Артем Шишов
Идеальный мир

Тень прошлого

746

Настоящее время

Неудобная кровать прямиком из моего прошлого. Я спал на этом матрасе, когда был еще подростком, поэтому меня едят одни и те же клопы. Мне не было до них дела, пока нам не выдали квартиру вместе с женой.

– Двигайся! – шипела женщина.

– Тело не слушается, – устало высказал я.

Ее гримаса и холодное тело выдавали презрение ко мне. Единственное чего она хотела, это зачать первого ребенка. В этом случае нас, возможно, переселят в более достойное жилье.

– Не могу, – чувствуя усталость, я перевалился на бок.

– Может… дело не во мне, а в тебе? – намекала жена. – Или вернее сказать, в моей несхожести с ней?

– Замолчи! Я тебе множество раз говорил не напоминать о ней! Ты лишь все усугубляешь!

От ее слов мне захотелось как можно скорее убраться из спальни. Я бы так и поступил, будь более молодым, но и в том возрасте я не смог вовремя сбежать.

– Мы несколько лет не можем родить ребенка, – констатировала факт брюнетка. – Это не нормально, наши с тобой одноклассник давно живут в двухкомнатных квартирах.

– Будем продолжать, пока не получится, – мне хотелось поскорее закончить этот разговор. Спустя годы все идет по тому же сценарию и никак не меняется.

– Но если есть другое решение?

– И какое же? – вскипел я. – У тебя есть идеи получше?

Жена отвела взгляд. Она прекрасно понимала, что наши отношения рушатся. Но я в отличие от нее знал, что их никогда и не было. Нас свела не любовь.

Любовь…

Как же давно у меня не было этого чувства.

Подняв свой торс, я ударил себя по щеке.

– Что происходит? – удивилась женщина.

Лучше не думать о ней, все равно ни к чему не приведет. У нас были большие планы, но жизнь распорядилась иначе. Вместо чувств я оказался в этом холодном пятиэтажном доме.

– Мне надо выпить воды…

Встав с громкой кровати, я направился на кухню. Каждый мой шаг сопровождался скрипом деревянного пола. Коридор был длинным, а в темноте и вовсе казался бесконечным.

Маленькая кухня с микроволновой печью и шумным холодильником. Я с детства боялся этого звука, словно меня кто-то зовет. Но в нашей жизни нет места эмоциям и чувствам.

Взяв в руки стакан с двенадцатью гранями, я наполнил его холодной водой. Но сама вода не казалась мне прохладной, а даже немного теплой. Нам пора перебираться в другую квартиру, но пока нет возможности.

Стояла мертвая тишина.

Мои глаза сразу же устремились на улицу через окно. Третий этаж открывал темный вид. Весь наш район погружен в темноте, только корпораты разъезжали на своих машинах, разгоняя мрак.

– “Идеальные”. – фыркнул я.

Всю свою молодость я старался быть лучше других. Все мое время уходило на получение желанного статуса “идеального”. Но моим мечтам так и не суждено было сбыться.

Оставив стакан на маленьком столе, я тем же путем вернулся обратно в кровать. Жена уже давно спала. Значит, я потерял счет времени, пока смотрел в окно.

Стрелки часов на стене неутолимо двигались. Их тикающий звук не давал мне уснуть, а тишина продолжала нагнетать.

– Когда же это закончится? – спросил я сам себя.

Ночь выдалась невыносимо медленной, будто кто-то специально издевался надо мной.

***

Громкий стук в двери… Кто-то покинул квартиру, не желая больше в ней находиться.

Раскрыв веки, я увидел светлую комнату. Сейчас стояло раннее утро. Жена ушла на очередную рабочую смену в пункт выдачи талонов. Иногда мне хочется верить, что девушка не вернется домой.

Сегодня единственный выходной. С этой мыслью я пошел умываться и сразу же испугался своего отражения. Щетина и мешки под глазами. Я больше похож на ходячий труп.

Когда же я в последний раз видел свое отражение?

Очень давно… ведь так легче жить, не зная, кем ты являешься.

Больше всего выделялись волосы, с такой длинной меня могут отправить на дополнительные работы. Жаль, что с этого труда я ничего не получу кроме сорванной спины.

Надев кожаную куртку с воротником, я вышел в подъезд.

Облезлая краска вперемешку с различными граффити встречала всех жителей каждый день. Но сегодня кое-что изменилось, бездомный не ждал меня у входа в квартиру. Это хороший знак, но втайне я понимал, что с ним могло произойти.

Пропажи бездомных и инвалидов – обычное дело. Никто их и не замечает вовсе, а думать о них слишком опасно для жизни.

Протянув свой палец к красной кнопке, я заметил длинный ноготь и черную грязь.

Бип… издался протяжный звук после нажатия.

Тяжелая дверь медленно показывала внешний мир, мне пришлось приложить к ней свой вес, чтобы открыть. В свои 27 лет я походил на доходягу, нежели аполлона.

Зимний и холодный пейзаж…

Этот вид длится уже целых десять лет. Снегопад идет без остановки и будто с каждым днем лишь сильнее застилает нас.

Рядом с лестницей, ведущей к асфальту, стояла машина.

“Идеальный?”

– Здравствуйте, – любезничал корпорат, ощущая превосходство надо мной.

На его лице была еле заметная улыбка. Наверняка ему было забавно наблюдать за червями, живущими на самой окраине города.

Я ничего ему не ответил.

Спрятав голову словно черепаха, я пошел в парикмахерскую. Она была неподалеку от моего дома. По пути приходилось обходить затопленные участки. Такими местами являлись раздолбанные дороги. Стекающая вода образовывала собой глубокие лужи.

Мертвая земля, на которой раньше росли цветы, выглядела совсем уж серой от безысходности.

Может ли жизнь быть лучше?

Не надо о таком думать.

Наш район считается неблагополучным. Мою квартиру даже обыскивали из-за подозрений в распространении запрещенных вещей. Агенты корпорации ворвалась в квартиру, приложили меня и жену прикладом от автомата и обыскали всю квартиру.

В тот день они ничего не нашли.

А вот рассеченную бровь и выломанную дверь нам никто не вернул.

Открыв дверь в парикмахерскую, меня встретила тишина, только звуки работающих машинок как-то сбивали ее. Раньше в книгах я читал про то, как это выглядело в других странах. Но с возрастом перестал летать в облаках.

Отряхнувшись от снега, я снял курточку и направился к своему парикмахеру. Это была молчаливая женщина, моложе меня на несколько лет.

– Выбирайте, – женщина протянула мне газету.

На бумаге показались фотографии «разрешенных» стрижек, все из них были короткими, лишь парочка выделялась средней длинной. В юношестве мне сильно хотелось отрастить длинные волосы до плеч.

Я так и не исполнил это желание.

– Вторую, – выбрал я.

Это была почти выбритая голова, но оставалось немного волос. А вески и затылок полностью выбриты.

Когда женщина начала готовить инструмент, я продолжал сидеть на старом кресле. Всматриваясь в зеркало, мои глаза заметили немного трещин по углам, а позади себя других парикмахеров.

Бжж… задребезжала машинка.

Инструмент начал стрекотать. Когда он проходил по моей голове звук немного приглушался. У меня было ощущение, будто с каждым потерянным волоском я теряю частичку себя.

Затем насадку сменили.

Острая боль начала огибать мой затылок. Его словно что-то резало. Мои глаза уставились на парикмахера через зеркало. Женщина была совершенно спокойной, а я ощущал, как кровь стекает по моей шее.

Мне хотелось сказать – “Мне больно, что вы делаете?”.

Но я промолчал, стерпел.

– Вы довольны? – задала вопрос парикмахер.

Повернув голову и осмотрев ее через мыльное зеркало, я понял, что было слишком коротко.

– Да. – Ответил я.

Встав с кресла и надев кожаную куртку, я был уже готов выйти на улицу или как минимум стереть кровь которую все еще ощущал на затылке.

– Подпишите вот здесь, – женщина протянула маленькую бумажку.

– Извините, всегда забываю.

Достав свою специальную прямоугольную печатку, я оставил след на подписи. В парикмахерских эта печать действует один месяц. Такая система продумана во многих местах. Денег мало, а жить как-то надо.

Теперь на бумаге красовался адрес проживания, а также три цифры.

746.

Эти цифры были моим настоящим именем.

Но у меня есть еще одно имя. С течением времени я его позабыл, как и многое что приносило мне радость. К тому же, любое отличие от норм общества – страшных проступок.

Выйдя из парикмахерской , я отправился обратно домой.

Нам выдают мало денег, поэтому мы почти ничего не покупаем. Большинство людей, работает за еду, кроме “идеальных” или корпоратов. У меня есть единственный друг из более высокого общества.

«Нет высокого и низшего общества» – Красовался черно-зеленый плакат на кирпичной стене булочной. – «Лишь стремясь к идеальному, общество сможет переродится».

«Мы все едины.»

Просто кто-то более полезен для корпорации.

Вернувшись домой прямиком из снегопада, я сел на деревянный стул в крошечной кухне.

Детство пускай и казалось беззаботным, но кончилось неожиданно быстро. Кажется, мою жизнь разделила случайная встреча, о которой можно говорить слишком долго.

Достаточно понять один единственный факт:

Оставаясь ночью, наедине со своими мыслями после тяжелого рабочего дня – я скучаю по тем временам. По человеку, который разрушил все.

746 – 16 лет.

17 ноября

– Всем встать! – приказала учительница.

Каждый ученик без исключения встал со скоростью других. Никто даже не думал двигаться или поворачивать голову. Это не было вызвано страхом, а скорее простым уважением. Каждый из нас «никто», если один, а вместе мы непобедимая сила. Поэтому мы одинаковые, стремящиеся к «идеальным».

– Садитесь, – сказала учитель.

Все как один сели словно роботы. Парты были для двух людей, слева мальчик, справа девочка. Причем рассадка была именно с тщательно отобранными парами. Лично я сижу вместе с субъектом 835.

Психолог старался объяснить мне и девочке, что мы подходим друг к другу и отличаемся своей красотой. Но если просто осмотреться, можно понять, что мы одинаковы и внешне. У всех темны волосы. Отличаются только форма черепа и цвет глаз.

Ровная спина, локти на парте – это одни из основных правил.

Урок начался, учитель что-то говорила, а все записывали это в тетрадь. Я делал также как и другие, ведь однажды мне захотелось отдохнуть на уроке, за что учительница ударила по моим рукам указкой.

– Наш прекрасный город несет название «Кокон», причину этого мы разбирали в прошлом классе. 835, напомнишь нам смысл наименования? – строгим, выверенным тоном сказала учительница.

– Из-за связи с насекомыми? – предположила та.

– Нет! Быть может твоя пара сможет ответить?

– Это название определили корпорации после гражданской войны против угнетателей. Оно символизирует перерождение в единую и несокрушимую силу. – отчеканил я, встав со стула.

– Правильно! – повысила голос женщина, унизительно поглядывая на мою соседку по парте.

835 в последнее время не похожа на себя. В то время пока все стремятся к статусу в обществе, девушка сидит на месте, думая о чем-то своем.

После привычного звонка, удары которого слышно даже за пределами школы, учительница твердыми шагами вышла из класса. После окончания урока никто не спешил выйти в коридор, все убирали старые и рваные учебники в свои портфели.

– Сегодня к психологу? – спросила моя пара нейтральным голосом.

– Он говорил придти завтра, – я ответил не менее спокойно.

Девушка кивнула и вышла из класса, направляясь к следующему кабинету. В этот момент я смотрел ей в спину и на ее длинную юбку. Кажется, что вот-вот юбка будет подметать пол. Но этого никогда не происходит, будто ее что-то придерживает.

