# Испытай мое сердце

Рокси Слоун

Добро пожаловать в мрачный и соблазнительный мир Рокси Слоун. «Испытай мое сердце» – первая часть трилогии «Тайны Оксфорда», которая откроет перед вами двери древнего колледжа Эшфорд. Здесь величественные фасады хранят секреты, за которые платят жизнью.

Тесса

Оксфорд. Город дремлющих шпилей, старинных преданий… и тайн. В этом месте роскошь маскирует насилие, а элита презирает правила.

В колледже у меня одна цель – узнать правду о смерти сестры. И я готова переступить любую черту, если это приблизит меня к ответам.

Даже если на пути встанет он.

Сент

Меня зовут Энтони Сент-Клер. Профессор, будущий герцог. В моем мире тайны – валюта, а жизнь полна грехов и искушений. Тесса – моя главная слабость и главный соблазн, главное испытание моего сердца. Она умна, упряма и задаёт слишком… опасные вопросы.

И если она не отступит, то окажется перед самым сложным выбором в жизни.

Что же ты выберешь, дорогая? Меня или правду?

Roxy Sloane

CROSS MY HEART (Book 1 in The Oxford Legacy)


Copyright © Шаутидзе Л., перевод на русский язык, 2026

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

* * *

## Предупреждение читателю

Роман содержит ругательства, пикантные сцены и эпизоды, способные вогнать вас в краску (кхм, глава 7).

В книге также есть упоминания произошедшего суицида, похищения человека и вероятного сексуального преступления со стороны персонажа второго плана, однако эти события не происходят ни на страницах, ни в рамках временной линии романа.

Предупрежден – значит вооружен.


Для читателей, которых привлекают темные науки, сдобренные щепоткой диких секс-вечеринок и разжигающей воображение приправой.


Профессор готов вас принять…

## Глава 1. Тесса

Оксфорд. Город дремлющих шпилей, старинных преданий… и тайн.

Я никогда не думала здесь оказаться – за океаном от моей обычной жизни в Филадельфии, одетой в строгую блузу и юбку, распивающей чаи в садах пятисотлетних особняков, из которых состоит Эшфордский колледж.

Самый старый и самый престижный из всех оксфордских колледжей. Скрывающий самое большое количество тайн.

– Здесь просто невероятно! – воркует одна приезжая, которую, кажется, зовут Лейси. Разглядывая все вокруг удивленными глазами, она восторгается каждой деталью. – Здание построено в шестнадцатом столетии, а песчаник для главных клуатров везли аж из самой Флоренции! Правда же, здесь прямо ощущается история?

– Угу… – рассеянно мычу я, присматриваясь к толпе.

Мы все, только что поступившие на магистратуру студенты, собрались на приветственной вечеринке и сидим тут уже час, болтая об ухоженных газонах, прихлебывая слабый чай, общаясь с профессорами и персоналом. Все взволнованы и оживлены, радуются, что попали сюда. Если честно, мои нервы тоже звенят. Только по совершенно иной причине.

Бросаю взгляды по сторонам, дожидаясь удобного момента.

Собравшиеся – эклектичная смесь студентов от двадцати до тридцати с лишним лет и профессоров с умными лицами. У студентов типично неловкий вид – «первый день в школе»: преувеличенно громко смеются над плохими шутками и стараются произвести впечатление.

– Привет! – здоровается очередная сотрудница колледжа, втягивая меня в общую беседу. Это высокая серьезная женщина в твидовом костюме, ее седые волосы уложены в строгое каре. – А вы кто?

– Тесса, – вежливо представляюсь я. – Приехала на год, изучать социальную политику литературы восемнадцатого века.

– Ах да, наш эшфордский стипендиат, – говорит она. Все верно, именно эта стипендия и помогла мне оплатить поездку сюда. – Добро пожаловать! Мы очень рады вас видеть.

– Я тоже очень рада! – лгу я, снова изображая веселую улыбку.

– Всегда мечтала учиться в Оксфорде! – встревает Лейси. – Не могу поверить, что я наконец здесь!

И я не могу поверить. Только для меня это было не мечтой, а планом.

Причем тщательно составленным и детально исполненным, – шаг за шагом этот план привел меня сюда, к Эшфорд-колледжу и всем его секретам.

И я намерена раскрыть их любой ценой.

– Вы тут преподаете? – вежливо интересуюсь я.

– Нет, я администратор, Джеральдин Уэсли, – отвечает она.

Услышав имя, настораживаюсь.

– Так это от вас я получала все эти имейлы с полезными советами? – с улыбкой спрашиваю я.

– Верно. – Джеральдин улыбается в ответ. – Я приглядываю за жизнью студентов и за всем, что происходит здесь, в Эшфорде, вне вашей учебы. Так что, если возникнут какие-либо вопросы или проблемы, сразу дайте мне знать.

– Обязательно, – говорю я, понимая заранее, что Джеральдин мне очень поможет, ведь она способна дать ответы на тысячи вопросов…

Правда, не так, как она думает.

Кто-то постучал вилкой по бокалу, и все затихли. Глава колледжа, неуклюжий мужчина в твидовом костюме, выходит в центр сада.

– Добро пожаловать, – с улыбкой говорит он. – Рад всех вас приветствовать. Хочу сказать несколько слов об истории нашего колледжа и невероятных возможностях, которые он предоставляет…

Люди придвигаются ближе, чтобы послушать; все взгляды прикованы к нему. Этого момента я и дожидалась.

Никто не замечает, как я осторожно отделяюсь от толпы и, выскользнув из сада, по узкому проходу между зданиями выбегаю на мощеный дворик в центре кампуса.

Времени мало, поэтому быстро шагаю по маршруту, который я заучила. Сейчас сентябрь, семестр только начался, и во дворе болтаются другие ребята – кто идет по своим делам, кто читает учебник на скамейке. Эшфорд-колледж выглядит как картинка из журнала: консервативно одетые студенты на фоне желтеющей листвы. Эксклюзивно. Престижно.

И опасно.

Офис администратора – на той стороне двора, вверх по узкой скрипучей лестнице. Могу поспорить, в таком древнем здании не установлены современные системы оповещения, – и оказываюсь права. Дверь в кабинет Джеральдин оснащена лишь ручкой и старомодной замочной скважиной. А в таком маленьком эксклюзивном колледже, как этот, с высокими воротами и охраной на главном входе, нет причин запирать кабинет на ключ, если надо выйти ненадолго, чтобы поприветствовать новых студентов в саду…

Задержав дыхание, медленно поворачиваю ручку, и дверь открывается.

