# Вид в зеркала

Владимир Владимирович Кухтенков

Повесть «Вид в зеркала» открывает нам историю мужчины и женщины, несчастных в своих неблагополучных семьях. Где когда‑то были мир, понимание и идиллия, постепенно превратившиеся в бытовой кошмар, который уже невозможно искоренить и пережить. Здесь нет положительных или отрицательных героев, а есть обычные люди, которые правы и неправы, каждый по-своему. Судьба внезапно сводит женатого мужчину и замужнюю женщину. Они находят друг в друге «родную душу», а дальше перед ними распахивает двери уже их совместный мир, в котором нет ненависти, грязи и злобы, только он и она, как на необитаемом острове. Конечно, покидая этот остров, им приходится бороться за своё счастье, быть сильными и смелыми, противостоять и решать постоянно возникающие проблемы. Они вместе, шаг за шагом, идут к своей, уже общей задуманной цели, пытаясь преодолеть все преграды на этом сложном пути. Но хватит ли у обоих сил осилить эту дорогу?

Судьба главных героев, по сути, отражает жизнь множества мужчин и женщин нашей необъятной родины. Вот так живём, так любим, чувствуем и дышим. Без фальши, по-настоящему.

Все персонажи вымышленные и ничего общего с реальными людьми не имеют.

* * *

© Кухтенков В. В., 2026

* * *

> Выражаю огромную благодарность в создании книги всем, кто прямо или косвенно имел отношение к появлению сюжета данной романтической повести.

> Также поблагодарить прекрасные города Москву и Подольск, в которых автор работал над рукописью.

> Посвящается всем несчастным в браке людям, которые нашли в себе силы разорвать якорные цепи бытового насилия, жестокости и токсичных отношений.


## Глава первая. Где-то на Cевере

> «Пряча крылья за спиной, тем, что было, не дыша,
> Каждый по своим домам едем, за спеша.
> Чтоб, не поднимая глаз, там пить давно остывший чай,
> И опять про нас, про нас думать невзначай»

> Е. Григорьев

Скрипя рессорами и журча уставшим дизелем, видавший виды лесовоз уже два часа пробирался по широкой таёжной просеке в сторону строительного городка. Днём прошли грейдеры, очистив дорогу от выпавшего снега, к ночи подморозило, и путь, освещённый полной луной, висящей вдали над верхушками елей и кедров, сверкал, как залитый ровный каток. Поворот, занос, фары тяжеловоза уже освещают не просеку, а стоящие вдоль неё стволы деревьев, но крепкие мужские руки водителя выправляют грузовик в нужном направлении. И так десятки километров по ледяному грунту сквозь просторы бескрайней зелёной тайги, потому что там впереди она, которая любит и ждёт, ежеминутно прося небесные силы, чтобы помогли ему добраться целым и невредимым.

Дорога не бывает вечной, вот уже на горизонте виднеются тусклые огни строительного городка, состоящего из сотни вагончиков и бытовок. На въезде горит большой костёр, снопы искр от которого поднимаются в синюю ночную мглу. Тут же бегают огромные лохматые собаки, дружественным лаем встречая знакомый лесовоз. Под колесами захрустел снежный наст, с шипением отработали пневмотормоза, плавно останавливая грузовик у крайней к лесу бытовки, в окне которой горел неяркий жёлтый свет. Водитель дал два коротких гудка, которые эхом разнеслись по тайге, и, не глуша двигатель, выскочил из кабины.

Сигналить было не обязательно, она уже бежала к нему, надевая на бегу плотный пуховик. Он тоже ускорился к ней навстречу, расставив широко руки. Чуть поскользнувшись, но устояв на ногах, стройная женщина оттолкнулась от земли и прыгнула ему на шею, обняв его руками и ногами.

– Ты приехал, наконец-то, слава богу, – шептала она, целуя его губы и прижимаясь своей щекой к его небритому лицу. – Как дорога?

– Да, всё хорошо, днём почистили, так что два часа – и дома, с тобой вместе. Как будто и не расставались.

– Каторга для меня эта разлука. Двое суток места себе не находила, как ты там? Снегопад все пути засыпал…

– Не переживай, я же вернулся.

Он поставил её на ноги, и она осмотрела сначала его с ног до головы, потом грузовик. Чёрные жгучие волосы свисали на светлый пуховик. Ресницы хлопали, а глаза налились слезами радости от встречи.

– Как же я тебя ждала, – говорила она. – Уже за два года привыкнуть должна к твоим рейсам, а не могу. Сердце не на месте, когда уезжаешь. А где твой прицеп?

– В рабочем посёлке остался. Чего его катать-то? Послезавтра опять грузиться, так что пусть там стоит.

Можно было в леспромхозе переночевать, но решил время не терять. Ты ждёшь, да и мне скорее к тебе хочется.

Она вытерла мокрые глаза и уже улыбалась.

– Пошли, кормить тебя буду. Всё готово. Я так и знала, что там не останешься, ждала. Сердцем чуяла, что приедешь.

В этот момент из-за грузовика выскочил здоровенный лохматый пёс и побежал к ним.

– Вот и Мишка твой нарисовался, – говорила она, гладя собаку, – он тоже тебя на расстоянии чувствует. Уже час, как по городку носится, лаем собак заводит. Встречает тебя.

Он потрепал псину за холку, подошёл к машине и, открыв пассажирскую дверь, вытащил две огромные сумки. Порывшись в одной из них, достал сардельку и, обращаясь к собаке, скомандовал:

– Мишка, сидеть! Дай лапу.

Груда шерсти молниеносно выполнила требование и, взяв из его рук лакомство, отошла в сторону для потребления.

– Вадим, он не голодный. В столовую ко мне исправно заглядывает, там отходов для него всегда хватает.

– Алиса, я тут привёз кучу всего. Продукты, да и так, по мелочи, – сказал он, указывая на сумки.

– Зачем? Продуктов навалом, что, не помнишь, где работаю? – женщина засмеялась и с сарказмом продолжила: – А чего «так, по мелочи» в сумках?

– В этой спирт, почти три литровые бутылки. Сегодня, пока разгружался, у завхоза на соляру выменял. А в этой, – он подвинул вторую сумку к ней ногой, – сама открой, посмотри.

Улыбка всё сильнее и сильнее расплывалась по лицу Алисы.

– Почти три? Было три, стало почти? Ну я уже поняла, по дороге согрелся малость.

– Да что же мне, два часа на сухую рулить по зимнику? Тут, кроме медведя, никто не остановит, гаишников нет. Тайга на сотни километров.

Алиса махнула на него рукой и, открыв сумку, вытащила оттуда чёрный норковый полушубок.

– Вау!!! – вырвался крик. – Где достал?

Она крутила вещь в руках, прикладывала к себе и прыгала от радости.

– Где взял, где взял? Купил! – отвечал Вадим, достав из кармана пачку сигарет и закуривая.

– Как я хотела! – восхищалась она. – Мой размерчик. Угадал. Не перестаю тебе удивляться, больше двух лет вместе, а конфетно-букетный период не заканчивается.

С этими словами она подошла, обняла его и расцеловала, а потом продолжила:

– Ни на секунду не сожалею, что всё так сделали!

– Я тоже! – отвечал он, обнимая Алису и гладя по спине.

– Так мы есть идём?

– Погоди. Дай покурю, – он глубоко затянулся и выпустил в морозный воздух струю дыма, – И выпью.

Вадим достал на треть пустую бутылку, отвинтил пробку и сделал несколько больших глотков. Затем занюхал рукавом и опять затянулся крепкой сигаретой.

– Как ты так можешь? – Алиса поморщилась, глядя на Вадима. – Впрочем, дай я тоже глоток на свежем воздухе сделаю.

Он опять открыл бутылку и протянул ей. Алиса выдохнула и, собравшись с силами, хлебнула жгучий напиток. Потом уткнулась ему в грудь, несколько секунд не дыша, и следом вырвала из его рта сигарету и несколько раз подряд вдохнула аромат табака.

– Хорошо, – сказала она. – Вроде и бросила курить, но иногда тянет… Кстати, сегодня в столовой руку об котёл обожгла. Сначала расстроилась сильно, а потом бухгалтерша забежала, сказала, премию по итогам года всем хорошую начислили, тут и забыла про ожог, обрадовалась.

– Покажи, – произнёс Вадим, беря Алису за ладонь. – Ух ты! Сильно прижгла. Дай расцелую, пройдёт.

– Ой, дорогой мой человек! Как приятно!

Он целовал руку, а ей было тепло на душе. Любимый вернулся. Сразу настроение вверх взлетает, да и спирт приятно греет тело…

Лёгкие белые снежинки начинающегося снегопада упали на лицо и ресницы Алисы. Она вдруг стала серьёзная, посмотрела в глаза Вадиму и произнесла:

– Может, хватит нам с тобой тут задницы зимой морозить, а летом мошкару кормить? Не пора сруливать отсюда? Денег за это время прилично подняли. Поедем в Ростов, к маме моей. Квартиру или домик купим. Там тепло, море рядом. Дочки мои соскучились, да и твоих ребят заберём, если захотят… Легковушку купим на отдых ездить.