Все девочки носят подобные юбки.

Ко мне как по зову подошел мой друг. Это парень с моим ростом и худощавым телосложением, вот только он сильно отличается своим глазом, точнее его отсутствием. Левый глаз закрыт повязкой.

– Доброе утро, – друг спокойно поздоровался.

– Доброе утро, – повторил я.

Мы еще некоторое время переглядывались. Я старался понять, что от меня хотят, а товарищ подбирал слова.

– Почему ты так посмотрел на 835? – друг продолжал изучать мой взгляд, не отводя свой единственный глаз.

В этот момент я посмотрел на его черную повязку скрывающую левый глаз и огибающую весь затылок. Он выделялся даже не повязкой, а скорее удлиненными волосами. Это непозволительная роскошь для мужчин.

– Изучал ее внешность, – ответил я по поводу своей пары.

Товарищ ничего не ответил, а только удовлетворительно кивнул. Вообще он постоянно подходит со странными вопросами, и не только ко мне, а ко всем в классе.

Черные брюки и белая рубашка – это одежда для юношей всех школ нашего города-государства. За любые отличие нас жестоко наказывают. Я тоже стараюсь не отличаться, ведь боюсь потерять свой социальный рейтинг на пути к «идеальному».

Когда товарищ без глаза вышел из класса спокойным шагом, я неожиданно для себя задумался.

А почему я с ним дружу?

Это действительно сложный и странный вопрос. Я даже сначала усомнился в своей “идеальности”, но мысли о том, что это хороший союзник, отбили всякие сомнения.

Я дружу с ним, потому что восхищаюсь им. Этот индивид единственный по-настоящему “идеальный”. Этот статус ему дали торжественно. Весь класс начал ему завидовать, а девочки уже отобранные к своей паре, начали засматриваться на него.

У меня никогда не было причин, чтобы на кого-то засматриваться.

Ведь любые чувства – слабость.

И никак иначе.

Теперь был другой урок, посвященный нашему языку. Наш язык входит в тройку самых сложных языков мира, поэтому у нас так сложно встретить иностранца. Но лучше им и оставаться за границей, ведь наша страна “идеальная”, в отличие от них.

Мы снова сели на свои места, третий ряд и третья парта. Весь урок моя пара не смотрела на меня, а я на нее. Мы даже не разговариваем в повседневной жизни, ведь прекрасно знаем – в будущем нам придется жить вместе, несмотря ни на что.

Уроки были такими же, как и всегда, ничего нового. Поход обратно домой был таким же одинаковым, изо дня в день.

Идя по пути, мне приходилось перешагивать лужи вместе с грязью. Совсем недавно пошел ливень, вся влага осталась на земле. Так повторяется каждый год.

Но мы не жалуемся, потому что знаем, лучше быть не может. Мы уже “идеальны”, а поэтому самые лучшие во всем. В других странах еще хуже, настолько, что нам даже не показывают фотографии, дабы не поломать нашу психику.

– Сегодня буду смотреть новости, – непроизвольно сказал я сам себе.

От своих слов я закрыл рот рукой и испуганными глазами огляделся. По близости мало людей, и они на расстоянии от меня. Буду верить, что меня не услышали.

Я быстро вернул свое серьезное лицо и пошел дальше домой, чтобы продолжать развиваться, медленно приближаясь к статусу “идеального”.

Всё казалось обычным и ничем не примечательным. Вот только в спокойной картине было одно нарушение, одна грубейшая ошибка ломающая все. Этой ошибкой оказалась бегущая мне на встречу ровесница.

Почему она бежит?

В нашем обществе не принято бежать по своим делам, все выходят в одинаковое время. У нас все рассчитано поминутно. Но эта девочка выделилась не только своим бегом.

– Чего пялишься? – пробежала девочка.

Мне хотелось накричать на нее, но это еще более неуважительный тон, поэтому я даже не обернулся, а слышал только отдаляющийся всплеск луж. Когда она придет на место, вся ее юбка будет в пятнах.

Стоп…

Обернувшись, я снова посмотрел на девочку.

Ее одежда… не похожа на нашу.

– Откуда она сбежала? – спросила мимо проходящая бабушка у своего супруга.

В любом случае она “неидеальная”. Это та самая грязь, по которой я хожу ежедневно. У меня будет отличное будущее в отличие от нее. Ведь я стараюсь на благо общества, потом мне все возвратится.

А ей что? – ничего.

Она слишком много отнимает моего внимания. Точно, этого ей и надо, она добивается внимания, самого низшего ресурса.

Поэтому я взял себя в руки и спокойно продолжил свой путь до дома.

Моя квартира расположена близко к школе, это позволяет мне экономить немного времени. Но даже так, мне его категорически не хватает.

Подойдя к длинному дому, словно змее, я вошел в третий подъезд. Тяжелая и массивная железная дверь открылась, показывая свою защиту и надежность.

Поднявшись на третий этаж по лестнице, я ввел ключи в деревянную дверь.

В самой квартире имелось две комнаты и маленькая кухня. Еще были туалет с ванной, но это непринципиально важные помещения для нас. Посмотрев на часы, я был удовлетворен.

Стоял час дня, а это говорило о моем приходе в правильное время. Даже “неидеальная” не смогла помешать этому. От этого я начинаю ощущать себя борцом за правое дело, ведь у меня есть большие планы на будущее.

Я искренне верю – что корпорации примут меня.

Сев за маленький столик я съел выданный паёк в школе. Нам выдают еду после всех уроков. Даже дается выбор, съесть его в столовой или дома. Учитывая, что наша столовая менее удобная, большинство учеников обедает уже в доме.

Сам паёк крайне редко различался своим рационом. Та же самая тушенка, тот же самый рис и твердое печенье. Помимо еды был и напиток в маленьком пакетике, его сыплют в стакан заполненный водой. Таким образом, получается кисель, пожалуй, самое вкусное, что я пробовал в своей жизни.

Включенный телевизор нарушил тишину, взывая слушать только его. Телевидение показывает всего два канала, федеральный и развлекательный. Второй считается детским, поэтому я смотрю только первый.

Сначала показывали, как лучше ухаживать за зубами и идти правильной походкой по нормам “идеальных”. Но потом было самое интересное. Начали показывать хроники старой войны.

Ее целей и проблем никогда не объясняли, но это была великая победа нашего народа. Этого хватает, чтобы гордиться и поднимать голову высоко вверх.

Товарищи шли только вперед, не отступая. Я всегда вдохновлялся их победами и характерами. Всем выдавали звания “идеальных”. Ну а воевали корпорации. Третья компания прогнила из-за коррупции. И две нынешние решили избавиться от балласта.

Пошел бы я воевать ради звания “идеального”?

Определенно да.

Война это что-то похожее на фильм. Ты идешь плечом к плечу вместе со своими верными товарищами к победе. Это высшая честь для всех людей.

Посмотрев хроники, я подошел к зеркалу. Скоро мы будем выступать в зале, поэтому приходится каждый день репетировать свои слова. Тем более я буду выступать вместе со своим другом. Он никогда не рассказывал про свой глаз. Думаю, это не так важно, как кажется на первый взгляд.

Я разворачивал руки, старался изменить свою походку. Один раз я даже улыбнулся, смотрев на себя в зеркале, осознавав, что я показываю «ненужную» эмоцию, мое лицо снова стало нормальным.

Элли 15 лет

17 ноября

Моим первым заданием было попасть в школу. Со слов моего отца, в этом месте меня проверят, после чего дадут номерной код. То есть мое имя.

– В плане номерной код? – спросила я у своего отца.

– Это будет твое имя среди товарищей. – отец прижал меня как можно сильнее к себе. – Но для меня ты всегда будешь Элли.

Мужчина очень высокий, поэтому во время объятий мое лицо упиралось ему в грудь. Спустя время отец отпустил меня и протянул аккуратно сложенную в несколько раз бумажку.

– Раскрой ее, когда будут задавать вопросы, – я взяла бумагу. – Строго во время вопросов.

Мой отец выглядел очень серьезным, его слова ощущались для меня как табу. Но он сам прекрасно понимал, что для меня нет правил. Я ни за что не пойду наперекор своему сердцу.

– Хорошо, – ответила я и спрятала бумажку в карманы джинсов.

Отец снова оглядел меня взглядом. Ему что-то не нравилось во мне. Я ощущала это впервые за долгую жизнь вместе с ним. Папа подошел к шкафу и, достав одежду, положил мне ее в руки.

– Одень вот это, – Папа говорил про длинную синюю юбку.

Это безвкусно, в ней нет чувств.

Но что важнее – нет свободы.

– Я не надену это, – отказывалась я.

– Прошу… ради меня и нашего будущего. – умолял мужчина.

Мой взгляд устремился сквозь него. Я не надену этого.

– Ладно… – тихо сказала я.

– Молодец, – отец похвалил меня и ушел на новую работу.

В квартире стало удивительно тихо, только механические часы нарушали тишину. Бесцветные обои, скрипучий и старый пол. Это место по-настоящему фальшивое, будто и я не являюсь настоящей.

Одев зеленый вязаный свитер и черные джинсы, я была готова выйти наружу. Осмотрев себя в зеркале и расчесав свои длинные рыжие волосы, я так и не была удовлетворена.

– Точно… – осознала я.

Взяв цепь, я прицепила ее к своим джинсам. Теперь я настоящий панк, все мальчики в школе будут смотреть только на меня. А я никогда не против популярности.

Кеды, купленные еще в моей родной стране, были воспоминанием моего родного дома. Вместе с ними я закрыла за собой двери и пошла на улицу через темные коридоры.

Почему здесь так темно?

И телефона нет с собой, чтобы включить фонарик.

Пришлось идти в слепую, вытянув перед собой руки. Ноги что-то неожиданно задели, и я упала на плитчатый пол. Моя щека ощущала что-то влажное и липкое на полу.

В этот момент мне захотелось кого-нибудь убить.

Быстро встав и матерясь, я вернулась обратно в квартиру. Зайдя в пустую ванную, решила осмотреть свое лицо. Та самая щека была немного грязной. Но одежда оказалась невредимой.

Смочив ладонь водой, я промыла щеку. И пошла тем же путем обратно, только вместе со злостью.

В коридоре я ничего не боялась в темноте, напротив была готова сразиться с этим и показать всю свою злость.

Так под мою ногу угадило пустое ведро, я пнула его так сильно, что оно прилетело в чужую дверь и с грохотом покатилось.

Если сосед расскажет об этом моему папе, ему это точно не понравится. С этой мыслью я бросилась бежать на первый этаж через лестницу. Мне ничто и некто не мешал, но зато я ощущала свободу, ведь побег – был моим выбором.

Нажав на кнопку, я вышла из пятиэтажного дома с улыбкой. Той злости уже не было, она сменилась игривостью.

Посмотрев на маленький двор и облезлую желтую краску, я совершенно не понимала, куда мне идти. Значит, надо спросить дорогу у незнакомца. Этим незнакомцем оказалась бабушка, с завязанным платком на голове.

– Извините, вы не знаете где здесь ближайшая школа? – уважительно спросила я.

Незнакомка опрокинула меня неожиданным взглядом. Она долго осматривала меня и будто даже обнюхивала взглядом. Мое терпение медленно заканчивалось.

– Она в той стороне, – бабушка указала пальцем. – Смени лучше свой внешний вид.

Ее слова ударили в самое сердце, ведь я прекрасно понимала, что такой стиль отлично мне подходит.

– И перекрась волосы в черный цвет, рыжих не любят, – отчитала незнакомка.

