Анвар Йылдырым
‭Бегущие к свету

Предисловие переводчика

История народа соткана из фактов прошлого больших (и не очень) стран. И часто остаётся незамеченной малая история. А ведь она – неиссякаемый источник значимых сюжетов, интересных переплетений, близких эмоций. Из этого источника можно узнать больше о своём народе и о самом себе. Я соприкоснулась с одной из таких историй, когда жила в Турции.

Близкий родственник моего мужа Анвар Йылдырым написал повесть на турецком языке, в которой рассказал о переселении сибирских татар в Османскую империю – «Бегущие к свету». Мне посчастливилось учиться у него чтению Корана, беседовать с ним о религии. В августе 2013 года он взял с меня слово, что я переведу эту книгу на русский язык, чтобы сибирские татары, живущие в России (мәмләкәттә), узнали о том, каким был путь их пред- ков-переселенцев, что пережито ими, как в Центральной Анатолии образовалась татарская деревня Решадие (сейчас – Богруделик). Уезжая из Сибири в ноябре 1907 года, они расставались со своими родными навсегда. Десятилетиями обменяться короткими новостями можно было только через очень редкие письма…

Во время работы над книгой целью был бережный художественный перевод, чтобы передать эту историю вам в руки. А моя общая с автором цель – вдохновить вас на сохранение историй ваших семей, предлагаю делиться ими с хештегом #бегущиексвету. Ведь каждый из нас – «бегущий к свету» в своей жизни.

Мне бы очень хотелось, чтобы Әнвәр тәтә¹ (так мы в семье называли автора этой повести) добавил свои строки в предисловие. Но его нет рядом (урыны җәннәтә булсын), поэтому приведу здесь фрагмент из его книги: «Сказав "бисмилла", я предстаю перед вами. За все возможные ошибки прошу прощения у Аллаха и, надеясь на великодушие читателей, начинаю…»

16 января 2021

Динара Йылдырым

Биография автора

Йылдырым Анвар 15.07.1937 (д. Богруделик) – 08.03.2015 (г. Конья)

Родители (отец Тахир, мать Бибисара) родом из деревни Яланкуль Большереченского района Омской области.

Начальную школу закончил в Богруделике, среднее образование получил в Анкаре, религиозное образование – в Конье.

В 1970 году был назначен имамом в деревне Богруделик.

В 1976 году переехал в Финляндию, стал преподавателем исламских дисциплин, имамом, работал в городах Хельсинки, Ярвенпяа, Тампере, Турку, Раума.

В 1997 году вернулся в Турцию и в течение 7 лет работал директором на радиостанции, участвовал в создании радиопрограмм.

В 2007 году уехал в Омск. В городе и деревнях области около 7 лет преподавал исламские знания.

Автор книг «Основы ислама» и «Хутбы», изданы в Финляндии.

Есть сын, две дочери, 10 внуков и около 1000 учеников в Турции, Финляндии и России.

Умер в 2015 году в Конье, похоронен в Богруделике.

Предисловие автора

Я живу в Сибири шесть лет, в городе Омске. Когда выпадает возможность, езжу в татарские деревни.

Каждый год бываю в Турции, заезжаю в родную деревню и обязательно посещаю кладбище. Последний раз я был там в мае 2012 года.

Войдите в главные ворота, расположенные на западе, через несколько шагов остановитесь. Справа, если повернуться на север, вы увидите несколько заострённых камней, прямоугольный пустырь, заросший травой. Это не простой кусок земли, не пустой участок – здесь покоятся наши дедушки и бабушки, которые эмигрировали, чтобы мы родились и выросли в Городе Ислама, священном для меня месте.

