноцветных глазах вспыхнул тот самый, небезопасный огонёк.

– Нет, Ксения. Мой интерес… личный. Видишь ли, моя жизнь – это графики, контракты, расчёты рисков, люди, которые говорят "да" прежде, чем я окончу предложение. Она предсказуема. Скучна в своей эффективности. А ты… – он сделал паузу, словно подбирая слово, – ты – непредсказуемый фактор. Живой, горячий, взрывоопасный.

Как та самая горючая смесь. В моём выстроенном мире таких не бывает. И когда появляется – это либо угроза, которую нужно устранить, либо… ценность, которую хочется изучить. Понять.

Я молчала, переваривая его слова. Он видел во мне не "кроху", не девушку для интрижки. Он видел явление. Это было лестно и пугающе одновременно.

– И к какому выводу ты пришёл? Угроза или ценность? – спросила я, пытаясь сохранить в голосе ту же аналитическую холодность.

– Пока не решил, – честно ответил он. – Но склоняюсь ко второму. Угрозы я обычно нейтрализую быстро и тихо. С тобой же я здесь, веду беседу.

– Чего ты хочешь? – спросила я прямо, уже устав от полунамёков.

Он посмотрел на меня долгим, пристальным взглядом, будто пытаясь прочитать что-то между строк моего лица.

– Я хочу понять, откуда в тебе эта смесь дерзости и ранимости. Хочу узнать, что заставляет тебя бежать на мотоцикле по ночным дорогам и танцевать перед зеркалом так, будто от этого зависит твоя жизнь. Хочу увидеть, что будет, если твой огонь столкнётся с моим… контролем.

Это было уже слишком откровенно. Слишком лично.

– Это не лабораторный эксперимент, Дмитрий, – сказала я, вставая. Мои колени наконец слушались. – Я не кролик для твоих психологических опытов. Спасибо за кофе (которого не было) и за факты. Теперь я знаю, с кем имею дело. А ты – знаешь, что я не из тех, кого можно "изучать" без её согласия.

Я развернулась, чтобы уйти, чувствуя, как жгучие точки его взгляда впиваются мне в спину.

– Ксения, – его голос остановил меня, негромкий, но врезающийся в тишину, что внезапно наступила вокруг нашего столика. – Согласие – единственное правило, которое я не нарушаю. Никогда. Всё, что было до – было попыткой получить его нестандартным путём. Признаю, метод спорный.

Я обернулась. Он сидел всё так же прямо, но в его позе появилась едва уловимая напряжённость.

– И? – спросила я.

– И я спрашиваю сейчас. Открыто. Хочешь ли ты… продолжить это? Знакомство. Без моих игр. На твоих условиях. Чтобы я мог задавать вопросы, а ты могла не отвечать. Чтобы ты могла убегать на своём мотоцикле, а я… мог бы иногда пытаться тебя догнать.

Это было неожиданно. Капитуляция? Нет, стратегическое отступление с целью занять новую, более сильную позицию. Но в его глазах читалась не ложь, а вызов. Честный вызов. Риск.

Я посмотрела на него – на этого человека-загадку, который только что признался, что его жизнь скучна, а я в ней – единственный живой огонь. Посмотрела на кафе, на людей, на серый день за стеклом. На свою безопасную, предсказуемую зону комфорта, которую он уже взорвал одним своим присутствием.

– Мои условия просты, – сказала я медленно. – Никаких анонимных комментариев. Никаких внезапных появлений из темноты. Никаких "крох". И первый вопрос задаю я. Прямо сейчас.

Он кивнул, почти незаметно. "Согласен".

Я сделала шаг назад к столику, оперлась ладонями о холодную стеклянную столешницу и посмотрела ему прямо в его разные, непостижимые глаза.

– Почему у тебя разные глаза, Дмитрий?

Вопрос, наивный и детский на поверхности, висел в воздухе между нами. Но это был не вопрос о генетике. Это был вопрос о его истории, о боли, о том, что сформировало этого стального человека. Это был мой первый выстрел в его крепость.

Он замер. Впервые за весь разговор на его лице появилось что-то, кроме расчётливой холодности или насмешки. Миг уязвимости, вспышка настоящего, глубокого чувства – боли? сожаления? – в его взгляде. Оно промелькнуло и было тут же скрыто под привычной маской контроля. Но я успела это заметить.