Сдерживая злость, я пошла в сторону указательного пальца.

– И цепь эту сними, – ее слова стали последней каплей.

– Вас не должно это волновать! И так на своего старого мужа в постели смотреть будешь! – крикнула я.

Бабушка обомлела. Ей и не могло придти в голову, что я могу так отреагировать. Она чувствует себя на высоте, хотя единственное за что ее можно уважать, так это за то, что она живет в этой грязи всю свою жизнь и еще не вздернула себя за это.

Идя в сторону моей новой школы, я начала бояться этой местности. Одинаковые и мертвые дома, глаза из окон изучающие чужестранку. От страха я побежала в направление школы.

Одни и те же дома.

Одинаковые дворы.

Когда я бежала, увидела на своем пути молодого парня. Он был моего роста, в черных брюках и белой рубашке, очень старомодный стиль.

Я хотела подбежать к нему, спросить о школе или о чем-либо другом, возможно даже познакомиться. Но его взгляд все испортил, он был таким же, как у той нахальной бабки.

– Чего пялишься? – пробежала я мимо.

На пути мне еще встречались похожие парни, буквально одинаковые. Такая же одежда, внешность и даже цвет волос. Они все напоминали мне клонов с одинаковым взглядом.

Куда мы приехали?

Стараясь забыть про взгляды незнакомцев, я прибежала прямо ко входу школы. Это было прямоугольное трехэтажное здание. С внутренним двором. Чтобы придти к главному входу, пришлось подняться по нескольким ступенькам.

– Кто она? – спросила девушка,

Ученица была одета в длинную юбку. Она совсем ей не подходила. Мне вспомнилась юбка, которую дал мне отец. Теперь я принципиально не буду ее одевать.

Пройдя в школу, через турникеты меня пропустил охранник.

– Переобувай обувь и оставляй ее в раздевалке, – сказала вахтерша.

Оглядевшись, я не увидела школьных шкафчиков. Ничего конфиденциального здесь не было. Зато глаза заметили общую раздевалку, там висели мешки с обувью, иногда вместе с верхней одеждой.

Также висела табличка – “Школа не несет ответственности за потерянные вещи”.

Ужас.

А какая у них вообще есть ответственность?

Пройдя буквально через клетку, которую закрывают на замок, я оставила обувь где-то в углу.

Две пары кед всегда были при мне.

Сегодня единственный день, когда я меняю обувь. Я сделала это только для вида.

Мне надо пройти через комиссию, а вот где она находится, невозможно понять. Серые стены, грязный пол и две стороны ведущие неизвестно куда.

– Извините… – подошла я снова к вахтерше.

– Дальше по коридору, правый кабинет, – перебила меня женщина, заранее зная, куда мне надо идти.

Не сказав “спасибо”, я пошла, куда мне было велено. По пути я материлась, разглядывая школу. Все еще не могу поверить в то, что со мной происходит. От внешнего вида этого места уже бросает в дрожь.

Дернув за ручку, я прошла в маленькую комнату, в которой сидело три взрослых человека. Женщина в очках выглядела самой занятой и активной. Здесь она главная.

– Добрый день, – неловко сказала я.

– Садитесь, – неохотно указала рукой женщина. – По какому вы вопросу?

Сев на деревянный стул, я быстро настроила себя на разговор с незнакомцами. Мне всегда это трудно давалось, в таком маленьком месте, дискомфорт чувствовался сильнее.

– Я новенькая, только завтра приду учиться, – бегло объяснила я, надеясь, что меня поймут.

Двое мужчин переглядывались через женщину. Они выглядели удивленными. Так, будто новеньких у них никогда не было. Учитывая школу, неудивительно, что их нет.

– Угу… – женщина рылась в бумагах. – Какое у вас имя?

– Элли, – быстро сказала я.

Мое имя оказалось чем-то «запрещенным». После него, один из мужчин в пиджаке был готов вылететь из класса или разорвать меня в клочья. Неловкая тишина, и я просто ждала.

– В каком плане? – твердо спросил мужчина.

Его волосатая рука медленно тянулась к телефону. Значит, он хочет кому-то доложить о моем присутствии?

Что мне делать?

Инстинкт самосохранения дал о себе знать. Я вспомнила про бумажку, выданную мне папой. Он велел прочитать ее перед вопросами, а я опоздала сама того не осознавая.

“1 – тебе не выдали имя.”

– Извините… я оговорилась, у меня еще нет имени, – дрожа, произнесла я.

Мужчина, поглядывая на мои волосы и одежду медленно успокоился. Его рука больше не тянулась к телефону, но взгляд остался напряженным и неестественным.

– Такие случаи уже встречались, но в других районах, – успокоила женщина своих коллег. – Для определения временного имени, мы зададим пару вопросов.

Я была готова и поглядывала на второй вопрос.

“2 – Один человек, ни на что не способен!”.

– Что важнее, индивид или общество? – пристально смотрела женщина.

Молчавший до этого мужчина тоже пригляделся, осматривая каждое мое движения, каждый мускул и эмоцию. Мои зрачки сейчас наверняка расширены, а щеки пунцового цвета.

Как ответ вяжется с вопросом?

– Личность, – я пошла против ответов отца.

Мужчина еле заметно помотал головой и уставился на женщину в центре. Дама тоже повернулась в его сторону, чего-то ожидая. После кивка мужчины, женщина записала мой ответ на бумагу, которую я не была способна увидеть.

“3 – Как лучше на благо родины”.

– Вы предпочтете работать в корпорации или на заводе? – спросила женщина.

– На себя, – не думая ответила я.

Взрослые снова переглянулись, что-то нервно записывая. Они выглядели напряженными, словно это их первый день работы. А я, первая с кем они работают.

Но это не так.

Мужчина что-то написал и передал женщине.

– Товарищ, ваше первоначальное имя в стенах этой школы – 289. – Женщина не улыбалась, а говорила как робот. – Вы будете учиться в 9Г классе.

Взрослые забыли про меня и снова начали заниматься своими делами. Это был знак, что мне пора уходить. Не попрощавшись, я вышла в коридор, пытаясь понять, что со мной происходило пару минут назад.

Это дурдом.

Я не вынесу и дня в такой атмосфере.

Широкими шагами, не замечая окружающих меня людей, я шла к раздевалке. Все смотрели в мою сторону и что-то обсуждали. Они нюхали меня и не принимали как свою. Для них я была музейным экспонатом. А они для меня – серой массой.

– 289. – сказал взрослый голос со спины.

Обернувшись я увидела того самого мужчину. Во время комиссии он все время молчал, выглядел высоким и худощавым, с выраженными скулами и немного удлиненными волосами.

– Приходите завтра, в другой одежде, а эту лучше не одевайте. Я психолог этой школы и мы будем часто разговаривать на некоторые темы, – это единственное что он сказал.

Я удивилась, ведь он был единственным, кто так разговаривал в этой стране. Его речь не была отработанной и строгой, а скорее понимающей. Такой будто он был на моей стороне, но тщательно это скрывал.

В любом случае, мне он кажется нормальным.

Спустя минуту я стояла и нервно глотала свежий воздух. Зеленый свитер, темные джинсы с цепью и кеды. Моя одежда была врагом в этом мире. Они сделают все возможное, чтобы подчинить меня своей воле, своему режиму.

Я оденусь как захочу. Пусть ненавидят.

746 – 16 лет.

18 ноября

По пути к школе я обходил лужи и грязь. Мои ноги привыкли все обходить, а сам я не люблю землю. “Идеальные” обходят грязь стороной и предпочитают чистоту.

Когда я шел, смотря себе в ноги, мысленно готовился к сегодняшнему дню. Скоро будет сбор актеров в школе, трудный день, но надо развиваться, не стоять на месте. В этой гонке много участников, а победители в единицах.

Ничто вокруг меня не имело смысла, ведь я думал только о своих планах. О походе к психологу и моем кумире, человеком, который меня вдохновляет.

Кто-то шел рядом со мной. Я ощущал, как подошва касается тротуара. Подобные звуки всегда меня раздражали, поэтому я поднял голову, чтобы увидеть этого человека.

Черные джинсы вместе с цепью на поясе, кеды и клетчатая рубашка на теле. Все пуговицы были расстегнуты, а цепь вместе с карабинами привлекала очень много внимания.

Мы с ней уже виделись.

Это было вчера.

– Что надо? – девушка зыркнула глазами.

Мне хотелось промолчать, но кем я буду, если стерплю «неидеальную»? Ее слова были для меня неуважением.

– Ты меня не интересуешь, – спокойно сказал я.

– Ты, та девушка сзади и даже случайный ребенок, – она выглядела очень раздраженной. – Вы все сраные зомби.

Я начал ощущать гнев за оскорбление. Но любые эмоции это слабость, надо быть лучше нее. Я итак лучше нее.

– По виду ты “неидеальная”, поэтому лучше молчи, еще не заслужила право голоса, – сказал я.

Девушка уже приготовила еще одну речь. Любые ее слова были пустым местом для меня. Я ощущал себя рыбой в воде. Это значит, что мне нечего бояться.

Рыжая встала передо мной, загородив дорогу.

Ее глаза горят, что она хочет сделать?

Прозвучал хлесткий хлопок…

Моя правая щека загорелась. Меня ударили со всей силой. Руки машинально прикрыли щеку, а глаза ожидали новых действий от девушки.

Какой твой следующий шаг? Какие будут слова?

Но их не оказалось.

– И черт с тобой, – незнакомка пошла дальше в сторону школы. Мое молчание явно смутило её.

Да кто она такая?

Незнакомка выбила меня из кальи. Необходимо несколько минут, чтобы просто переварить происходящее. Меня никто ранее еще не ударял, это очень странное чувство. Его сложно описать, но я будто стал более живым и настоящим.

Девушка пошла дальше, оставив свой алый след на моей щеке. Нет… я буду идти вперед, не показывая свою слабость.

Я пошел дальше к школе и уже через пару минут видел, как незнакомка зашла в здание. Старые стены и разрушенные ступеньки, все это стало частью школы снаружи.

Пройдя через турникет, я сразу разулся и оставил сменную обувь в раздевалке под своим номером. Это было обязательное правило школы, которое выполнял абсолютно каждый.

Но поднимаясь на верхние этажи, судьба продолжала сводить нас с этой девушкой раз за разом. Она выглядела такой же, как на улице. Это вогнало меня в ступор. Новенькая притягивала слишком много внимания к себе. Каждый, кто проходил мимо нее оборачивался, а кто-то говорил себе под нос.

– Ты не сменила обувь, – обратился я.

Девушка меня не заметила.

– Ее надо менять каждый раз…

– Да отстань ты уже! – рыжая оттолкнула меня. – А лучше вообще не подходи!

Мне нечего было ответить, потом обращусь в администрацию школы. Там обязательно с ней решат все проблемы. Она не одна такая, до нее был еще один парень. Войдя в кабинет, он был одним, а вышел совершенно другим.

Что они с ним сделали за полчаса?

Было много слухов по этому поводу, но все быстро успокоились.

Девушка, сжимая кулаки, пошла дальше по школе на второй этаж.

Надеюсь, она не в моем классе, слишком уж она «другая», нежели остальные ученики школы.

Поднявшись на этаж выше, я увидел своего друга. Одноглазого ученика, самого настоящего “идеального”. Мы всегда хорошо общались, почти как приятели.

– Доброе утро, – поздоровался я.

Он долго на меня не обращал внимания.

– Доброе…

Парень был чем-то обеспокоен, редко его можно таким увидеть. Привычное мертвое спокойствие куда-то ушло, заменив собой взгляд в никуда. Неудивительно, что он такой, ведь на нем завязано очень много дел, которые он выполняет повседневно, делая общество лучше.