Ура!

Войдя внутрь, облегченно выдыхаю и закрываю за собой дверь, одновременно быстро осматривая помещение. Это заставленная мебелью комната в форме буквы L под скатом крыши, с письменным столом и компьютером, а также картотечными шкафами вдоль длинной стены.

Сразу же иду к шкафам и дергаю за ручки. Заперто.

Где бы я спрятала ключи? Пожалуй, где-то поближе, поэтому роюсь в письменном столе, и… вот они! Связка лежит в верхнем выдвижном ящике. Хватаю ее и направляюсь к ближайшему шкафу. Джеральдин производит впечатление организованного человека, и так оно, видимо, и есть: личные дела студентов сложены по годам, затем расставлены в алфавитном порядке. Нахожу папки двухгодичной давности и листаю их, пока не натыкаюсь на нужную.

– О'Хара, Патрик… Петерсон.

Выхватываю папку из ящика. Рен Петерсон. Мой пульс учащается при виде знакомого имени, написанного аккуратными буквами у верхнего края обложки.

Это моя сестра.

Сердце взволнованно стучит. Раскрываю папку – она до обидного тонкая. Всего лишь копия расписания ее лекций, документы для поступления и печатный лист с ее логином для доступа в местную компьютерную сеть и номером комнаты в общежитии.

Никакой существенной информации. Ничего полезного для моих поисков.

Разочарованно вздохнув, быстро фотографирую документы на телефон, после чего сую папку обратно и запираю шкаф. Стоило только бросить ключи в ящик стола, как меня резко, будто внезапный вопль, заставляет обернуться скрип двери.

– Какого черта?.. – выпаливаю я в панике.

Затем оторопело моргаю. Темноволосый мужчина, прислонившись к дверному косяку, окидывает меня проницательным взглядом. Он не просто хорош собой, а дьявольски красив: вероятно, чуть старше тридцати лет, в темных брюках и белой рубашке, рукава пиджака небрежно закатаны до локтей, на мужественном подбородке – идеальная двухдневная щетина.

– Ищете что-то? – спрашивает он, приподняв бровь.

Нервно сглатываю. Его темно-синие глаза сфокусированы на мне. Раздевают меня.

Обнажают.

Я отхожу от стола.

– Да, ищу свою папку с приветственным письмом, – говорю первое, что пришло в голову. – Оно не пришло по электронной почте, и Джеральдин сказала, что я могу взять его здесь.

– Неужели? Так и сказала?

Его взгляд, откровенно чувственный, проходится по моей фигуре с заметным одобрением. В ответ ощущаю, как по коже ползут мурашки, но стараюсь оставаться спокойной.

Ему ничего не известно. Ты всего лишь взбалмошная новенькая.

– Понимаете, у меня логин не срабатывает, – тараторю со смущенной улыбкой. – А я типа и дня не могу прожить без общения онлайн. То есть понимаю, что тут историческое место и все такое, но просто не могу так долго функционировать без имейла или соцсетей. Это как быть деревом, упавшим в лесу, да? – Я пытаюсь имитировать щебетание Лейси. – Я потрясающе провожу здесь время, но как об этом узнают мои друзья, если я не смогу запостить фотки и все им показать?

Мне физически больно притворяться тщеславной дурочкой перед мужчиной, похожим на высеченное из мрамора божество, но выбора нет.

– Вы не знаете, где он может быть? – спрашиваю я с наивным видом. – Ну, этот информационный листок?

– Боюсь, что нет.

Он окидывает взглядом кабинет с легкой ухмылкой на губах, словно ни на секунду не поверил моей истории. Вот черт! Однако, едва задаюсь вопросом, не раскрыла ли я себя, еще не приступив к делу, как он отходит в сторону и делает жест в сторону лестницы.

– Вам наверняка хочется вернуться на собрание. Чтобы вы могли типа познакомиться со всеми.

Он явно надо мной насмехается, и я закатила бы глаза от его снисходительного тона, не будь я так рада сбежать.

– Ага. Точно. Спасибо!

Пробегаю мимо него и спешу вниз по лестнице, не останавливаясь ни на секунду, пока не возвращаюсь к собравшимся в саду. Сердце бешено стучит.

Разве можно быть такой неосторожной? Одно неверное движение, и все мои планы были бы разрушены навсегда.

Хватаю стакан с ледяным лимонадом и осушаю его залпом, мечтая о чем-то покрепче, чтобы успокоить нервы. Не только паника заставляет мое сердце колотиться в груди, но и воспоминание о том, как тот мужчина смотрел на меня.

И как на это отреагировало мое тело. Возжелав его.

Не зря говорят, что страх – афродизиак. Видимо, у меня имеется подсознательная тяга к опасности и фантазии о том, как меня обнаруживают…

– Ты где была? – Лейси хватает меня за руку. – Пропустила все выступления!

– В туалете, – уклончиво отвечаю я. В моей крови все еще бушует адреналин.

– Здесь такие замечательные профессора, – продолжает Лейси, жуя скон. – Очень надеюсь, что меня запишут на семинар с профессором Сент-Клером.

– Угу… – Едва ее слушаю, вспоминая дразнящую ухмылку на лице того мужчины. Казалось, его позабавило, когда он увидел, что я сую нос куда не следует.

– Говорите о Сенте? – спрашивает другая новая студентка, подходя к нам. – Энтони Сент-Клер – следующий в очереди на титул герцога Эшфорда. Этот колледж основан его предками.

– Герцога? – У Лейси отвисает челюсть.

– Да. Он здесь не работает, просто иногда приходит читать лекции. Привилегия фамилии. Наверное, поэтому ему все сходит с рук.

– Что именно?

– Все, – повторяет она с таинственным видом. – Сент-Клер постоянно заводит романы со студентками, устраивает дикие вечеринки и совсем не похож на других профессоров. Кстати, вот он, – добавляет она, кивая на лужайку.

