Сергей Василькин
Нас сводят женщины с ума

© Сергей Василькин, 2026

© Интернациональный Союз писателей, 2026

Предисловие

Бойцов немного в алфавите,
Успех – в манёвре боевом.
Поэзия в словесной свите
Поэта славит королём.

Размер, ритм, рифма – в ряд у трона,
И муза, множество пажей,
Колчан и стрелы Купидона,
Толпа почтенных ворожей.

Страстей немало здесь высоких
И самых низменных, слепых,
Чертей ужасных и безрогих,
Идей шикарных и пустых.

Пророки издревле, до Будды,
Пегас ретивый, но в узде,
Рабы, затянутые в путы,
Вельможи знатные везде.

Сам образ в золотых доспехах,
Простые граждане, шуты,
Любовь – по жизни неумеха,
А с ней – возможно, что и ты.

«Поэзии не видно в свите!» —
Тут голос чопорный изрёк.
Куда, друзья мои, глядите?
Она витает между строк!

Она невидима, но – всюду!
Бравурной музыкой трубит,
Строфу легко возводит в чудо
И наваждение творит.

Несётся птицей в лёгком слоге,
Порой скрываясь в облаках,
И тройкой мчится по дороге,
Теряясь в мыслях и мечтах.

Слова с ней образны, объёмны.
Достаточно немного строф,
Чтоб мысли ход, став неуёмным,
Наполнил разум до краёв.

Друзья, поэзию любите!
Строка звучнее с ней стократ,
Она глава словесной свите!
«Писака» каждый с ней крылат.

Своё «Я»

Своё «Я»

Так бывает, в минуты покоя
Диалоги веду сам с собой,
Выделяя своё «Я» из роя
Мыслей разных, летящих толпой.

Укоряет оно очень едко,
Критикует любой результат,
Запирает в позорную клетку,
Льёт на голову грязи ушат.

Получается, многим я должен,
Здесь беду на кого то навлёк,
В этом случае – вовсе безбожен
Да и тут получаю упрёк.

На глазах искажённая призма,
А в словах изливается яд,
Вдохновение – грань пессимизма,
Даже в праведных мыслях не свят.

Критикует меня без пощады,
Метко бьёт «Я» своё в бровь и глаз.
Бесконечные эти рулады
Записал сокращённо сейчас.

Между тем «Я» своё обожаю,
Как могу, от всего берегу.
Стих пишу, забиваю ли сваю —
С ним всегда на одном берегу.

Вместе путь мы проделали долгий,
Он моих недостатков знаток.
Хоть и выглядит мнение колким,
Но ведь это – бесценный урок.

Эти мысли совсем не обидны
(Кто то должен учить всё равно),
Пусть порой ядовито ехидны,
Открывают в мир правды окно.

«Я» своё – друг испытанный, лучший!
Умоляю, будь вечно со мной.

Для души, в грешном мире заблудшей,
Находи путь счастливый земной.

Презревшим низменную прозу

Презревшим низменную прозу
Я напишу чудесный стих
О происшествиях земных,
Смешных, скрывающих угрозу,
Таких, где место есть курьёзу,
Боях, любви, мечтах людских.

Поэт пока ещё безликий,
Я расскажу вам о былом
Тем самым русским языком,
Всем миром признанным великим,
Воспетым самым темноликим
Из тех творцов, кто всем знаком.

Прочти внимательно страницы,
Найдёт в них твой пытливый ум
И пищу для тревожных дум,
И зрелой мудрости крупицы,
Вздор безобидной небылицы,
Ответы, что дал наобум.

В чём смысл?

Пахарь видит в колоске,
У прозаика – в строке,
У кого то он в псалме,
У поэта – на уме,
У глупца – на языке,
У ребёнка – вдалеке.

Почему же смысл в стихах —
На уме, а не в строках?
Потому что мал объём
Слов, которыми мы жжём.

Сжатый в рамки лексикон —
Для творца прямой резон
Смысл упрятать между строк,
Как туза таит игрок,
В образах зашифровать
Смысла подлинного кладь.

Образ в качестве ключа
К шифру лучше толмача
Растолкует смысл тебе,
Но не всякому в толпе.

Рифмы не трачу впустую

Рифмы не трачу впустую,
Что то храню про запас.
Долго над слогом колдую
Смыслом изложенных фраз.

