Клуб анонимных существ

Пролог

– Джинн не покидает тело, остановитесь! – услышала я сквозь грохот крови в ушах и свои стоны, но не понимала чей это голос. Свернулась клубком на полу, вокруг тишина, призрак остановился. Еще несколько слов и я умру от болевого шока.

– Сколько времени джинн в теле этой девы?

– Пять лет, – ответил Макс.

– Пошему раньше никто не помог? Пошему никто не видел, што чиловек плохо? Нельзя изгнать джинна типерь, их сути переплелись. Смотри, видишь?

Сквозь полуприкрытые веки проникало свечение, но я не видела себя со стороны: лежала в позе эмбриона, дрожа всем телом, ничего не видела и мне было все равно, главное не больно.

– В каждой клетошке ее тела – джинн. Скетет, органы, видишь свет? Протолщать нельзя, убьем чиловека. Договаривайтесь теперь с джинном, если покинет тело по своей воле – хорошо. Я не могу нишего сделять, даже имя джинна не поможет. Колдун, отпусти меня.

Сквозь полуприкрытые глаза я наблюдала, как Виктор устало кивнул и череп в его руках рассыпался в прах, утекая сквозь пальцы некроманта на пол.

– Других тоше не зови, никто не смошет отделить духа от чиловека: или он сам уйдет или чиловек умрет, тогда джинн покинет тело.

Джамальуддин ибн Ахмед аль-Бируни ушел. Виктор что-то шепнул, и огненная ловушка погасла. Макс тут же сгреб меня в охапку. Повышенная температура его тела заставила меня дрожать еще сильнее, вспоминая как совсем недавно вторая сура жгла кипятком, и ощущения еще не покинули кожу. Мне было больно от его прикосновений, от его тепла, я хотела убежать, но не было сил даже повернуть голову.

Почему ты не остановил их раньше?

Глава 1. Встреча

Среда, 23:05, май 2018

Судьба пришла по мою душу поздней весной, под покровом темноты и непогоды.

В надежде спрятаться от моросящего дождя я укрылась зонтом настолько низко, что уперлась в купол. Смотреть по сторонам было сложно, так что ориентировалась по огромным лужам-зеркалам на тротуаре, в них, всеми своими ночными красками, отражался перевернутый город. Такой же перевернутый, как мои эмоции.

С самого утра, затянутого серым мокрым покрывалом неба, меня передергивало изнутри. Это было одно из тех чувств, которым нет точного названия у всезнающих ученых. Оглядывалась весь день, но меня никто не преследовал; вздрагивала от телефонных звонков, как давно уже отвыкла – звонил не он, конечно не он. Дышала глубже, опиралась на логику – никто не знает, где я. Но подсознательно все равно чувствовала перемены: они были в воздухе среди выхлопных газов, ароматов пекарен и в каждой капле дождя. Потрясение, изменение привычного, собранного из руин мира, бродило где-то рядом, слепо тыкалось в ладони прохожих точно бродячий щенок, шло по моему следу. Неизвестно, в какой момент настигнет и что принесет.

Дышать. Не бояться того, что ещё не случилось – это выматывает. Поганая привычка.

Вывеска «Мечта» голубым неоном засияла под ногами, я взяла правее. Дом в центре города и кафе в цокольном этаже. Скользила по мокрым ступеням вниз, на ходу складывала зонт и проклинала гладкую подошву ботинок. Резко распахнула дверь, нырнула в теплоту и почти сразу впечаталась лицом в чью-то крепкую широкую грудь, обтянутую неприятной тканью. Как будто потерла нос наждачкой.

– Извините, – пробормотала я, не поднимая головы и попыталась обойти препятствие.

Не тут-то было.

– Здесь приватное собрание, – раздался над головой густой приятный голос с низкими вибрациями.

Посмотрела вверх и тут же отскочила, ощутимо ударившись о косяк. Мое препятствие – высокое, широкоплечее с желтыми глазами. Мужчина. К какому виду существ принадлежит определить сходу сложно. В свете яркой лампочки у входа были прекрасно видны детали: темно-русые волосы смешаны с более светлыми прядями, обветренная тронутая загаром кожа, легкая небритость. Суров и сосредоточен. Таких персонажей обычно в боевиках показывают – элитный отряд в камуфляже и с оружием бесшумно зачищает здание от плохих парней. Мне они нравились, но со стороны, а еще лучше на экране. Будь я подростком, повесила бы постер с таким героем у кровати, но я давно выросла… В жизни подобные красавцы полны неприятных сюрпризов. Плавали, знаем.

Простая форма охранника не подходила к внушительному виду, как будто он одолжил одежду у соседа. А может, здесь все-таки кино снимают? Раньше его здесь не встречала.

– Я на встречу клуба, – неприветливо буркнула в ответ, потирая ушибленное плечо.

– Простите, не хотел вас напугать.

Он чуть наклонился – и глубоко вдохнул рядом с моей головой. Отодвинулся спустя один удар сердца, широко улыбнулся, как будто от меня не сыростью пахло, а чем-то вкусным. Все произошло так быстро и неожиданно, что и возмутиться не успела, поспешно устроилась за самым дальним столиком в углу.

Выдохнула.

Охранник называется, даже сумочку не проверил, шокер не нашел. Довольно странный метод работы – обнюхивать людей, кто знает, что еще от него ожидать. Затылком чувствовала буравящий взгляд, это нервировало: волоски на оголенной шее встали дыбом, мурашки поползли вниз по позвоночнику, но мне как будто стало легче дышать, парадоксально. Интуиция, это, о чем ты предупреждала? Мне стоит быть настороже? Переложила шокер в карман толстовки – на всякий случай: одинокой девушке вечером ходить небезопасно. Даже мне.

Бармен молча принес кофе, его худые руки с длинными костлявыми пальцами мелькнули возле лица и так же быстро исчезли. Вообще не его работа, но на собраниях он и за официантов.

– Спасибо, Виктор, – как можно приветливее улыбнулась я и с удовольствием взяла горячую чашку.

После изматывающей своей надоедливостью мороси и пронизывающего ветра самое время согреться. Бармен слегка дернул уголком губ, что можно было трактовать как ответную улыбку. Насколько я могла заметить, он вообще никому не улыбался – мрачный человек, если некроманта можно назвать человеком.

Постаралась отвлечься: привычно осмотрела интерьер в стиле лофт, посетителей, бессознательным движением накручивала кончик своего незатейливого хвостика на палец. Осознала, что нервничаю и перестала – не стоило выставлять эмоции напоказ. В планах собраться с мыслями и представиться кругу незнакомых людей. Почти людей – лишь внешне, на деле каждый из собравшихся не совсем человек. Примерно двадцать персон в закрытом на ночь кафе внимательно слушали оратора у барной стойки. Каждую среду после одиннадцати вечера здесь проходили собрания клуба анонимных существ.

Несколько месяцев назад, по пути домой из магазина, ветер швырнул мне в лицо рекламный буклет, где черным по белому был указан адрес и время встреч. Подпись мелким шрифтом гласила: «Мы ждем тебя, существо». Это не могло быть случайностью, кто-то прознал обо мне! Я не решалась проверить. Бумажка висела на холодильнике, текст постоянно попадался на глаза и по десять раз на дню подталкивал к приключению. Три недели прошло, как я впервые переступила порог «Мечты».

Тогда моя реальность изменилась.

Во-первых, я узнала, что не одинока. Это открытие настолько облегчило мое перманентное внутреннее напряжение, что я даже на работе стала более приветлива. Коллеги на всякий случай не расслаблялись, вдруг это временно. Очень правильное решение с их стороны – репутация у меня так себе, не компанейский сотрудник.

Во-вторых, новый мир, полный тех, кто способен понять. На пять лет бы пораньше, конечно, но тут как повезло. Спасибо, что вообще случилось.

Мужчина у барной стойки не новичок, он рассказывал какой-то курьезный случай из своей жизни, видно было, что ему комфортно среди присутствующих, здесь он дома. Колдун в кафе посреди города, ничего особенного. Люди, приходившие на встречу менялись: морщинки беспокойства на лицах разглаживались, глаза загорались. Иногда и в прямом смысле слова. Эти метаморфозы покорили с первого раза, но я не была готова выйти вперед, привыкала к тому, что не одинока в своей непохожести на людей. Пила кофе и слушала, слушала и смотрела, смотрела и созревала. Не я одна хранила тайну. Люди не всегда таковы, какими кажутся, внешность обманывает большинство. Иногда под человеческой кожей совсем другая ипостась.

Меня никто не трогал, не знакомился, существа держали дистанцию, но дружелюбно. Я планировала дождаться, когда выступят все и выйти. День икс настал.

За колдуном выступила ведьма, потом перевертыш, а за ним… охранник.

– Привет, меня зовут Макс, и я вервольф – на случай, если кто-то забыл или не знает, – он выразительно посмотрел через весь зал на меня. – Если вкратце: месяц выдался нелегкий, но я снова с вами. Не нарушайте закон, пожалуйста.

Значит он не новенький, просто не приходил. Интересный тип. Я понимала, что обращался он ко мне, знакомился только со мной, его желтые глаза светились в полумраке, в них таилось обещание чего-то такого, что может встряхнуть весь привычный мир. Лицо оборотня притягивало взгляд, заставляло рассматривать: черты были сложены так, что нельзя было воспринять образ сиюсекундно, такие уравновешенные, даже мощные, с ноткой страстности и… Не стоит продолжать, до добра не доведет.

Никогда не встречала оборотней, но думала, они лохматые и в ипостаси человека тоже, а у этого короткая стрижка и с виду ничего звериного. С другой стороны, я ведь не живу в своей лампе. Макс освободил место у стойки, мы разминулись в проходе почти впритык и, кажется, он нарочно притерся. Обдало жаром, как будто прошла мимо обогревателя.

– Добрый вечер. Меня зовут Наташа, и я – джинн, – представилась, и сердце испуганно заколотилось, во рту пересохло. Не каждый день говоришь такие вещи. Да что там – впервые.

– Привет, Наташа! – дружным хором прокатилось по залу.

Никаких эмоций, кроме сдержанного любопытства.

Отрепетированная речь помогла начать без запинки:

– Мне не тысячи лет, как можно сразу представить, услышав сказочное слово «джинн». История превращения в существо началась просто – я купила лампу. Однажды, гуляя по блошиному рынку – в общем-то, бесцельно, – наткнулась на симпатичную вещицу для интерьера у обычной бабушка с разложенными на клеенке старыми, уже никому не нужными книгами, какими-то ложками, в общем – хламом. Она запросила за лампу сущие гроши, и я дала больше, конечно, – мне всегда жаль таких старушек. Джинн не появился ни тогда, ни дома, да и я его не ждала – это же просто безделушка. Чуть позже, когда налила в лампу ароматное масло и подожгла фитиль, вместе с легким дымом появилась девушка. В ней сказочного тоже ничего не было, зато были татуировки и кожаные штаны, драная майка и пирсинг.

– Чего вытаращилась, новенькая? – ехидно спросила она.

– Кто новенькая? – ошалело спросила я в ответ, плюхнувшись на диван.

– Ты, кто ж еще. Теперь лампа твоя, а ты – моя смена.

Я молчала, честно говоря, впав в ступор. Может, масло было не совсем «арома»? Может, что-то подмешали в него? Или это сон? Да, точно, иначе быть не может! Джинн присела на подлокотник рядом, ее полупрозрачное тело пропускало свет торшера, будто голограмма из кино.

– Давай объясню. Я тоже была как ты, случайно купила лампу, потерла, масла налила – и вуаля! – появился мужик в шароварах. И поговорил со мной по душам.

– Ты не похожа на джинна.

– Я, дорогуша, принадлежала рок-певцу и выгляжу, как он того желал. Мы – исполнители желаний. Что прикажет твой хозяин, то и будешь делать. А хотят они много – и чем больше получают, тем больше требуют. Ты не сможешь отказать. Когда мой раскусил, кто я такая… ух, он оторвался – слава, деньги… Надеюсь, ты этого не испытаешь никогда.

– В каком смысле раскусил? Он же знал.

– Ой, я тебе самое интересное не сказала! Я лет десять пылилась у старушки, понять и простить. Так вот: ты не живешь в лампе. Она – твой якорь и цепь, следит за тем, чтобы ты исполняла желания. Ты можешь жить как обычно, ходить на работу, путешествовать, но как только появляется у тебя хозяин, берегись. Твоя суть как пустыня – не спрячешь под покрывалом.

– Если не надо жить в лампе, ты с чего из нее-то вылезла сейчас?

– Так мой хозяин перед кончиной пожелал. Разругались мы с ним, он в ярости и послал меня… в лампу. А сам после концерта умер на вечеринке от излишнего употребления разных веществ, связь разорвалась, но я осталась в лампе. Его имущество распродали, и волею судьбы я попала к старушке.

– И что? Я не смогу сопротивляться? А как же мои желания, их могу исполнять? – я совсем растерялась. Да нет, думала я, точно сплю. Джинн, ха! Занятный сон.

– Твои желания… Сама – нет, не можешь, – она сочувственно вздохнула. – Но если попадется тебе хозяин, который не будет эгоистично использовать тебя, если захочет сам исполнить твои мечты – тогда, считай, повезло. Как понимаешь, мне не повезло. Я уйду, но дело уже сделано, дорогуша. Лампу потерла – меня сменила.

– Не хочу я становиться джинном. Бери свою лампу и проваливай!

– Назад не отмотать, – резковато ответила рокерша. – Береги свою лампу и будь осторожнее, никому не показывай. Знаешь, ты можешь жить нормально и умереть от старости, ты можешь встречаться и уходить по своей воле, если чувствуешь что-то не то. Ты не обязана быть несчастной узницей. Просто я не успела… Угостишь чаем?

Я на автомате сделала гостье и себе чаю.

– Как тебя зовут-то? – спросила я ее, ожидая с минуты на минуты, как зазвонит будильник и этот сюрреалистический сон закончится.

– Катя.

– Наташа.

Разговор не клеился, будильник не звонил. Вскоре она перестала быть полупрозрачной, обрела совершенно обычное тело – так и хотелось потрогать – поблагодарила за угощение и направилась к выходу.

– Надо вернуть свою жизнь, меня не было в реальности очень долго. У тебя есть деньги? Дай мне немного, я доеду туда, где меня всегда ждут.

Я молча протянула ей всю наличку, плевать – проснусь и деньги будут на месте. Катя обернулась в дверях и улыбнулась:

– Никому не говори, кто ты. Всегда прячь лампу и уходи от тех, с кем тебе плохо.

Она подмигнула мне и вышла.

Будильник так и не прозвенел.

– И живу с тех пор с тайной, – завершила я рассказ и выдохнула. Пальцы мелко подрагивали.

Ну что же, познакомились, существа.

– Ты нарушила первое правило, – хохотнул вервольф-охранник. Улыбка придала мягкости его лицу.

Он обаятелен, хоть и немного пугает, я не могла не улыбнуться в ответ.

– Да, нарушила. Но прошло пять лет, и лампа моя надежно спрятана. Спасибо за внимание!

– Спасибо, Наташа! – вразнобой ответили существа.

Уже покидая импровизированную трибуну, я вспомнила, что хотела задать вопрос.

– А вы случайно не знаете, кто швырнул мне листовку?

– Абелин проказничал, дух городских легенд и страшилок, – сразу ответил колдун. – Пообещал, что мы удивимся новенькой. Не соврал.

Я вздохнула с облегчением, груз одной тайны упал с плеч, будущее заиграло новыми красками. Мне не повредит расширить круг знакомых. Вот хоть этого Абелина найти и поблагодарить.

Немного задержалась на выходе, пока кафе покидали другие существа, – заказывала такси. Да и нервное напряжение давало о себе знать – сердце никак не успокаивалось.

– Джинн, ты забыла зонтик, – раздался над ухом голос охранника.

Благодарно кивнула и забрала красную трость из его рук. Наши пальцы соприкоснулись, слегка ударило током. Я смутилась, а он улыбнулся:

– Загадка: зачем джинну зонтик? – Макс уставился на меня казалось с любопытством, но мелькало во взгляде что-то цепкое, колючее, как будто под кожу залезал для проверки фактов. Спустя мгновение он снова улыбнулся: – Заходи еще, Наташа.

Да я зайду, не сомневайся, серый волк.

Глава 2. Нокаут судьбы

Амброзия.

Аромат женщины, едва уловимый, почти погребенный под слоями человеческого пота и грязи, но еще достаточно явный, чтобы сразу привлечь мое внимание. Запах человека с флером неизвестного существа, свежий и одновременно острый, специя в идеальном блюде, секрет шеф-повара. Я замер возле углового столика зажмурившись от удовольствия. Клыки непроизвольно удлинились, моя сущность зверя шевельнулась пробуждаясь. Под закрытыми веками собирались призрачные очертания самой желанной женщины, той которую ищешь всю жизнь, той, что прогонит одиночество и наполнит смыслом существование. Сияющий образ, такой легкий, почти прозрачный, похожий на полустертое воспоминание. Отголосок прошлого и одновременно мое будущее.

Тридцать два года ожидания.

Я уже не верил, не надеялся отыскать свою пару, даже думать забыл об этом и вот, словно стукнули по затылку бейсбольной битой. Связные мысли взяли отпуск.

Маэлин. Предназначенная пара.

«Ты сразу поймешь, что это она. Необъяснимо, но это свалит тебя с ног и вышибет мозги одним ударом – ни с чем не спутать». Не может быть. Все как рассказывали!

– Макс, что не так? – поинтересовался Виктор, хозяин и по совместительству бармен в «Мечте». Некромант.

– Все так, – отозвался я, стараясь не выдать переполнявших чувств. – У нас кто-то новенький?

– Да есть тут одна, Абелин сказал, что мы оценим. Пока не выступала.

Абелин – сто секретов в рукаве. Любитель играть во всевидящее око. Духи и существа вроде меня живут в параллельных плоскостях, у каждого своя ниша в мире людей. Мы с духами пересекаемся крайне редко, но этот довольно общителен, любит заглянуть к нам на огонек, послушать, перекинуться парой слов. Дух городских легенд и страшилок, как он любил представляться, расскажет мне, кто эта девушка.

– Давно появилась?

– Ты уехал – и появилась, два раза была. А что такое, ты прям сам не свой.

– Да нормально, – отмахнулся я от Виктора.

Проклятая работа, столько времени плешивому псу под хвост! Стоило отлучиться в другой город – и на тебе, уже потерял несколько недель. Я занял свой обычный пост у дверей и приготовился встречать посетителей, следить, чтобы не пронесли ничего запрещенного. Вряд ли кто-то посмеет, но рисковать не стоило. Встречи по средам – это святое, все распри остаются снаружи. В любой другой день недели, когда в «Мечте» исключительно человеческий контингент, это работа-прикрытие, чтобы людские органы власти и правопорядка меньше вопросов задавали. Я всегда привлекаю внимание: меня тормозят на дороге, останавливают для проверки документов, внимательно вглядываются и в чем-то подозревают, но мои документы чисты, есть официальная работа и я плачу налоги. А то, что они интуитивно правы, так это дело десятое и вообще не мои проблемы. Надеюсь, она появится.

Воображение разыгралось не на шутку, я автоматически обнюхивал гостей, но не видел их. Картины одна ярче другой возникали в голове.

Я люблю высоких, дерзких, чтоб огонь по венам от одного взгляда. Возможные перспективы настолько увлекли, что когда чутье подсказало мне о приближении объекта, какое-то время не обращал на него внимания. Вожделенный аромат усилился, потом ослаб и снова усилился, становясь все отчетливей, растекаясь по венам жидким огнем. Торопливые шаги на улице, потом по ступеням, затаил дыхание в ожидании самого главного момента моей жизни и едва не получил дверью по морде. Девушка врезалась прямо мне в грудь.

Что это за гном? Образ из сладкой грезы с пшиком испарился.

Она извинилась, практически не обратив на меня внимания, как будто я мебель на ее пути.

– Здесь приватное собрание, – сказал я. Свежий сильный запах едва не свалил меня с ног уже физически, органы чувств испытали наслаждение, настолько сильное, сродни боли, где-то на грани экстаза и агонии. Она взглянула на меня. Голубые глаза подчеркнутые неброским макияжем, чуть вздернутый нос, красивые губы без следа помады, длинные темные волосы собраны в хвост. Она отскочила в сторону и нахмурилась.

– Я на встречу, – тон мрачный, но приятный голос не скрыть нелюбезностью.

– Простите, не хотел вас напугать, – извинился и не удержался: наклонился к ней, вдохнул и сцепил зубы, настолько сильное желание затащить ее в темный угол и нюхать, нюхать до одури, до цветных кругов перед глазами, до головокружения. Запах чистоты, шампуня и дождя накладывался на манящий меня аромат, оттеняя и дополняя его.

Я отступил, она прошла мимо за дальний столик. По традиции его никто из завсегдатаев не занимал, чтобы новеньким было проще, комфортнее. Стройная, укутанная в объемную теплую толстовку – в самый раз для мая, на ногах узкие джинсы и ботинки без каблука. Непримечательная одежда темных оттенков, самая яркая деталь образа – цвет глаз в контрасте с волосами и красный зонт-трость, перекочевавший из рук на спинку стула. Незнакомка оказалась не той, что я себе намечтал. Честно говоря, не люблю маленьких и хрупких, всегда надо осторожничать, чтобы не сделать больно и дышат куда-то в подмышку. К тому же – она не оборотень, что ощущалось как злобная шутка древних богов. Но кого я разозлил?

Собственно у меня не было ни единого шанса самому выбрать себе спутницу навечно, природу не обманешь. Какими бы красивыми и интересными ни были партнерши, всегда отсутствовал важнейший винтик, накрепко соединяющий мужчину-оборотня с избранницей – узнавание на примитивном уровне, уходящее в темные времена до цивилизации, уносящее в пещеры. Аромат решал все.

Совместные пробежки в полнолуние мне не светят, но, прародитель, как же она манит… К черту мечты, мои вкусы прямо сейчас, в эту минуту, кардинально изменились. Судьба – коварная штука.

Я пялился на нее, забыв все на свете. Внезапное появление суженой выбило из равновесия. К такому невозможно подготовиться.

Сариан.

Мысли носились безумным хороводом в голове. Как не спугнуть? Как познакомиться поближе? Мне хотелось здесь и сейчас, и плевать на наблюдателей. Возможно, посадить на свой мотоцикл и отвезти домой. Не важно куда: к ней, ко мне. Рассмотреть каждую черточку, стянуть нелепую толстовку, погладить кожу, смотреть, как волоски на теле приподнимаются. Попробовать вкус губ и услышать отклик… А потом, когда первый голод пройдет, можно и поговорить. Инстинкты соблазняли нарушить правило клуба: не принимать облик отличный от человеческого во время собрания. Кафе «Мечта» – территория свободная от конфликтов, нейтральная, и так должно оставаться.

К тому же печать зверя, меняющая мой облик, может испугать ее.

Она чувствовала мой взгляд, запах нервозности донесся, пробился сквозь туман одержимости. Я прекрасно видел, как на тонкой нежной шейке появились мурашки. Задержал дыхание, потер клеймо на пальце, выдохнул. Сосредоточился на работе. Клубу анонимных существ много веков и правила для всех писаны, даже для меня. Эта мысль слегка отрезвила животную половину. Знать бы еще, что за существо моя пара, я не сталкивался раньше с подобным.

Встреча проходила как обычно, но проходила мимо меня – я прослушал абсолютно все, что говорилось. Сергей Владимирович, колдун в пятом поколении, ведьма, называющая себя Ирэн, но я-то знаю, что она Таня, и молодой перевертыш-пес Саша. Пока они говорили, я наслаждался наблюдением за девушкой, она нервничала, но уже не от моего пристального взгляда. Задумчиво накручивала на палец прядку волос, подносила ко рту чашку с чаем и ставила обратно, иногда даже не отпив. Виктор сказал, что еще не выступала, наверное, выжидала, не могла решиться. Стоило ее подтолкнуть.

Я вышел в зал. Представляться не было совершенно никакой нужды – в этом городе меня знало любое существо, даже едва научившееся ходить и говорить – моим именем пугали непослушных детей. Я делал вид, что не подозреваю об этом, и поддерживал репутацию. Тем не менее, правила клуба такие же, как у других собраний: вышел – представься.

– Привет, меня зовут Макс и я вервольф…

Сказал пару слов ни о чем, держа взглядом незнакомку. Во мне бурлил азарт, я надеялся, что она все-таки встанет и удовлетворит любопытство. И… да! Она слегка улыбнулась и покинула свое укрытие в дальнем углу. Черт бы побрал маленький рост, я не увидел выражения ее лица, когда мы слегка соприкоснулись в проходе, только макушку.

Сегодня же должен узнать, где она живет.

– Добрый вечер. Меня зовут Наташа, и я – джинн, – представилась она.

Наташа. Теперь это мое самое любимое имя. Замечательное имя и совершенно ей соответствует.