Вадим задумчиво закурил, переваривая сказанное.

– А тут тебе чем плохо? Деньги хорошие платят, природа первобытная вокруг. Суеты нет, как в городах… А в отпуск полетим, там и детишек повидаем.

– В этом ты прав, – Алиса опять взяла у него зажжённую сигарету и, глубоко затянувшись и выпустив дым, продолжила: – Ну подумай, насколько ещё нас хватит? Я в столовой от зари до заката, котлы на двести человек варю. К вечеру с ног валюсь. Ты на трассе сутками. Сколько шофёров за год побилось? Вспомни. Может, пора о спокойной жизни задумываться? Всех денег не заработаем. Ну вот построят этот грёбаный газопровод, и дальше что?

Вадим сделал ещё один большой глоток из бутылки.

– Что о плохом думать? Закончат этот газопровод, начнут строить другой. Люди на севере нужны всегда. Мне здесь нравится, я бы ещё годик поработал. Просека далеко вперёд от городка ушла, километров на тридцать уже. Весной перетащат наши вагончики да бытовки ближе к проведению работ. А пока придётся потерпеть. Из-за расстояния рейсы много времени занимают, а как переедем, так и легче станет, и видеться будем чаще.

Алиса подошла вплотную к Вадиму, обняла его и негромко сказала:

– Всё равно, что ни говори, сейчас и здесь лучше, чем было раньше. Мы вместе, а это главное… Дай ещё выпью малость.

Он протянул ей бутылку, и она последовала его примеру, уже даже не морщась.

– Вот с тобой спирт пить научилась, – смеялась Алиса, – в тайге, у строительного вагончика, под северным сиянием.

Вадим улыбнулся, а затем спросил:

– А зачем тебе легковушка?

– Как зачем? – она аж закашлялась, – Ты что? Я по рулю соскучилась. Раньше-то, вспомни, не вылезала из машины. Два года уже без неё…

– А «Крокодил» тебе чем не машина? – отвечал он, показывая рукой на огромный грузовик, – Ты за руль хочешь?

– Да, хочу! – с капризными нотками в голосе отвечала Алиса.

– Тогда давай в кабину за баранку. Передачи не забыла, как включаются? Это тебе не шмаровозка городская с автоматом, ЗИЛ–133 ГЯ, покоритель строек, в простонародье «Крокодил».

– Да знаю. Сам же меня водить его учил, – огрызнулась Алиса и, прыгая от радости и в предвкушении предстоящего развлечения, устремилась на водительское место.

А Вадим достал ещё одну сардельку, бросил смотрящему на всю эту сцену лохматому псу. Отнёс сумки в бытовку и залез на пассажирское сиденье, громко захлопнув за собой дверь.

– Готова, Алисочка? Пять километров по просеке до разворота и обратно. Как в тот раз, помнишь всё?

Она кивнула, включила фары, с усилием и хрустом воткнула передачу и с пробуксировкой, срывая слои снега, направила грузовик в сторону просеки. Дизель выбрасывал в трубу чёрный дым, который оседал и ложился на землю вместе с крупными хлопьями снега усиливающегося с каждой минутой снегопада. Дорогу заметало, так же как и новая жизнь заметала белой пургой всё чёрное, что было раньше в судьбах Алисы и Вадима.

## Глава вторая. Вадим Виноградов[1]

> «Рука сама к ней тянется
> Но с ней не стану пьяницей
> Она с печалью справится
> Мне помогла!»

> В. Черняков

За два с небольшим года до описанных выше событий. Москва.

Вадим был пьян. Он сидел на своей кухне, обычного московского многоквартирного дома. За окном уже стемнело, и холодный ноябрьский ветер сильными порывами раскачивал стволы тополей, растущих между двумя зданиями. Поливал сильный дождь, стуча каплями по стеклу. Из колонки, висящей на стене, исполнители «Шансона» хриплыми голосами пели свои баллады про Воркуту и Магадан.

Он налил ещё рюмку и залпом выпил содержимое. Еда уже не лезла в глотку, Вадим занюхал солёным огурцом и отложил его обратно на тарелку. Дым от выкуренных сигарет не успевал выветриваться через открытое в вертикальное положение окно и висел на небольшой кухне плотной завесой.

Употреблял Вадим часов с пяти вечера. Именно к этому времени он всегда в пятницу заканчивал трудовую деятельность и направлялся сначала в магазин, а потом домой. Вот и в этот день всё шло как обычно.

Припарковал в кармане у подъезда свою новенькую белоснежную КИА «Соренто». Затащил в квартиру четыре больших пакета с продуктами, напитками и взялся за домашние дела. Двое его сыновей, десяти и тринадцати лет, с порога отрапортовали, что уроки сделаны, двоек нет. Помогли разобрать принесённые Вадимом сумки с едой и собрались ехать к тёще, мотивируя свой отъезд примерно так:

– Через два часа мать придёт, опять орать и кричать будет, так что мы лучше два выходных у бабушки в тишине проведём, слава богу, путь до неё две остановки автобусом. Пыль протёрли, пропылесосили, пообедав, посуду вымыли.

С этими словами дети обняли отца и, одевшись, вышли за порог.

«Да», – подумал Вадим. – «Так и будет, к бабке не ходи, как всегда…»

За много лет совместной жизни он уже привык к неадекватному поведению супруги и ничему не удивлялся. Просто, закрыв за детьми дверь, прошёл на кухню, включил висящий на стене телевизор, налил полный гранёный стакан, как говорят в народе, «по-флотски», с горочкой, и, выдохнув, опрокинул «огненную воду» в глотку.

– Дай бог, не последняя, – проговорил он вслух, выкурил большими затяжками сигарету и приступил к кулинарному творчеству.

Через час на плите уже дымилась жареная картошка с луком, журчало масло под свиными котлетами, а на дальней конфорке остывал яблочно-вишнёвый компот. Всё приготовленное разносило по квартире аппетитный запах ужина. На столе красовалась нарезка из свежих помидор, болгарского перца и солёных бочковых огурцов.

Вадим убрал в шкаф стакан и наливал водку уже в небольшую рюмку, постепенно снимая стрессовые ощущения от тяжёлой и напряжённой рабочей недели. Поиск сбыта продукции, непростое общение с уроженцами Кавказа и Азии, разъезды по столице и Подмосковью. Отслеживание своевременности отгрузок и так далее. Всё это к пятнице изводило нервную систему до предела, поэтому душа стонала и требовала налить. Мало он никогда не пил, а понятие «много» для него отсутствовало. Весёлый, разбитной, озорной и компанейский в юности, но всё это с годами стирала суровая реальность быта и необходимость зарабатывать. А в последние годы жизнь оставила в нём только серьёзного, строгого начальника и человека, живущего в «дне сурка».

Да, ещё и дом, быт… Странное поведение второй половины, полное непонимание в отношениях с супругой. Просто что-то в какое-то время пошло не так. Пропустили, не обратили внимания на это, а привело к тому, что сейчас жили как соседи, почти как чужие люди, но в одной квартире. А временами и как кошка с собакой.

Вырастил Вадима отец, ну так уж получилось. Поэтому с малых лет он был приучен к хозяйским делам. И приготовить, и постирать, а порядок навести – так святое дело. Отслужил в армии, закончил заочно институт, одновременно работая водителем. То на автобусе междугородном, то на грузовике. Женился уже после тридцати, детей двоих родили. И вроде жили хорошо когда-то… Куда всё ушло?

Вадим махнул ещё рюмку, опустил руку вниз и произнёс:

– И хрен с ним, со всем. Лишь бы дети здоровы были. Потерпим…

Ему вдруг вспомнилась старая поговорка: «Нам, татарам, одна хрен, что долбать подтаскивать, что долбаных оттаскивать!». Он через силу улыбнулся, но держаться в спокойном состоянии уже не было возможности.

– Сейчас явится! – он злобно заскрипел зубами и закурил очередную сигарету, сжимая фильтр.

Звонок прозвенел в девятнадцать с копейками. Вадим отложил большую металлическую ложку, которой помешивал готовящийся суп, и, открыв сначала деревянную, а потом металлическую дверь, впустил запыхавшуюся Алевтину. Волосы растрёпаны на голове, куртка нараспашку и взгляд, полный злобы, ненависти… Почти безумный взгляд окинул его от тапок до лба, и пошло, понеслось, поехало… Алевтина была, впрочем, как и всегда, уже подшофе и прямо с порога вылила на Вадима ведро негативных эмоций. Ни «добрый вечер», ни «привет», а сразу, с ходу:

– Как же ты мне надоел, как я тебя ненавижу, – орала она в голос, ещё не закрыв дверь, на весь подъезд, да погромче, и, снимая сапожки, продолжала: – Чтобы ты сдох, как кобель твой полгода назад. Мерзкое животное было, до сих пор шерсть в квартире.