Образы ёмкие рядом,
Каждый из них господин.
Надо, чтоб стройным парадом
Вместе шли, словно один.

Музы покой потревожен,
Если в сомненьях поэт.
Дар её просто роскошен —
Ярких метафор букет.

Мысли – глубокие только!
Чтобы могли резануть,
Вкуса весомая долька,
Чувства: любовь, пламя, жуть.

Не помешает цитата,
Но основной компонент —
Капелька малая яда,
Жгущего в данный момент.

Стихами думаю порой

Не сочиняю, не рифмую —
Стихами думаю порой.
Из слов колонну боевую
Веду в атаку огневую,
Сам – впереди, лихой герой.

Над нами гордые знамёна.
Нога к ноге и штык к штыку.
Читатель смотрит удивлённо,
Бойцов не знает поимённо,
Но рукоплещет старику.

А он командует отрядом,
Гарцуя бодро на коне,
На поле, пламенем объятом,
Всё видит хладнокровным взглядом,
Хранящим тайну в глубине.

И видит он в горячке боя
Косяк летящих журавлей,
Любого воина из строя,
Глаза любовного изгоя
И бег пиратских кораблей.

Стихи – поэзии рабы

Стихи, как свет ночной звезды,
Не слышат шум молвы.
В них против радостной мечты —
Натяжка тетивы.

Бывают так они легки,
Как будто взмах пера,
При этом смыслом глубоки,
Как утро у костра.

Одни, летая над землёй,
Ведут парад планет.
Другие висельной петлёй
Ломают вам хребет.

Что вы находите в стихах
Для страждущей души,
Отвергнувшей житьё впотьмах
Среди циничной лжи?

Стихи – поэзии рабы!
В них образ – господин!
Он ставит землю на дыбы
И видит дно пучин.

Он унесёт тебя в астрал,
Утешит сердце, дух,
Подарит самый яркий бал,
Не будь лишь слеп и глух.

Пусть скажет вам любой педант:
«Слагает мастерски!
Запомню я его талант
До гробовой доски!»

Вдохновение

Вдохновение – как страсть,
Наслаждение и пытка,
Жажда жить и в бездну пасть,
В лабиринте чёрном нитка.

Невозможное вчера,
Ныне вновь неукротимо.
Чистый лист из под пера
Выйдет верой нерушимой.

Запылает, завопит
Сердце сонное нежданно,
Выплеснет рассказ навзрыд
О любви своей незваной.

Но когда уже ничто
Не зовёт на баррикады,
Если путь ваш за чертой,
То надежде даже рады.

От чего невозможно уйти

Спускается вечер тенистой прохладой,
Выходит на сцену седой музыкант.
Старик импозантный с улыбкой приятной
Берёт инструмент, как изысканный франт.

Коснулся лишь струн он – мелодия нежно
Запела своё, проникая легко
В сознание сонное. Тут же неспешно
Вокруг потекла полноводной рекой.

Разбужены души призывом октавы.
Бывает, волнение бархатных трав
Так будит стоящие рядом дубравы,
И те открывают свой истинный нрав.

Всё громче, бодрее и яростней струны,
Летит звук, пленяя бескрайний простор,
Врываясь в поля, как лихие драгуны,
Внушая повсюду весёлый задор.

Мелодия, словно любовный напиток,
Тревожит холодное сердце в груди
Желанием ласки, живительных пыток,
Того, от чего невозможно уйти.

Кто миром правит?

Кто миром правит? Бог иль дьявол?
Кому дошли мои мольбы?
Путь, что пролёг лозой корявой,
Бичом стал горестной судьбы.

Молил: «Храни меня, о Боже!»
Но видел, что спасенья нет,
Он становился только строже
И насылал всё больше бед.

Идеей, несомненно, здравой,
Хотя и с разумом вразрез
Меня призвал халдей лукавый
Отвергнуть тяжкий гнёт небес.

Не надо ждать теперь прощенья
На богом проклятой земле.
Не жду чудесного знаменья,
Не маюсь больше в кабале.

Нет тайны страшной: «Что за гробом?» —
Ко мне спустился вечный рай.
Живу я в таинстве особом:
За грех себя сам и карай.

Забыто слово «надо»

Теперь признаюсь, не тая,
Что ошибался слишком часто.
Попавшая под хвост шлея
Была на выдумки горазда.