Он отвёл взгляд, посмотрев в окно, на серые волны залива.

– Это, Ксения, – сказал он тихо, – история для другого раза. Если он будет. Твой ход.

Игра продолжалась. Но правила изменились. Теперь мы играли в открытую. И первая тайна, первая трещина в его броне, была уже моей.

Тишина за столиком стала густой, почти осязаемой. Гул кафе отступил на второй план, уступив место биению собственного сердца, которое вдруг застучало где-то в горле. Я увидела это – миг, когда его броня дала трещину. Это не было поражением. Это было куда ценнее: ключом.

Он отвёл взгляд, но я не спешила. Я дала тишине повиснуть, позволила ему почувствовать дискомфорт от моего пристального, немого вопроса. Я не давила. Я просто ждала, пока это пятно уязвимости на его идеальном холсте перестанет дымиться.

– "История для другого раза", – медленно повторила я его слова, не скрывая лёгкой, понимающей усмешки. – Удобно. Откладывать ответ, когда вопрос касается тебя. Но ты же сам сказал – "на твоих условиях". А одно из них – прямота. Так что давай, Дмитрий. Мы здесь не для того, чтобы обмениваться дипломатическими паузами. Ты хотел живую, взрывоопасную реальность? Вот она. Она задаёт неудобные вопросы.

Он медленно перевёл взгляд обратно на меня. Маска была на месте, но в глазах, в этих двух разных вселенных, бушевала внутренняя борьба. Интерес боролся с привычкой к тотальному контролю. В итоге победило первое.

– Гетерохромия, – начал он отстранённо, как будто читал медицинскую справку, – травматическая. Не генетическая. Мне было четырнадцать.

Он сделал паузу, его взгляд снова ушёл в прошлое, за пределы стеклянных стен кафе.

– Отец… не справился с бизнесом. Долги, давление. Однажды вечером он пришёл не один. Была драка. Я пытался встать между ним и… кредитором. Получил удар в лицо тем, что подвернулось под руку. Кастетом, кажется. Повредился глазной нерв. Цвет изменился уже в больнице.

Он рассказал это без эмоций, ровным, почти бесцветным голосом, но каждый его мускул на лице был напряжён, будто он физически сдерживал поток воспоминаний. Это не была история жалости. Это была история выживания. И всё вставало на свои места: ранняя взрослость, жёсткость, эта всепоглощающая потребность контролировать всё вокруг. Чтобы никогда, никогда больше не оказаться беспомощным мальчишкой между взрослыми и их проблемами.

Я слушала, не дыша. Вся моя злость, вся оборона куда-то испарилась, оставив после себя странную, щемящую тяжесть в груди. Я увидела не властного Волкова, а того самого испуганного подростка. И в этом было что-то пугающе знакомое.

– Спасибо, – тихо сказала я, когда он замолчал. – За ответ. И… мне жаль, что тебе пришлось через это пройти.

Он резко мотнул головой, отбрасывая сочувствие, как назойливую муху.

– Не надо. Это сделало меня тем, кто я есть. – Он снова посмотрел на меня, и его взгляд вернул себе привычную остроту. – Теперь твоя очередь. Откуда в тебе эта ярость? Эта потребность доказывать, что ты не "кроха"? Что ты зажигаешь, когда садишься на свой мотоцикл? Ты убегаешь от чего-то? Или к чему-то?

Он ловко перехватил инициативу, задав не один, а целый веер вопросов, бьющих прямо в цель. Он изучил меня по моим же соцсетям, по моим реакциям. Он знал, где искать слабые места.

И я поняла, что не хочу ему врать. Не хочу строить из себя непробиваемую. Если он показал свою трещину, я покажу свою. Не всю, но часть. Это будет честно. И страшно.

– В школе, – начала я, глядя не на него, а на свои руки, сжатые на столе. – Я была не такой, как все. Не из той семьи, не с теми интересами. Меня травили. Обливали краской, прятали вещи, писали гадости на столе. Классика. – Я позволила себе горькую усмешку. – Я не плакала и не бежала жаловаться. Я дралась. Словами, а потом и кулаками. Но чем больше я сопротивлялась, тем сильнее меня давили. Мотоцикл… он был моим способом вырваться. Физически. Просто сесть и умчаться туда, где нет их лиц, их смешков. Где есть только дорога, ветер и скорость, которая выдувает из головы всю дрянь. А танцы… это другая скорость. Внутренняя. Там я тоже могу быть сильной, свободной, другой. Без необходимости кого-то бить.