928 стоял у окна рядом с классом и никак не решался в него заходить. Его что-то отпугивало, «это» было впервые в школе, поэтому он не знал, что делать и как с этим бороться.

Решив не медлить, я прошел в класс мимо своего друга.

– Подожди… – окликнул меня товарищ.

Обернувшись, я был готов слушать.

– У вас сегодня психолог, – предупредил парень. – Кабинет вы помните… поговори со своей парой.

– А что она сделала? – удивился я.

Ответа не последовало, только одинокий взгляд в окно, во внутренний двор. Он явно что-то знал про 835. Иначе бы не попросил об этом, ведь слова на ветер он никогда не бросает.

Пройдя в класс, я не удивился тишине, все послушно сидели на своих партах. Некоторые общались между собой, кто-то что-то записывал. Но моя пара под номером 835 пристально смотрела на стену, мысленно находясь очень далеко от меня.

Повесив рюкзак на крючок, я был готов с ней говорить.

– Что случилось? – спросил я.

– Ничего. – она отстранилась от меня, явно что-то скрывая.

– Сегодня психолог после первого урока, пойдем вместе на второй этаж.

– Хорошо.

Ее последнее слово стрельнуло мне в мозг. Она никогда раньше так не говорила, так никто не говорит. Кроме неё. Значит ли это, что она показывает свою испорченность?

В любом случае это решит психолог.

Тощий и высокий мужчина в очках. Даже не разговаривая с ним раньше, он все равно притягивает к себе. Ему ничего не приходится делать, чтобы казаться хорошим.

Прозвенел звонок. Строгий и звонкий. Его звук вынуждал встать рядом со своим местом, чтобы встретить учителя.

– Садитесь, – сказала строгая учительница.

Все послушно сели и я краем глаза увидел номер 928. Его поведение было очень странным сегодня утром, а вот повязка на глазу никуда не делась. Лучше ей там и оставаться.

– Проверка домашнего задания… номер 835.

Соседка по моей парте взволновано встала. Из нее буквально выходил холодный пот, она совершенно не ожидала, что спросят именно её. Девушка верила в удачу, однако она не существует.

– Я не учила стих, – моя пара сжала руки впереди себя и опустила голову.

Слабая.

Она уязвима.

Весь класс это осознавал и смотрел только на нее. А учительница специально растягивала время позора, чтобы запомнилось надолго. Тишина длилась несколько секунд, но для моей пары это казалось вечностью.

– Садитесь, – сказала женщина. – Следующим будет…

Урок шел своим чередом, а я иногда поглядывал на свою соседку. Раньше она была отличницей и шла к званию “идеальной”, но что-то мешает ей это сделать.

Нечто тянет ее за собой прямо на дно. От таких мыслей мне пошло осознание своих чувств:

Мне её жалко?

Нет, слабых нельзя жалеть. То, что не убивает, делает нас сильнее. Хоть я и не был на ее месте, но все равно она хуже меня. А чувство жалости, всего лишь изучение ситуации.

Звонок снова прозвенел.

– Домашнее задание, выучить цитаты на странице 165, – напоследок сказала учительница.

А моя пара так и продолжала опустошенно смотреть в никуда. Ее тетрадь была пустой, она ничего не писала. Ручка все это время крепко сжималась в ее правой руке.

– Пойдем, – сказал я и взял свой ранец.

Девушка тоже встала из своего места и была готова идти.

– Где ты была весь урок? – спросила учительница кому-то из учениц.

– Гуляла по коридорам, – сказала правду девушка.

Знакомый голос.

Но он не принадлежит моим одноклассницам.

– Садитесь по своим местам.

В дверном проеме стояла та самая “неидеальная”.

Ее светлые волосы сильно отличаются от общества. Рыжий цвет считается мерзким, а люди с таким цветом – неудачники и с ними не по пути.

– В нашем классе новый человек. Она недавно переехала к нам из другой страны, – учительница заинтриговала абсолютно каждого человека в классе.

Ожидание продлилось около секунды, и в класс прошла новенькая. Она была другой во всем. Ее походка не походила на спокойную и уверенную, а скорее быструю и агрессивную. Поэтому ученица быстро пришла в центр класса.

– Назови свое имя, – попросила учительница.

– Элли, – гордо произнесла девушка и подняла подбородок.

Глаза девушки горели ярким пламенем и обжигали любого, кто на неё посмотрит. Рыжие волосы лишь дополняли образ «опасного» и «неидеального» человека.

– Это не имя, а набор букв. У любого уважающего себя гражданина, имя состоит из цифр, – объяснила учительница.

– Настоящее имя дали мне при рождении, – Элли немного оголила свои острые зубы.

Пока все удивленно смотрели на новенькую, я захотел посмотреть на реакцию 928. Его мнение намного важнее любого другого ученика в этой школе.

«Идеальный» выглядел напряженным и немного испуганным. Я часто наблюдал за ним странные эмоции, в любой неожиданной ситуации 928 предпочитал немедленно повлиять на событие, будто это его прямая обязанность.

– Ты слышала учителя! Здесь не любят выскочек! – одноглазый ученик встал и разговаривал с Элли с другого конца класса. Его единственный глаз начал наливаться кровью.

– Хм… ладно, я записана как 289, – ехидно улыбнулась девушка. – А ты кто такой? Самый главный? – Элли начала приближаться к «идеальному» между парт.

На новенькой была одета черная юбка, ее длина не соответствовала правилам школы, открывая колени. Тонкая цепь свисала с юбки, а ее подчеркивала белая рубашка с расстегнутой пуговицей.

– Лучше переоденься, прежде чем говорить со мной! – потребовал 928.

– А ты отрасти новый глаз.

Между конфликтующими сторонами воцарилась тишина. Они старались перебороть друг друга взглядом и уверенностью, но у обоих было не занимать ни первого, ни второго.

Я находился на стороне 928. Этот парень заслуживал уважения, в отличие от выскочки.

Но что-то меня в ней тяготит.

Элли показала себя дерзкой и агрессивной, нарушила правила школы и уклад внутри общества. Теперь ей будет очень сложно с кем-либо подружиться, ведь общение с ней привлечет ненужное внимание.

– 289! Сядь на свое место! – сказала учительница, недавно потерявшая инициативу в диалоге.

– Где прикажите сесть? Здесь нет свободного места.

– Рядом с 928, – указала женщина.

Действительно, единственное место было только рядом с «идеальным», который совсем недавно пытался поставить новенькую на место.

– Вы не думаете, что ей стоит сесть рядом со своей парой? – 928 начал переживать, и не желал сидеть рядом с Элли.

– Ей найдут пару, а пока, она будет сидеть рядом с тобой, – учительница слегка повысила голос.

– А ты что, боишься сидеть со мной? – девушка вновь издевательски улыбнулась и села за одну парту с 289.

– Нет, – «идеальный» старался удержать лицо и не идти на поводу новенькой.

Ее движения более элегантные, грациозные, в отличие от всех учеников этой школы.

Как бы не хотелось этого признавать, но она выглядит более сильной, чем может показаться.

– Ты хотел бы, чтобы я была твоей парой? – задавала вопросы 289.

– И не мечтай, корпорация не соединит нас в пару.

Его фраза навела меня на мысль, о которой я ранее задумывался. В начальных классах корпорация «Сила» распределяет учеников в пары до конца жизни, но единственный ученик, которого обошли стороной – 928. Это странно, ведь даже с этим фактом он имеет статус «идеального».

Почему он все эти годы сидит один, не имея пару?

Неужели он боится ее?

Нет, у него точно есть план на ее перевоспитание. Если так подумать, то наши номера точно на что-то указывают. Но знает об этом далеко не каждый ученик. Ее номер, скорее всего, указывает на характеристику, стараясь предупредить о ее характере.

Но это лишь теория.

А какой характер у меня? Действительно ли номер передаёт точную информацию?

Нельзя сомневаться, “идеальные” всегда уверенные в себе люди, их невозможно ни сломить, ни победить.

– Все свободны, – сказала учительница.

Но никто и не думал уходить. Все ждали развязки, томно смотря на новенькую девушку. Изучая ее одежду, волосы, и даже горящие глаза, которые она не скрывала за линзами.

По итогу новенькая снова вышла из себя и широким шагом пошла в сторону выхода.

– Опять ты, – фыркнула на меня 289, проходя мимо.

Спустя пару секунд от нее и след простыл. А вот мысленно она была еще здесь. Не в этом классе, а в голове у каждого ученика. Она разрасталась как болезнь, ведь на нее обращают внимание в коридорах и на улице. Но это не то внимание, которого многим так хочется.

На неё смотрят, не скрывая свое отвращение, как на прокаженную, безумную.

– Пойдем к психологу, – сказала со спины моя пара. Ученица также была поражена новенькой.

Теперь эта девушка взяла на себя инициативу.

Выйдя в тихие, но переполненные учениками коридоры, мы спустились на несколько этажей ниже. Сейчас хотелось как можно быстрее обсудить наши отношения с психологом и продолжить учиться.

– Как думаешь, она уживется в нашем классе? – гадала 835, чувствуя жалость к ней.

Раньше 835 никогда не разговаривала со мной. Это было взаимно, но мы не отличались от других пар, а это главное. Если у всех «также» как у нас, значит, все более чем хорошо.

– … – промолчал я.

А что я думаю о ней?

Это странные чувства, вернее неоднозначные. С одной стороны она враг, которого необходимо как можно быстрее победить. А с другой это хорошо, теперь у нас есть общая угроза, против которой мы сплотимся как никогда раньше.

Тук, тук.

Девушка постучала по двери в кабинет психолога, затем открыла ее.

– Доброе утро, – поздоровалась девушка с мужчиной.

– Доброе утро, – повторил я.

– Доброе, – психолог отложил тетрадь, в которую записывал рабочие заметки.

Это шаблонные фразы, которые каждый говорит другому члену общества. Все уже привыкли говорить одно и тоже. Начало и конец диалога – не имеют значения.

Важна лишь середина.

– Присаживайтесь, – психолог указал рукой на два стула, немного повернутых друг к другу.

Мы послушно сели, я справа, а 835 слева.

– Почему вы нас вызвали? – спросила моя пара.

– Проверить ваши чувства, – ответил мужчина в очках.

Мы замолчали и ждали действий от психолога.

– Как вы себя чувствуете рядом друг с другом?

– Комфортно, – незамедлительно ответил мой голос, без участия мозга.

Психолог перевел взгляд на девушку. Все это время она смотрела на меня, размышляя над ответом.

– Взаимно… – ответила ученица.

Она долго молчала, другие пары обычно отвечают не думая.

– Понятно, – психолог заметил неуверенность в ее голосе.

После наших фраз мужчина что-то записал ручкой в тетрадь, смотря на бумагу через окуляры. Со стороны он выглядел приятнее других членов общества. Я буквально тянусь к нему.

– А сейчас послушайте внимательно…– дал новые указания психолог. – Согласно моим наблюдениям, один из участников неуверен в своей паре. Для того чтобы улучшить отношения, необходимо их «развить», перейти невидимую черту.

Обстановка в кабинете накалилась, мы внимательно слушали психолога, который старался аккуратно подать информацию.

– Вы ведь раньше не целовались? – уточнил мужчина, поправив очки.

– Если Вы про действие губами… – нервно ответил я. – Значит, у нас этого не было.

– Не было, – более уверенно произнесла 835.

Мы посмотрели друг на друга. Еще никогда ранее я не делал ничего подобного, а лишь наблюдал со стороны за родителями. Они всегда целуются только при встрече, будто это «обязанность».