– Заводили вместе, чем он тебе мерзкий был? – спокойно отвечал Вадим, пропуская мимо высказывания супруги в свой адрес. – Верой и правдой служил, радовал нас много лет. Не трогай собаку.

– Ты опять пил? Не успел с работы приехать, уже принял.

– А ты? – не меняя спокойного тона, говорил Вадим, – Сама-то трезвая пришла? С детьми работаешь всё-таки. Хоть я и принял, но всё готово на несколько дней вперёд. И первое, и второе… Раздевайся и поешь.

– То, что ты готовишь, никто не жрёт, – не унималась Алевтина. – Где школьники?

– К маме твоей уехали, чтобы этот концерт не видеть…

– Зачем я их родила? Чёрт меня дёрнул с тобой связаться и их нарожать. Уйди с дороги.

Она швырнула куртку на стул, стоящий в прихожей, и проследовала в дальнюю комнату.

Он проводил её взглядом, вздохнул и опять вернулся на кухню. Сел на табурет, закурил очередную сигарету, выключил телевизор и поставил свой любимый диск. Зазвучали голоса исполнителей, и в помещение ворвалась, как фурия, Алевтина, уже переодетая в домашнюю футболку синего цвета с изображением красных губ на груди.

– Опять до полночи музыку будешь слушать? Скорее бы ты сдох, я хоронить не буду. Сожгу и с балкона твой прах развею.

– Сядь, поешь, – пытаясь сдерживаться, отвечал Вадим, – Ну что тебе не так? Дома убрано, продукты закуплены и еда приготовлена. Пришла с работы, отдыхай. Всё есть, что тебе не хватает?

– Это тебе, тварь, не хватает, – заорала Алевтина, подняв крышку сковородки и бросив с грохотом её обратно. – Новые джинсы купил, значит, новую бабу завёл.

– Ты в уме? – рассмеялся Вадим, наполнив рюмку.

– Глаза налил, не можешь в мои смотреть? Недаром соседка со следующего корпуса на днях говорила, как ты у подъезда с дамой мило беседовал, у которой собачка рыжая.

– Я всех собачников знаю, и меня тоже. Это что-то значит?

– Вот-вот. Думала, кобель твой сдохнет, общаться не будешь, всё равно продолжаешь. Со всеми любезничаешь, всех перетрахал. Я с тобой и не ложусь поэтому. Иди найди себе, кому ты нужен, ну скажи, кому?

– Ты больная? – вспылил Вадим, – Что тебе надо-то?

– Суп твой, дерьмо, – брызгала слюной Алевтина, хлопая крышками на плите, – Ты никому не нужен, и мне тоже. Чтоб тебя забрал кто, да поскорее!

Она бросила с силой об пол пустую чашку и вышла из кухни. Вадим провожал её спокойным и уравновешенным взглядом, а потом выставил в сторону двери средний палец и произнёс несколько нецензурных выражений.

Это продолжалось, с некоторыми перерывами, не год и не два. Вадим уже потерял начало этого отрезка. Жил для детей, приумножая материальный достаток, но оценят ли они потом? Скажут ли спасибо за то, что терпел? Вряд ли.

Он собрал осколки чашки в мусор, налил очередную дозу и со словами:

– И такая хренотень каждый день! – выпил рюмку.

Добавив громкости, распечатал новую пачку сигарет, закурил и погрузился в размышления.

«Сколько ещё терпеть? А главное, зачем? Дети, быт, кредиты, все эти жизненные якоря никуда не отпустят, но, возможно, есть параллельный мир, остров, пока необитаемый, но готовый к заселению. Наверняка я не одинок, и где-то есть такая, которая примет, да и сама давно ждёт встречи и не знает, как найти родственную душу… Может и так… А чем я плох? Посмотреть по сторонам, бывает и намного хуже. Работаю, зарабатываю, в доме есть всё. Забыл уже, когда любовью вдоволь занимался, а ведь хочется, не старый ещё. Этой не надо, вечное „отстань“ и „отвали“, а мне-то как жить? Что я себе позволяю? Раз в полгода новые джинсы купить? Литр в пятницу взять? Остальное в семью, ни шага влево, ни вправо. На рыбалке лет десять не был, матч футбольный со свадьбы на стадионе не смотрел. Пилит, оскорбляет, у самой рыло в пуху, но её не тронь, а про меня можно. Выдумывать, собирать сплетни в виде версий, не давать спокойно жить. Сколько можно терпеть? Хватит. Только действие. Смелое, решительное, которое принесёт счастье и удовлетворение. Заставит поверить в свои силы… Пока они ещё есть».

Затуманенный алкоголем мозг кубатурил ситуацию с бешеной скоростью. Проснулся аппетит, и Вадим хорошенечко поел, оставив на столе только солёный огурец. Он налил, проглотил содержимое рюмки, как воду, и опять схватился за сигареты.

«Где оно, решение? Сегодня, срочно и ниоткуда, идти, искать выход, не сдаваться. Не взять голыми руками Виноградова. Дело не в количестве проблем, а в умении их решать. Всё, готово уравнение, подчёркнут знаменатель. Есть!!!».

Вадим выдохнул. Да, было оно, это решение, в голове, давно вертелось, просто не знал, как подойти. Всё гениальное просто, к чёрту сложности и сопли. Делать так делать, только вперёд, раз решился.

Вадим достал гранёный стакан, налил в него половину и проглотил за удачу мероприятия. Взял в руки мобильный телефон, нашёл в просторах интернета красивую картинку с изображением свечи, кота и надписью «хорошего вечера». Долистал контакты до «Алиса чёрный рио» и с силой нажал стрелочку «Отправить».

Он перевёл дыхание, закурил, радуясь, что наконец нашёл в себе силы решиться на поступок. Лицо Вадима сияло весёлой и озорной улыбкой, а душа ждала ответа…

Гордость за сделанное охватывала всё сильнее и сильнее. Надо было раньше совершить этот поступок. Лучше сделать и не печалиться, чем не сделать и всю жизнь жалеть…

## Глава третья. Алиса Арсенова[2]

> «С тобой приходит в дом тепло
> С тобой и детям хорошо
> И пьяный муж ещё не спит,
> Ворчит, ворчит»

> О. Симонов

В комнате горел яркий свет. Две дочери Алисы, шести и девяти лет, уже навели порядок после вечерних игр и, досматривая очередной мультфильм, обещали маме отправиться спать.

Сама Алиса сидела на диване и вязала свитер. Прозвенел звонок, она встала, открыла входную дверь и отошла в сторону. Сначала небольшая прихожая наполнилась запахом перегара, смешанного с чем-то ещё, что обоняние не могло правильно распознать и классифицировать. А потом на пороге появился мужчина кавказской внешности, в мокрой насквозь куртке и промасленной спецовке. Он шагнул вперед, закрыл за собой дверь и, не здороваясь, громко спросил:

– Почему ещё дети не спят? Когда за их режимом будешь следить? Что б тебя…

Человек снял куртку, сбросил её на пол и, не разуваясь, прошёл в комнату.

– Куртку высуши, – кинул он фразу Алисе.

– Может, ботинки снимешь? Я все-таки убиралась, – чуть повышая тон, отвечала она.

– Обойдешься! Жрать неси, голодный весь день. На мусоровозке долбаной сцепление полетело… Пока до ремзоны отволокли, пока разобрали…

Он плюхнулся на диван, снял ботинки прямо на ковре и закинул ноги, подвинув одной из них Алисино вязание.

Повесив куртку сушить в ванной, она вернулась в комнату и остановилась в дверном проёме.

– Ну ты совсем обнаглел? Мало того, что грязную обувь на ковёр выставил, так ещё и в спецовке завалился. Ценил бы, что тебя кормят, обстирывают, убирают за тобой.

– Заткнись, женщина! – он бросил на неё острый и колючий взгляд исподлобья. Затем перевел свой взор на детей, которые вдруг притихли, и продолжил: – Им спать пора, пусть идут в свою комнату. А с тобой я поговорю. Сколько ты с моей карты потратила? Куда деньги деваются, любовника завела и кормишь за мой счёт?

Алиса махнула на него рукой.

– Сволочь ты неблагодарная. Встаю в шесть. К восьми в школу и в детский сад, девочек везу. Дальше за продуктами, холодильник забиваю. Ты вспомни, когда последний раз хоть один пакет принес домой! В квартире гвоздя не забьёшь… И всё у тебя в порядке. Вещи постираны, убрано и чисто, еда приготовлена. Я как белка в колесе, а ты только и можешь карточкой своей попрекать.

– Молчи и жрать неси, коньяк не забудь. Ты не работаешь, живешь за мой счёт. – Он оскалился волчьей ухмылкой и резким движением скинул с дивана Алисино вязание.