Я подняла на него глаза, ожидая увидеть в его взгляде снисхождение или, что хуже, жалость. Но там было нечто иное. Понимание. Глубокое, молчаливое понимание человека, который тоже знает, каково это – строить себя заново из обломков.

– Ты не убегаешь, – тихо заключил он, и в его голосе не было привычной стальности. – Ты ищешь пространство, где можешь быть собой, не оглядываясь. Где твоя сила – это норма, а не угроза. Я это знаю.

Эти простые слова "я это знаю" прозвучали громче любого комплимента. Они стёрли последние барьеры между "охотником" и "добычей", между аналитиком и объектом. Мы стали двумя людьми, сидящими за столиком в кафе, с общим языком боли и выживания.

– Твой ход, – сказала я, на этот раз без вызова, а с лёгкой, усталой улыбкой. – Но давай следующий вопрос будет… о чём-нибудь простом. Например, почему ты выбрал именно это кафе? Или какой твой самый идиотский поступок в жизни?

Он улыбнулся в ответ. Настоящей, неироничной улыбкой, которая на мгновение полностью преобразила его строгое лицо, сделав его почти… беззащитным.

– "Бинно" выбрано, потому что здесь лучший в городе эспрессо. А самый идиотский поступок… – он задумался, и в его глазах мелькнула искра самоиронии, – возможно, покупка яхты, на которую меня потом трижды укачало. Я ненавижу открытое море.

Мы оба рассмеялись. Тихим, сбивчивым смехом, который снял остаточное напряжение. Мы проговорили ещё час. Обо всём и ни о чём. О книгах (он, к моему удивлению, предпочитает историческую научную литературу, а я – мрачную фантастику). О музыке (у него оказался изысканный вкус на джаз и электронику). О городе. Мы избегали острых углов, просто выстраивая мост над пропастью, которая разделяла нас ещё утром.

Когда счёт был оплачен, и мы вышли на набережную, ветер уже разогнал тучи, и сквозь редкие облака пробивалось бледное зимнее солнце.

– И что теперь? – спросила я, закутываясь поглубже в косуху. – Ты удовлетворил своё любопытство?

Он остановился, глядя на меня. Теперь в его взгляде не было прежней всепоглощающей аналитики. Было просто… внимание.

– Нет, – честно ответил он. – Оно только разгорелось. Но теперь… я хочу удовлетворить его по-другому. Не как наблюдатель. А как… участник. Если ты не против.

– Участник чего? – уточнила я, чувствуя, как в груди снова разливается знакомое щемящее тепло смешанного страха и предвкушения.

– Ничего конкретного. Просто… возможности. Показать тебе ту самую яхту, на которой меня укачало. Или найти дорогу, где тебе понравится гонять. Послушать ту музыку, под которую ты танцуешь перед зеркалом. Как друзья. Или как… два человека, которые поняли, что у них есть что-то общее. Кроме взаимного раздражения.

"Как друзья". Это было безопасно. И в то же время – бесконечно сложно. Потому что дружба с таким человеком, как Дмитрий Волков, не могла быть простой. Это был новый вызов. Но вызов, на который мне уже хотелось ответить.

– У меня плотный график, – сказала я, пытаясь сохранить на лице деловитое выражение. – Учёба, работа… Мотоцикл. Но… я подумаю.

– Этого пока достаточно, – кивнул он. – Я научусь ждать.

Он не стал прощаться, не предложил подвезти. Он просто повернулся и пошёл вдоль набережной своей лёгкой, уверенной походкой, растворившись в потоках людей. Я смотрела ему вслед, чувствуя, как мир вокруг снова обрёл чёткость, звуки и цвета. Но он уже был другим. В нём теперь существовал человек по имени Дмитрий, с травмой в прошлом, смешной яхтой и пониманием, откуда растут мои колючки.

