# Лилит: Коды

Юлия Дубовицкая

Она вернулась в мир, где все – знаки. Где все рассказывает про нее. "Я есть " – главный код к себе.

## Пролог

Наша жизнь – это не только наши действия. Это в первую очередь наши мысли и наши чувства. Именно они, как спусковой крючок, провоцируют нас на те или иные поступки.

Вот ты едешь на море. Ты очень любишь шум волн, то, как заходишь в солёную воду, как солнце обжигает кожу. Но пока ты едешь, летишь, планируешь, – ты делаешь всё лишь с мыслью об этом состоянии. Ты вспоминаешь. Мечтаешь. Анализируешь, что купишь перед вылетом и зачем.

До самой поездки на море тебя ждёт целая череда действий, с ним не связанных.

И вот ты в магазине, за тридцать минут до долгожданного отпуска, покупаешь продукты. Параллельно отвечаешь на рабочие сообщения, решаешь вопросы детей, общаешься с родителями и даже споришь с партнёром. И в этот момент твои действия – всего лишь автоматизм. То, что ты хочешь, можешь или просто должен делать. Но живёшь ты не в них.

Или ты убираешься. Держишь тряпку, водишь пылесосом, а в голове гудит от родительского собрания или ноет боль в колене. А может, в тебе плещется радость от вчерашней музыки или

свидания. Но в этот момент ты моешь пол, а мысли твои – в другой реальности.

Вот и получается, что первостепенны они.

Именно мысли и чувства!

И где же разница? Как понять, где мы живём, а где просто существуем? Что такое «Я есть»? Как объединить все эти составляющие в жизни? Как всё чаще возвращать себя в «здесь и сейчас» – к тряпке, к помидорам, к морю, когда ты уже в нём?

Но не станет ли тогда жизнь скучной? Не превратится ли она в рутину, в предсказуемый

«день сурка»?

И в этом – главная иллюзия. Мы считаем, что мы такие же, как вчера. Мы думаем, что знаем этот запах хлорки от средства для полов и каждую трещинку на дороге, по которой идём. Мы доводим себя до автоматизма, до автопилота, уводим от

своих чувств в витание в облаках, в болтовню, в просмотр фильмов и роликов. Делаем то, что вроде должны, или даже то, что вроде нравится. По привычке.

Мы так срослись с этим словом – «привычка»,

– что приняли его как данность.

Но каждую секунду ты меняешься. Меняется всё вокруг: люди, смыслы, вкусы, само время. Всё —

если только начать смотреть на это глазами, будто видишь впервые. Без предубеждения «ой, я это знаю». А с настроем: «Я готов знакомиться дальше».

Даже снежинки в одной снежной туче имеют разную структуру. Как же можно говорить и считать, что всё останется неизменным?

## Глава 0: СЦЕНАРИЙ


> Вот они, наши амбиции?


О, да – та самая машина. Тот самый джип. Или, может, красный «Порше»? А может, сразу «ламба»?

– О да, хочу! Хотя… если честно, я даже не знаю, как она выглядит, – вслух сказала Лилит пустой комнате.

А вот он – домик у моря! Нет… не хочешь? А давай тогда «Москва-Сити», двадцатый этаж… и там шикарная трёшка, и всё в камне. Или в стекле?

– Ой, ну конечно, ты же любишь дерево! – ирония в её голосе была густой, как смола. – Наверное, я ещё просто не поняла, – тихо добавила она уже себе. А тут – милый рядом. Как приятно он пахнет… А его ладони! Они такие сильные, когда он тебя обнимает.

Ну и куда же без этого: «Это тебе, дорогая, купи!»

А нет… он говорит: «Ты красивая! Самая!» Или

«самая любимая». «Ты – моя!». Ой, ты ещё та штучка!

– И что же тебе это даёт? – резко повернулась она к своему отражению в тёмном окне. – Без этих

слов ты совсем не чувствуешь себя красивой? Лично я всегда считала: если не говорят – значит, так не считают. Точка.


Она поправила кудри. В глазах стоял не вопрос, а вызов.

А может, твой друг говорит тебе: «Ну ты молоток!», когда ты подъезжаешь на новой тачке. И вот ты – красавчик.

Открываешь свой бизнес и теперь 24/7

думаешь, как бы обогнать Васю из пятого «Б»…

– Ой, да, мужчиной я, наверное, была бы крутым, – пронеслось у неё в голове беззвучно, но так ясно, будто кто-то другой это проговорил.


Ну а может, ты лежишь в своей спальне, а рядом мама готовит суп и зовёт обедать.