– Да чтоб ты провалился, Арсен! – ответила ему она и уже обращалась к девочкам: – Идите спать, отец не в духе явился, как всегда.

Дальше подвинула стол к дивану, и через несколько минут перед ним была накрыта целая поляна. В тарелке дымился, остывая, суп харчо. Манила ароматом вареная картошка, посыпанная зеленью, и большой говяжий стейк дразнил аппетит.

Арсен налил в пустую чашку грамм сто пятьдесят коньяка, выпил и приступил к употреблению пищи.

– Перца мало кладёшь, – комментировал он съеденный суп харчо. – Учишь, учишь тебя, всё бесполезно.

– Дети не едят острое, – оправдывалась Алиса. – Принести перец?

– Готовь им отдельно, – не унимался он. – А мне как надо вари, а то бурда диетическая получается.

Однако, несмотря на негатив в сторону её блюд, он съел всё, выпил ещё чашку коньяка, оставив всего грамм пятьдесят на дне бутылки. Вытер рот салфеткой и, скомкав, бросил её на пустую тарелку.

– Может, спасибо скажешь? – спросила Алиса, вытирая нахлынувшие на неё слёзы.

– Подушку дай.

Она взяла её с кресла и швырнула в него резким движением. Затем собрала посуду, отодвинула от дивана стол и удалилась на кухню.

Загремели грязные чашки, тарелки, и зажурчала в раковине вода.

«За что же такое наказание? – думала Алиса. – Когда всё это кончится? Или это только начало?»

Привыкла она за одиннадцать лет совместной жизни к претензиям и оскорблениям мужа. А куда деваться? Начиналось всё красиво. Приехала в Москву из Ростова-на-Дону. Работа подвернулась по специальности, да и с хорошей зарплатой и дальнейшим карьерным ростом. И вот на тебе, встретила это чудо на свою голову. В то время было ему около пятидесяти. Старше её почти на двадцать лет. Автосервис свой держал, зарабатывал отлично. Вот как-то и сошлись. С работы уволилась, он настоял. Квартиру сняли, первая дочка родилась. А потом как-то резко всё угасать стало. Слова-то доброго много лет не слышала, одни упреки, терпела, надеялась, что всё исправится. Вторая дочка родилась, так ещё хуже стало. Ревность бесконечная. Сосед поздоровался – значит, спала с ним, смс-ка от подруги пришла – любовник написал, и никак иначе. На отдых к маме съездить – не пускает. Одни любовники на уме. Так и оскорбляет почём зря, при детях, при гостях. Тирания одна.

А пару лет назад еще хуже стало. Закрыли его автосервис и снесли. Городу площадка под сквер понадобилась. С работой тяжело оказалось, и единственное место, где взяли, несмотря на возраст, оказалось в компании по вывозу бытовых отходов. Посадили на мусоровоз буржуйский. Платили нормально, хватало и на съёмную квартиру, правда, уже в более дешёвом районе, и ей не работать, а детьми заниматься. А тут недавно поругался он с начальством, взыграла кровь кавказская, вот и сняли его с хорошей машины и пересадили на старенький «МАЗ», что, как говорится, в болоте увяз. Два дня работает, три на ремонте и наоборот.

Алиса было хотела на работу устроиться, но он запретил категорически. Мол, там одни мужчины, и всё этим сказано. Пока хватает на жизнь, сиди дома, утирай детям сопли, вари, жарь, стирай и убирайся. А ещё за каждую потраченную копейку попрекал. Мол, его деньги тратятся налево и направо. И уж наверняка на любовников, и никак иначе. Алиса домыла посуду и убрала тарелки в шкаф. Вернулась в комнату, но там уже раздавался громкий храп уснувшего супруга.

«Даже спецовку не снял, в грязном на диване уснул», – подумала она, накрыла его пледом, погасила свет и прошла обратно в кухню. Чуть задержалась у зеркала в коридоре. Осмотрела себя снизу до верха и осталась довольна. Стройная, высокая, всё как надо и спереди, и сзади. Лицо молодое, а вот глаза печальные и уставшие. Полные тоски и обид, жизненных разочарований. Нет выхода, невозможно обрубить цепи тяжелого быта и ненавистной семейной жизни. Ещё чуть-чуть, и можно угаснуть совсем, забыть о себе и, как побитой собаке, выслушивать по утрам и вечерам бред злого и вечно пьяного мужа. Но ведь так хочется, хоть на минуточку, любить и быть любимой. Чтобы уважали и ценили, оберегали и ласкали.

Алиса вылила в рюмку остатки коньяка и, смакуя, выпила несколькими глотками. Затем открыла форточку, достала из железной банки в шкафу спрятанную пачку сигарет, вытащила одну, прикурила и стояла у окна, выпуская горький дым и всматриваясь в темноту двора, слушая, как капли сильного дождя бьют по лужам под окнами.

«Беспросветная жизнь, хоть в петлю лезь», – чуть ли не вслух подумала Алиса, тяжело вздыхая…

Но она была в корне не права. Добрые ангелы уже давно слышали её молитвы и именно в этот миг пришли на помощь.

Внезапно раздался звуковой сигнал её телефона, который лежал на подоконнике.

«Кого в этот час несёт, интересно. Подруга? Да поздно уже. Около одиннадцати вечера на часах…».

Алиса взяла трубку, открыла пришедшее сообщение и на миг потеряла дар речи, приятно удивляясь.

«Вот это да», – мелькнуло в её голове. – «Чудеса, да и только, иначе не назовешь происходящее…»

Да не было там ничего сверхъестественного. Просто один сосед, живущий через подъезд, желал ей хорошего вечера красивой открыткой. Ни текста, ничего. Только открытка, на которой горела свеча и был нарисован красивый кот. Но сколько смысла. Сразу ясно всё и понятно…

Познакомились они случайно. Как-то после переезда в этот район перегородил он её машину своей. Ну если некуда поставить? В каждом дворе такое происходит. Выехать-то надо, вот и позвонила на номер под стеклом. Он вышел, встретились глазами, и, похоже, обоих пронзила стрела Амура. При каждой последующей случайной встрече во дворе или по пути в магазин стали останавливаться и общаться. Бывало, по полчаса стояли, болтали, забывая, зачем вышли из дома.

Нравился он ей, ещё как. Высокий, крепкого телосложения, по разговору образованный и начитанный. Тот, кто умеет формулировать мысли, грамотно и понятно их транслируя собеседнику. Даже во сне один раз приснился с пикантными подробностями. Только вот, момент, за одиннадцать лет семейной жизни ни разу она мужу не изменила. Было внимание, интерес со стороны мужчин, но обходила Алиса это. А тут запал в душу ей сосед этот, и не вырубишь топором. Даже несколько раз представляла, что неплохо было бы встретиться, но тут же отгоняла эти мысли. Он женат, дети есть. Она тоже не свободна.

И тут это сообщение… Бывало иногда, поздравляли они друг друга с праздниками разными, обменивались взаимными пожеланиями, но тут другое, и это чувствуется сразу. Флюиды вместе с открыткой из трубки летят. Алиса еще раз пересмотрела присланное и от кого. «Вадим Соренто» так был забит контакт в ее телефоне.

Она улыбнулась, лицо её засияло, и тут же нашла на просторах интернета красивое пожелание и отправила в ответ… Будь что будет. Просто пообщаться, так она не против, а если глобальнее, так тоже приветствуется. Надоела жизнь эта пресная, надо что-то менять и, желательно, срочно!!!

## Глава четвёртая. Шаги навстречу

> «До безумия только шаг,
> Ступая же смелей!
> Перед гибелью наливай,
> Бокалы полней»

> гр. Скорая помощь

И вот сырое, туманное ноябрьское утро. В воздухе столько влаги, что тяжело дышать. А за окнами не видно соседние дома, одна серая и мокрая завеса.

Алиса проснулась и решила, что надо продолжить начатое вчера общение. Всё она понимала, что человек, приславший ей вчера открытку, немного стесняется. Сомневается в её готовности к дальнейшему диалогу, вот и решила сама, с утра, разогнать все тучи сомнений и открыть соседу дорогу к этому диалогу для начала. Вот уже наготове открытка «Доброе утро», и она, не раздумывая, её нужному адресату…

Вадим был тяжелый. Он встал и через силу пошел умываться. В ванной рассмотрел в зеркало свою опухшую физиономию и машинально начал бриться, скребком на сухую. После прошел на кухню, нашел в холодильнике остатки спиртного, вылил в граненый стакан, выкинул пустую бутылку в мусор и залпом выпил содержимое, даже не морщась. Поставил чайник, закурил сигарету и взял с полки оставленный там вчера телефон.

И тут же душевный подъём, радостные эмоции, да уже забыл Вадим про симптомы похмелья тяжкого.