Я достала телефон. Аня засыпала меня сообщениями: "КТО? ЧТО? КАК? ЖИВА???". Я улыбнулась и набрала короткий ответ:

"Жива. Не съели. Более того… кажется, мы заключили перемирие. Со странными, но честными условиями. Расскажу дома."

А потом я открыла свой блог и, не раздумывая, написала новый пост.

Иногда самые прочные мосты строятся не из общих интересов, а из понимания ран на душе друг друга.

Сегодня был разговор. Не дуэль, не игра. Разговор.

Оказалось, у стальных стен тоже бывают трещины, сквозь которые видно настоящее. А за моей бронёй из дерзости кто-то разглядел просто девчонку, которая когда-то очень боялась.

Никто никого не спасал. Никто никому не сдавался.

Просто два острова нашли общий материк. Пока – только на карте.

А впереди – море. И, возможно, даже какая-нибудь укачивающая яхта.

Ваш Лесенок

Пост был мгновенно опубликован.

Я отключила уведомления, сунула телефон в карман и пошла домой, вдыхая холодный, свежий воздух. Впервые за долгое время я не чувствовала необходимости куда-то мчаться. Было достаточно просто идти, ощущая под ногами твердь нового, незнакомого, но уже не пугающего берега.

На следующее утро, когда я пробиралась сквозь толпу студентов, в кармане завибрировал телефон. Незнакомый номер. Смс.

"Кроха. Напоминаю о долгах. Одно невыполненное желание. Сегодня, 19:00. Адрес пришлю. Одевайся так, чтобы было не жалко. D."

Сообщение ударило, как обухом по голове. Вся вчерашняя хрупкая близость, все эти разговоры о ранах и понимании – будто сдуло одним холодным, наглым напоминанием. Кроха. И это "не жалко" звучало многозначительно и опасно. Моя рука, сжимающая телефон, задрожала – сначала от ярости, потом от острого, знакомого страха неизвестности. Он откатился назад. Или это была новая проверка?

– Что случилось? – спросила Аня, заметив, как я замерла.

Я показала ей экран. Она схватила меня за локоть.

– Нет, Ксю. Ты не пойдёшь. Это же явная провокация! После всего, что он рассказал… это подло!

Но именно поэтому я и должна была пойти. Если я сейчас струшу, вчерашнее окажется спектаклем, а его откровенность – ловушкой. Он снова станет тем самым высокомерным хамом, а я – запуганной "крохой", которая поверила в сказку.

– Пойду, – выдохнула я, чувствуя, как в горле ком. – Он выполнил моё условие о честности. Теперь моя очередь. И я посмотрю, что он под этими "долгами" подразумевает.

В 18:30 пришёл адрес. Не лофт и не ресторан. Это был район старых доков, промзона у реки, где пахло ржавчиной, водой и далёким дымом. "Не жалко" обретало зловещий буквальный смысл.

Я надела самые старые чёрные джинсы, потрёпанные кеды и простую тёмную футболку. Без намёка на что-либо уязвимое или соблазнительное. Я ехала не на свидание. Я ехала на расплату.

Такси высадило меня у огромного ангара из потемневшего металла. Ворота были приоткрыты, из щели лился тусклый желтоватый свет и доносился эхо-гул. Я толкнула тяжёлую створку.

Внутри было полутемно и прохладно. Воздух пах пылью, металлом и старой древесиной. Под высоким, закопчённым потолком, в луче единственной мощной рабочей лампы, стоял тот самый чёрный Yamaha R1 с красными дисками – моя мечта, но сейчас он казался гостом из другого мира здесь, среди ржавых бочек и теней.

Рядом, прислонившись к мотоциклу, стоял Дмитрий. Он был в простых чёрных рабочих штанах и тёмной футболке, на которой проступали разводы от чего-то, похожего на масло или грязь. В его руках была тряпка, а на лице – не выражение вчерашней открытости, а что-то сосредоточенное, почти суровое. Он вытирал руки, не глядя на меня.

– Пришла, – констатировал он, отвлекаясь от тряпки. Его взгляд скользнул по моей фигуре, оценивающе и холодно. – Оделась правильно. Здесь чисто не будет.

– Что за место? – спросила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

– Старый склад. Иногда тут… разбираюсь с вопросами, – он бросил тряпку на верстак и сделал шаг вперёд, выходя из круга света в полутень. – Но сегодня не об этом. Ты помнишь, что должна мне одно желание?