Там нет могильных камней: в 1910 году эпидемия выкосила наш род. Каждый день хоронили одного или даже нескольких человек. В те дни всеобщей беды они сами, будучи больными, должны были каждый день копать могилы и предавать мёртвых земле. У них не было сил таскать камни на каждое захоронение, вот поэтому их там почти нет. Многие могилы сравнялись с землёй, потеряли границы, превратившись в одну большую. Представьте, бок о бок там лежат матери, отцы и дети, братья и сёстры, соседи! Каждый раз, посещая кладбище, я смотрю в ту сторону с болью в душе, читаю суру «аль-Фатиха» одну за другой, порой не сдерживаю слёз, ведь там покоится наша история, погребено наше прошлое…

Я убеждён, что знания об этой истории не должны оставаться лишь с нами – надо делиться ими с потомками.

Да вознаградит Аллах Абдулхай-хаджи²! Он собирал сведения и достоверно переносил на бумагу всё, что узнавал из первых уст, и это стало историей Богруделика.

Да вознаградит Аллах сохранивших это наследие! Мы должны быть благодарны им.

Думаю, мы обязаны оставить ещё больше знаний тем, кто будет жить после нас. Убеждён, что это наш долг перед прошлым, будущим и нашими потомками.

К тому же о тех, кто приехал в Турцию с Балкан (Румелии) и других мест, написаны многотомные романы, сняты кинофильмы, которые я смотрел с большим интересом и вниманием ещё в молодости.

А сибирские переселенцы? Наши отцы и матери? Как же пережитое ими? Неужели мы будем довольствоваться лишь записями Абдулхай абыя? Мне не встречалось ничего изданного, кроме книги Джевата Дюндара «Anadolu’da bir fener» (с турецкого языка – «Фонарь в Анатолии») и работ наших студентов по этой теме. Если вдруг есть такие обширные труды, не попадавшиеся мне, то я благодарю авторов.

Пока я шесть лет жил в Сибири, у меня была возможность изучить веру и жизнь наших сибирских братьев. И мне стало понятно, почему наши предки решили эмигрировать, почему они привели нас в благостные места. На родине наших отцов есть те, кто утверждают, что верят, но много и тех, кто отдалился от религии.

А ведь если нет веры – нет и истины! Правда, мы тоже не можем сказать, что являемся идеальными мусульманами (это утверждение только обо мне самом). Но если сравнить с живущими в Сибири татарами, Альхамдулиллах, нам повезло.

И я подумал, что написать об этом переселении – наш долг перед предками: слова улетают, а написанное переживёт века.

По правде говоря, я понимаю, что создание литературного труда о переселении сибирских татар в Турцию мне не по силам. Но я буду писать, чтобы разбудить настоящих мастеров пера, заставить их действовать, идти вслед за мной, не боясь ошибок и осуждения, чтобы появился какой-нибудь брат, закончивший университет, одолевший чтение этой повести «Бегущие к свету» от начала до конца и сказал: «Да что ты! Разве так должен быть написан роман о бегущих к свету!?». Пусть он рассердится на меня, возмутится: «Не так, а вот так он должен быть написан!»

Итак, начну: зажгу спичку, намечу цель, напомню, что у нас есть долг, особая миссия.

Напишу, но только о ком и как? Чтобы писать о них, нужны знания, мастерство, деньги наконец. Но у меня нет ничего из перечисленного.

Взяться за это дело с неполными знаниями, без писательского мастерства то же самое, что писать поломанным пером бесцветными чернилами.

…Они были как река. А река не может влезть в стакан.

Но я немного успокоился: если смогу рассказать об одном из них, получится, что написал обо всех, потому что в этой истории у всех один знаменатель. Ведь мухаджиры³ бежали с единым порывом в душе. И чтобы добраться до этого света…

уехали в неизвестность из мест, где родились и выросли,

расстались с близкими,

подняли парус «вперёд, к свету».

Они страдали, мучились, были испытаны трудностями и нуждой, с беззвучным криком справлялись с бедностью, мраком и нехваткой всего, что нужно для жизни, даже хлеба насущного.

Если коротко, то беда и горе одного были такими же, что и у другого. Между ними не было разницы, так что если я смогу написать об одном, значит расскажу и о других.