Джинн. Я раньше не слышал про джиннов, живущих вне лампы, тем более гуляющих по городу, носящих толстовки и джинсы. Гости переглядывались, шептались, их удивление перекликалось с моим. Мы все слушали занимательную историю Наташи, даже Виктор, а ему обычно плевать – он в этой жизни чего только не повидал и кого только не расспрашивал. Он наблюдал за новенькой, сложив костлявые руки на груди, и слегка улыбался тонкими как ниточки губами. Что-то было не так с историей лампы, царапнуло слух, но быстро пролетело. Разберусь позже.

– Ты нарушила первое правило, – сказал я, когда она закончила. Оно само вырвалось, да еще и на «ты», но она кажется не обратила внимания и улыбнулась в ответ. Мне необходимо видеть эту улыбку и ямочку на левой щеке каждый день. Я должен завладеть лампой, так будет надежнее. Беспечность даром может не пройти: кто знает, кому из присутствующих захочется исполнения желаний. А свои мечты я и без лампы могу осуществить, в них нет ничего хитрого. Деньги сам зарабатываю, слава мне не нужна.

Вечер закончился ее рассказом, существа заторопились домой, Виктор поспешил с уборкой и уже натирал барную стойку, Наташа в стороне уткнулась в телефон. От нее шли волны радости и облегчения. Я мог понять, что она испытала, признавшись, открывшись в круге нелюдей, получив поддержку. Такая хрупкая, не похожа на бойца, не волчица. Джинн, если верить мифам, способен себя защитить, но я должен убедиться, что она в безопасности.

– Ты забыла зонтик, – я протянул девушке тяжелую красную трость.

Наши пальцы соприкоснулись, слегка ударило током. Она смутилась, мне понравилось. Необходимо повторить.

– Загадка: зачем джинну зонтик? – от ее истории разило ложью, нужно понять, что именно не так. – Заходи еще, Наташа.

Она задумчиво посмотрела на меня и исчезла за дверью. Я окинул взглядом зал – ушли все, кроме хозяина.

– Иди, сам закрою, – сказал Виктор.

Кивнул некроманту, вышел на улицу. Увидел, как Наташа села в такси, запомнил номер, свернул за угол к своей «Хонде Варадеро» и быстро влился в поток. Мне повезло – такси встало на светофоре и не успело потеряться в оживленном ночном движении центра города. Невский никогда не спит.

Аромат Наташи среди выхлопных газов был слабым, как след месячной давности, это раздражало. Если потеряю, то придется вызывать Абелина и спрашивать подробности о Наташе у него. Дух капризен – не захочет и может не прийти сразу на зов, потеряю несколько дней к уже потерянным неделям. Я держал дистанцию в несколько машин, шкурой чувствовал агрессию водителей – этой ночью я вел себя на дороге как последняя псина. Лавировал из полосы в полосу, повторяя маневры таксиста, протискивался между машинами, почти сбивая зеркала. Недовольных людей останавливали только мои физические данные, так бы вышли поговорить и не раз.

Все правила полетели в пекло и мне все равно, какими словами меня поминали недовольные. Многое стояло на кону.

Двадцать минут и мы на месте. Спальный район, панельные пятиэтажки. Я заглушил двигатель, припарковался в тени у дороги, наблюдая. Она вышла из такси, тревожно огляделась, как будто что-то чувствовала – я ощутил острую ноту страха, и быстро скрылась в подъезде. Выждал минуту, отправился следом.

Караулить – мое нормальное времяпровождение, потому я просто подпер собой стену у входной двери и прикрыл глаза. Мои природные способности приняли эстафету: слух и обоняние обследовали окружающее пространство. В доме не спали: кто-то ругался на кухне, кто-то смотрел телевизор, кто-то нетвердой походкой спускался по лестнице. Из нескольких источников несло травой и веществами потяжелее. Мне не понравилось ее соседство. Почему она живет здесь? Джинн без сокровищ, странно все это. Ладно, дворец в центре города не поставить – места нет и внимание лишнее, можно понять. Но просто хорошую квартиру?

Мужчина вышел из подъезда, не глядя по сторонам, похлопывая себя по карманам в поисках зажигалки. Его рассеянность позволила незаметно проскользнуть в закрывающуюся дверь.

Запах девушки как шлейф сильных духов перебил остальные и привел на третий этаж. Я замер под дверью, собирая информацию. Никаких посторонних, даже питомцев нет. Отсутствие конкурентов я считал при первом контакте – она не была укутана смесью ароматов, только своим, но даже от мысли о парнях или мужьях в дальнем плаванье у меня вырвался рык: собственнический инстинкт затмил все чувства. Сариан. Суженая. Слова на древнем языке всплывали вместе с проснувшимися инстинктами. Никто не смеет даже дышать рядом с Наташей без разрешения, не то что трогать. Ногти удлинялись и загибались, превращаясь в когти. Вдавил их в ладони, прорывая кожу, это помогло сдержать зверя, иначе мог напортачить.

Слишком сильно, агрессивно, ненормально… Так непохоже на меня.

Я стоял, закрыв глаза, только слушал, как она ходит по квартире, как скрипят половицы и щелкают выключатели. Стоял и не мог взять себя в руки: за несколько часов жизнь перевернулась с ног на голову. Из хладнокровного существа, которого почти невозможно вывести из себя, превратился в одержимого преследователя, ведомого древнейшей потребностью – найти свою стаю.

Было невыносимо сложно сделать шаг назад от заветной двери.

Двигатель «Хонды» сыто урчал, колеса цепко держали дорогу и послушно наматывали километры на спидометре. К следующей среде я узнаю о ней намного больше.

Глава 3. Стертая девушка

В открытое окно дышало лето.

Конец мая баловал теплом, я предвкушала комфортный вечер и ненавидела место, где была. Работа, – как много боли может быть в этом слове, если ты устал от звонков, от коллег, от босса… от самого себя? Сегодня я ощутила всю накопившуюся усталость и не побоюсь этого слова – ненависть к рабочему процессу. Трезвонили телефоны, со всех сторон разговоры с клиентами – началось горячее время для установки дачных удобств. Список дел рос вопреки моей воле, и я не спешила за них браться. Тянула из кружки не самый лучший чай, обжигала язык, но было все равно. Казалось, я от нечего делать в зоопарк пришла: хожу, гляжу на зверей в клетках, апатично и с долей сожаления. Из собственной переносной клетки, конечно.

Вот Оля. Ей немного за сорок, закрашивает седину и ходит в спортзал. Я знала, что муж ей изменил и она решила ему отомстить, накачивая зад и флиртуя с парнями в качалке. Мне сложно представить, что можно знакомиться в месте, где истекают потом и пахнут соответственно. У Оли получалось: мужу она отомстила четверократно и не собиралась останавливаться или разводиться, ей понравились новые ощущения.

Вот Дима с потными руками, его третирует жена, но он слишком спокойный, чтобы разобраться в ситуации, а еще ему не хочется признавать проблему.

Вот Арина. Хрупкая, мечтательная, ей тридцать. Дети и муж ни во что ее не ставят. Она со смехом рассказывает о семейных происшествиях, коллеги смеются в ответ, а я слышу звон тревожных колоколов – она не понимает, что происходящее в ее жизни ненормально, что ячейка общества больна и серьезно. И они тоже не понимают. Не могу заставить себя улыбаться ее рассказам, и от меня отстраняются. Угрюмая Наташа, не компанейская, в семье не без урода.

Я прокручиваю все знания, собранные в области семейных, межличностных отношений, мой личный архив самотерапии, и мысленно прикусываю язык – нельзя лезть без запроса. Даже не могу прислать Арине материалы для изучения – меня не просили.

Прислушалась бы я в свои девятнадцать лет, если бы кто-то отвел в сторонку и поговорил, если бы встряхнул хорошенько и завопил «сними очки, посмотри, что случилось с тобой!». Но правда о себе стоит дорого. Плата берется не деньгами, а самоуважением и людьми, которые после исчезают из твоей жизни. Иногда исчезает и сама привычная жизнь. Правда – это совсем недешево. Почему нет возможности швырнуть таким людям ветром бумажку с приглашением к психологу? Было бы удобно и эффективно.

Вот начальник Никита Алексеевич, но про него я ничего не знаю, кроме рабочих моментов. Вечно грязный кончик галстука, поскольку тот ежедневно купается в кружке с кофе, зерна которого выкакали какие-то животные. Фу! Но какое дорогое «фу». Не думаю, что ему самому нравится тот кофе. Пыль в глаза окружающим.

Новенькая Карина. Работает, не поднимая головы, как будто к розетке подключена. Активная до раздражения. Не хочу ничего о ней знать.

Я смотрела на зоопарк и понимала, что дошла до точки. Скорее бы вечер, сбежать на собрание. Окунуться в другой мир, живущий не по людским законам и вновь повстречать оборотня, нависающего надо мной, надвигающегося тайфуном.

Озноб прокатился по спине, волоски на руках приподнялись. Мне нужно разобраться в ощущениях. В темной поверхности чая отразились потолочные лампы, как два проклятых желтых глаза, внимательных, сканирующих; взгляд, который теперь мерещится повсюду.

***

Странное сочетание цифр: 23 мая и время 23:05.

Поимка таких неочевидных мелочей – один из моих пунктиков, всегда кажется, что за подобными совпадениями кроется некая магия. Например, в метро я всегда прохожу через турникет номер семь или пять, на крайний случай – третий. Иногда даже в очередь на семерку стою, хотя кругом свободно. Люблю создавать свои приметы. Раньше, если турникет принимал жетон сразу – дорога пройдет удачно, а вот если вернул, выплюнул со звоном из своего металлического рта, презрительно говоря «забери свою тертую грязную железку», то стоило быть осторожнее. Никогда меня не подводило. Сейчас жетоны уходят в прошлое, и придется придумывать что-то новенькое.

Я теребила браслет на руке, сидя в одиночестве за столиком, гадала, что принесет окутанный магией цифр вечер. Кусочки аметиста медленно нагревались от пальцев, неправильные формы завораживали множеством граней и изломов. В последние годы я полюбила украшения из натуральных камней, какая-то необъяснимая тяга заставляла покупать на ярмарках, хотя раньше побрякушки меня совершенно не волновали. Я не пропускала ни одного крупного мероприятия на эту тему и покупала, покупала. Скоро мне понадобится сундук для хранения камней.

Я не все рассказала о себе в первый раз, приберегла небольшой кусочек, самый смак, из-за которого живу одна.

– Желаний у хозяина три? – уточнила тогда у Кати перед уходом.

– У обычного – да.

– Бывают особенные?

– Бывают. Когда взаимное влечение, лампа связывает хозяина и джинна, и там не важно, сколько желаний. Лучше об этом не упоминать.

Вот я и опустила детали. Тайны, тайны… Не хватало снова попасть в зависимость. Мне обычной хватило, от магической вряд ли смогу сбежать. Смена номера и города проживания прекрасно выручила в случае с человеком, но точно не поможет, если за поиски возьмется ведьма или рейнджер.

Бармен натирал стойку, периодически наклонялся, почти касался носом поверхности, находил пятнышко и с наслаждением его удалял. Существа подтягивались на встречу, заполняли зал, здоровались, пожимали руки, обнимались. Мерный гул голосов, скрежет отодвигаемых стульев, стали сладкой музыкой в моей жизни. Каждую среду после одиннадцати вечера. Я ждала этих встреч будто свиданий, с нетерпением, трепетом, приятным волнением. Поразительно, и как до этого жила?

Приветствовала дружелюбное сообщество, не вставая с места: кивком или взмахом руки, – сказывался тяжелый день на работе, полный звонков и негатива заказчиков. В такие моменты думаю: зачем работать, да еще менеджером по продажам, если ты джинн? Потом вспоминаю, что свои желания исполнять не могу и встаю с третьего будильника – коммунальные платежи сами себя не заплатят и продукты просто так не появятся. Живу одна: парня нет, домашних животных нет, родственников нет, парочка подруг найдется, но общаемся от случая к случаю. Мы познакомились на нынешней работе, но вскоре из нас троих в фирме осталась только я. Подумала, что надо бы написать Наде, узнать, как дела – она только развелась и переехала в другой город, а с Ирой я разговаривала совсем недавно, у нее сынишка и времени на встречи стало совсем мало. Послушала о достижениях маленького человека, порадовалась, что все у них хорошо. У меня-то болото: дом-работа-дом и отдушина – клуб анонимных существ. Одно из этих существ значительно разнообразило жизнь – лохматое и огромное как шкаф. Сама не ожидала, что постоянно буду думать о нем, но списываю на новизну впечатлений. Такое бывает, даже если ты давно не старшеклассница, каждые несколько месяцев меняющая объект воздыханий, а вполне себе самостоятельная двадцатишестилетняя девушка.

Существа входили, покладисто позволяли верзиле-оборотню делать свою работу. Макс был приветлив и одинаково улыбался любому входящему во все свои ослепительно белые зубы с слегка удлиненными клыками. Я покрываюсь мурашками от его улыбки. И это был совсем не страх.

Он больше не обнюхивал так беспардонно, как впервые, но смотрел таким взглядом, что казалось, будто моя одежда вот-вот загорится, золотистые глаза обещали грешные вещи. Так никто и никогда меня не рассматривал. Я будто обнажена перед ним и в отместку прячусь за самыми объемными вещами – благо похолодало, даже снег шел на прошлой неделе. С первой встречи меня не отпускали его нечеловечески сияющие глаза. Он прокрался в мои сны, без угрызений совести сделал их откровенными, по утрам я видела желтые радужки в зеркале начищенного бока чайника и в черном омуте кофе в большой кружке. Слишком быстро я заинтересовалась Максом, не к добру. Наваждение. Руки тянутся к каблукам, коротким платьям, косметичке, но я останавливаю себя и загоняю порывы назад. Не люблю привлекать внимание.

Мужчины, подобные ему, зачастую чрезмерно властны и сближение может обернуться катастрофой. Я смотрела в его сторону урывками, старалась не встречаться взглядом, не выдавать интереса. Необходимо убедиться в природе эмоций, прежде чем предпринимать какие-то шаги. Вероятно, это просто легкое увлечение.

Иногда джинну лучше не вылезать из своей лампы – так безопаснее.

«Трусиха!», – прозвучало в голове, и голос был не похож на обычный внутренний. Возможно, и трусиха, но я такой не родилась, а стала.

– Привет, – ведьма присела за мой столик. – Какая-то ты задумчивая. Порядок?

Ведьма. Слово из сказок, где жуткие старухи заманивают детей в свои пряничные домики и пируют их плотью. Ирэн на каннибала не походила: молодая жизнерадостная женщина, каштаново-рыжие волосы и карие глаза, родинка на виске у левого глаза, дерзкая красная помада и обтягивающее зеленое платье в рубчик. Красивая и общительная. На самом деле ко мне подсаживались поболтать немногие: Ирэн, Саша-перевертыш и Абелин. Мужской контингент в подавляющем большинстве просто здоровался, удостаивая сдержанным любопытством во взглядах. Кстати, шептались, что дух легенд зачастил. Встречи не были обязательными и постоянно на них ходили единицы. Я, например. Помимо самих встреч, меня интересовал кое-кто самоуверенный, с тяжелым внимательным взглядом и красивым голосом.

– Порядок, сложный день на работе, – улыбнулась я в ответ.

– Может, хочешь узнать получше свой новый мир? Могу пригласить на полуночный базар ведьм.

– Базар?

– Да. Зелья, услуги, – подмигнула Ирэн.

– Какого рода?

– Зелья: от чего угодно и для чего угодно. Услуги на любой вкус и кошелек. Ты, должно быть, баснословно богата и можешь себе позволить заказать проклятье…

Я задумалась. Это было очень странное предложение. Сейчас проклинать, так чтобы по настоящему, было некого. Тот, кому желала зла, заворочался в ментальной могиле на кладбище прошлого, и я так же ментально бросила на нее очередную горсть земли – покойся дальше, говнюк.

– Это интересно, но у меня нет такой потребности.

Полагаю, подобные предложения необходимо отклонять вежливо.

– Если понадобится, ты всегда можешь меня найти, – Ирэн подмигнула и пересела на свое любимое место, оставив на столе визитку, которую я бросила в сумку раньше, чем подумала.

– Наташа, не ведись! – шепнул Саша, проходя мимо. – Ведьмы зарабатывают магическими услугами и втюхают тебе все свои склянки, если не будешь твердо знать, зачем пришла. И торговаться не забывай, реально как на базаре.

Сашка ушел, я задумчиво посмотрела ему вслед и подумала, что торговаться не умею совсем. Для экскурсии на ночной базар понадобится авторитетный гид.

Посреди зала материализовались две фигуры. Одного я уже знала – это Абелин, дух городских легенд и страшилок. К нему и его эффектным появлениям я могу постепенно привыкнуть, несмотря на то, что облик он меняет как перчатки. На прошлой встрече, когда мы познакомились, он имел вид древнего египтянина. Сказать, что я удивилась, будет недостаточно, но дух быстро меня разговорил и вскоре мы болтали, как старые приятели. Я поблагодарила за тот знак в виде листовки, что он мне послал. Он загадочно улыбнулся.

Полупрозрачный мужчина в камзоле и со шпагой – таким сегодня явился дух легенд. Колоритно. Рядом с ним стояло существо неизвестного и странного вида. Девушка, похожая на выцветшую картину или фотографию в сепии. Не прозрачная, как Абелин, но и не во плоти, как остальные. Местами ее одежда и тело размыты, будто кто-то пролил на изображение чай. Половины лица не было. Несмотря на это, она не выглядела пугающей, скорее – одинокой и грустной. Она улыбнулась присутствующим половиной своего лица – глаз прищурился, губы приподнялись.

Девушка оглядела помещение, нашла зеркало и направилась прямо к нему. Я видела, как сквозь ее тело слегка просвечивает зал. Она осмотрела себя, слегка коснулась руками обезображенного лица. С моего места было хорошо видно, как злость исказила нормальную половину. В ее руках появился телефон. Она позировала перед зеркалом, не обращая никакого внимания на недоумение окружающих – занятие поглотило ее полностью. Мне показалось, будто она немного налилась цветом, хотя, может, мне от усталости померещилось. Интересная особа.

Абелин присел ко мне за столик.

– Привет, джинн.

– Привет, дух.

– Вот, новенькую привел, – он подмигнул мне: мол, ты-то знаешь, как это бывает. Примерно так и есть, если считать прилетевшую в лицо бумажку с адресом «Мечты» за проводника. Похоже, он никогда не устанет об этом шутить.

Существа молча разглядывали гостью, никто не смеялся над странной девушкой, все ждали развития событий. Макс тихонько обошел ее кругом, его ноздри раздувались, на лице было озадаченное выражение. Она даже не заметила, увлеченно делая новые фото. Титанический труд, учитывая ее особенности.

– Так-с, господа, – Абелин поднялся с места и зашел за стойку. – Я привел вам нового городского духа. Это Алена, ее заметили поздно вечером в одном торговом центре у автомата для печати фото из соцсетей. Говорить с вами она не может, поэтому я поработаю вместо ее голоса, а Алена продемонстрирует свои способности и покажет, как жила раньше. Алена, ты готова?

Девушка присела на край свободного столика, рядом с зеркалом, от которого не отходила, и кивнула. Зеркальная поверхность покрылась белым шумом, затем на ней возникли маленькие иконки множества фотографий.

– Привет, меня зовут Алена, и я мертва, – заговорил Абелин милым девичьим голоском. Меня передернуло от простоты, с которой она представилась. Мертва. Подумаешь, бывало и хуже. Зеркало продемонстрировало фото симпатичной девушки, шатенки, с модным макияжем, что делает лица девушек похожими друг на друга, так что и не различаешь, с нарисованными идеальными бровями, наращенными ресницами и пухлыми губками.

– Привет, Алена! – эхом прокатилось по залу. Она улыбнулась половиной своих губ.

– Пару лет назад я плелась домой после вечеринки и поймала попутку, – продолжал говорить дух, но на нее уже никто не смотрел, аудитория внимательно разглядывала клубные фото в зеркале. – Домой не доехала. Меня задушили прямо в машине и бросили в подвале заброшенного дома. С тех пор я живу там.

Зал внимательно слушал, не перебивая, не задавая вопросов. В тишине раздалось утробные рычание Макса, волосы на его затылке встали дыбом. Я хорошо это видела даже в полумраке и с расстояния. Неоднозначная реакция. Макс методично хрустел пальцами, сжимая и разжимая кулаки. Щетина тенью лежала на напряженных до предела скулах, делала лицо страшным. Холодок прокатился по спине: с таким существом лучше не встречаться в темном переулке. Зеркало продолжало показывать фотографии: Алена на море, в ресторане, на учебе, на вечеринке, в кино… Обычная жизнь столичной штучки, когда еще не думаешь о будущем и просто наслаждаешься свободой взрослости.

– Быть мертвой скучно, часто выбираюсь в город. Умею становиться невидимой, поэтому бесплатно хожу в кино на последний сеанс, кидаюсь попкорном в целующиеся парочки, – Алена постучала ногтем по подбородку и посмотрела в зал. – Я не знаю, зачем существую. Но знаю, почему выгляжу так. – Девушка показала на свое блеклое тело.

Вначале она была обычной, похожей на Абелина, а потом начала тускнеть. Это происходило этапами: однажды руки вдруг посерели. Она испугалась и впервые за долгое время вышла из своего подвала. Оказалось, что ее подруги, погоревав для приличия, просто стерли ее фотографии в соцсетях и телефонах.

– Стервы! – Абелин так вжился в роль, что уже никто не обращал внимания на него самого, казалось, это говорит Алена. – С каждым удаленным снимком умирал мой цвет, заменялся… этим, – она посмотрела на свои серо-желтоватые руки и вздохнула.

Так удалили почти все, остались только фото в паутине интернета, ее странички, которые никто не мог удалить. Но это не спасало, она потускнела вся и стала просвечивать сильнее. А однажды вечером расплылась: губы растеклись, одного глаза не стало. Алена неосознанно переместилась домой к близким, увидела свои снимки на столе. Кто-то плакал над ними или разлил воду. С тех пор она такая, и лучше не станет. Девушка приспособилась и к этому: обнаружила, что если делать селфи, то цвет возвращается. Она отвела от всех нас взгляд, грустная донельзя, одинокая и почти забытая всеми.

– Ей кажется, что она останется в этом мире, пока хоть кто-то помнит о ней, пересматривает фото, хранит напечатанные снимки, – продолжила Абелин уже своим голосом. – Что будет, когда исчезнут и они? Думаю, Алена будет окончательно стерта.

Мне стало безумно жаль девушку. Я поддалась какому-то неясному порыву, достала мобильник и навела на существо. Кадр – она есть на фотографии, и серый чуть побелел. Колдун взглянул на меня и полез за своим телефоном. Существо за существом снимало фантома, и вдруг проявился синий цвет мини-юбки, красная блузка. Постепенно тело стало нормального цвета, волосы приобрели оттенок с фотографий. Алена закружилась у зеркала, она улыбалась так широко, как могла. Макс перестал рычать, успокоился, и лишь напряженный взгляд выдавал пережитые эмоции. Мы не вернули фантому размытое, но хотя бы вернули цвет. Она сделала селфи и задорно посмотрела на всех.

– Добро пожаловать, фантом, – сказал Абелин. – Ты жива и не забыта, если что обращайся – мы нарисуем тебя снова, стертая девушка.

Я отвлеклась на сообщение в рабочем чате и упустила момент, когда оба призрака исчезли.

Вечно эти рабочие моменты не ко времени, как будто мы круглосуточно должны быть на связи.

***

Встреча закончилась, существа покидали «Мечту» и я торопилась домой. Там меня ждали запасы самообладания.

– До среды, – быстро сказала я охраннику, пытаясь проскользнуть впереди всех.

– Постой, – тяжелая рука опустилась на плечо. От неожиданного прикосновения екнуло сердце.

– А?

– Ты… Будь осторожна по пути домой, – выпалил Макс. Я взглянула снизу на его лицо: он смотрел куда-то поверх моей головы, ноздри раздувались, квадратный подбородок напрягся. Существа обходили нас как преграду, весело толкались в дверях… Эх, не успела улизнуть первой.

– Да, спасибо, у меня с собой шокер, – я полезла в сумочку, но рука Макса соскользнула с моего плеча, горячие пальцы с чуть грубоватой кожей слегка сжались вокруг запястья, останавливая. Не надо иметь сверхспособности, чтобы почувствовать сдерживаемую силу – он запросто мог раздробить мне кости. Большой палец потерся о ладонь в мимолетной ласке прежде, чем отпустить.

– Знаю, – прозвучало над головой как-то неожиданно мягко. – До среды, Наташа.

Я поторопилась уйти, едва способная слегка кивнуть в ответ. Наверняка он чувствовал мой бешеный пульс. И я не могла понять, это было влечение или испуг? Чувства переплелись в клубок новогодней гирлянды, где в узлах вспыхивали красные диоды предупреждения: «Ты не любишь опасных мужчин! Ты держишься от них подальше!»

Неловкость преследовала меня всю дорогу до дома, в результате я так себя накрутила, что разозлилась. Что этот оборотень о себе мнит вообще? Тоже мне, нашелся не в добрый час, как будто без него проблем мало. Честно говоря, особых неприятностей сейчас не было – прошлое я оставила в прошлом, но вот Макс представлял собой одну большую двухметровую ходячую проблему. Я совсем не представляла, что с этими чувствами делать.

