Дмитрий Лим, А. Никл
Рожденный, чтобы жечь!

Пролог

«Мама, я ценю твою жертву и обещаю…

Я вернусь за тобой.

И заберу твою душу обратно, в мир живых.

Тебе нужно только подождать…»

Сожжение ведьм у замка Рейнштейн, 1555 год.

В пламени рождаются герои. В пепле – легенды!

Толпа сомкнулась вокруг, словно стая воронья на закате. В их глазах читалось нечто большее, чем просто гнев – святая уверенность в своей правоте. Они жаждали не казни, а зрелища: очищения, искупления, великого действа, где пламя станет судьёй.

А девушка стояла у столба, чувствуя, как грубая верёвка впивается в запястья. Разве травы, что спасали детей, были зельем? Разве помощь роженицам – грехом? Но вопросы уже не имели значения. Шёпот толпы нарастал, сливаясь в единый гул, а боль от сжатых верёвок лишь подчёркивала абсурдность происходящего.

В воздухе запахло дымом.

Она уже не чувствовала ног, только нестерпимый жар, поднимающийся всё выше и выше. Сознание мутилось, мир вокруг расплывался в багровых отблесках пламени.

Женщина шептала молитвы, но они застревали в горле, сгорая, словно сухие листья в костре. И вдруг, среди этого хаоса, она услышала голос.

Он был низким, бархатным. Он не обжигал, как пламя, а ласкал, успокаивал:

«Я вижу твои страдания, травница, – прошептал „он. – Они несправедливы к тебе. Ты не заслужила подобной участи.“

Она не видела говорившего, но чувствовала его присутствие. Когда он говорил, огонь обжигал её не снаружи, а внутри. Затмевая собою старую боль.

«Я могу помочь тебе, – продолжил голос. – Я могу избавить тебя от этой боли, от этой смерти. Я могу дать тебе силу, могущество, которого ты никогда не знала. Вижу, что в тебе есть ещё одна жизнь. Нерождённая. Всё, что тебе нужно – это согласиться. Отдай мне душу ребенка, и ты будешь свободна. И тогда, ты получишь шанс всё исправить и отомстить этим истязателям.»

Соблазн был велик. Но отдать душу своего ребенка?.. За ней пришёл сам демон. Она понимала это.

Травница была не из тех, кто готов на всё, лишь бы прекратить муки, но она была готова на всё, чтобы спасти ребенка. Чтобы у него была возможность прожить свою собственную жизнь. Пусть и в таком жестоком мире…

«Спаси моего сына… забери мою душу, но спаси его!»

Голос ответил не сразу.

Пламя распространялось. Но в её мыслях появилось спокойствие. Ведь внутри не было сомнений. Она хотела отдать самое дорогое – жизнь ради жизни.

«Твой сын будет жить, – наконец произнес голос. – Он вырастет сильнейшим существом на земле. Но и гнев этих людей, их жестокость, тоже станет частью его.»

В этот момент, когда огонь почти поглотил её, травница почувствовала, как что-то изменилось.

Боль отступила, словно её и не было. Вместо неё появилась невероятная лёгкость. Она увидела своё тело как бы со стороны, объятое пламенем, толпу, застывшую в ликующем экстазе, и услышала последний крик, сорвавшийся с её губ. Крик не боли, а торжества.

А затем нечто утащило её под землю.

Глава 1.

Осознавать себя было очень странно. В какой-то момент, передо мной просто появился мир, краски, звуки и запахи, как по щелчку пальцев. Словно, я вынырнул откуда-то.

Я ощущал тепло солнца на коже, звуки живого мира. Теперь, мне оставалось лишь набраться сил, чтобы…

Чтобы что?

Я точно помню, что должен был что-то сделать…

Блин.

Я поднял руку и посмотрел на свои пальцы. Они были совсем крохотные. Пальчики, как у… ребёнка?

Это ещё что такое? Я что, младенец что ли? Так и должно быть? А почему я всё понимаю и настолько хорошо рассуждаю? Почему моё сознание такое ясное? Или это нормально?

Не знаю откуда, но в моей голове появилось стойкое чувство, что подобное случается при переселении души. При попаданчестве, другими словами.

Тогда другой вопрос.

Почему я в этом слабом теле? Блин, чёт живот тянет…, а почему я один? Где мои родители?

Меня беспокоило не только тело, но ещё и память. Я чётко осознавал, что должен помнить некую информацию, но, вот что именно? Какое-то обещание? Родители?.. Точно!

Мама!

Она… с ней связано что-то очень важное.

Я… кажется… кажется ко мне возвратилась частичка чего-то теплого… теплого и важного. Воспоминания связанные с мамой.

Да… теперь я вспомнил. Но лишь маленький кусочек. Не знаю всего остального, но одно я точно осознал. Мне необходимо спасти маму.

Но откуда? Где она? Почему с ней случилось что-то страшное?

Снова обещание?

Нет! На этот раз контракт. Какой-то очень важный и… кажется её обманули…

Вот блин! Голова разболелась…

Походу не стоило так сильно напрягаться в первые же секунды своей осознанной жизни.

Я перестал задавать себе кучу вопросов и попытался приподняться, но не смог. Ожидаемо. Тело мне не подчинялось.

Суставы ныли, а легкие жадно глотали воздух, от которого кружилась голова.

Опустив глаза, я уставился на ручку, которую было тяжело держать поднятой. Розовая, со складками и крохотными ноготками.

Новая попытка подняться оказалась лишней. Силы кратковременно покинули моё тело, словно их никогда и не было.

А, ну да. Откуда в таком маленьком тельце мышцы?

Спустя некоторое время у меня получилось лишь немного приподнять голову. Это было тяжело, но даже этому я был рад.

Шею свело, в глотке встал ком и в попытке выругаться, я лишь закричал. Дурацким, писклявым голосом, от которого у меня снова заболела голова. Да и к тому же в животе забурлило.

Так, ну ладно. Я маленький, слабый, считай беспомощный. Это всё логично… Только вот…, а где мои родители? Нынешние? Разве это нормально, что младенец лежит один где-то…, а где я? Улица? Парк? Тут много кустов и деревьев.

Следующие попытки встать не увенчались успехом.

Вроде спать уже хочется… Стоп! Сейчас точно не время! Я должен разобраться хоть в чем-то. Спать нельзя!

Сон начал накатывать волнами, но я боролся с ним. В моём сознание появились воспоминания голоса… ехидного… слов я не помнил, но помнил ощущения от них. Горечь и обида.

Когда мои глаза уже почти закрылись, я внезапно почувствовал опасность. Все мои инстинкты словно взбесились, а внутри что-то сжалось. В этот же момент я услышал рычание.

Собрав все силы, я приподнял голову и уставился вперед. Передо мной находились четыре огромные собаки и угрожающе рычали на меня.

Зашибись!

А чего теперь делать-то?

– А ну брысь! Пошли вон отсюда! – попытался прокричать я, но из моей глотки вырвался лишь жалкий плач.

Ну супер. Напугал я их конечно…

Что за фигня тут творится?! Не успел я появиться на свет, как меня пытаются сожрать. И вот что-то мне это напоминало…

Рычание усилилось, стало более утробным, угрожающим. А ещё… они начали приближаться ко мне. Однако довольно медленно, словно с опаской.

Я попробовал приподняться. Тщетно. Но даже так… не смотря на всю плачевную ситуацию, сдаваться я не собирался.

***

Борис брел по парку, подняв воротник против ветра. Засунув руки в карманы и слегка ссутулившись, он думал о чем-то своем.

Парень зевнул, широко и неохотно, будто даже это требовало усилий. Спина ныла знакомой тупой болью, после работы на стройке.

– Хорошо, хоть сегодня выходной… – Пробормотал он еле слышно, разминая шею одной рукой. – А то так и спина отвалится.

В воздухе пахло чем-то сладким. Парочки на скамейках то тут, то там пили кофе, ели сладкую вату и о чем-то весело болтали. Но Борис не обращал на них никакого внимания. Даже повернуть голову в сторону прохожих, было лень.

А вот люди были другого мнения.

Где бы не появлялся Борис, они всегда смотрели на него с опаской. Особенно учитывая молву, ходившую о нём.

Парень остановился у старой покосившейся скамейки, покрытой слоем облупившейся краски. Присел, после чего тяжело и шумно выдохнул.

В этот момент в его кармане зазвонил телефон. Но доставать его он не стал. Просто снова вздохнул, и закинул руку на седушку скамейки.

– Наверное, опять микрозаймы. Достали…

Боря хотел просто отдохнуть. От бесед, от телефона, от учёбы и работы. Больше всего, именно от работы. Но знал, что это невозможно.

На его плечах лежал груз ответственности за семью, за младшую сестру, за болеющую мать.

Пока он размышлял, мимо начали проходить его сверстники. Троица звонка хохотала, словно специально пыталась его побесить. Но стоило им заметить Бориса, как они тут же позакрывали рты и быстро отвели взгляды, при этом значительно ускорив шаг.

А Боря как смотрел в одну точку, так и продолжил, совершенно не обращая внимания на прохожих. Так же он и не заметил парочку, которая остановилась перед его скамейкой за пять метров и резко развернулась.

Спустя несколько минут, он встал и пошел дальше, в сторону своего дома.

Проходя ленивым шагом мимо скамейки, где радостно общалась компания подростков, кто-то из соседней школы, он, случайно, пересекся с ними взглядом. Школьники тут же замолкли, отвернулись, и сделали вид, словно заняты чем-то.

А уже в спину, послышалось:

– Видели? – Приглушенно заговорила одна из девушек. – Ну и рожа. Бандитская. Жуть просто…

– Так это же Борис. – Ответил ей парнишка. – Ты не знаешь его что ли? Страшный отморозок. Говорят он пятнадцать человек в больницу отправил, просто потому, что на него не так посмотрели.

– Да, я тоже слышал про это. Но вроде там их было не пятнадцать. Что-то около семи.

– И что? Всё равно он псих.

– Ага. А я слышал что он питбуля покусал, который на него тявкал.

– Да брось ты! Это уж совсем бред.

– Бред не бред, но одно я знаю точно! Лучше с ним не пересекаться взглядами!

– Идиоты… – буркнул Борис себе под нос и продолжил идти тем же шагом.

Когда до выхода из парка оставалось метров десять, он вдруг услышал плач. Детский плач…

Он на мгновение остановился и зевнул, щелкнув при этом челюстью. От звука которого, с дерева поблизости вспорхнули птицы.

В этот момент плач повторился.

– Бесит. – Буркнул Борис и собрался идти дальше.

Но тут раздался какой-то хлопок. А потом плач стал ещё сильнее.

– Да вы издеваетесь что ли?! Даже я понимаю, что ребенок не должен так орать. Ещё и в кустах каких-то…

Парень размял затекшую шею и двинулся на звук. Тут же, чуть ли не сбив его с ног ему на встречу выскочила ошалевшая собака с подпаленной шерстью, которая ещё дымилась.

Запах гари ударил ему в нос. Борис поморщился, после чего пожал плечами и двинулся дальше.

Плач не прекращался. Точнее даже визг, от которого ему захотелось прикрыть уши.

Раздвинув ветки кустов, он вышел на небольшую полянку и увидел там очень занятную картину. На земле лежала корзинка, в которой находился маленький ребенок. А рядом с ним стояли три пса и испуганно скулили. Увидев Бориса, они словно ожили и быстро рванули в разные стороны.

Парень замер и нахмурился.

– Че за?..

Он медленно подошел к корзинке. Внутри лежал младенец, завернутый в белое одеяло и плакал. Посмотрев на ребенка сверху вниз, он спросил:

– Здарова, пацан. Чё это ты тут делаешь? Один.

В ответ послышались лишь всхлипывания, прерываемые резкими криками.

Скрестив руки на груди, парнишка прищурился, видимо дожидаясь ответа.

– А, точняк. Понял… Хм. А разве так бывает, что в двадцать первом веке родители вот так бросают своих детей?

***

В каком веке?

Это сколько же потребовалось времени… так стоп. Опять есть какие-то воспоминания, но все они слишком смазанные, либо оборванные.

Ну думать мне сейчас стоило не об этом.

Это что только что было?

Я что… выстрелил каким-то огнем из руки, чтобы защититься от собак?

Но ответа на этот вопрос никто не мог дать. Даже я сам ничего толком не понимал. Всё что я сейчас ощущал это опустошение. Я попробовал ударить снова, но у меня ничего не получалось.

Собаки, кстати, тоже не ожидали подобного сюрприза от младенца и словно бы растерялись. Хотя странно, что они не убежали сразу. Но вот когда тут появился этот человек… человек? Хм.

На меня смотрел молодой, светловолосый парнишка с таким лицом, которое казалось с самого рождения было недовольным.

Так… ну для отца он наверное слишком молодой. Да и смотрит на меня так, будто впервые в жизни видит младенца. Ну да… и обратился ко мне – пацан.

– Может быть ты видел моих родителей? Позовешь их? – Произнес я.

Но из груди вырвалось уже привычное – Агуа… Агу-у!

Да блин!..

Парень сморщился и как-то неприятно посмотрел на меня. После чего он огляделся, словно ожидая, что из-за ближайшего дерева выскочит кто-то.

Но вокруг по-прежнему никого не было.

***

– Так, ладно, подождём, – заявил Борис, разглядывая младенца. – По идее же, где-то должна быть твоя мамка? Да?

Секунды ожидания начали плавно переходить в минуты. А где пару минут – там их уже десять. А потом двадцать, а потом…

– Агу-а?

– Так, давай-ка, мелкий, – хмуря лоб, парнишка уставился на малыша. – Внятно и размеренно, где твоя мать?

– Ауг?

Борис присел на корточки, стараясь установить зрительный контакт с маленьким существом.

– Сейчас самое время заговорить. Лучше не придумать.

Тщетно. Младенец продолжал таращиться на него, как на нечто инородное, и пускал слюни.

– Ну вот что с тобой делать?

Время тянулось мучительно медленно. И с каждой пройденной минутой Борис начинал всё больше нервничать. В какой-то момент у него даже проступил пот на лбу.

