Татьяна Кожевникова
Эксперимент

Эксперимент

– Дим, как ты?

– Нормально.

– А вид, будто всю ночь кутил.

– Кутил, Иринка, кутил со своей программой.

– И?

– Кажется, всё получается, надо только попробовать. Попробуем сегодня на мне?

– Да ты что? Ты же говорил его вшивать надо!

– Ну для того, чтобы попробовать, можно просто к артерии присоединить, как-то прицепить. Немного мутновато будет, но должно всё получиться.

– Димка, ты – гений!

– Скажешь тоже. Пойдём в лабораторию.

Молодые учёные зашли в свою лабораторию – темную комнатушку с двумя компьютерами, стендами и креслами. Они разработали программу по ведению неадекватных людей, за которыми был необходим контроль. Для этого применялся чип, который должен был вшит в тело подконтрольного человека и на мониторах можно было увидеть, чем занимается этот человек его глазами. То есть куда пошёл, что делал. Такой чип очень помог бы следить за неуправляемыми личностями. Но пока ещё всё было на стадии изучения.

Айтишник Дмитрий и психолог Ирина пытались добиться разрешения провести эксперимент на живых людях. Обязательное условие эксперимента –испытуемые не должны были знать о том, что за ними наблюдают.

– Так, всё хорошо.

– Вижу, что ты видишь экран.

– Да. Я сейчас пойду прогуляюсь, а ты следи, если пропадёт изображение, позвонишь. И вот так сейчас запись включу.

Дмитрий весь светился от удовольствия. После бессонной ночи, после двух кружек кофе он выглядел прекрасно. Чип они с Ириной пристроили к горлу, Дима надел свитер с высоким воротником и отправился «на прогулку». По пути он не мог удержаться, чтобы не позвонить своей напарнице, которая давно уже была его «второй половинкой», только что без росписи в ЗАГСе.

– Ир, ну как, видно?

– Да. Сейчас ты около кабинета шефа.

– Да? А я даже не обратил внимания. Пойду в буфет.

Дмитрий спустился на лифте в бар, который все называли буфетом, выпил там ещё кофе, за что получил нагоняй от Ирины, сколько можно? Сердце не выдержит! Со смехом пошёл в туалет – а что там видно будет, кроме двери?

– Димка, веселишься? А то я не видела твоих … как сказать? Про женщин говорят – прелестей, а у мужчин что?

– Причиндалы! – хохотнул Дима и зашёл в туалет.

Покрутился по офису, прошёлся мимо других лабораторий, зашёл к Борчику – своему другу, тот был не в курсе его испытаний, поэтому разговор был не о чём, Дмитрию не терпелось вернуться к себе и посмотреть, что там получилось.

А получилось всё даже лучше, чем они ожидали. Ирина целовала Дмитрия, повторяя, что он гений, Дмитрий отбивался, повторяя, что без неё у него ничего бы не получилось. Что-идея-то была её и основные направления – тоже её, а он только думал, как это осуществить.

Ну а потом началась долгая ходьба по кабинетам, чтобы доказать насколько такие чипы могли бы пригодиться в жизни – следить за больными деменцией, следить за своими неблагополучными детьми, да и в уголовном деле – со временем. Надо было продумать, как вживлять чип, чтобы испытуемые ничего не заподозрили. Для этого надо было уменьшить его в размерах, чем и занялся Дмитрий, Ирина продолжала убеждать начальство в необходимости эксперимента. Она уже нашла тех, над кем можно было провести эксперимент и, заручившись поддержкой тех, для кого это было действительно нужно, скоро предоставила необходимые документы своему начальству.

Испытуемых должно было быть четверо – Виктор – заключенный по статье об изнасиловании; Станислав – мажор, которого мать никак не могла приструнить; Есения – 16-летняя девушка, подрабатывавшая проституцией и Ольга Ивановна – пожилая женщина 86 лет с симптомами деменции, жившая одна. Всех этих людей Ирина нашла благодаря своим неоднократным «походам» в полицию, в поликлинику, а мажора ей нашла приятельница Борчика, который уже был в курсе.

Виктор

– Виктор не такой уж сложный, как вам бы хотелось, да и зачем вам сложный? Вы же только эксперимент проводите? – говорил начальник спецотдела, куда пришли Дмитрий с Ириной, решив начать с заключённого, которого должны были скоро освободить.

– Расскажите, по какому делу он сидел и почему вы рекомендовали именно его – попросила Ирина.

– Он сидел за изнасилование, отсидел. Раньше выпускаем за примерное поведение. Но нам доложили, что он очень сильно хочет повидать ту, из-за которой его посадили.