– Закройте глаза, потянитесь друг к другу и прикоснитесь губами. – Объяснил мужчина, – Потом расскажите, что вы почувствовали. После этого я решу дальнейшие действия ваших взаимоотношений и отпущу.

Буду делать так, как мне сказали.

Закрыв глаза, я медленно потянул голову в сторону девушки, мы делали это одновременно. Затем я почувствовал ее губы, но что делать дальше в голову не пришло.

Девушка продолжала что-то делать, она очень нежно прижалась к моим губам, а потом медленно их отвела.

– Угу… – задумчиво произнес психолог.

Мужчина явно заметил какую-то деталь. Но я не мог понять что именно. Это не было связано со мной. Инициатором этой особенности была моя девушка.

Она знает больше меня.

Но почему и откуда?

– Вы что-нибудь почувствовали? – cпросил психолог.

– Губы, их мягкость, – ответил я.

– Я имею ввиду… что-нибудь внутри Вас, – уточнил психолог.

– Как боль или голод? Нет, ничего.

– Тоже самое, – 835 сменилась в позе, перестала быть напряженной.

Мужчина снова начал что-то записывать на бумаге. Вот только делал он это дольше обычного, будто не хотел забыть чего-то очень важного, способного многое изменить.

В чем смысл этой процедуры?

Чтобы сказать, что мы ничего не почувствовали друг к другу?

– Хорошо, ваши отношения здоровы, теперь вы свободны, – вынес свой вердикт психолог.

Мы вместе встали и пошли к выходу. Мне хотелось как можно скорее продолжить учиться, но у 835 были свои цели, отличные от моих.

– Только не вы, 835, – окликнул психолог.

Девушка обернулась и была готова слушать. Она дрожала стоя на месте и немного задыхалась. По шее тек холодный пот. Моя пара была сильно напугана, что не соответствовало ситуации.

Что ее пугает?

– 746, вы можете идти, – отправил меня психолог.

Стараясь ни о чем не думать, я незамедлительно покинул кабинет. В коридорах было намного прохладнее, чем в душных кабинетах.

Время шло быстро, поэтому мне не хватали времени, чтобы думать о чем-либо. Я продолжал усердно работать и учиться, в будущем мне это обязательно воздаться.

После основных занятий, мне оставалось пойти в театральный кружок. В нем мы придумывали сценарии для пьес, а после их одобрения – выступали на публике. Обычно меня всегда ставят на второстепенные роли, но совсем скоро я получу главную роль.

Пройдя в актовый зал, где и проходил кружок, я сел к ученику с одним глазом. Меня всегда интересовала его история, и я старался, чтобы он рассказал о ней. Но он уходит от разговоров о прошлом. Будто сильно боится вспоминать то время.

– Как все прошло у психолога? – спросил 928.

– Психолог оставил мою пару у себя, я позже спрошу у нее, про что он спрашивал, – объяснил я.

– Не сможешь.

На сцене стояла несколько учеников, они были без костюмов, в самой обычной школьной форме. Черные брюки и аккуратная белая рубашка. Их было не отличить на расстоянии.

– Почему не смогу? – спросил я.

– Это конфиденциальность, если он ее оставил, значит, не хотел чтобы ты о чем-то слышал, – я не понимал, про что он говорит.

– Что это значит, конфиденциальность?

– Это что-то личное, то, что никто не знает кроме малого числа лиц.

Раньше я думал, что границы одного индивида – не важны. Наиболее важно его место в обществе, и то, как он ему отдается.

Мой ответ про 835 что-то запустил в голове товарища. Он начал нервничать и ушел в свои мысли, будто боялся, что она что-то расскажет. Его единственный глаз уставился куда-то между сидений актового зала.

Значит ли это, что он знает больше меня про 835?

А его второй глаз, это тоже конфиденциальность?

Мне хотелось задать еще пару вопросов, чтобы навсегда остаться спокойным и не думать о лишнем. Но начало собрания не позволило этому случиться, момент потерян.

– Товарищи, 928 придумал новый сценарий для пьесы, все роли как всегда будет указывать именно он, – сказал ученик на сцене, являющийся его замом.

Все члены кружка смотрели на него молча, сидя на школьных стульях, от которых затекает спина.

– Попрошу выйти автора, – сказали со сцены.

Ученик с одним глазом спокойно встал и не менее уверенно поднялся на сцену. Один его взгляд был способен затмить все другое, словно в нем, олицетворялась его сила.

– Пьеса будет про военное время, – начал товарищ.

Мы всегда играли только подобный жанр пьес. Мы и не могли даже думать о другом жанре. Ведь события прошлого, даже спустя несколько сотен лет должны оставаться в памяти людей.

Особенно, если это единственное чем мы гордимся и называем своей «победой».

– Про доблесть и радость погибать вместе с товарищами, – продолжал объяснять 928. – Осталось только разобраться с ролями.

Выступление, как и собрание, закончилось. Люди начали расходиться, обсуждая планы на ближайшее будущее. А вот автор почти всех пьес сидел в одиночестве.

Может мне его не беспокоить от дел?

Желание быть в главной роли взяло надо мной вверх, мне захотелось попросить его об этом, оказать помощь.

– Я смогу быть в главной роли? – спросил я.

Одноклассник уставился на меня своим глазом, тщательно изучая мое лицо. Он всегда так смотрит при выборе кандидата на роль.

– Только если хорошо постараешься, – заверил меня автор.

Я кивнул и направился к выходу. Но у входа показалось девчачье лицо, непонимающее что происходит.

Это была 835.

Что она здесь делает, она пришла ради меня?

Чтобы что-то обсудить?

Сегодня ее оставил психолог, чтобы обсудить что-то «конфиденциальное». Впрочем, я давно и сам заметил странности в ее поведении. Невыполнение домашнего задания, витание в облаках – это только начало

– Проходи, – сказал 928 позади меня.

Они общаются помимо школы, ведь устраивают встречи после уроков. Я никогда не слышал про его пару, ее никогда и не было.

Почему ему дозволено быть одиноким?

Даже у «идеальных», подобрана пара, а 928 вечно один.

Моя пара прошла мимо, даже не обратив внимания, словно меня и нет. Что с ними происходит? Они точно что-то скрывают, но этого мне лучше не знать.

Элли 16 лет

18 ноября

Все учебные дни я держалась особняком от остальных учеников. Обо мне тихо говорили, аккуратно изучали своими глазами. Но никто так и не осмелился подойти, оно и хорошо, ведь никто из них никогда не сможет понять меня.

Мне нужен сообщник, человек способный понять меня и перейти на мою сторону.

Но в обществе «зомби» сложно найти здорового человека, особенно если он скрывается среди них и не показывает себя. Ведь таком случае его поймают и сделают «зомби».

Стану ли я зомби?

Пока я не изменяю своим принципам и верю в Элли, девочка с номером 289 медленно умирает. Мне приходится ощущать себя сразу в двух личностях.

Бунтарке и послушной девушке.

В любом случае, если эту систему создали чтобы подчинить меня, то я ни в коем случае не буду играть у них на поводу, ведь меня создали чтобы разрушить и помешать им.

В небе висели тяжелые облака, а вдалеке красовалась высокая башня. Она буквально пронзала небеса своей высотой и величием.

Глядя на нее, я ощущаю себя ничтожной и маленькой.

Мне навстречу шел полицейский. Это был высокий мужчина в специальном металлическом костюме. Его лицо скрывала маска, а зеленые светящиеся глаза выдавали в ней человека.

Больше всего хотелось посмотреть на хозяина костюма, вот только меня пугала одна мысль, заставляющая мое сердце колотиться, а глаза расшириться.

Что если там не человек вовсе?

А его подобие?

Его оружие смотрело на асфальт, но складывалось чувство, будто он всегда готов навестись на цель. Снимать с предохранителя он не станет, ведь оружие всегда готово убивать.

Когда он проходил мимо меня, его зеленые светящиеся глаза просматривали в мою сторону, сканировали мою одежду и тело на предмет запрещенных вещей. Шаги полицейского были тяжелыми и бесчувственными. Оказавшись позади меня, шаги резко стихли.

Холодный пот и страх смерти заставили меня обернуться.

Служитель закона пристально смотрел на меня, а его руки лежали на оружии готовясь поднять и применить его в действии.

Зачем нужно оружие, в обществе зомби?

Этот вопрос заставил застыть меня на месте и просто наблюдать за ходом событий. Отдаться течению времени мне совсем не хотелось, но если я попытаюсь сбежать с желанием жить, это будет последнее, что успею сделать в своей жизни.

– Здравствуйте, – я хотела показать свою безобидность.

В этот момент цепи на моем поясе ударились об ногу, а голова полицейского немного повернулась в сторону. Он напоминал мне безобидного щенка, старающегося понять окружающий мир.

Но передо мной не щенок, а самый настоящий бойцовский пёс.

– Иди куда шла, «стандартным» шагом, – прозвучал роботизированный голос.

Этот голос был безжизненным, но за толстой маской, я услышала нечто похожее на мужской говор. Это меня успокоило на некоторое время, ведь в костюме был обычный человек.

Я сделала так, как меня попросили.

Ноги подкашивались, стараясь идти обычным шагом, вся моя опасность была за спиной и пристально наблюдала за мной. Его руки чесались нажать на спусковой крючок, но закон не позволял этого сделать.

Позади меня осталась высокая башня, видная с любой точки города вместе с жутким служителем закона.

Я уже не оборачивалась назад, мне не хотелось смотреть на смерть, ведь мои ноги вели меня к жизни, туда, где спасение. Уверена, в квартире меня ждет отец.

Мои глаза посмотрели на кеды и цепи.

Отец точно будет недоволен моим поведением и внешним видом. Но ему некуда меня девать.

Пройдя через разбитые ступеньки, я стояла напротив тяжелой и массивной двери ведущей внутрь пятиэтажки. Она была здесь не единственной, ведь подъездов около шести.

Затем поднялась через каменные ступеньки. Архитектор дома даже дал выбор держаться за поручень или нет, но обесцветившаяся и тонкая железяка лишь отталкивала от себя.

Здесь снова темно, почему именно мой этаж всегда в тени?

Ненавижу этот дом.

Маленький ключ проходит в замочную скважину, теперь его надо лишь повернуть.

Дверь открылась, а вместе с ней через проем был виден свет.

– Меня оповестили по поводу школы, – встретил недовольный отец.

Его синий пиджак был немного потрепанным с парой складок. Значит, сегодня был тяжелый рабочий день.

– Ты ослушалась моих указаний, – папа прикрыл лицо рукой, понимая, что из-за меня у него появилось еще немного работы.

– Я хочу, чтобы и ты меня уважал, – сказала я.

Отец некоторое время молчал, стараясь подобрать слова, чтобы не сильно тронуть меня, но и при этом, чтобы я начала его слушаться. Это тяжелая участь единственного родителя.

– Снимай цепи. Хоть раз попробуй.

– Не могу.

– Если ты снимешь это, ты ведь не умрешь.

В этот момент в моей голове строились ответы от сердца, а не от головы. Мне не хотелось врать, я хотела быть собой, такой, какая я есть. Единственное чего я хочу, так это остаться собой.

– В таком случае настоящая я, умрет, понимаешь? Останется только лицо в толпе, с номерным знаком вместо имени – начала я. – Ты хочешь, чтобы я стала как те ученицы? Все под копирку, без души и жизни?

Отец изменился в лице. В душе он понимал, что я права и ему совсем не хотелось, чтобы я менялась. Он принял меня такой с самого детства, когда еще держал на руках.