А в голове – «как меня все достали» и полное отсутствие сил от того, что ты живёшь с мамой. Вот где ты?

Наверное, в корзине в «ВБ». Или стоишь, делаешь котлеты. Или на диване смотришь футбол и пьёшь пиво. Или судорожно переживаешь измену партнёра. О, да. Сколько нас. И каким может быть

разный день! Но в чём он – разный? В чём он —

одинаковый?

А теперь – история о том, как однажды можно остановиться. Посреди всех этих голосов, хотелок,

«надо» и «ой, как приятно». И спросить: «А где здесь

– я?» И начать искать ответ не в новой тачке, не в новой спальне и не в новых ладонях.

А в тишине. Которая становится громче всех этих голосов, вместе взятых.

## Глава1. 30 декабря (Знаки на пороге)


> «То, чему ты сопротивляешься, – остаётся». – Карл Юнг


Стих: Роскошь изобилия – чёрная дыра Роскошь изобилия – чёрная дыра!

Всё что не купил – мало, мало! Да!

Дайте мне побольше, шишек золотых, Дайте мишуры! Дайте мне вина!
Дайте мандарины, ананас, хурму!
И конфеток сыну – плачет он с утра!
Сколько не потратишь – всё опять не то…
«Что не приносишь?!» Только мало всё!! Деньги улетают – хлам растёт горой!
Это называют праздником порой! Роскошь изобилия – чёрная дыра! Заглушить обыденность надо на ура!
Надо бутерброды – хоть не ешь ты их!
Надо с огорода – это же для всех! Надо же нарядно! Чтобы как у всех!
Только праздник в этом? Где? Когда? Кому?!
Можно же, я сяду, свечечку зажгу, Лягу на диванчик – и накрою плед… Вот он одуванчик, в солнце я взгляну!
Посмотрю я фильмы, чай себе налью!
Этим роем – я не побегу!

Было 30 декабря. Все вокруг бегали по магазинам, а отовсюду доносился один и тот же вопрос: «Ты готова к Новому году?!».

А у Лилит не было никакого новогоднего настроения.


Она прекрасно помнила Сад Веды и отчётливо

осознавала свою трансформацию. И понимала: всё, что с ней происходило сейчас – это ещё один цикл, завершающий виток её метаморфозы. Понять – было одно. А вот начинать жить по новым принципам и законам, видя знаки и слыша шелест дубов, чувствуя запах роз, – надо было учиться. И да, они уже шли – экзамены, которые непременно приносила ей Вселенная, чтобы наконец сбросить старую кожу Змеи.

А ведь это как раз и был Год Змеи. Год мудрости и обновления. Год трансформации и огромной работы над собой. Даже её холодные конечности, которые с ней разговаривали, напоминали: планеты – ближе, чем просто астрология. Всё это было красивым, но сложным узором, который она должна была распутать, не порвав нити. Лилит стояла перед зеркалом, и снова видела пятна на лице – очередной след трансформации. Очередная смерть старой части себя.

Звонок от подруги: – Пойдём на ёлку? Лилит понимала: нет. Не сейчас.

Так же позвонил Леон — предложил заменить фильтр в машине. Все эти бытовые вопросы,

которые надо было решать… Но не сейчас. Чётко ответила Лилит.

– А ёлка? – спросил внутренний голос, привыкший к ритуалам. – Она же ещё не стоит?

– Нет, – твёрдо сказала она себе.

– Не сегодня.

Все социальные рамки, ритуалы и бытовые потребности надо было удовлетворять, и они


копились, как пыль под кроватью, на которую не хватало ни сил, ни времени. Ни – главное – желания.

Потому что под этой пылью лежало нечто важное: её новая кожа. Тонкая, сырая, уязвимая. Её нужно было беречь. Дать ей затвердеть на воздухе собственного выбора.

Даже если этот воздух был наполнен вопросами про оливье и гирлянды.


Лилит понимала: пойти по старому пути – это старая дорога и старый результат.

У зеркала она продолжала разглядывать свои пятна на лице, всматривалась в них… и сквозь их красноту она вдруг оказалась внутри розы. Той самой Розы в Саду Веды!

Но она была настолько мала, что буквально умещалась внутри лепестка. Всё вокруг было алым, бархатным, пахло мёдом и тайной. И вот она спустилась с розы и побежала к дому Веды. Ей не терпелось получить её тёплую поддержку, сказать:

«Да, я всё поняла, но у меня не совсем получается!» Пока она бежала, она увидела огромную стаю. Стаю страшных диких животных!