Но о ком мне написать?!

Об отце? Он умер, когда я был маленьким.

О матери? Она приехала сюда совсем ребёнком, в семь лет, знала не так много.

Аллах! Об Афифе нәнә⁴, бабушке моей жены со стороны матери.

Последние четыре года своей жизни она прожила с нами под одной крышей. Её внуков, то есть моих детей, мы растили вместе. Когда не было телевизора, электричества, в длинные зимние вечера мы освещали своё жилище газовой лампой, грелись у печки, которую топили сеном и кизяком. Пока дети ели калёную кукурузу и пшеницу, мы пили чай.

Расставшаяся в 13 лет со своим домом, деревней, землёй, на которой родилась, пережившая боль, трудности, потерявшая одного за одним почти всех родных, наша бабушка была удивительно молчаливой. И всё же длинными зимними вечерами, когда резкие ветра воровали тепло по периметру окон, она рассказывала нам истории.

Я поделюсь не только рассказанным ею, но и воспользуюсь лежащими на моём столе «Историей нашей деревни» Абдулхая-хаджи, книгами «Фонарь в Анатолии» Джевата Дюндара, «Мир ислама» Абдурашида Ибрагима⁵, дневниковыми записями Фазыла Каплана об услышанном от своей бабушки Асине, а также тезисами работ Гюлай Демир. Сказав «бисмилла», я предстаю перед вами. За все возможные ошибки прошу прощения у Аллаха и, надеясь на великодушие читателей, начинаю…

13 января 2013, Омск

Глава I

По улице Самарканда шли двое молодых людей в белых тюрбанах и пепельных джуббах⁶ из тонкой ткани. От угла, ведущего к усыпальнице Хазрети Кусама (да будет доволен им Аллах), они повернули налево, пересекли небольшую площадь и остановились перед окном усыпальницы. Молодые люди долго молились, закрыв глаза. На их лицах были покорность и искренность. Слёзы стекали по лицам и тонули в редких бородах.

Молитва одного из них закончилась. Какое-то время юноша смотрел внутрь усыпальницы через отверстие в окне, потом сел под деревом. Вскоре второй тоже присел рядом. Они молчали. Через некоторое время тот, что был повыше, тихо обратился к своему другу:

– Динали-ходжа⁷! Приходя к этой усыпальнице, я каждый раз думаю: мусульмане, жившие при пророке Мухаммеде, познав ислам, распространяли его среди тех, кто не слышал об этой религии. В тот сложный период из Мекки-Медины сподвижники приехали сюда и в стремлении научить одного человека одной букве Корана жертвовали жизнью. Примером для нас является Кусам ибн Аббас, да будет доволен им Аллах, дядя нашего дорогого Пророка, мир ему и благословение Аллаха.

Через паузу молодой человек добавил:

– Закончив с позволения Аллаха своё образование, получив разрешение от родителей, я тоже уеду в далёкие края.

– Ты правильно думаешь, Ширбети-шейх, – сказал его друг. – Иншалла, я с тобой.

***

Сподвижники (да будет доволен ими Аллах) Пророка (мир ему и благословение Аллаха) после его смерти разъехались по разным частям света, чтобы рассказать об исламе, с надеждой получить довольствие Всевышнего. Посеянные ими семена со временем дали плоды. Бухара стала центром науки и просвещения, здесь сконцентрировалось духовное богатство исламской культуры. Например, известный на весь мир мухаддис⁸ Мухаммед ибн Исмаил, муфассир⁹ Кази Бейзави получили своё образование в Бухаре.

Бахауддин Накшбанд, Мухаммед Баба Семмаси, Амир Куляль, Аляуддин Аттар, Убайдуллах Ахрар – имена лишь некоторых таких же праведных бухарских учёных.