– Молодец, что про номер напомнила… почему он такой? – отец еле сдерживал себя, – Что ты натворила?

– А что с ним не так?

– С ним все не так!

Отец начал держаться за голову и ходить по коридору. Его мысли были наполнены новой работой, а теперь еще и проблемы с дочерью. Я сама бы этого не вынесла.

Пускай я и подросток, но прекрасно понимаю своего отца, ведь он старается понять меня – это дорогого стоит.

– Ладно… ты будешь так ходить, – отец выставил свой указательный палец.

Я уже была готова запрыгнуть на него и крепко обнять. Но он еще не договорил свою речь, поэтому я старалась держать себя в руках.

– Это будет до того момента, пока не станет влиять на нашу семью, – сказал отец.

В любом случае я была довольна его решением. Кивнув головой, я дала понять, что всерьез приняла слова отца.

– Хорошо, – тихо сказала я.

Папа был удовлетворен моим поведением. Его глаза давно не видят во мне ребенка, поэтому он говорит со мной на равных. Он ожидает от меня взрослых действий.

– Не забудь про задание, которое я тебе дал. Разговор с тем человеком очень важен для меня, поэтому отнесись со всей серьезность, – попросил он, вовлекая в свою работу.

– Понимаю.

Когда он вышел из квартиры, я снова осталась одна. Только шум механических часов давал о себе знать. Это единственное что я слышала в комнате.

Деревянная мебель и низкие потолки не давали мне покоя. Мне хотелось сбежать из этого места, ведь здесь нет будущего, также как и удовольствия в жизни.

Но куда бежать?

Где отец, там и я, это стало нашим неоспоримым табу. Именно поэтому я так долго жду совершеннолетия, дабы жить без привязки к человеку. Но именно в этой стране и этом мрачно городе я готова идти за отцом.

Папа здесь – мое все.

Он отголосок прошлого, места в котором я раньше жила. Там были наши родственники, наши друзья и наши планы на будущую жизнь. Уверена, он ощущает тоже самое. Без меня он станет серой массой шагающей по улице с одной лишь целью.

Чтобы идти.

А я буду бежать, даже если заболят легкие, если сердце захочет выпрыгнуть из грудной клетки. Я не перестану бежать, ведь это единственное что мне остается делать.

Ну а пока отец не в настроении, стоит изучить ближайшую местность. Может быть, найду что-нибудь интересное, хоть это и невозможно.

Закрыв за собой дверь, я вышла в темный коридор. Мои ноги сами двигались без моей помощи, они прекрасно понимали, чего я хочу и искренне желаю.

Волю и свободу.

Несколько пролетов вниз через разрушенные ступеньки, и я оказалась на улице. Внутри двора было мало деревьев, все их листья давно пожелтели. Как же мы похожи.

Надо уйти отсюда, как можно дальше.

Последующие десять минут, может быть двадцать, меня вело сердце, а ноги выполняли все приказы. Это странное ощущение, но именно в такие моменты ощущаешь себя живым.

– Эй, девочка, – со спины раздался незнакомый мужской голос.

Обернувшись, я увидела мужчину не намного выше меня. У него была короткая щетина и волосы. А сам он был одет в ветровку и спортивные штаны.

– Ты совсем не похожа на других, иностранка? Хочешь изменить свою жизнь? – спросил мужчина.

У него был легкий акцент, как и у меня. Но наша речь немного отличалась, это значит, мы жили в других странах. Интересно, что его занесло в этот бездушный город.

От мыслей, я снова посмотрела на башню корпорации “Сила”. На железное сооружение, светящиеся красными огнями. Этот цвет должен давать силу в жизни.

Здесь, он имеет другой смысл. Символ цепей и общества, в котором тебя предает случайный прохожий.

– Вы торгуете запрещенкой? – озадачено спросила я. Хотя, учитывая место, это вполне адекватный вопрос.

Мужчина смутился и начал оглядываться по сторонам. Поблизости никого не было, это помогло ему придти в себя и дальше заинтересовывать меня.

– Нет, – подозрительно ответил незнакомец.

– Значит, ты педофил?

– Сразу видно, иностранка, – смутился мужчина, но не подал виду. – У меня есть товар, запрещенный в этом городе.

– Дай знать, когда перестанешь разговаривать с несовершеннолетними, – фыркнула я.

Мои ноги снова направились в неизвестном направлении, глаза при этом глядели на одинаковые пятиэтажные здания. От них веяло холодом, как и от всего города в целом.

– Подожди, – мужчина снова окликнул меня.

Я неохотно обернулась.

– У тебя есть данное устройство, – мужчина достал сенсорный телефон.

– Конечно есть, – я достала его из кармана, показывая свою незаинтересованность.

– Здесь крайне редко можно увидеть кнопочный, а сенсорный еще реже. Удивлен, такие есть только у корпоратов. Но какая в нем польза, если нет интернета?

Ранее я ни у кого в этом городе не видела смартфона. Неудивительно, ведь в городе нет привычного мне интернета. Наверняка здесь есть нечто похожее, но никто не знает об этом.

– В этой стране, телефон обычный кирпич, а я могу это исправить, – уверял неизвестный.

– И как же?

– У меня есть станция, ловящая обычный в твоем понимании интернет. А это, уверяю тебя, дорогого стоит.

– Ты хочешь сказать, что я поверю случайному человеку, только благодаря редкому телефону, который доступен единицам?

– А ты подумай, как я его достал? Связи, вот тебе ответ. Как я погляжу, ты тоже непростая, раз имеешь это чудо у себя в кармане. – он медленно приближался, больше напоминая обычного торгаша. – Новости, видео, фильмы…

– Что ты хочешь?

– Ну как что? Я же бизнесмен, предоставляющий редкие услуги, редким покупателям.

– Допустим, – ответила я, все равно нечего терять.

– Приглашаю в мой магазин, – мужчина указал рукой на старое кирпичное здание.

Возможно, этот человек станет тем самым союзником. Его манера речи и возможности привлекали к себе. Он не «идеальный», а обычный, нежели чем прохожие зомби.

– Уверена, твой бизнес, здесь запрещен, – все еще не доверяла я.

– Ну… это как посмотреть. О нем знают лишь избранные, а прочие не догадаются.

– Значит, я в числе избранных? – искала я подвоха.

– Учитывая импортную одежду, телефон. Ты точно «непростой» человек.

– Где гарантия, что меня, такую «непростую», встретят с распростертыми объятиями и автоматами? – его предложение было столь заманчивым, как и опасным.

– Ах, так вам и гарантии подавай? – мужчина около двадцати семи наклонился – В этом городе нет гарантий, как и законов, в которые ты, как я уверен, не веришь.

– Ладно, – тихо рискнула я.

Мы шли некоторое время, и через пару минут я оказалась в его магазине. Это был обычный продуктовый, за прилавком которого работала обычная женщина. Совершенно обычная. Одетая в красный костюм с логотипом магазина, ее волосы были завязаны в пучок.

– Разве в городе разрешен частный бизнес? – спросила я.

Мой тон и непонимание ситуации отлично раскрывали мой характер.

– Здесь разрешено все, главное, чтобы были деньги и связи, – ехидно улыбнулся мужчина. – А еще, формально, эта часть магазина принадлежит корпорации. Но вот другая часть… она не указана в бумаге, а значит, ее не существует, – рассмеялся он с бюрократии.

Пройдя мимо консервов, выставленных на продажу, мужчина открыл одиноко стоявшую дверь. Она казалась входом в другой мир, далекий от «идеального».

– Знакомься, это часть здания, которой не существует, – он вытянул руки.

Барыга имел в виду подвал.

Мы спускались вниз, а я чувствовала еле заметную сырость. Свет здесь намного ярче обычного, которым освещается весь город. В отличие от городского, он выдавал чистый белый цвет, а не желто-тусклый.

«Скрытое» помещение действительно было иным миром. Запах, яркий свет и импортные вещи – все это разбудило внутри меня ту самую девочку, которой просто хочется надевать красивые вещи, сплетничать по мелочам и делиться тайнами.

– Вот, посмотри на это, – незнакомец стянул покрывало с какого-то предмета.

Все это время оно скрывало большой и плоский телевизор. С приезда в этот город я ничего подобного не видела. Он был в идеальном состоянии, будто только с завода.

– Ухты. – Я сразу же к нему подбежала, рассматривая свое отражение на экране будто в первый раз.

– На нем можно смотреть фильмы, сериалы, – намекал мужчина. – Также… его можно купить. К концу жизни, и то навряд ли. Поэтому почасовой прокат намного доступней.

Я сразу же заинтересовалась ценой. Такой предмет даст мне множество эмоций, как хороших, так и плохих. Он может обеспечить мне интересную жизнь.

– Сколько? – изумленными глазами спросила я.

– Хм… сорок тысяч марок, – ответил незнакомец, потирая руками.

Я еще не успела понять, какое значение здесь имеют деньги. Но наверняка такую роскошь не будут продавать даром. В этом городе ценятся любые деньги, ведь еда выделяется за специальный талон, который в свою очередь выдается за работу или «идеальную» учебу.

Ни того ни другого – я не делала.

Мой живот громко проурчал на весь подвал.

– Ты очень голодна, это дураку понятно. У тебя ведь есть при себе талон на еду? – спросил мужчина. – … Я спрашиваю не про торт или пасту, а даже самый нищий талон с рисом и дряхлой курицей.

– У меня нет талона, – закатив глаза высказала я.

– Я мог и сам догадаться, учитывая твою иностранную одежду и поведение.

– На мне самая обычная одежда, она хотя бы чистая, в отличие от твоих штанов. Ты посмотри на них хотя бы, – острила я.

– И вправду, – он удивленно взглянул на штанину спортивок. – Так и быть, у меня где-то припасен еще один талон на еду, – барыге явно по нраву мой характер.

В этой комнате стояли аниме фигурки, виниловые пластинки различных групп, редкая техника и кассеты с фильмами. Отсюда не хочется уходить.

Мне не хочется возвращаться в реальный мир, ведь здесь так хорошо.

Поднявшись на верхний этаж, новый знакомый выменял у женщины талон на еду и дал мне овощное рагу. Этим нельзя наесться от души, но в желудке оно найдет свое место.

– Спасибо, – поблагодарила я и начала есть вареные овощи. На родине я терпеть не могла эту еду, но спустя пару дней привыкла к ней.

– Ты забавная девушка, – мужчина показывал пальцем. – Здесь никогда таких не было. Интересно… как тебя еще не увезли в башню «Сила» из-за этой цепочки и джинс?

Я сама понимала, что иду на огромных риск, гуляя в таком виде на улицах города. Эта одежда была принципом и напоминанием о моем доме. Она со мной навсегда, до самой смерти.

Символ свободы.

– Ужин номер три, – сказал знакомый голос за тонкой стеной.

Оставив еду, я аккуратно выглянула в дверной проем. Осматривая помещение, можно было увидеть лицо, принадлежавшее моему однокласснику.

Какой же у него номер?

Уже не смогу этого вспомнить. Но зато отчетливо вспоминаю черные брюки и белую рубашку. От настолько строгой одежды меня всегда воротит, тем более, когда в ней ходит почти каждый человек. Но еще более сильным испытанием оказалась юбка до самого пола.

Какой в ней смысл?

Перед мальчиками не покрасоваться, ноги не дышат. Первого аргумента мне и так хватает с головой.

Женщина передала однокласснику пакет с ужином, от него отдавало приятным запахом.

– Это твой знакомый? – прошептал мне на ухо мужчина.