Парень снова осмотрелся. Вокруг ни души. Только деревья, трава и этот маленький крикун, смотрящий на него с нескрываемым подозрением.

Борис тяжело вздохнул. Похоже, придётся брать инициативу в свои руки.

– Ладно, мелкий, – сказал он, поднимаясь на ноги. – Раз твоя мамаша где-то загуляла, придётся нам искать её вместе. Не оставлять же тебя одного?

Но тут его осенило! Достав из кармана мобильный телефон, он набрал аварийный номер и начал дожидаться ответа оператора.

Коротко пересказав случившееся, а именно нахождение неопознанного ребёнка одного посреди парка, пришлось дожидаться ответа дежурного полиции. А вот те…

– Увы, – донёсся из динамика грубый мужской голос. – У нас нет свободных патрулей. Все по вызовам. Так что вам придётся дожидаться освободившуюся группу.

– Сколько? – раздражённо спросил Борис.

Но ответа не последовало.

Борис сбросил вызов, злобно посмотрев на телефон:

– Как вы же все меня бесите! – посмотрев на малыша недобрым взглядом, он снизил тон. – Слышь, мелкий, орать не прекратишь, в полицию тебя сдам!

Его слова подействовали как надо. Младенец уставился на него, не моргая. Без писка и визга.

Прошло еще около часа. Солнце начало клониться к закату, и в парке стало прохладнее. За малышом так никто и не пришёл.

Окончательно промёрзнув, Боря зевнул, и задал мучающий его вопрос:

– Ну и где, чёрт возьми, твоя мать?!

***

Почему всё складывается именно так?

Разглядывая лицо незнакомца, я поражался тому, насколько этот парень…мутный что ли. От одного его вида становилось как-то не по себе. И как он только живет с таким недовольным лицом?

Что-то там ходит, нервничает, задаёт глупые вопросы. Как будто я знаю, где и кто находится.

Никого рядом нет. Ни мамы, ни папы… видимо, моё перерождение не задалось с самого начала… ещё этот парень… единственный кто появился здесь. Хотя даже если бы тут и были другие люди, думаю, он своим видом их всех распугал. Мда. Здорово…

Затем парнишка достал какую-то штуку, которая сразу же привлекла моё внимание и наладил связь с кем-то… находящимся, видимо, далеко отсюда. После чего всё с тем же недовольным выражением лица психанул, не получив должного результата.

Самое печальное для меня в этой ситуации было именно то, что я не могу остаться один. Как мне выжить будучи младенцем? А ведь я дал обещание своей маме!

Холодно что-то стало. Вот бы щас снова того огня. Но увы… после каждой попытки создавалось ощущение, что я сейчас обкакаюсь. И всё. Ни о каком огне не было и речи.

Плюс… что-то жопка зачесалась. А не почесать… блин!

Это маленькое тело слишком неуютное…

Через мгновение я вновь услышал голос парня, точнее его недовольство:

– Нет ну это надо?.. Что за люди пошли? Ещё меня считают странным! Как же бесит!

Он с недовольством уставился на меня, а мне в ответ лишь захотелось пожать плечами. Но я и этого не мог.

Твою ж… я бы и сам рад найти родителей в этом мире. Но как мне с ним начать общаться, чтобы хоть что-то объяснить?

– АГУ-А-А! АГУ-АТЬ!

Все мои потуги раздражали этого парня ещё больше чем меня.

Затем, спустя пару минут, он вдруг отошёл до ближайших кустов. А потом и вовсе скрылся за ними.

Здорово… давай ещё и ты брось меня.

Хотя… что-то мне подсказывало, что этот парень просто худшая кандидатура, которая могла бы мне здесь повстречаться. Может оно и к лучшему?

***

В какой-то момент Борис просто выдохся наворачивать круги вокруг этого маленького крикуна.

Но не оставлять же его в парке? Да и ночевать с ним тут не очень-то хотелось. Ещё эти собаки… вдруг опять припрутся?

Думая, что делать дальше, он наконец-то принял решение. Вернувшись к корзинке, Боря поднял её. Посмотрел на заплаканное лицо и буркнул:

– Ладно, пойдём поищем твоих родителей. Может, забухали и забыли тебя? Или, наоборот, по всему парку носятся и ищут?

Ответ в стиле: «агу-а», пришёлся ему не по вкусу. Уж больно звонкий голос был у ребенка.

Борис вздохнул и покрепче перехватил корзинку. Тащить её было нелегко, уж больно сильно он устал за сегодня. Да и этот вопль начинал действовать на нервы.

Он двинулся в сторону центральной аллеи, надеясь увидеть хоть кого-нибудь, похожего на растерянных родителей.

Шёл он не спеша, оглядываясь по сторонам. Вокруг ещё гуляли мамы с колясками, пенсионеры, выгуливающие своих питомцев, и парочки, целующиеся на лавочках. Никто не казался обеспокоенным или потерянным.

Борис хмурился и раздраженно цикал.

Когда ему на глаза попалась женщина лет тридцати, парень внутренне обрадовался. Она шла ему навстречу, озираясь по сторонам.

Ускорив шаг, Боря резко встал перед ней и протянул корзину:

– Чё, твой ребёнок?

Женщина растерялась и раскрыла рот в изумлении.

– А? Ребенок?

– Да! Чего тут непонятного? Ребенок говорю, твой? Держи! И больше не теряй!

Он настойчиво протянул ей корзинку, но девушка уперлась в неё руками и буквально начала бороться.

– Какой ещё ребенок?! Я на свидание опаздываю!

В какой-то момент девушка отскочила в сторону и покрутила пальцем у виска. После чего быстро пошла в другом направлении.

– Э-эх… – разочарованно вздохнул Боря. – А счастье было так близко.

– Агуа…

В течении следующих двух часов, он оббегал весь парк раз десять, не забывая забегать на парковочную зону. Но люди лишь открещивались при виде него и младенца в корзинке.

Парень был взъерошен. Тяжело дышал. А ещё невероятно зол. Лицо покраснело. А на лбу снова проступили капельки пота.

В конце концов, понимая, что уже потемнело, и людей в парке почти не осталось, он уселся на скамейку и уставился на малыша.

– Угораздило же… Чтоб ты понимал, – недовольно проворчал он. – Мне вообще не нравится идея таскаться с тобой.

– АГУ-А!

– Короче, походу придется самому в дежурку тащиться. По крайней мере, там ты будешь в безопасности. Наверное…

Тут произошло что-то странное. Боре на миг показалось, что в груди что-то кольнуло. Будто ударило током. А потом появилось лёгкое головокружение и…

– Странно… – Растирая грудь рукой, произнес он. – Пора бы режим наладить. Видимо несколько дней почти без сна сказываются.

Борис поднялся с лавки, ощущая ноющую боль в спине.

Корзинка показалась непомерно тяжелой, словно в ней лежал не младенец, а мешок с камнями. Он вновь двинулся в путь, на этот раз в сторону полицейского участка.

По дороге его не покидали смешанные чувства. С одной стороны, он чувствовал облегчение от того, что скоро избавится от этой внезапной ответственности. С другой, какая-то непонятная тревога грызла его изнутри:

– Я голодный что ли? – нахмурился парень. – Да, наверное. Нужно пожрать. И поспать. А потом ещё раз пожрать.

Услышав Борю, ребёнок протянул своё жалобное: агу-а.

– Поскорее бы тебя сдать, малой, – пробурчал Боря. – Надеюсь, Натаха чё нить приготовила…

Затем, из глотки паренька вырывалось громкое: а-а-а-а-а.

Он зевнул, да так широко, что, казалось, птицы рядом приняли это за угрозу. Испуганные воробьи бросились в сторону проезжающей мимо машины.

Подойдя к участку, он остановился, вспомнив, как его множество раз приводили сюда за драки. В итоге, вздохнув, он все же решился войти. Навстречу ему попался грузный мужчина с уставшим лицом. Он замер в дверном проёме, разглядывая как Борю, так и корзинку в его руках:

– Что у вас?

– Ребёнок. Потерялся вот.

Резко протянув корзинку, Боря приподнял одеяло, показывая малыша. Младенец, недовольный таким резким телодвижением, захныкал.

Полицейский посмотрел на парня с явным раздражением:

– Потерялся? И что теперь? Родителей ищи. Мы тут не детский сад.

Борис почувствовал, как внутри всё закипает:

– Делать мне больше нечего. Да и я звонил вам! Вы сказали, что все заняты! – огрызнулся он, стараясь сдерживать гнев. – Я уже дохрена сколько времени тут с ним хожу, никого нет. Что мне теперь, его на улице оставить?

Толстяк вздохнул и взглянул на младенца:

– Ладно, ладно, – сказал он, смягчаясь. – Заполняйте протокол. Потом разберёмся.

Борис облегчённо выдохнул. Казалось, всё налаживается.

Пройдя в участок, он оказался в большом зале. До стойки дежурного было метров двадцать. Но на стойке не было подоконника, чтобы поставить корзину.

В общем, он оставил его на диванчике. А сам направился в сторону окошка с дежурным.

И тут случилось нечто странное.

Пройдя полпути, у Бори резко скрутило живот. Затем мир перед глазами «скрасился» пятнами. Во рту появился неприятный привкус, а голова начала раскалываться так, словно по ней кувалдой прошлись.

– Че за?.. – В полусогнутом положении, прохрипел он.

Но в этот момент, в голове послышался эхообразный женский голос: «Не бросай его!»

Согнувшись ещё сильнее, он выдавил из себя:

– Твою мать… что за глюки?

И начал пятиться, хватаясь за живот.

– АГУ-А?

Глава 2

Ощущения были странными. К тому же дежурный явно обратил внимание на Бориса. Выкрикнув: «Эй, ты там что, наколотый что ли?», полицейский вернулся к своей работе, как ни в чём не бывало.

Никак не отреагировав на глупый вопрос, парнишка повернулся к спиногрызу. Напрочь отказываясь принимать тот факт, что он слышал чей-то голос в своей голове.

Глядя на младенца, с некоторым раздражением на лице, ведь этот мелкий шкет – первопричина, почему Боря до сих пор не дома, он отмахнулся от назойливой мысли с галлюцинациями.

Однако, они его не отпустили. Произошло ещё кое-что странное. Парнишка вдруг почувствовал себя хуже. Возвращая всё внимание к стойке дежурного и делая шаг в его сторону, Борису опять стало плохо.

Проведя несколько манипуляций с хождением назад-вперёд под камерами полицейского отдела, он вдруг понял: по какой-то причине он не может отдалиться от малыша.

Да ладно отдалиться…

– Бредятина, – пробормотал своё умозаключение. – Видимо, действительно устал.

Но всё внутри него почему-то противилось подойти к дежурному. Ощущения были странными, словно его тянуло назад, к младенцу.

Затем его голову посетила мысль: с собой нет паспорта. А как ты подашь заявление без такого важного документа? В итоге, он в очередной раз прибегнул к девизу своей жизни.

– Ай, пофиг. Потом разберёмся.

Махнув рукой, Боря направился к корзинке. Через мгновение на него уставились два удивлённых голубых глаза.

– Поменьше недовольства, малой, – пробурчал парнишка. – А то оставлю здесь, с этими идиотами.

– Агуа? – заявил малыш, на этот раз более вопросительно.

Борис нахмурился:

– Мне бы твои проблемы. Лежишь тут спокойно. Хочешь спи, хочешь агукай…

Вот что за «агуа»? Ему бы сейчас поспать, а не разгадывать детские ребусы. Однако что-то в этом тихом, робком звуке заставило его остановиться.

Он присел на корточки, оказавшись лицом к лицу с младенцем.

– Чё ты барагозишь?

Малыш протянул к нему пухлую ручонку.

– Агуа! – пролепетал он снова, глядя Борису прямо в глаза.

В этих глазах не было ни страха, ни упрёка, только невинная просьба. И вдруг Бориса осенило. Вода. Он хочет пить.

– Точно, – пробормотал Борис. – И как я сразу не догадался?

Оглянувшись, он увидел кулер в углу комнаты. Поднявшись, Борис направился к нему, стараясь не выпускать малыша из виду.

Едва он сделал пару шагов, как почувствовал уже знакомое неприятное покалывание в животе. Остановившись, он посмотрел на корзину. Малыш, словно почувствовав его взгляд, потянул к нему ручки, снова пролепетав своё: «Агуа».

Борис вздохнул. Это уже начинало походить на паранойю. Но как объяснить это странное явление?

И главное, почему он чувствует себя плохо, когда отходит от ребёнка?

Отбросив сомнения, Борис налил стакан воды и вернулся к корзине.

Поднеся стакан к губам малыша, он оторопел. Стакан был выбит из рук лёгким взмахом малыша.

– Охренеть. Ты не попутал?

***

Какая ещё вода? Почему, ну вот почему…

Меня сильно расстраивало то, что именно этот пацан нашёл меня. Именно пацан. Вымахать он конечно успел. Вон какая спина и ручищи. Но вот умственно… Он был слишком безалаберным. И тут не нужно было иметь семь пядей во лбу, чтобы понимать это.

Родителей мы так и не дождались. И чёрт его знает, были ли они.

А ещё меня очень серьезно начало беспокоить то, что именно к этому парню меня, как будто бы привязало.

Невидимая связь, которая появилась между нами, была необъяснимой. И теперь… стоит этому не довольному пареньку отдалиться от меня, как мне хочется плакать. Плакать!

Мне это очень не нравилось. На этого человека не было никакой надежды. Разгильдяй одним словом.

– Ты чего? – заговорил парнишка. – Чего ноешь? Пить хотел? Хотел. На, держи.

Он опять протянул мне стакан воды.

М-да… ну ты чего такой непрошибаемый? Подумай, сколько мне?! Месяца три-пять? Мне нельзя воду! Пожалуйста, спасите меня, хоть кто-нибудь!

Но вместо моего возмущения он услышал лишь моё жалобное: «Агу-а!»

Почему мне так не везёт? С первых же дней я вынужден бороться за своё существование… Ну почему?

***

Попытки как-либо напоить младенца не увенчались успехом. Воду он наотрез отказывался пить, так что юношу посетила одна гениальная мысль.