– Женщину, которую он изнасиловал?

– В том-то и дело, что нет. Там такая ситуация, он всё время всем говорил, что он не изнасиловал ту девицу, да и по возрасту она – 21 год, а его подставила его бывшая любовница. Она привела ту девицу, сказала, что у неё депрессия, они вместе организовали вечеринку с алкоголем и та девица так напилась, что была в бессознательном состоянии, когда он её поимел. Оказалось, что она ещё и девственница, а та – бывшая любовница – обвиняла его на суде, что он воспользовался бессознательным состоянием девицы и изнасиловал её. А насилия, как такового не было. Вот хочет с ней разобраться.

– А если он будет применять насилие – к той, своей бывшей любовнице? Что нам делать? Мы же пока не можем управлять испытуемым, только звонить вам, а пока приедете, уже и…

– Ну, будем надеяться, что до этого не дойдёт. Он же не захочет ещё раз сесть, а с вашей записью у нас будет прямая улика. Но не думаю. Надеюсь. Я подумал, что для ваших целей это наилучший вариант. Зачем вам матёрый уголовник? Хотя мысль очень интересная. Куда пойдёт матёрый уголовник после отсидки? Если опять в свою банду, то и бдеть его будет легче. Мне очень нравится ваша идея.

После разговора с начальником спецотдела, Дмитрий с Ириной стояли на остановке:

– Фу, знаешь, у меня аж пот струился между лопатками, – я как представила, что всем отсидевшим будут вставлять наш чип, мне дурно стало.

– Но мы же для этого и работали. Положим, что не всем. Всем – очень дорого, да и следить кто будет? Отдельный штат нанимать? Ещё дороже. Не боись, Ирка, прорвёмся. Сказал «а», не будь «б»! Дай я тебя поцелую! Завтра мы уже начнём смотреть, что там к чему, а потом уже и тех, кого ты наметила подключим.

– Знаешь, мамаша того мажора обиделась, что не с него начали. Я ей объяснила, что, возможно, это риск, пусть уж другой человек будет.

– Согласилась?

– Да.

– Ты кого хош убедишь. Психологиня, ты моя! А вообще, поглядим, если начало будет удачным, можно и мажора оприходовать. У нас же 2 компа подключаются.

Получив положенные вещи, документы, сделав «прививку от гриппа», Виктор вышел за ворота тюрьмы. Никто его не встречал, да, впрочем, он никого и не ожидал увидеть. Его жена – красавица Людмила – уже простила его, присылала посылки, дети были ещё маленькие, друзья … как-то они все перестали быть друзьями. Да Людмила и не знает ещё, что его отпустили. Он специально не говорил ей и начальство просил не информировать, чтобы… сюрприз… К тому же для начала он хотел выяснить всё с той… мымрой…

Рассуждая так, Виктор сел в маршрутку и поехал по старому адресу к той, к которой раньше ездил с замиранием сердца. Не стал звонить по телефону, дома ли муж. Он как-то звонил – ещё в начале срока, она поменяла номер телефона, а теперь ему было уже всё равно. Не всё равно было одно – за что и почему она его посадила. Он помнил заседание суда до мельчайших подробностей, очень часто вспоминал и всегда оставался в недоумении – почему?

Та девица, которую он якобы «изнасиловал», всё время плакала и ни на один вопрос судьи не ответила. За неё и за себя, как свидетеля, говорила она – Нинка. Говорила зло, рассказывая, что он специально поил ту девицу, а она – невинная овца – была в депрессии, да и во время акта не сопротивлялась, потому что была в отключке. А она – Нина – пыталась отбить её, но было уже поздно. Девица не забеременела, нет, но он лишил её девственности и парень девицы, с которым у неё намечалась свадьба, отказался от неё.

Виктор очень сомневался, что всё было именно так. В наше время не бдят так девственность, девица, видимо, сама сглупила – дожив девой до 20 лет. Но Нинка была так убедительна, что суд стал на её сторону и назначил меру наказания – 6 лет, а не 3, как мог бы. Виктор отсидел 3 года и его выпустили за примерное поведение – по апелляции жены. Святая! Она почему-то решила, что частично сама была виновата в том, что он пошёл на изнасилование. Красавица – она была, как снежная королева – холодная и неприступная. А Виктор был напротив чрезвычайно сексуально озабочен.

Позвонив в дверь, он стал так, чтобы в глазок не было видно, кто это. Никто не открывал. Виктор решил, что, если откроет муж или сын Нинки, он скажет, что ошибся адресом. А если дома никого нет… Он звонил и звонил, пытаясь утихомирить нарастающее раздражение.