Глава II

Основное население России проживало в центральной и западной части страны. Население Сибири из-за сурового климата и плохой транспортной доступности было немногочисленным. Местные жители представляли собой отдельные тюркские племена, здесь жили татары, казахи и киргизы. Они считали себя мусульманами, но у них были слабые религиозные знания, можно сказать, что им не было известно о религиозной практике почти ничего.

Русские жили разрозненно, работали только ради пропитания, рыбачили на озёрах, охотились в лесах и особенно не влияли на развитие страны. Между тем бескрайние сибирские равнины были пусты. Определённо, если бы на этих землях поселились трудолюбивые люди, страна получила бы огромную выгоду. Поведение и нравы честных купцов-мусульман, которые приезжали сюда с торговыми караванами, хорошо влияли на местное население.

Из заметок Абдурашида Ибрагима мы узнаём о том, что в 1664 году мусульманин из Тары по имени Абин был отправлен российским правительством с дипломатической миссией в Пекин. В то же время принято решение о том, что сибирские татары освобождаются от воинской службы и платят ограниченный налог.

Узнав об этом, Кучум-хан обратился к бухарскому хану Абдуллаху с просьбой отправить в Сибирь учёных, шейхов и преподавателей с просветительской миссией. Просьба Кучум-хана не осталась без ответа. Бухарский хан Абдуллах отправил во владения Кучума группу благородных учёных, готовых заниматься религиозной просветительской деятельностью, под предводительством Ширбети-шейха и Динали-ходжи.

У этих добровольцев было две главных просьбы к Кучум-хану. Первая – освободить их от налогов, так как они ехали в Сибирь не за богатством, а ради просвещения. Вторая – освободить их от воинской повинности в целях непрерывной образовательной деятельности. Обе просьбы были удовлетворены Кучум-ханом.

Абдулхай-хаджи в описании истории Богруделика упомянул о том, что сеид Алим-шейх, сын Аваз-Бакы, обратился к правительству царской России и добился того, чтобы вышеупомянутые привилегии были предоставлены не только преподавателям, но и всем переселенцам из Узбекистана, обосновавшимся в Западной Сибири.

Сначала бухарцев называли узбеками, а когда они начали жить в Сибири – «сибрәк». После их стали относить к сибирским татарам.

Бухарцы были трудолюбивыми, знающими дело людьми. Они преуспели в животноводстве, особенно в коневодстве, строили красивые деревянные дома.

Постепенно на этой территории переселенцев из Бухары становилось всё больше. Они осваивали плодородные земли, оживилась торговля. Но главное – с распространением ислама среди татар, киргизов, казахов и даже русских стало меньше преступлений.

Сибирское ханство, наблюдавшее за этим прогрессом, не было против сибирских татар и полностью поддерживало их.

Вокруг Тары, чьё население к тому времени даже превысило население Омска, стали появляться татарские деревни: Аубаткан (Яңа аул¹⁰), Яланкуль, Кумыслы, Каракуль, Черналы, Уленкуль, Куйгалы, Утлыкуль…

В этих деревнях на ночь не запирали двери. В сенях каждого дома был высокий топчан, на котором лежали толстые одеяла, ведь сибирский климат непредсказуем: зимой неожиданно могла начаться вьюга, а весной вдруг лил проливной дождь. Те, кто шёл в другую деревню пешком или ехал на лошади, могли попасть в непогоду. В ненастные тёмные ночи были и те, кто просто заблудился. Любой путник, дошедший до татарской деревни, не оставался без крова.

Хозяйки с утра первым делом смотрели, сколько было «гостей», готовили завтрак и на них. Было неважно, татарин это или казах, киргиз или русский. Их всех считали «гостями от Аллаха».

В 1900-х годах в царской России начались неспокойные времена. В 1905 году была даже предпринята попытка революции, однако власти подавили волнения. Но искра вырвалась, начала разгораться. Жители деревень не чувствовали этого коварного огня. Горожане же, особенно те, кто имел связь с людьми из высших кругов, ощущали приближавшиеся политические потрясения.