В общем, отнести этого орущего товарища домой. Там сдать сестре, она у него девка умная, подскажет что и как. Ну а Боря спокойно ляжет спать. Тем более, что организм уже требовал этого.

Пятница, ведь, заканчивается, значит, завтра не на учёбу, а опять на подработку. Только с самого утра. Не выспишься – жопа жопная.

Подхватив корзину с младенцем, Борис направился к выходу из отдела. Дежурный, проводив его взглядом, лишь хмыкнул. Проигнорировав уход столь странной компании.

На улице дышалось легче, но странное чувство дискомфорта не покидало Борю. Каждый шаг от здания полиции давался ему с трудом, будто здравый смысл тянул его назад.

Но он упорно продолжал двигаться, мысленно представляя мягкую подушку и тишину своей комнаты.

Добравшись до автобусной остановки, Борис почувствовал, как пот проступает на лбу. Младенец в корзине затих, уставившись на него огромными голубыми глазами.

В них, казалось, плескалось вселенское непонимание и тихий укор. Борис отвернулся, не желая смотреть на появившуюся обузу.

Забравшись внутрь, Борис опустился на сиденье у окна, поставив корзину рядом с собой. Младенец тут же оживился, забарабанив крошечными кулачками по стенке корзины. Борис вздохнул. Эта поездка обещала быть долгой и нервной.

До дома он добрался через полчаса. Как назло, под конец этой поездки карапуз разорался так, словно его собаки грызли. Это сильно раздражало.

Немногочисленные пассажиры смотрели на Борю с укором. И это тоже напрягало:

– Что пялитесь? Не хотите себе это орущее радио забрать?

Разумеется, желающих не было. Зато было много вопросов у людей, которые ехали рядом. Боря слышал перешёптывания, мол, он хреновый отец. Слишком молодой. Да и вообще, на таких надо в органы опеки жаловаться!

Дверь в квартиру открыла заспанная сестра, Наташка. Увидев Борю с корзиной, она удивлённо спросила:

– Ты чего так поздно?

В тот же миг из корзинки послышалось:

– УГУК!

Зеленоглазая четырнадцатилетняя девочка округлила глаза так, словно была героиней японского мультика. Медленно переводя взгляд с Бори на корзинку, она еле слышно протянула:

– Это ещё что такое?

Борис, недолго думая, ввалился в квартиру, чуть не сбив сестру с ног:

– Потом объясню! – выпалил он, ставя корзину на пол в прихожей. – Главное, помоги! Он орет как резаный!

Наташа, все еще пребывая в состоянии шока, осторожно заглянула в корзину. Увидев малыша, она растерянно захлопала глазами:

– Боря, ты… ты где его нагулял?

– В парке! – отрезал парень.

Наташка фыркнула, но, видимо, решила отложить допрос до лучших времен.

Она присела на корточки рядом с корзиной и принялась разглядывать младенца. Малыш, в свою очередь, уставился на нее своими огромными голубыми глазами и, к удивлению Бори, затих.

– Симпатичный, – констатировала Наташка. – Агукает что-то. И чего кричишь, красвец? Хочешь есть? Или памперс полный?

Борис закатил глаза. Он понятия не имел, что делать с младенцами.

В его представлении они только ели, спали и орали. А тут еще какие-то памперсы! Откуда их брать?

– Понятия не имею, – честно признался Борис. – Чё он хочет – не знаю. Воду не пьет.

Наташка вздохнула:

– Так, ладно, сейчас разберемся. Ты хоть покормил его? – спросила она, поднимаясь на ноги. – Где у тебя детское питание? Или ты ему прямо котлету собрался скормить? Хотя… если ты младенцу воду предлагал…

– Нет у меня никакого детского питания! – огрызнулся он. – Я ж говорю, я его нашел! Откуда мне знать, что этим спиногрызам надо?

Наташка закатила глаза:

– Ладно, – сказала она. – Присмотри за ним, а я пока схожу в магазин. За смесью и памперсами.

Борису идея сестры пришлась не по душе. Район у них не самый спокойный. А если говорить откровенно, то самый неспокойный во всем городе. Так было всегда. Именно поэтому он начал так рано драться…

А учитывая её характер и любовь к заумным фразочкам… она ж молчать не станет, если кто-то пристанет. А во дворе не любят умников. Особенно такие же малолетки, как и она сама.

– Сам пойду, – лениво протянул Боря. – Знаешь ведь, район у нас так себе. Вечером то драки, то пьяницы пристают.

Только вот тут встала кое-какая дилемма. Ему не хотелось брать с собой малыша. Вообще не хотелось.

Однако стоило парнишке закрыть за собой дверь, да выйти на улицу, как вернулась головная боль. Далее было понятно, что произошло бы дальше.

Скрипя зубами от неприятных позывов, юноша рванул к подъезду. Рывками преодолел лестницу, поднявшись на третий этаж, а затем…

– Борь, ты зачем с собой ребёнка взял?

***

Значит, моего спасителя-мучителя зовут Борис?

Я смотрел на этого запыхавшегося дядю с чувством неудовлетворения. Видя его побледневшее лицо, понимал, по какой причине он решил взять меня с собой.

Он отдалился от меня и тут же почувствовал себя плохо.

Да и мне, если честно, стало как-то не по себе. Ещё в участке, когда он отошёл от меня, мне стало одиноко. А когда Боря выбежал и захлопнул за собой дверь, мне стало… так плохо. Пучить начало…

Да что же это творится-то такое? Почему мне нельзя остаться с этой разумной девочкой? Видно же, что она разбирается в детях в десятки раз лучше, чем он!

– Что случилось? – девушка выглядела озадаченной. – Ты чего такой бледный? Плохо себя чувствуешь?

Борис, стараясь отдышаться, прохрипел:

– Не могу… не могу от него… отойти. Голова начинает болеть.

Я не услышал, что ему ответила сестра, потому что уже погрузился в свои мысли, но видимо она посчитала это какой-то шуткой.

Почему я переродился именно там? Именно в том месте и в то время? Без родителей и тех, кто сможет нормально обо мне позаботиться? Он ведь даже не знает, чем меня кормить можно! Да блин, он даже не знает, что детей в принципе нужно кормить!

– …кажется, – донесся до меня голос парня. – Я просто устал. Но поверь, Ната, будет лучше, если я возьму его с собой!

Не-не-не! – мне не понравилась идея Бориса. – Плохая идея! Пускай мне будет грустно, но оставь меня с этой девочкой! Пускай дальше пучит!

Вместо тех слов, которые я хотел сказать, вырвалось очередное всхлипывание:

– Агу-а. Агу-а!

– Во, видишь, – заулыбался Борис. – Не хочет без меня оставаться!

Чего? Ты чего там себе придумал?! Давай без этого! Оставь меня!

Но вслух что-либо говорить не имело никакого смысла. И это вышло мне боком.

Борис и Наташа решили, что я успокоился в его присутствии.

Хотя с другой стороны, когда он вернулся, мне действительно стало легче. Только вот разумом я понимаю, что с ним куда опаснее… С ним меня ждут ненужные передряги. Ну какой из него родитель?!

Да уж… короче придется как-то самому вертеться, чтобы выжить и развиться. А это мне просто необходимо. Причем чем быстрее, тем лучше! Почему-то, где-то глубоко внутри, я чувствовал, что мне стоит поторопиться. Иначе… иначе я могу опоздать. Только вот я не знал куда именно…

***

Скривившись от безысходности, Боря подхватил корзину. Младенец тут же умолк, уставившись на него своими немигающими глазами. Наташка, проводив брата взглядом, вздохнула:

– Ладно, иди. Только смотри у меня! Чтобы вернулся с памперсами и смесью, понял? И чтоб с дитём не ходил по злачным местам!

Борис пробурчал что-то невнятное и вышел из квартиры, чувствуя себя по-идиотски. Да к тому же, устало.

Завтра с утра ему нужно быть на стройке. И если он не сможет нормально выспаться, быть беде.

Магазин, к счастью, оказался недалеко. Пока Боря ходил вдоль полок с детским питанием, выбирая хоть что-то, что казалось ему съедобным, малыш в корзине вел себя на удивление тихо.

Лишь изредка попискивал, напоминая о своем присутствии. На кассе продавщица, умиленно взглянув на Борю с корзиной, спросила:

– Первый ребенок?

Борис с лицом-кирпичом парировал:

– Подбросили. Сволочи.

Продавщица улыбнулась, словно зная правду, и… залипла в продуктовую корзинку. Выбранные Борисом товары оказались не теми, которые были нужны.

Памперсы для стариков, тушёнка, детское питание от шести плюс месяцев. В общем, набрал полную ерунду.

Борис вздохнул. Эта ситуация начинала его раздражать. Мало того, что он влип в историю с этим младенцем, так еще и приходится выслушивать умильные комментарии незнакомых людей.

– А что ж вы хотели? – протянула продавщица, перестав рассматривать товары. – Дети – это счастье! Просто у вас еще опыта мало. Вот подрастет немного, сами нарадоваться не сможете. Поверьте мне.

Боря лишь хмыкнул в ответ. Он слабо представлял себе, как сможет радоваться орущему младенцу, требующему постоянного внимания. И зачем ему вообще это счастье, если честно.

Пришлось задержаться. Продавщица помогла выбрать нужный товар и, все с тем же умилением, пробила чек.

Вернувшись домой, Борис первым делом вывалил все покупки на стол.

Наташка, увидев гору упаковок, присвистнула:

– Ну ты и разорился! – констатировала она, принимаясь разбирать покупки. – Ладно, хоть что-то нормальное купил.

– Не хочется снова туда возвращаться. Вот и набрал сразу.

Боря плюхнулся на стул, чувствуя себя выжатым как лимон. Младенец в корзине тем временем начал проявлять признаки беспокойства. Он ворочался, хныкал и издавал странные булькающие звуки.

– Кормить пора, – заключила Наташка, замешивая смесь в бутылочке. – Сейчас я его успокою. А ты пока хоть чай себе сделай.

Боря молча наблюдал, как сестра ловко управляется с младенцем. Она держала его на руках, нежно покачивала и что-то тихонько напевала.

Малыш, казалось, чувствовал себя в ее руках комфортно. Он жадно присосался к бутылочке и вскоре уснул, блаженно посапывая.

– Наконец-то замолк, – ухмыльнулся парень. – Я уж думал, так будет всегда…

***

БОЖЕ, КАК ЖЕ ЧЕШЕТСЯ ЖОПА!

Я проснулся от зуда в пятой точке. Это… было неприятно. Как и тот факт, что я не мог даже перевернуться. Попа вспрела. Я вспотел. Спина затекла.

Тяжело быть карапузом.

Боря сидел за столом в своей спальне и смотрел в одну точку. Наверное, думал о чем-то своем. А может, и вовсе ни о чем не думал. Ну да… на него это похоже. Ни о чем не думать, казалось его призванием…

Я же, тем временем, продолжал страдать от зуда. Хотелось почесать, но как это сделать с таким бесполезным телом? Эх, вот бы мне сейчас повзрослеть!

Но вместо взросления была суровая реальность: жесткая корзинка и раздражающий зуд. Я попытался извернуться, чтобы хоть как-то унять мучения, но все было тщетно.

Вскрикнув, я привлек внимание Бори. Он взглянул на меня сонными глазами и, нахмурившись, пробурчал:

– Чё тебе опять не нравится? Только ведь покормили.

Ага, покормили! А помыть, почесать? Дядь, тебе бы книжки почитать, по уходу за младенцами! А ещё лучше – найти моих настоящих родителей! Видимо… местных.

Я задергал ножками, надеясь, что он поймет мой намек на помыть и почесать. Но, для него это оказалось слишком сложно.

Боря лишь пожал плечам, залипнув в одну точку и начал закрывать глаза. Тогда я решил действовать радикально.

Набрав в легкие побольше воздуха, я заорал во всю глотку. Пусть знает, что я тут не просто так лежу!

Наташка тут же прибежала на крик. Увидев мои покрасневшие щеки и дергающиеся конечности, она сразу поняла, в чем дело.

– Боря! – возмущенно воскликнула она. – Ты что, не видишь, у ребенка что-то не так!

– Он сытый.

– Да мало того, что сытый, Борь! Ты вообще, подмывал его? Обрабатывал присыпкой?

Боря с недовольным видом поднялся из-за стола. Видимо, перспектива возиться с моей попой его совсем не радовала.

Но под напором сестры он сдался. Взяв меня на руки, мы прошли в ванную. Я же, предвкушая облегчение, затих и приготовился к водно-гигиеническим процедурам. Наконец-то!

Меня помыли. Переодели. Положили обратно в корзину. Естественно всё это по итогу делала Наташа.

И снова зуд! Он, конечно, стал меньше, но не исчез совсем. Присыпка, видимо, не очень помогала.

Или ее насыпали слишком мало.

Боря вернулся к своему занятию – с хмурым видом смотреть в одну точку. Наташка ушла на кухню греметь посудой. В квартире воцарилась тишина, нарушаемая лишь моими тихими постанываниями.

Решив, что помощи ждать неоткуда, я начал разрабатывать план побега. Из корзины, конечно, не убежишь. Но можно хотя бы перевернуться.

Это стало моей новой целью. Я напряг все свои крошечные мышцы и начал раскачиваться из стороны в сторону. Сначала слабо, потом все сильнее и сильнее. Корзина жалобно скрипела, но я не сдавался.

И вот свершилось! После нескольких минут упорной борьбы я перевернулся на живот. Лицом в мягкую пеленку.

Дышать стало труднее, но зато попа перестала зудеть! Пусть и ненадолго. Теперь я лежал, уткнувшись носом в ткань, и наслаждался временным облегчением.

Но счастье мое было недолгим. Вскоре воздух в корзине закончился, и я начал задыхаться.

Пришлось снова заорать. На этот раз Боря отреагировал быстрее. Он подскочил, как ошпаренный, и вытащил меня из корзины. Перевернув на спину, он уставился на меня сонными глазами.

– Чё опять? – проворчал он. – Запарил глотку драть! Дай людям поспать, раз сам не можешь!

Я же, лежа на его руках, жадно глотал воздух, стараясь отдышаться. Вот тебе и свобода от зуда! Чуть не задохнулся.