Но она была так мала, что они её не заметили. Шакалы с открытыми ртами прошли мимо, их глаза

блестели голодным блеском, а запах страха и трусости висел в воздухе. Её сердце ушло в пятки.

Есть звери. А есть – шакалы. Да, вроде хищник, но – не тот!
И так смешно глядеть с астрала На их трусливый стаи слёт.
Они как «истинные» звери Несут и грузность, и типаж,
И даже сласть: «Ой, да мы верим!» И тут же – в спину! В тот же час!
Но это вам – не звери
Там нет – ни доблести, ни чести, Ни смелости, ни силы бытия.
А – падаль, что идёт по пяткам, Чтоб поживиться на ура!
И да, они похожи!
И различишь их – не всегда.
Но только страхом они пахнут И жаждой власти бытия!
И не для всех. Не в честном поле.
А для себя – урвать кусок!
Есть звери. А есть – шакалы.
И не один у них урок!
Исход быть может тоже разный!
А уж начинкой – вовсе прет!
Они не волки… и не другие звери!
Но как же много их….. по их гнилой, пахучей вере!!

Стих пронёсся в памяти, каждая строчка – как удар. Лилит побежала дальше к дому Веды. И Веда выбежала её встречать! Протянула ей руку, на которую Лилит влезла, и была так рада её видеть, стоя на её ладони.


– Веда, милая Веда! Что такое? Почему я такая маленькая?! Почему мне снова так страшно?! Я же думала, я уже прошла урок?!

– Дитя моё, милое дитя! Сейчас я налью тебе чай и расскажу всё по порядку.

Веда посадила Лилит на стол и достала для неё чашку её же размера. Как будто она знала, что такие маленькие гости к ней, тоже придут.

– Дорогая Лилит, ты маленькая, потому что твоя старая версия изжила себя, а новая – только в зачатке. Впереди новый слой. Новая реальность, новая площадка для осознаний и инсайтов!

Твой путь сложен и многогранен, и он не бывает, как в мечтах, – вверх и только вверх. Когда ты достигаешь своего потолка, он становится твоим новым полом. Жизнь не линейна. Она движется по спирали. И ты справишься. Тебе просто важно стоять на своей истине и отстаивать ее.

– А шакалы? – дрожащим голосом спросила Лилит. – Кто они? И почему они здесь?

– А шакалы… – улыбнулась Веда. – Они есть даже в самом красивом саду. И стих, который ты сама прочла, увидев их, явно говорит о том, что они не опасны, а смешны. О том, что твой страх – это и есть они. Но ты, несмотря на свою маленькую


физическую форму, намного сильнее их внутри. Лилит вздрогнула от услышанного.

И поняла: да. Она всё делает верно. Не сейчас. Не сейчас – ёлку. Не сейчас – фильтр. Не сейчас – угождать.

Сейчас – быть маленькой. Быть новой. Быть в зачатке. И беречь этот росток от шакалов своего же страха.

Лилит вздохнула и потянулась к крану, чтобы умыться. Струйка воды, коснувшись её горящих

щёк, внезапно показалась ей не просто водой, а живым серебром.


Она зажмурилась, и на секунду перед внутренним взором возник образ: крошечная, с ноготь, но идеально сформированная роза, растущая прямо в чаше её ладоней из тонких струй. Она открыла глаза. Вода была просто водой. Но

ощущение прохлады на коже осталось не физическим, а словно следом от прикосновения лепестка. «Принято», – прошептала она зеркалу. И

впервые за день уголки её губ дрогнули не в гримасе усталости, а в намёке на улыбку.

## Глава2. Ева из леса (Расшифровка знаков)


> «Встреча двух личностей подобна контакту двух химических веществ: если есть хоть малейшая реакция, изменяются оба». – Карл Юнг


Знаки, знаки повсюду! Лилит, как калейдоскоп, перелистывала знаки последнего года:

– коричные цвета,

– обучение на ведущего «Ты есть стиль»,

– дело не в еде – про влияние веса и психотипа,

– желтое кольцо в виде сердца,

– коричневые ногти перед праздником,

– новый ЖК район Бондарево,

– рассказ знакомой о продаже сталинки с высокими потолками,

– быстрая сделка коллеги,

– беременность и роды подруг,

– потери у близких,

– конфликты с семьёй, братом, детьми, партнёром…

– потеря сил, больница, целлюлит и набор веса,

– успехи коллег, вышедших в поток,

– своё ясновидение на мастер-классах,

– уход в себя, темнота в квартире…

Всё это казалось несвязанными элементами. Даже абсурдом. О чём они? Крутились, не складываясь в узор.

