# Бал Маскарад

Николай Михайлович Федоров

Поэт получает загадочное приглашение на бал в старинное имение. В дороге, полной мрачных предзнаменований, он встречает князя – человека, чьё благородство и власть заставляют видеть в нём нечто большее, чем просто аристократа.

Имение встречает поэта обществом, где каждый носит маску, а пороки прячутся за улыбками и лестью. Князь оказывается единственным, кто вызывает доверие, но его слова о «другом бале» и подаренный ларчик с серебряным пистолем оставляют больше вопросов, чем ответов.

Часть первая.


Дорога.


Качается повозка на ухабах,

В бутылках плещется вино.

Поэт заметки делает в этапах

Рассказа, что пишет он давно.


Он полон сил и вдохновения,

Стремясь идеи записать,

Черкая строки откровения,

На лист пытаясь суть переписать.


Вот мрачная картина

Пред взором мельком предстаёт:

Погост, над ним рябина

В крест багровой гроздью бьёт.


Вот ближе приближается повозка

К затору на своём пути

– В рассказ достойная наброска,

Картины, что не обойти.


Убранством золота блестит

Карета, что в грязи застряла,

Где лошадь поперёк стоит,

И дымка образ дополняла.


Лохматый кучер у погоста

Гнедую лошадь бьёт со зла.

Режут воздух звуки хлёста,

Врезаясь в плоть ударами кнута.


Из той кареты вышел князь,

В шелках, в убранстве красоты,

Стыдя извозчика за грязь

И злобу дикой простоты.


Спустившись в грязь, за сбрую взялся у коня,

Коня рубцы прикрыв лишь глиной,

Легко повёл, лохматого браня,

Крадясь вдвоём походкой львиной.


Дорогу взором обегая,

Князь видит, обомлев:

Поэта, что, в восторге наблюдая,

Заметки пишет, словно захмелев.


– Я вижу, вы писатель,

– Своё князь молвит слово.

К поэту – как приятель,

Бросая взгляд сурово.


– Да, я мечтатель и поэт,

Пишу заметки в свой рассказ.

Ищу мистический букет

Из чувств, что не откроют на показ.


– Вы оказались в нужном месте,

Могу вам место показать,

Где всё, что нужно, вместе

Собралось праздник отмечать.


Здесь вёрст всего немного,

В моё имение вам скакать.

Там обитает сброд лихого,

Нам будет что пообсуждать.


Поэт не робкого десятка,

На предложение кивнул.

И двинулась повозка гладко,

И ветер в борт качнул.


***


Часть вторая.


Имение.


Карета въехала в имение,

Мерцает тусклый свет.

Князь, предвкушая вечер и общение,

Поэта приглашает в кабинет.


– Располагайтесь, отдохните,

А вечером прошу на ужин.

Сейчас я отклонюсь, извините,

В дела, проблемы погружён.


Но знаю я: для ваших записей, поверьте,

Там будет много болтовни.

И вижу я, вы любите до смерти,

Читая образы, слагать в стихи.


Поэт ступает в зал, где люстры

Горят огнём, как в храме.

Гостей полно, но взгляды тусклы,

И дымка тлеет над столами.


Вот толстый барин, трогает фарфор

От курицы руками в жире.

Он говорит про свой позор,

Что беден стал, а сам – в мундире.


Он пузо нервно теребит,

И жадно щупает приборы,

И вечно ноет и скорбит:

«Кругом – сплошные воры».


А сам – проблем клубок любовных неудач.

Но тут же, видя князя рядом,

Бежит под ноги, как калач,

Выпрашивая деньги взглядом.


А рядом нимфа, вся в шелках,

Игриво вертит задом.

Ей изъясняются в стихах,

В ногах валяясь стадом.


Сама глазами смотрит вкось

К столам, где пьют мужланы.

Её влечёт разврата гроздь,

А не стихов гурманы.


Она совсем иного рода:

Чужие письма, сплетни, ссоры,

За князем ходит день без года,

Рождая склоки и раздоры.


«Хотя бы взгляд…» Но князь проходит мимо.

Она шипит: «Так невыносимо!»

– встаёт, кивает мнимо,

Махая веером красиво.


В углу философ, строгий и худой,

Вещает так, что в жилах холод.

Он смотрит свысока, а взгляд – иной:

В его глазах – тоска и голод.


Он говорит: «Мы все рабы

Страстей, пороков и иллюзий».

Но сам готов кусок еды

Схватить, пока другие в музе.