Поднимаю взгляд, чтобы посмотреть на этого печально известного преподавателя, и обнаруживаю, что смотрю прямо на него. На того самого мужчину, который застал меня в кабинете Джеральдин. Стоит в стороне от толпы, его пиджак теперь перекинут через плечо, и выглядит таким крутым и уверенным, что мне вспоминаются слова песни о парне, который зашел на вечеринку будто на яхту[1].

Да, этот человек наверняка в свое время побывал на множестве яхт. От него исходит самоуверенность богатого парня, и он смотрит на нас всех с чем-то вроде насмешки.

Красивый. Опасный. Чувственный.

Мужчина, который точно знает, как заставить тебя стонать…

Его глаза встречаются с моими, и в его взгляде есть что-то такое прямое, откровенно оценивающее… Меня бросает в дрожь от ощущения, что он видит настоящую меня за ролью невинной овечки, которую я играю.

Однако это невозможно, ведь я выгляжу как любая другая новенькая в этом колледже. Никто не знает, зачем я приехала на самом деле, – и пусть это так и остается.

Я отворачиваюсь.

– Не в твоем вкусе? – спрашивает Лейси.

Пожимаю плечами, делая вид, что не впечатлена. Несомненно, этот Сент пришелся бы по вкусу кому угодно… но мне нет до него дела.

Я приехала в Оксфорд в поисках мужчины, – но не для какой-то тайной интрижки.

Меня интересует только один мужчина, и я собираюсь его отыскать, несмотря ни на что.

Мужчина, который напал на мою сестру и заставил ее покончить с собой.

## Глава 2. Тесса

Что с тобой случилось, Рен?

Подошвы кроссовок стучат по булыжникам, пока я бегу трусцой через центр городка мимо затейливых кафе и книжных лавок. Горожане только-только просыпаются навстречу предстоящему дню. Еще нет и шести утра; рассвет разрисовывает небо цветными полосами, но мне не спится. В последнее время я вообще мало сплю, мучаясь вопросами, которые преследовали меня весь прошлый год.

Вопросами, ради ответов на которые я пересекла океан.

Продолжаю бежать, надеясь унять этим тревожный гул в венах. Сворачиваю с Хай-стрит к старым колледжам с их высокими стенами и древними башнями. Оксфорд – это вроде федерации школ, состоящей из более двух десятков колледжей, каждый со своими сотрудниками, правилами и студентами. Колледжи разбросаны по городу как маленькие королевства, скрытые за каменными стенами.

И колледж Эшфорд – самое богатое, самое эксклюзивное королевство из всех.

Помню, как Рен победно вскинула руку с письмом, когда получила предложение продолжить там свои исследования. Передовая биомедицинская программа, какой-то нейробиологический центр, который должен произвести революцию в этой области. Я никогда толком не могла понять, чем она занималась.

Моя старшая сестра всегда была самой умной в нашей семье. Училась на одни пятерки, я же едва-едва тянула на четверки. Она поступила в колледж, а затем в медицинскую школу, пока я металась между гуманитарными программами, дюжину раз сменив специальность, причем больше тусовалась, чем училась. По окончании университета ее пригласили заняться исследованиями для крупной биохимической компании, в то время как я перебивалась случайными заработками и трудилась то официанткой в кофейне, то волонтером в благотворительных и некоммерческих организациях в Филадельфии, влюбляясь и расставаясь с токсичными и измученными творческими личностями.

При этом Рен никогда меня не осуждала и не держалась высокомерно из-за того, что ее жизненный путь складывался удачнее. При встрече она любила послушать о моих злоключениях.

– Ты по-настоящему живешь, – говорила она с завистью, и мне начинало казаться, что, может быть, не такая уж я и неудачница, если до сих пор не нашла свое место.

Всю жизнь Рен была тем человеком, на которого я равнялась, и моим «первым звонком» в экстренной ситуации – после каждого тяжелого разрыва или незначительной победы. Моя талантливая, добросердечная, оптимистичная сестра. Уже готовая изменить мир в свои двадцать семь. По крайней мере, так мы все думали, когда она собрала вещи и отправилась в Оксфорд, к своему блестящему будущему.

Год спустя она умерла. Вошла в озеро Мичиган, оставив мне залитое слезами письмо с извинениями.

«Я не могу так больше. Слишком больно не знать. Прости меня».

Сглотнув комок в горле, бегу дальше. Сворачиваю с главной улицы и, подбежав к воротам Эшфорда, приветственно киваю охранникам в форме. Я нарочно надела сегодня толстовку с надписью «Эшфорд-колледж», подумав, что с ней мой приход и уход вызовет меньше всего вопросов.

И точно. Охранники спокойно пропускают меня, и я направляюсь туда, где позади зданий тропинка вьется вниз к реке. В первые дни после приезда я обошла здесь каждый дюйм и обнаружила, что территория колледжа простирается еще на пару миль за пределами основных общежитий и библиотек – в леса и поля, такие тихие и красивые в утреннем свете, что они почти смогли успокоить бурю, ревущую в моей груди.

Почти.

Кто сделал это с тобой, Рен?

Этот вопрос преследует меня с такой силой, что становится навязчивым. Нет, даже больше. Требующим мести. С тех самых пор, как Рен возникла на крыльце моего дома, всего через несколько месяцев после отъезда в Оксфорд. Бросила все и вернулась домой. И долгое время не говорила почему.

Я знала: произошло что-то ужасное, и могла даже точно определить день. Поначалу ее звонки и сообщения из Оксфорда казались счастливыми, сестра рассказывала о замечательных коллегах по лаборатории, об истории и архитектуре этого города. Она заводила друзей, веселилась и с удовольствием работала.

А потом… все изменилось. Звонки стали реже, а Рен казалась все более напряженной. И пустой. Она еще пыталась по-прежнему играть роль, делая вид, что все идет отлично, но меня обмануть не могла. Ведь я знала ее лучше всех.

Ее пребывание в Оксфорде должно было продлиться два, может быть, три года, но на Рождество Рен внезапно оказалась в Филадельфии, на пороге моего дома, с нелепой историей о том, как она потеряла интерес к работе и выгорела из-за слишком большой нагрузки.

Она и впрямь казалась сгоревшей. Пепельно-хрупкой. Темные круги под глазами, нервы натянуты до предела – болезненно морщилась от любого громкого звука. Веселая, любящая объятия, амбициозная и оптимистичная сестра, которую я знала всю свою жизнь, исчезла.