Она уже чётко осознавала: теперь каждая её мысль проявляется в жизни. Каждое «я что-то устала» она тут же меняла на «я достойна отдыха».

Но вопросы оставались. Лилит была в суете декабря, в самом эпицентре реалий. И каждый человек тем или иным действием активизировал эти элементы калейдоскопа.

Лилит понимала: ответы – внутри. Но быстро распаковывать их без вопросов она ещё только училась.

И тут – дикая ярость. Поднялась в ней, будто из-под земли луч, который полностью парализовал её.

Стиснув зубы – сижу в тишине.
И накрыла священная ярость.
То ли плакать, а ль выть!
Не понятно – что ж мне?
Изнутри рвётся зверь —
Не на волю – наружу,
Сквозь шкуру свою, пробивая ту
плоть!
Он не хочет кричать – реветь он
лишь может Без причины и власти.
За отвагой и страстью!
Без оглядки лететь!
Как личину снимать и все кости
ломать, По шагам неприметным
на нюх выбирать!
Боль сосуды все рвёт, Все граниты
внутри.
Отчего же так тяжко и тошно –
смотри?!
Зверь молчит – просто скалит он
зубы, Шкуру сдирая с живого меня!
Тело трещит, а в душе – снова
страх.
«Может, повезёт, повезёт в этот
раз?» Страшно, сука. Как страшно
одной!
Но никто не придёт на мой
волчий вой.
Никто не ответит той тишиной.
Только эхо вернётся!
Дикое. Раненое. Новое. И – моё.
Которое, сбросив последнюю кожу,
На рассвете войдёт в свой
священный покой.

И вот Лилит оказалась рядом с тем самым Болотом Памяти – но теперь оно было светлым и глубоким, томным, с нотками звёздной пыли. А на небе – огромная красная луна.

Лилит стояла в чёрном платье, с длинными кудрявыми волосами цвета ночи. И вдруг – вой, рёв. Неспешно, она обошла несколько деревьев и

спряталась за большим дубом – тем самым, что давал ей сил. И вот оно – зрелище. Лунные лучи спускались на огромного зверя. Это был гигантский волк. Он крутился, выл и рвал на себе клочья своей же плоти.

Это было страшно и чарующе одновременно. В этой картине не было ужаса – только магия перерождения. Волк менялся, формировался. Его

плоть превращалась в тёмный дым и оседала на болоте, которое теперь выглядело как чистое озеро,


создавая тёмные круги. Лилит, заворожённая, вышла из-за дуба ближе. И из волка всё явнее формировалась женская фигура. Красивая, статная, стройная, сильная и полная сил.

– О боже… это же оборотень? – прошептала Лилит.

– Только почему процесс не наоборот? – Да, – громко сказала женщина, – я оборотень. Меня зовут Ева. А ты зачем пришла? Заблудилась?

– Немного, – тихо ответила Лилит. – Я думала, познав свет и бога, мне будет легко. Что смогу идти своим путём – чётко, без сомнений. Но почему-то я сталкиваюсь с выбором, который вызывает во мне ярость! И не могу найти ответы на все свои знаки! Ева, сбросив с рук последние волоски волчьей шерсти, смотрела на луну:

– Да, Лилит. Иногда самый главный и преданный путь к свету – пройти через тьму.

Все твои знаки… если хочешь, я помогу тебе их разобрать.

– Да! Очень хочу!

– Тогда смотри», – сказала Ева и провела ладонью над поверхностью болота, которое теперь было чистым озером. Вода замерцала, и в ней, как на экране из тумана и лунного света, начали проявляться образы.

– Твоё кольцо – янтарное сердце – это твой свет… В воде вспыхнул мягкий, медовый свет, принявший форму бьющегося сердца.

– Коричный цвет – связь с родом… По воде поплыли, словно осенние листья, оттенки корицы, ржавчины и старого золота.

– Тёмная встреча у болота… Тьма под луной сгустилась, но внутри неё зарделся уголёк – тлеющий, но не гаснущий.

Лилит смотрела, заворожённая. Это был не просто перечень. Это была карта её души, нарисованная самой ночью.

– Потери у твоих подруг – жизнь со светом внутри – не вечный праздник. Ты всё равно будешь встречаться с потерями. Вопрос – в твоей реакции, в понимании высшего узора.

– Рождение детей у подруг – прямая проекция рождения тебя новой.

– ЖК Бондарево, переезды – прямое движение к своему новому гнезду.

– Потеря сил, здоровья, свежести и набор веса

– напоминание: всё не идеально. Нет ничего твоего

– всё божественно. Ты можешь всё потерять, чтобы понять: держать можно только то, что отпускаешь.