Она прислала: «Доброе утро», и оно действительно в миг стало добрым и ярким, несмотря на осеннюю хмурую и серую погоду. И уже абсолютно фиолетово, что сейчас проснётся вечно недовольная Алевтина, начнется утренняя лекция на тему «Какой ты…». Клал на всё это Вадим. Его мысли далеко за пределами прокуренной кухни. И в них не осень, а месяц май с расцветающими садами. Катись жизнь эта скверная по нотам и по всем известным падежам. Склонность к побегу, к совершению безумных поступков росла и множилась в голове и теле Вадима.

Он также пожелал Алисе «Доброе утро», «Хорошего дня», но уже не только открыткой, но и коротким текстом. Отложил телефон и, окрылённый эмоциями, вымыл посуду, вытер пыль и налил крепкий чай, аромат которого быстро распространился по кухне, вытесняя запах табака. На одном дыхании приготовил на маленькой сковородке яичницу. Физически он был здесь, в квартире, но мысленно находился далеко за пределами этого места. Ему было легко и хорошо, так как он уже предвкушал дальнейшее общение и его последствия.

Вадим даже не заметил, как, слегка шаркая тапочками, в помещение вошла сонная Алевтина. Обернувшись, он посмотрел на неё и вдруг спросил:

– Кофе будешь?

– Давай, – зевая, ответила она.

Вот чудеса, думалось Вадиму, даже не орет с утра пораньше, удивительно. Точно мир меняется к лучшему.

– Ты в магазин пойдёшь? – поинтересовалась она, присев на табуретку.

– Собирался в «Пятерочку», сигареты кончаются, да так, ещё чего прикупить.

– Пивка возьми, голова болит.

С этими словами Алевтина встала и проследовала в ванну, как тень отца Гамлета.

Вадим улыбнулся, отхлебнул горячий чай и взял в руки телефон.

Всё утро в обе стороны летели открытки. Потом пошли в ход юморные и озорные видео разного содержания, которые с каждым часом становились всё смелее. То анекдот для настроения, то сюжет – обхохочешься, а то и что-то с эротической направленностью. Текста пока не было.

Он сходил в магазин, по дороге не выпуская из рук телефон. Купил пол-литра водки, пивка несколько бутылок, и вот уже, поправив здоровье и усевшись в комнате в комфортное кресло с кружкой пенного напитка, начал разбавлять картинки и видео разными комментариями нейтрального характера, вызывая Алису на такие же действия.

И это имело большой успех. Сначала обсуждали просмотренные видео и присланные анекдоты, но недолго. Потому что диалог выводил на более близкие и жизненные темы, постепенно направляя друг друга к главной цели этого общения.

К этому моменту Алиса уже собрала и проводила на работу озлобленного и матерящегося через слово супруга. Накормила завтраком детей, после отправила их гулять на площадку за домом и занялась уборкой, не выпуская из рук телефон.

Чувство драйва, всплески адреналина от такого внезапного, но долгожданного общения накрывали её всё сильнее и сильнее. Но пока всё вокруг да около, в нужном направлении, но до конечной цели далеко. «Когда? Ну когда же он решится?» – терзали Алису предвкушения, прочитав в переписке что-нибудь конкретное, однозначное, про них, её и его!

Пару раз она случайно нажимала на звонок, но, опомнившись, тут же скидывала и писала:

– Извини, извини!!! Не хотела. Ты, наверное, не один там?

– Ничего, просто говорить не могу. Да, в квартире не один, но в душе одинок… Хотя нет, уже с тобой, значит, жизнь налаживается.

И пусть после фразы несколько весёлых смайликов, тут уже всё понятно. Разматывается клубочек, раскрывая мысли и желания.

Алиса плыла от удовольствия. Ей нестерпимо хотелось жить и любить, таких ощущений не было давно, или даже почти никогда. Она страстно желала чужого мужчину и уже ни стеснялась, ни стыдилась этого.

– Заблокируй меня, – писала она. – Я же случайно опять наберу, а у тебя неприятности дома будут.

– Я переживу, думаю, что теперь есть ради чего стерпеть возможные последствия… – отвечал Вадим.

И вот в таком ключе продолжался диалог до самого вечера. Пол-литра водки, что воды стакан. Ни в голове, ни в другом месте. Не брало спиртное Вадима. Эйфория, наслаждение от приятного общения – вот что кружило его голову. Из этих розовых облаков его вырвал далеко не трезвый голос Алевтины, лежащей на большом диване у телевизора.

– Кто там тебе всё написывает и написывает? Кому покоя нет в выходной день?

Он ехидно улыбнулся и махнул на неё рукой.

– По работе, лежи, отдыхай!

– Достала твоя работа и ты достал. Скорее бы понедельник, не видеть тебя целый день, – бормотала Алевтина, проваливаясь в короткий сон.

Вадим оделся и пошёл в магазин за добавкой.

«Может, хоть вторая бутылка поможет успокоить эмоциональный подъем?» – думалось ему, но успокоиться было уже невозможно, и они переписывались дальше. Он набивал текст, спускаясь по ступенькам в подъезде. Шагая через лужи на улице, и так ему хотелось составить фразу, чтобы всё стало ясно и понятно, чтобы как одним выстрелом в десяточку… И у него это получилось. Просто выдохнул, закурил, а дальше, выпуская дым, изобразил, как художник жирный и значимый мазок кистью на картине.

– Я хочу, очень хочу, – потом несколько пробелов, – с тобой общаться. Ты очень приятный и интересный собеседник.

Алиса прочла и, не задумываясь, отправила ему сердечко, показывая, что готова на всё, и далее написала:

– Я тоже хочу, – она специально поставила несколько пробелов, как и Вадим, – с тобой дальше общаться. Ты мне интересен, и ты прав: жизнь налаживается. Пиши прямо, как есть, не стесняйся в словах и не бойся быть не понятым… Я уже всё давно поняла. Готова это принять.

Вадим ликовал. Получилось! Вот не далеко, не за тридевять земель, а тут, по соседству, нашлась родная и одинокая душа, так же, как и он, сидящая в клетке бытовых неурядиц и ненавистной семейной жизни. Да уж, не знаешь, где удача караулит. Видно, услышали наверху его молитвы. Он также отправил Алисе сердечко и подписал:

– Ты классная!!!

И дальше до самой глубокой ночи не умолкали жаркие смс…

Алевтина спала в комнате, храпя и разговаривая во сне. Вадим сидел на кухне, употребляя крепкий напиток и не пьянея, писал Алисе о том, как устал жить среди злобы и ненависти, которые переполняли окружающий его мир… Она отвечала ему примерно то же самое.

Алиса встретила и затащила на кровать приползшего с работы супруга, осыпающего жилище и его обитателей ненормативной лексикой… Накормила дочек ужином, но мысленно она была не здесь, а там, в телефоне, с Вадимом, который уже не стеснялся, а писал прямо и двусмысленно:

– Ты очень красивая, яркая, живая! Я тебя хочу.

– Я тоже тебя хочу, – не раздумывая, писала она. – Присматривалась к тебе и, видно, не ошиблась. Похоже, нашли друг друга среди жизненного катаклизма, фальши и другой грязи бытия.

– Когда сможем увидеться? В кафе съездить, кофе попить?

– Давай в понедельник с утра созвонимся и решим. Предлагаю среду. Тебе удобно будет? – Алиса добавила к тексту несколько смайликов с губами в виде поцелуя.

– Договорились. Буду очень ждать, хотя, честно говоря, нет сил на ожидание, хочется всё и сразу, – отвечал Вадим, так же заканчивая письмо сердечками и поцелуями.

– Я так же, в нетерпении… – у Алисы захватывало дух от переписки.

– Зацелую и заласкаю при встрече, – не успокаивался Вадим.

– Всё будет взаимно. Я тебя зацелую и заласкаю, – дрожащей рукой писала Алиса.

В общем, часам к двенадцати ночи уже договорились, что и как. Оба валились с ног, уставшие, но полностью удовлетворенные пока ещё виртуальным общением. Пожелали «спокойной ночи» и попрощались до завтра, в полной уверенности, что с утра диалог продолжится.

Вадим поставил телефон на зарядку, дошел до спальни и, рухнув на кровать, тут же провалился в радужные и романтические сны.

Алиса не успела отложить телефон, как опять брякнула смс-ка. Писала подруга:

– С кем весь день трепешься? Как ни зайду, ты в «Ватсапе»?

Алиса раздумывала несколько секунд, но так ей хотелось поделиться с самой близкой подругой новыми эмоциями и ощущениями счастья, что она не выдержала:

– Сосед пишет, Вадим, что машину мою перегораживал. Ну помнишь, я рассказывала тебе.

– И что пишет? – интересовалась подруга.

– Пишет, что хочет меня! – честно отвечала Алиса.

– Он что, подшофе?

– Похоже, что да! Только меня это совершенно не беспокоит. Я его тоже желаю.