Хоть по дороге шёл вперёд
И с курса сильно не сбиваясь,
Но было часто: занесёт
Так, что вернёшься задыхаясь.

Теперь, в конце пути, смешно
И поздно прожитое хаять.
О том, что мной совершено,
С улыбкой вопрошаю память.

Как постоянно попадал
В нешуточные передряги
И шёл на многолюдный бал
В холопской штопаной сермяге.

Навек прощался с дорогим,
Приняв гонения судьбины,
Терял, что мы всегда храним,
И оставлял порой руины.

Как почитал прекрасный пол,
Чем оплатил своё прозренье,
Как ношу вёз смиренный вол,
Ловил любовные мгновенья.

Как проклинал свой скорбный миг,
Не веря, не любя, не плача,
Как одиноких лет достиг
И есть ли в том моя удача.

Теперь осталось лишь жалеть,
Что не придётся сделать больше,
Что не ударит в тело плеть,
Что будет жизнь лишь только горше.

Любимым мне уже не стать,
Над красотой нет больше власти.
Не встретит радостная мать,
Не выложит на скатерть сласти.

Не буду я навеселе
Беседой тешиться с друзьями.
Знамёна спрятаны в чехле,
Не реют больше над полями.

Ржавеют где то щит и меч,
Давно забыто слово «надо»,
И может лишь одно изречь
Сознание слепое: «Ладно».

В дорогу!

В дорогу! Снова ждёт столица,
Раскат приветственный фанфар,
Благожелательные лица,
С которых можно пить нектар.

И неприятие таланта,
Намёки вежливые в том,
Что образ ярого сектанта
Любому обернётся злом.

Мечты, разбитые до праха,
Падут в бессмертие души,
Влетевшей со всего размаха
Во вздорных мнений палаши.

Не примет гордая планета
Моих творений благодать,
В иные краски разодета
Её незыблемая стать.

Отвергнув Пушкина, на мне ли
Задержит мир пытливый взгляд?
Привыкший к прозе, неужели
Готов принять мой дерзкий яд?

Угомониться? Где взять силы?!
Теперь дороги нет назад.
Напрягши непомерно жилы,
Не брошу образов парад!

Чем выделяешься в толпе

Не каждый знает, как приятно
Знать, что есть люди – всем пример,
Которым может быть понятно,
Как с ходу взять любой барьер.
Они протянут бодро руку,
Окажут добрую услугу
И не устроят самосуд,
Всегда поймут, простят, спасут,
Поверженных поддержат делом,
Подставят крепкое плечо.
Раз надо, станут и врачом,
И человеком близким в целом.
Могу сказать так о тебе?
Чем выделяешься в толпе?

Смотрите чаще на себя

Бывает часто, в неком споре
Имеет место парадокс:
У всех хорошее в фаворе,
За правду – каждый ортодокс.

За справедливость выйдут стадом,
Поднимут острые рога.
Что расцветало чудным садом,
Смешают с прахом очага.

Ни счастья, ни добра, ни правды.
Хотели вы финал такой?
Бесчинством уголовной банды
Стал ваш порыв вполне благой.

«За всё хорошее! Плохому
Объявим честную войну!»
Понятно ли бойцу такому,
На что прозрачно намекну?

Не бейтесь за благое злобно,
Ищите правду, не рубя,
Блистайте силой благородно,
Смотрите чаще на себя.

Суть спора – трудный поиск истин,
Приобретение друзей.
Спор справедлив и бескорыстен,
Как достоверности музей.

Мир воистину чудесен

У мира множество оттенков.
Смотри, поэт, люби, твори,
Не дорожи чужой оценкой.
Ты сам – высокое жюри.

У мира много разных мнений,
Отстаивай всегда своё,
Не бойся битв и поражений,
Держи блестящим остриё.

Но если смутная тревога
Души коснётся невзначай,
К Пегасу предстоит дорога,
Вердикт прими и не серчай.

Не увлекайся жарким спором,
Всё выложи как на духу.
Его воинственным укором
Разбит ты можешь быть в труху.

Возможно, что толпа с азартом
Набросится, вовсю вопя,
Бодря себя ужасным гвалтом,
Готова будет рвать тебя.

Но в этом громогласном хоре
Всегда найдётся хоть один,
Кто не поддержит приговора
Толпы без видимых причин.