Эту Рен я не узнавала. Она пропадала ночами, тусуясь с незнакомцами. Пила до беспамятства. В дело пошел крепкий алкоголь. Ее лицо бывало каменным. Иногда она заливалась чересчур громким смехом. Сестра легко приходила в ярость и сгорала от гнева.

Превращалась в незнакомку, которой я не могла смотреть прямо в глаза.

Деревья мелькают по бокам; я наконец добегаю до конца тропинки и останавливаюсь. Согнувшись пополам, хватаю ртом воздух. Ток крови грохочет в ушах, а я смотрю на берега реки, слишком ясно вспоминая ту ночь.

Ночь, когда она сломалась и рассказала мне правду.

Я должна была работать – поздняя смена в баре на моей улице. Однако хозяин забегаловки так и не явился, а у меня не было ключей, поэтому, потоптавшись у закрытой двери, я отправилась домой.

Рен лежала на полу ванной, пьяная до бесчувствия. Лезвие бритвы рассекло ее левое запястье.

Не думаю, что я когда-либо была напугана сильнее, чем при виде ее тела, скорчившегося в луже крови. Но Рен дышала. Порез оказался не слишком глубоким. Мне удалось перевязать рану и поставить сестру под холодный душ, чтобы она протрезвела, и когда она наконец пришла в себя – трясущаяся, с красными глазами, – я заставила ее все мне рассказать.

То был вечер с ее друзьями в конце первого семестра. Просто веселая попойка в баре колледжа, на каких она бывала уже не раз. Но тут какой-то знакомый другого знакомого прослышал о крутой вечеринке за городом, и Рен решила, что надо обязательно съездить – будет весело.

Больше она ничего не помнила – все остальное просто… исчезло. С кем она ушла из бара, добралась ли до той вечеринки… Блестящий ум Рен, который с легкостью удерживал даты, факты и цифры, стал черной дырой, лишенной любых деталей, которые могли бы помочь. Она клялась, что почти не пила. Может быть, один бокал вина. Я ей верила. В компаниях Рен всегда была «трезвым водителем», единственным человеком с ясной головой, который удостоверится, что вы благополучно добрались домой, придержит волосы, пока вас тошнит, а наутро позаботится о кофе и завтраке.

Всего один бокал вина – и это все, что она помнила. Она проснулась в своей комнате в общежитии и лежала на кровати в своем лучшем вечернем платье. Все тело болело. На запястьях и бедрах были синяки. Соседки по комнате не знали, куда она направилась после бара, и даже не могли вспомнить, с кем Рен ушла и были ли те люди незнакомцами или друзьями.

Из ее памяти выпали целые сутки.

Целый день просто исчез. Для моей сестры, привыкшей все знать, все планировать, это было невероятно. Что произошло? Где она была? С кем?

Она отправилась в отделение «Скорой помощи», но если что-то и попало в ее организм накануне, ни один анализ этого не выявил. Тест на изнасилование не дал определенных результатов. Медсестры прочитали ей лекцию о вреде злоупотребления алкоголем и отправили восвояси. Рен попыталась восстановить ход событий той ночи, но, к кому бы ни обращалась, никто не мог дать четких ответов. Друзья, слишком занятые собственными делами, романтическими драмами и веселыми вечеринками в городе, не обращали особого внимания на ее расспросы.

А потом начали всплывать воспоминания.

Ничего конкретного, никаких имен, лиц или деталей, за которые можно было бы зацепиться. Только обрывочные картинки. Люди в вечерних нарядах, танцующие в саду. Грязное помещение без окон, похожее на тюремную камеру. Голый матрас. Веревки на ее запястьях и лодыжках. Мужчина, нависший над ней, с необычной татуировкой на бедре: змея, обернувшаяся вокруг короны.

Той ночью, рыдая, сестра говорила мне, что отчасти желает все вспомнить, ведь именно незнание сводит ее с ума. Но при этом глубоко внутри она понимает, что ее разум настроен на самосохранение.

Может быть, мозг блокирует все это по серьезной причине. Скрывает правду.

Может быть, так он пытается спасти ее от ужасов, которые произошли в грязной камере.

После той ночи я пыталась ей помочь, как могла. Находила терапевтов, группы поддержки и программы реабилитации. Однако Рен все отвергала. Возможно, разговор вслух о том, что с ней случилось, подтолкнул ее к краю, и ей захотелось забыться сильнее, чем когда-либо. Она словно помешалась, исчезла на несколько недель. Наши родители сходили с ума от беспокойства, а я каждую ночь гадала, где она и вернется ли домой.

Рен все-таки не вернулась. Нам позвонили из полиции, и мы с ужасом узнали, что ее не стало.

Наконец я отворачиваюсь от реки и иду обратно к колледжу. Ноги болят от бега, но я едва это чувствую, поскольку уже обдумываю свой очередной шаг. Следующая часть моего плана – найти того, кто сделал это с моей сестрой, и заставить его заплатить.

Потому что тот, кто напоил ее, держал в плену и сделал с ней бог знает что за эти потерянные двадцать четыре часа, и довел ее до смерти. Выжег жизнь и надежду в глазах моей сестры, превратил ее в оболочку ее прежнего «я», пока она не лишилась сил даже на то, чтобы сделать еще один вдох.

Он все равно что убил мою сестру, и я не успокоюсь до тех пор, пока не выслежу его и не заставлю страдать тем же образом, каким он причинил ей боль.

Вот почему я решила любым способом попасть в Оксфорд и в колледж Эшфорд. На место преступления. Для этого приходится лгать, шпионить и притворяться кем-то другим. Я планирую все выяснить о здешней жизни Рен: о ее друзьях, о ее любовниках. О том, кто устроил ту вечеринку и кто на ней присутствовал.

Каждую чертову деталь, пока не смогу отомстить за ее смерть.

Информации пока не так много, но папка, которую я нашла в офисе администратора, – уже что-то. Расписание лекций и номер комнаты. Начну с этого. В таком месте люди много общаются. Обязательно найдутся те, кто ее знал, кто сможет указать мне верное направление…

Я так глубоко ухожу в свои мысли, что едва смотрю под ноги, и вдруг врезаюсь в какого-то мужчину.

– Эй, осторожнее!

Слышу явственный английский акцент и поднимаю глаза. Передо мной вновь уже знакомое лицо.