– Ну ты даёшь… Смело… А может, и правильно всё, не теряйся, Алиска. Действуй!!! Сколько можно терпеть эту жизнь паскудную? Погрязла в детских соплях и тарелках немытых, да в этом чучеле своём, мазутом пропахшем. Пора и для себя время найти. Ещё молодая!

Алиса чувствовала себя на высоте. Самая близкая, родная, как сестра, да и, наверное, единственная подруга поддерживает, убеждая, что всё идет как надо.

Надоела эта серость и однообразие. Хватит с неё этого, нажилась. Теперь будет по-другому. Срочно в понедельник в парикмахерскую. Причёску новую, ногти, как у модели… И наплевать, что скажет чучело. Да, права подруга Даша, во всём права – чучело. Она уже прокручивала в голове последствия и фразы, сказанные мужем.

– А, опять деньги мои тратишь? Прихорашиваешься, значит, мужика нашла, стерва… И так далее.

Да пошёл он к чертям собачьим, лучшие годы жизни на него угробила ни за что, пусть говорит и ругает. Нашла мужика и хочу его. Любви и ласки, а остальное всё до лампочки. Внимания, добрых слов, романтики организм требует.

Алиса легла, но не могла уснуть. На соседней кровати сопели дочки. В другой комнате на диване храпел в доску пьяный супруг. А ей не спалось. Полёт крылатых мыслей уносил к новому в её жизни человеку и к таким же, неведанным ранее, ощущениям. Какой он? Я же его совсем не знаю… Хотя это уже совсем не так, думалось Алисе. Теплом на сердце лежат его фразы, манера общаться и складывать предложения. Доброта, исходящая от него, пленит и завлекает. А что же у него за жизнь, не успокаивались мысли Алисы, почему он готов пойти на этот шаг? Если смотреть со стороны, то с виду у него всё хорошо. Сам хорош собой, одет и выглядит так, как не каждый будет смотреться. Значит, следит за собой. Вроде обеспечен, машина новая, не дешевая. Жена, дети… Конечно, видела Алиса их во дворе вместе. Что не так у человека? Значит, видимость – это обман. На душе у него кошки скребут, не мила жизнь стала по каким-то причинам. Ясно, по каким. Не счастлив он там, в окружении своей семьи, впрочем, как и она сама. Вот и ответ на все вопросы. Ничего, значит, будем параллельную от семей жизнь налаживать, а там как получится. Для здоровья тоже неплохо, для чувств взаимных так вообще отлично, ну и для общения, само собой. Куда без него? Иногда и подруге не расскажешь чего сокровенного, а ему можно. Она это ощущала всем организмом.

За долгие годы семейной жизни не было у Алисы связей на стороне. Было внимание, флирт, но не дальше. Как же тут? Как будет их первый раз? Выложусь на все сто процентов, вспомню все знания и умения. Что сама в молодости проходила, и о чем мечтала, но стеснялась предложить мужу, который всё равно бы не понял и не оценил.

Вот в таких раздумьях Алиса и провалилась в крепкий и сладкий сон, в котором неожиданно они встретились. Он шёл по дорожке, она навстречу, а поравнявшись, они обнялись и стояли молча, прижимаясь друг к другу…

Следующий день не был насыщен таким ярким общением, как предыдущий, по разным причинам. Конечно, обменялись «добрым утром» и пожеланиями хорошего дня, но бытовые моменты поглотили обоих. Алиса весь день занималась хозяйством, выслушивая похмельного и озлобленного, вечно бубнящего мужа. Приготовления обеда, стирка, уроки и подобное однообразие. Телефон в руки брала редко, опасаясь приступов необоснованной ревности Арсена.

У Вадима было всё зеркально. Алевтина скалила зубы с самого утра, разбрызгивая яд по стенам квартиры. Чтобы не слушать, он взял инструмент и ушел в ванну чинить капающий смеситель.

А ещё, что Алиса, что Вадим, оба боялись потерять ту тонкую нить, которая их только что связала. Поэтому в эфире была тишина. Оба ждали понедельника, как договорились заранее.

А вот вечером, неожиданно для обоих, они встретились. Конечно, не как во сне, без объятий, но судьба дала им возможность посмотреть друг на друга.

Он шел вечером с женой из магазина, неся два огромных пакета с продуктами. Она двигалась с дочками навстречу им. Элегантная, в белой куртке и в чёрных полусапожках на высоком каблуке. Фонарь осветил их жёлтым пятном, они встретились глазами и на секунду замерли.

– Добрый вечер, – сказал Вадим.

– Здравствуйте, – ответила Алиса, застеснявшись, быстро убрала взгляд, и все пошли своей дорогой.

– Это кто? – спросила Алевтина Вадима.

Он посмотрел на неё сверху вниз и ответил через несколько шагов:

– У тебя хоть какие-то понятия о культуре есть? Люди еще не ушли, а ты на всю улицу: «Кто это?»

– Ты больно культурный, со всеми тут здороваешься… – зло прорычала Алевтина.

– Соседи это наши из другого подъезда, – спокойно говорил Вадим.

– Всех ты знаешь, вот я живу и мне фиолетово, кто сосед, кто нет. Если с каждым здороваться, до дома не дойдем, ночь настанет.

Вадим вздохнул и промолчал. Потом поставил на асфальт пакеты, воткнул в зубы сигарету, прикурил и, подняв свою ношу, двинулся за уходящей вперёд Алевтиной.

«Коза невежественная» – крутилось на языке у Вадима, но он не произнес ни единого слова…

Утро понедельника было не холодным, но туманным, как и в предыдущие дни. Состояние Вадима было необычным. Не было последствий от выпитого в выходные алкоголя, а вот прилив сил, ощущение выросших крыльев охватывали его всерьёз.

Ему не терпелось, хотелось дико скорее написать Алисе. И вот в восемь часов он уже на парах гонит свой автомобиль на выезд из дворов, сырая тормозная система издаёт свистящие и скрипящие звуки при торможении, но его это не волнует совсем. Пара светофоров, несколько небольших улочек спального района Москвы пройдены. Свободен парковочный карман справа, надо остановиться. Вадим берёт телефон и пишет:

– Доброе утро! Ты на работе? Могу набрать?

Ответ от Алисы прилетел мгновенно:

– Доброе утро! Пока не одна. Часам к десяти напишу и можно будет созвониться.

Вадим ответил «Ок» и продолжил движение.

А дальше офис, краткое совещание с сотрудниками, выставление дневных планов и задач по погрузкам и подготовке материалов. Посещение склада, где от работы сварочных аппаратов и режущих металл инструментов светло, как в ясный день, и освещения не надо. Разговор с разбором полётов на матерно-блатном диалекте с ещё не проснувшимися рабочими и опять возвращение в офис за бумаги и электронные письма. Он к этому привык за долгие годы, которые занимал эту ответственную и непростую должность. Без десяти десять он заглянул в телефон. Она писала:

– Могу говорить, звони, как сможешь!

Вадим накинул кожаную куртку и спустился вниз.

У входа курили несколько подчинённых ему менеджеров, он обмолвился с ними несколькими деловыми фразами и отошел в сторону. Закурил, выпустил дым, собрался с мыслями и набрал заветный номер.

– Алло! – в трубке зазвучал озорной и звонкий голос Алисы.

– Привет! Ну ты солнце! По другому не скажешь!

Она не растерялась ни на секунду, только засмеялась.

– Ну почему же я солнце? На улице серо и солнца нет.

– Есть, – отвечал Вадим, – от тебя такая энергия позитивная исходит, что любые тучи разгонишь. Реальное солнце!

– Да ты тоже огнем светишь, столько в субботу написал, что белые ночи настали.

– Приятно общаться в подобном стиле. Приветствуется! Да ты еще и с юмором? Вообще супер! Жизнь налаживается, я так понимаю?

– А то, истину говоришь, вообще всё меняется.

– Алиса, для тебя это неожиданно?

– Ты знаешь, и да, и нет. То, что это произошло в пятницу, неожиданно. А то, что это должно было произойти, ожидаемо и предсказуемо. Не загоняйся этим, уже всё происходит, процесс идет.

– А ты философ, ещё один плюс. Не ожидал. У меня бывает, но то, что бы от обоих, это точно судьба свела.

– Да я не против, ты же понял всё. Опыта у меня в этом нет, но я постараюсь.

– При встрече надо такое обсуждать. Чтобы глаза в глаза. Там и без слов всё понятно будет. Ты сейчас на работе?

– Я в данный момент не работаю, – ответила Алиса. – Хотя деятельности хоть отбавляй. С утра бужу дочек, везу в сад и в школу. Днем за продуктами. Уборка, готовка и тому подобное, потом обратным кругом. Школа, сад, дом. Так что я сейчас и повар, и таксист, учитель с вечерними уроками и еще не знаю кто. На все руки.