Наш мир воистину чудесен,
Он разделён на свет и мрак.
Где свет царит – совсем не тесен,
Где тьма – так всех не счесть никак.

Кому-то повезло

Светает, но ещё темны
Вокруг небесные просторы,
Лишь сер с восточной стороны
Лоскутик, где взойдёт Аврора.

Троллейбусы уже в пути,
День начинается привычно.
Проснувшись, души во плоти
Пойдут путём греха обычным.

Аврора не прогонит зло,
Богиням это не под силу,
Но всё ж кому то повезло:
В обед его свезут в могилу.

Дано живущим по кресту:
Убив в себе ещё живое,
Растить детей на корм скоту
И песни слушать о герое.

Монолог богини

Поздравляют ли богиню,
Как простушку, с женским днём?
Не казнит ли та разиню
В гневе праведном своём?

Не заявит ли: «Вот бредни!
Я – богиня, не жена!
В распри двух богов намедни
Я была вовлечена.

Я – богиня, не кокетка!
Целый мир у ног моих!
Лишь у смертных жизнь – рулетка,
Я же выше дел земных.

Не имеет смертный права
Поднимать свой дерзкий взгляд.
Я жестока на расправу,
Если ты не трижды свят.

Знаков лестных не приемлю
От вершителей грехов.
Не вгоню я гневно в землю
Лишь героя райских снов».

Чту свято давшую мне слово

Я ветер добрых перемен,
В моих словах порыв стихии.
Он сдует блеск со всех арен,
Где славой тешатся «мессии».

Я огнедышащий покой
И ярость раненого зверя,
Горячей трепетной рукой
Веду перо, любя и веря.

Моим стихам неважен счёт,
Судья им – будущее племя,
Оно когда то наречёт
Моей строкой шальное время.

Из всех любимых на земле
Чту свято давшую мне слово,
С которым так я осмелел,
Что принял жизнь счастливой снова.

Нескончаемо о вечном

Нескончаемо о вечном

Любовь беспредельно жестока:
Засадит под сердце кинжал,
Не дав оклематься от шока,
Клинок провернёт, словно вал.

Познав, что нет муки страшнее,
Оставит в груди тёплой сталь,
Чтоб было как можно больнее
Тому, кого нынче не жаль.

Любовь – столкновение с адом,
Венчание спешное там
С чудовищем жутким, хвостатым,
Кровь пьющим твою по ночам.

Любовь – твой трагический жребий:
Погост или грохот фанфар!
Но станет жизнь только нелепей
С попыткой отвергнуть тот дар.

Любовь носят резвые крылья,
Не каждый поймает её.
Кому то – как рог изобилья,
Кому то – сплошное враньё.

Любовь – обретение рая,
Она – мой спасительный свет,
Который согреет, сверкая,
Дав самый желанный ответ.

Любовь – бесподобное чудо,
Даётся тебе просто так,
С ней можешь кутить беспробудно,
Имея лишь ржавый пятак.

Любовь – экзистенция наша,
Решает, какой быть судьбе,
Полна ли окажется чаша
И вспомнит ли кто о тебе.

Сгори

Приходил, говорил неумело,
Будто слово держать не с руки,
Словно сердце за ним не успело,
Только взгляд жёг глаза по мужски.

Как приятно ответить усмешкой
На нелепую преданность слов,
Почему же теперь вперемешку
Мысли плещут поверх берегов?

Почему пролетают минуты,
Унося мир чужой стороной,
Оставляя блаженство уюта,
Накрывая глаза пеленой?

Почему я смотрю, как одета,
И кляну бумазейный халат?
Вот уж точно стальная примета,
Подтверждённая всеми стократ.

От ладоней сухих и прохладных
Трепетало и билось внутри.
Из всех слов несмышлёных, невнятных
Я запомнила только: «Сгори!»

Позже я удивлялась немало,
Это слово пришло не на слух,
А моим воплощением стало,
Будто шёпот навеял мой дух.

Любовь от ненависти в шаге

Любовь от ненависти в шаге
У тех ничтожных, глупых, злых,
В чьих жилах много мутной влаги
Течёт для избранных своих.

Великодушное забвенье,
Чтоб усмирить на сердце боль,
Позволить может в виде мщенья
Тот, кто в душе своей король.

Кто кровью алой благороден,
Не станет сладострастно мстить.
Ему укажет перст Господень
Ответ способной разлюбить.