8. Конфликты – прямое доказательство: конфликты – естественный элемент жизни. И настоящее перерождение часто начинается с них.

Ты вибрируешь в диссонансе их частоты. Они

– часть старой системы, и она обязательно захочет вернуть тебя обратно, даже не понимая этого. И


здесь – твой выход: как поступишь? Как другая? Или как новая ты?

Лилит смотрела на воду, где ещё догорали отблески её знаков: янтарное сердце, листья корицы, тлеющий уголёк во тьме. Всё было ясно. Слишком ясно. Это знание давило на виски изнутри, ища выхода. «Теперь ты видишь узор?» голос Евы прозвучал не снаружи, а откуда-то из её собственной грудной клетки. Лилит кивнула, не в силах вымолвить слово. В горле стоял не ком, а целая галактика – тёмная, звёздная, рвущаяся на свет. Она закрыла глаза, и мир не потемнел. Внутри вспыхнуло.

Её губы дрогнули сами по себе. Воздух из лёгких вышел не выдохом, а первой строкой. Голос прозвучал хрипло, неузнаваемо – голосом болота, голосом луны, голосом той самой тьмы, что она так боялась в чужих глазах.

Я видела там, так много души,
В тех.. самых недрах печали…
И всем говорила: «Ох, да не знаешь же ты!!!
Так такое начало!!!
И Мне казалось, я знаю тебя, Прям Чувствую кожей!
Я видела все, те глубины в глазах,
Тонула в их свете, о боже…
Но нет, там ни капли добра и любви!!
Там все, что казалось – обман!
Сплошная пучина, темницы,
Там мгла!! Горящий в аду океан!
Там поле не пахано, ты не ходи —
Увязнешь насквозь, и простынешь!
Там мерзости, страха и боли плацдарм,
А не души, светлейшей обитель!
Ты был моим зеркалом! В зеркальной оправе!
Что все то, что видела я!! Всего лишь моя,
Моя глубина!
В тебе того нет, а может и славно!
Но главное то… Что увидела я…
Моя лишь моя, она глубина!
А ты оставайся!!!!
С тем ветром пустыни, пустыни своей холостой!
И пусть светит солнце, Сжигает до тла…
В той глупой и мерзкой тюрьме торжества!
Моя лишь дорога, однако ко свету!

Последняя строчка – «Моя лишь дорога, однако ко

свету!» – сорвалась с её губ уже шёпотом, но отозвалась в ночном воздухе чистым, серебряным звоном.

На поверхности озера, в том самом месте, где только что был образ «тёмной встречи», распустился и тут же растаял один-единственный цветок. Алая роза. Не отражение. Не знак. Просто факт. Больше не на кого смотреть. Некого винить. Не в ком тонуть. Только в себя.

Спасибо, что мне ты ее показал!
И здесь разошлись мы уже без ответа!
У каждого впредь, свой терминал!! И поиск ответа, что каждый искал!

И в этой тишине после стиха родилось её новое, незыблемое знание: всё, что она искала снаружи – глубину, страсть, боль, свет – оно всегда было дома. В её собственной, неприкосновенной

бездне

Лилит смотрела на прекрасную Еву. От неё исходили и ярость, и сила, и страсть – подобные тем, что она искала в Замок Эго, но настоящие, живые. Присмотревшись, Лилит вскрикнула: – Как так?! Ты же копия меня?! Это что же… я оборотень?!

Ева рассмеялась: – Наконец-то! Да, дорогая. Я

– это ты. Просто очень давно. Но ты – это всегда ты. Вне времени, места, века. Это – ты. И это главное, зачем ты сюда сегодня пришла.

Лилит очнулась в очереди. Кто-то бил её по щеке. – Девушка, с вами всё хорошо?!

– Да… всё хорошо. Просто душно…

Она выбежала из магазина, забыв на кассе только что купленные мандарины. Очнувшись в машине, она первым делом потянулась к телефону. Два сообщения: от Люка («Ма, купи чипсов») и от Лучии («Спокойной ночи, мам»). Обыденность. Земля под ногами. Она улыбнулась и завела мотор.

## Глава3: Четыре лучика


> «Дружба – это любовь без крыльев». – Джордж Гордон Байрон


Лилит сидела на полу, прислонившись к дивану. Вокруг неё лежали раскрытые коробки – не от переезда, а от внутреннего переселения. Она разбирала не вещи, а слои времени.

В руках у неё был старый альбом с потрёпанным клеёнчатым переплётом. Она открыла его наугад –