Алиса усмехалась, произнося всё это, но юмором тут и не пахло, и Вадим это уловил и пропустил сказанное, сделав упор на договоренность о встрече.

– Тебе в среду удобно будет? Где-то в половине четвертого дня? Есть предложение куда-нибудь в культурное заведение съездить. Кофе попить, пообщаться.

– Могу, – чуть подумав, произнесла Алиса, – предварительно спишемся, где встретимся и куда поедем.

Только мне в шесть надо на районе быть обязательно. Девчонок со школьной продлёнки и из садика забирать.

– Хорошо. Еще поинтересоваться хотел. Звонить и писать в любое время могу, или как?

– Созваниваться по договоренности будем. А писать можно всегда. В телефон ко мне не лезет, он в нём не понимает, с кнопочным ходит. Да и пароль стоит. Пиши смелее, в выходные не спрашивал, можно или нет. – Алиса звонко хохотала в трубку, и Вадиму это нравилось.

– Договорились. Завтра спишемся, и если всё в силе, то в среду едем на романтическое чаепитие.

– Да лучше не придумаешь!

– Тогда на связи, целую и обнимаю?! – это прозвучало от Вадима не только как утверждение намерений, но и как вопрос, можно ли так диалог заканчивать?

– Взаимно, и целую, и обнимаю! Хорошего рабочего дня, Вадим! – Алиса приняла сказанное и ответила тем же.

– И тебе, Алиса, отличного дня! Пусть на улице хмурая осень, а на душе майские сады распускаются. Сирень цветет!

Они положили трубки. Вадим перед возвращением в офис выкурил еще сигарету, переваривая разговор. А Алиса включила пылесос, и оба погрузились в запланированные на весь день дела.

Этим днём больше не переписывались, а вот во вторник с утра обоих захлестнула буря эмоций.

Поприветствовали друг друга, и Вадим обозначил, что светится и улыбается от наплыва отличного настроения. Алиса вдруг спросила:

– А как ты это делаешь, покажи!

Тут ему ничего не оставалось сделать, как расположиться поудобнее в водительском кресле и сфотографировать свою довольную физиономию.

Она ликовала:

– Класс! Отлично выглядишь! Эффектный мужчина!

– Благодаря тебе улыбаюсь, – отвечал Вадим.

В ответ пришла Алисина фотография, и пошло-поехало.

Целый день обменивались своими фото, сохраненными в памяти телефонов. Красивые фоны запоминающихся путешествий, интересные места и моменты. Но, естественно, разглядывали друг друга, а не остальное. Так и подошёл день к концу.

– Завтра всё в силе? Едем романтическое чаепитие организовывать, – спросил Вадим.

– Обязательно!!! – отвечала Алиса, прощаясь.

В нотках сообщений у обоих читалась грусть от того, что время общения заканчивается, и одновременно радость от ожидания нового дня.

А утром что творится у обоих! Быстрее, скорее сделать все назначенные дела и вперёд. К новой встрече, новой жизни и всем её прекрасам и радостям. Крылья, выросшие за спиной Вадима и Алисы, несли их навстречу друг другу, ускоряя время.

Местом встречи назначили парковку возле районной управы. Половина четвертого. Вадим приехал чуть заранее, не любил он непунктуальность. Лучше постоять, подождать, чем торопиться и опаздывать. Остановился в дальнем углу, ожидая появления Алисы. Заранее он приготовил в подарок чайный набор в коробке. Понятно, цветы-то нельзя, куда она их потом денет. Домой уж точно не понесет. Да и не обсуждали они это, поэтому букет к вручению не рассматривался. Конфеты – совсем банально, а вот чай в большом наборе, по его мнению, был в самый раз. Не подарок важен, а внимание.

Прошло минут десять, а её ещё не было. Вадим начал беспокоиться. Въезд на стоянку хорошо просматривался, но он отвлекался и мог пропустить появление. Решился позвонить. Алиса тут же, с первого гудка, сняла трубку.

– Привет! Я уже здесь. Ты скоро?

– Я тоже здесь, – удивлённо отвечал Вадим, – в конце парковки стою.

– А я в начале. Сейчас фарами поморгаю и подъезжай сюда.

– Давай. Вижу тебя. Твою машину здесь оставим и на моей поедем. Согласна?

– Хорошо, как скажешь.

Вадим двинулся к выезду. Вот её чёрный «Рио», а вот она сама выходит. Мама ты дорогая. Слов нет. Чёрный полушубок с коротким рукавом. Чёрные брюки прикрывают сапожки на высоком каблуке. Также в цвет, чёрные волосы как смоль свисают с плеч. Косметики минимум. Только для более чёткого выражения губ и глаз. Вот это леди…

Он остановился, перегородив её машину, вышел, держа в руке коробку с чайным набором, и произнёс:

– Привет! Очень шикарно выглядишь, рад встрече!

Она сделала шаг к нему, и Вадим поцеловал её щёку.

– Это что у тебя в руках? – спросила Алиса.

– Вкусный чай, тебе понравиться, – отвечал он протягивая ей коробку.

Она приняла, внимательно рассмотрела, потом подняла глаза на Вадима и сказала:

– Спасибо! Я чай очень люблю. Фанатка хорошего напитка. Кофе так не пью, как его. Порадовал, хорошо, что не цветы. Догадался. Понять их происхождение мужу было бы очень проблематично.

Алиса улыбнулась, убрала презент в машину, и заперев её, продолжила:

– Я готова. Едем?

– Конечно, – Вадим обошел свой автомобиль и открыл Алисе пассажирскую дверь. – Прошу присаживаться. Белый конь и рыцарь в твоём распоряжении.

– Ух ты, – удивилась Алиса, присаживаясь на сидение, какой галантный жест, прямо по-джентльменски. Спасибо, так даже супруг не делал.

Он вернулся на водительское место и произнёс:

– Всё должно быть изящно и красиво. Как считаешь?

– Согласна… – она осмотрела Вадима серьезным и оценивающим взглядом и добавила: – Неожиданно, приятно удивляешь. Дверь мне никогда не открывали.

– Лучшее впереди, Алиса, поверь мне на слово. Поехали?

– Да, только расскажи, куда направляемся?

Вадим перевел селектор в положение драйв, и автомобиль плавно поплыл в сторону мерцающего огнями фонарей и фар проспекта. Темнело рано, и город уже зажег витрины, рекламные щиты и всё то, что может давать свет.

– Едем на Новое шоссе. Тут рядом, минут пятнадцать.

Там ресторанчик небольшой в торговом центре. Тихий, немноголюдный. Переговоры там как-то проводил. В общем, был по рабочим моментам, но запомнил место.

– Вези, рыцарь на белом коне! – она улыбнулась, глядя на него, и добавила: – Ты говоришь, лучшее впереди? Я это уже поняла. Скучно не будет, чувствуется.

– Я закурю, ты не возражаешь? – Вадим вопросительно глянул на Алису.

– Кури, не спрашивай. Я бросила, долго курила, сейчас редкий случай, что бы сигарету брала.

– А я всё никак, с детства с этой привычкой и не избавлюсь. Временами думать помогает, стресс нервный снимает. С моей работой он каждодневный. Самое большое, лет десять назад, ровно на месяц бросал. Странно так получилось. С утра встал, скомкал пачку и выбросил. Кашель прошел, уже не тянуло, даже если выпью. А потом как-то дирекция приехало и таких люлей нам всыпало, что вышел с сотрудниками на улицу и говорю: «Дайте закурить». Ты же бросил, спрашивают. Начал, отвечаю им. Так и опять с сигаретами, ничего не поделаешь.

Алиса понимающе кивала головой.

– Вот и я так же. Понервничаю и тянет, но стараюсь держаться. А ты чем занимаешься?

Машина плавно двигалась по освещенному проспекту, за окнами мелькали магазины, плакаты с рекламой и другие городские пейзажи. Вадим рассказывал про свою трудовую деятельность, утверждая, что тот, кто работал в этой сфере, в цирке смеяться не будет. Вообще о разном говорили, но главную тему не трогали, приберегая её на потом, чтобы вкусить и насладиться ей за столом в уютном зале ресторана.

Остановившись на огромной парковке у торгового центра, Вадим проделал ту же процедуру с пассажирской дверью, Алиса взяла его под руку, и они направились ко входу. Заведение находилось тут же на первом этаже. Людей почти нет. Играет легкая музыка, очень комфортная обстановка. Присели в дальнем углу зала на удобных диванчиках. Он напротив нее. Встретились глазами и оторваться не могут, смотрят друг на друга, не скрывая жадных, страстных, хотящих взглядов. Да и чего скрывать-то? И так давно всё понятно. Озвучить свои желания, конечно, придётся, но всё уже прочитано между строк. Заказали свежезаваренный чай, сладости, мороженое, но это всё фон. Главное – разговор. Вадим взял инициативу в свои руки и начал первый.

– Я человек прямой, вокруг да около ходить не буду, скажу как есть. Чего хотелось бы, о чём думаю. Начнём?