Ему подаст судья верховный
Тот вечной страсти эликсир,
Чьей силой дьявольской любовной
Сведёт с ума весь лучший мир.

Любовь от ненависти в шаге…
В ту сторону я не смотрел,
А верность чести, как и шпаге,
Спасает от греховных стрел.

Ангел во плоти

Она была исчадьем ада,
Он – белый ангел во плоти.
Судьба, убрав с пути преграды,
Взялась любовью их сплести.

Объединила то, что рядом
Прожить могло лишь малый срок,
Как будто в поле кочковатом
Оставила на смерть росток.

Сплела немыслимое вместе,
Вполне довольная собой,
Ждала, какие будут вести
От выпивших её настой.

А между тем молодожёны
Не ладили уже давно.
Он, словно громом поражённый,
Был предан долгу всё равно.

Ей думалось: «Ага, наверно,
Он так поступками хорош,
Что всадит в спину непременно
Когда нибудь тяжёлый нож».

Он думал, что Она надменна
Бывает только потому,
Что обаянием бесценна,
Достойным надо стать ему.

Стремился Он быть безупречным,
Каких бы ни касался дел,
И другом искренним, сердечным,
О чём без устали радел.

Он отдавал всё, что возможно.
К себе тянула всё Она,
Считая фактом непреложным,
Что выше истины жена.

Вела себя порой безбожно,
Казалась злобной и чужой.
От жизни уберечься тошной
Ему хотелось за межой.

Размежевались раньше срока,
Отпущенного им судьбой.
Какую мудрость из урока
Они несли теперь с собой?

Считала, что исчадье ада
Ей повстречалось на пути.
Он думал, что большой наградой
Ему был ангел во плоти.

Эти сны сильнее воли

Невеста злобы и порока
Мечтала стать моей женой,
Но расплескалась раньше срока
У ног невидимой волной.

Давно забыта! Боже правый!
Признателен за благодать.
Но по ночам мне чёрт лукавый
Её стал часто представлять.

То дамой чопорной в светлице
(Я перед ней держу ответ),
То откровенной молодицей,
Перед которой меркнет свет,

То обаятельной соседкой,
Забывшей в магазине соль,
То бесшабашной сердцеедкой,
Играющей прекрасно роль.

Бушует грозное цунами,
Я в нём беспомощно тону.
Расстались вроде бы врагами,
Ей предпочёл бы сатану.

Но эти сны сильнее воли,
Сильнее страха и ума.
Душа сжимается от боли,
Постыла даже жизнь сама

Без красоты подруги дивной,
Без дрожи радостной в руках,
Когда забыты взгляд призывный
И жажда сладости в губах.

Отправлюсь под защиту храма,
Поставлю яркую свечу,
Чтобы возлюбленная дама
Меня не слала к палачу.

Чем меньше женщину мы любим

К толпе поклонников привычна,
Всем одинаково верна,
Глядит спокойно безразлично,
Слегка манерна и скромна.

Мольба и преданность напрасны,
Насмешливо на всех глядит,
Сама в раздумье ежечасном:
«Кто сердце страстью озарит?»

Ты появляешься нежданно,
Галантен, холоден, учтив.
Речь растекается пространно,
Всё, что возможно, охватив.

Давно сюжет на ус намотан,
Знакомы тайные слова,
Чтоб поняла: «О боже, вот он!»
И закружилась голова.

Чем меньше женщину мы любим,
Тем крепче сладкое вино,
Что в наслаждении пригубим
С улыбкой загодя хмельной.

«Насколько меньше?» – спросит кто то.
На ваш вопрос ответа нет.
Не избежали эшафота
Ни гений, ни простой поэт.

Не приходи на пепелище

«Не приходи на пепелище,
Былого счастья не найти.
Там одинокий ветер свищет,
Иди по новому пути».

«Скажу тебе, судьба, с усмешкой,
Что пепел дарит мне тепло,
А чёрной стылой головёшкой
Мне сердце снова обожгло.

Быть может, старое кострище
Зажжёт во мне любви свечу.
В огне, возможно, стану чище
И в мир блаженства улечу».

Судьба лукаво улыбнулась:
«Вновь рассуждаешь как поэт.
Прими, дружище, не торгуясь,
Мой самый искренний совет:

Вернись в мой мир, он полон красок,
В них радость жизни, красота,
Сюжетов много и развязок,
А здесь ты – вечный сирота».