От неожиданности я повалилась на пол, задев ведро. Звук раздался по всему помещению. Мой одноклассник завис на месте разглядывая проем, в котором горел свет.

– Не хотел напугать, – незнакомец протянул руку.

Я приняла его помощь и поднялась на ноги. Но мое сердце все еще колотилось от испуга.

– Неужели твоя пара? – спросил человек.

– Нет, это крайне мерзко.

– Понятно.

Мужчина хорошо знал, как работает школьная система в этом городе. И он знал, как скрещивают людей с самого детства, желая получить новую рабочую силу.

– А он у тебя есть?

– Нет.

– Значит, скоро появится.

Я не могла понять, что он имеет в виду. Любовь это независимая эмоция, ее нельзя добиться искусственным путем. Это невозможно, поэтому такие теплые чувства всегда были центром в популярной культуре.

– Что ты имеешь в виду?

– Скоро тебе его подберут, ты не сможешь от этого отвертеться, – предупредил меня мужчина.

С этой информацией я обратно села на место. Мне не хотелось говорить, даже думать. Поэтому я молча доедала овощи.

– Спасибо, я пойду, – попрощалась я.

– Меня зовут Фрэнк. Это не номер, почувствуй разницу. – мужчина снова протянул руку. – Говорю его на случай, если захочешь купить тот телевизор, – улыбался барыга.

У него было имя. Самое настоящее имя, а не бездушный номер.

– Элли, – мы пожали руки.

– Возвращайся, а то жить здесь очень скучно, – мужчина потянулся. – Ну и денежки не забудь, за обед с тебя причитается.

Выходя из здания, я уже готовила планы на будущее. Ведь ничего более интересного мне еще не предоставляли. Деньги не проблема, отец выделяет мне количество марок, чтобы совсем от тоски не загнулась.

Надеюсь, это принесет хоть сколько-то красок в жизни. Но еще лучше найти друга, того человека на которого можно будет положиться и упереться всем телом.

Запретная любовь

835-16 лет

21 ноября

Уроки тянутся вечность. В такие моменты стрелки часов, будто специально идут медленнее, заставляя сходить с ума.

Сидя на парте, все эти долгие часы, я думала о важном мне человеке. Представляла его голос, рост и желанные сценарии разговоров, которые пройдут слишком быстро. Поскорее бы этот урок закончился и сменил собой долгожданную встречу.

Учитель встала и пошла по рядам.

– Что она делает? – спросила я у соседа по парте.

– Проверяет конспекты по новой теме, – спокойно ответил 746.

– Какой предмет?

– Математика, там две страницы.

– Дай списать, – попросила я, наблюдая за учительницей.

Парень отдал мне свою тетрадь, что странно, ведь в прошлый раз он предпочел оставить ее у себя. Неужели в нем проснулась жалость из-за моих оценок?

Смотря на неразборчивые каракули, я вспомнила первые классы проведенные вместе с ним. В то время его почерк был совершенно «идеален», но сейчас буквы сливались в одно целое, не имея границ. Даже опытный дешифратор не смог бы разобрать часть рукописи.

– Что здесь написано? – в панике я показала указательным пальцем на самое первое слово.

– Так… – сосед прищурил глаза, имея трудности в понимании текста.

746 смотрел на каракули несколько секунд. Как только он понял, что не разбирает свой же почерк, постарался вспомнить тему в начале урока. Но у него самого голова доверху забита множеством мыслей, поэтому он сдался, расслабив мозг.

– Я не знаю, – сдался одноклассник.

Ты издеваешься?

– Как ты хочешь стать “идеальным” с таким почерком? – спросила, продолжая стараться разобрать слово.

– Работаю над этим.

Учительница приближалась к нашей парте с каждой минутой. Ее обувь издавала ужасающий стук, надвигаясь ко мне ближе и ближе. Так длилось до тех пор, пока женщина не остановилась впереди нашей парты.

746 выхватил у меня свою же тетрадь.

– Тогда у нас у обоих будут проблемы, – оправдывал свои действия одноклассник.

Когда к нам подошла учительница, я ощутила всю тяжесть ее взгляда. Для меня она казалась большим и опасным монстром, похожим на общество. Вот только я не смогу ни убежать, ни дать отпор.

– Что это у нас… – учительница немного потянулась к моей пустой тетради. – Ты ничего не записывала?

От ее вопроса у меня встал ком в горле, он был настолько тяжелым и непроходимым, что я начала задыхаться.

– Ты единственная кто выделилась во всем классе! Чем же ты занималась на уроке? – учитель продолжала заваливать меня унизительными вопросами, на которые у меня нет ответов.

Весь класс смотрел на меня. Они хотели засмеяться во весь голос, но вместо этого просто смотрели мне в глаза.

Только Элли продолжала смотреть в свою тетрадь, будто ее это не касалось. Тот факт, что ее не интересуют и не забавляют человеческие неудачи – делал ее намного более человечной большинства в классе.

Рядом с ней сидел 928.

В отличие от соседки, «идеальный» пристально изучал меня своим единственным глазом. Но его взгляд был иначе, чем у других. Будто он строил планы в своей голове, вот только почему и ради чего – мне неизвестно.

Учительница обернулась в сторону 928. Парень тоже на нее посмотрел, не трудно заметить, как они вдвоем что-то скрывают и умалчивают от остального класса.

Но что?

928 блестящий ученик и вообще “идеальный”. Он управляет очень многим, так что сложно определить, что именно от него хотела учительница. Удивительно то, что процесс запустило отсутствие конспекта в моей тетради.

Значит ли это, что они оба направят ответные меры в мою сторону?

Полностью осознавая, что меня понесло в не то русло, я постаралась вернуться в реальность. Для этого достаточно понять, что мой разум находится в этом месте и в это время.

Мир начал ощущаться по-новому, ведь я перестала думать.

Учительница продолжила дальше проверять конспекты, а меня оставили в покое, если забыть одинокий глаз, смотрящий на меня через весь класс. Я ощущала его боковым зрением.

Как только зазвенел звонок, 928 с обыкновенно для него серьезным видом подошел ко мне. У него был конкретный разговор и конкретный мотив, способный многое изменить.

– Доброе утро, – поприветствовал он.

Было бы оно таким добрым…

– Тяжело, наверное, быть единственным кто в чем-то не справился, – предположил 928, размышляя о моих чувствах.

– Не знаю, наверное, – неоднозначно ответила я.

– И все-таки, ты знаешь, что лучше придерживаться школьных правил. Обучение это единственное дело для нашего возраста. Образование определит твое будущее на всю оставшуюся жизнь, но, даже зная это, ты занята чем-то другим. – Одноклассник выдержал паузу. – Если есть проблемы – говори.

Мне хотелось сказать, что я просто обленилась и начала предпочитать отдых, нежели стремление к «идеальным» интересам общества. Но честный ответ будет слишком жестоким, тогда обо мне сложится плохое мнение и лишнее внимание.

– Нет, – ответила я.

– Даже если ты чувствуешь, что где-то запуталась, задай себе вопрос, надо ли тебе это? – одноклассник старался до меня достучаться, подобрать верный ключик.

– Скорее я в такой ситуации, что чувствую себя небезопасно, – ответил мой голос.

– То есть тебе есть, что скрывать? – заинтересовался 928 так сильно, что у него начал пульсировать глаз.

Он выглядел встревоженным, похожим на хищника, который увидел добычу. Его поведение всегда казалось мне странным и необычным, но сейчас оно было пугающим.

– Если у тебя какие-то неприятности, я могу помочь их решить,– напрягся 928.

– Спасибо, но там обычная ссора с родителями. У тебя наверняка такое бывало, поэтому ты понимаешь, что я имею в виду, – мой мозг на ходу пытался отвести от себя подозрения.

– Да… понимаю, – задумался «идеальный». – В любом случае, возвращайся к прежнему темпу обучения, – попросил 928. – Из-за неуспеваемости тебя могут перевести в другой класс, а я не представляю учебу без тебя, – в его словах была некая наигранность, которую я не замечала.

– Не беспокойся, – мои щеки покраснели.

Уже ближе к концу школьного дня, который казался мне вечным, наконец, закончился последний урок. Все ученики спокойно вышли из класса, а затем также спокойно направились к раздевалкам.

Раньше, я не понимала такого чувства как «любовь». Моя пара до сих пор не понимает, поэтому происходящее казалось нам нормальным. Хоть мы и сидим вместе с младших классов, так и не смогли найти общий язык. Ему куда интереснее с одноглазым 928, нежели со мной.

Я начала чувствовать «любовь» не так давно, но уже зависима от нее. Ее не нужно понимать или объяснять, достаточно лишь почувствовать и все само придет в голову.

Так и сейчас, я стою вместе со старшеклассником в коридоре школы, понимая всю опасность. Но даже эти мгновения, куда лучше нескольких лет с моей парой.

– Ты уверена, что нас не поймают? – парень продолжал волноваться за безопасность наших отношений.

– Уверена, даже “идеальный” на нашей стороне, – я вспомнила одноклассника с одним глазом.

– Не знаю, он кажется мне подозрительным, – старшеклассник смотрел по сторонам.

Я боюсь за судьбу этого парня, а на собственную мне наплевать. Разорвут нас или мы победим этот мир? Хочется верить во второе. Именно так я и делаю.

– Пойми меня… прислушайся, – после слов парня выше меня на голову, я почувствовала что-то холодное в своей руке.

Это оказалась его ладонь, холодная и нервная. Он переживал за меня каждый день и каждую ночь. Мне даже начинает казаться, что я не приношу ему удовольствия, лишь одни хлопоты.

– Я не хочу, чтобы нас нашли, – он нервно поглядывал на пустой коридор, – Иногда мне кажется, что там кто-то стоит, смотрит и слушает нас.

Но там никого нет, только тишина и наш страх.

– Будь осторожна, – мы сократили дистанцию между собой.

Нечто легкое и волнительно возникло между нами. Ладонь парня неожиданно начала греть меня, сейчас она была единственным источником тепла в моей жизни. Без неё, жизнь холодна и пуста.

Мы медленно прикоснулись губами.

Этот поцелуй отличался от того, который я сделала со своей парой в кабинете психолога. Сейчас я чувствовала настоящее волнение и мгновение полета. Время растягивало это чувство, но мне хочется больше, чтобы этому не было конца.

Нам хотелось повторить, но прозвенел мерзкий звонок. Он был способен не только оглушить мои уши, но и сердце.

– Я недавно вычитал в книге, что люди отмечали день рождения. Представляешь? В наши дни это просто смена цифры в базе данных и новые обязанности, – рассказывал парень. – Тогда было принято проводить день в окружении близких людей, которые дарили подарки, нечто в знак хороших отношений.

Он постоянно рассказывает мне о прошлой жизни, быт людей. Благо его знания подкрепляют семейные связи, которые позволяют доставать «запрещенную» литературу.

– Когда у тебя день рождения?

– 28 декабря, – ответил парень, не отводя свой взгляд. – С ним что-то не так?

– Все так, – улыбнулась я. – Это будет довольно скоро, наверняка те люди считали каждый день в ожидании дня рождения.

– Конечно, ведь это сближало людей.

– Мы ведь еще увидимся?

– Да, во дворе. Буду ждать тебя.

Парень кивнул и пошел на этаж выше.

А я осталась совершенно одна в пустом коридоре.

Идя медленно до своего класса, я думала о минувшем событии. Оно было пару минут назад, но краска с моего лица еще не слезла, а ноги подкашивались. Все никак не могу привыкнуть к чувству, когда стою, разговариваю и смотрю на него.

Волнение будет всегда или со временем я привыкну?

Что если я сделаю ему подарок?