У подъезда по привычке оглянулась, тут же одернула себя – он не знает, где я живу – и взлетела по лестнице. Дверь грохнула сильнее обычного, надеюсь, соседка не сделает замечание при встрече.

Не могла уснуть, ворочалась. Пустая квартира впервые за долгое время давила на меня, как будто чего-то не хватало. Тридцать пять квадратных метров свободы превратились в клетку, чьи стены медленно сжимались и, кажется, за дверью кто-то стоял. Я выдохнула и призвала на помощь логику: он не знал, куда я переехала, никто не знал. Значит, за дверью кто угодно, но не он, либо у меня нервы шалят.

Не выдержала, тихонько подошла, осторожно открыла внутреннюю дверь и прислушалась: за первой входной дверью тишина и темнота, будь там кто-нибудь, лампочки с датчиками движения горели бы. Сердце колотилось где-то в горле, я прислонилась лбом к холодному металлу и стояла. Не знаю, как долго, но в итоге успокоилась, хотя в тишине спящего подъезда, в ночи, мне слышалось чье-то тихое дыхание.

Глава 4. След фантома

Неудержимо хочется выть.

До полнолуния еще есть время, а я на взводе. Тело ломит от подавляемых инстинктов, зубы ноют, ногти чешутся: не быть рядом с ней подобно пытке. Каждый день как полнолуние; еще немного, и начну кусаться. Существа разбегаются, чувствуя опасность, люди тоже сторонятся. Впрочем, это не ново. Инстинкт рвет когтями мое нутро, требуя соблюдения ритуалов, да где там. Разве я могу прийти к ней и убедиться, что она ни в чем не нуждается, накормить едой, приготовленной мною, – безопасной, осмотреть местность – не ходит ли вокруг другой зверь. Я ничего не могу и тяну время, не беру инициативу в свои руки, чувствую определенную странность в истории, какая-то неясность не дает мне покоя. И она не сделает первый шаг, слишком скрытная, закрытая, настороженная. В ее жизни есть тайна помимо лампы, что-то наложило отпечаток на поведение, и я выясню причину. У меня никогда не возникало проблем с девушками до этих событий. Новый опыт, испытание и до боли стиснутые челюсти. Необходимо расколоть орешек, не повредив клыков.

В любимой бургерной тихо, не время для наплыва посетителей. Персонал знает мой вкус, и мне, не спрашивая, приносят бургер с едва обжаренной котлетой. Внутри почти сырой свежайший говяжий фарш, даже у меня нет нареканий. Я знаю этих ребят на кухне, и они знают меня – для них я постоянный клиент со специфическими потребностями, они выполняют особый заказ, я плачу вдвое больше. Но оно того стоит. Такие как я обожают еду и ритуал совместной трапезы стаи. Неторопливо смаковать – удовольствие почти в любой ситуации. Зверь внутри меня требует удовлетворения. Не Наташей, так хотя бы едой.

Джинн вызывает вопросы. С некоторыми из них я отправился к Абелину, в ротонду на Гороховой.

– Как посмел ты вызвать меня, смертный! – Дух легенд, как обычно, устроил шоу и появился из красного портала в полу в виде демона. Потом увидел меня и скис. – А, это ты, рейнджер. Чего надо?

Мы поговорили, но ничего нового он мне не сказал.

– Джинн, и все тут, остальное меня не касается. Да и тебе-то что, Макс, неровно дышишь в ее сторону?

– Неважно.

– А что, она симпатичная. Хотя простовата для такого парня, как ты.

– Я уж как-нибудь сам решу, кто для меня простоват, а кто нет.

Абелин бывает очень бестактным. Свернуть ему шею нельзя, так что приходится терпеть. И менять тему.

– Расскажи мне про фантома, дух, пожалуйста. Где она обитает? Нужно поговорить с ней.

– Ты сам все слышал, не глухой. Я знаю немногим больше тебя.

Абелин все-таки назвал адрес Алены, но ничего существенного не добавил, как и предупреждал.

Мы распрощались, взаимно недовольные друг другом.

Я не привык к дефициту информации, потому нанял человека узнать подробности жизни Наташи, да и сам околачиваюсь рядом и удивляюсь, как могущественное создание может так просто, даже аскетично жить. Я прочел много доступной информации о джиннах, и нигде не было ни слова о крохотной квартире, общественном транспорте и скромности. Ни одного гребаного слова!

Джинн – это безграничная мощь, богатство и коварство. Наташа не подпадает ни под одну категорию. Вчера вечером я стоял за ее дверью. Любое существо в такой ситуации выпустило бы клыки, когти и прочие атрибуты согласно виду и вышло проверить, кто пожаловал. Она же едва чувствовала меня, как обычный человек. Нас разделял слой металла и меньше полуметра расстояния. Я слышал, как колотилось ее сердечко, чувствовал запах тревоги. Я стоял и ждал, хотел, чтобы открылась эта проклятая дверь, хотел обнять, успокоить. Как мужчина и как примитивный зверь, живущий инстинктами, желал простого: рассмотреть каждый миллиметр женщины, которую выбрала мне судьба. Дверь по сути не являлась преградой – один рывок и замок вылетел бы с петель, но я стоял перед ней, словно это несокрушимая стена, стена моей человеческой половины, говорившая «нельзя, не сейчас». Наташа отошла, поставила чайник и вскоре легла спать, оставив меня скрипеть зубами.

Одно хорошо: рядом с ее домом пока никто из моего мира не ошивался, и я мог заняться насущными вопросами.

Я ждал человека для крайне деликатного дела.

– Максимилиан, – тощий невысокий тип скользнул за мой столик, устроился напротив.

Я почуял его задолго до того, как открылась входная дверь. Гениальный мужик с золотыми руками и уникальным талантом не попадаться – Андрей по прозвищу Тортилла. Человек. Мастер подбирать ключи.

– Здарова, – прошамкал я в ответ, пережевывая еду.

Он молча показал официанту на желаемый напиток в меню и откинулся на стуле, терпеливо ожидая. Все мои деловые партнеры знали одно правило: когда я ем, они молчат. Последний кусочек пищи, сочная нота завершения и удовлетворения. Зверь насытился, облизнулся и уснул. Я снял перчатки. Можно говорить.

– Нужны ключи, – я подвинул бумагу с адресом в его сторону.

Тонкие, нервные, покрытые псориазом пальцы живо схватили заказ, и записка исчезла во внутреннем кармане его зеленой куртки. Я наслаждался сытостью и лениво разглядывал Андрея – от его жидких волос с залысинами, интеллигентных очков без оправы, едва держащихся на переносице, до нервных рук. Вот и сейчас он поправил очки, серые глаза довольно блестели за тонкими стеклами.

– Знаешь, как порадовать. Давно не было от тебя заказов, – он посмотрел принесенный стакан на свет и на всякий случай протер край спиртовой салфеткой.

Не любил, если кто-то касался. Я его понимал.

– Да не было нужды. Очень срочно, Тортилла.

– Насколько?

– Еще вчера.

– Угу, понял.

Вопросов не задавал, ни к чему это. Ключи от Наташиной квартиры у меня будут завтра вечером. Помимо этого я закинул удочку в контору букмекера Дорджи, он знал всю шваль этого города и уже по телефону сообщил, что слышал новую кликуху «Ржавый», и неоднократно, но его об этом никто прежде не спрашивал. Совать свой нос в дела закона и бешеных вервольфов хитрый лис не спешил. Я подавил в себе раздражение и вызвал его на встречу. Не бесплатно, хотя мне отказывать нельзя – это прописано в законах. Дорджи полезный и его стоит подкармливать, а новое имя в городе вполне может преподнести неприятный сюрприз. Случайности не случайны. Волосы на затылке произвольно приподнимались. Внутреннему чутью стоило доверять.

Тортилла попрощался и ушел, довольно насвистывая под нос, я остался дожидаться информатора. Он не задержался, всего одна чашка кофе и…

– Если будешь сидеть с таким убийственным лицом, отсюда разбегутся все люди! – приветствовал меня букмекер. – Не понимаю, что в тебе находят дамы.

Перевертыш уверенно скользнул за столик. В обычном мире Жора-букмекер, в мире существ Дорджи – лис. Рыжий, веснушчатый, насмешливый, довольно крупный для своего вида. Любитель ночных гонок по кольцевой, медбрат в прошлом. Лис, как всегда, слегка прищурил зеленые глаза, хитро улыбнулся. Кожаная куртка скрипнула и с одной стороны заметно топорщилась, по запаху пороха там был пистолет. Не запрещено законом.

– Какие слухи в твоем заведении? – я полностью переключился на работу. – Что известно про Ржавого?

– На допрос вызвал? – Дорджи достал пачку сигарет, увидел знак «не курить» и со вздохом убрал. – После этого мне понадобится МРТ и услуги нейрохирурга?

– Смотря что ты мне расскажешь, – раздраженно процедил я. Болтливость порой доводила до бешенства, а сейчас не самое лучшее время для моего терпения, и так на взводе.

– Земля слухом полнится, рейнджер, – доверительно шепнул он. – Шестерки Ржавого много пьют и много болтают, именуют себя «вымесками». Выследили и готовятся ограбить пару человеческих стариков с большими пенсиями. Клянусь своим шикарным хвостом, если бы знал, что ты про него ни сном, ни духом – давно бы пришел сам. Полагал, этот говнюк в разработке.

– Он и не был, теперь займусь. Что-то еще?

– Вот адрес, – Дорджи подвинул в мою сторону вчетверо сложенную бумажку, забрав встречный конверт с деньгами. – Обычно добычу делит сам Ржавый, отбирая себе большую часть. Шавки скулят, но пока терпят.

– Спасибо! – хоть что-то узнать уже прогресс. – А рожи этого гада случаем нигде не засветилось?

– Не-а, но я попробую помочь.

Мы пожали руки, и лис исчез за дверью. Я еще посидел, обдумывая план действий. На повестке было дело не менее важное – найти фантома и поговорить.

***

Не люблю окраины.

Постапокалиптическое уныние, грязь и стаи собак. Стаи агрессивных людей, кстати, ничуть не лучше, и столкновение с ними чревато неприятностями и возможной оглаской. Если на собак достаточно рыкнуть пару раз и клацнуть зубами, чтобы хвосты поджали, то с людьми порой доходит до крови. Избегаю подобных встреч. Они проиграют, а мне разгребать и заметать под коврик последствия. Притаптывать и говорить, что так и было. Утомляет.

Я недавно вернулся из командировки в Мурманск и Архангельск, потому пропустил первое появление своей пары в К.А.С.

Разбирал накопившиеся правонарушения и сформировал новый небольшой штат сотрудников правопорядка из добровольцев, бродил примерно по таким же окраинам. Существ в тех городах мало, не как в столицах, и нарушения если бывают, то мелкие, обычно дела с ними решаются по телефону и электронной почте с выписыванием штрафов. Некоторые существа предпочитают растить детей в небольших городах, а то и селах, минимизировать контакты и из своих каких-то других побуждений. Мне давно намекают перебраться в Москву, но я осел здесь и никуда не хочу. В Москве справляется свой отдел, вызывают только если что-то прям серьезное, больше, чем кражи и стычки между видами. Пока что там никого не потрошили, в отличие от родного Питера. Как будто вернулись девяностые и город снова встряхивало от нераскрытых преступлений и бандитских группировок. Я тогда был маленьким, но много читал после. Что сказать – люди в своей жестокости превосходят всех.

Ехал по адресу заброшенной стройки, где обитал фантом. История Алены мне не понравилась. Она пахла дурно, как протухшее мясо, и была очень похожа на другие случаи, о которых в мире существ мало кто знал. Пришлось усиленно копаться в новостях города и страны, заглядывая на месяцы назад. Зверские нераскрытые убийства имелись в ассортименте. Человеческие жизни почти не интересуют нас, имеющих физическое и магическое превосходство над людьми; мы заняты собственным выживанием и сохранением тайны. Вот здесь и начинаются сложности. Миры так или иначе связаны, пересекаются во множестве ситуаций, но существа упорно делают вид, что их не касаются проблемы людей, даже если они созданы другими существами. Такими, как стая Ржавого, промышляющая в нашем городе.

Отщепенцы, ренегаты, преступники. Они не лезут к своим, тихо орудуя среди людей, потому до сих пор оставались незамеченными. Я предупредил глав Совета существ о своих подозрениях, и мне дали зеленый свет на любые необходимые действия. Они согласны, что Ржавый опасен и ожидать от него можно чего угодно. Матерый оборотень со стаей отчаянных волков – это не то, что ты хочешь видеть в своем городе. Другая проблема: как он выглядел и где обитал – неизвестно. Оставалось только наблюдать за человеческими новостями, а потом расследовать самому. Я за несколько дней обнюхал множество мест, где они предположительно побывали, собирал данные. К сожалению, мне не знаком запах главаря и понять, чей в городе след – его, пока что невозможно. Не чуял и незнакомого альфу, чтобы зацепиться хоть за это.

Совет не заинтересовал бы этот оборотень и его прихвостни, но систематические действия преступного характера, направленные от существ в сторону людей, теоретически могут навредить, поставить тайну нашего мира под угрозу. Причем в ближайшем будущем.

Другая проблема заключалась в незнании. Полный состав банды никому не известен. Я только предполагал количество от двенадцати до двадцати членов. Бо́льшую концентрацию вервольфов в одном месте сложно скрывать и удерживать власть среди такой стаи проблематично, каждое полнолуние кто-то может бросать вызов и пытаться сместить. Они довольно хитры и изворотливы – столько преступлений и так мало следов. Алена может быть одной из первых жертв в Питере. Я добыл и просмотрел ее дело – примерно в это время, если верить информаторам и пойманным ниточкам, Ржавый и прибыл в город. Девушку убили, забрали ключи, обчистили квартиру. Преступников не нашли. Схожие случаи были и по пути их следования до Санкт-Петербурга. Они кочевали по стране, оседали на несколько лет в крупных городах, работали по местному населению независимо от пола, и двигались далее. Почерк банды прослеживался довольно явно. Кровавый след тянулся между часовыми поясами. Дорджи и правда старался помочь, благодаря ему четверых вымесков уже вычислили. Для Совета этого было мало, к тому же из нашей больницы по линии существ не поступало никаких жертв, а люди… Люди могли подождать до более весомых доказательств, только тогда мне дадут ресурсы для масштабных действий.

Пока что у меня лишь несколько смазанных фото Ржавого, и те почти со спины. Толку от них нет, он многие годы умело уходит от камер. Я задействовал Степана, своего информатора из людей, полицейского, он пытается найти записи с ближайших камер и отследить перемещение членов банды и предполагаемого Ржавого. Быстрых результатов я не ожидал, Степан сам завален делами под маковку и ему нельзя привлекать внимание начальства. Установить личность Ржавого, должно же быть у него имя, пока что невозможно – у нас нет переписи населения и таможенного контроля между городами, только база трудоустройства, а это мизер. И одна из задач, над которыми я работаю – контроль перемещения существ.

Заброшенное здание передо мной, если верить Абелину, – последние пристанище фантома. Проверим. Я заглушил двигатель, поставил мотоцикл на подножку и осмотрелся. Два этажа, верхний не достроен – нет крыши, по виду, возможно, школа или детский сад типовой застройки. Порывы холодного ветра хлопают деревянными оконными рамами с остатками стекол, шуршат мусором, и прошлогодние листья бросаются под ноги, как будто привратники. Местечко не для слабонервных людей, но мне все равно, видел и похуже. В одном регулярно бываю – в тюрьме для преступников-существ.

Завыли собаки. Не хотелось бы отбиваться от стаи, проживающей на территории. Человеческих объектов нет; кошки, крысы, помет животных. Я немного постоял, фильтруя воздух для точности, и отправился на поиски двери или просто входа. Не люблю без причины карабкаться в окна. Зияющий провал двери нашелся за углом и принял меня в свои черные объятия.

Спустя несколько лет после преступления запах не учую даже я, вся надежда на Алену. Сможем ли мы пообщаться, да и захочет ли она? И главное – как? Понятия не имею, куда идти, обследую помещение за помещением. Следы пребывания бомжей, подростков в поисках острых ощущений, стены расписаны – ничего интересного, стандартный набор. Вот неоновые краски не люблю в темноте, человеческий глаз их не видит, а мне неприятно. Пока разглядывал стены, вляпался в отходы.

– Дерьмо!

И ботинок вытереть не обо что. Голос эхом прокатился по коридорам, крысы бросились врассыпную. Чувство опасности взвыло сиреной – за спиной кто-то появился, и это не человек: нет запаха, нет дыхания. Ведьмам здесь делать нечего, значит это Алена. Волосы на руках приподнялись, слегка похолодало. Странно, в прошлый раз такого не происходило, возможно, девушка не в духе.

– Приветствую тебя! Меня зовут Макс, я охранник в кафе «Мечта», оборотень. Я пришел поговорить.

Я не знаю, на что она способна, потому на всякий случай медленно поворачиваюсь, чтобы не напугать. Так и есть – Алена, какой я ее помню, только потускнела немного, хотя мне сложно оценивать это существо ночью, когда нет света даже от фонарей. Она зависла на высоте сантиметров тридцати от земли, склонив голову набок и скрестив руки на груди. Целая половина лица выглядит недовольной. Полагаю, она ждет действий.

– Хочешь, я тебя сфотографирую? – предлагаю ей «пряник», чтобы завязать разговор.

Она удивилась, рот открывался, произносил что-то, но слов слышно не было. Я развел руками, она замолчала, спустя мгновение повернулась ко мне целой половиной лица и улыбнулась. Похоже, это «да». Что ж – телефон, вспышка, фото. Я показал ей экран смартфона с довольно четким снимком. Алена захлопала в ладоши.

– Ты не против поговорить, и как возможно это сделать?

Девушка-фантом достала свой призрачный телефон, задумчиво посмотрела на меня, что-то набрала и показала мне.

«У тебя глаза светятся. Прикольно».

– Я же не совсем человек.

«Что ты хочешь?»

– Хочу поймать твоих убийц.

Она отпрянула, вся покрылась рябью – кажется, закричала, потом набрала ответ.

«Это невозможно».

– Я подозреваю оборотней. Ты можешь хоть что-то вспомнить, детали?

Она отшатнулась, слегка засветилась, и в меня без объявления войны полетели грязь, камни и щепки. Алена металась от стены к стене, то пропадая в них, то появляясь, что-то кричала и размахивала руками. За ней следовал смерч, поднятый энергией, названия которой я даже не знаю. Фантомов в моей жизни тоже раньше не случалось. Я надел шлем, защищая голову от ударов, и ждал. Камешки ударялись о толстую кожу куртки, стучали по шлему, царапая. Я бы с удовольствием привязал ее к стулу, чтобы успокоилась, но как угомонить призрака, я не знаю.

Очень много «не» в отношении обеих девушек. Я привык контролировать ситуацию в своем городе, сейчас же земля уходила из-под ног, уносилась потусторонним смерчем.

Наконец она зависла передо мной. Ее тело шло волнами, пропадало, мерцало. Призрачная истерика. Не скажу, что мне это привычно, на самом деле очень специфическое зрелище. Вряд ли я скоро забуду, давно мне девицы сцен не устраивали. Я снял защиту.

«Какое тебе дело?» – сунула она мне в лицо экран.

– Я – рейнджер, я власть и закон в этом городе и в любом, куда вызывают. Если преступление совершили существа, я должен их поймать. Ты можешь мне помочь и отомстить за себя. Как тебе идея?

Я очень надеялся, что возможность поквитаться понравится Алене, но совершенно не был в этом уверен. Честно говоря, вообще не понятно, что ее может зацепить, кроме фотографий. Из того, что она рассказала и показала тогда клубу, – особенным умом она не отличалась.

«Покатай меня!»

– Что?

«На своем мотоцикле. У меня не было парня-байкера».

***

«Хонда» летела по кольцевой на скорости сто восемьдесят километров в час – Алена перед отправкой попросила быстрее. Мелькали огни встречного потока, указатели, фары автомобилей. Мотор ревел, радуясь скорости, – зверя выпустили на свободу. Скорость усмиряла и мою сущность, но… У меня зуб на зуб не попадал, не от страха – от холода. Я редко чувствую минусовые температуры как нечто неприятное, чаще как освежающее, однако сейчас… Фантом сидел позади меня, обняв руками, и от этих объятий моя плоть промерзла до костей. Я немного сбавил скорость на вантовом мосту, как оказалось, не зря, иначе собирал бы себя по асфальту. Эта мертвая девица выпорхнула из-за моей спины, оказалась впереди, и я пролетел сквозь ее призрачное тело. От неожиданности едва не потерял управление, меня вынесло с полосы в соседнюю прямо под колеса автомобиля, мы чудом разошлись бортами…

Экстренное торможение, крен набок, визг шин, дым от покрышек, злые отчаянные гудки напуганных водителей…

Я не курю, но сейчас бы не отказался.

Стоять на аварийке, прижавшись как можно ближе к ограждению, и снимать привидение на мобильник, потому что ей захотелось красивых фото на фоне ночного города и отражения огней в Неве… Я хотел ее убить еще раз. Мимо проносился поток машин – город никогда не спит. Полупрозрачную фигуру возле меня никто не заметит, только клок тумана.

– Теперь мы можем поговорить? – процедил, закончив щелкать кадры.

Алена покосилась на меня – кажется, слегка виновато, – но сложно понять эмоции на полустертом лице. Кивнула.

– Расскажи, что случилось. Как выглядели, как пахли, что говорили, все, что можешь.

Прозрачные пальцы запорхали над призрачной клавиатурой.

***

Их было двое.

Убил девушку Доходяга Тони, у второго прозвище Подбородок. Вот второго типа я знаю, он из тех четырех, которых вычислили раньше благодаря Дорджи. Связь установлена.

Алена сидела на заграждении, сквозь нее просвечивали огни города. Полупрозрачное тело мерцало, шло мелкими волнами – кажется, она плакала.

– Почему ты там живешь? Тебе некуда пойти?

«Я застряла. Пыталась уйти много раз, но стоит мне заснуть, как просыпаюсь снова в этом вонючем подвале».

– Ты спишь?

«Сказала же!» – от нее дунуло арктическим холодом.

Вывести фантома из себя очень просто, оказывается. Впрочем, винить ее за это странно, в подобной ситуации кто хочешь озвереет.

«Уезжай. Я еще посижу».

– Я вернусь с новостями, Алена.

Она не смотрела на меня, отвернувшись в сторону, зачарованно глядя на черную гладь реки с отраженными огнями, но я все равно еще раз сфотографировал. Такая юная и одинокая, ей бы жить, а жизнь отобрали. Убийство – эгоистичная тварь. Никого не ждет, не извиняется за слезы и уж точно является без спроса.

Предстояло много работы по отлову банды вымесков, но я взял след и не потеряю его. Ржавый сядет в тюрьму и будет осужден Советом на смертную казнь.

Я постараюсь.

Глава 5. Берсерк

Я никогда не видела, как обращается вервольф…

Честно говоря, существовало множество вещей, которых я не видела до сегодняшнего вечера: как человек становится чем-то другим, как накладывает чары колдун, как мгновенно вырастают клыки у вампира и наливаются огнем глаза, как неопасный перевертыш обращается в птицу и забивается в самый темный угол потолка, потому что из помещения не выбраться, но очень хочется остаться в живых. Встреча оказалась под лапами агрессивных существ: в «Мечте» готовились к бою древний воин-ульфхеднар и вервольф. Один мой хороший знакомый, второй – мужчина, который мне нравится. Не так я планировала провести этот вечер, совсем не так. А началось все как обычно.

– Джинн, где твоя лампа?

Громкий театральный шепот за спиной заставил меня подпрыгнуть на стуле, чашка с кофе угрожающе дрогнула. Макс занял место напротив, загородив обзор своим огромным телом. Вместо формы кожаная куртка с шипами добавлявшая объем его и без того широким плечам, из-под неё выглядывала черная же футболка с вырезом в форме V, которая едва не трещала на его груди, джинсы и тяжелые ботинки дополняли опасный образ. Этот парень привлекал внимание, я замечала взгляд Ирэн, она буквально пускала слюни, но что странно – так же легко отвлекалась. Видимо он интересовал ее как объект для разглядывания, будто идеальная скульптура. Макс же оглядывался, принюхивался, такое чувство, что вообще сразу после приветствия забыл обо мне, что обидно, поскольку в моем личном пространстве почти пропал воздух.

Сегодня он весь был как на шарнирах: резкие рваные движения рук, повороты головы, прищур глаз. Я всматривалась в его лицо, насколько можно не привлекая внимания: твердая линия рта и тяжелый подбородок под щетиной, глубокая складка между бровей. Его что-то беспокоило.

– Макс?

Он скользнул по мне взглядом охранника, как обычно осматривает существ при входе в кафе. Профессионально. Стало неуютно, несмотря на отсутствие в карманах или сумке запрещенных веществ и предметов. Такое чувство легкого напряжения случается у меня в магазинах, на проходе между рамками противокражной системы. Ты знаешь, что ничего не украла, но от внимательного взгляда охранника тебя это не спасает. Правда, сейчас речь не о краже, запрещенке и оружии, а о списке «нельзя», в который входят серебро, некоторые травы и артефакты защиты от существ. Список на первой встрече мне занудным голосом зачитал Виктор. Тогда от удивления я мало что запомнила. Колец серебряных не имею, не то что артефактов, названия которых даже не произнести, да и где их найти, я ни сном ни духом.