Кажется, мои страдания начали понемногу выводить Борю из состояния анабиоза. Он больше не выглядел таким отрешенным. В его глазах появилось что-то похожее на интерес, а может даже и на сочувствие.

– Ладно, – пробормотал он, – видимо, опять жрать хочешь.

Но я не хотел! Мы кушали меньше часа назад!

– Эй, я и так переел, что ты там удумал? Мне бы просто перевернуться.

Увы, вырвалось типичное:

– Агу-а. А-а-а.

Насильно впихнув в меня содержимое бутылочки, Боря успокоился. Вернулся в привычную, уже, позу. А мне… было не по себе.

Живот переполнен. Пятая точка чешется.

И от переизбытка негативных чувств я уснул. Снились кошмары.

Будто я – огромный памперс, наполненный тушенкой и детским питанием.

А Боря и Наташа тыкают в меня палками и смеются. После этого снилось какое-то пламя и огромный костер. Проснулся я в холодном поту. Зуд вернулся с удвоенной силой. Но кричать не стал. Решил потерпеть. Вдруг пройдет?

Не прошло.

Ой, как же всё чешется… а…

Попытка перевернуться не увенчалась успехом. Недовольный происходящим, я автоматически пробормотал себе под нос:

– Да что же это такое? Почему мне так не везет?

Но… как всегда, вышло все иначе. Я вскрикнул. Случайно.

Бесполезное, детское тело.

Боря тут же очнулся. Уставился на меня краснющими и злыми глазами:

– Да как же ты запарил меня! Мне вставать скоро, а ты орёшь каждые полтора часа!

Затем его посетила гениальная мысль – накормить меня. Ещё раз.

В этот раз я не выдержал. Злоба пересилила всё возможное. А внутренняя энергия потребовала отмщения.

И я срыгнул на него.

Глава 3

Борису не удалось выспаться. Просыпаясь каждые полтора часа, из-за постоянного крика малыша, он чувствовал себя разбитым и злым:

– На кой-хрен я вообще на тебя наткнулся, – недовольно бурчал он сам себе под нос. – Одни проблемы. Помой жопу. Покорми. Укачай. А не дохрена ли ты хочешь?

Ответа не было. Ребёнок даже не слышал его.

Сбросив всю злобу в унитаз, парнишка сполоснул лицо и ушёл на кухню, где с каким-то утробно-булькающим звуком, пытался напиться кофе. Нужно было взбодриться. Срочно. А иначе голова казалось чугунной.

Перспектива тащиться на стройку не радовала совершенно. Он понимал, что если накосячит на работе из-за недосыпа, то точно влетит по первое число. А деньги сейчас нужны были как никогда. Хотя… вообще их всегда не хватало. Но теперь, состояние матери начало ухудшаться.

Но из-за маленького паразита это утро он ненавидел больше остальных. Как и дешёвый кофе, который не бодрил, а лишь давал иллюзию энергии и неприятной горечи во рту.

Допив кофе, Борис взглянул на себя в отражение микроволновки. Мягко говоря, выглядел он так, словно всю ночь мешки таскал. Так ещё, и неровная щетина, которая казалась облезлой…, а бриться он не любил. Поэтому делал это всегда на скорую руку.

Если бы кто-то со стороны увидел, как юноша орудует бритвой, ему могло показаться, что он пытается изрезать себя, в стиле хоррор-фильмов.

Он давил на бритву со всей силы, словно пытался вырвать с корнем не только волоски, но и всю накопившуюся усталость и раздражение.

Кровь. Небольшие порезы тут и там вспыхивали на лице, как красные маячки. Борис не обращал на них внимания. Он продолжал драить себя, пока кожа не покраснела и не начала гореть.

Смыв пену и кровь, он взглянул на свое отражение.

Теперь он выглядел как побитый жизнью боксёр. Красное, раздражённое лицо, усеянное мелкими порезами, говорило о том, что утро началось отвратительно.

Но, по крайней мере, он был выбрит. Наклеив на порезы кусочки туалетной бумаги, Борис направился в комнату.

Малыш спал. Тихо посапывая, он лежал в своей корзинке, словно всё в порядке и его ничего не беспокоит.

– Спишь, спиногрыз? – протянул он, глядя на это маленькое исчадие. – Сладкие сны, неверное, снятся. Оратор хренов. Что, хорошо тебе, да?

Он приблизился к кроватке и раздраженно глянул на карапуза:

– Может, мне тоже орать каждые полтора часа? Тебе понравится? Прямо тебе в ухо!

– Тебе нужно быть более терпеливым, – послышался голос Наташи со стороны дверного проёма комнаты. – Этот малыш – беззащитное существо, Борь. Он не виноват в том, что ничего, кроме криков, не может.

Боря обернулся на голос сестры и встретил её леденящим взглядом, от которого пробирало до дрожи. Но сестра уже привыкла к его выражению лица:

– Постарайся понять, как трудно этому маленькому человечку. Рядом никого из родителей, по какой-то причине нет. Только ты и твоё ворчание. Что, кстати, с родителями?

– Понятия не имею, – огрызнулся Борис, стараясь говорить тише, чтобы не разбудить младенца. – На работу схожу, и буду решать, где их искать. Так что, не лечи.

Наташа вздохнула. Но приняла ответ. Она уже привыкла к тому, что её брат решал все проблемы по мере их поступления.

– Хорошо Борь. Но потом не будет такого, по типу: «Не отдам в детдом! Сам воспитаю!». А то я слышала истории, как найденышей воспитывали чужие семьи. Привязываясь к ним.

– Чего-о-о?! Ты чё мелишь? – опешил юноша. – Ты чего, опять в своих интернетах до позднего вечера торчала? Опять сериалов пересморетела?

Услышав смех в ответ, Боря понял очевидное – сестра его подкалывала. На этом, хвала богам, она замолкла. Не хватало ещё, чтобы девчонка загружала его и без того усталый мозг всякими шутейками за триста.

Ему и так хватало этого…

– Агу-а?

– Да твою ж… Чё ты проснулся-то, а?

***

Мне снились обрезки моей прошлой жизни. Не само моё существование, нет. А что-то из пережитых моментов.

Опять слышал голос своей матери. Слышал про какую-то сделку, чтобы спасти меня. И… мне было холодно.

Было много нарезок, где передо мной открывались коридоры с серыми стенами, выложенными мрачным камнем. А так же, я чувствовал запах. Какой-то гнили и влажности.

Что это было? Я не мог себе ответить. Но после коридоров, пошли ужастики.

В общем, я осознал себя в теле какого-то юнца, лет так пяти-шести. Стоял напротив мужчины в черном костюме, с кепкой на голове, которая скрывала лицо. И чего-то выжидал.

Вокруг был лишь мрак, тусклый свет от причудливых ламп. Могильный холод и вонь…

– Я тебя воспитаю, сын мой, – послышался голос Бориса, от этого самого мужчины. – Поверь, я смогу прокормить тебя, ты только глянь…

Через мгновение Борис растворился, а на его месте стояла целая пирамида из бутылочек с молочной смесью. Эта конструкция подсвечивалась где-то сзади, бросая на меня большую тень.

И если честно, видок был жутковатый.

– Но я не хочу есть! – прошептал я.

А Боря лишь злобно хохотал. Боре было всё равно! Он уже каким-то образом стоял рядом и, держа меня за плечи, пихал мне бутылочку:

– Ну что, ты голодный? – хохоча, спрашивал он. – Ну что, ты? ГОЛОДНЫЙ?

Испуг, который я испытал, невозможно было описать словами. Что-то в душе резко напряглось, и я понял, как сильно я ненавижу эту бутылочку. Она за один вечер, начала вызывать у меня чувства полные отвращения.

– Не надо! – прокричал я, но из глотки вырвалось обычное: Агуа.

На этом моменте я проснулся. Ничего не поменялось. На меня пялится этот истязатель, да ещё и хмурится своей устрашающей рожей.

Ну что опять?

– Ладно, ладно, не ори, – пробурчал Борис, раздражённо вздыхая. – Сейчас покормим тебя, маленький тиран.

КАКОЙ КОРМИТЬ? ОПЯТЬ? ТЫ О ЧЁМ? У МЕНЯ ПАМПЕРС ПОЛНЫЙ!

Парень вышел на кухню. Понимая, чем всё это может закончиться, я начал дрыгать ножками и ручками, в попытке встать. Мышцы были слишком слабыми, так что ничего у меня не вышло.

Но я не оставлял попыток свалить из этой корзинки. Я был готов к чему угодно: упасть, улететь, вернуться туда, откуда пришёл в это тело, лишь бы этот мучитель не пихал в меня молочную смесь.

Я не успел…

В очередной попытке встать я замер, услышав шаги. Приподняв голову, увидел Бориса, стоящего в дверном проёме с этой… БУТЫЛКОЙ. Которой, он всю ночь меня пугал, пытаясь накормить.

Он почему-то думал, что я тут же её проглочу. Что у меня бездонный желудок. Хотя наташа несколько раз сказала ему: «дети едят через каждые два-три часа. Не надо насильно его напаивать. От этого, он тише и спокойнее не станет».

Он смотрел на меня как-то кровожадно, натянув на лицо кривую улыбку. Лучше бы уж не улыбался…

Да это не я тиран, а ты! СПАСИТЕ!

Приближаясь ко мне, Боря перекидывал бутылку из рук в руки, словно шёл не младенца кормить, а на какую-то драку. Резко поднеся её к моему лицу, он запыхтел, ибо я не собирался сдаваться!

Отворачивался, морщился и истошно вопил: АГУА!

Хотя в голове было другое: Вырасту, я тебя найду, и запихаю эту бутылочку по самые…

– Ну че ты? Не выёживайся, – ворчал Боря, пытаясь запихнуть мне в рот соску. – Жрать же хочешь, по глазам вижу.

ДА НЕ ХОЧУ Я! АТСТАНЬ!

Наконец, после нескольких безуспешных попыток, мне пришлось сдаться. Я устал.

Смирившись с неминуемым, я позволил ему впихнуть в меня эту проклятую соску.

Молочная смесь была теплой и сладкой, но противной до тошноты. Глотать ее не хотелось совершенно, поэтому я притворился, что ем. Боря смотрел на меня с триумфом, словно одержал великую победу. Но он ещё не понимал, с кем связался…

– Ну и хер ли ты верещал, – проворчал он. – Сам жрать хочешь, но за каким-то фигом нервы мне мотаешь.

Я мечтал о том дне, когда смогу говорить, ходить и давать вот таким, как он, по шапке. Да посильнее. Но больше мечтал, чтобы нашлись мои местные родители… когда же настанет этот день?

Дождавшись когда парень потеряет ко мне интерес, я выплюнул бутылку. Парень, кажется, не заметил этого. Он просто взял корзинку, протянул меня Наташе и велел посмотреть и помыть мне попу.

Как только эта милая девочка взяла меня на руки и потащила в ванную комнату, в животе началось бурление. Когда пятую точку начала обдавать теплая водичка, появилось желание что-то выпустить из себя…

Через мгновение, со сквозящим звуком, мне стало так спокойно… легко.

– БОРЯ, ТЫ КАК БУДТО ПРЕДВИДЕЛ! МАЛЫШ ПОКАКАЛ!

За следующие полчаса ничего толком не произошло.

Боря, собираясь на работу, долго сомневался, стоит ли меня брать с собой или нет. Я, пока слушал его раздумья: «Нахер ты мне там нужен» и «Что за хрень творится? Почему я не могу от тебя отдалиться», изредка проваливался в сон.

Мне бы, блин, самому знать, что это за связь такая. И, на самом-то деле, я был готов мириться с грустью, которую испытывал, когда он далеко от меня отходил. А то, что ему там было больно, одиноко и что-то ещё – уже, было всё равно!

Лишь бы его рядом не было. Этого молочного тирана.

Затем произошло следующее. Где-то из глубины квартиры послышался кашель. Боря, который держал меня на кухне, резко сорвался куда-то. С очень взволнованным лицом.

А кашель, который я услышал, был каким-то слишком болезненным. Как будто кошка срыгивала шерсть.

Кошка? Шерсть? Откуда я знаю смысл и значение этих слов?

Оставшись один, я попытался осознать произошедшее.

Что происходит? Почему мне так не повезло? И почему этот Боря так бесит?

Последний вопрос, впрочем, был самым простым. Он бесил меня своей тупой прямолинейностью и своей уверенностью в том, что он знает, как мне будет лучше.

Вопросы о своем неудачном попаданстве внезапно отошли на второй план, уступив место нарастающему раздражению. На кухне была открыта форточка. Мне поддувало макушку.

Нормальный родитель, я уверен, сделал бы всё, для моего комфорта, прежде чем уйти.

В голове мелькнула мысль о побеге, но тут же разбилась о суровую реальность младенческого тела. Двигаться получалось с трудом, а о том, чтобы покинуть корзинку, и речи быть не могло. Оставалось лишь наблюдать и ждать.

Кашель вскоре прекратился. Через пару минут вернулся мой тиран с очень грустным лицом. Подхватил корзинку и протянул:

– Поехали. Надо работать.

Собственно, на этом начался день – познания мира.

Дорога выдалась отвратительной. Боря, словно очнувшись от какого-то забытья, нёс меня в этой корзинке, словно мешок картошки.

Ни тебе амортизации, ни тебе прикрытия от солнца. Мир мелькал перед глазами калейдоскопом – пятна домов, пролетающие по небу птицы, лица прохожих.

Было и ещё кое-что. Боре попадались мамочки с колясками. Которым, он показывая меня, говорил:

– Может, заберёте? У вас вон, как хорошо получается.

По всей видимости, он думал, что если найдется тот кто примет меня, то эта связь разорвется. Хм. Идея конечно неплохая. Лучше чем ничего… Но что-то мне подсказывало, что всё не так уж просто.

Разумеется, все те, кто не успевал услышать этот вопрос, умилялись мне и сюсюкали. Я же, пытался протянуть ручки и уцепиться за спасительную ниточку. Но… увы…

Боря одним своим видом пугал потенциальных, моих, мам.

Ну вот есть же нормальные мамы. Родители как родители. А мне достался – ты!