Абдурашид Ибрагим, родившийся в религиозной семье, в юном возрасте отправившийся в путь за знаниями и образованием, скитавшийся по чужбине, был одним из первых, кто почувствовал надвигающуюся опасность. Он начал издавать журналы и брошюры, тайно распространял их.

Этот проповедник тревожился за свой народ, братьев по вере. Абдурашид Ибрагим был учёным, а ещё путешественником, что позволило много видеть, знать, ведь его маршруты не ограничивались Россией. Он ездил из Японии в Стамбул через всю Азию и даже был в некоторых странах Европы.

В Стамбуле он был представлен султану и его приближённым. Абдурашид Ибрагим, имея доверительные связи с известными политиками и дипломатами, допускал, что в ближайшем будущем в России произойдёт очередная смута. Чтобы предупредить своих земляков из Тары и побудить их к миграции, он отправил туда письма, в которых писал, что самая надёжная страна для переселения – Османская империя. И этой идеей он якобы поделился даже с самим султаном.

Однако люди не обращали внимания на подобные призывы и предупреждения. В те годы связь была недостаточной. Ещё не распространилось радио, люди толком не читали газет.

Но сын Тухветуллы Мухаммед был смышлёным молодым человеком. Несмотря на свой юный возраст, он часто ездил в Тару. А ещё он читал газеты, находил способы доставлять журналы «Өлфәт»¹¹, «Сиркә»¹², газету «әт‑Тилмиз»¹³, которые в непростых условиях издавал Абдурашид Ибрагим.

В Яңа ауле был только один человек, думавший, как Мухаммед, и разделявший его взгляды – мулла Худжат, деревенский имам, который два раза ездил в хадж через Стамбул. Он оказался дальновидным человеком. Недовольство земляков политикой царской России доходило и до его ушей. Поэтому он вместе с Мухаммедом пытался предупредить их о грядущих неблагоприятных переменах.

По пути в свой второй хадж мулла Худжат отправил правительству Стамбула прошение об иммиграции. В ответном письме было написано: «Если вы хотите переселиться коллективно, то нужно получить разрешение на эмиграцию от государства, в котором проживаете. С этим разрешением нам будет проще принять вас здесь. Если же вы приедете без разрешения, вам будет присвоен статус беженцев. В соответствии с государственным законом, в этом случае всё усложнится».

Мухаммед и мулла Худжат призывали народ к переселению, чтобы иметь возможность отправить российскому правительству прошение от достаточного количества людей. Те, кто не мог понять всей сути, причин переселения, сердились, выступали против:

– Аллах! Неужели нам здесь стал мешать покой? Мы не платим налоги, не служим в армии. Что ещё нужно? Откуда взялось это переселение?

Будучи человеком с жёстким характером, мулла Худжат не смог долго терпеть подобные возражения и вместе со своей семьёй переехал в Стамбул.

С отъездом муллы Худжата Мухаммед превратился в птицу с подбитым крылом, в око, потерявшее свет. Он бродил по берёзовому лесу и берегу озера, опустошённый, нашёптывая стихи о тоске и разлуке.

Аллах не оставил без ответа его молитвы, в которых было стремление в Стамбул и тоска по своему наставнику мулле Худжату.

Сын Фахретдина Абдулгафур из деревни Кумыслы и двоюродный брат Мухаммеда, сын Зияитдина Мухаммед-Вали, умные и влиятельные люди, понимающие важность дела, в скором времени объединились с Мухаммедом. План переезда в Стамбул изо дня в день продвигался. Идея, зародившаяся в Яңа ауле, постепенно нашла своих сторонников и в других деревнях: Уленкуле, Черналах, Каракуле, Кумыслах.