Макс резко встал, так что металлические ножки стула с премерзким звуком проехали по кафельному полу, и вышел на улицу встречать гостей, так ничего и не ответив. Нахальная мускулистая морда! Он просто решил помаячить передо мной или во всем этом имелся хоть какой-то смысл? Не переношу подобные выходки!

А правда, отреагирует ли он на серебро? Куплю себе украшения и проверю. И в который раз от мысли о новых побрякушках разлилось тепло по телу. Не могу объяснить эту странную тягу ко всему блестящему и дорогому в последние несколько лет. Но предпочтение отдаю самоцветам.

– Ты была права, твой знакомый – существо.

В этот раз кофе я все-таки пролила. Коричневая лужица угрожающе приближалась к краю стола, явно посягая на мои светлые джинсы. На месте Макса теперь сидел Абелин в дорогом современном костюме.

Я тщательно вытирала салфетками стол, волнуясь, что оказалась права, присматриваясь к своему окружению. Один из коллег начал вызывать у меня смутные подозрения, и я не придумала ничего лучше, как вмешаться в его жизнь вопреки собственных установкам. Ну, и речь шла не о психологическом моменте, а о сверхъестественном. Нет, он не вилял хвостом, не точил когти, не сверкал набором клыков, не хлопал крыльями и не добавлял в свой кофе кровь вместо молока, но отделаться от мысли о чем-то нечеловеческом я не могла. Откуда только такая интуиция вдруг взялась! Это как с машиной: купишь и начинаешь вокруг замечать точно такую же модель, хотя раньше в упор не видел. У меня машины нет, так рассказывают, аналогия понятна. Я заехала в «Мечту» на выходных и передала записку для Абелина, на случай, если Виктор с ним увидится. Очевидно, это сработало.

– Он получил приглашение так же, как и ты. Листовка в лицо, – дух хохотнул, жутко довольный собой. – Жди сегодня.

Абелин переместился в другой конец зала, поговорить с вампиром Дитрихом – довольно привлекательным поджарым брюнетом лет сорока на вид, – оставив меня наедине со своими мыслями. Сосредоточилась на чашке в руках, незаметно наполненной Виктором, и на мыслях о коллеге. Мы сталкиваемся редко, я работаю в офисе, а он монтажник, но каждая встреча – просто фейерверк. Интересно, что он за существо? Любопытство удержало меня от демарша. Ну, и не хотелось столкнуться с Максом на улице, если уж уходить, то незаметно. Дух легенд вернулся за мой столик и завел ничего не значащий разговор о погоде, в котором я не участвовала. Откровенно говоря, после непонятной выходки Макса не хотелось здесь оставаться. Чувство неловкости, давно забытой неуверенности в себе затопило меня, смыло хорошее настроение и вызвало изжогу. Усилием воли я заставила себя сидеть, но мысленно стояла рядом с воображаемой могилкой на кладбище прошлого, на покосившемся кресте была ржавая табличка «Ивану с ненавистью».

***

Он пришел. В кругу моих коллег его часто называют дядя Вова или Олаф за увлечение реконструкцией эпохи викингов.

– Привет! Я Олаф, и я – ульфхеднар.

Он не нуждался в запасе времени, адаптации или дополнительном подстегивании, дядя Вова решителен и открыт новому, а два оратора перед ним вполне объяснили суть присутствующих. Он не видел меня, скрытую полупрозрачной фигурой Абелина, за самым дальним столом. Невысокий, немолодой, некрупный, с задорными глазами, всегда наготове знатная байка, да такая, что слушаешь открыв рот – раньше служил на флоте. Старый просоленный морской волк. Оказывается, не только морской.

– А жить все интересней, – присвистнул Абелин.

Совершенно согласна. Я внимательно разглядывала знакомого, стараясь не обращать внимания на взгляд между лопатками, прожигающий одежду, греющий без прикосновения. Макс стоял за моей спиной, и как странно чувствовать кого-то всей кожей, не используя другие органы чувств. В последнее время у меня непроходящее ощущение связи. Если забрать зрение и слух, оставить в полной темноте и тишине, я все равно буду знать, что он рядом, каждым волоском на теле.

Волнующе и пугающе одновременно. Подобного не случалось в моей жизни.

– Вы, наверное, задаетесь вопросом, что за слово такое чудное – ульфхеднар. Если проще, я берсерк–волк, – продолжал дядя Вова. – Я не стал им после обучения и обрядов, как это было тысячу лет назад у викингов, меня не кусали волки. Это шутка, вервольф, не скалься! – Олаф обратился прямо к Максу, я непроизвольно обернулась. Он и впрямь выглядел недобро и как-то взъерошено. – Я чувствую, кто ты.

– Абелин, что с Максом? Он на себя не похож, – спросила я шепотом.

– Вчера было полнолуние, он слегка на взводе, а на его территории незнакомое существо утверждает о своей связи с волчьим племенем.

Да, это многое объясняет. Я ведь обратила внимание на большую луну, но как-то не связала с новым знакомым, не привыкла еще. И тут же в голове образовалось множество вопросов, в основном связанных с его звериной половиной. Приковывает ли он себя цепями или запирает где-то? Он полностью волк или наполовину? Он охотится в полнолуние? Он… Все мои знания об оборотнях почерпнуты из художественных книг и фильмов. То есть: я не знаю ровным счетом ни-чер-та.

– Так что умеет ульфхеднар? – Симпатичный юный перевертыш-птица, чьего имени я до сих пор не запомнила, приятель пса-Саши, прямо подался вперед, будто хотел ощупать Олафа.

Зал согласно загудел, Макс оскалился, его зубы удлинились, черты лица слегка расплылись, как будто меняясь.

– Ульфхеднар – со старонорвежского языка означает «волкоголовые». Мы отдельное сообщество воинов-волков. В седой древности носили волчьи шкуры вместо одежды. Жили по своим законам, иерархии. Придерживаемся иного подхода к ведению боя. Не стану утомлять вас подробностями древних ритуалов, но я могу контролировать свое боевое неистовство. Во время транса обостряются мои звериные чувства: получаю прилив сил, усиливаются обоняние и осязание, обостряются зрение и слух, испытываю сильнейшую жажду крови.

– Покажи, – тихо попросил вампир, облизнувшись при слове «кровь».

Уж он-то должен знать все о крови. Я с Дитрихом совершенно не знакома до сих пор, как-то все стороной друг друга обходим. Признаться, я не знаю, как и о чем с ним заговорить. Можно, конечно, спросить, умеет ли он резус-фактор на вкус определять, но что-то меня останавливает. Вдруг умеет и к моей шее потянется. Но интересно посмотреть на клыки, прям жуть…

Ох, лучше бы он не говорил «покажи», с этого момента все пошло наперекосяк.

Олаф ухмыльнулся, стянул рубашку, обнажив жилистый торс и руки, опустил голову вниз и медленно выдохнул. Его кожа засияла непонятными письменами и рисунками, тело стало другим: больше, моложе и темная тень с головой волка окутала Олафа, словно броня. Он посмотрел на нас, из глаз струился и выползал свет, освещая полумрак помещения… Почти сразу началась неразбериха: грохот перевернутых столов, утробное рычание дикого зверя, чьи-то вскрики.

– Макс! – выкрикнул Абелин, но вервольф пытался обратиться прямо на территории кафе.

Два волка в одном зале – это оказалось слишком. Посетители вжались в стены, колдун делал непонятные пассы, между его пальцев искрились разряды, перевертыш взмахнул руками, обратился птицей с коричневыми крыльями и улетел под потолок, вампир с горящими огнем красными глазами облизывал клыки и единственный выглядел довольным. Вот я и увидела его оружие против людей – лучше в сторонке постою. Не хотелось бы ощутить эти белые костяные кинжалы в своем теле. Я пыталась охватить всю картину происходящего разом, но фокус застыл на одной широкой спине.

И осознала, что вот-вот прольется кровь.

Кожаная куртка Макса трещала по швам, распираемая новыми буграми мышц, уши удлинились, покрылись серой шерстью, он рычал страшно, откуда-то из своего нутра – низко, агрессивно. Я застыла завороженная, оглушенная, неподготовленная к подобному зрелищу. Дядя Вова спокойно стоял на месте, слегка кривя губы в понимающей ухмылке. Он первым точно не бросится, контролирует себя, опытный воин.

Я хотела и не хотела одновременно, чтобы Макс остановился. С одной стороны – страшно, с другой было до жути интересно. Кончики пальцев покалывало, в ушах шумела кровь… Я никогда не наслаждалась агрессией, я научилась ее бояться. Почему же в ту минуту меня несло к опасности?

– Джинн! Успокой его! – Ирэн активно жестикулировала мне из зала.

– Что? Я? – удивленно переглянулись с Абелином, он в ответ пожал плечами.

– Да, ты можешь, отвлекли его, он тебе не навредит, – настаивала ведьма. Она единственная в этом зале была совершенно спокойна и даже подозрительно радостна.

Не знаю, с чего она это взяла, но ноги уже сами шли к опасности.

– Макс, – я пробиралась по большой дуге, заходя сильно сбоку, чтобы он успел узнать и не бросился.

Мохнатое ухо дернулось в мою сторону.

– Макс, – подбираясь все ближе, я продолжала спокойно звать, удивительно, как меня слушался язык. Разборки встали на паузу. Олаф посмотрел на меня, узнал, улыбнулся, но облика не сменил. Я понимала, если вервольф бросится, ему понадобятся все силы.

Теплая кожа куртки под моей ладонью, натянутая каменными мышцами. Боги, я добралась и еще не загрызена, это можно считать достижением последних лет.

– Макс, Макс… Посмотри на меня.

Я стояла перед ним, задрав голову вверх, смотрела на его нереальный облик: прожекторы глаз, удлинившиеся клыки, короткую шерсть на лице, черты все еще его, человеческие, хоть и слегка расплывшиеся. Уши были направлены в мою сторону, но глаза оставались прикованы к противнику. Моя рука, словно чужая, скользила вверх по рукаву, кажется, я хотела коснуться его лица, потрогать шерсть…

Что за бред, бежать надо и подальше, пока буря не уляжется. Он еще и пахнуть начал немного по-звериному.

– Уже поздно, проводи меня домой, – тихо попросила я. Язык с мозгом об этом не договаривались, я замерла. Оборотень опустил взгляд вниз, на меня, уставился не мигая, как будто не понимал, что за букашка жужжит над ухом. Я шепнула какую-то бессвязную фразу, сжала пальцы на его предплечье. Свет его глаз немного потускнел. В зале тишина, и я видела только Макса, как будто мы одни на сцене театра. Он выглядел так, будто мог сломать меня как куклу, но по какой-то причине не делал этого.

– Проводишь? – настаивала я уже осознанно.

Макс втянул воздух, кивнул, уши уменьшились, шерсть опала с кожи, клыки втянулись. Потрясающе! Сияние за моей спиной потускнело, значит, и Олаф снова человек. Мир вновь расширился до целого кафе.

– Жду тебя на улице, – хрипло сказал Макс и, мельком оглядев беспорядок, вышел.

Посетители выдохнули, подняли стулья, расставили столы и вернулись на места. Ведьма выглядела довольной, вампир – кислым. О продолжении вечера в прежнем ритме не шло и речи. Виктор наливал напитки за счет заведения, некоторые существа потянулись к стойке бара, тихо переговариваясь.

– Джинн, значит? Я так и знал, что не простая, но не мог определить вид! – обнялись с Олафом. – Рад встрече. Иди успокой своего парня.

– Он не мой, – поспешно ответила я.

– Ну да, конечно. Расскажи мне, как не пара волка может его успокоить? – встряла Ирэн. Она по-прежнему едва не сияла, похоже, произошедшее ее весьма порадовало.

Я промолчала. Эти люди говорили загадками.

– То-то же, – все так же таинственно изрек дядя Вова, хлопнул меня по плечу и повел Ирэн к столику.

***

Ночной воздух коснулся пылающих щек, пробрался под короткую куртку, вызывая легкую дрожь. Хотя не уверена, что именно этому виной: прохлада последних дней мая или стресс. Макс едва взглянул на меня и кивнул в сторону.

– За углом мой мотоцикл, подвезу.

– Угу.

Я шла за Максом на деревянных ногах, в который раз за вечер сверля взглядом его спину и шипы на плечах. Вся серьезность произошедшего потихоньку доходила до сознания, и чувство самосохранения визгливо читало нотации. Встать между двумя оборотнями, один из которых едва владеет собой? Да ты никак с ума сошла, Наташа! А если бы он не остановился, если бы… В ушах все слова Олафа и Ирэн. Кстати, о последней – откуда ей известно, что я в состоянии повлиять на бешеное существо одними словами? Поговорить бы с ней.

Макс достал из кофра шлемы, один протянул мне. Черный, кажется, с фиолетовым отливом, – в свете фонарей плохо видно. Я неуверенно покрутила его в руках: никогда не приходилось надевать.

– Может, пешком прогуляемся?

Всего-то часа полтора идти. Погода хорошая, прохладно, правда, зато мозг проветрится. Если повезет, сможем поговорить. О полнолунии, например.

– А может, ты нас перенесешь, джинн? – немного едко осведомился оборотень и тут же вздохнул: – Извини.

– У тебя нет лампы, чтобы загадывать желания, – отшутилась я, пристраивая шлем на голову. Удивительно, но он оказался в самый раз.

– Верно. Нет, – с загадочной интонацией ответил Макс, щелкнул застежкой на моем шлеме, костяшки пальцев едва коснулись кожи в случайной ласке. Искра статического электричества ужалила, оставив сладкое жжение. Макс тоже должен был ощутить, но виду не подал.

– Правила нехитрые: залезаешь с помощью подножки, – он указал на нее. – За меня держись ногами в основном. Сейчас сядешь и поймешь, о чем я, на поворотах наклоняешься вместе со мной, шлемом не тюкай по моему, пожалуйста, отвлекает. Я поеду не быстро для первого раза.

– А что, будет и второй?

Он уже надел шлем и уселся на мотоцикл, так что выражения лица я не могла увидеть. Однако поворот головы в мою сторону показался очень выразительным.

Да, будет. Этому оборотню не отказывают, похоже. Но я попробую держать ситуацию под своим контролем.

Мне ничего не оставалось, как сесть сзади. Обнять ногами. Такое интимное прикосновение к малознакомому мужчине мне в новинку. Не то чтобы я монашка, но этот в прямом смысле горячий. Через его джинсы, через мои джинсы проходил жар, будто от разогретого мотора. В горле пересохло. Я ухватилась за его куртку в районе талии и нервно сглотнула. Ну и вечерочек.

– Я живу на…

– Я знаю, где ты живешь, – прервал Макс, и мы сорвались с места.

Путь домой казался бесконечным, несмотря на приличную скорость. Я старалась не прижиматься и не сильно обхватывать руками, но на поворотах забывалась и инстинктивно держалась за свой якорь, пытаясь усмирить бешено колотящееся сердце. И так проявлялся не только страх, но и возбуждение. Все чувства обострились, в конце концов я закрыла глаза и прижалась к широкой спине в попытке снизить накал эмоций.

Мир снова исчез. Только вибрация мотоцикла, тепло Макса, запахи кожи, бензина и ощущение чего-то неуловимого, но крепкого словно якорная цепь. Так можно ехать вечность – не заметишь, как наступит конец света.

Приехали.

Макс молчал, не торопился слезать, только снял шлем и принюхивался, оглядывался, ворчал, а я не знала, что говорят после такой встряски, и помалкивала. Слабость в ногах грозила перерасти в дрожь. Погано. Сегодня я увидела столько нового, пугающего и волнующего, и мне захотелось добавки. Если бы он сообщил, что мы поднимемся вместе, боюсь, я не смогла бы даже пикнуть отрицательно в ответ. Это состояние было противоестественно! Я успела обдумать и возможность того, что меня околдовали. Приворот?

– Можно слезть. Поднимайся домой.

Я насторожилась: фраза звучала как приказ. Кольнуло холодом.

– Я не говорила, где я живу. Откуда ты знаешь?

– Знаю.

Когда говорят коротко и тоном, предполагающим подчинение, благоразумно не настаивать на развернутом ответе. Вряд ли я усну этой ночью, буду думать, как давно он меня выследил и зачем. И что мне делать с его властными замашками? Слезла, сняла шлем, положила на сиденье, отступила от Макса на пару шагов.

– У тебя будут неприятности из-за сегодняшнего? – смотреть на него после поездки было слегка неловко. Интересно, насколько он восприимчив и как легко считывает людей?

– Неприятности? Нет. Возможно, ограничения, но я важная часть системы, так что не сильно.

– Системы? – удивилась я.

– Ты новенькая, еще не все знаешь.

Судя по выражению лица, подробностей не жди.

– Ты пахнешь… как ужин… – внезапно сказал он, глаза смотрели в упор на меня, внутрь меня и снова горели, а голос стал ниже, резонировал по нервам, отдаваясь покалыванием в кончиках пальцев. В свете фонаря его клыки были белее и острее, чуть длиннее, чем обычно. – Иди домой, прошу. Сегодня и завтра все еще опасно, я не один волк в городе, отголоски полнолуния часто сводят с ума молодняк.

Его пристальный взгляд задержался на моем лице, будто осматривая каждую черточку. Макс смотрел так долго, словно наслаждался, как будто я была одним из самых прекрасных созданий на этой планете, которое прячут от него, а он изголодался.

Он прав, мне давно пора домой. С трудом отвела взгляд сама, пробормотала «спасибо» и «доброй ночи». Домофон реагировал на ключ слишком долго, я чувствовала взгляд пониже спины. Черт дернул надеть короткую куртку с джинсами. Даже забыла осмотреться, так торопилась убраться.

– Увидимся в среду, в одиннадцать, – донеслось вслед.

Лампу стоит перепрятать.

Глава 6. Одиночка

Я почти потерял контроль над жизнью и инстинктами.

Прежние методы больше не работали. Пришлось бежать из города, оставить двухколесный транспорт, взять внедорожник и вдавить педаль газа, наплевав на штрафы. Убраться, пока не случилось непоправимое, пока я себя еще сдерживал. Сегодня не помогли бы ни сочные стейки, ни медитация, ни хобби. Сегодня я мог натворить дел в городе, а это недопустимо. Накануне едва не разнес «Мечту», что заставило Виктора в весьма красочных выражениях посоветовать мне надежное место, куда засунуть свою агрессию, и выгнать с работы на несколько дней. Кажется, на этот месяц достаточно испытывать терпение Совета, я тоже подчиняюсь правилам, хоть и с поблажками.

Сегодня я мог появиться на Наташином пороге не таясь, и ей пришлось бы впустить… Никакая сила не смогла бы остановить. Но дело закончилось бы очень плохо. Как много «бы» в возможных вариантах, но конец у всех сценариев один: если она останется со мной наедине в полнолуние, совершенно не подготовленная ни к тому, что увидит, ни к тому, что испытает, – она умрет. Я не знаю ее сил, но настоящий оборотень – это стихия, дикая, первобытная мощь. Мы не зря выбираем себе в пару женщину своего вида. Они выносливы, равны нам, их не убить любовными схватками при полной луне. Они готовы. Она – нет.

Влажный мох под лапами, чистый воздух заказника с почти нетронутой природой, богатые охотничьи угодья и свобода – залог сохраненных жизней и тайны. Я несся по проложенной другими волками тропе, сознавая, что отнимаю у них территорию этой ночью. Они ушли подальше, чтобы не попасться на пути, и даже не воют, покорно ждут моего отбытия. Плевать, разок потерпят, не сдохнут с голоду. Полная луна, едва потерявшая толику своего веса, идущая на убыль, заигрывала со мной, то мелькая между облаками, то кокетливо прикрываясь кронами сосен. На этом вся поэтичность заканчивалась. Цель – вымотаться до изнеможения. Я не охотился, лишь пытался сбросить напряжение, успокоить зуд в клыках и подавить инстинкт. В машине со снятыми задними сиденьями ждал отменный кусок телячьей вырезки, и теплый спальник – подарок для дрожащего, изможденного полным обращением тела. Для этих целей мне и нужна большая машина – залечь в логово, скрыть временную слабость от посторонних глаз. Репутацию крайне опасного, неуязвимого существа нельзя подвергать сомнению, иначе вся моя жизнь полетит в ад.

Как будто я без этого не горю на медленном огне.

Моя пара не со мной.

Впереди мелькнул хвост зайца. Он петлял в попытке удрать, раззадоривал охотничий инстинкт. Вся наша жизнь – инстинкт. Мой говорит «возьми и живи», а мозг сквозь туман желаний предостерегал от необдуманного шага.

Моя пара никогда не побежит рядом, изредка касаясь теплым боком, никогда не разделит истекающий кровью ужин в полнолуние. Дед ржет надо мной с того света, приговаривая очередные оскорбления. «Ты даже в этом неудачник!» – слышу я его хриплый кашляющий смех, хотя плоть давно истлела в могиле, а челюсть отвалилась от черепа и даже морзянкой клацать не может. В нашей семье не случалось раньше партнерш не волчьего племени. Конечно, прецеденты бывали в разных стаях, но редко, и об этом предпочитали умалчивать. Учитывая, что в большинстве случаев девушка не выживала после первого же неосторожного полнолуния или умирала из-за осложнений беременности, это понятно. Волк оставался один, постепенно превращаясь в озлобленную тень. Перерождаясь в опасного для окружающих и себя самого изгоя.

Наташа даже не знала, что она мне предназначена, – права не предъявлены, ритуалы не выполнены. Я не принес ей ожерелье из клыков диких зверей в знак своих намерений и доказательства силы – ей нечего принять. Не приготовил ритуальный ужин из сырого мяса – ей нечего есть. Не показал ей охотничьи тропы и безопасные места в полнолуние – они ей и не нужны. Не обладал ее телом, не оставил на ней свой запах, помечая свое. Не представил пару Совету, узаконив отношения, не заявил о новой стае. Стае из нас двоих.

Но форсировать события нельзя, можно усугубить и без того сложную ситуацию. Она будет в опасности не только из-за моей природы. Я должен убедиться, что Наташа действительно способна себя защитить, в ее выносливости и силе сущности джинна, чтобы это ни значило. Работа рейнджера предполагает наличие врагов и недоброжелателей, они кружат стервятниками, выискивая слабости.

Она моя слабость.

Эти губы созданы для меня – терзать поцелуями до потемнения в глазах, это хрупкое тело идеально сольется с моим – вписываясь своей нежной плотью в мои мышцы. Руки-лапы скребли когтями в желании ухватить за обтянутую джинсами попку. Оставить клеймо – отпечаток зубов на нежной шее – свою метку, знак нерушимого союза.

Я должен быть уверен в своем решении, но теряю контроль и опасаюсь не только за нее – за себя тоже. Кому охота стать сумасшедшим отшельником?

Мощные прыжки через бурелом, холодный воздух сушил язык… Обычный волк давно бы прекратил погоню, но не вервольф в ярости. Зубы сомкнулись на маленьком тельце, шерсть заполнила пасть, лапы пропахали колеи в мягкой лесной подстилке, мир замер. Сердечко зверька колотилось так сильно, готовое разорваться от страха. Я прижал его лапой к земле и завыл…

Отплевывать шерсть не самое любимое из моих занятий. Заяц давно ускакал, я сидел под деревом, трясся от усталости и выковыривал застрявшие между зубов шерстинки. Горло саднило от воя, завтра, как обычно, буду сипеть – после полного обращения ускоренное исцеление берет отпуск. Голое тело со сверхчувствительной кожей, каждый сантиметр и каждая пора словно обожжены, одеться без зубовного скрежета я смогу только утром. И как издевательство – сильнейшее возбуждение. Все нормальные вервольфы проводят ночь полнолуния в лесу со своей парой, чтобы, вдоволь набегавшись, предаться любви, оглашая окрестности рыком.

Не моя история.

Жизнь на сегодняшний день имеет легкий душок извращения: я слежу за девушкой, вламываюсь к ней в квартиру, роюсь в вещах, исподтишка соблазняю. А она приводит знакомых в мое кафе. И не просто какую-то шпану, а существо из легенд. Более того – волчьего племени. В полнолуние. Просто парад раздражающих совпадений. Можно подумать, она специально меня изводит, но нет.

Я был у нее дома. Тортилла сделал ключи, как и обещал.

Обход жилища выявил следующее: Наташе нужна другая квартира. Не знаю, как можно жить с такими скрипучими полами, тонкими стенами и удручающим видом из окна. Маленькая кухня, на столике включенный ноутбук с сериалом про космос, из холодильника тянет несвежим мясом. Мебели в квартире мало, и она в основном белая и массового производства, коллекция комиксов – не понимаю их, – проигрыватель для пластинок, а на самом виниле – старые сказки; небольшой телевизор и скучные нейтральные обои. Аккуратно осмотрел все, что мог, – лампы не нашел. Это жилище джинна? Где несметные сокровища, ковры, восточный колорит? Скандинавский стиль – проще некуда. Почти безликий, с небольшими вкраплениями Наташиных интересов. Она как будто не живет, а существует. Носит маску «быть как все», не выделяется. Джинн-аскет, похоже. Северный минимализм. В шкафу беспорядок, ни одного платья увидеть не смог, трогать не стал – нельзя оставлять следы. Все универсальное, повседневное. Пришлю ей подарок, и случай скоро представится – юбилей клуба. Думаю, ей подойдет цвет индиго.