Вскоре мы оказались в каком-то шумном помещении, наполненном запахом краски и сигарет.

Ну ахиреть просто… идеальное место для ребенка. Ага…

Боря поставил меня в корзинке на подоконник и принялся что-то увлеченно обсуждать с другими людьми, размахивая руками и периодически бросая на меня беглые взгляды.

Я же, в свою очередь, поднимал голову, пытаясь рассмотреть окружающий мир, который был полон незнакомых лиц, инструментов и непонятных конструкций.

– Это кто? – спросил кто-то из мимо проходящих, указывая на меня рукой. – Борь, брательник, что ли?

– Подкидыш, – недовольно ответил мой мучитель. – Подбросили под дверь и оставили записку: корми меня, заботься и не высыпайся.

Э-э-э, ты чего там звиздишь? Это кого к кому подкинули? Не-не-не, Боря, это ты ко мне подкинулся. Прямо из кустов. За грехи, которые я не совершал!

– Так, может, в детский дом его? – спросил ещё кто-то. – А то он какой-то… мелкий, что ли. Слабый.

Дом? Детский? Звучит как начало чего-то не самого плохого. Уж лучше так, чем с тобой!

– Ага, – буркнул Борис. – Как раз этим и занимаюсь.

История Бориса пришлась по душе его коллегам, что показало мне: они не особо развитые. Как и сам тиран.

– Ну, давай, дерзай, – подбодрил Борю его собеседник. – Но ты бы это, решал проблему быстрее. Работа не ждёт.

Боря лишь отмахнулся и продолжил свой разговор, а я остался на подоконнике, чувствуя себя не в своей тарелке. Разговор коллег постепенно перерос в какой-то балаган. Они смеялись, кричали, рассказывали какие-то истории.

Мне было скучно и одиноко. Хотелось спать, но шум не давал уснуть. Да и вообще, эти звуки были какими-то слишком громкими и резкими.

Вскоре один из этих работяг решил зачем-то подойти ко мне. Вонища от него была невыносимая! Перегаром, сигаретами и терпким потом, словно он месяц не мылся.

– Ну чего тут у нас? – прохрипел он, склоняясь надо мной. – Какой ты мелкий. Да… совсем кроха. Ути-пути. Хочешь, тебя дядя Аркаша на плечах покатает?

От его дыхания меня чуть не стошнило. Я отвернулся, пытаясь избежать его взгляда.

– Ой, Боря, а это точно не твой сын? – проорал он. – Такой же вот… вечно недовольный! Ты только посмотри.

Ты меня оскорбляешь этим сравнением! За что? Что я тебе сделал?

Я заорал. Своё привычное: АГУ, но с новым окончанием: АГУАТЬ! АГУАТЬ!

О-о! Прогресс! Вроде бы…

Борис отреагировал моментально. Подлетел к корзинке, с размаху влепил ладонью по плечу этого мужика, отодвигая его в сторону:

– Блин, Аркаш, ну вот нахрена ты его побеспокоил? Он же теперь с полчаса орать будет.

Аркаша недовольно поёжился, разминая плечо, принявшее удар, и отошёл, а Боря взял корзинку и перенёс её в угол, подальше от окна и шума. Там было немного тише и темнее.

Спасибо, что хоть не стал кормить.

Новый угол обзора был не лучше. Я лежал, рассматривая пыльные коробки и старые инструменты, и чувствовал себя совершенно беспомощным.

Боря трудился за двоих, как самый младший на смене. И действительно, работал от души. Старался. Очень старался. Но его старания мне были не к чему. Здесь было слишком пыльно. Дышать было тяжело, хотелось кашлять. Если бы я не знал, что он на самом деле просто разгильдяй, то подумал бы, что он хочет меня угробить…

В голове крутилась лишь одна мысль: «Когда же это всё закончится?»

Вскоре я заснул, убаюканный монотонным гулом голосов и запахом краски.

Снились мне какие-то обрывки прошлого? Какие-то лица, события, что-то ещё непонятное. Ничего конкретного, лишь сумбурные образы, которые не имели никакого смысла.

Проснулся я от того, что меня кто-то тряс. Открыв глаза, я не увидел над собой ничего, кроме нового облака пыли. Но вибрация была конкретная.

Надо срочно разорвать нашу с тобой связь. Дядя Тиран. Это всё добром не кончится. С тобой я точно не смогу развиваться… А чтобы разорвать эту связь… чувствую мне надо развиться. Научиться чему-то новому, чего я пока что не осознаю. Хм… проблема.

Подняв голову, я рассмотрел Борю, который, держа за ручку какой-то агрегат, водил им по полу, поднимая ту самую пыль и шум.

Мне стало как-то не по себе: то ли от пыли, то ли от вибрации.

Я попытался что-то сказать, но из горла вырвалось лишь невнятное «агу».

Не знаю, каким образом этот балбес услышал меня, но тут же шум прекратился. Оглядываясь по сторонам, словно выискивая поддержку, он всё равно подошёл:

– Ладно, ладно, – пробормотал Боря. – Сейчас покормлю тебя. Может, полегчает.

И снова эта бутылка. И снова эта тошнотворная молочная смесь. Смирившись со своей участью, я позволил ему накормить себя, потому что я по моему и вправду проголодался. Но вот эта смесь… фу!

Уж лучше бы он искал моих родителей. Искал способ, разорвать нашу связь. А не истязал меня.

День тянулся медленно и мучительно. Мне было душно, шумно и мерзко. Боря, казалось, совсем забыл обо мне, увлечённый своими делами. Впрочем, меня это устраивало.

Не кормит и и не раздражает своим видом и ладно.

Изредка он подходил, чтобы проверить, жив ли я ещё, и бросить какую-нибудь небрежную фразу вроде:

– Ты как тут, малой? Не скучаешь? Хавать не хочешь?

Я решил что так долго продолжаться не может и решил хоть как-то пытаться развиться. Но вот как? Идей не было? Первое, что пришло мне в голову, это снова попробовать создать тот самый огонь или что там тогда было… Но ничего и близко не получалось. К вечеру я был окончательно измотан и подавлен. Меня мучила жажда, и я чувствовал, что силы покидают меня. Боря же, вновь без какой-либо амортизации, нёс меня в сторону своего дома.

И вот здесь, впервые за сегодняшний день, произошло что-то интересное.

В общем, мой тиран неожиданно остановился. Меня знатно тряхнуло. Невольно, я протянул привычное – агу.

– Не начинай только орать, – недовольно сказал он. – Так, постой пока рядышком.

Ага. Не переживай, я никуда не убегу.

С иронией подумал я.

Боря поставил корзинку на асфальт и двинулся куда-то вперёд. Сугубо из любопытства я поднял головушку и застал очень занимательную картинку.

Мы были в какой-то подворотне. Вокруг, кроме серых домов и пустоты, ничего не было. А вот впереди маячила компания из трёх мужчин. Не очень высоких и не очень далеко от меня.

Среди них была девушка, которая то ли вырывалась, то ли наоборот, слонялась от одного мужика к другому. Было непонятно.

В голове тут же зароилась надежда: а вдруг он нашёл моих родителей? Вон та девушка и кто-то из этих мужиков подарят мне нормальную жизнь, где я смогу развиваться?! Но…

Обломись, – сказал сам себе. – Боря, ты серьёзно? Решил устроить разборки рядом с младенцем? Ты уверен, что это хорошая идея?

Но на самом деле я понимал его. И где-то в глубине души даже поощрял. Он решили заступиться за эту бедную девчулю. Но один против троих… Справится ли?

***

Когда до Бориса донёсся приглушённый крик, он замедлился. Чуйка подсказала ему, что за поворотом творится что-то нехорошее. Тем более что он не раз попадал в подобные ситуации. Тем более здесь. Это ещё не их район, где вообще не местным лучше не появляться, но всё же… в подобное время неприятности могли поджидать за любым углом.

Ни секунды не колеблясь, Боря решительно двинулся на сдавленные, повторяющиеся крики. Подойдя ближе, он убедился в том, что был прав. Трое мужчин вцепились в девушку, пытаясь затащить её в тёмный угол.

Симпатичная девушка отчаянно сопротивлялась, кричала и звала на помощь.

На ней было лёгкое летнее платье, теперь изрядно потрепанное и местами порванное, открывающее бледную кожу. Не смотря на её небольшой рост, ноги казались длинными и стройными. Неудивительно, что на районе на такую тут же клюнули отморозки.

Он направился к этой компании и по своей привычке даже не задумался о том, чтобы как-то подобрать слова.

– Э-э! Замухрышки облупленные! Вы че тут? – прорычал Борис, разминая шею. – Ищите с кем развлечься? Так я вам щас такой аттракцион устрою!

На его лице сама собой появилась злобная маска и кривой оскал, в преддверии хорошей драки. Борис хрустнул пальцами и размял кулаки.

– Че притихли? Выпердыши подворотни! Я к вам обращаюсь!

– Б-Борис?.. – Неожиданно тонко пискнул один из мужиков. – Так мы тут это… проходили просто.

Они тут же отстранились от девушки и казалось бы… всё уже могло закончиться хорошо. Но в этот момент произошло нечто максимально странное.

Как только девушка увидела, кто идёт её спасать, она сама прижалась к одному из «хулиганов», задрожала и пропищала:

– Не-не-не! Борис! Н-не надо… мы не хотели шуметь! Это… это мои друзья.

– Да нифига подобного! – Выкрикнул второй мужик. – Мы её впервые видим. Отвали от нас!

– Да ну ты чего? Ты же сам мне предлагал прогуляться до темного переулка. Даже юбку порвал.

– Отвали! Боря… у неё с головой не порядок. Мы тут не причем! Честно!

– Чего? – Уставился на них Борис, чуть склонив голову на бок. – Вы идиоты?

– Да нет. Я просто шла. А потом… ну в общем… Эм…

– Мы пойдем. Ладно? – Произнес мужик. – Мы не ищем неприятностей.

Было непонятно кто из них больше испугался. Хулиганы. Девушка. Или младенец в корзине, который почему-то начал кричать. Не плакать. Просто кричал или же… смеялся? Но Борису показалось это очень странным. Ведь подобное он слышал впервые.

Может быть поэтому…, а может быть потому, что ему требовалось слегка разрядиться, ведь последние дни для Бори выдались крайне напряженными, он стиснул кулак и втащил одному из хмырей прямо по лицу.

– Боря! Боря! Не надо! – Тут же закричал второй. – Мы всё поняли. Мы больше никогда! Мы не знали, что этот район под тобой! Зуб даю!

– Да завались ты. – Буркнул Борис. – Бесишь.

– Понял! Молчу!

– Походу ты не понял. Я сказал. Завались!

– П… – Мужик тут же прикрыл рот рукой и жалобно заскулил.

– Это вам для профилактики. А ещё… ребенка напугали. Уроды. – Кивнул он себе за спину, в сторону корзинки. – А теперь вы подхватываете своего тощего дружка и проваливаете отсюда. Понятно?!

– Угу! – тут же закивали все трое.

– Ещё раз увижу… бошки отшибу. А теперь пошли нахрен отсюда!

Так быстро эта троица ещё никогда не бегала. А вот девушка… она стояла слегка подогнув колени друг другу. Создавалось ощущение, что она очень сильно сдерживается чтобы не описаться.

Борис слегка закатил глаза и шумно выдохнул.

– Ты то чего боишься?

– Я не… эм…, а я… можно я пойду?

– Пойдем. Провожу тебя что ли. Погоди, только. Кричащую корзинку надо забрать.

– Чего?

– Ничего. Пошли уже. Спать охота.

– Угумс… – пискнула девушка и засеменила рядом с Борисом, чуть отставая, чтобы не привлекать его внимания.

Только вот ему было абсолютно плевать на неё. Он шёл засунув руки в карманы и думал сейчас о горячем ужине, который уже к сожалению, скорее всего остыл. И о том, как бы поспать. Хотя это кричащее создание…

Стоило ему вспомнить прошлую ночь, как ему снова захотелось кому-то врезать. Да покрепче. На этот раз не сдерживаясь.

– Куда идти-то? – Произнес Борис, когда они дошли до развилки.

– А-а… это… – девушка опомнилась и быстро указала рукой. – Туда. Здесь недалеко. Я могу са…

– Отлично! – Не стал он дослушивать и улыбнулся своим мыслям. А именно тому, что скоро уже вернется домой. – Пойдем тогда быстрее.

– Угумс. – Снова пискнула девушка.

Дальше они шли молча. Только младенец в корзинке иногда издавал странные сдавленные звуки, словно действительно сдерживал свой смех. А вот девушка всю дорогу нервно поглядывала на своего незванного спасителя, будто ожидала подвоха. Боря же, наоборот, казался спокойным и уверенным. У самого подъезда девушка остановилась.

– Спасибо, что проводил, – тихо проговорила она, стараясь не смотреть Боре в глаза.

– Да не за что. – Привычно буркнул он, пожав плечами. – Ладно, давай. – Он махнул рукой словно старому знакомому и просто молча отправился обратно.

Девушка же осталась стоять в некой растерянности. Несколько секунд она просто молчала и хлопала глазами.

– А может быть… может быть, он не такой уж и плохой? – Произнесла она, перед тем как развернуться и зайти домой.

***

Я очень сильно старался, чтобы сдержать свой смех. А-то ещё опять со своей бутылочкой пристанет. Но картина была действительно ржачная.

То, как эти недохулиганы пытались отделаться от Бориса… Да… оно того стоило. А ещё эта девка не знающая куда податься… и как отвертеться от его внимания. Ха-а! Теперь вы меня понимаете!!!

А вот Борис точно подтвердил своё прозвище тирана. Настоящий садюга. Взял и врезал бедолаге. Тот аж зубами захрустел. Но почему меня это так рассмешило. Может быть просто тот заслуживал подобное, поэтому я и не испытывал никаких негативных чувств?

Хм. Интересно.

Всю оставшуюся дорогу Боря молчал. И меня это вполне устраивало. В какой-то момент мне показалось, что он даже стал более сносным что ли…

Когда мы вернулись домой, он поставил корзинку в угол, достал из холодильника какую-то еду и принялся ужинать.