– Помню, – кивнула я, сжимая кулаки в карманах. – Говори. Что я должна сделать? Убраться в этом сарае?

Он медленно приблизился. Расстояние между нами сократилось до пары шагов. Я почувствовала запах – не дорогого одеколона, а пота, металла и чего-то дикого, первозданного.

– Нет, – тихо сказал он. Его голос был низким, без прежней бархатистости, только лёгкая хрипотца. – Уборка – это слишком просто. Ты должна кое-что… исправить. Ты ведь любишь трогать то, что тебя привлекает, не думая о последствиях. Помнишь, как исследовала мой торс на мотоцикле? И как, не задумываясь, оставила след на моей щеке?

Он поднял руку и медленно, почти небрежно, провёл большим пальцем по своей скуле – там, где я тогда его поцеловала. Жест был на удивление интимным и обвиняющим одновременно.

– Ты врываешься, дотрагиваешься, оставляешь следы… а потом убегаешь. Так нельзя, кроха. За всё нужно платить. Или… доводить до конца.

Меня бросило в жар. Это было не про мотоцикл. Это было про нас. Про ту ночь, про мою дерзость, которая теперь обернулась против меня.

– И что? – выдохнула я, заставляя себя смотреть ему в глаза. – Ты хочешь… чтобы я тебя поцеловала? Чтобы "довела до конца"?

Он коротко, беззвучно рассмеялся.

– Слишком просто и слишком… банально. Нет.

Я хочу, чтобы ты прикоснулась снова. Но не на скорости, не впопыхах. Здесь и сейчас. Без побега. Ты так любишь исследовать? Исследуй. – Он широко расставил руки, будто демонстрируя себя. – Грязь, пот, всё как есть. Это я настоящий. Не тот, что в костюме в стеклянном кафе. Тот, что пачкает руки. И если тебя так привлекало то, что под рубашкой… покажи, что это было не просто баловство. Один прикосновение. Осознанное. И долг будет считаться оплаченным.

Это было изощрённее любой просьбы об уборке или деньгах. Это был психологический тест на грани с физическим. Он ставил меня в позицию не просителя, а активной стороны. Он заставлял меня сознательно перейти ту грань, которую я тогда перешла сгоряча. Это было унизительно, страшно и… невыносимо возбуждающе.

– Ты сумасшедший, – прошептала я.

– Возможно. Но правила игры устанавливаешь не только ты, – парировал он. Его взгляд был тяжёлым, непроницаемым. – Ну что, кроха? Готова платить по счёту? Или предпочитаешь оставаться в долгу передо мной… с неопределёнными условиями?

Я стояла, чувствуя, как каждый мускул в теле напряжён до предела. Бежать? Значит, признать его победу и свою слабость. Сделать? Значит, подчиниться его странным, извращённым правилам и признать, что этот интерес – взаимный и куда более глубокий, чем я готова была признать.

Я сделала шаг вперёд. Потом ещё один. Теперь мы были в сантиметрах друг от друга. Я видела капли пота на его шее, следы грязи на футболке, напряжённые мышцы предплечий. Пахло им – опасным, земным, настоящим.

Моя рука, будто сама по себе, поднялась. Я медленно, давая ему каждую секунду остановить меня, положила ладонь ему на грудь, чуть левее центра. Ткань футболки была грубой и чуть влажной. Под ней чувствовалась твёрдая, горячая плоскость мышц и ровный, сильный стук сердца. Точно такой же, как тогда, на скорости. Но теперь не было ветра, не было оправдания. Было только это: мой сознательный выбор, его неподвижная фигура и густая тишина ангара, нарушаемая лишь нашим дыханием.

Я не водила ладонью, как тогда. Я просто оставила её там, чувствуя, как жар от его тела прожигает мне кожу сквозь ткань.

– Вот, – тихо сказала я, не отрывая взгляда от своей руки. – Осознанное прикосновение. Доволен?

Он не ответил сразу. Он смотрел на мою руку на своей груди, а затем поднял взгляд на моё лицо. В его разных глазах бушевала буря – торжество, одержимость, что-то тёмное и голодное.