Много бижутерии. На обувнице в крошечной прихожей целая коробка с горкой разноцветных камней – сильно выбивается из образа. Ни следа фотографий в квартире. Альбомов нет, даже сложенных и забытых в темном углу шкафа снимков нет. Часть жизни любого человека или существа – фотоснимки. Память о детстве, неудобные кадры, неудачные, семейные. Ничего нет и на странице в соцсети – сплошные животные и пейзажи, информации ноль. Посмотрел переписки, там что-то по работе и парочка подруг, ничего стоящего. На аватаре Натальи Гореловой – ананас. Что вообще значит ананас? Так безлико живут люди в бегах или просто замкнутые особы. С первым я легко могу работать: решать проблемы внешнего свойства – моя специализация. Со вторым придется попотеть. Давно я не добивался расположения девушки. Бегло прочитал переписки: ни слова про Клуб, ни слова обо мне. И хорошо и плохо. Мне бы хотелось знать ее мысли.

Подписки на группы фильмов и сериалов, какое-то рукоделие. Чуть позже нашел коробочку с бисером – похоже она терпеливая. Симпатичные вещицы делает.

Жесткая кора впивалась в спину, боль перемешивалась с удовольствием. Я запросил данные о ней, но мой информатор в этот раз работал дольше обычного, сказал только про очередной сложный случай, как будто ему бешеных оборотней мало. Это еще больше укрепляло меня в подозрениях на ее счет. Но что бы там ни было, все неважно. С любой проблемой можно справиться так или иначе.

С возбуждением тоже.

Полная луна обостряет все чувства, влияет на эмоции, будоражит кровь, рвет жилы. Она зовет бежать дальше, выть, рвать добычу, но у меня не осталось сил. Если я снова обернусь, даже частично, не смогу выйти из этого состояния несколько дней и буду ошиваться по территории вместо выполнения обязанностей. Банда вымесков в приоритете, я должен сохранить остатки сознания и встретить утро человеком.

Я пытался подумать о Лене, честно. Волчица из числа подруг определенного рода. Нормальная практика для нашего вида – коротать полнолуния со знакомыми, пока не найдешь пару. Она из Германии, прилетает по делам раз в пару месяцев, звонит, мы встречаемся, если я не занят и есть настроение. Лена – убийца до кончика каждого волоска, довольно сложно быть с ней. Лена любит свободу и кровь. Это ее отдушина, способ сбросить напряжение. Деду она бы понравилась – одного поля ягоды. Я же предпочитаю в полнолуние кусок мяса и хороший фильм – накануне мне это помогла, а потом все пошло не так… Вопреки байкам, любой взрослый оборотень хорошо держит равновесие и не нужны ему цепи с кандалами. Образ жизни домоседа я не выставляю напоказ, для большинства оборотней Максимилиан Хаммер – одиночка, самодовольный и самовлюбленный палач Совета. Меня устраивает, Лену – нет. В последнее время она стала надоедливой, напрашивается в гости, приезжая в Питер, и вообще стала занимать много эфирного времени. Не понимаю, что ей нужно, мы оба знаем, что пару составить не можем. Она не моя и я не ее.

Маэлин.

Чехарда мыслей услужливо вытолкнула вперед Наташу. Тело вспомнило ее запах и прикосновение, немного утихшее возбуждение вспыхнуло с новой силой. Я как будто вновь вез ее домой. Бедра, сжимавшие мои, грудь, прижатая к моей спине, испуганные вскрики на поворотах и этот сводящий с ума аромат.

Когти проткнули ладони, но боль не могла остановить воспоминание. Тогда не существовало преград. Мы были одни во всем мире, нагие, первобытные люди. Ее сердце стучало под моими лопатками сильно, быстро, не только от страха. Я вез девушку домой, желая совсем иного. Свернуть в другую сторону, заглушить мотор, пересадить вперед и… Губы с губами, моя рука в ее волосах – направляет движения головы, не дает надолго оторваться для вдоха. До головокружения. Вторая рука под одеждой, гладит и сжимает нежное тело…

Я не мог себе позволить.

Пытался думать о расследовании, но зацепок было слишком мало, единственная – информация от Дорджи, по ней и придется начать дергать за усы отморозков и надеяться, что я иду по одной верной тропинке, а не перескакиваю с одной на другую. Лис прислал еще несколько снимков, но это ничто. Ни лица, ни особых примет. Каналы Совета молчали, он как будто не существовал, этот Ржавый и его прихвостни тоже невидимки. Отсутствие переписи существ и контроля перемещения выводило из себя.

Расследование в приоритете и не время вести себя как юный волк с бушующими гормонами. Я с трудом поднялся, повернулся лицом к дереву и впечатал в ствол трясущийся кулак. Боль ожгла костяшки, полыхнула выше, вибрируя в костях. Уехать в лес оказалось самым лучшим решением. Здесь никто не увидит моего позора.

Я снова занес кулак.

***

– Рейнджер! Эй!

Сквозь сон пробивался грубый голос. Который час? Где я? Веки такие тяжелые, никак не хотели подниматься. Раздражающий голос продолжал звать. Не люблю пробуждения против воли. Злость поднялась волной, подбросила тело, заставляя сесть, сдула сонливость.

– Хаммер, ты там живой? Чую, что живой. Так, проверить пришел.

Это был перевертыш-кабан Анатолий, егерь. В голове начало проясняться, я нащупал футболку, спортивные штаны и почти вывалился из машины, едва не сбив дверью орущего мужика. Прищурился, сфокусировал взгляд. Анатолий – громадный детина с давно не бритым лицом и красными при любой погоде руками. Маленькие глазки буравили меня, а зажатая зубами сигарета безумно воняла. Не переношу никотин.

– Чего надо, Толик? – прохрипел я в ответ.

– Да ничего, просто на тебя не похоже. Ты поутру уезжаешь обычно.

Обычно. Раз в полгода от силы я бегаю по лесу.

– Тебя товарняк переехал? – не унимался егерь.

– Возможно. – Я хрустнул всеми суставами разом и всмотрелся в тонированное стекло. Домой нужно ехать очень осторожно, не нарушая правил. С такой физиономией при случае задержат надолго.

Егерь подал мне свой термос с кофе, добрый какой. Это ему зачтется. Минут через десять я достаточно пришел в себя, осознал, что проспал весь день до вечера и пора бы возвращаться. Сбитые костяшки еще не зажили, доставляли ощутимый дискомфорт. Это полнолуние далось мне адски тяжело. Не хочу даже думать о следующем.

Все проблемы от женщин.

Глава 7. Морган

– Джинн, проснись!

Я мягко вынырнула из глубокого сна в тяжелую дрему. Попыталась открыть глаза, чтобы ответить голосу, стряхнуть сон, в котором черные единороги кушают бабочек. Олаф в моей комнате. Ночью. Почему крылья бабочек хрустят, как жареные кузнечики? И откуда мне знать про кузнечиков?

– Наташа!

Единороги продолжали дожевывать крылышки, потихоньку пропадая, растворяясь в эфире – прочь из моей головы. Какая гадость....

– Что? – чуть не вывихнула челюсть от зевка, приподнялась на локтях.

В пробивающемся сквозь зазор в занавесках свете возле кровати парило полупрозрачное тело Олафа, почти сливаясь цветом со стенами. Я хотела крикнуть, но не хватило вдоха, потому просто натянула одеяло до самых глаз.

– Ты помер, что ли? – шепнула я в безопасное пододеяльное пространство. Хоть бы это был сон, хоть бы сон…

– Давно помер, – пожал плечами призрак дяди Вовы, одетый на манер пирата.

Камзол, шпага, пистоли на перевязи, треуголка. Выглядел нормально, насколько возможно в таком экзотическом состоянии. Судя по тону, собственная кончина его не беспокоила, в отличие от меня.

– Давно – это когда? Мы виделись на той неделе, и вечером сегодня ты был онлайн.

– А, это… – он махнул рукой, я завороженно посмотрела вслед движению и зажмурилась. Сейчас проснусь.

– Разреши представиться, я Генри Морган. Вернее, душа Моргана, живу в теле Олафа, иногда гуляю.

– И что мне с этим знанием делать?

Забери, Дэйви Джонс, этого Моргана, чтоб ему… В моей жизни число знакомых было сведено к необходимому минимуму, сейчас границы расширялись против моей воли – это жутко нервировало.

– Тебе ничего, это не твоя забота. Что твоя забота – так это Макс.

– А с ним-то что?

Этот серый волк заявил, будто я пахну как ужин. Я долго думала после недавней поездки с ветерком и пришла к выводу, что самое лучшее решение – держаться от него подальше, возможно, перестать посещать встречи. Хотя это было бы очень печально и вряд ли я решусь на такие радикальные меры. Так, пораженческие мыслишки. Я прижилась в Клубе, мне там комфортно, пока не появляется оборотень. Эти его взгляды в спину, вызывающие жар и озноб одновременно, разговоры, приглашения… Все в нем выбивает меня из колеи, я так не умею. Искрящиеся чувства – это очень сложно, слишком по нервам, непредсказуемо. Я приверженец обхода острых углов и спокойной жизни. Сейчас же не узнаю саму себя – мне хочется внимания мужчины. Хочется, чтобы пялился на мой зад, катал на мотоцикле, черт, да пусть и обнюхивает в довесок, раз ему так нравится… Слишком долго не было никаких отношений. Забыла, когда ходила на свидание.

Забыла, что отношения опасны.

– Одевайся, ты нужна ему. На улице дождь моросит, кстати.

– Вот так просто взяла и пошла? Ага.

Почти стерлись из памяти воспоминания о первой любви. Старшая школа, вранье ради свиданий, прогуливание уроков, розовые очки и бурлящие гормоны. Потом связалась с тираном, еле отбилась. Оставила в его зубах большой клок души, и в образовавшейся пустоте теперь собирается гной разрушения.

Я помотала головой, разгоняя мрачные мысли по углам, Олаф или Морган принял на свой счет.

– Он дерганый, вот-вот сорвется.

– А тебе, Морган, что за печаль от этого? – Я упрямо завернулась в одеяло, как в кокон. Не люблю шляться по ночам. Тем более незнамо с кем незнамо куда. – Макс большой мальчик. Ты морду его видел? С такой можно ничего не бояться и хоть весь город за бочечки перекусать.

– И все-таки тебе не интересно, чем он там с фантомом занят? Твой же парень.

– Мы не встречаемся…

«А жаль, он хорош», – повисло в воздухе. Призрак вздернул бровь, улавливая невысказанное. Я снова чертыхнулась и выползла из уютного гнездышка. Морган галантно отвернулся.

– Каким путем ты попал в тело моего друга?

Сменить тему на более безопасную показалось самым лучшим решением. Я нащупала небрежно брошенную с вечера одежду: джинсы, удобный топ, свитер – быстро натянула и отправилась чистить зубы.

– Твой друг – существо древнейшее, со многими тайнами, многими жизнями внутри. Не стоит знать все, поверь мне. Некоторые соседи в его теле пугают и меня. А я ведь, адово пекло, Генри Морган! – бурчал он, зависнув в дверях.

От его возмущения замигал свет. Добро пожаловать в астрал. При включенном свете призрака не было видно, только воздух как будто был плотнее и менее прозрачный, сейчас он то проявлялся, то исчезал в такт миганию лампочки.

– Ты же не собираешься еще и краситься? – с надеждой вопросил он.

– Нет.

Я почти скатилась по ступенькам, нехотя вышла на улицу и поморщилась – Морган не соврал. Противная холодная морось, взвесь капель в воздухе, из тех случаев, когда не поможет даже зонт – влага проникнет всюду.

– И что, куда такси вызывать? – тихо спросила я призрака.

– Я сейчас перемещу тебя, быстрее будет.

Призрак схватил меня за руку и потянул. Душа ушла в пятки, а желудок устремился к горлу – вот как оно было. Реальность исчезла: тихий двор, пульсирующие огоньки сигнализаций припаркованных машин, водяная взвесь в лицо – все пропало. Не знаю, как это объяснить, будто труба аквапарка, но холодно, стенки прозрачные и за ними с фантастической скоростью мелькают здания спящего города. Морган рядом весело болтал о своей жизни. Байки травил или правду рассказывал, кто его разберет, но развлекало знатно. Я почти не обращала внимания на ледяную хватку его призрачной руки, вероятно, мои ткани уже обморожены и им все равно.

– У меня прорва времени сейчас, в посмертии, – поделился призрак, – Я подумываю написать мемуары. Жизнь я прожил ого-го какую, а правды и не знает почти никто. Такие враки часто обо мне пишут в книгах, прям как лживые песни сирен. Вот послушай одну историю, как думаешь, понравится людям?

Мы летели над городом, а призрак рассказывал мне историю, как в одну темную, но звездную ночь по узким улочкам портового испанского городка шел мужчина. И были там погони, схватки, влезание в окно к любимой и героические смерти.

– Звучит как начало неплохого фильма, – рискнула я вставить слово.

Больше его мемуаров меня интересовало, зачем он, собственно, заявился и что там со своенравным волком стряслось. И как бы не стошнило от этих американских горок.

– Фильма… – Морган сплюнул куда-то за плечо и поправил шляпу. – Блокбастера, я бы сказал!

Полет закончился где-то на окраине города. Меня вышвырнуло из магической транспортной трубы и ударило о мокрую землю.

– Морган… Я тебя ненавижу… – прохрипела я, поднимаясь на четвереньки.

– Такое часто случается, ты привыкнешь ко мне.

Я бы воздержалась от контактов слишком часто. Даже раз в год – это перебор.

– И куда теперь?

Дождь усиливался, тело оттаивало от призрачного полета и тут же мерзло под дождем, кожаная куртка не спасала. Вокруг – брошенные гаражи и разрушающиеся недостроенные дома. Луна периодически мелькала среди туч, подсвечивая фигуру моего спутника. Только покосившихся крестов, как на старом кладбище, вокруг не хватает. И чтобы сова зловеще ухала, да. Отвратительная ночь.

– Прямо в заброшку.

Ну ладно. Что еще может случиться со мной сегодня?

Двухэтажное здание без крыши чем-то привлекло Макса – не просто же так он решил прогуляться среди ночи, – ну, и я наведаюсь. Вон и байк его стоит. Битое стекло хрустело под ногами, громко возвещая о моем присутствии, а я думала, чем оправдать свое внезапное появление. Говорить, что я ему нужна – словами призрака, – наверное не стоит. Это странно звучало еще у меня дома. Черный зев входа, казалось, становился все шире и темнее, будто гигантская пасть порождения тьмы, чудища из глубин космоса. Я не уловила ни звука до самого появления оборотня – огромный силуэт отделился от черноты и в два прыжка оказался рядом, сверкая глазами.

– Наташа! Какого черта ты здесь? – В лице – раздражение и недоумение. – А это еще что?

Задвинул меня за спину и рыкнул на призрака.

– Макс! – Я попыталась выйти, но не тут-то было. Волк не слушал, как-то автоматически преграждая мне путь своими ручищами.

– Олаф, ты помер, что ли?

– Это не Олаф! – крикнула я в живую стену перед собой и наконец вывернулась из-под руки.

– Я не «это» и не Олаф. Я Генри Морган, – скромно представился пират и приподнял шляпу. – Привел тебе помощь, потом поблагодаришь.

Макс в недоумении щелкнул челюстями пару раз. Прекрасно его понимаю.

Призрак куртуазно взмахнул шляпой и испарился. Макс напряженно нюхал воздух.

– Занятные у тебя друзья.

– Сама в шоке.

– Зачем ты здесь? – недовольно повторил Макс.

– Вот ты мне и расскажи, этот Морган поднял меня из постели и приволок сюда с какой-то целью.

Макс внимательно смотрел на меня с высоты своего роста. Очень подавляющее ощущение, захотелось признаться во всех своих мелких грешках.

– Ну пошли, раз уж ты тут, – великодушно позволил он спустя долгую, долгую, долгую минуту. Я поняла, что задержала дыхание, ожидая ответа.

В развалинах как обычно: грязь, мусор, сырость, крысы. Макс хорошо видел в темноте, бросил мне через плечо, чтобы шла за ним, но для верности я подсвечивала путь мобильником. Луч фонарика высветил смутный силуэт впереди. На перевернутой железной бочке сидела фантом Алена. Что тут происходит? Я поздоровалась и привычно, не задумываясь, сделала фото, чтобы она не стерлась окончательно.

Девушка мрачно смотрела на меня.

– Макс, что тут происходит? – решилась уточнить я.

– Общаемся. Хочу найти ее убийц, – нехотя ответил он. – Мы уже беседовали раньше, я выяснил, что Алену убили существа. Вот тут нашли ее тело.

– И что выяснилось? – Девчонку было безумно жаль.

– Ржавый.

– Кто?

– Не бери в голову, это не твои проблемы. Но мне нужно было немного больше подробностей. Теперь я стаю Ржавого из-под земли достану и смогу наконец прищемить им хвосты.

В тусклом свете мобильника взъерошенный затылок Макса был похож на шапку из ежа, а фантом переливалась рябью – быстро-быстро, как будто разгоняясь. Неожиданный порыв ветра в общем-то в закрытом помещении швырнул мне под ноги старые упаковки от чипсов и прочий сор, Алена оказалась прямо передо мной, нос к носу, в ее руках появился телефон, и вот мне почти в лицо ткнули экраном. Текст: «чего надо? я не приглашала».

– Прости, у меня сегодня странная ночь, – вялая попытка оправдаться не впечатлила хозяйку этих шикарных апартаментов.

– Алена, – рыкнул оборотень с той интонацией, которой усмиряют разбаловавшихся детей.

Фантом отступила, отвернулась.

Я случайно прислонилась к Максу, он был напряжен до окаменения, казалось, что рядом со мной – статуя. Напряжение тела, всего состояния вервольфа указывало на необходимость сдерживаться в то время, когда хочется крушить все подряд. Отодвинулась подальше, хотя желала наоборот. Внутренний голос просил взять его за руку, сплести пальцы… Странное дело, снова голос непривычный, как будто чужой.

– Извини, встретимся позже, – буркнул Макс в спину фантома и, словно в ответ на мысли, взял меня за руку и потащил к выходу. Его тепло окончательно изгнало холод призрака-Моргана, и я… Я просто надеялась, что он не почувствует моего смущения.

– Ты замерзла.

Такое недовольное высказывание, как будто это доставляет ему дискомфорт. Замерзла я, а недоволен он, поди ж ты. В голове застучали тревожные молоточки. Тихое «тук-тук-тук» пробилось сквозь силу притяжения и запустило сигнализацию.

– Нет, – я выдернула руку.

Сначала это звучит как забота, а потом ты шагу ступить не можешь без разрешения. Как вовремя я очнулась – поездки на мотоцикле могли обернуться катастрофой. Хотя все еще подмывало держать его за руку.

Макс удивленно взглянул на меня и примирительно выставил ладони перед собой.

– Кто ты в своем мире? – спросила я, отступив на шаг.

– В нашем мире, джинн, в нашем. Я охотник за головами, отлавливаю сверхъестественных преступников.

Ничего себе, вот это номер. Не знала, что такое в жизни бывает. Так вот почему он говорил «не нарушайте закон». В принципе, работа ему под стать.

– А я менеджер, кажется, это не так здорово и интересно, – поморщилась я.

Желтые глаза слегка светились, хорошо было видно, как они превратились в узкие щелки. Он принюхался:

– Ты напугана.

– Нет.

– Не ври.

– Не указывай мне, что говорить, – я ощетинилась всеми иглами сразу.

– Ты пришла, чтобы поскандалить со мной? – слегка недоуменно протянул Макс.

– Это Олаф меня притащил… Точнее, Морган. Сказал, тебе помощь нужна. Ума не приложу, чем бы я могла помочь, мне и дома было хорошо, – все-таки выпалила я странную правду и поморщилась – она звучала еще более странно, чем от Моргана.

– Давай уедем отсюда, меня сегодня не тянет связываться с бродячими псами, – спокойно сказал Макс и потопал к своему мотоциклу. – Хочется чего-то более теплого и чистого. Может быть, кофе? Я знаю пару…

Он что-то там еще говорил, но я не слушала. Достала телефон – узнать, где нахожусь, куда призрак занес. Неприятный сюрприз: вызов такси здесь вряд ли был возможен. Стоило убраться из этого места в более людное, а летать и телепортироваться я не пробовала. Только лампу свою протираю раз в год – вот и все, что связывает меня с джинством. Я стояла, раздумывая, фары мотоцикла прорезали темноту, высвечивая все убожество окружающего пространства. Заурчал мотор, Макс похлопал по сиденью.

– Садись, пожалуйста. Обещаю не указывать, как правильно ехать сзади, надеюсь на твою память.

Послышался смешок. Я его забавляю. Ну что же, посмотрим на дальнейшее. Оставаться рядом с фантомом действительно было плохой идеей, так что пришлось засунуть свои опасения подальше и принять протянутый шлем.

– Довези до… – запнулась, забыла название улицы.

– До дома?

– Оживленного места.

Макс отчетливо вздохнул и пробурчал что-то про баб.

Я правда пыталась не думать о нем, отгородиться от уютного тепла его тела, не вдыхать запах кожи, не чувствовать крепость мышц под моими руками. Разумный кусочек мозга не сдавался под напором гормонов – или что там еще мной руководит, – нудно вещал про старые грабли, размахивал красными флагами, но мне было так тепло. Зачем же Морган приволок меня в ту заброшку? Посмотреть на Макса, узнать, что я бешу Алену? Вибрации мотоцикла проходили сквозь наши тела, настраивали на один лад, одно звучание с механическим сердцем и этим пугающим и до чертиков привлекательным рейнджером.

Остановка стала неожиданностью.

– Людное место, – констатировал Макс. – Не знаю, чего ты испугалась, Ната, но я тебе не угроза. Посажу тебя в такси, ладно? Так хоть буду знать, что ты добралась до дома.

Я согласилась.

***

Дождь усилился. Потоки воды на заднем стекле смыли фигуру Макса, он растекся, как фантом, и растворился в ночи. Настроение у меня было мрачнейшее. Я замерзла, ничего не понимала в этом происшествии и в поведении оборотня. В своем тоже стоило бы разобраться. До работы оставалось четыре часа, поспать я не успевала, не стоило даже пытаться – рой мыслей в голове все равно не дал бы уснуть. Одни вопросы и никаких ответов. Решила написать Олафу, пусть объясняется.

Глава 8. Яма

Степан не любил встречаться со мной в дневное время, предпочитал вечер ближе к ночи, мнительный. Всегда осторожничал и использовал виртуальные номера для обратной связи. Я прождал дольше обычного, прежде, чем учуял его на подходе и услышал особенную походку в толпе. Полицейский сел на противоположный край скамейки, небрежно бросив мне «привет».

– Данные о смене имени, старый паспорт, имена членов семьи, – скуластое лицо скрыто тенью от козырька, фонари слабо помогают разглядеть собеседника, да мне и не нужно, что я там не видел – давно знакомы.

Столкнулись на одном давнем преступлении, он делал свою работу, а я вынюхивал рядом. Мы встречались и после, не единожды. Слово за слово, познакомились. Степан для человека очень неплох, чуйка работает и профессиональные навыки отличные. Подозревал меня какое-то время, ходил следом и однажды нарвался на неприятности в лице моих соплеменников. Я его прикрыл и раскрыл свою суть. Ожидал вагон проблем в ответ, но человек удивил – выдержки ему не занимать. Даже не пришлось прибегать к услугам вампирской общины и стирать память.

Получилась долгая история взаимовыгодного сотрудничества.

– Данные…что? – я прекрасно слышу, но не ожидал.

– Девушка эта сменила имя и фамилию шесть лет назад, – как будто сердито буркнул он. – Цифровой след не по моей части, ищи еще кого, но документы я поднял какие смог, не привлекая внимания. Вот.

Он положил на скамейку журнал, где между страниц спрятана информация. Понятия не имею, для чего такие сложности и игры в шпионов, он всего лишь человек – это существам не стоит себя афишировать.

– Спасибо, Степан.

– Спасибом сыт не будешь, хорошо бы дело громкое раскрыть. Будет какая наводка – маякни мне.

– Конечно.

– Девушка что-то совершила?

– Нет, насколько мне известно. А что?

– Семья неблагополучная, – вздохнул Степан. – Это может ничего не значить, конечно, люди не всегда следуют проторенной семейной дорожкой. Почитай.

– По камерам не продвинулся?

– Нет, твои соплеменники осторожны. Кепки, капюшоны, темнота. Камер рядом с букмекерской конторой нет, нужно пасти.

– Согласен, паршиво. Ресурсов нет.

– Знакомо, братан, – хохотнул Степан.