Те, кто решил уехать, скрывали свои планы, приготовления, ведь недовольные этой идеей были и среди родственников. Они думали, что это Мухаммед и его друзья подстрекают их близких к переезду, злились на них:

– Аллах! Если Юванбаш¹⁴ Мухаммед и его друзья захотят уехать, то пусть отправляются в путь со своими семьями. Кто же против этого? Вон, мулла Худжат уехал, и счастливого ему пути! Пусть и эти так поступят. Зачем же они подговаривают других?

Вопреки всему судьба делает своё дело. Перед теми, кому было суждено выпить воды и съесть свой кусок хлеба в Османской империи, препятствия исчезали одно за другим.

Вложенные на протяжении семи лет старания дали свои плоды: на прошение об эмиграции, отправленное российскому правительству, пришёл положительный ответ. Разрешение было выдано на ноябрь 1907 года, как раз на начало зимы в Сибири. Уже к середине сентября дни становятся совсем короткими, погода меняется: дуют сильные ветра, идёт снег. Мы не знаем, намеренно ли выбрали эту дату чиновники, подумав о том, что «люди не отправятся в дальний путь в зиму», или же дату определила судьба. Но как только горящие идеей переселения услышали о том, что разрешение получено, они сразу начали собираться в дорогу…

***

Это были дни, когда ноябрь постепенно переходил в декабрь. Площадь перед мечетью в Яңа ауле… Снег, словно кафаном¹⁵, окутал всё вокруг…

Время икенде¹⁶.

Погода холодная, облачная и тяжёлая, как свинец.

Повсюду тишина.

Всё обездвижено.

Чуть впереди, словно погребённое в себя, в тоскливой тишине лежит кладбище Аубаткана. Не было слышно даже карканья ворон.

Все собрались, молча ждут… Ждут своего лидера, Юванбаш Мухаммеда… Наконец он показался вдалеке. В толпе зашевелились.

Тридцатипятилетний, среднего роста, хорошо сложен, с короткой бородой… Его глаза горели одержимостью. Но черты лица были совершенно спокойны, никакого смятения. Такое поведение внушало доверие.

Он поднялся на возвышенность, поприветствовал собравшихся и с «бисмилла» начал говорить:

– Дорогие земляки, всё происходит по милости Всевышнего. Мы решили эмигрировать. Уже семь лет идём к этому. Оказалось, суждено сейчас. Алла бирсә, завтра после утреннего намаза выдвинемся в путь. Пока мы не доберёмся до Омска, главой нашей группы будет сын Тагира Мухтасим. Он и его друзья среди нас лучше всех знают эти дороги. Если благополучно доберёмся до Омска, там нас встретит брат Метен-бай. В своём последнем письме он написал: «Сколько бы вас ни было, сколько бы дней вы ни оставались, вы для нас гости от Всевышнего».

Друзья! Эмиграция означает переезд из одного места в другое. Но в то же время это проявление того, что ради большой и светлой цели люди готовы справиться со всеми трудностями.

Эмиграция – это плата за наше намерение. Эмиграция – это разлука с теми, кого мы любим. Это оторваться от земли, где ты родился, вырос. Это столкнуться с неизвестностью, принести в жертву нажитое. Но главная цель – довольство Аллаха. В дороге и там, куда мы едем, нас может ждать много трудностей: голод, болезни, бедность и другие неведомые горестные испытания. Мы должны стерпеть. Если же станем негодовать, роптать, мы можем лишиться саваба¹⁷ за этот путь. Но разве Пророк и его сподвижники не пережили похожие и ещё бóльшие трудности?! Эмиграция – это и духовный путь, друзья.

Вчерашний снегопад – благодать от Аллаха. Если бы снег не выпал, мы поехали бы на телегах по кочкам и ухабам, которые затруднили бы дорогу и задержали в пути.

А сейчас, Аллага шөкер, снег укрыл всё вокруг, кочки и ямы выровнялись. Дорога как сметана. Полозья наших саней из самого скользкого и твёрдого дерева, кони откормлены, холёные, сильные, возницы умелые и опытные.