– Более чем, – наконец произнёс он, и его голос снова приобрёл тот бархатный, опасный оттенок. – Долг оплачен. – Он накрыл своей большой, грубой ладонью мою руку, прижимая её ещё сильнее к своей груди. – Видишь? Не так уж и страшно. Когда не убегаешь.

Он отпустил мою руку. Прикосновение оборвалось, оставив на ладони призрачное ощущение его тепла и сердцебиения.

– А теперь, – сказал он, отходя назад и возвращаясь к мотоциклу, – раз уж ты здесь… и раз уж ты так любишь скорость… может, всё-таки прокатишься? Без долгов. Просто потому, что я хочу посмотреть, как ты это делаешь.

Это был новый поворот. Награда после испытания? Или просто следующий ход в его бесконечной игре? Я не знала. Но, глядя на сияющий мотоцикл и на него – стоящего рядом, с тёмным, непрочитанным выражением лица, – я понимала, что хочу и того, и другого. Хочу этой скорости. И хочу понять, что скрывается за этим взглядом.

– Давай, – сказала я, и в моём голосе впервые за этот вечер прозвучала не вызов, а решимость. – Показывай трек.

Он улыбнулся – не той светлой улыбкой из кафе, а своей прежней, хищной, знающей ухмылкой. И в этой ухмылке было что-то такое, что заставило моё сердце ёкнуло не от страха, а от предвкушения новой, ещё более опасной и захватывающей гонки.

После он отвез меня домой, и сказал что бы я была осторожна. Я просто улыбнулась не придавая этим словам смысл, хоть когда поднималась в лифте в глубине духи что то меня беспокоило

Предчувствие сбылось уже после обеда. Меня вызвала Ольга Николаевна. В кабинете декана царила ледяная вежливость.

– Ксения, ко мне поступило заявление от группы студентов, – она не смотрела мне в глаза, перебирая бумаги. – Они выражают обеспокоенность "деструктивной атмосферой", которую ты, якобы, создаёшь. Имя твоё упоминается не раз. И один из подписавших… из очень влиятельной семьи.

Слова декана повисли в воздухе, тяжелые и неоспоримые. Кристина действовала быстро и по всем правилам "чистой" войны.

– Они оскорбляли нас первыми, – выдохнула я, но уже понимала бесполезность. – Можно найти свидетелей…

– Свидетели уже дали показания. В их пользу, – Ольга Николаевна вздохнула. – Ксения, я верю тебе. Но мои руки связаны. Тебе нужно быть идеальной: ни пропусков, ни замечаний. И… было бы хорошо, если бы у тебя появился серьёзный внешний поручитель. Не из университета. Работодатель, например. Кто-то, чьё слово имеет вес и может… охладить пыл некоторых родителей.

Внешний поручитель. У меня не было работы. Только планы её найти. Мысль тут же метнулась к Дмитрию. У него был бизнес, "Волк-Сейф". Но просить его? После вчерашней странной сделки с прикосновением? Это значило погрузиться в его мир ещё глубже, стать ему обязанной по-настоящему.

Я вышла из кабинета, чувствуя, как стены сжимаются. Аня ждала в коридоре с испуганными глазами.

– Что? Отчислили?

– Пока нет. Но нужно найти "поручителя". С работы.

– Может, попросить… – Аня не договорила, но мы обе поняли, о ком речь.

В этот момент телефон завибрировал. Смс. От неизвестного номера, но стиль был узнаваем.

"Слышал, кроха, у тебя неприятности с бумагами. Нужна печать? D."

Ледяные пальцы сжали мне сердце. Как он узнал? Это было невозможно. Разве что… у него везде уши. Мысль была пугающей. Я ответила, стараясь, чтобы пальцы не дрожали:

"Ты откуда знаешь? И что значит "печать"?"

Ответ пришёл почти мгновенно, безжалостно прямой:

"Информация – мой товар. А печать – это когда нужная бумага подписывается нужным человеком. Без вопросов. За твой заезд на треке. Считай, бартер. Без долгов. Да или нет?"

Это было не предложение помощи. Это была транзакция. Мой навык (обнаружение неполадки в мотоцикле) в обмен на его "услугу" (загадочную "печать"). Он снова выводил всё на уровень равного, хоть и тёмного, обмена. Но что скрывалось за словом "печать"? Подкуп? Угрозы? Я не хотела знать. Но выбор был прост: либо быть раздавленной системой Кристины, либо принять руку Дмитрия, не зная, что в ней зажато.