Энтони Сент-Клер. Тот самый будущий герцог, по которому все сходят с ума. Человек, чья фамилия высечена на камне над воротами этого колледжа.

Человек, который едва не сорвал с меня маску еще до того, как мое расследование началось.

– Извините! – выпаливаю я, отступая на шаг. – Я вас не увидела.

– Вот и хорошо, – говорит он, одаривая меня обворожительной улыбкой. Он все еще одет в ту одежду, которую я видела на нем вчера вечером, но, конечно, растрепанный утренний вид отлично ему идет. – И если директор обо мне спросит, то придерживайтесь, пожалуйста, этой версии.

– Почему? – не могу не спросить я. – Что вы натворили на этот раз?

Несмотря ни на что, мне любопытно, почему этот парень смотрится здесь так странно. Самый необычный преподаватель Оксфорда за всю историю колледжа. Та девушка назвала его «Сент»[2].

Однако я вижу, что он – грешник от макушки до пят.

Рот Сента изгибается в чувственной ухмылке.

– Вижу, репутация меня опережает.

Он выглядит таким красивым, что меня охватывает раздражение. Наверняка привык, что женщины падают к его ногам. Или сразу же на колени.

Что ж, я не стану одной из них.

– О да, многое о вас слышала, – без стеснения заявляю я. – Вечеринки, алкоголь, женщины. Ужасное клише, не правда ли? – добавляю, чтобы отомстить за то, как пренебрежительно он оглядел меня на днях. – Отвязный профессор, не пропускающий ни одной красивой студентки. Это не делает вас и наполовину таким крутым, как вам кажется. Дайте угадаю, водите классический спортивный автомобиль? Красный или серебристый. Люди могут подумать, что вам недостает мужественности.

У Сента отвисает челюсть. Он удивлен – то ли тем, что я вывела его на чистую воду, то ли тем, что мне хватило смелости бросить это ему в лицо. Как бы то ни было, не собираюсь выяснять.

– Ну, не стану вас задерживать, – с улыбкой добавляю я. – Вам ведь нужно еще принять душ перед занятиями. Ночь явно была бессонной.

А затем обхожу его и бегу дальше.

## Глава 3. Тесса

Возвращаюсь в свое студенческое обиталище, уютную квартиру в старом здании из красного кирпича, стоящем через дорогу от колледжа Эшфорд. Мне предстоит заниматься вместе со студентами бакалавриата, но, к счастью, я поселилась вместе с аспирантами своего возраста, а не в общежитии первокурсников. Открыв дверь, слышу звуки шутливого препирательства, доносящиеся из кухни, и подхожу, чтобы узнать, в чем дело. Оказывается, мои новые соседи по квартире спорят из-за банки соленых огурцов, сидя за древним шатким столиком.

– С ума сошел? Не буду я это пить! – протестует Джиа. Она морщится, проводя пальцами по своим непослушным темным волосам, мокрым после душа.

– Это волшебное средство от похмелья! – клянется Крис. Его долговязое стройное тело подается вперед. – Всего один глоток рассола плюс холодный душ – и бумс! Как будто вообще не пил.

Скидываю кроссовки и потягиваюсь, наблюдая за спором. Джиа и Крис – британские студенты, тоже аспиранты, но пока что они, похоже, делят свое время между библиотекой и многочисленными питейными заведениями города.

– Можешь поверить в эту чушь? – спрашивает меня Джиа.

– Это правда, – соглашаюсь я с Крисом. – Действие каких-то кислот… впрочем, не знаю научного объяснения.

– Ха! Видишь? Работает как по волшебству. – Он сияет.

– Тогда пей это сам, – предлагает Джиа.

– Не я же глушил виски всю ночь, – напоминает Крис.

Иду к холодильнику и беру бутылку воды. Залпом отпиваю половину.

Джиа издает болезненный стон.

– Выпивку ставил парень с моего поэтического семинара. Такой красавчик, Тесса! – добавляет она. – Эдакий «чахоточно-эдвардианский мальчик-призрак», как мне и нравится. Ты бы видела!

– Такой красавчик, что свой телефончик он тебе не оставил, – с ухмылкой говорит Крис.

– Что?! Так я напрасно заработала похмелье? – Джиа со вздохом качает головой и делает глоток рассола. – Фу-у! Гадость. Больше никогда не буду пить.

– Только сегодня у нас студенческая сходка, – напоминает ей Крис.

– Ладно. Никогда не буду пить после этого, – смеясь, поправляет себя Джиа. – Пойдем с нами, Тесса. Повеселимся!

– Может быть, – неопределенно говорю я, пока они встают и собирают свои куртки, учебники и тетради. – Надо много прочитать, чтобы подготовиться к моему первому уроку… то есть к семинару, – поправляюсь я, используя оксфордский термин для небольших дискуссионных групп, в которых я буду учиться.

– Знаешь, как у нас говорят? – говорит Крис притворно строго. – От работы кони дохнут… В Оксфорде есть гораздо больше интересного, чем старые пыльные книги. Ты должна получить полноценный опыт!

Они уходят, оставляя меня в утреннем покое старой квартиры. Солнечные лучи проникают сквозь железный переплет окон и согревают потертые деревянные полы. Он прав, я здесь не только ради учебы. Именно поэтому у меня нет времени на обычные студенческие развлечения. Быстро принимаю душ и надеваю удобные джинсы и футболку, затем беру сумку и отправляюсь обратно в Эшфорд.

Колледж уже просыпается. Передний двор кишит студентами и туристами, которые фотографируют знаменитые здания и тщательно ухоженные зеленые газоны.

– …основанный в 1583 году первым герцогом Эшфордом в качестве дани уважения своей покровительнице, королеве Елизавете Первой, – вещает гид, – колледж Эшфорд выпустил десятки лидеров в журналистике, промышленности и даже правительстве. Здесь учились три британских премьер-министра, а скоро их станет четыре, если Лайонел Эмброуз выиграет нынешнюю заявку на лидерство…

Прохожу мимо них через кованые железные ворота и открываю дверь приземистой сторожки, куда смотрители колледжа направляют всех посетителей и куда служители, одетые в элегантные бордовые униформы и фуражки, приносят почту. Портеры – так их тут называют. Мысленно добавляю это слово в список жаргонизмов, которыми любят щеголять здешние студенты, и иду проверять свой почтовый ящик. Он забит флаерами студенческих мероприятий, рекламой и… вот оно, мое официальное расписание занятий.