Я лежал в корзинке и наблюдал за ним. А в голове уже строился план побега. Ведь то, что сегодня произошло… за весь день, лишь подтвердило мои догадки. С ним меня ждет куча проблем. Поэтому… мне необходимо было тренироваться, развиваться…, а потом валить из этого дома.

В какой-то момент Боря посмотрел на меня. Я посмотрел на Бориса. А потом он потянулся за бутылочкой.

Да твою ж…

ПАМАГИТЕ!

Глава 4

Утро пролетело незаметно. Меня трижды подмыли, дважды накормили и один раз даже покачали. Но качала и кормила только Наташа. За что ей огромное спасибо!

Этого тирана за утро я видел лишь один раз. Да и то, лучше бы не видел.

Проснувшись, Борис с красными от недосыпа глазами посмотрел на меня, как на врага народа. Что-то пробурчал себе под нос и вышел из комнаты.

Квартиру не покидал, но и на глаза мне не попадался.

А вот его сестрица… уф. Была прямо ангелочком. И сюсюкала, и щекотала мне пятки до момента, пока не вышли газики. И что самое важное, насильно бутылку не пихала.

В общем, красотища. Вот лучше бы меня нашёл человек твоего типа. Эх. Мечты, мечты.

Ближе к полудню, когда солнце вовсю озаряло комнату, я понял, что и Наташи есть свои изъяны. Увы…

Девушка, зайдя в комнату, дабы проверить, всё ли со мной хорошо, положила на тумбу, в метре от меня, какую-то безделушку. В целом мне было плевать, что там за вещица, пока на неё не начало попадать солнце.

Отблеск лучей, отражённых от безделушки, резанул по глазам. Я попытался отвернуться, но мои новорожденные мышцы ещё не слушались меня так, как хотелось бы. Пришлось терпеть эту пытку.

Терпеть…

Терпеть…

И снова терпеть.

Да сколько же можно?! Тут никакого терпения не хватит!

Так продолжалось не меньше часа. Солнце испытывало меня своим отражением, а я мог только издавать тихие стоны протеста, которые, когда надо, никто, конечно же, не слышал.

Затем я осознал – надо просто уснуть. Точно! Если я просплю до того момента, как солнце уйдет, то этот раздражающий отблеск исчезнет!

Я закрыл глаза, предвкушая спасение. Но что-то пошло не так. Сколько бы я ни ворочался, мне мерещилось, что этот отблеск прожигает меня. Что он везде. Отовсюду.

А-А-А-А! И где же этот садюга, когда он так нужен?!

Но из-за закрытой двери, мне похоже никто не слышал.

Я попытался ворочаться. Но максимум на что меня сейчас хватало, это приподнимать жопку и вертеть ей туда сюда.

Может, их и в квартире не было? Может, они ищут моих настоящих родителей? Да не, бред какой-то… скорее дрыхнут или что-то типа того.

Ну как так можно? Оставили и забыли?! Изверги!

Я… Я – узник маленькой комнаты, жертва бессердечной семьи и игрушка в руках беспощадного светила. В голове роились мысли о мести, о том, как я вырасту и отомщу всем за эти мучения. Но сейчас, в этот самый момент, я был абсолютно бессилен. Только жопкой туда-сюда.

Надо тренироваться! И тогда… Тогда! Все познают мой гнев!

А ещё…, а ещё…

– АГУ! АГУ-А-А!

В следующий миг дверь комнаты распахнулась. У корзинки появился Борис, закрывая своей тушей отблеск этого адского предмета на тумбе:

– Чё орёшь? Кушать хочешь, паразит?

Не-не-не! НЕ НАДО, БОРЯ!

Я тут же замолк. Закрыл глаза и сделал вид, словно сплю. Это сработало. Балбес купился на мой откровенно потрясающий театральный навык!

– Не ори. Там в подъезде суета какая-то, – зачем-то пояснил он. – Пойду гляну кто там буянит. И успокою заодно. А пока что не до тебя, малой.

Суета? В подъезде? А, вспомнил. Он же говорил Наташе что-то про неблагоприятный район. Так, стоп! В смысле не до меня? А ну-ка, убери эту блестяшку!

Боря не услышал мои мысли. Да и орать как-то не хотелось, а то опять запихнёт в меня молочную смесь, а мне потом пердеть и срыгивать.

Тиран что-то пробурчал и ушёл. Я снова остался один на один со своими мыслями и мерцающим врагом. Отблеск продолжал свою пытку, и мысли о мести всем моим врагам становились всё более изощрёнными.

Только вот легче не становилось. Попытки уснуть были провальными. Поэтому пришлось прийти к другому решению – просто перевернуться. Но для этого требовалось приступить к тренировкам, потому что получалось у меня это далеко не всегда.

С третьей попытки мне удалось улечься на живот. Дышалось тяжелее, но глаза ничто не беспокоило.

Порадовавшись своей скромной победе, я закрыл глазки.

Надо было сразу так сделать.

Но не тут-то было. Я уже себя накрутил. Понимая, что я закрылся от этого отблеска, я всё равно ощущал на себе этот фантомный луч. Словно он, светя мне в затылок, пробивал головушку и попадал на сетчатку глаз.

– АГУ!

Да что же это такое?!

Вскоре я вернулся в исходное положение и поднял руку, закрываясь от блеска. Правда долго я так руку не продержу. Мышцы слабые.

Значит… остается только одно.

Я начал желать, чтобы этот предмет сломался, взорвался, улетел куда подальше.

Я ведь что-то да могу… что-то необычное. Там в парке… с собаками. У меня получилось. Получится и сейчас. Нужно лишь достаточно сильно захотеть!

Но, увы… просто ноль. Никаких изменений.

После этого я принялся пытаться мысленно дотянуться до этого предмета. Ну а вдруг. Но и сейчас ничего не происходило.

Отблеск бил прямо в глаза, будто насмехаясь над моими жалкими потугами. Отчаяние нарастало с каждой секундой. Я уже не просто злился, я был в ярости.

Я вновь потянувшись к предмету, искренне пожелал, чтобы рука удлинилась и смахнула его. В какой-то миг мне показалось, что предмет дёрнулся. Отблеск не сместился, но дёрнулся.

Птица перед окном пролетела?

Но что-то внутри загорелось идеей «желать» это дальше. Да. Точно! Я должен и дальше стараться! Главное не сдаваться!

И я начал желать. Мысленно передвигать эту безделушку. Со всей силой своей новорожденной души. Потом желал, чтобы эта безделушка исчезла. Чтобы ее разорвало на куски. Чтобы ее проглотила черная дыра. Да ну хоть что-то.

И… ничего не происходило. Отблеск продолжал издеваться.

Тогда я начал представлять, как на эту штуку падает кирпич. Большой, тяжелый, красный кирпич, который разносит ее вдребезги.

И снова ничего.

Но я не сдавался. Теперь я представил, как на тумбочку запрыгивает огромный кот. Серый, злой, голодный кот, который сбрасывает безделушку на пол и разбивает ее вдребезги своими когтями.

В этот раз, когда я дошел до момента с разбиванием, я почувствовал небольшой прилив какой-то силы в теле.

Так…, а это что сейчас было?

Словно кто-то легонько пнул корзинку. Отблеск снова дернулся. И я заорал. Не от боли, а от восторга.

– АГУ! АГУ! АГУ! – завопил я, пытаясь сфокусироваться на своих мыслях.

Кот! Серый! Злой! Когти! Разбивает! Вдребезги! Жирный котяра! Ну же!

И тут… произошло кое-что. Предмет, который блестел, начал скользить в мою сторону. Не быстро, не сильно, но скользил. Словно я тянул его к себе силой мысли.

А через минуту пыхтения, эта страшно-раздражающая штука упала на пол.

Я замер. Не веря своему счастью. Неужели… получилось? Неужели мои мысленные усилия привели к результату?

Это… это. Ахринеть! У меня получилось!

Всё таки у меня есть какая-то там сила. Есть! Не зря я старался! Не зря верил! И кто я, телепат? Силой мысли толкаю предметы? Тогда…

Задумался, перебирая различные варианты.

Или всё же маг? Обладаю какой-то силой? Кто такие маги – я понятия не имел. Просто осознавал, что такие люди есть, и что они могут творить всякое. От этого интерес разгорался лишь сильнее и сильнее.

Блин, вспомнить бы ещё хоть что-то о себе и своей силе.

Через пять минут в комнату зашла Наташа. Показывая новый пакет с памперсами, она искренне радовалась покупке.

Так вот ты где была. Ну ладно. Прощаю.

Но когда она обратила внимание на предмет, который я переместил на пол, её лицо изменилось. От улыбки не осталось и следа. Брови выстроились домиком, а нижняя губа вытянулась вперёд.

Что такое? Что не так?

– БОРЯ! – заорала она. – Я же тебе говорила. – НЕ ТРОГАЙ МОИ ВЕЩИ!

Нет… не делай этого…

В комнату ворвался сонный Борис, с лицом, как будто… да в принципе как всегда. Виновато почесывая затылок, он уставился непонимающим взглядом на безделушку.

– Я ничего не трогал. – Пожал он плечами.

Наташа не поверила ему. Она с прищуром подняла безделушку и потянулась к тумбочке, чтобы положить её на место.

Нет! Не делай этого! Нет! НЕЕТ!!!

– Накормишь его? – Буркнул Борис и ушел.

Да пошел ты!

До самого позднего вечера я только и делал, что пыхтел. Но увы. Больше у меня не получалось сдвинуть ни один предмет с места.

И я пришел к печальному выводу.

Я слишком слаб…

Но! Я просто так не сдамся.

Поэтому, не имея магических сил, начал качать физические. Так или иначе я добьюсь своего!

Ручки были слишком уж вялыми, так что я крутился и вертелся. Пытался сместиться в корзинке так, чтобы оказаться «наоборот». Ноги там, где голова, ну а голова, логически, там, где ноги.

Получилось развернуться спустя тридцать попыток. Но и тут прогадал, солнце уже угасало.

Тем не менее я развил первый свой навык: ловкий переворот. Это укрепляло мои мышцы и стало залогом к успеху, а также будущей мотивацией к тренировке мышц.

Не знаю, насколько слабые здесь младенцы, но я точно не останусь таким.

В общем, вечер принес долгожданную передышку. Комната погрузилась в полумрак, отблеск исчез, и я смог наконец по-настоящему отдохнуть.

Наташа и Борис, казалось, забыли обо мне, и я, по крайней мере пару часиков, был в безопасности. Но в голове моей кипели мысли.

Магия! Неужели это правда? И как мне научиться ею управлять? А вообще магия для этого мира нормально? Судя по тому что я видел, никто ей не обладал. Но… может быть лишь избранные? Или я вообще единственный такой? Хм. Вопросов слишком много. Но где и как мне найти ответы на них?

И чтобы хоть что-то разузнать про магию, нужны были знания. Книги, свитки, наставники. Не знаю, умею ли я читать или нет, но я же понимаю, о чём говорят люди. Так что, был шанс, что я умею и это.

Из-за того что я почти ничего не помнил о своём прошлом, я всё равно понимал – всё зависит конкретно от мирка, куда меня запихнуло. То есть магия может и быть, а может и нет.

Прикольно, конечно, если окажется, когда я вырасту, что я – единственный маг. Это существенно поднимет мой статус.

Но не это было нужно.

Первое – достать мать.

Второе – дать по голове существу, которое запихнуло меня в тело такого беспомощного младенца.

Третье… БОРИС! НАДО РАЗОРВАТЬ СВЯЗЬ С НИМ! Так, стоп. Это вообще-то первое!

Я принялся разглядывать свою ручонку после очередного мышечного прогресса. Бицепса ещё нет, одни складки. Но я чую, он не за горами. Но нельзя забывать и про умственные способности. Где же мне книги достать? Знания необходимы!

Внезапно в голове всплыла картина: яркая вывеска с буквами, сложенными в слово «БИБЛИОТЕКА».

Смутное, но отчетливое воспоминание о месте, где можно найти ответы на все вопросы. Библиотека!

И откуда мне это вспомнилось?

Вот где я смогу узнать о магии, о своем прошлом и о том, как выбраться из этой западни. Только как туда попасть в виде беспомощного младенца?

Надо было разработать план. План побега из корзинки. План проникновения в библиотеку. План получения знаний и обретения силы.

Сложно, конечно. Но не невозможно.

Надо качаться!

И я тут же начал.

Упражнения на пресс, отжимания, подтягивания…

Нет, конечно, я не мог делать это в классическом понимании. Но я напрягал все мышцы, извивался, переворачивался, пытаясь сбросить корзинку.

***

– И что этот крендель делает? – Борис, сидя на тумбе, следил за телодвижениями малыша. – Жопа чешется? Может глисты завелись?

– Не знаю, – ответила Наташа, стоя в дверном проеме. – Может просто колики?

– Чё с ними делать-то?

Пройдя в комнату, Наташа положила руку на корзинку и внимательно посмотрела на младенца. Тот, в свою очередь, замер, понимая, что привлек ненужное внимание.

– Можно… – ласково промурлыкала девочка, – трубочку в попу вставить. Я читала, что такое помогает, когда младенец попукать не может.

В этот же миг Боря встал, подошел к корзинке и сурово посмотрел в маленькие голубые глаза. Кратковременно, в них, как показалось пареньку, промелькнул страх и отчаяние:

– Не, перебор. Он же пацан. Не надо ему ничего в жопу вставлять. Может, сам пропердится? Да и явно орать будет как резаный.

Малыш тут же быстренько кивнул, словно понимал слова Бориса.

– Ты не думал, что его ищут? – Наташа отошла от корзинки и уселась на то место, где сидел её старший брат. – Ты ведь так и не принял решение, что с ним делать.

– Да пока… – лениво протянул Боря, – не думал. Не до этого было. Сама знаешь, мне бы пока важнее поспать да поработать. Вон, лекарства сколько стоят. А маму ещё на обследование свозить нужно. И на это деньги нужны.

Наташа вздохнула. Она понимала брата.

Денег действительно не хватало, а забот было невпроворот. Мать болела, работы было много, да и она сама только и делала, что училась и поддерживала быт, не зная, что будет дальше.