Мухаммед остановился, улыбнулся и продолжил:

– Как сказал бы покойный Файзурахман абый, «не кони будут тянуть сани, а сани толкать коней».

Слово попросил Зайнулла әкә¹⁸. Ему было за пятьдесят, солидный, вдумчивый, молчаливый. Все с любопытством посмотрели на него, ждали, что он скажет.

– Мухаммед, дни стали намного короче. Время молитвы подходит одно за другим. Как мы будем читать намаз?

– Да будет доволен тобой Аллах, Зайнулла әкә! – ответил Мухаммед. – Я ведь забыл о самом важном. Друзья! Возьмите с собой кусок кирпича. Ислам – религия простоты. При необходимости вместо малого омовения перед молитвой совершим таяммум¹⁹. В дороге мы будем сообщать всем о времени намаза, читая азан.

По возможности будем читать коллективный намаз. Или же каждый совершит намаз на своём месте.

В пути, помимо трёх обязательных ракаатов²⁰ вечернего намаза, мы будем восполнять по два обязательных ракаата остальных намазов. Завтра, после того как покинем деревню, и пока не прибудем в Турцию, не устроимся, будем пользоваться этими облегчающими возможностями, которые даёт нам наша религия, Альхамдулиллах.

Утро.

Мечеть Яңа аула ещё никогда не была так многолюдна во время утреннего намаза. Эта деревня стала центром сбора.

Между путниками и теми, кто пришёл проводить их, заранее распределили обязанности, так что никакой суеты не было, в мечеть все пришли уже позавтракав. Те, кто отправлялись в путь из других деревень, тоже собрались в Яңа ауле.

К михрабу²¹ прошёл имам Каракуля Абдулбари. После намаза, который все совершили следом за ним, имам Уленкуля Хайрулла прочитал отрывок из Корана. После молитвы души очистились, наполнились благостью.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Тәтә (сибирско-татарский диалект татарского языка) – дедушка.

Вернуться

2

Образовано от турецкого слова hacı (тот, кто был в хадже).

Вернуться

3

Мухаджиры – в данном контексте – мусульмане, которые в стремлении сохранить свою веру уезжают из родных мест.

Вернуться

4

Нәнә (сибирско-татарский диалект татарского языка) – бабушка.

Вернуться

5

Вероятно, речь идёт о книге «Мир ислама и распространение исламской цивилизации в Японии» Абдурашида Ибрагима.

Вернуться

6

Джубба – длинная одежда с широкими рукавами и открытым передом, носится поверх другой одежды.

Вернуться

7

Образовано от турецкого слова hoca (учитель).

Вернуться

8

Мухаддис – исламский учёный-хадисовед.

Вернуться

9

Муфассир —толкователь (комментатор) Корана, автор тафсира (толкования Корана).

Вернуться

10

Яңа аул (сибирско-татарский диалект татарского языка) – «новая деревня»; в настоящее время – часть деревни Яланкуль Большереченского района Омской области.

Вернуться

11

«Дружба», журнал издавался на татарском языке в 1905–1907 гг.

Вернуться

12

«Лидер», журнал издавался на татарском языке.

Вернуться

13

«Ученик», газета издавалась на арабском языке в 1906–1907 гг.

Вернуться

14

Юванбаш (сибирско-татарский диалект татарского языка): «юван» – большой, «баш» – голова.

Вернуться

15

Кафан – одежда (саван) для умерших, согласно исламу.

Вернуться

16

Икенде (на татарском языке) – время послеобеденного намаза.

Вернуться

17

Саваб – в исламе награда от Аллаха за благие дела.

Вернуться

18

Әкә (сибирско-татарский диалект татарского языка) – старший брат, дядя.

Вернуться

19

Таяммум – в исламе очищение песком или специальным камнем, совершаемое в особых случаях вместо омовения водой.

Вернуться

20

Ракаат – порядок слов и действий, составляющих намаз.

Вернуться

21

Михраб – ниша в стене мечети, обращённая к Кибле.

Вернуться