Просматривая список семинаров и лекций, испытываю нервную дрожь.

Как только я решила узнать правду о том, что произошло с Рен, я поняла, что просто сесть на авиарейс в Англию будет недостаточно. Такие места, как Эшфордский колледж, закрыты для посторонних. Если бы я просто приехала и начала задавать вопросы, мне пришлось бы, как одному из тех туристов у ворот, заглядывать сквозь прутья ограды, без шансов узнать, что за секреты прячет колледж за своими древними, увитыми плющом стенами.

Нет, необходимо было проникнуть внутрь. Походить по тем же каменным коридорам, по которым ходила Рен. Увидеть то, что она видела. Пройти по ее следам.

А это означало, что мне нужно стать здесь студенткой.

В учебе я никогда не преуспевала. Всегда больше интересовалась клубами, спортом и волонтерством. Но, оказывается, мне просто не хватало правильной мотивации. Как только я увидела цель, то уже ни перед чем не останавливалась, чтобы проложить к ней дорогу. Потратив многие недели на поиски, я нашла малоизвестную стипендию для «нетрадиционных» студентов (читай: средней успеваемости и старшего возраста). По этой годичной учебной программе я буду посещать лекции и семинары вместе с обычными студентами. Я донимала каждого мало-мальски успешного человека из тех, кого я знала, чтобы он дал мне блестящие рекомендации, и да, врала на каждом собеседовании, держа пальцы скрещенными за спиной, когда рассказывала о своей любви к литературе восемнадцатого века, готическим романам и субверсивной философии, стараясь изо всех сил, чтобы мои слова не звучали точной цитатой из Википедии, которую я читала всю ночь напролет. Каким-то образом я справилась. Ложь и преувеличения окупились, когда пришло письмо с уведомлением о том, что я выиграла место в Эшфорде с полной стипендией на год. Однако теперь, когда я действительно здесь, глядя на свое расписание, я начинаю понимать, что мне на самом деле придется притворяться день за днем и с утра до вечера и как-то одолеть все занятия, на которые я записалась.

– Ого, – веселый голос отвлек меня от тревожных мыслей. Поднимаю глаза и вижу портера, разносящего почту по комнате. – Я знаю этот взгляд, – продолжает он, подмигнув. – Это взгляд первокурсницы, говорящий: «Во что, черт возьми, я ввязалась?»

Вздыхаю с печальной улыбкой.

– Взгляд аспирантки, но вы правы. Это… пугает.

– Все паникуют, не волнуйтесь, – дружелюбно говорит мужчина. У него обветренное лицо и местный акцент, на его полированном бейдже написано «Бейтс». – Я работаю тут уже двадцать лет, и вы все в первую неделю выглядите как испуганные маленькие мышки, но со временем втянетесь.

– Надеюсь, – говорю я, когда он подходит к моему закутку.

– Петерсон? – спрашивает он, протягивая мне еще один конверт. Я киваю, и он замолкает, рассматривает меня мгновение, затем щелкает пальцами. – Петерсон, американка. У нее имя как птица[3]…

Удивленно моргаю.

– Рен?

– Точно! – улыбается он. – У меня отличная память на лица. Ваша родственница?

– Сестра… – медленно отвечаю я, лихорадочно обдумывая ситуацию. Петерсон – довольно распространенная фамилия, поэтому я даже не подумала о том, чтобы изменить ее при поступлении. – Вы ее знали?

Бейтс кивает.

– Милая девушка. Всегда вставала пораньше, чтобы забежать за кофе, – говорит он уже на ходу, и я следую за ним обратно в главную приемную, где полно студентов. – Как она поживает?

– Отлично, – с улыбкой лгу я, чувствуя боль в груди. – Рен вернулась домой в Штаты и с головой ушла в какой-то большой исследовательский проект.

– Молодец! – одобряет Бейтс. – Передавай от меня, старика, ей привет и скажи, пусть следит за давлением, раз пьет так много эспрессо.

– Передам. – Останавливаюсь посреди суетливой толпы и продолжаю, стараясь говорить непринужденно: – Знаете, а вы здесь первый среди моих новых знакомых, кто упомянул Рен. Не припомните никого из ее старых друзей? Я с удовольствием выведала бы парочку неловких историй о сестре, чтобы дразнить ее на каникулах.

Бейтс усмехается.

– Извини, уже и не вспомню. Но ты можешь посмотреть выпускные альбомы, – предлагает он.

Выпускные альбомы! Конечно! Я оживляюсь.

– А где их найти?

– Попробуй в библиотеке. – Встретив мой озадаченный взгляд, он добавляет: – Пройдешь через главный двор, поверни направо, а затем налево. В любом случае ты будешь проводить там много времени, помяни мои слова.

– Спасибо.

Мою благодарность заглушает вопрос другого студента о доставке еды, поэтому ускользаю и, следуя указанию Бейтса, нахожу здание библиотеки, такое же внушительное и красивое, как и все остальные в колледже, с увитыми плющом стенами, витражами в окнах и огромной сводчатой крышей с колокольней наверху.

Я приехала в колледж всего пару дней назад, но уже чувствую, что знаю его. Благодаря Рен. Она любила это место, и с того дня, как ступила в Оксфорд, постоянно писала мне о его древней архитектуре, присылала все новые и новые фотографии оригинальных исторических деталей и произведений искусства, разбросанных по всему кампусу. Меня пронзает острая боль при мысли о том, как счастлива она могла бы здесь быть, сложись все иначе.

Если бы она не пошла на ту вечеринку. Если бы осталась дома за учебой или решила посмотреть с друзьями фильм в общей комнате.

Если бы какой-то монстр не совершил невыразимых вещей, чем навсегда сломил ее добрый чистый дух.

Подавляя знакомую ярость, вхожу в тихое здание. Библиотекарь направляет меня к стеллажам вдоль задней стены, где я нахожу ряд пыльных ежегодников, изданных за период более сорока лет. Беру один из последних томов и устраиваюсь за столом в углу. Пролистывая страницу за страницей студенческих фотографий, я чувствую потрясение, когда впервые натыкаюсь на снимок Рен, стоящей в группе радостных студентов на переднем дворе. Она выглядит такой счастливой, что я долго сижу, просто глядя на ее улыбающееся лицо, вспоминая сестру, которую я знала.