Он сам с утра до ночи на работе, из-за этого жена ушла, не выдержала напряжения. Степан ее не винил. Хорошо, что детей не было. Мужик прибухивал от горя, но вернуть бывшую не пытался. Понимал, что предложить ей нечего – свою работу он тоже любил.

Он не попрощался, встал и устало, чуть подволакивая ногу, побрел в сторону метро.

Я приносил ему слухи, он давал информацию по запросу. У меня таких Степанов по Питеру четверо, этот самый осторожный и единственный, знающий обо мне всю правду. И самый смелый одновременно – не очень-то меня боялся, хотя проблемы с ногой получил как раз из-за попытки узнать, что я такое. Людям стоило бы выдавать памятки о существах. Например ко мне вполне мог бы прилагаться буклет с коротким содержанием: увидел – беги. И совсем не потому, что я вонзаю клыки в мимо проходящих людей. Во-первых, у меня есть занятия поинтересней. Во-вторых от этого никто и не обратится, даже на мизинец, оборотнем рождаются, к слову. Дело в вызовах.

Молодые волки очень любят щерить зубы на старших и выбивать себе место под солнцем, завели традицию меряться силой со мной, как будто больше не с кем. Примерно раз в год я треплю чью-то шкуру, а потом родители отпрыска платят штраф за нападение на должностное лицо, то есть меня. И почти все эти средства поступают на мой счет. Ну не дурость ли? Насколько мне известно, игра «покусай рейнджера» передается среди молодняка в неких закрытых чатах. Это не настолько важно, чтобы вплотную заняться и пресечь травмоопасные игры, но довольно занимательно как явление.

Такого не происходило бы, будь у меня стая. Но я – одиночка, а предок мой… Лучше не вспоминать.

И однажды сошлись все звезды в одном месте: я, молокосос, полнолуние и Степан. Я уже заканчивал бить морду, когда мент вышел из-за угла и попытался прекратить драку. Вот не сидится людям на месте, везде нос суют. Волчонок психанул пуще прежнего и полностью обратился. Быстрый гаденыш успел цапнуть полицейского за ногу, а голыми руками волка не взять, даже юного, так что пришлось и мне частично сменить облик.

Волчонка жаль, хоть и поделом получил: целый год отрабатывал наказание за нападение на человека с отягчающими обстоятельствами, и родители выплатили крупный штраф Совету.

А потом было несколько бесед с человеком по душам: один в компании направленного на меня пистолета, второй за бутылкой. Степан проныра редкостный, свою выгоду почуял сразу, не стал истерить, грозить разоблачением и даже особенно никому не рассказывал о травме, отделался байкой о бродячей собаке. С тех пор и сотрудничаем с ним. Плотнее, чем с другими информаторами. Пожалуй, я бы даже вышел с ним в паре, но это запрещено. Если Совет узнает, что обо мне, о нас, знает человек… У меня нет фантазии представить реакцию.

Я достал из журнала несколько листков и пробежался по строчкам.

Наталья Горелова, двадцать шесть лет. Думал моложе, но она ведь утверждает, что джинн, ей с таким же успехом может быть и две тысячи шестьсот. Может по тому документы и меняет, но в нашем мире так просто не пропасть, не шпионский боевик. Хотя нет, она ведь заявила о своем обращении в существо не так уж давно. У нас подобные фокусы только вампиры проворачивают по большой любви, да и то после согласования Совета в десяти заседаниях и жуткой бюрократической волокиты. Ни в каких легендах я не слышал про человека, которого покусал джинн. Буквально за несколько секунд мой интерес перерос в потребность рыть землю в поисках правды.

Ладно, предположим ее действительно двадцать шесть. Родилась и выросла в Москве. Так, вот это занятно – семья. Мать, отец, трое старших братьев. На втором листе стало еще интереснее.

Я попробовал произнести Вероника – настоящее имя, данное при рождении – но образ не был Вероникой Ивановой ни с первого взгляда, ни со второго. Не шло ей это имя, правильно сменила. Семейка у джинна хоть куда, прямо сериал снимать можно про хорошую девочку среди маргиналов. Родители пьют с периодами просветления. Братья – любители мотать небольшие сроки на мелкие преступления. В сериале бы выяснилось, что она не родная дочь и Наташа отправилась бы на поиски истинных родителей. Но это реальная жизнь, потому она просто избавилась от семейки самым простым способом. Похоже, ее не сильно искали, по крайней мере заявления о пропаже нет. Может, уехала мирно, кто знает.

Вечер плавно перешел в ночь. В воздухе повисла холодная морось, я спрятал бумаги, надвинул кепку пониже на глаза и думал. Домой не хотелось, ошиваться под окнами Наташи тоже. Остаться бы наедине. В сутках недостаточно времени для всего, приходиться выбирать. Конечно, всегда проще спросить напрямую, запах лжеца от меня не скроется, тут проблема с чего начать. Кажется неблагополучная семья не первостепенная задача. Резкое отчуждение Наташи «довези до людного места» и намек на застарелую злость. Как будто ее кто-то обидел и она каждого кусает. Кто может обидеть джинна? Или это произошло до ее странного посвящения в лампожители?

Я невольно задумался, сколько ключей мне придется подобрать, чтобы проникнуть сквозь все запертые двери в самую суть. Велик шанс остаться одному с мучением на всю сознательную жизнь, пока старческое слабоумие не принесет облегчения. Факты не радовали: Наташа не волчица, смутное прошлое и такая же смутная история рассказанная в клубе, ничего хорошего не обещали: нельзя запереть ее в башне и склонять к любви. Я могу бы сколько угодно выть «моя», но без полной взаимности не будет пары. Да, я ее привлекаю физически, это ясно как день, по пульсу, по запаху, но мы не знаем друг друга совершенно и о любви с первого взгляда поздно уже мечтать. Сейчас речь может идти только о возможной физической близости, не больше. Наташа прячет свои эмоции, не делает попыток сближения, и вряд ли задумывается, что мне известны ее секреты. Пусть пока так и остается, со своим телом я уж как-нибудь справлюсь.

Вибрация в кармане прервала философские размышления.

– Хаммер, тебя ждут в «Яме». Его честь назначил слушание на завтрашний вечер, – писклявый голос Гордея, секретаря нашего бессменного судьи из раза в раз уже который год вызывал зубовный скрежет.

– Без меня никак? Дело-то плевое.

– Не отлынивай, совет не любит…

– Как будто они в полном составе соберутся слушать, как вампир слегка перегнул палку со своей кормилицей.

– Слегка перегнул? По всем каналам трубили о нападении неизвестного хищника и сможет ли женщина выйти из реанимации.

– Вышла же. И с хорошей компенсацией за ущерб.

– Угу, и шрамами, которые не скрыть. Короче, не заставляй названивать, без тебя дел по горло.

Он отключился, так и не рассказав, каких таких дел. Насколько мне известно «Яма» не заполнена и на одну десятую, я хорошо справляюсь со своей работой, а мелкие преступления не караются так жестоко. Совет не любит тратиться на содержание преступников. Попасть в нашу тюрьму – дурной тон и не полезно для здоровья. Катакомбы, построенные задолго до нынешнего поколения, пронизывают город: сырые, холодные, с затхлым воздухом, ну точно средневековая темница. Кому только они не служили раньше, последние полвека – нам, существам. Можно сказать, что все обеспечение «Ямы» уходило на взятки человеческим чиновникам, чтобы катакомбы считались закрытыми и про них почти не упоминалось, постепенно стирая воспоминания у людей. За развлечения туристов в городе по большей части отвечал Абелин и его призраки, в целом мы приспособились.

Проклятая морось незаметно переросла в противный мелкий дождь. Я решил, что из дома решать дела сподручнее и мысленно поблагодарил себя за выбор машины, не люблю ездить на двух колесах в такую сырость.

***

Сон никак не шел.

Я бродил по квартире, трекер шагов равнодушно считывал километры, ему все равно – цифрой больше, цифрой меньше, это мои проблемы. Раз пятьдесят останавливался у запертой двери в мастерскую, не решаясь открыть. Там, под замком моя тайна. Все проявления слабости нужно держать подальше от посторонних, а в моей жизни посторонними являются все. Лена пыталась вызнать, что я там прячу, сначала улыбками, позднее уговорами, пришлось напомнить ей историю Синей бороды. Конечно, она не успокоилась, только сделала вид, и мы перестали встречаться у меня – отелей много и убираться после гостей не нужно, очень удобно. Лена затаила обиду, но это ее дело, раз не может найти себе занятие интересней разгадки запертой комнаты. А она всегда под замком.

В четвертом часу утра я все же зашел в мастерскую, вдохнул застоявшийся запах, смесь акварели, бумаги, деревянных рам. Окно, обычно пропускающее необходимый для работы естественный свет, было наглухо зашторено. Рисовать я учился сам, скрывал от деда свое увлечение и вполне успешно, хотя бы в этом он меня не обвинил. По его мнению творчество никому не нужная вещь и трата времени. Любовь к рисованию он бы выжег из меня на корню. Заляпанный краской мольберт с незаконченным пейзажем покрывался пылью – времени на рисование странно мало в последние полгода, я не удивлюсь, если у меня уже квартирует какой-нибудь пыльный монстр.

Попытка отвлечься не увенчалась успехом – я просто смотрел на чистый лист и смутная потребность нарисовать Наташу никак не могла оформиться и найти выход, освободить мысли хоть на время, принести несколько часов покоя. Свет не настраивался, стол казался тесным, бумага неправильной. Проклевывалось понимание, почему оставшись без пары волки сходят с ума.

Я прокручивал в голове тот вечер в заброшке, проклятого призрака Моргана, Алену и Наташу. Мои чувства настолько обострились с момента нашей первой встречи, что я буквально ощущал ее ладонь в своей и сейчас, хотя держал уголь. Маленькая холодная рука, а потом Наташа изменилась, ощетинилась. Я так и эдак крутил в голове разговор, никак не мог понять, что не так сказал. Не понял, для чего призрак ее притащил, я не ждал свидетелей и как-то не подумав посвятил в свои дела. Не стоило этого делать, конечно, но сказанного не воротишь. Я плюнул на затею и вновь принялся измерять шагами жилье – нельзя рисовать с таким настроем. Но я обязательно вернусь, чистый лист на столе не отпустит, пока не будет заполнен.

В заметках на телефоне список дел, я решил раз не сон или рисование, так хоть польза, и методично вычеркивал пункты, пока не уперся в последнее: заказать Наташе платье для вечера клуба. В этом году тематика «историчность», существа стряхнут пыль с костюмов двухсотлетней давности, а она даже не знает о дресс-коде, новеньких не особенно уведомляют о праздниках, даже не знаю почему. Интересно, наденет ли она подарок? Очень хотелось бы, но я не обольщаюсь – она может и не появиться больше, ни в платье, ни в каком другом виде. И все же я сделал один звонок, попытаться стоило. Хорошо иметь среди знакомых театрального костюмера, а среди навыков – наметанный глаз. Платье сядет идеально. Непрошенные картинки переодевания такие яркие, до боли четкие без спроса заявились в воображение. С этой фантазией я и вырубился.

Найти подземную тюрьму простому смертному не получится. Ты должен приехать в квартиру на улице Декабристов, спуститься в подпол, пройти узким ходом около сотни метров и выйти к глухой металлической двери.

«Яма» встретила меня как обычно – амебообразный консьерж лениво записал данные, хотя знал их наизусть, сделал фотофиксацию с временем прибытия и вернулся к своим японским кроссвордам, предоставив мне свободу действий. Я смотрел, как он зябко кутается в меховую жилетку, и привычным движением нажимает кнопку чайника, совершенно забыв обо мне, и очень хотелось сказать ему что-то грубое, но это недосып сказывается. На такой работе люди и нелюди становятся равнодушными, а учитывая специфику конкретно этого места, то я даже сочувствую. Холодно, темно, сыро, и шляются тут всякие, мешают сериал смотреть и чай пить.

Влад, охранник за первой дверью деловито кивнул, приветствуя, отточенным движением пустил по столу коробку для оружия, затем забрал. Правила для всех едины – с оружием здесь только охрана. Огнестрельным я не пользуюсь, но охотничий нож сдал. За второй дверью меня внимательно оглядел с головы до ног Константин, мой помощник и завхоз «Ямы», отсканировали отпечатки. Я доволен – нечего расслабляться, оборотни бывают разные, некоторые могут грохнуть тебя, срезать лицо, надеть на себя и занять место убитого, преспокойно жить чужой жизнью. К счастью, я таких не встречал в жизни, только слышал. Поймать лицекрада живьем удавалось века полтора-два назад, сейчас это больше миф, но джинна мы раньше тоже мифом считали. Держать нос по ветру – самая верная стратегия.

– Близнецы еще не в городе? – спросил я Костю, поскольку мои подручные должны были вернуться из отпуска.

– На днях будут, а что такое босс? – его сломанный нос слегка дернулся, придавая сердитый вид и без того не привлекательному мужику. Он выглядел как вышибала у мафиози.

– Мне в кои-то веки нужны дополнительные глаза, уши, ноги и носы. Короче, соберу команду по одному делу.

– Понял, передам, чтобы тащили свои задницы быстрее.

В единственной занятой камере тоскливо ковырял стену тот самый увлекшийся едой вампир. Щуплый, с длинными темными волосами, сейчас собранными в сальный хвост, и голодом во взгляде. Под глазами бурые синяки – значит давненько не ел. Личное дело висело у двери снаружи. От средневековой камеры современную не отличало почти ничего, кроме постельного белья на узкой деревянной кровати и тусклой лампочки вмонтированной в потолок. Ну и уборная все ж была, а не дырка в полу и ведро. А так стены кирпичные, читай каменные, и металлические прутья решетки.

– Так, Евгений, смотрю, не вогнал еще себе кол в сердце? – поинтересовался я, просматривая прикрепленный к планшету файлик. Вампир кисло улыбнулся.

– Рейнджер, она выжила? Скажи, прошу, со мной никто не разговаривает. Я ж не хотел, так вышло… неудобно.

– Неудобно, когда трусы жмут, а ты чуть голову человеку не отгрыз.

– Пожалуйста…

– Выжила, пришили обратно, память стерли, компенсацию выплатили. Не знаю, хватит ли на услуги пластических хирургов, там много понадобится.

– Я помогу ей, только выйти отсюда бы!

– Ты больше никогда не приблизишься к бывшей кормилице и не будешь иметь с ней никаких контактов, Евгений! – рявкнул я, и вампирчик вжал голову в плечи. Трусливый недомерок, обычно их братия не робкого десятка. – Это при условии, что Совет тебя не вышлет из города. Иначе я сначала отгрызу тебе пальцы по одному, потом оторву ноги и пошлю этот конструктор транспортной компанией к родственникам в Австралию.

Он вздохнул и поник окончательно.

– Твою матушку, – осенило меня. – Ты влюбился в нее?

Молчание.

– М-да, угораздило же.

– Она особенная…

– И вкусная, судя по всему.

Он снова вздохнул. Начинает бесить, мямля. И тут я вспомнил Наташу. Что, если бы я ее ранил, как бы себя чувствовал? Ну нет, его приговор зависит от Совета, я могу только проследить за исполнением.

– Ты нанял адвоката?

– Нет, Совет справедлив, я приму наказание, – вампир вернулся на свою лежанку.

– Через двадцать минут слушание, – я вернул планшет на стену. – Соберись, и рекомендую помалкивать о чувствах.

Зал для заседаний не отличался роскошным убранством и размерами: помещение порядка сорока квадратных метров, такое же аскетичное, как и камеры. Слева клетка для подсудимых, напротив ряд мягких стульев для членов совета, напротив входа массивный черный стол судьи и стул с высокой спинкой. Все.

Совет существ состоит из представителей каждого вида, обитающего на территории города: маг, перевертыши нескольких видов, вампир, оборотень, который меня не жалует, но должен терпеть, верховная ведьма ковена. У нас не большое разнообразие, пожалуй, перевертыши самые многочисленные: псы, коты, птицы, лисы, кабаны. Для большинства существ сложно находиться под постоянным прицелом камер. Вымирающие и странные виды предпочитают глушь, и прекрасно, мне бы не хотелось иметь дел с приезжими фэйри, например. Самые старые существа в совет не допускаются, выбирают каждый пятый год из средневозрастных, чтобы судили более-менее адекватно, а не с высоты маразма или юношеского максимализма. Так что собравшиеся имели вид среднего обывателя. Маг походил на учителя или библиотекаря, перевертыши – ничем не примечательные лица в толпе; ведьма – милая пенсионерка из квартиры напротив; вампир в строгом костюме похожий на начальника. Оборотень из небольшой стаи Григорьевых, типичный отец семейства – крепкий работяга с озабоченным лицом, между бровей залегла вечная суровая складка.

Этим вечером они собрались ради увлекшегося вампира, дело странное. Я приветствовал входящих и пытался просчитать ситуацию, понять, что происходит, когда учуял знакомый запах. Существо заставило себя долго ждать: сначала с одним охранником позубоскалил, затем со вторым и, наконец, насвистывая мотивчик, прошел в зал.

– Макс!

Олаф хлопнул меня по плечу, как будто мы приятели.

– У меня нет слов, как я рад тебя видеть! – он подмигнул и шепнул: – Как Наташа? Вы поругались, что ли? Видел ее недавно, мрачная.

– Что ты здесь забыл? – я проигнорировал его вопросы.

– Повежливее с новым членом Совета, сынок.

Олаф, не теряя веселого настроя, занял свое место. Он в Совете? Что происходит?

Судья Игорь Карпов – одутловатый перевертыш-пес, явился последним, впопыхах утирал лоб и выглядел очень недовольным. От него сильно несло кровяной колбасой, скорее всего, обед затянулся и он едва не опоздал. Он приветствовал собравшихся, пожал руки, задержался перед Олафом. Я понял, что сегодняшнее дело показательное, конкретно для новенького.

– Подсудимый, вы знаете, кто разбирает ваше дело? – судья открыл тонкую папку и едва бросил взгляд на файл.

– Не всех, – Евгений спокойно смотрел на присутствующих.

– Новый член совета назначен Верховным Советом Страны, как наблюдатель и представитель вымирающего вида ульфхеднаров.

– Кого? – удивился подсудимый.

– Древний вид оборотней, – поморщился судья.

Олаф подмигнул бедняге-вампиру, и заседание началось. Сначала быстрый прогон формальностей и бюрократии, затем к делу:

– Евгений Керн, согласно контракту с кормилицей Мариной Некрасовой вы питались единожды в месяц из бедренной артерии. Верно?

– Да, верно.

– Каким образом у нее оказалась повреждена шея?

– Я не смог совладать с собой, – понурился вампир.

– В отчете судмеда не числятся свежие раны в районе бедер, только шея и следы интимной близости.

Кранты парню, он спал со своей едой. Такое редко, но случается. Банк кормилиц не подпустит его к своим сотрудникам и сотрудницам больше никогда. Он нарушил все правила вампирского существования: соблазнил кормилицу и нанес ей тяжкие травмы. Я уже знал, что скажет судья. И пить ему пакетированную кровь очень-очень долго.

– Да, я признаю свою вину, но могу гарантировать, что я не принуждал Марину к интиму, это было по обоюдному согласию, – прокашлявшись, ответил Евгений.

– Мы этого уже не узнаем, – заметила ведьма довольно сурово. – Память восстановлению не подлежит.

Парень опустил голову.

– Итак, первое правонарушение и сразу в тяжелые, – судья посмотрел на совет. – Нарушение контракта и причинение тяжкого вреда здоровью, также иск Банка кормилиц за недополученную прибыль, так как девушка больше не работает. К тому же случай привлек людское внимание.

– Совет должен принять решение, – Олаф и другие удалились за дверь и тихо шептались, это не заняло много времени. Я все слышал, и ничего нового в наказании не появилось, объективно преступлению.

Евгений с грустным видом слушал приговор: он должен покинуть город и переехать во Владивосток под надзор местной вампирской диаспоры. Ему запрещена свежая кровь сроком на десять лет. Судья был согласен. Зачем мне было присутствовать при этом, не ясно, я мог подписать документы на транспортировку под конвоем и у себя дома.

– Не кисни, Женя, – подмигнул Олаф бедняге, уходя.

Все члены совета подписали документы заседания, я поставил подпись последним и проводил вампира в камеру. Дальнейшее не моя забота.

Гораздо интереснее назначение Олафа в Совет и тишина со стороны моих информаторов по делу банды Ржавого. Мы буксовали, и мне это не нравилось. Отвлечение на Наташу и меньше времени делу. До сих пор не обнаружили следов Доходяги Тони, убийцы Алены. Если бы я мог заявиться в контору Дорджи и вынюхать все, но это было недальновидно. Контора работала круглосуточно, появление рейнджера спугнуло бы всех и место было бы скомпрометировано. Приходилось ждать новостей и надеяться на других.

Глава 9. Голос из прошлого

С тех самых пор, как Клуб вошел в мою жизнь, некогда уютная холостяцкая квартира одинокого джинна стала походить на ящик Пандоры – никогда не знаешь, что застанешь, просто открыв глаза или дверь: призрака пирата, парящего в спальне, или вещи, которые не покупала. Каждый день членства в клубе – персональный шпионский фильм, для каждого участника свой любимый: размеренный и привычный в стиле «корпоративный шпионаж» или погоня, взрывы и ни минуты покоя в стиле «миссия невыполнима». У меня был первый вариант, как и у большинства одноклубников, но не у Макса, лампу свою готова прозакладывать, у него второй. Доказательством этому служат последние события.

Я не дождалась от Олафа никаких разъяснений, он не отвечал на сообщения и, более того, – взял внезапный отпуск и провалился сквозь землю, ни тебе пока, ни открытки. Дозвониться до него никто не мог, телефон исправно нудел «абонент вне зоны доступа». Я осталась со своими вопросами без ответов.

Иногда, в полудреме, чуть погрузившись в сон, я видела Алену, но чаще Макса. В снах его прикосновения чувствовались так же остро, как и наяву. Желания выходили из-под контроля, я чаще смотрела в зеркало, даже подобрала новый макияж, чуть более смелый, чем обычно. Привычные вещи вызывали смутное неудовольствие, как будто надоели, хотелось иного, да еще июнь непривычно теплый. Лето просило свою дань: летящие платья, юбки, а я не люблю выставляться.

Не хочу привлекать внимание.

С тех пор как я стала джинном, мой гардероб претерпел изменения в стиль «унисекс». Я раньше любила покрасоваться, да и бабушка меня баловала, всегда покупала вещи по моде, чтобы в школе не дразнили, и так семья была на плохом счету. Ба прививала мне любовь к себе и моральные ценности. Она не смогла меня забрать официально, но родители не были против, что я месяцами живу у бабушки, им было плевать. Братья были недовольны. Младший даже плюнул мне в лицо «чем ты лучше меня? почему она забрала тебя?» Я не знаю, но благодарна. Неизвестно, что со мной было бы, расти я в семье. Скучаю по бабуле.

Я лежала с книгой, но никак не могла сосредоточиться, строчки прыгали, как и мысли. Вороны надрывно орали уже несколько часов, кажется, слеток по земле бродил, тут помочь нечем – сунуться к ним себе дороже, чего доброго клевать начнут, остается только терпеть. Отложила книгу и уставилась на свои голые ноги. Красивые, да и сама я стройная, даже на самокритичный взгляд привлекательна, но стоило прихорошиться, как я всем телом ощущала мужские взгляды, мне от них становилось тепло, и что самое странное – хотелось большего. Однажды года четыре назад, я так познакомилась с парнем. Это были первые отношения после переезда. Ну как отношения – несколько недель встреч. И он буквально поглощал все мое время, хотел быть рядом постоянно, в глазах Стаса – так его звали – с каждым днем разгоралось некоторое безумие, а я становилась все более самодовольной. Я поедала его на уровне энергии, а он готов был отдаться целиком. Во всем виновата лампа: я чувствовала ее даже через километры, призыв, вибрацию и гул где-то в груди, он завораживал, просил еще силы. Это было странно и пугающе, за гранью нормальности. Потребовалось большое усилие воли с моей стороны, чтобы уйти из новых отношений. На счастье, он не знал, где я живу – это табу. Мой дом – моя крепость, убежище от невзгод, кто попало ко мне не приходит. Ко мне вообще никто не приходит. Отделалась сменой номера. Продолжения не последовало, думаю, мое отсутствие прояснило Стасу мозги. А я села и хорошенько разобрала ситуацию. Додумалась только до одного – повторений не хотелось. Спустила на новый невзрачный гардероб всю месячную зарплату и до получки ела гречку с макаронами. Что ж, это укрепило мою стройность. Только на диете приснился мне один странный сон, будто рваные сцены из кино, там была я и мужчины, много мужчин. Кажется, моя кожа светилась и мерцала, будто посыпана блестками…

Сны снились нерегулярно, но довольно часто.

Разные эпохи, разные страны, и я всех их использовала для получения энергии, но некоторые из них становились хозяевами лампы. Я восприняла сон как подсказку, знакомства больше не входили в планы, я не хотела быть рабой… Теперь же оно само.