Наконец, сдавленный женский голос спросил за дверью:

– Кто там?

– Открой, пожалуйста, Нина, – почти шёпотом сказал Виктор, он боялся, что она не откроет, если узнает его по голосу.

Скрипнула защёлка, потом послышался звук отпираемой двери и на пороге показалась Нинка. Боже мой! Ну, и видок у неё! Засаленные волосы, собранные в пучок на макушке – когда-то предмет его восхищения и её гордости, лицо опухшее, как у закоренелой алкоголички, глаза красные, голос осипший:

– Тебе чего?

– Нина, привет, дорогая! Пустишь?

– Ты кто? – Нинка щурилась, вглядываясь в лицо Виктора, – Витька что ли? Ну заходи. Бутылка есть?

– Нет, извини.

– Сбегай. Без бутылки не пущу.

Сказала и захлопнула дверь перед его носом. Виктор почти всё понял. Спивается бабёнка. Расхотелось выяснять отношения с этой запущенной женщиной, которая когда-то вдохновляла его. Выйдя из дома, он подумал, что всё-таки надо найти ответ на вопрос, который мучил его всё это время – за что и почему. Сходил в магазин, который был за углом, купил самого дешёвого вина и вернулся.

Нинка открыла сразу, едва он показал через глазок бутылку. Запустила его, буквально вырвала бутылку из рук и пока он разувался, метнулась на кухню. Виктор услышал звук откупоривания бутылки, зашёл в гостиную, Нинка явилась следом со стаканом в руке.

– А на водку – что? Денег пожалел?

– Нина, ты вообще помнишь, кто я?

– А чего ж забывать? Любовник мой. Только у меня сейчас настроения нет.

– У меня тоже. А ты помнишь всё, что было после того, как мы встречались с тобой в последний раз?

– А то! Муж со мной развёлся. Вернее, я его типа бросила, а ему типа понравилось. Живёт сейчас у какой-то п…ды. Ик.

Нинка икнула, допила всё, что было в стакане и уселась на диван, раздвинув ноги.

– Иди сюда, любовничек! Ты же за этим пришёл?

– Нет, Нина, не за этим. Ты сколько дней не мылась?

– А! Пшёл ты! – Нинка сдвинула ноги и посмотрела на Виктора мутным взглядом, – а чё те надо? Денег у меня нету, красть у меня неча.

– А расскажи, как ты 3 с половиной года назад засадила в тюрьму своего любовника?

– Кого? У меня любовников – тыща… Ик.

– Не помнишь? Виктора?

– Витьку? А, чтоб его! Не надо было спать с какой-то прошманделкой у меня на глазах!

– Приревновала, значит?

– А тебе чего? Чё те надо, спрашиваю? Ты кто, вообще? Пшёл вон! – Нинка привстала, взмахнула рукой и упала лицом на пол.

Виктор не стал её поднимать, вышел из квартиры, предварительно захлопнув дверь. Настроение у него было под стать картине, увиденной в квартире бывшей любовницы. «Дура, Нинка, дура набитая, – шептал он, – и как это я повёлся на её прелести. Оф, фу! Даже после почти четырёхлетнего воздержания! Фу, гадость».

Дома его встретила Людмила, спокойно выслушав его объяснения, что его отпустили за хорошее поведение.

– Я знаю, Виктор, мне позвонили. Раздевайся, иди в душ, потом за стол. Голодный, наверное?

Виктор упал на колени, целовал ноги своей жены и причитал:

– Прости, Мила, прости, родная моя! Бес попутал, жизнь научила! Прости!

– Вставай уже! Наказание ты получил. Надеюсь, что не будешь теперь гоняться за юбками. Наелся?

– Ой, Милочка, наелся – не то слово. Ты у меня – одна юбка – до конца моих дней.

Виктор искупался, поужинали вдвоём с женой, легли спать и была у них и между ними Любовь.

Когда Дмитрий с Ириной просмотрели запись, то у них также возникло желание любви и полной отдачи друг другу. Между собой они решили, что не станут показывать начальнику спецотдела всю запись, сотрут ночь любви – незачем так уж откровенно. Достаточно и того, что он увидит, что за женщина – Нина, которая засадила своего любовника из ревности, и спилась за то время, когда любовник был в тюрьме.

Начальник спецотдела просмотрел запись и остался доволен.

– Да, так я и знал, что он ничего не будет делать с этой… Да и что там делать? Алкашка! В полицию надо сообщить, чтобы взяли её на карандаш, если что случится, понятно будет почему. Спасибо вам, ребята!