«Влекут сюда любовной силой
Её прекрасные черты.
Жизнь сделав дьявольски унылой,
Сюда меня толкаешь… ты!»

«В любви такой немного страсти,
Она тебе всё время лжёт.
Лишь сердце рвёт твоё на части,
Пустой надеждой душу жжёт.

Ей до тебя совсем нет дела,
Всегда была тебе чужой.
И одного всегда хотела —
Тебе быть строгой госпожой.

Она тебе не знает цену,
Мизе́рна у неё шкала,
Всегда готова на измену.
Любовь твоя – лишь кабала.

Её, ты вспомни, восхищало
В других то, в чём сильнее ты.
Ума ей Бог дал слишком мало,
Решил: довольно красоты.

Хотела жить порочной страстью,
Тебе подкинула детей.
Шантаж бывал нередко властью
К беспутству жадных матерей».

«Иди к чертям, твоё ли дело…
Постой же, примирю всех нас.
Всё, что на сердце накипело,
Отброшу разом я сейчас.

Воспользуюсь твоим советом
И выпью самый сильный яд,
Пусть одинаковые цветом
Ко мне видения летят».

Бесподобное созданье

Бесподобное созданье
Яркой женской красотой
Взбудоражило сознанье,
Заявив безмолвно: стой!

Огоньком шальным подсвечен
Блеск живых прекрасных глаз,
Рот изящно безупречен,
Грудь прикрыта напоказ.

Я впиваюсь взглядом в губы
И краду тепло руки.
Не сочтите жест мой грубым,
Просто смел он по мужски.

Не имею к вам я дела,
Прочь идти уже готов.
Красота меня задела,
Ночи чёрные без снов.

Верила… Зря!

Я ощущаю себя одинокой
Даже и с радостью наедине.
Что же мне делать с проклятой морокой?
Спрятать, возможно, в пустой болтовне?

Или забыться в тех самых объятьях,
Что приводили когда то в восторг?
Либо достать, что запретной печатью
В памяти скрыто, как некий итог?

Может, принять происшедшее с твёрдой
Верой, что пытка пройдёт по весне?
Век отмеряя страницей затёртой,
С жизнью встречаться пока в полусне?

Скорбное время, теперь друг от друга
Мы не скрываем пророчества снов.
Как же была я порой близорука,
Верила истово в праведность слов.

Верила… Зря! Наступил час расплаты,
Трещиной тонкой сфальшивила медь.
Мы одинаково в том виноваты,
Что не умели друг друга терпеть.

Кто жаден

Кто жаден до хмельных объятий,
Идёт за ними напролом.
Отвергнув дар рукопожатий,
Он требует всё целиком!

Сжигая дерзкими глазами,
Неся блаженное тепло,
Он сыплет сладкими словами,
Чтоб всё кружило и трясло.

Вот и душа лишилась воли,
Не сжаты пальцы в кулаке.
Рука, смирившись с новой долей,
Ласкает кожу на щеке.

Наш любовный островок

В летнем поле ветерок
Нежным шёлком обвивает,
А пастуший твой рожок
О любви напоминает.

Где ты, милый пастушок?
Встречи новой жду давненько.
На заветный бережок
Выйду я к тебе раненько.

Наш любовный островок
Исполнения желаний
Ждёт: скорей бы вышел срок
Бесконечных ожиданий.

Обручил нас вечер дивный

Дышит майский сад сиренью,
Чудны трели соловьёв.
Мы всё ближе к пробужденью
В снах рождённых нежных слов.

Ты – моё очарованье!
Что же делаешь со мной?
Мимолётное касанье
Бурной плещется волной.

Говорил, о чём – не знаю,
Клялся, бредил и молил,
Находил дорогу к раю,
Замирал, лишаясь сил.

Несмотря на нежный трепет,
Ты была ещё строга.
Но на милый страстный лепет
Кто посмотрит свысока?

Поначалу возмущённо
Говорила часто: «Ну!»
Но, смирившись, обречённо
Шла в горячую волну.

Отчего то стал настойчив,
Безрассуден, в жестах скор,
В ласках дерзких неразборчив,
Но не слышал твой укор.

Ты молчала неизменно,
Целовал тебя с колен.
Застонала вдруг блаженно,
Ощутив желанный плен.