Но пусть лучше такие сновидения, чем пожары, рассеченные тела, зловещие голоса кричавшие на арабском – бывали и такие сны. Пески, заваленные телами, которые больше не блестели, их сияние потухло вместе с жизнью, магические шары, сжигавшие все на своем пути. Страх, боль, отчаяние.

Я не хотела об этом думать, решила заняться огромной коробкой, доставленной курьером, сиротливо лежавшей в углу комнаты. В ней было бархатное синее платье с кринолином и записка: «Годовщина Клуба, тебя не предупредили. Будет неловко в кедах – вечер девятнадцатого века. Надень это. Такси заказано. Увидимся в среду? Макс.»

Самое примечательное, что я даже не знаю, могу ли принять этот подарок. Во-первых, мы не встречаемся. На самом деле, наши кратковременные столкновения в пространстве носят неопределенный характер: мы не друзья, не приятели, не звоним друг другу поболтать, не ходим в кино и при всем при этом, Макс ведет себя покровительственно и с раздражающей уверенностью, будто имеет на это право. Честное слово, подпалить бы ему шерсть на ушах.

Во-вторых, свободу нужно беречь. Повседневные джинсы, кроссовки, толстовки, все это оберегает от назойливых взглядов, делают менее привлекательной и, соответственно, отсеивают возможных хозяев лампы. Да, я маскируюсь, и каждый выход в свет, даже просто на каблуках или в платье, для меня угроза. Древняя магия, неведомо зачем сотворенные чары, созданные именно такими: быть опутанной ими и одновременно опутывать другого. Сложный симбиоз энергий, пользы никакой одни хлопоты и я уверена: такое можно создать лишь в наказание или на потеху. Правды никто из ныне живущих никогда не узнает…

Но… Мягкий бархат насыщенного синего цвета переливался на складках оттенками сапфира, заманивал примерить неожиданный подарок для таинственного вечера. Благо служанка для этого была не нужна: стилизованное платье застегивалось сзади на потайную молнию, а с кринолином справится любой.

Я даже не поняла, как встала и открыла коробку, как прикоснулась к ткани, смяла в руках. Разум заволокло, тело действовало на свое усмотрение, словно чужое.

Тяжесть благородной ткани слегка придавила к полу, движения стали плавнее, шаги короче, размеренней. А вот и мои руки – уже создали прическу, подняли волосы наверх и достали украшения из шкатулки… Руки, действующие отдельно от еще сопротивляющегося человеческого сознания половины моей сущности. Призыв лампы вновь вибрировал в груди, как тогда, но сейчас я сама хотела Макса, что усиливало эффект и делало сопротивление невозможным.

Отражение смотрело на меня, и это было нереально. Приняв подарок, я выпустила на волю существо: не совсем мои глаза, не совсем мои черты, не совсем мои манеры. Да начнется охота, назад уже не повернуть! Макс, если ты молишься богам, стоит начать прямо сейчас, нам всем придется несладко.

Разумеется, когда наступил вечер среды, я вновь надела прекрасное платье, села в вызванное такси и меня не удивил водитель-перевертыш.

***

Клуб было не узнать. Скатерти на столах, цветы, свечи, множество свечей. Никакого электричества, только пламя отражалось в блестящих бокалах и тарелках. Тихая музыка лилась из умело замаскированных колонок. Гости в смокингах и длинных платьях, некоторые в масках – я попала в прошлое. Вот уж правда, моя одежда пришлась бы не к месту.

Слова одной песни как нельзя кстати подходили к происходящему, я напевала мотив у себя в голове, чувствуя, как меняется моя манера держаться, подстраиваясь под ситуацию, как набирает обороты и вибрирует моя сила, требуя внимания противоположного пола, черпая энергию от взглядов. Лампа призывала исполнять свое предназначение, делать то, что я избегала, зная, чем все заканчивается обычно. Макс, сам того не ведая, загнал меня в угол и этим метафорически навел на себя оружие. Сегодня я либо уйду из клуба с ним, либо у него появятся конкуренты, а у меня – преследователи.

В свете расставленных канделябров моя кожа сияла, глаза блестели, губы казались пухлее, я практически осязала свои феромоны… Мне не нужно было зеркало, чтобы это видеть, я кожей чувствовала озадаченно-восхищенные взгляды существ.

Один из них, в элегантном черном фраке, туго облегающем широкие плечи, как раз покачнулся, словно порыв мощного ветра пытался сбить его с ног. Мои феромоны прилетели по адресу, коварно ударив исподтишка по всем рецепторам сразу. Кто теперь охотник, серый волк? Макс медленно повернулся ко мне. Смесь легкой растерянности, удовольствия и даже некой алчности мелькнула на его лице, сменившись ледяным спокойствием. Ловушка захлопнулась, и вервольф в долю секунды понял, что сам ее создал. Незримые узы протянулись между нами, приковывая друг к другу, лампа поймала добычу, но рабыня лампы сама выбрала для себя жертву. Это обстоятельство создало такой энергетический резонанс, что существа отшатнулись, создавая свободный пятачок, в котором стояла я и подскочивший в один прыжок Макс. Да, существа чувствовали все намного тоньше и острее, нежели люди.

– Голубоглазая брюнетка в сапфировом платье – беспроигрышный вариант! – тихо сказал оборотень, оглядывая меня с ног до головы своими желтыми глазами.

– Благодарю за подарок. Оно просто восхитительно!

Я элегантно присела в реверансе. Надеюсь, что элегантно, поскольку отродясь этого не делала. Остается полагаться на силу лампы.

Макс подал руку и провел к столику. Я даже не осознавала, что делаю, совершая механические движения, ведомая своим спутником, обогреваемая жаром его тела сквозь все слои одежды. Когда он усадил меня за стол и покинул личное пространство, чтобы сесть напротив, стало невыносимо холодно. Свет его глаз отражался от фужеров, смешиваясь со светом от восковых свечей. Из-за соседнего столика мне подмигнул Олаф: вот пройдоха, держит за талию ту ведьмочку, что в один из вечеров подталкивала меня к Максу. Мелькнула мысль выяснить, с какой стати он не отвечает на звонки, если в городе, но было не до этого.

– Сегодня годовщина основания клуба. Двести двадцать пять лет назад ваши предки создали место, где существа могли собираться, обмениваться информацией и просто расслабиться. Место вне фракций, кланов и вражды. Место, где волк не ел перевертыша-зайца, а вампир не пил кровь, словом, ничья земля.

Абелин, в элегантном смокинге и маске вещал из-за барной стойки.

– Мы чтим память предков, вызывая из посмертия чей-либо дух и зачитываем главу его жизни. Веселую, грустную, трагичную, поучительную… Это не так важно, сам процесс непредсказуем. Сегодня выбор пал на одного известного мецената, пусть его имя останется втайне, и он расскажет свою историю. Итак, спиритический сеанс.

Абелин хлопнул в ладоши и вокруг столиков засуетились доселе скрытые в тенях официанты: все они были люди и, если судить по остекленевшим глазам, под внушением. Интересно. Стоит разузнать подробнее про это явление.

Гадалка за крайне левым столом бормотала тарабарщину глядя в шар, по привычке показушно манипулируя руками, – издержки профессии, что поделаешь. Рядом с ней появился сидящий на скамье под ливнем человек. Сквозь него просвечивали столы. Влажным холодом повеяло от астральной проекции, шум дождя и запах мокрой мостовой – ничего себе реализм. Фокус-покус.

– Заказ выполнен. Его больше нет. – Безжизненно заговорил призрак. – Нет конкурента на руку Елизаветы. Я пытался найти подход, дать откуп за нее – я ведь знаю, как он любил деньги, пытался воззвать к его чувствам – говорил, что она моя пара, без нее я все равно что неполноценный, калека. Ничего не помогло, он просто ее хотел и привык брать что хотел. Он с детства был такой, сколько я его знал: взбалмошный, избалованный, злой. Тогда, видя, что мои усилия тщетны, рискнув всем, я обратился за помощью в клуб, рассчитывая на поддержку и конфиденциальность, поставил на кон репутацию и собственную жизнь, в таком отчаянном положении я был. И не проиграл – посредник оказался надежный.

Я погрузилась в историю, даже забыла о своей добыче, настолько завораживала проекция из прошлого.

Время было не то, что сейчас. Вечера люди коротали не в кино, а в клубах по интересам, где джентльмены курили сигары, обсуждали охоту, играли в покер, пили и проигрывали состояние или своих надоевших жен. Один клуб кардинально отличался, но об этом знали только его члены и попасть в него возможно было лишь пройдя опознание по признакам существа.

– Мы не знали каждого, – продолжал призрак, – поэтому дела проворачивались медленно, путем долгих переписок, записок отправленных с посыльными, а результаты сообщались специальной системой знаков.

Наемник сыскался довольно быстро, спустя несколько недель. Это был мрачный верзила с бледно-голубыми глазами, полукровка. Чужой родне отца, чужой родне матери, нигде не принимаемый, но оказывающий особые услуги обществу. Его звали Молот – за убийственные кулаки. Молот брал недешево, но результат гарантировал.

– Деньги… Это было неважно, я готов остаться без состояния, отдать за услуги наемника все до последней монетки, лишь бы с ней, лишь бы держать ее за руку, вдыхать аромат ее волос, слушать стук сердца, иметь возможность ее защитить, быть ее мужем… Елизавета… Моя! Я оплатил запрошенную сумму.

Весь наш мир знал, что мы боремся за руку одной девушки, посему необходимо было провернуть дело так, чтобы выглядело несчастным случаем. Молот прислал записку: «Лошади его боятся, так всегда было, они несли неоднократно и еще один эпизод, в этот раз закончившийся плачевно, никого не удивит. Никто не поймет».

– Мне оставалось лишь ждать и жить как раньше, ничем не привлекая внимание. Все случится в свое время.

Сегодня я проснулся с предчувствием потери. Стены давили со всех сторон и было нечем дышать. Бежать, прочь из дома. Ноги вынесли меня на площадь. Я долго сидел на скамье, безучастно провожая взглядом прохожих, а потом мир вокруг потемнел и одна из нитей в душе оборвалась, издав напоследок печальный звук, эхом прокатившийся в образовавшейся пустоте. Он был мертв.

– Лошади понесли, ты представляешь… – шептались проходящие мимо барышни-нимфы.

– …всем известно, что лошади не любят волков, уже не раз он рисковал, вот доигрался… Свой запах не замаскировать, хоть облейся духами… – два джентльмена из магов скрылись за углом.

Да, лошади не любят волков, даже если те в человеческом облике. Их не обманешь в отличие от обычных людей.

Пробегавший мимо парнишка-оборванец оставил рядом со мной красный цветок. Послание «дело сделано, кровь пролита». Хляби небесные разверзлись, своим шумом скрывая вой моей стаи от людских ушей. Холодные струи стекали со шляпы за ворот, били нежные красные лепестки, проникали в поры, но я не чувствовал, онемев от горя.

Сегодня я убил своего брата.

Теперь я наследник, теперь Елизавета моя, ее отец не посмеет отказать.

На всем протяжении монолога-исповеди в зале стояла гробовая тишина, я дышала урывками через раз, переживая трагедию этого оборотня, даже забыв ненадолго о своем, что напряженно играл желваками рядом.

Картинка потускнела и испарилась, зал молчал, тихо потягивая шампанское из бокалов.

– Наши предки не были святыми. Должен сказать, что я лично знал это существо и за свою долгую жизнь он сделал много, очень много хорошего для нашего сообщества. – Абелин вышел в зал. – Сегодня вечером я слышал эту историю впервые, так же как и вы, потрясен так же как и вы, столь древняя тайна… Если вспомнить, она всегда плескалась в его глазах волнами вины, правда я и не подозревал причину. Теперь, смею думать, никому не навредит эта семейная драма.

– А Елизавета, она вышла за него? – подал голос Макс.

– Да, они жили счастливо, насколько мне известно.

Зал вздохнул и зашушукался, вновь послышалась музыка, сновали официанты между столами, мы смотрели друг на друга и молчали. Как можно сидеть так близко и в то же время быть бесконечно далеко? Кажется, молчание наш постоянный спутник. Макс по сути своей скрытен и немногословен, а я практически не знаю его, чтобы спокойно болтать о чепухе. В один прекрасный момент все встанет на свои места, но когда плотину прорвет еще не известно.

Для этого недостаточно чувственных поездок на мотоцикле.

Лампа требовала свое: добить цель, опутать тонкими цепями, вложить душу и полностью отдать себя. Цель в свою очередь упорно сопротивлялась, несмотря на то, что проявляла интерес и замашки собственника. Нестыковка. Хьюстон, у нас проблема!

– Болтовня не входит в твой список дел? – ехидно спросила я и прикусила язык – для чего провоцирую? На меня это не похоже. Все это не про меня.

– Я не могу. Сейчас не время, – Макс, цедил слова нехотя, напряженно. Ему было не по себе.

– А когда будет время? – моя вторая половина сущности соблазнительно улыбалась. Бедный, бедный волчок… Он едва не выпрыгивал из костюма.

– Когда разберусь с бандой Ржавого. Не ранее. Я не могу подвергать тебя опасности. Если прознают, что у меня… Что я… Черт побери, джинн, тебя растерзают. – он цедил слова сквозь зубы, пожирая глазами каждый сантиметр тела.

Не хватало только столовых приборов, чтобы он начал пировать.

– В таком случае дай знать, когда. Мой номер телефона у тебя есть.

Я встала, подхватила бокал с шампанским и зашелестела юбками в сторону знакомых. Мне необходимо было отвлечься в болтовне, но Олафа снова след простыл. Пришлось довольствоваться светской беседой.

Макс ушел не прощаясь. Его бушующая энергия почти снесла входную дверь, оставив в зале полный штиль и пустоту. Сколько в нем силы… Следом я не пошла, на сегодня спектаклей хватит, я и так сыграла стервозное соло, а ему, похоже, необходимо отдохнуть от драмы.

Ничего, далеко сбежать не сможет – поводок натянется.

Где-то в глубине сознания хмурилась скромная Наташа, но повернуть назад было уже нельзя: мы с волком повязаны.

Глава 10. Рейнджер

«Будешь себя плохо вести, ночью придет рейнджер и больше тебя никто никогда не увидит!»

(Предупреждение родителей шаловливым отпрыскам существ)

Встречный ветер рвался в сочленения защиты, обжигал лицо, желал проникнуть сквозь кожу, устроить хаос внутри тела, но большего беспорядка, нежели тот, что уже царил в голове, было не представить. Хонда Варадеро с упорством волнореза неслась сквозь стену ветра по асфальтированным артериям города к «Мечте». Сегодня ночная смена, работа-прикрытие в человеческом мире, чтобы не привлекать внимание. Лицензированный охранник с каменным лицом, огромный и туповатый – таково мое амплуа в публичной жизни. Сотрудник ДПС у поста махнул жезлом, пришлось остановиться, снять шлем, тут же сквозь вонь автострады пробился запах перевертыша-кота. Инспектор представился, взял документы.

– Максимилиан Хаммер… Это что, сценический псевдоним? – инспектор-человек не видел, как за его спиной побледнел подошедший напарник. Вот и котик. Будет теперь следующие десять лет под пиво всем рассказывать, как своими глазами видел рейнджера. По обыкновению осмотрел существо тяжелым взглядом – репутацию необходимо поддерживать. Кот опустил глаза.

– Предки эмигранты, – я равнодушно пожал плечами, зубоскальство и бестактность людей не новшество. Этот человечек не мог бы вывести из себя при всем желании – он же не Наташа. Говорят, одно лишь присутствие суженой рядом работает как успокоительное, моя же пара была такой же успокаивающей, как шквальный ветер с залива.

– Счастливого пути.

Документы в порядке, мотоцикл тоже, ариведерчи!

***

Хозяин «Мечты» он же бармен, он же некромант Виктор, традиционно с маниакальным упорством натирал барную стойку. Мало кто знал, но он страдал от ОКР и чистота была его навязчивой потребностью. С другой стороны – стойка всегда кристально сияла, хоть глядись в нее как в зеркало.

Кивнул некроманту и занял свое рабочее место у входа, незаметно обнюхивая входящих людей. Все дни недели, кроме среды контингент здесь был исключительно человеческий. Те же официанты, что несколько дней назад обслуживали трижды проклятый вечер годовщины, с улыбками сновали сейчас между столиками, будто ничего странного с ними не происходило. Вампир в нашем клубе был довольно сильный и прекрасно управлял разумом людей. Игры с памятью им во благо – сейчас они ничего не помнят и живут спокойно. А я помню.

Платье.

Глаза.

Декольте.

Эмоции.

Жар.

От нахлынувших воспоминаний волоски на затылке вздыбились, а очередной посетитель испуганно отшатнулся от взгляда.

Как же воняет людской страх, хоть ментоловый бальзам под нос мажь, чтобы перебить миазмы.

Обладать одним из самых сильных нюхов среди всех стай – особенность и одновременно проклятие, доставшееся в «наследство» от деда. Обонять все запахи ярче, чем другие: пот, кровь, страх, грязь… Отец не перенял эту черту и, как только дед понял, что я уродился с таким же острым чутьем, как и он сам, то с энтузиазмом взялся обучать, стальным кулаком вколачивая навыки охоты и убийства, расследования и преследования, устранения жертвы, обращаться по собственному желанию и контролировать себя… Я был прилежным учеником за исключением одного пункта – от рождения не был кровожаден и упорно отказывался убивать, предпочитая в полнолуние свежую говяжью вырезку с фермы азарту охоты.

Дед не сломил меня жестокими тренировками, не привил жажду крови и равнодушие к чужой смерти, но умер, оставив идеально вымуштрованную смену. Меня.

Безжалостный вервольф Молот был моим дедом…

Взгляд скользил по залу, остановился на столике, за которым недавно гадалка-медиум проводила сеанс спиритизма. Сложно было не реагировать на происходящее, когда несчастный дух рассказывал свою историю. Дед сумел наследить в прошлом так, что не отмыть, не стереть ластиком из книги истории. Эхо его дел выскакивает в самые неожиданные моменты, словно черт из табакерки. Впрочем, время сейчас другое и репутация Молота работает сродни черному пиару мне на руку. Я спиной, затылком, каждым позвонком чувствовал в тот вечер взгляды существ в зале. Тех, кто знал, чей я наследник, и чем занимаюсь в мире существ, какую особенную ступень иерархии занимаю – таких было немало.

Пусть я и не стал клоном Молота, тем не менее спрос на услуги рейнджера был крайне велик. Невероятно сложно отстоять свою политику, когда в тебе видят наследие потрошителя, однако я справился. Клыками и когтями, порванными шкурами отбил свое мнение, свое право вести дела как самому угодно. Миру пришлось принять, что я охотник за головами, выслеживаю и отдаю на суд существ тех, кто нарушает правила, своей деятельностью подвергает опасности скрытность существ, и только. Ловлю преступников от мелких до крупных, но по возможности живьем, не режу, словно овец без разбора.

Я – не мой дед.

Кстати, о преступниках. Ржавый… Кольцо облавы вокруг мерзавца, убившего Алену и боги знают, кого еще, постепенно сжималось. Длинный список нераскрытых преступлений с его следом, подручные мерзавца, шакалами прочесывающие город в поисках наживы и легких жертв – все это я аккуратно заносил в базу данных. Но сегодня я не мог ни на чем сосредоточиться. Проклятый Молот.. Мне не забыть его науку, но могу представить на своем месте какого-то другого щенка. Так легче. По привычке потер вздутое красное клеймо на безымянном пальце – раскрытый капкан. Воспоминания лезли со всех уголков памяти, чтобы отпустили, нужно их прожить.

Только это какой-то другой щенок-мальчишка по имени Макс, не я…

– Максимилиан!

– Да, дед… – мальчик исподлобья смотрел на предка. Старый волк с черной репутацией, шрам на шраме. Молот.

– Сосредоточиться! Кого ты чуешь?

Они оба в человеческом облике гуляли в парке поздно ночью, распугивая бомжей. Сегодня Макс вынюхивал определенную белку среди сонма других. Накануне дед принес домой несчастное животное и дал понюхать, затем отпустил. Сегодня мальчик искал ее след. Еще пару минут прикрыв глаза фильтровал воздух.

– Я нашел.

– Этого мало, принеси мне тело.

– Нет. Я принесу белку, но уйдет она живой. – ощетинился мальчик.

– Ах ты, щенок! – огрызнулся старик, злобно зажглись его глаза. Все еще смертельно опасен, несмотря на возраст. – Если бы ты не был столь ценен, я бы ломал тебе кости каждый раз, когда ты дерзишь!

– Я знаю. Вот поэтому белка останется жива.

Мальчик упрямо посмотрел на деда и отправился по следу…

Самое важное, что вколотил дед в мою голову – ценность обладателя уникального нюха. Собственно этим и пользуюсь, отстаивая свое право не быть слепым орудием в руках Совета, право жить своей жизнью. В этой жизни есть хорошее жилье, любимый байк и хобби, о котором не знает ни единая живая душа.

Вообще, все вполне хорошо, однако кажется, будто вселенная пытается свести меня с ума. Я до сих пор не пришел в себя и это очень плохо для работы.

У безумия голубые глаза…

Только потом и кровью выработанная выдержка помогла сдержать эмоции от неожиданной атаки джинна. «Ты знал, что джинны так могут? Я думал они только коварно исполняют твои желания самым гнусным способом.»

«Да что мы вообще знаем о джиннах?» Существа шептались вокруг них, бросали настороженные взгляды. Сила джинна коснулась каждого.

У безумия возбуждающий аромат…

Самый притягательный в мире запах, сокрушивший органы чувств – цунами уничтожающее все преграды на своем пути. Набравшее силу, вобравшее в себя волны алчности, порока, тирании, раболепия, потребления, страсти… Шерсть вставала дыбом, удлинялись клыки, когти, менялось зрение – волк, неподвластный контролю, рвался наружу, стремясь в капкан, о котором знал, в нем лежала сладкая приманка. Самоубийство.

В этом цунами было все кроме самого важного в жизни – любви.

Даже Молот любил свою пару, даже он.

Маэлин.

При каждой встрече Наташа становилась все реальней, а ее сердцебиение, аромат и расширенные зрачки при его появлении рассказывали все, о чем она молчала. Сейчас в ее аромате не было тех чувств, они изменились… Я чуть не взвыл. Судьба подразнила меня и тут же поставила преграды, убрала прочь Наташу, подменив черт знает чем. Тело все равно жаждало обладания этой картинкой, но ум мне на то и дан, чтобы управлять телом. И разум понимал, что мы в ловушке и это не то, что мы хотим на самом деле.

Клеймо на пальце вновь зудело, я не понимал, как мертвая плоть может подавать сигналы жизни. Перед самой смертью дед нагрел на огне свой огромный перстень-печатку и прижал к моему пальцу.

– Я слишком слаб уже для охоты, а ты – сплошное разочарование. Волк, который не добивает добычу. – Молот сплюнул сквозь выпавшие зубы. – Выбора нет, теперь ты рейнджер.

Помню, как спокойно смотрел в огонь, пока клеймо прожигало плоть, распространяя дикую боль по нервам, забивая нос запахом собственного горелого мяса.

В этот вечер мне исполнилось семнадцать.

Я вернулся к бардаку в своих мыслях. Нужно сосредоточиться на Ржавом, иначе я сам себя уволю за профнепригодность. И почитать еще литературу, поговорить со знающими людьми. С Наташей не все просто – это было ясно с самого начала, но одна мысль не давала покоя, а чутью нужно доверять.

***

Я сканировал из-за кустарника дом Олафа, фильтровал запахи, чтобы не пропустить его появление, щурил глаза на каждое движение. Мимо изредка проходили люди, отвлекая и раздражая. Несколько раз едва не зарычал, сказывался дефицит сна. Я практически не сомкнул глаз последнюю неделю – стоило прикрыть веки, как перед внутренним взором являлись небесного цвета глаза, проникающие прямо в душу. Они то лукаво прищуривались, собираясь лучиками морщинок в уголках, то упрямо смотрели, то наивно хлопали ресницами. Черт бы побрал эту Наташу, ее вторую сущность и вообще нашу встречу! Явилась в мой мир с этими своими восхищенно распахнутыми глазищами, следом привела приятеля с еще более странным, нежели она сама, комплектом личностей внутри. Теперь этот «дядя Вова» еще и в Совет затесался, и я рисковал пытаясь встретиться с ним без официального запроса в трех экземплярах. Но последствия не так напрягали, как отсутствие подвижек. Я должен был выяснить, могут ли эти личности помочь в деле, знает ли кто-нибудь из них, как отделить Наташу от джинна? Несомненно, это сильный риск, обращаться за помощью к ее другу, да что там – подобное выходило за всякие рамки. Он мог как помочь, так и перегрызть горло за подобную наглость и кто знает, на что еще способны его ипостаси. Существовал вариант и хуже: Олаф мог рассказать Наташе о моем желании разделить ее и джинна. Вот это действительно пугало, только выбора не было.

