Бель Чагрин
Опасная игрушка

1.

Ужасный день. Полный горечи, паскудства и лицемерия. А еще снега и.. грязи, которой меня испачкал мой двоюродный брат…

Родственнички делали вид, что скорбят, а сами только и думали – поскорей бы продать бабушкин дом и поделить денежки. Я считаю, это нечестно. Ухаживали за ней только мы с мамой, а наследство получат все. Я ненавидела всех и каждого, собравшихся в нашем доме и не только родню. Эти лицемеры приехали для вида, у них на рожах было написано, как сильно им хочется вернуться назад, в свои уютные городские квартиры, но по крайней мере так им предписывало приличие. Деревенские же приперлись тупо нажраться водки. Паскуды и свиньи. Никому в действительности не было дело до усопшей. Даже маме. Она радовалась, что ноша в виде больной матери наконец сошла с ее плеч. По настоящему скорбела тут только я. Я знала, что бабушка в лучшем мире, до нее теперь не достучатся ни горести ни печали этого мира, она освободилась от боли и всех тягостей пожилого тела, коего была рабой, но мне все ровно очень и очень будет ее не хватать.

Паршиво было не только у нас дома, но и на улице. В момент захоронения начал идти снег. С каждой минутой он становился все сильнее и сильнее. Завыл ветер. Завыл вместе с моей душой. Когда шествие вернулось к нам домой и начались поминки, я едва держалась на ногах. Изнурительная дорога до кладбища и обратно по колючему ледяному ветру окончательно добила меня. Немного посидев за столом с людьми, один вид которых был мне неприятен, я ушла к себе в комнату и легла в кровать. Стоило смерить температуру и принять что-нибудь жаропонижающее, но я не находила в себе ни сил ни желания вылезать из под одеяла.

Я не заметила, как уснула. А проснулась от того, что меня толкала за плечо мама. Она вошла сказать, что из-за сильного снегопада родственники останутся ночевать у нас. В бабушкин дом они идти не хотят, поэтому нам всем придется ютиться под одной крышей и кузены будут спать со мной.

Я приняла эту новость с беспомощным смирением и лишь перевернулась на другой бок, лицом к стене.

Когда братья вошли и начали располагаться на полу, я прикинулась спящей.

Только переступив порог моей комнаты, Паша начал говорить довольно неприятные вещи о нашем доме, при чем даже не пытаясь понизить голос. Было слышно, что он очень пьян. Я сама была свидетельницей тому, как этот выблюдок втихаря глотал водку прямо с горла, но не от горя. А от счастья. Папочка пообещал купить засранцу машину, как только мы продадим бабушкин дом и они получат свою долю. Это не справедливо, они не должны были получить ни копейки. Но по какой-то причине бабушка не составила завещание, а значит наследство переходило всем членам семьи.

Я не сомневалась, что его слова в первую очередь были адресованы мне в уши. Паша был старше меня на три года и всю мою осознанную жизнь не упускал случая как-нибудь обидеть меня или задеть. А еще он иногда подкатывал ко мне, а потом выставлял это как бы шуткой. Типо, ха, ты повелась, какая ты идиотка. Но я догадывалась, что он в самом деле не ровно ко мне дышал.

Семен и Данил не были ему родными, а также как и мне, приходились двоюродными. Но между собой они общались лучше, чем со мной. Для каждого из них я была чем-то вроде деревенской дурнушки, родственницей, которую они предпочитали сторониться и даже брезговали добавить в друзья в социальной сети. Ни с кем из них я никогда не ладила и не зналась. Они были мне, как чужие. Но Пашу я ненавидела больше всего.

Какое-то время они болтали, не давая мне заснуть. Смотрели тик токи, громко ржали и жаловались на твердый пол, на, видите ли, вонь и на погоду, заставившую их ночевать «в этой дыре».

Но потом они замолкли, послышалось сопение и храп, который, как я могла судить, принадлежал Паше.

Наконец мне снова удалось провалиться в сон, но длился он недолго. Кто-то из парней проснулся и пошатываясь вышел в коридор, где звонко зажурчал в отхожее ведро. Я поморщилась, когда услышала, как струя начала бежать на пол. Меня это ужасно разозлило и возмутило. Затем этот кто-то неуверенной поступью вернулся назад, стукнувшись о дверной косяк и войдя что-то уронил с моего стола. По звуку я догадалась, что это контейнер с нитками.

Дальше все произошло быстро. Я не успела ни дернуться ни закричать, ни даже вовремя осознать случившееся.

Паша набросился на меня слишком неожиданно. Закрыл мой рот ладонью и заполз ко мне под одеяло. Второй рукой он держал меня и прижимал к кровати. Все что мне оставалось это мычать и трепыхаться.