Сестру, которую я потеряла.

Судя по подписи внизу снимка, сделан он на приветственном чаепитии в начале того судьбоносного учебного года. Внимательно разглядываю изображение, пытаясь запомнить каждое лицо в кадре, отчаянно выискивая хотя бы малейшие зацепки. Я хочу выяснить, с кем она разговаривала, с кем тусовалась, кто может знать хоть что-нибудь о том злосчастном вечере.

Снова листаю альбом, выискивая Рен на каждом снимке. Нахожу несколько: групповой пикник во дворе колледжа, официальный ужин в главном зале. А вот она на заднем плане фотографии других студентов: сидит в тени старого вяза, старательно склонив голову над книгой.

Боль в груди нарастает. Боже, как я по ней скучаю! Однако заставляю себя продолжать поиски, записывая имена, перечисленные на тех фотографиях, где она есть. На снимках вместе с Рен постоянно появляются двое студентов: невысокая рыжеволосая девушка с ямочками на щеках стоит рука об руку с ней на одной фотографии и поднимает тост на групповом ужине на другой. Лара Сотерли. Записываю ее имя. Еще есть высокий светловолосый парень – улыбаясь, смотрит на Рен с обожанием. Филлип Макаллистер.

Возможно, я хватаюсь за соломинку, думая, что они могут вспомнить больше, чем сама Рен, но планирую следовать за каждой подсказкой, какую сумею найти. Надеюсь, собрав факты воедино, смогу понять, что с ней случилось. И тогда, может быть, найду ответы – и немного утешения.

Я долистала альбом почти до конца, когда увидела Рен в розовом коктейльном платье, кружащуюся в танце. Изображение размыто из-за движения, лицо скрыто от камеры за каскадом темных волос, а в подписи нет имени, но я узнала бы ее из тысячи.

Это платье я помню. Мы вместе выбрали его в дорогом бутике, когда Рен готовилась к поездке. Платье показалось ей слишком дорогим, но я все-таки убедила сестру его купить. В конце концов, поддразнивала я, кто знает, на какие шикарные вечеринки ее станут приглашать, когда она познакомится со сливками английской аристократии в Оксфорде.

На этой фотографии Рен снята в роскошном саду перед каким-то внушительным загородным особняком. И, похоже, здесь она веселится вовсю.

Не зная, что жизнь ее скоро закончится.

Смотрю на фото, и меня вдруг пробирает дрожь. Большой загородный дом… Роскошный бал…

Неужели это та самая ночь, которую она забыла?

Сердце у меня замирает, когда я просматриваю страницу в поисках информации. Рен, как бы ни старалась, не могла вспомнить ничего полезного о таинственной вечеринке. Где это было, кто присутствовал, каким образом она туда добралась… Она спрашивала себя, не приснилось ли ей мелькание бальных платьев и фужеров с шампанским, – но изображение на этом снимке совпадает с теми разрозненными фрагментами из ее памяти, которые она успела мне пересказать.

Я понимаю, что вот оно, прямо передо мной: первое доказательство, что она была на вечеринке.

Что же это было за мероприятие?

Во мне загорается надежда. Если узнать, где сделана фотография, можно попытаться найти список гостей и другие фото, построить хронологию и вычислить, когда этот снимок был сделан…

С нетерпением просматриваю ежегодник на предмет дополнительных сведений, но автор фотографии не указан, как нет нигде и имени Рен. Ее лицо скрыто, так что узнать ее могу только я.

Мои плечи поникают. Тупик. И все же это уже кое-что, напоминаю я себе: еще один кусок пазла. А поскольку информации мало, каждая маленькая деталь может оказаться важной. Поэтому фотографирую страницу на свой телефон, но едва я собиралась начать гуглить другие имена из ежегодника, как раздается приглушенный звон церковных колоколов. Полдень.

Черт.

Вскакиваю на ноги и ищу скомканное расписание, которое сунула в сумку. «12:00, Либертины[4] и право. Галерея 5».

Черт! Черт!

Хватаю свои вещи, пихаю ежегодник обратно на полку и выскакиваю из библиотеки. Галерея – на другом конце кампуса, так что бросаюсь бежать, лавируя между группами студентов, гуляющих во дворе.

– Поосторожнее! – восклицает один из них, когда я отталкиваю его в сторону, однако скорости я не сбрасываю. Взбежав вверх по узкой лестнице по холодным каменным ступеням, задыхаюсь перед массивной старой дверью, которая застревает, когда я начинаю ее открывать.

Давай же! Я снова ее толкаю, налегая всем весом…

…и поэтому, когда дверь внезапно поддается, неуклюже вваливаюсь в кабинет и чуть не падаю на пол. Чтобы удержаться на ногах, хватаюсь за ближайший твердый предмет – вешалку для одежды. Однако вешалка не особенно устойчивая. Пальто и куртки с шумом падают на каменные плиты.

– Черт! Прошу прощения! – выпаливаю я, быстро собирая одежду. Наконец выпрямляюсь, покраснев и тяжело дыша, и вижу, что я в элегантном кабинете, заставленном книжными стеллажами, где пять других студентов смотрят на меня с ухмылками на лицах.

И один красивый загадочный профессор ухмыляется больше всех.

Мои нервы натягиваются как канаты при виде уже знакомых широких плеч и пытливого ироничного взгляда.

Конечно же, это он.

– Мисс Петерсон, полагаю?

Профессор Сент-Клер оглядывает меня с удовольствием. Он явно успел принять душ и переодеться с тех пор, как я застала его идущим домой на рассвете. Теперь он гладко выбрит, темные вьющиеся волосы свисают локонами над пронзительными голубыми глазами. Одетый в рубашку и темные джинсы, он развалился в винтажном кресле «Имз» и мог бы сойти за простого студента, если бы не сила и уверенность, исходящие от всей его фигуры. Ни у кого не возникло бы сомнений, что он в этой комнате – главный.

– Профессор. – Я с трудом сглатываю, переводя дыхание, и пытаюсь игнорировать опасно участившийся пульс. – Да. Добрый день.

В дальнем конце комнаты есть свободный стул, и я пытаюсь протиснуться к нему, перешагивая через сумки с книгами и вытянутые ноги студентов.