– А вам же больше не нужно записывать за этим человеком? Он вернулся в семью, на другой день ходил устраиваться на работу.

– Не думаю, что понадобится, но если вы продолжите, то… не знаю, может, и пригодится. Сами решайте. Вы же сказали, что это эксперимент.

– Да, нам оборудование нужно и для других исследований.

Когда начальник спецотдела ушёл от них, Ирина с Дмитрием переглянулись:

– Димка, а ведь мы не знаем, как теперь вытащить чип из этого мужчины. Получается, что мы вторглись в его личное пространство без его на то согласия!

– Нарушаем Конституцию и Гражданский Кодекс России.

– Да, если всплывёт, нас и засудить могут.

– Надеюсь, не всплывёт.

– Но и продвижение нам не светит.

– Ириш, давай дальше заниматься, раз уж нам позволило руководство. А они пусть сами решают. Другое дело, что мы не подумали, как можно извлечь чип.

– Думай, милый мой! Ты же гений! А пока это может нам и пригодиться. Пусть живёт с этим чипом, мы будем заниматься с другими людьми, кого наметили, а когда ты придумаешь, как извлечь, привлечём этого Виктора.

– Завлечём, привлечём и извлечём.

Станислав

Ирина разыскала Марьяну – мать-одиночку, которая никак не могла справиться со своей запоздалой любовью к сыну, который, как она говорила «от рук отбился». Сначала ей было некогда им заниматься – рос у бабушки, пока она занималась бизнесом – сначала сама торговала, потом открыла несколько магазинов с кафе. Дела пошли в гору, а сына она «потеряла». Он стал типичным мажором – жил в роскоши и ничего не хотел делать – сидел в телефоне, на занятия в институте ходил только, когда ему вздумается, экзамены сдавал за деньги, курсовые ему писали за деньги, кем он станет, чем будет потом заниматься, просил мать не спрашивать его и вообще почти с ней не разговаривал.

Поэтому Марьяне было не просто интересно узнать, как он живёт, чем занимается, с кем дружит. Ей необходимо было вернуть его детскую любовь и заслужить взрослое уважение. А он считал, что мать обязана снабжать его всем необходимым для его роскошной жизни, и не считал себя её должником.

Стаса вызвали в медпункт при институте, отчитали за то, что он давно не проходил медицинское обследование – диспансеризацию. А поскольку он был очень «занят» – не хотел идти ни в какую поликлинику, предложили взять кровь из вены на анализ прямо там – в медпункте.

Взяли. И ввели чип. Поначалу не происходило ничего интересного. Марьяна попросилась сидеть с ними, наблюдать за сыном. Делами занималась по телефону или онлайн. Через несколько дней Марьяна сама уже извелась, как можно жить такой никчёмной жизнью, сколько можно сидеть в гаджетах, даже на тусовках, куда его звали друзья, он сидел в телефоне или смотрел, как другие танцуют, с таким видом, как будто ему всё до чёртиков надоело.

Ирина, как психолог, поставила диагноз: аддикция – зависимость от социальных сетей. Марьяна плакала, она сама понимала, что сын не просто не хочет разговаривать с матерью, он целиком и полностью зависел от своих гаджетов. А если просто отобрать, то ничего хорошего из этого не получится. Ирина успокаивала её, говоря, что аддикция – это ещё не та зависимость, когда уже ничего не сделаешь. Нужно переключение.

– Хорошо ещё, что у него нет склонности к алкоголю и – не дай Бог – к наркотикам.

– Упаси Боже! – всхлипнула Марьяна, – а это лечится?

– Да, сейчас даже наркологи этим занимаются.

– Ирочка, ну, что ты говоришь! Мы не пойдём к наркологам. Мне этого только не хватало! Я вот пришла к тебе, ты же психолог!

Марьяна считала себя вправе требовать что-либо от Ирины, ведь она заплатила деньги. Никто от неё не требовал, она сама оформила всё, как «вклад в науку», вернее, как благотворительность. Поэтому ей и разрешали сидеть за мониторами вместе с Дмитрием, который, впрочем, сидел изредка, он делал какие-то дополнения и изменения к уже действующим чипам. Ведь перед ними стояла задача – управлять в экстремальных ситуациях. Вот, например, с этим парнем – было бы неплохо повлиять на его поведение. Дело даже не в просьбах матери, а в том, что таких людей общество со временем теряет. Они ничего не хотят и ничего не могут делать, чтобы нормально жить. Они просто существуют. Если есть кому заботиться о них, продолжительность их бытия увеличивается. Только и всего.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.