Обручил нас вечер дивный,
Чудотворный, словно храм,
Связью тонкой неразрывной,
Неподвластной пустякам.

Облечь в траур кружево снов

Всё, что было и будет, разделится поровну.
Эта вера, казалось, пройдёт сквозь века.
Почему же тогда ощущаю оскомину?
Да и вижу порой: мысль твоя далека.

Ты как зверь, охраняющий тайное логово.
Сердцем всем ощущаю коварный обман,
А душа рассыпается в снежное крошево,
Мысли травит тяжёлый похмельный дурман.

Губы сладкие прежде теперь стали со́лоны,
Неужели меня ждёт банальный сюжет?
Где бы силы мне взять – гнать тебя на все стороны?
Для поступков твоих оправдания нет.

В нашем парке стоит сиротливо скамеечка,
Вспоминает она теплоту нежных слов.
Снова, подлый, палишь в белый свет как в копеечку,
Я пытаюсь облечь в траур кружево снов.

Зловещий символ угасанья

Моё прелестное созданье
Святых, божественных кровей,
Запечатлелась ты в сознанье
Как самый значимый трофей.

Взывал к тебе: «Мой ангел добрый!»
Несчастный! Я тогда не знал,
Что есть в тебе часть ведьмы злобной,
Чей дом – потухших звёзд астрал.

Слепец, я думал, неужели
Мне наконец то повезло?!
Но даже и у колыбели
В твоём лице не гасло зло.

Пятном нелепо безобразным
Казаться вскоре стала ты.
И я, став к жизни безучастным,
Забыл любимые черты.

Как ты смогла так измениться?
Мир превратила в страшный сон.
Стань вновь любви и веры жрицей,
Верни скорее страсть на трон!

Но солнце не пробило тучи,
Всё так же серы были дни,
Вновь минули гнездо гадючье
Ввысь улетевшие огни.

Искал тебе я оправданья,
Свой груз чудовищный везя,
Но разбивали все старанья
Тобой любимые друзья.

Страшилища, химеры, гады,
Которых встретишь лишь в бреду.
От их чудовищного смрада
Я представлял себя в аду.

Махнул рукой тогда: «А, ладно!
Да сколько жизни будет той?»
Перекрестился троекратно
И вдохновился суетой.

Тащил груз праведный усердно,
Сердечных ласк уже не ждал.
Никто не вспомнит и посмертно,
Как жил Сражённый Наповал.

Прощай, нелепое созданье,
Отрада суматошных дней,
Зловещий символ угасанья
Моей любви и жизни всей.

Но не любить – страшнее казнь

В душе зажгла пожар вселенский
Непостижимой красотой,
Неодолимой силой женской
И мыслью чувственной, простой.
Искал в любви твоей рай тщетно,
Ты превратилась незаметно
В тюрьму – привычный мой удел,
Бежать откуда я не смел.
И только подлая измена
Вернула мне былую страсть,
Любви желая не пропасть,
Дала путь каверзный из плена
Понурой, тягостной тоски,
Людским законам вопреки.

Теперь в тебя влюблён навеки.
Хоть самому себе смешон,
Спешу с убогостью калеки
Нести тебе земной поклон.
Готов твердить в молитве страстной,
Хоть знаю, это труд напрасный,
Как искренне тебя люблю
И никому не уступлю,
Что, став рабом твоим навечно,
Приму как благо даже свист,
Что издаёт упругий хлыст
В руке матроны бессердечной.
И не пошлю судьбе укор
За столь жестокий приговор.

Никто не посчитает глупым
Вопрос, волнующий нас всех,
Когда мы женщин как то любим
С надеждой вечной на успех?
– Когда с собой находим сходство!
– И убегаем от сиротства!
– От скуки и когда пьяны!
– Конечно, если влюблены!
– Для знаков на пустых страничках,
Бывает, с кем то говорят!
– Когда без страсти жизнь как яд!
К тебе любовь стоит в кавычках,
Сильна в ней слишком неприязнь,
Но не любить – страшнее казнь.

Породнены навек с Христом

Благодаря тебе, Богиня,
Не зря прожил я на земле:
Судьбой раздавленный разиня
Ловил мечту о журавле.

Паломник мнительный и робкий,
Начав свой путь на Иордан,
Искал во тьме на узкой тропке
Дорогу в страшный ураган.