– Что вы делаете? – звучит голос Сента, ленивый и ровный.

Озадаченно моргаю. Это что, какая-то проверка?

– Просто хотела занять место…

– Вы опоздали, – обрывает он меня.

– Да, на целых четыре минуты, – не сдерживаю я сарказма.

Он вскидывает бровь, и я вспоминаю, что не в моих интересах привлекать к себе излишнее внимание. Особенно внимание этого парня.

– Простите, пожалуйста, – быстро извиняюсь я снова. – Сидела в библиотеке и потеряла счет времени. Этого больше не повторится.

С этими словами добираюсь до угла комнаты и присаживаюсь там на хлипкий стульчик.

– Не повторится, – любезно соглашается Сент. – Потому что я не терплю опозданий и вынужден попросить вас уйти.

– Что? – Я смотрю прямо на него. – Сейчас?

– Если не возражаете, мисс Петерсон. – Он опять лениво мне улыбается. – Вы уже внесли достаточно беспорядка в этот семинар, не так ли?

– Но я уже здесь. Подготовлена к занятию и горю желанием учиться.

Краем глаза вижу, как другие студенты пихают друг друга локтями и переглядываются. Может, кто-нибудь замолвит за меня слово и скажет, что не возражает против моего присутствия? Но нет, они молча сидят с самодовольными лицами. Как будто мы на каком-то конкурсе, и меня дисквалифицировали в первом раунде.

– Пожалуйста, профессор, можно мне остаться? – прошу я, заставляя себя принять покаянный вид.

Вспомнив его репутацию, изображаю на лице сладкую улыбку и даже слегка хлопаю ресницами. Конечно, я не похожа на испуганную первокурсницу, но, если он питает слабость к студенткам, вдруг мне все-таки удастся выбраться из ситуации?

– Не могли бы вы сделать исключение? Хотя бы один раз? Я была бы вам так благодарна, – добавляю я, подпустив хрипотцы в голос.

Однако Сент неторопливо отпивает кофе из своей чашки и пожимает плечами.

– Какой пример я подам остальным, позволив вам остаться? – Он окидывает меня взглядом, словно видит насквозь, отмечая, что я на самом деле не вписываюсь в эту среду. – Нельзя надеяться, что вы примчитесь с опозданием, похлопаете красивыми ресничками, и все подчинятся вашей прихоти. Ужасное клише, правда? Это не делает вас и наполовину такой крутой, как вам кажется.

Слова звучат так знакомо… внезапно понимаю, что он цитирует мою собственную колкость, обратив ее против меня!

Прищуриваюсь, встречая его самодовольный взгляд. Вот в чем дело! Сегодня утром я ранила его хрупкое мужское эго, и теперь он наносит ответный удар, а заодно напоминает мне, у кого тут настоящая власть.

– Ступайте, – говорит он, кивая на дверь. – Кыш.

Кыш! Будто я какое-то домашнее животное, которым он может командовать!

Успеваю сдержать свой негодующий ответ. Помни, ты здесь разыгрываешь чужую роль. Держишься в тени. А это значит, что не стоит злить звездного профессора в самый первый день.

Встаю на ноги, заставляя себя двигаться медленно и небрежно. Как будто не сгораю от смущения под презрительными взглядами. Неторопливо иду обратно тем же путем, каким пришла, уже не так сильно стараясь не наступить кому-нибудь на ногу.

Однако, несмотря на голос в моей голове, напоминающий, что надо заткнуться и принять любое публичное унижение, которому этот раздражающе красивый засранец захочет меня подвергнуть, не могу не задержаться у двери.

– Запрет на посещение вашего семинара действует весь семестр или только один день? – спрашиваю я, смерив его ледяным взглядом. – Мне очень хотелось бы получить шанс чему-то научиться. – Сарказм в моем голосе очевиден. – Ведь именно в этом состоит ваша работа, верно? В отличие от… ну, всех других ваших внеклассных занятий.

Не дожидаясь ответа или очередного оскорбления, гордо разворачиваюсь на каблуках и ухожу.

И да, отпускаю дверь, чтобы она громко хлопнула за моей спиной. Детская выходка? Может, и так, но что-то в этом парне Сенте уже сильно действует мне на нервы.

Например, то, что он явно привык командовать людьми, как будто властен над всеми вокруг.

Или тот неудобный факт, что меня кидает в жар, когда он это делает. Потому что, если бы он так командовал мною вне официального времени занятий…

Скажем, в спальне…

Соблазнительные сексуальные сцены заполняют мое воображение так быстро, что я не могу их остановить: вот Сент укладывает меня на этот продавленный бархатный диван, сбрасывая чашки с кофе на пол. Ладони скользят по влажной коже, пальцы надавливают прямо там. Со своим отчетливым английским акцентом он шепчет мне на ухо непристойности, приказывая встать на колени, побыть хорошей девочкой для него…

– Подождите! – С этим возгласом кто-то пробегает мимо меня, и я выхожу из задумчивости. В коридоре звучат смех и голоса.

«Уймись, девочка», – краснея, ругаю я себя. То, что мне нравятся любовные романы с перчинкой, не означает, что мужчина, так разговаривающий со мной в реальной жизни, не самодовольный придурок.

Да и может ли настоящий мужчина сравниться с героями захватывающих сексуальных сцен, которыми забита моя электронная книга и которые заставляют меня без конца отмечать самые горячие абзацы?

Очень даже вряд ли.


Сажусь на скамейку напротив лестницы, достаю книгу, заданную на эту неделю, и жду. Час прошел быстро, и вскоре остальные студенты шумно спускаются по ступенькам, восторгаясь удивительным опытом общения с великим профессором Сент-Клером.

– Он один из самых молодых преподавателей, – говорит блондинка, проходя мимо меня. – Знаете, что он уже опубликовал книгу?

# Примечания

1

Слова из песни Карли Саймон You're So Vain. (Здесь и далее – прим. перев.)

2

Сент – Saint (англ.), буквально означает «святой». Сокращение от фамилии Сент-Клер (англ. St. Clair).

3

Wren (англ.) – королек.

4

Либертины – сторонники либертинизма, нигилистической философии, зародившейся в XVI веке, отрицающей принятые в обществе этические, моральные и нравственные нормы.