А тут еще этот ребёнок, свалившийся как снег на голову.

– Подумай, – сказала Наташа, – насчет того, чтобы посмотреть его в базе розыска. Может, уже подали объявления, и его родители действительно найдутся.

Эта идея одновременно понравилась и не понравилась Боре. А всё из-за ощущения уныния и боли, которая появлялась, когда младенец был на далеком расстоянии. Он в этом убедился в очередной раз еще на стройке.

Мол, нельзя отойти примерно на двадцать метров, чтобы потом живот не резало да и голова не раскалывалась.

Но здравый смысл был сильнее его «глюков», как он сам про себя решил.

Карапуз – огромная обуза и помеха. Послезавтра в школу, и его явно туда не пустят с этим спиногрызом. Да и высыпаться надо, а ещё работать. Мелкому ведь не место на стройке.

В общем, одни сплошные минусы. Так что, тщательно всё взвесив, он согласился с сестрой.

– Но где эту базу-то глянуть?

Наташа посмотрела на брата с осуждением:

– Погугли, Борь.

Боря закатил глаза.

Погугли, блин, Борь.

Как будто он сам до этого не додумался. Просто надеялся, что у сестры уже есть какая-нибудь наводка, проверенный сайт или приложение.

Он не особо доверял интернету, считал, что там полно всякой ерунды и мошенников, желающих обмануть обычных людей. Но выбора особо не было.

***

Поиски Бориса не увенчались успехом. Сколько бы этот тиран ни пыхтел, у него ничего не получалось.

Но зато я кое-что узнал об этом мире.

Люди пользуются смартфонами, в которых есть какой-то там великий интернет. В этой квартире плохая сеть, с помощью которой и нужно выходить в интернет. О чём, Борис, говорил не раз.

А ещё есть волшебный «ПОГУГЛИТЬ», с помощью которого я смогу получить любую информацию. Ибо, если судить по словам Наташи, в нём можно найти всё! Возможно, это даже лучше библиотеки. Ну или примерно так же…

В общем, меня осенило. Я должен заполучить этот смартфон!

С его помощью я смогу найти информацию о магии, о своих местных родителях и о том, как вернуть мать.

Но как это сделать? Я же беспомощный младенец, запертый в корзине.

Нужно было действовать хитростью.

Для себя я решил притвориться самым обычным ребенком, чтобы усыпить бдительность Бориса и Наташи.

Никаких больше подозрительных телодвижений и пристальных взглядов. Просто милый, пухлый малыш, который спит, ест и какает.

– Не, – через два часа поисков, когда я засопел, послышался голос Бориса. – Ничего, Нат. Объявлений куча, но нигде нет голубоглазого карапуза с наглым и осуждающим лицом.

Наглым и осуждающим? Эй, Боря, ты себя в зеркало видел?

– И что дальше? – раздался голос Наташи. – Ну нельзя же ему находиться здесь. Сам понимаешь, чужой ребёнок.

– Думаю, базу не обновили, – продолжил тиран. – Можем пару дней подождать, да я пока пороюсь в пабликах с объявлениями. Может, там что найду.

Какой же он бесполезный, – пронеслось в моей голове. – Как бы не заразиться от него этой бесполезностью…

– Что-то он притих, – сказав это, Наташа нависла над моей корзинкой. – Какой же он всё-таки бусинка! Борь, – обернулась она. – Слушай, а ведь он прикольный такой. На тебя даже похож! Если бы я тебя не знала, то подумала бы, что вы родственники. Что он твой сын. Вон, посмотри, как мордашку хмурит! Вылитый ты!

Чего-чего?

Эх, Наташа, Наташа. Вера в тебя начала гаснуть. Я-то думал, что ты разумная! А ты сравниваешь и роднишь меня… вот с этим…

Глава 5

Сестра Бориса всегда отличалась особым складом ума. В школе за её спиной поговаривали: «гений», «вундеркинд».

За глаза называли задротом, но в лицо никто не смел сказать ничего подобного, потому что все боялись реакции её брата. Боря защищал свою сестру всегда и везде, не позволяя даже косо посмотреть в её сторону.

Были и другие ситуации, например, на олимпиадах, где ей приходилось выступать на конкурсе в другой школе.

И даже там, когда только появлялись первые издевки по какому-либо поводу, стоило кому-то упомянуть её фамилию, как все сразу же затыкались.

Борю очень хорошо знали на районе, а слухи бежали впереди паровоза, разнося про него всякую чушь, которая уже даже не граничила с действительностью.

Боря был не то чтобы хулиган. Он просто обладал репутацией человека, с которым лучше не связываться. Называли – бандюганом. Хотя и рожи бить ему приходилось. Особенно по началу, когда о нем ещё не ходила подобная молва.

Среднего роста, но крепкий, с пронзительным взглядом исподлобья, парнишка одним своим видом мог заставить умолкнуть целую компанию. Его кулаки с набухшими костяшками говорили громче любых слов, хотя сам он предпочитал лишний раз не распускать их.

Он владел особой техникой взгляда. Мог посмотреть с такой «силой», что желание спорить или обижать кого-либо пропадало напрочь.

Боря гордился своей сестрой. Он не понимал и половины того, что она говорила, но чувствовал, что она особенная.

Он видел, как она светится изнутри, когда решает сложную задачу, как её глаза загораются от новой идеи, и это стоило любых жертв.

Но одно он не понимал до сих пор: её дебильное желание найти ему девушку. Боря хмурился каждый раз, когда сестра заводила эту тему.

Ему казалось, что у него и без того полно забот: учеба, работа, забота о семье. Иногда, нет-нет да и вправить мозги кому-нибудь нужно. Куда тут ещё и девушку вписывать? Он не понимал, зачем ей это нужно. Ведь он не жаловался.

Но сестра не унималась. Она приводила какие-то нелепые аргументы о том, что ему нужна любовь, что он заслуживает счастья, что он должен попробовать. Что у него такое доброе сердце…

И несмотря на все его отказы, сестра втихушку постоянно что-то делала. Она даже создала ему профиль в каком-то приложении для знакомств, написала остроумную анкету, выбрала самые удачные фотографии. Издалека… где не видно лица…

А Боря смотрел на все это с недоверием и раздражением. Но нагрубить своей сестре он не мог. Пожалуй это был единственный человек, которая могла позволить себе подобные выходки в его адрес.

Правда последние несколько дней ничего не происходило. Боря уже начал надеяться, что все это забудется и вернется на круги своя. И причиной тому был этот спиногрыз.

Оказывается и от него польза может быть…

– Так, – Боря пялился в свой телефон, изредка бросая на спиногрыза угрюмый взгляд. – Ты мне помог, какашечкин. С тобой, вряд ли сестра додумается устраивать мне какие-либо встречи.

– Агу, – ответил малой. – Агуа!

– Во-во, и я о том же. Так что… как бы не хотелось этого признать, и от тебя прок есть. Но не надейся, – он встал со стула и посмотрел на младенца свысока, – что ты перестанешь быть обузой.

Боря вздохнул и размял вечно ноющую шею.

После очередного «агу» Борис потянулся за бутылочкой. Малыш тут же притих, и в комнату постучалась Наташа:

– Боря, можно тебя на минутку? – спросила она тихо.

Боря кивнул, поставив бутылочку обратно на стол. Сестра прошла в комнату, поставила чашку рядом и включила свой телефон.

– Сегодня ко мне подружка в гости придет. Веди себя прилично, ладно?

– Подружка? – С подозрением повторил Борис. – Что-то как-то слабо в это верится. Наташ… ты опять за своё?

– Ну что-о-о? – Протянула она. – Это моя подружка. Правда, правда. Посмотри какая она милая!

В этот момент Боря закатил глаза. А его сестра достала телефон и принялась показывать фотки

– Наташ, ну сколько можно? Ты чё, не шаришь за ситуацию? У меня ребенок на руках, мне сейчас не до свиданий.

Наташа пропустила его слова мимо ушей. Она ткнула пальцем в экран телефона, на котором красовалась фотография улыбающейся девушки с короткой стрижкой и большими карими глазами.

– Посмотри, какая милая! Ее зовут Лена, она на год старше тебя, учится в одиннадцатом классе. А ещё подрабатывает в библиотеке, любит читать и гулять в парке. По-моему, идеальная пара для тебя. Ой… то есть… подруга… моя. Ну ты понял!

– Конечно, я всё понял.

Боря скривился. Библиотекарь? Серьезно? Ему всегда казалось, что библиотекари существуют в каком-то другом измерении, где нет места реальности и проблемам.

– Наташ, я ценю твою заботу, но мне не до этого.

Сестра вздохнула и сложила руки на груди.

– Боря. Не обижай мою подругу! Понял?!

– И не собирался…

***

Борис напрягал меня одним лишь своим присутствием.

Но тут пришла спасительница. И… чуть-чуть истязательница в лице Наташи. Ей я ещё не простил тот отблеск. Хоть и был благодарен за всё остальное. Но с другой стороны именно её пытка открыла для меня возможности.

Прислушавшись к их разговору, я чуть было не захохотал. Она настолько хороша, что устраивала пытки даже для Бориса. Молодчинка. Но видя, что на столе стоит бутылочка с молоком, смеяться я всё же не рискнул.

Есть не хотелось, какать и пукать – тоже.

Наташа не просто была заботлива, а чересчур заботливой. Брата она явно любила и ценила, это было видно даже по тому, как она преподносит информацию. И какие эмоции при этом выдаёт.

Я невольно задумался, что стоит запомнить все эти приёмы. Ибо когда я научусь разговаривать, я должен буду получать выгоду от своих будущих, временных родителей.

Девчонка делает это всё грамотно, аж завидно.

Но…

Блин, кого ты ему там ищешь? Какую ещё девушку? Он, кроме своего недовольства, ничего не может. Ему даже ребёнка нельзя доверить! Что уж говорить про девушку!

– … ещё работает в библиотеке, любит читать и гулять в парке. По-моему, идеальная пара для тебя, – донеслось до меня.

Библиотекарь? О, а это нам надо… Вот серьезно!

Я нахмурился, подслушивая, что же ответит Борис. И он… похоже дал слабину. Да уж, перед Наташей даже такой тиран бессилен.

Меня это чрезмерно порадовало. Если у Бори появится личный библиотекарь, значит, он будет меня таскать туда, к этой девушке. А она явно умная. Короче какие-то плюсы в этом точно должны быть.

Я придумаю, как понравиться ей, а потом вобьюсь в доверие. Подам сигнал – спасите, и она заберёт меня к себе! А там… буду терпеть грусть, но найду способ разорвать связь с этим тираном! А потом… Ну там разберемся. По мере поступления…

Блин. Что-то мне это напомнило. Но что?

В общем, великий план карапуза пора было приводить в действие.

Боря, короче, сдался. Он что-то буркнул, но слишком неубедительно, поэтому Наташа засияла:

– Я так и знала, что ты не откажешь своей любимой сестрёнке!

О да, девочка, ты классно манипулируешь этим рослым поленом!

– Я уже договорилась о встрече. Сходи умойся, да надень на себя что-то поинтереснее, чем эти спортивки.

Да, Наташа, ты права. Он выглядит страшно. Никакой девушке такой… страшила не понравится!

– Она будет у нас через час!

О! ДА! Так-с, надо пропукаться, чтобы не было неловких ситуаций, и, наверное, сменить памперс. А для этого… так, ладно, рискнём.

Я приподнял голову и издал жалобное: аугау! В надежде, что отреагирует именно Наташа. Получилось частично.

Сначала отреагировал Боря, бросив взгляд за бутылочку. Отчего моя пятая точка сжалась. Но затем ко мне подошла Наташа. Принюхалась и покосилась на Борю, сказав с издевкой:

– А кто это у нас из вас двоих испортил воздух?

Ха. Ну, ладно, признаюсь, это был я.

Девчушка забрала меня. Намыла. Посыпала попку и напялила на меня свежий памперс. Пришло время ожидания…

Десять минут…

Двадцать…

Час…

Два…

Да ну на? Меня обманули? Ну как так? Неужели все библиотекарши такие?

От досады я чуть было не напрудил в свежий памперс, но вовремя сдержался. Нет, так просто я не сдамся!

Я буду самым милым и очаровательным младенцем на свете, лишь бы она меня забрала!

Вскоре раздался звонок в дверь.

Наташа, сияя, побежала открывать.

И вот она, моя спасительница! Лена! Высокая, стройная, с короткой стрижкой, как и говорила Наташа, и с огромными карими глазами, полными доброты и ума.

Она была одета в простую, но элегантную блузку и юбку, а в руках держала что-то блестящее. Меня сначала всего аж скривило, но я смог выдохнуть.

Ну здравствуй, будущая мамочка, – подумал я и тут же заулыбался во весь беззубый рот. – Смотри на меня. Забери меня! Пожалуйста!

Лена вошла в комнату, огляделась, её взгляд упал на меня и она слегка нахмурилась.

– Оу, у вас есть маленький… братик? Какой хорошенький.

– Не совсем. – Улыбнулась Наташа. – Но это долгая история. А вот мой родной брат. Знакомься. Это Боря.

В этот момент Лену словно парализовало. Она застыла и казалось пыталась притвориться статуей. И лишь спустя несколько неловких секунд, произнесла:

– Здравствуй… приятно познакомиться.

– Ага. И мне. – Буркнул Борис со своим привычным выражением лица.

Дальше всё пошло не по плану. Лена явно чувствовала себя не в своей тарелке. и как бы Наташа не пыталась разрядить обстановку у неё ничего не получалось. Они уселись на кухне за столом, но в воздухе чувствовалось напряжение. Поэтому мне пришлось всё брать в свои руки и… я жалобно заплакал и потянулся ручками к Лене.

Она сперва выглядела слегка смущенно, но потом всё же решилась взять меня на руки.

Боря поднялся и стоял в стороне, наблюдая за нами исподлобья. Наташа довольно улыбалась.

А я почувствовал тепло и заботу Лены. Я уткнулся ей в шею и начал посапывать, как будто засыпаю.

Мой план был отточен до идеала. У него не было неровностей.