Годовщина клуба обернулась катастрофой. До того вечера я не придавал должного значения тому, кто она, не видел ее сил и ничего не понял из рассказа. Ну джинн и джинн. Во всем виноват ее аромат… Самый лучший в мире, налитый в изящный флакон и в единственном экземпляре. Это он сбивал с толку, мешал думать, анализировать. Неделя на расстоянии – я даже не ходил к ее дому – слегка проветрила мозги. Я читал, и ничего не находил в подтверждение ее рассказа. Ровно наоборот – это походило на одну огромную ложь, в которую она сама верила.

Кто же знал, что треклятое платье послужит катализатором и пустит поезд под откос? Может быть, если подарить ей кеды эффект нейтрализуется? Я ничего не знал о ней кроме скудной информации из прошлого и того, что она решилась рассказать всему клубу. Мы были чужими друг другу, едва знакомыми нелюдями, которых судьба столкнула лбами и жизнь резко усложнилась. Можно подумать, до этого было скучно…

– П-с-с-с, парень, меня ждешь? – раздался над ухом ехидный голос.

Проклятый таинственный Олаф подкрался так незаметно, как никто не мог. От неожиданности я с рыком обернулся, выпуская когти. Это же надо так опозориться!

– Спокойно, это я, – Олаф, слегка улыбаясь, осмотрел меня.

– Приветствую, – я пришел в себя, когти втянулись.

– Зачем ты тут, рейнджер? На меня нет заказа, – монотонно, едва не зевая, спросил он.

– Мне нужен ответ на один вопрос, – я напрягся, но пути назад не было. – Может, ты знаешь, как отделить джинна от Наташи?

Олаф на секунду замер, потом раздраженно сплюнул в сторону и процедил:

– Конечно. Ответ ищи тридцатого февраля на углу улиц «Ты свихнулся» и «Не твое дело».

– Я серьезно.

– Я тоже. Как ты смеешь решать подобное за другого? Давай отделим волка от тебя? – он не сдвинулся с места, а у меня зашевелились волосы на затылке, будто перед дракой, но я не хотел с ним конфликтовать.

– Она же не родилась джинном, она им стала не по своей воле! – я игнорировал провокацию и упрямо хотел ответа. – Должен быть способ вернуть назад обычную девушку!

– А ты ее спросил сначала, хочет ли она вернуться к обычной жизни?

– Нет.

– Почему ты хочешь отнять ее силу?

– Потому что мне нужна ОНА! Она, не джинн! Этот с ума сводящий гормональный бум, госпожа, опутавшая меня колдовством! В нем нет необходимости – она и без того моя пара… А то, что я вытащил из лампы – это не Наташа. В этом существе нет ко мне симпатии, его сердце не колотится чаще при виде меня, оно не смотрит теплым взглядом, оно не способно любить. Оно хочет отдать себя мне, чтобы владеть мной и только. Мне не нужна голая страсть и симбиоз потребления: я его, оно – меня. Не то!

Я сам не ожидал такой тирады. Слова появлялись, словно торопливые штрихи на бумаге. Олаф смотрел спокойно, почти безучастно и в какую-то секунду я осознал, что мне не с кем обсудить эту ситуацию. Одиночка. Ни стаи, ни друзей. Приятелям такое не расскажешь.

– Думаю, она не джинн, а одержима джинном, – закончил я и приготовился к приговору. Всякая субординация в эти несколько минут была нарушена. Олаф недобро улыбнулся:

– Догадался сам, хорошо. Ты прав, эгоистичный ублюдок, это одержимость. Я подумаю, что можно сделать, и найду тебя.

Олаф ушел, не потрудившись попрощаться. Я в оцепенении простоял еще какое-то время, осмысливая случившееся, затем побрел к байку.

Я прав! Прав! И джиннов изгоняют, значит, есть шанс, что моя Наташа вернется.

***

Несколько дней спустя тяжелый сон бесцеремонно прервал звонок с неизвестного номера.

– Радуйся, волчок, – без приветствий начал дядя Вова. – Виктор поможет, я с ним поговорил, объяснил, что и как и кого призвать.

– И тебе привет.

– Да под хвост тебе приветы. Спасибо тоже не надо, мы сами недовольны, что не присмотрелись к Наташке раньше, она ведь рядом, но джинн хитер, это правда. Короче, зубастый, с тебя только несколько вещей. Найди ее лампу. Хоть что делай, мне без разницы. Я пришлю координаты, есть одна мысль, где она может быть, но стоит перепроверить, это ты сам.

– Понял. А еще что?

– Не облажайся.

– А ты прекрати говорить о себе во множественном числе.

Олаф хохотнул в трубку и заверил, что это будет неуважение к его субличностям.

У каждого свои причуды.

Не облажаться. Я попробую.

***

Ячейка в банке это не так чтобы очень хитро. Можно было придумать способ лучше, но Наташа не придумала и мне только на руку. Грабить банк не пришлось. Для начала я попросил о помощи Алену. Фантом удивилась, потом весело швыряла в меня мусор, в ее скучной жизни таких приключений – проникнуть в банк и посмотреть, в какой ячейке лежит лампа – не было и вряд ли хоть когда-то бы подвернулась такая возможность.

Лампу она нашла в одной из ячеек. Сокрушалась, что не может умыкнуть что-то для себя, столько драгоценностей видела, даже обиделась, уж не знаю на кого: судьбу или меня, что попросил шпионить и раздразнил. Снова катал ее по городу. Подобрела, но настояла, что хочет посмотреть, как я буду вызывать джинна. Пришлось согласиться.

Дальнейшее зависело от моей настырности и влияния.

Просмотреть работников – сделано. Результат неудовлетворительный – существ нет. Пришлось поговорить с Дитрихом и сделать пару звонков, что поспособствовало временному переводу одного вампирчика из служащих этого банка в нужный мне филиал.

Спустя почти три недели от разговора с Олафом мне в руки легла простая деревянная шкатулка с бесценным содержимым. И теперь я должен вампирам.

Ограбить банк было бы проще и быстрее.

***

Я открыл запертую на несколько замков комнату, щелкнул выключателем и оглядел пространство. Все как обычно: запах краски, растворителя и пыли.

Поставил шкатулку на край стола, приоткрыл крышку.

Тусклая медь, затейливый узор на носике, крышечка пристегнута к ручке тонкой цепочкой. Такая простая вещица, а сколько от нее проблем. Не прикоснулся, еще не время, но скоро. Включил лампу, сел за стол, взял лист, передумал. Со вздохом сел возле мольберта, взял уголь и на минуту застыл, не прикасаясь к бумаге, прикрыв глаза. Наконец, первый угольный взмах с характерным скребущим звуком оставил след на чистом полотне. Сдул пыль и продолжил, стараясь не размазать уголь – это первый портрет девушки, и знаю, что не последний.

Я рисовал своего джинна.

Глава 11. Духи внутри нас

Пламя.

Моя постель горит. Стена разноцветного потустороннего огня без звука, без запаха, без дыма, без просвета. Липкий пот стекает с висков, прокладывая мокрые дорожки в волосах, скользит по коже между волосками, мерзко щекоча, прежде чем пропасть в растрепанном хвостике. Его нельзя смахнуть – руки не двигаются.

Я смотрю в потолок: в натянутом глянце размытое отражение языков бездымного холодного сине-зелено-красного пламени, очертания моего застывшего тела в дурацкой пижаме с розовыми сердечками и лицо с остекленевшими глазами.

Страшно красиво.

Огонь перекатывается по телу, подмигивая переливами северного сияния, я закрываю глаза и пытаюсь успокоить оставшуюся часть меня в уже не совсем моем теле. Все еще надеюсь, что это дурной сон, именно поэтому кожа не покрыта красными лопающимися волдырями, не слезает лохмотьями – и одновременно с этим знаю: лампа меня наказывает, пугает за то, что до сих пор не получила желаемое.

Меня угнали. Угнали, как дорогую машину, вырвав проводочки и лихо чиркнув ими друг о друга, создали искру и, закинув меня в багажник, захлопнули крышку – погнали в неизвестность. Я больше не принадлежу себе, глупо отрицать, делать вид, что это небольшой сбой в системе.

В какую-то наносекунду бесконечного ступора накатила волна. Жар ударил в голову, прокатился по спине, оставляя выжженный след, и засел в животе кусками угля. Кожу на ладонях покалывало, будто долгое онемение отступало прочь. С трудом приоткрыла веки: маленькие очаги сине-черного пламени, похожие на далекие галактики, заискрились на кончиках пальцев. Тело оживает, мышцы дрожат, я медленно сажусь посреди огня, вглядываясь в ладони, завороженная красотой первобытной магии, что была до появления людей. Когда-то давно, после того как за Катей захлопнулась дверь, я спрятала лампу и засела за книги.

Про джиннов очень мало написано, большей частью выдумки и сказки, но есть Коран, а в нем сказано, что джинны были созданы раньше людей. «Мы сотворили человека из сухой звонкой глины, полученной из видоизмененной грязи. А еще раньше мы сотворили джиннов из палящего пламени». Множество мифов, сказок и легенд, но обо мне – ни слова. Нет пособия для чайников «Как управлять силами, если ты стал джинном». Я и не умею – сложно разобраться с чем-то, что не дает о себе знать. Я просто старалась жить и забыть тот день – и временами даже посмеивалась, пока не приходила в банк и не открывала свою ячейку. Там в деревянной шкатулке на бархатной подложке хранилась лампа.

Я надеялась, что однажды открою дверцу, подниму крышку – и ее не будет… Но она всегда была. И была я: существо с силами, к которым нет инструкции, – и теперь они мной завладели.

Огонь вокруг меня немного угас, ладони приобрели нормальный вид, но сполохи пламени прямо на уровне глаз сложились в арабскую вязь и бегущей строкой транслировали мне информацию. Еще и еще раз, пока я не поняла: «Наш оборотень, возьми его».

Я же не знаю арабский… Поправка – отныне знаю.

Пламя исчезло, комната погрузилась во мрак.

Мне нужна помощь.

***

Существа поглядывали, здоровались, улыбались, при этом деликатно избегали находиться рядом со мной более минуты – их чутье вопило об опасности. Что со мной теперь делать, им непонятно: я не вампир, не оборотень, не перевертыш, не ведьма. После первой демонстрации сил в вечер годовщины клуба мы с Максом не сталкивались в одном помещении и вообще не виделись – он игнорировал встречи, но я приходила и изменения во мне были очевидны. Я перестала прятаться в углах за крайними столиками, моя зона комфорта разорвана в клочки изнутри, уже все равно.

Отсутствие предмета вожделения сделало из меня злобную мегеру, коллеги обходили стороной и лишний раз не заговаривали. Миновал первый месяц лета – моего любимого времени года, я и не заметила, не до наслаждений ночным городом и мостами.

Я засыпала одна и впервые за годы добровольного уединения меня это не успокаивало. Месяц выдался щедрый на ветер с дождем, и часто, лежа в кровати в обнимку с подушкой, я смотрела, как за окнами взмахивают руки-ветви тополей; как еще сочные зеленые листья улетают прочь. Иногда они стучались в окна и с громким шорохом сползали по стеклам. На повторе стоял «Poets of the Fall», наполняя тишину минорными аккордами и танец ветвей превращался в чье-то стенание под гулкие удары моего сердца. Я почти молила о темноте, но она не наступала – ее прогнали белые ночи, и только тяжелые тучи временами закрывали небеса. Мир сжимался до размеров кровати, а внутри словно тикали часы моего падения в бездну арабской страшной сказки, где злой джинн захватил мое тело и душу, и не было знаний, как с ним бороться. От этого было душно и так себя жалко… Слезы катились почти незаметными ручейками, впитывались в подушку, под щекой пахло солью и малодушием. Я тянулась мыслью к Максу, к вселенной, но под веками были бескрайние пески и жар обжигал горло, а на зубах будто осела пыль. Листья кружились все быстрее, ветви – взмахивали так отчаянно, и никто не видел глубин моего падения.

Самоуверенность джинна дорого обходилась моему здоровью. Я плохо спала, мало ела, мерещились телефонные звонки и это выводило из себя еще больше. От усталости несколько раз проспала работу, начальник сделал выговор, едва сдержалась, чтобы не вылить ему кофе на голову. Вообще, чувствовала себя как оборотень, предположительно. То, что рвалось из меня наружу, не было человеческим. Стены квартиры давили на психику, но ходить куда-то было еще опаснее – я не знала, чего от себя ожидать. С такими настроениями и до преступлений недалеко.

Едва дождалась, когда Виктор ритуально натрет стойку, и вышла самой первой:

– Привет! Меня зовут Наташа, и я джинн.

– Привет, Наташа!

Нестройный хор голосов с одной общей нотой – тревогой. Они не знали, чего в данный момент ожидать от меня, но готовы были выслушать. К.А.С. – семья, где тебя принимают таким, каков ты есть. Семья, какой у меня и в человеческой жизни не было.

Помню, Макс едва не обернулся в этом зале, встретив Олафа, и ничего, все нормально, пережили. Смею надеяться, что и сейчас переживут… Внутри нарастал опасный жар, растекаясь от груди к рукам. Пальцы, сжимавшие край стойки, побелели от напряжения, выпирающие костяшки, казалось, прорвут кожу. По рукам как-то сильно заметно, что я похудела. Интересно, если лампа сведет меня в могилу, Виктор поднимет меня как нежить или просто будет вызывать на посиделки в виде духа?

Зал терпеливо ждал, напряжение можно было черпать ложкой и раскладывать по баночкам. Все знали о противостоянии между мной и старательно избегающим встреч Максом, но не понимали сути.

Во рту пересохло, сердце стучало в ушах, я едва слышала свой голос:

– Где оборотень?

Стоп! Я не это хотела сказать!

Язык, губы, голос не подчинялись мне.

Существа переглядывались. Что-то не так…

– По… Где наша… мо… добыча? …гите? – произнес мой рот разными голосами. Жар ударил в голову, руки покалывало – фантастически красивый огонь перескочил с ладоней, охватывая барную стойку. Я стояла в этом огне, безвольная марионетка древних сил. Вцепилась взглядом в Виктора – его удивленное лицо медленно расплывалось, я беззвучно сложила губами: «Помоги» – и не знала, не видела, понял ли он.

Пол ушел из-под ног, потемнело, а потом – рывок, как будто автомобиль резко затормозил, и в тело впились ремни безопасности. Зрение прояснилось, а вот происходящее – нет: я стояла посреди собственной комнаты, и в моем доме, на моем крохотном диванчике сидел Макс, задумчиво поглаживая… мою лампу!

Как? Каким образом он ее нашел и как смог выкрасть из банковской ячейки? Сердце на секунду сжалось от удивления и радости, я была счастлива видеть его спустя невыносимые недели, и эти чувства затмили остальные. На мгновение. А потом сердце успокоилось, губы растянулись в улыбке, и я произнесла:

– Сам пришел! – тихий змеиный шепот из моего рта. – Лампа у тебя, так даже лучше. Ты мой. Я выбрала тебя, а ты – меня. Мы связаны.

Нет, нет, нет, я вовсе не то хотела сказать! Беги отсюда, волк! Беги как можно дальше! Нити энергии, золотые, как солнечные лучики, быстрые, как бросок кобры, протянулись от меня к лампе и устремились к замершей добыче. Мягким свечением обняли руки нового владельца и растворились без следа в его теле. Макс слегка вздрогнул, но даже не моргнул – он не пытался спастись.

Из-за широкой спины оборотня выплыла полупрозрачная фигура Алены. Во мне немедленно вскипел гнев, щелкая по нервам обжигающими каплями. Я не приглашала таких гостей, и радость изображать не стану. Какого дьявола она за ним таскается? Он – мой!

– Наташа, ты здесь? – тихо произнес Макс, опередив мои нелестные высказывания в сторону незваной гостьи и проигнорировав мои – не мои – слова. Такой спокойный, будто не вокруг него только что захлопнулась золотая клетка…

– Да, – удивленно ответила я. Он слепой что ли? – Стою перед тобой.

О, у меня снова появился собственный голос.

– Что бы ни произошло, помни – я хочу тебе помочь.

Я хотела сказать, что не понимаю, о чем речь, но со стороны выглядела как рыбка в аквариуме, хватающая воздух. Без звука. Мне опять отрубили доступ. Почему? Ведь я же рядом с ним, как лампа и требовала.

– Ты рассказывала про день, когда стала джинном, но я уверен – Катя никуда не уходила. Она просто поселилась в тебе и внушила совершенно другое. Ты не джинн – ты одержима джинном.

Алена выглядывала из-за плеча своей стертой половиной, добавляя в невозможно странную ситуацию изрядную долю сюрреализма.

Печальная растекшаяся клякса.

«Какой умный волк, неожиданно», – пропел в голове довольный голос Кати.

Пожалуй, у каждого человека на свете есть свой звук, с которым уходит надежда. Моя последняя ниточка надежды на лучший исход издала печальный треск. Наверное, я это знала, где-то в подсознании знала, но не хотела об этом думать. Не было в древних книгах и легендах эстафетной палочки – «твоя очередь быть джинном», а вот одержимость была…

Смотреть на Макса стало невыносимо. Понимание обрушилось мгновенно, мысли из разных уголков сознания слиплись в один огромный ком: я даже не существо, я не часть его мира, я – никто. Среди людей не выделяюсь и к нелюдям не принадлежу. Горькая злая слеза стекла по щеке и задержалась на подбородке. Никто и звать меня никак. Джинн сидит в теле тихим ядом, и только небо знает, на что она способна.

Желтый взгляд прожигал меня насквозь, желваки натянули кожу, большие руки сжимали лампу так сильно, что на металле должны остаться вмятины. Он ждал.

– Итак, в черном ящике – коварный джинн! Выигрывает команда знатоков. Что будем делать, рейнджер?

Я задыхалась, сжатая тисками существа, не могла управлять речью, и мои связки издавали совершенно чужой голос, в горле саднило.

Макс сильно зажмурился, его черты искривила злость, Алена переместилась на подлокотник и прижала ладони к лицу. В ее нормальной половине угадывалось сочувствие и печаль.

«Бесит эта прозрачная».

В моих руках появились шары из зеленого огня и незамедлительно полетели в фантома. Не знаю, на что рассчитывала джинн, но они пролетели насквозь, оставили мгновенно затянувшиеся разрывы и искрами рассыпались об стену, не оставив ни следа. Алена спряталась за Макса и показала средний палец.

«Вот дрянь! Ничего, я с тобой разберусь».

– Хватит! – от рыка Макса заложило уши. Прожекторы глаз зажглись ярче, клыки удлинились. Страшно. Я бы помолилась, да не знаю ни строчки. Катя примолкла, даже как-то дышать легче стало. – Слушай первое желание – не мешай Наташе управлять своим телом, будь то речь или движения.

– Повинуюсь, господин, – произнес джинн.

Меня тряхнуло, как игрушку, ноги подкосились, и я рухнула на пол. Катя с шипением отпустила меня, если можно так сказать – отошла подальше, не покидая тело. Какое облегчение, несмотря на дрожащие мышцы и потребность рыдать в чулане. Чулана нет, сойдет и ванная.

– У тебя осталось еще два желания, – я снова могла говорить! Кто бы мог подумать, какое это счастье – иметь возможность шевелить губами по собственной инициативе.

– Да, осталось. Не волнуйся, они могут и не понадобиться.

Макс словно прирос к треклятому дивану, даже позу не сменил с момента моего появления. А я не пыталась встать с пола, сидеть казалось надежнее. Столько вопросов к нему.

– Как ты нашел лампу?

– Немного информации из проверенных источников, затем Алена проникла в банк, все разузнала: какая ячейка и что в ней. В этом городе существ пруд пруди, дело оставалось за малым. Вот вкратце история. Подробности знать не стоит.

Все кругом решают, что мне стоит, а что не стоит. Я ушла из таких отношений не для того, чтобы в них снова попасть! Но сейчас не до скандала, есть более важные вещи. Например вся ситуация отвратительная – мое фиаско видит не только Макс, но и посторонний наблюдатель – Алена. Ну и компания подобралась: двое во плоти, двое не имеют тел. Нас слишком много на двадцати квадратных метрах комнаты. Пространство сжалось до размеров коробки.

Спасибо фантом по обыкновению молчала и вообще слилась с интерьером, как будто понимала, насколько мне тяжело.

Самый важный вопрос:

– Что теперь, Макс? Ты отныне мой… хозяин.

– Не хозяин, Наташ… Я нечто совсем другое. – он наконец поднялся, закрыв свет обтянутыми кожанкой плечами, навис надо мной и сделал нечто невероятное: поднял на ноги и сгреб в охапку. Аромат кожаной куртки, запах мотоцикла и животная нотка в этой взрывной смеси оглушила обоняние.

– Останься сегодня, поговорим, – пробурчала я в свитер и тут же осеклась. Остаться для чего? Я рассыпалась на куски, а этот мужчина казался нерушимой скалой, за которую можно схватиться, а то и спрятаться. И я вцепилась в него, до крови закусив губу, чтобы прогнать подступившие предательские слезы. Я вновь обнимала его, руки едва сошлись за широкой спиной, дикая мощь тела под ладонями источала энергию и спокойствие.

Макс вдохнул полной грудью и хмыкнул:

– Я не только сегодня останусь. Я совсем останусь. Теперь у меня нет воли уйти, я раб лампы, пока не освобожу тебя и не разрушу эту связь. В своем несчастье одному я рад что ты – мой грех и ты – мой вечный ад. (1)

Его сердце стучало сильно, мощно, спокойно, в противовес моему. Удивительное спокойствие, учитывая ситуацию.

«Шекспир! А я его знала!» – как ни в чем не бывало защебетала Катя в моей голове и тут же использовала голос:

– Максимилиан, тебе не избавиться от меня. Ты мой, я – твоя на веки вечные.

Ну и что дальше, скоро моя голова начнет поворачиваться на триста шестьдесят градусов или начну передвигаться на всех конечностях по стенам? Макс отстранился, взял мое лицо в ладони, склонился и, не отрывая злого взгляда, негромко пообещал:

– Я узнаю твое имя, джинн, и изгоню.

Его большие пальцы в это время нежно гладили мои скулы, я замерла не дыша.

– Держи карман шире, злобный волчице! Мне тысячи лет, нет у тебя возможности такое провернуть. Узнать имя, ха! Лучше поцелуй меня, и будем счастливы.

Бывает такое, что кто-то позорится, а стыдно тебе. Чувствовала, как лицо заалело вместе с ушами… Тысячи лет ей, магическое существо…

– Меня не прельщает тройничок – целовать я буду одну и не тебя, паразит-приживалка, – отрезал рейнджер, не прекращая поглаживающие движения, будто успокаивая.

Катя в моей голове разразилась тирадой на арабском и добавила, что она не джинн, а джинния – женщина ведь.

Ночь обещала быть длинной и постыдной.

(1) Шекспир, сонет 141

Глава 12. Охотники и жертвы

За неделю до этого.

Я дождался глубокой ночи, когда все разошлись, чтобы не встретиться с Наташей даже случайно. Бесполезно, она все равно была рядом: «Мечта» пропахла существами, но один аромат перебивал все.

Знакомый и незнакомый одновременно. Сегодня чужие ноты в нем звучали громче. Если ничего не предпринять, от Наташи может не остаться и следа.

Будь оно все проклято!

В кафе только я и молчаливый хозяин, занятый уборкой.

– Может, ты уже расскажешь, что за разговор у тебя был с… с… – Как же его – их – называть удобнее.

– Олаф, – любезно подсказал Виктор, полируя винный бокал. Его костлявые пальцы отливали синевой, ярко выделяясь на белом фоне тряпки. – Дело, безусловно, интересное, я пообщался с его ипостасями. И знаешь, что подумал?

– Нет, – почти прорычал я. Терпение осталось дома.

– Не стоит расстраивать нового члена Совета, у него возможности, каких я и не видел никогда. Он в клубе за всех может быть, больше и звать никого не нужно.

– Да мы и не зовем уже лет восемьдесят, только Абелин последнее время разошелся.

Все состоящие в К.А.С имели своего рода входной билет, передававшийся по наследству. Раньше обязательно должен был присутствовать один представитель от семьи, даже не от клана, а от каждой его ячейки. Но существа не горели энтузиазмом появляться в Клубе по многим причинам: многие семьи враждовали и внутри кланов тоже, имели предрассудки и плохо контролировали свои порывы. Часть постоянного населения эмигрировала, существа переезжали, смешивались с людьми в других городах, теряли связи с остальными. Филиалов по миру было всего несколько: Китай, Южная Америка и Россия, и не сказать, что они лопались по швам. В итоге со временем клуб стал совсем маленьким, и уже никто не хотел приглашать новых членов. Да, они стали более толерантны друг к другу, и все же. Одному Абелину было чихать на правила, клал он на них свои шпаги и цилиндры. Так его стараниями, впервые за многие годы, среди нас появились две головных боли: Алена и Наташа.

Должность рейнджера у многих вызывает страх как раз благодаря малочисленности участников. Остальные меня не видят, не знают лично, только по неприятным слухам или при нарушении закона, но большинство существ живут, не привлекая внимания. И поэтому тот перевертыш-кот на посту ГАИ испугался. Понятное дело, он никогда не был со мной в одном помещении. Вот «квартиранты» «Ямы» временами упоминают обо мне словами близкими к «адский ублюдок». Это помогает им добиться сочувствия к себе.

И работает на мою репутацию.