– Давай, чего тянуть-то, – отвечала Алиса, смотря в его глаза взглядом, полным понимания.

– Мы с тобой оба не свободны, но раз оказались за этим столом, значит, не всё в жизни хорошо у обоих.

– Так и есть, – серьёзным голосом негромко произнесла Алиса.

– Не умею я красиво говорить, но, думаю, поймешь. Слова типа «заевший быт», «непонимание в доме», наверное, не совсем уместны.

– Почему, как раз даже уместны, – перебила его Алиса. – Всё так и есть. Чего, как страусы голову в песок прятать. Называем вещи своими именами.

– Так жизнь-то проходит, ничего изменить нельзя, а жить хочется. Романтики не хватает, общения, да и ничто человеческое не чуждо. По-хорошему, должен быть другой мир, параллельный. Остров, если так можно назвать, на котором обитают два сердца и никого более. Внутренняя, закрытая для других, даже самых близких, территория. Где мир имеет другие краски, где тихо и спокойно. Где есть любовь и влечение, а главное, понимание. Бывает такое сокровенное, что даже близкому другу не расскажешь, не поделишься, не спросишь совета. А вот со вторым сердцем можно поделиться и найти поддержку. Там не осудят, а поймут и примут таким, какой ты есть. Ты мне нравишься очень, как увидел в первый раз, когда машину твою перегородил, так и думаю о тебе. Что с этим делать?

Вадим накрыл своей ладонью кисть Алисы, лежащую на столе. Она на секунду закрыла глаза, принимая его тепло, а затем положила сверху свою вторую руку.

– Ты всё проговорил, так что вопрос, что с этим делать, уже давно нами решён. Всё правильно сказал, как говорят, на берегу детали надо обсуждать. В нашей ситуации никто не ищет выгоды, не делает попыток поменять устоявшуюся жизнь в корне! Да это и невозможно. Тобой озвучено всё, что надо. Никто никому не мстит, просто нашли свою экологическую нишу. Ты мне тоже очень симпатичен! При встречах на улице я видела твои взгляды. Ощущала желание и интерес в свой адрес, теперь я уверена, ты ловил то же самое от меня. Только должна предупредить, опыта в этом нет совсем, ну так получилось. Не было у меня в жизни левой стороны, не заносило. Тебе сколько лет?

– Сорок пять, – отвечал Вадим.

– Думала почему-то, что чуть старше… Мне тридцать восемь. Так что обучай, возражать не буду.

– Не скажу, что я с огромным опытом, – говорил Вадим, как бы оправдываясь, но неловкость была мимолетная и еле заметная. – Святым не жил, конечно, иначе свихнулся бы или на два метра под землю, но и не так много было этого. Один раз давно даже пытался всё изменить досконально, но не вышло. Пошел на уступки, мол, давай сохраним семью, она упрашивала, в этом роде всё. А в итоге живём, как соседи, и выслушиваю за тот случай каждый день. Хотя говорят, если мужик остался в семье, то нельзя ему напоминать о случившемся… Но в понимании жены это выглядит по-другому. Сначала сгладить, а когда всё опять в линеечку выстраивается, пилить до конца дней.

Алиса тяжело вздохнула.

– Меня к любому прохожему муж ревнует, смешно, но это так. Надоело, сил нет. Что ни делай, хорошей не будешь. Неужели бывает в жизни по-другому? Видела вас с женой во дворе, с виду крепкая семейная пара, даже мысли, что ты мне нравишься, в глубину убирала. А в итоге, а у всех одинаково.

– Алиса, поверь, бывает по-другому. Ты это ощутишь, гарантирую. А в семье всё далеко не гладко. И с её стороны было, за руку не ловил, не в моём стиле пасти и следить, но факты есть, мне они известны. Даже люди некоторые пытались кое-что сказать. Правда, я всегда пресекал эти разговоры… Ты права, никто никому не мстит. Просто каждый хочет кусочек счастья, жизнь пролетает в этих чёрных тучах. А если обернуться, то для себя-то еще и не жили. Заработки, быт, достаток в семью, а там только грязью поливают. А радость есть на белом свете, знаешь, как хочется утром проснуться с дорогим и любимым человеком, вот где счастье.

– Теперь даже уверена, проснёмся. Главное, чтобы всё было и ничего за это не было. Алиса негромко рассмеялась.

Вадим разлил по чашкам ароматный горячий чай, принесенный официантом, и подвинул Алисе мороженое.

– Давай есть, пока не растаяло.

Алиса попробовала мороженое, отложила ложку и продолжила интересную обоим беседу.

– С тобой комфортно, как будто тысячу лет знакомы. В душу не лезешь. Рассказываю – слушаешь.

– Общение должно быть интересно и приятно обоим, – выразил свою мысль Вадим. – Но мне всё интересно, поэтому хотелось бы про тебя побольше узнать.

– Сейчас обрисую подробнее, – она сделала глоток чая и продолжила. – Мне тридцать восемь лет, как говорила. Родилась я в Ростове, там выросла, институт закончила на экономиста. С работой там не очень было, вот одиннадцать лет назад в Москву приехала. Неплохо устроилась, зарабатывала. Вот тут этого и встретила. В возрасте он, старше меня на двадцать лет. Что меня в его сторону свернуло, сама не понимаю. Сначала, как у всех, всё хорошо было. Дома посадил, работать запретил, мол, хозяйством занимайся. Дочки родились…

А потом пошло: и тварь я, и гулящая, и как хозяйство веду не устраивает. Пить начал сильно, забыла, когда трезвым видела. Домой приползает, и только одни оскорбления летят, больше ничего. Одни выдумки на уме. Не хочу больше так жить, невозможно. И людям гадости про меня говорит, всех подруг разогнал, одна осталась, и то если и приезжает, то в его отсутствие.

– У меня то же самое. Ор, крик с порога, не успевает войти, как уже кроет трёхэтажным. Раньше тоже всё нормально было. Четырнадцать лет вместе уже. Дочку её, как свою, вырастил. Сейчас отдельно проживает. Общих двое мальчишек.

– Она старше тебя? – вдруг спросила Алиса.

– Да, на три года.

– Видела я её как то в магазине, присматривалась. Но молодо выглядит, – усмехнувшись, Алиса продолжила, – С продавщицей она собачилась. На весь магазин крика было.

– Это любимое дело. Хлебом не корми, дай гадостей кому-нибудь наговорить. Меня рядом нет, значит, тому, кто под рукой подвернется. Характер такой.

Вадим взял чайник и дополнил опустевшие у обоих чашки. Алиса поправила волосы и неожиданно для Вадима поинтересовалась:

– А ты чем её не устраиваешь?

– Кто же её знает, – он вдруг резко и оценивающе посмотрел на Алису, как бы решая, что говорить, а что умолчать, а потом решил выдать всё, как есть на самом деле, – говорит, чтобы шел и искал на стороне, вроде ей супружеское ложе не интересно. А я живой, мне иногда надо, и это нормально. Ревнует ко всем, кто рядом стоял и мимо проходил, без причины, противореча себе. Мечтает, чтобы я собрал свои вещи и ушел, лучше в одних трусах. Типа так должен поступить настоящий мужчина, которого просит об этом супруга. Утверждает, что всё имущество её, хотя это, конечно, не так. Что человеку не живётся, я не знаю. Когда-то всё было иначе. Ну да что всё о родственниках? Про мою нынешнюю работу я тебе по дороге рассказывал…

Вадим сменил тему и поведал Алисе, как покорял региональные трассы на междугороднем автобусе, как перевозил грузы по всей огромной стране. Просыпаясь в Питере, обедая в Твери и засыпая в Калуге. Она слушала и не перебивала.

А вот когда доели сладости и выпили весь чай, Алиса вдруг посмотрела на часы и ахнула.

– Время без пятнадцати шесть. Не хочется, но надо собираться. Пока до машины доедем, потом дочек забирать.

– Конечно! Очень душевно посидели, по дороге разговор продолжим.

Он рассчитался с официантом, помог Алисе надеть полушубок и они вышли на стоянку и сели в машину. На выезде ждал неприятный сюрприз. Оказывается время стоянки всего два часа бесплатно и шлагбаум отказался их выпускать. Оба смеялись, что все обстоятельства не хотят их разлучать и даже парковка не выпускает, увеличивая совместно проведённое время. Пришлось найти паркомат, произвести оплату, что еще затянуло их выезд.

И вот обратная дорога. Разворот, затяжной подъем на эстакаду.

– Спасибо, Алиса, за этот прекрасный вечер. Очень классно посидели.

Она повернулась к нему, отвлекаясь от мелькающих огней за окном.

# Примечания

1

Вадим Виноградов (Руководитель отдела продаж металлопроката).

2

Алиса Арсенова (в девичестве Григорьевна), экономист по образованию, в данный момент домохозяйка.