– Тццц, тихо тебе, тихо, киса, будь хорошей девочкой, – слащаво запел он мне в ухо. Я почувствовала запах перегара и фруктовой жвачки. А еще запах его тела и его духов. Ничто из этого мне не было приятно.

Я ложилась в кровать не раздеваясь, в чем была.. По этой причине у него не было свободного доступа к моему телу и он пытался просунуть руку мне под кофту. Это длились достаточно долго, потому что я сопротивлялась из-за всех сил. Мне даже удалось схватить его ладонь и я начала ломать ему пальцы. Тогда Паша убрал руку с моего рта, и пользуясь ей, скрутил мои запястья за спиной. Он был высоким и крепко соложеным парнем. Я не имела ни единого шанса противостоять ему. Разве что припугнуть:

– Я сейчас закричу.

– Мы оба знаем, что ты этого не сделаешь, – спокойно сказал он. – По большому счету, на тебя тут всем плевать. Даже твоей мамочке. К тому же она так накидалась, что навряд ли что-то способно ее разбудить. А если на твой крик прибегут мои родители или родители пацанов, я скажу, что это ты начала ко мне лезть. Как думаешь кому они поверят? Деревенской пту-шнице или мне, городскому красавчику, у которого таких, как ты море? Ха. Мооореее.

– Паша, ты пьян.

– Я знаю, малышка. А ты такая горячая, – он скользнул рукой мне под кофту и я ничего не смогла поделать. Я была бессильна перед ним. – Не заболела случаем? Мне кажется тебя знобит. Кстати, у тебя очень нежная кожа. Походу козье молоко и свежий воздух реально полезны.

Он стал жаться ко мне ближе, а его рука подниматься выше.

– Ты ёбнулся башкой или как? Я твоя сестра! – попыталась вразумить его я.

– Да ладно, я только потискаю.

Я начала барахтаться, что есть сил, но в моем больном и вымотанном усталостью и горем теле этих сил было грош да маленько. А он прижал меня своим телом почти к самой стенке и перекинул на мои ноги одну свою, лишая меня последней возможности отбиваться.

– Учти, если будешь орать, парни проснутся и захотят присоединиться. А я не хочу с ними делиться.

– Паша, это не смешно.

Он зарылся лицом в мои волосы и начал ронять на шею мерзкие жаркие прикосновения. Это не были поцелуи, скорее непотребные алчные лобзания. Я чувствовала на своей коже его скользящие открытые губы и язык, оставляющие на мне мокрые следы. От них сквозило безумством и перепитым крепким алкоголем.

– Никто и не смеется, малышка, – пролепетал он мне в шею и его рука набрела на мою грудь. Я вновь попыталась дернуться, но это привело лишь к тому, что бра на левой груди сползло вверх, оставляя меня еще более беззащитной.

Паша довольно и до омерзения сладкой хмыкнул.

– Спасибо, что упростила мне задачу.

Его рука начала ласкать мне грудь. Он обхватил ее полностью и крепко сжал. Не меняя положения, он провел большим пальцем по ореолу, а затем большим и указательным принялся трепать сосок.

Я застонала от отчаяния, боли и унижения, но этот урод подумал, что я стону от удовольствия.

– Тебе нравится? – спросил он.

– Нет!

– Да ладно, я же слышу, что тебе нравится..

– Ты урод вонючий, пошел вон из моей кровати! – я попыталась скинуть кузена на пол, толкая его спиной. – От тебя воняет и твои руки мерзкие!

– Да.. да, малышка, сопротивляйся.., меня это заводит.

Моя очередная попытка высвободиться оказалась безуспешной. Он вновь с силой сжал мою грудь, а потом еще и еще. Паша наминал ее, после чего принимался мучить соскок, а затем снова наминал.

– Я хочу тебя, киса, – прошептал он мне на ухо и прикусил мочку. – Давай поцелуемся. Но не как брат с сестрой, а основательно. С языком.

От одной мысли о подобном мой желудок выворачивало.

– Пошел ты нахрен, уебок! – послала его я.

Но я старалась говорить не громко. Мне в самом деле не хотелось будить Данила с Семеном. Они еще были школьниками и никогда не лезли ко мне также как Паша, но я подумала, что если эти двое услышат, чем мы тут занимаемся, то, возможно, начнут снимать нас на камеру или просто глумиться.

– Ну дай мне свои губки.

Брат склонился сверху надо мной и попытался поцеловать, но я уткнулась лицом в подушку и ни за что не собиралась давать ему возможность добраться до своего рта.

– Ну киса.. всего один поцелуй.. это ж ничего такого.. мы и так с тобой уже стали чуточку ближе.. Может нам все эти годы стоило теснее общаться, ммм?

Он ни на мгновение не оставлял мою грудь в покое, а пока я прятала он него лицо, облизывал мою шею и сосал мочку.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.