Давай. Ещё подержи туда-сюда. Я всплакну, покажу на Борю пальцем и зареву ещё сильнее. И тогда… я смогу добраться до библиотеки!

Боря отошел куда-то в другую комнату и в этот момент Лена тихо заговорила.

– Наташ… извини меня, за эту неловкость. Просто… просто ты не говорила что твой брат… Б-борис.

– Как это не говорила? Так и сказала, его Борис зовут.

– Ну да. Точно. Но ты не говорила, что это тот самый Борис.

– Ой, да ты брось! Это всё слухи. Я вот сама понятия не имею, откуда они возникают. Ты просто познакомься с ним, и поймешь, что он очень добрый и хороший человек. Просто… люди болтают всякое.

– Ну да. Наверное, ты права.

Лена нежно погладила меня по спинке и улыбнулась.

В этот момент я решил добавить драматизма.

Я открыл рот и издал громкий, жалобный плач. Слезы брызнули из моих глаз, я задергал ручками и ножками, показывая всем своим видом, как мне плохо и как я хочу, чтобы Лена меня спасла.

– Ой, кажется, он проголодался, – забеспокоилась Лена, – Может, его нужно покормить? Или ему не нравится у меня на руках?

Наташа тут же подскочила и предложила свою помощь:

– Я сейчас все сделаю, не переживай. Боря-я-я! Ты где там?

Не, стоять! Ничего подобного! Не забирайте у меня эту тётеньку!

Я вцепился в Лену, показывая своим поведением, что никуда не хочу. Да и вообще, у меня всё хорошо. Просто замечательно! Я её люблю, верю, надеюсь! Но орать не перестал.

Подумаешь, чуть перегнул? Не надо меня отдалять от возможности получить знания!

Лена смущенно улыбнулась, прижимая меня к себе. Я чувствовал, что она колеблется, не зная, как поступить. Боря же уже вернулся и стоял, скрестив руки на груди. Он наблюдал за происходящим с нескрываемым сарказмом. Наташа, наоборот, всячески старалась создать непринужденную атмосферу, подливая масла в огонь.

– Вы пока пообщайтесь. – Улыбнулась Наташа. – А я ребенком займусь.

Я продолжал цепляться за руку Лены. И кажется это принесло свои плоды. Лед тронулся. И девушка заговорила:

– А мне кажется, я знаю, что с ним делать. Может, ты дашь мне его покормить? Вдруг поможет?

Боря пожал плечами, будто ему все равно, и буркнул:

– Да делай что хочешь. Только потом не жалуйся. Он этой бутылочкой и заехать может…

НЕТ! Что?! Только не это!

Кажется я просчитался…, но где?!

***

Лена действительно хорошо управлялась с младенцем. Боря подметил, что малой вел себя с ней немного по-другому. Более покладисто что ли… не смотря на то, что сначала орал.

– У меня к тебе серьезный вопрос, – произнес Борис. – Что думаешь насчет того, чтобы забрать малого с собой?

– Ты такой смешной, Боренька, – искренне улыбнулась Лена. – Наташа была права, когда говорила про твоё чувство юмора.

Расстроенный Борис отвернулся от этой парочки. Надежда на то, что ему удастся избавиться от малыша, угасала с каждой секундой.

Но нет. Ему придётся дальше мучиться с ним, усложнять и без того сложную жизнь и мешать делать дела.

Когда пришла очередь укладывать карапуза, началась новая череда проблем.

– В корзинку? – Лена была искренне удивлена услышанному. – Что, неужели у твоего племянника нет своей кроватки? Борь, так нельзя!

– Подкидыш, – парировал он. – А что не так-то?

– Так это для спинки вредно. Да и ребенку нужно пространство. У меня есть знакомая, если вам нужно…

– И что она? – Заинтересовался Борис. – Ребенка ищет?

– Да нет же! – Снова рассмеялась Лена. – Кроватку продает. За дешево.

Борис не хотел тратиться на такую ерунду. Денег и так было в обрез, а тут ещё непредвиденные траты. Но Наташа встала на сторону Лены. А значит её уже не переубедить…

– Борь, ну что тебе стоит? Это же для ребёнка! Тем более Лена вон сама предлагает связи. Не будь таким букой, а? – наседала Сестра.

Боря скривился, но спорить не стал. В конце концов, если кроватка действительно почти даром, то можно и посмотреть. Лишь бы этот спиногрыз перестал орать и дал ему нормально жить.

Да и потом, когда он найдет способ избавиться от малого, кроватку можно будет продать подороже. Деньги вернутся в родной карман.

Лена пробыла у них до вечера. Играла с малышом, рассказывала о книгах, о библиотеке, о своей любви к чтению.

Боря слушал вполуха, больше залипая в одну точку и даже немного подремал с открытыми глазами.

Когда Лена ушла, он, обрадовавшись, тут же рванул в свою комнату, но был перехвачен сестрой.

– Кровать, Боря, – холодно произнесла Наташа, – потом сон. Не думай, что я забыла.

Боря вздохнул, понимая, что от Наташи так просто не отделаться. Скрепя сердцем, он позвонил знакомой Лены и договорился подойти по адресу через полчаса.

– Мелкий террорист, – бубнил себе под нос Борис, шагая по улице. – Надеюсь, я хоть высплюсь завтра. Но если что, – он посмотрел на спящего младенца, – я выставлю тебя на балкон вместе с этой кроваткой!

Зайдя в обшарпанный подъезд по нужному адресу, Боря поднялся на третий этаж. Дверь открыла полная женщина с уставшим взглядом, копной неубранных волос и огромной родинкой на подбородке.

Она представилась Ольгой и сразу провела его в детскую комнату. Там, в углу, стояла кроватка, покрытая слоем пыли.

– Вот, смотрите, – Ольга махнула рукой в сторону кроватки. – Состояние, конечно, не ахти, но для малыша, сойдет. Матрас есть, но его лучше выкинуть, честно говоря.

Боря осмотрел кроватку. Дерево было местами потрескавшимся, краска болотного цвета облупилась, а на бортиках виднелись следы зубов. Но в целом конструкция казалась крепкой.

– Ладно, берем, – вздохнул Боря. – Сколько с меня?

Ольга назвала смешную цену, почти символическую. Боря заплатил и…

– И как мне её тащить?

Пришлось её полностью разбирать, чтобы хоть как-то утащить в одной руке. Во второй-то была корзинка.

***

Ещё сквозь сон я слышал, как Борис недовольно ворчал, мол, устал тащить корзину и разобранную кроватку в обеих руках. Меня подняли, я открыл глаза и увидел это убожество…

Кровать, купленная для меня, была безвкусным исчадием! Цвет – болотный, с какими-то коричневыми крапинками. Всё в пятнах! Не сложно было догадаться, чьих.

Я попытался вырваться, но мои конечности были ещё слишком слабыми и неуклюжими. Всё, что я мог, это вертеть головой и разглядывать этот кошмар.

Неужели это моё пристанище на ближайшее время? – подумал я с ужасом. – Неужели мне придётся провести здесь месяцы, а может, и годы?

Боря, видимо, заметил моё недовольство:

– Хорош дёргаться. А то скотчем обмотаю.

Он попытался меня уложить в эту жуткую кроватку, но я, протестуя, начал кричать. Мой крик был, конечно, ещё не таким мощным, как у взрослых, но вполне достаточным, чтобы выразить своё негодование.

Боря сделал вид, что не слышит меня, а потом еле слышно пробормотал.

– Спать пора. Ума не приложу, как я с тобой в школу в понедельник пойду…

Глава 6

Воскресенье выдалось спокойным. Несмотря на то что мне не нравилась кроватка, запах от неё, а больше всего – я нашел во всем этом свои плюсы. Для меня это была дополнительная мотивация для кача и развития.

Я напрягал мышцы до изнеможения, а после этого пытался переместить предмет силой мысли. И, кстати, получилось. Не всегда, но получалось.

Хоть тело младенца всё равно было непригодным для моих планов, я не оставил попытки пользоваться тем, что уже выучил. Огонь, кстати, так больше и не получился, но вот погремушки над собой можно было подергать.

Сосредотачиваясь на раздражающем зеленом орке, на тонкой веревочке, я пытался его расплавить. Понимая, что ничего не получается, начал покачивать его.

Игрушка была жуткой. Она напоминала мне Борю. Даже, я бы сказал, что они очень похожи. Так что, я вымещал на нём всю злобу.

После удачной попытки тут же вырубился. Силы покинули моё маленькое тельце.

Когда я вновь открыл глаза. Мир вокруг оставался прежним: раздражающая кроватка, мерзкий запах и этот зелёный урод, болтающийся над головой.

Сон не принёс облегчения, лишь оставил ощущение бессилия и раздражения. Я вспомнил, что-то о своей прошлой жизни. Только вот… блин, что?

Фрагменты памяти вроде всплывали в каждый мой отдых, но вот запомнить что-то конкретное не всегда удавалось.

Я снова сосредоточился на орке. Нужно было хоть что-то делать. Беспомощность сводила с ума.

Медленно, очень медленно, я начал раскачивать игрушку, разгоняя амплитуду. Маленькие ручки дрожали от напряжения, но я не сдавался.

Злость подпитывала меня, давала силы. Не получилось. Я пукнул от досады, и снова провалился в сон.

Проснулся от громкого плача. Голос был противным и настойчивым. Я не сразу понял, что это я сам.

Голод? Отчаяние? Не знаю. Но звук, который я издавал, меня раздражал. Я затих, пытаясь понять, чего именно хочу. Хотелось тишины. Хотелось… контроля.

Собрав остатки сил, я попытался перевернуться на бок. Получилось. Медленно, с трудом, но получилось. Увеличенное пространство в кроватке, видимо, тоже пошло на пользу. Права была Лена.

Я закрыл глаза и представил себя снова взрослым. Сильным. Властным. И эта мысль придала мне сил. После чего я уснул.

Проснувшись, качался дальше. Дважды описался, как бы это ни было неприятно. Три раза обкакался. Видимо от натуги. Попил молока, рыгнул и продолжил дальше раскачивать магию в себе.

В какой-то момент я почувствовал легкое покалывание в кончиках пальцев. Сосредоточился на этом ощущении, пытаясь его усилить, направить.

Представил, как крошечные искорки энергии сплетаются в нити, тянутся от меня к зеленому орку. Веревочка дрогнула, едва заметно, но я это почувствовал. А потом раздался тихий щелчок, и игрушка упала мне на лицо.

Ошарашенный, я уставился на нее. Внутри что-то ликовало.

Получилось! Пусть это всего лишь порванная веревочка, пусть мелочь, но это был первый реальный успех. Я снова посмотрел на веревочку, теперь уже валяющуюся рядом, и снова попытался.

Ничего. Полный ноль. Видимо, магия работает как-то импульсивно, непостоянно. Нужно было разобраться.

Но я не успел. В комнату вернулась Наташа. И увидев моё озадаченное лицо, вдруг решила, что я расстроен падением игрушки.

Вернула её, блин, обратно!

Спасибо…

Вечер подкрался незаметно. Я продолжал свои упражнения, стараясь не обращать внимания на липкое ощущение подгузника. Зеленый орк, все еще висевший надо мной, стал своего рода спарринг-партнером.

Я пытался прочувствовать связь между своим сознанием и этой безделушкой, нащупать ту ниточку, которая позволит мне контролировать её движения. Иногда мне казалось, что я почти у цели, но тут же силы покидали меня, и я снова проваливался в сон.

Ночь принесла с собой новые вызовы. Сквозь сон я чувствовал, как меня поднимают, меняют пеленки, кормят. Не успевал толком проснуться, как меня снова укладывали в ненавистную кроватку.

«АТПУТИТИ… верните меня в корзину, ну… пожалуйста!»

Запах дерева, пропитанного дешевым лаком, казался невыносимым. Напоминал мне стройку. Я пытался отвлечься, сосредоточиться на магии, но уставшее тело отказывалось подчиняться.

А затем настало утро.

Зачем вы меня будите? Эй, куда вы меня несёте?

Я не успел толком проснуться, когда осознал, что меня вынесли на улицу. И что-то поддувало под одеялко.

Окончательно прозрел, когда меня поставили на кресло в автобусе. Первое, что я увидел, была крыша с облупившейся краской. А затем подбородок Бориса. После, его выражение лица, которое как и всегда, было недовольным.

Интересно, а куда он меня везёт?

Через четверть часа ответ пришёл сам собой. Боря решил меня предупредить:

– Чтобы в школе вёл себя тихо. Начнёшь орать – отнесу в спортзал. Там тебя замучают стуками, ахами и криками. Понял меня?

Школа? Ты сказал школа? Ну хоть какая-то от тебя польза есть, Борь. Знания – сила! Особенно для меня!

Ну наконец-то!

***

Боря понимал, что пройти на территорию школы с ребенком в корзине – будет тем ещё геморроем. Однако он не мог отказаться от посещения занятий, тем более что сегодня была контрольная по алгебре.

Он и так не отличался хорошей успеваемостью, и вылететь из школы означало конец будущего. Этого он не мог допустить.

Однако была проблема – карапуз. И как пройти с ним, у него не было представления.

Если бы не его репутация… шансы, наверное были бы. А так…

Боря вздохнул, поправил сползающее одеяло на мелком и направился к главному входу школы. В голове крутились варианты, один безумнее другого.

«Может, сказать, что это кукла для проекта по труду? Или соврать, что это младший брат, которого нужно присмотреть, пока родители заняты?»

Охранник бы его точно не пустил. Боря был уверен в этом.

– Ну и чё с тобой делать? Малой.

В голову пришло ещё пару вариантов. Например, оставить корзинку под окном того урока, на котором он будет. На вскидку, там не было двадцати метров, а значит, по крайней мере, два урока он сможет отсидеть.

Но и этот вариант казался ему сущим бредом.

Боря остановился в десяти метрах от входа, оглядываясь. Решение пришло внезапно, как озарение. Он просто пойдет внутрь, как будто так и надо. Без суеты, без оправданий. Главное – уверенность.

Он глубоко вздохнул, стараясь придать лицу максимально невозмутимое выражение, и двинулся к дверям, но вовремя остановился.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.