С тобой я – мученик великий —
Счёт потерял благим делам.
Страшась смотреть в святые лики,
Меня боится дьявол сам.

Не называю катастрофой
Путь изнурительный с крестом,
Но вероятно, что Голгофой
Породнены навек с Христом.

Судьбу предсказывают планы

В забытом даже богом месте,
На самом краешке земли,
С разлукой и печалью вместе
Следы мои с небес сошли.

Вагон привычный, неприметный
Был неопрятен, не умыт.
Тоской терзаемый предсмертной,
Устроил в нём дорожный быт…

Не рухнул пол, не озарило,
Как солнце в небо, не взошла.
Но взгляд – как ясное светило,
Черна причёска, как смола.

Нерусские глаза и скулы,
Как спелый фрукт её щека.
Губ ярких видятся посулы,
Но смотрит строго, свысока.

Стучат колёса, время мчится,
Легла красавица, подсел.
Где неприступная граница?
Смотря насколько будешь смел.

Кто был у ложа королевы,
Конечно же, поймёт меня:
Легко пасть слабой жертвой гнева,
Но ни мгновенья без огня!

Слова текут рекой бурливой,
Когда без памяти влюблён.
К улыбке дерзкой и учтивой
Самим собой приговорён.

Душа парила за границей
Привычной скорби бытия.
Летели ангелы, как птицы,
Любви и света не тая.

Забылись суета вагона,
Старик щербатый у окна,
Его жена, почти горгона,
И ночь, прошедшая без сна…

Разбужен резким, громким криком.
Состав стоит, на выход – мне!
Надев, схватив всё в вихре диком,
Встал у вагона в тишине.

Проверил паспорт, деньги, вещи.
Из двери – милый силуэт.
Как будто сон прекрасный вещий
И как любви палящий свет.

А я ощупывал карманы.
Стучал спешащий вдаль вагон.
«Судьбу предсказывают планы» —
Гласит безжалостный закон.

Прекрасной незнакомке

Жизнь наша – время испытаний,
Пора несбывшихся надежд,
Утраченных завоеваний
И торжествующих невежд.
В ней ждут нас всех перипетии
И дни туманные такие,
Что невозможно сделать шаг,
А «завтра» кроет жуткий мрак…
Вдруг этот хаос осветило
Твоё прекрасное лицо,
И снова трепетным юнцом
Мне сердце стать определило.
Я снова дерзок, статен, мил,
Улыбчив, юн и полон сил.

Ласкал тебя улыбкой нежной,
В ответ струился тёплый свет.
Беседой милой, безмятежной,
Как солнцем щедрым, был согрет.
Я говорил: забудь былое,
Теперь нас в этом мире двое.
Мой взгляд внушал: ты для меня.
Твой соглашался: мы – родня,
Вот только отдана другому…
Меня не выдал скорбный жест,
Когда взвалил тяжёлый крест,
Сражённый силой, равной грому, —
Нелепым смыслом страшных слов,
Низвергший рай любви даров.

Подари мне ночь и звёзды

Подари мне ночь и звёзды,
Вынь из сердца острый нож,
Извлеки из тела гвозди,
Безобидной сделай ложь.

Без тебя не знаю власти
Над измученной душой,
Позабыта сила страсти,
Мрачен мир ко мне чужой.

Я с твоей любовью – самый
Окрылённый на земле,
Не встречал под небесами
Никого тебя милей!

Неловкий поцелуй

Сквозь пустоту пространства чёрного
Брели, не чувствуя дорогу.
Покровы мира иллюзорного
Таили радость и тревогу.

Свечение простора млечного
Открыло сад и тропку к дому,
Предчувствие блаженства вечного
Всё ближе к сердцу молодому.

Пригнул соцветие подсолнуха,
А вместе с ним – лицо девичье.
Вид сделала: не видит промаха
В нелепом жесте, но лиричном.

Вдыхал, как сладко пахли волосы,
Касаясь шеи лаской нежной.
Тая в губах друг друга возгласы,
Шли к тайне страсти неизбежной.

А утром мальчик ходит, мается,
Тоскует, не находит места.
Узнал: вчерашняя красавица —
Другому милая невеста.

Мольба к любимой

Возможно, я нескромен
На ваш отменный вкус:
Хочу быть удостоен
Бессмертья, как Исус.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.