Я посмотрела на Аню, на её испуганное лицо. Посмотрела на длинный коридор, где уже шептались, бросая в мою сторону скользящие взгляды. Я ненавидела это чувство беспомощности. Ненавидела ещё больше, чем его опасную игру.

Я набрала ответ:

"Да. Что мне делать?"

"Ничего. Забудь. К концу недели всё утрясётся. И, кроха… не задавай лишних вопросов. Иногда незнание – лучшая страховка."

Последняя фраза была похожа не на совет, а на предупреждение. Грозное и недвусмысленное. Он просил меня не копать. И часть меня, та самая, что выживала в школе, понимала – лучше послушаться.

Дни тянулись в мучительном ожидании. Я ходила на пары, ловила на себе взгляды – уже не просто высокомерные, а с примесью странного, нездорового любопытства и… опаски? Казалось, слухи о моём "покровителе" уже поползли по университету, обрастая невероятными подробностями.

На третий день, когда я уже начала сомневаться во всём, Ольга Николаевна сама вызвала меня к себе. На этот раз в её кабинете стоял незнакомый мужчина в строгом костюме, с портфелем.

– Ксения, это господин Соболев, юрист, – представила декан, и в её голосе звучало недоумение, смешанное с облегчением. – Он представляет интересы… охранной компании "Волк-Сейф".

Соболев кивнул мне, его лицо было непроницаемой профессиональной маской.

– Мисс Ксения, компания "Волк-Сейф" рассматривает вас как потенциального стажёра в рамках программы поддержки молодых талантов. В связи с этим мы направили в университет официальное письмо-поручительство, а также заявку на ваше потенциальное трудоустройство после окончания первого курса. Все документы в порядке.

Он протянул Ольге Николаевне толстую папку. Та пробежалась глазами по бумагам, и её брови поползли вверх. Письмо было на фирменном бланке, с печатями, подписями. Выглядело солиднее, чем диссертация.

– Я… я даже не подавала заявку, – прошептала я, глотая ком в горле.

– Инициатива исходила от нашей службы по работе с талантами, – без единой дрожи в голосе сказал Соболев. – Мы мониторим потенциал. Ваши… публичные выступления, – он сделал едва уловимую паузу, – продемонстрировали характер, ценный в нашей сфере.

"Публичные выступления". Под этим эвфемизмом явно скрывалась моя перепалка с Кристиной. Дмитрий не просто "поставил печать". Он создал мне легенду. Правдоподобную, официальную, железобетонную. В одно мгновение я из проблемной студентки превратилась в "перспективного стажёра", за которым стоит серьёзная компания. Это была не просьба. Это был факт, который теперь фигурировал в моём деле.

– Понятно, – наконец сказала Ольга Николаевна, закрывая папку. Её взгляд на мне смягчился, в нём появилось что-то вроде уважения. – В таком случае, вопрос с поручительством считаю закрытым. Рада за тебя, Ксения.

Я вышла из кабинета, чувствуя себя не победительницей, а пешкой, которую только что передвинули на чужой доске очень могущественной рукой. У меня не было выбора, не было контроля. Было только результат. И чувство глубокой, ледяной благодарности, смешанной с животным страхом.

Телефон дрогнул в кармане. Новое сообщение.

"Дело сделано. Твой ход на треке окупился сполна. Не благодари. Просто помни: у каждой услуги есть цена. Когда-нибудь я её назову. А пока… учись, кроха. И следи за языком." Д.

Я замерла, вжимаясь спиной в прохладную стену коридора. Он не просто помог. Он вмешался в мою жизнь на системном уровне. И теперь у нас был новый, невидимый контракт. Цена которого была неизвестна, а срок исполнения – не определён.

И самое страшное было в том, что, глядя на это сообщение, я чувствовала не только страх. Я чувствовала возбуждение. Острую, запретную опасность игры, в которую я ввязалась с человеком, чьи истинные мотивы и возможности были скрыты в глубокой тени.

И где-то в этой тени, я теперь понимала, находился не просто загадочный мужчина по имени Дмитрий. Там находилась сила. И она только что протянула ко мне свою руку. И я, хоть и с трепетом, уже взяла её.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.