Но если я захочу это сделать, как его впечатлить?

928-16 лет

24 ноября

За окном, обычный туман. Небо как всегда закрыто смогом из-за заводов корпораций. Но оно и к лучшему, ничто не привлекает внимания от работы.

Однажды в детстве я увидел небо, оно показалось мне необычайно ярким и запоминающимся, способным ослепить своей красотой. Эта картина преследует меня каждый раз, когда я туда смотрю.

Но давно ничего не чувствую.

От воспоминаний мне захотелось что-нибудь разбить или разрушить. Но здравый смысл быстро подавил это во мне. Он никогда не подводит меня в такие моменты.

Что-то подсело ко мне за одну парту.

Скорее сказать бухнулось на одинокий деревянный стул, возраст которого больше моего возраста.

– Ты сделал домашку? – спросила рыжая девушка, от которой все бегали как от огня.

– Во-первых, я тебе не дам списать, – четко сказал я. – Во-вторых, обращайся ко мне на ВЫ.

– Ой, какие мы важные, – новенькая скривила лицо.

За пару дней обучения она так и не признала ни одного человека в классе. Ее пребывание было лишним, слишком выделяющимся. 289 не скрывает свои веснушки, носит черные короткие юбки и считает это совершенно нормальным.

Она будто прыщ нашего общества…

Хочется его выдавить.

Номер 289. Только от этих цифр кровь закипает в жилах, а сердце начинает биться сильнее.

Она сумела опередить мой номер. Мы две крайности, две противоположности, а значит враги. Ее «влияние» может отравить ум каждого ученика школы.

Моя работа заключается в том, чтобы избавиться от этого «внимания».

– Как думаешь, почему меня посадили за одну парту с таким нудным парнем? – новенькая продолжала донимать меня глупыми вопросами.

– 289, со мной твои оценки станут лучше.

– Элли! – повысила голос девушка, желая повлиять на меня, но я не шелохнулся.

– Что это знач…

– Это мое имя, а не сраный номер! – фыркнула бестия.

Впервые вижу, чтобы человеку настолько сильно хотелось выделиться из толпы.

– Хорошо… Элли, – через зубы выговорил я.

Ее взгляд после моих слов оказался намного мягче, этого раньше я не наблюдал за ней. Словно к ней обратились по имени впервые за долгое время. Видя, что нахожу общий язык, я передал свою тетрадь.

Девушка смотрела на готовое домашнее задание, почерк в ней был «идеальным», четко выверенным.

Давай… пользуйся моей помощью.

Я непроизвольно начал улыбаться, понимая, что совсем скоро избавлю ее от буйного нрава. Когда войду в ее доверие, у меня будут все шансы сделать из нее часть общества.

– Можешь подходить ко мне за помощью, когда захочешь, – предупредил я.

– Не нужны мне твои подачки! – повысила голос девушка.

Через миллисекунду тетрадь прилетела мне прямо в лицо листами вперед. Звук бумажных листьев раздался на все помещение.

Весь класс в этом момент уставился на нас. Все сидели с ровными спинами и изучали нас мертвыми глазами, но осознав, что случилось – их взгляды наполнились чем-то похожим на удивление.

Как она посмела ответить агрессией на мою помощь?!

– Что ты хочешь?! – вскочил я.

Мое сердце очень сильно билось, а сам я задыхался. Меня очень давно никто так не выводил из себя. Но насколько бы давно это не произошло, тот день отпечатался на мне навсегда.

– Одноглазый, думаешь, я не вижу все по твоему лицу? – девушка поняла, что я пытался втереться к ней в доверие. – Твой глаз как открытая книга!

В голову ударило воспоминание, как я потерял свой глаз. Оно помутнило мой рассудок, мне захотелось сбежать как можно дальше, ярость копится внутри меня, желая вылезти наружу. Этого нельзя допустить.

– Хах, испугался меня? – посмеялась Элли.

Широкими и быстрыми шагами я пошел к выходу из класса, пройдя мимо учительницы, которая непонимающе осматривала меня. Ей впервые приходилось видеть меня таким.

– Мне надо выйти, – бегло сказал я и выбежал из класса.

Как только я вышел из класса, прозвенел звонок. Коридоры были пустыми. Я продолжал идти в сторону уборной. Мне требовалось перезагрузиться, для этого обычно использую ледяную воду.

Мне просто надо умыться.

Придя в мужской туалет, я обратил внимание на тишину. По пути мне никто не встретился, оно к лучшему. Кто знает что случилось, если бы меня увидели таким.

А если это дойдет до корпорации?

Тогда я лишусь всех привилегий, и все старания статуса “идеального”, станут напрасными. Все к чему я так долго и упорно шел, станет ничтожным.

Точно таким же, как тогда…

Проверив кабинки туалета, я убедился, что никто не видит меня. Холодной водой я старался заставить себя погасить все эмоции. Я это делал, закрыв свой единственный глаз.

Но затем я поднял голову.

В зеркале я увидел себя, с покрасневшим лицом, черной повязкой и единственным глазом. Все повторяется, совсем как тогда, одна картинка накладывается на другую. Из-за этого мне хочется разбить зеркало.

Нет, это ничего не изменит.

Если Элли способна так сильно повлиять на меня своим поведением и действиями сейчас – то на что она будет способна в будущем?

От нее надо срочно избавиться…

С этой мыслью я долго и томно смотрел на раковину и капельки воды, медленно стекающие в воронку. Как же хочется, чтобы этими каплями оказалась Элли.

Время не заставило себя ждать, поэтому я направился в сторону класса. Впервые за многие годы обучения в этой школе, мне приходится опаздывать на урок.

Буду надеяться и верить, что учительница не расскажет о моей слабости. Мы с ней в хороших отношениях, поэтому эта информация не дойдет до корпорации «Сила».

***

После уроков, учительница, закрыла класс. Она всегда так делала, когда мы обговаривали важные вещи в делах класса. Это сильно меня выматывает, и я буквально сижу на таблетках. Но работать на благо общества моя главная цель жизни.

– Как видишь, в нашем классе сменилась обстановка, – женщина говорила об 289.

Впервые вижу эту учительницу такой нервной, оно и неудивительно, ведь новая «обстановка» способна изменить нашу жизнь. Я понимаю эту опасность. Любые перемены – угроза.

– С ней надо что-то делать, – объяснила учитель. – Корпорация уже знает о 289 и желает, чтобы ты повлиял на неё.

– Вы же знаете, благодаря мне, наш класс лучший в плане дисциплины и веры в общество, – успокоил я.

– Её номер…. 289, – учитель смотрела в пустоту. – Этот номер, затишье перед бурей. Ты ведь сам видел ее поведение, а что если к нам прибудет проверка?

Эти слова словно нож полоснули меня. Нечто похожее я ощущал когда-то в области своего глаза, когда он еще был в глазнице. Все повторяется, боль, раз за разом дает о себе знать, особенно когда ты этого совершенно не ждешь.

Именно тогда приходит время выбора.

Выбора всей жизни.

– Ты уверен, что справишься?

– Да, – уверенно принял вызов.

– Но я вижу пот на твоей шее, – подловила меня учительница.

– Здесь… жарко.

Женщина отвела от меня взгляд. Я буквально только что показал свои истинные эмоции. У нас не принято показывать чувств, ведь это признак слабости.

– Ты обещаешь мне как «наблюдатель»?

– Я вас никогда не подводил.

– Удивительно что ты не заметил… приглядись к номеру 746, – намекнула учитель.

– Мой глаз заметил это.

Недавно я подошел, чтобы спросить у него про психолога. В нашей школе все проходят психолога вместе со своей парой. Он помогает им сблизиться и буквально копается в их чувствах.

Я собрался было уходить, но учительница задала вопрос мне в спину:

– У тебя все еще нет пары, – заметила женщина. – Помощь из корпорации “Сила”, не будет вечной.

Это был сильный намек.

Я кивнул ей, ведь понимал, к чему она клонит. Насколько бы я не был верен «Силе», они рано или поздно избавятся от меня, как от использованного ресурса.

Оказавшись в коридоре мой глаз, уставился в окно, а мозг медленно обдумывал ситуацию.

Слишком многое на плечах одного индивида. «Наблюдатель» с одним глазом – звучит забавно, но я не умею смеяться, хотя мне приходилось читать про «смех» в книгах далекого прошлого.

Удивительно, но я чувствую усталость, будто контроль вырывается из моих рук. В любом случае сегодня придется съездить в башню «Сила». Обычно не ждут моего присутствия, а это вызывает еще больше интереса к случившейся ситуации.

***

Каждый раз волнуюсь как в первый, опускаясь на самые нижние этажи башни “Сила”. Впервые я оказался там еще в раннем возрасте, когда ничего из себя не представлял.

Тяжелый металлический лифт опускался плавно, будто к центру Земли. Этот монструозный лифт мог вместить в себя полноценный грузовик, но главная цель его объема – напугать.

В одиночку – ты ощущаешь себя жалким муравьем.

“Лишь вместе – мы сила, на пути к совершенству.” – гласил черно-красный плакат в лифте.

Как только лифт остановился на нужном этаже, я с подергиванием в коленях прошел в него.

Этот этаж также был выше меня, но в возрасте ребенка, все кажется намного больше. В отличие от других этажей, в этом не было стекол или зеркал которые отражали яркие цвета или объекты. Здесь все стены были белыми, пустыми, а черные потолки и полы делили границу реальности.

Идя по длинному коридору, я изредка заглядывал в приоткрытые двери. По ту сторону мой глаз наблюдал детей, восьмилетних, девятилетних. Это самые старшие, готовящиеся выйти из стен этой башни. Но дальше по коридору можно было увидеть шестилетних детей. Этот возраст навсегда остался в моей памяти. Я смотрел на них завороженным глазом, будто меня что-то пленило.

А пленило меня – прошлое.

– Добрый день, – прозвучал знакомый, родной голос.

Повернув свой глаз, я увидел высокого, постаревшего и очень пухлого мужчину с длинными усами. Он был единственным человеком с этой чертой, неприсущей “идеальным”.

– Здравствуйте,– поприветствовал я человека из прошлого.

Моя голова была повернута к широкому мужчине, а торс так и продолжал смотреть на белую комнату, в которой находилось с десяток детей.

– Растут… совсем скоро дадут свои плоды, – мужчина гордился ими.

В детстве он заставлял называть его “Папой”. Я ничего не ощущал, называя его таким словом. Просто знал, что так будет лучше для меня и отряда детей.

– Сейчас дети более развитые, чем раньше. – Он вернул свой взгляд на меня. – Но и спроса с них больше. – Ехидно улыбнулся толстяк. – Пойдем, пора решать проблемы.

Идя за человеком одетым в коричневый строгий костюм, я увидел на его запястье золотые часы, дорогие запонки. Но сильнее всего выделялись драгоценные камни на его руках.

Слева от меня, неожиданно вышел ребенок в белой одежде и пустым взглядом. Следом за ним вышла женщина в белоснежной униформе, завязанными волосами.

– Добрый день. – Поздоровался «Папа».

– Ах… здравствуйте, – строгий взгляд резко перестал быть таковым, вместо него женщина стала мягкой.

Но и в этом взгляде было что-то особенное… необычное.

Вместо пары взрослых, мой глаз устремился на открытую комнату. Знакомые раковины и зеркала на секунду отразились в памяти, будто это было совсем недавно.

Я постарался убежать от воспоминаний, блокировать чувства.

Взрослые продолжали перекидываться фразами, а я их уже не слушал. Голоса были для меня невнятными, искаженными, будто я попал в сон, из которого уже не выхожу несколько лет.

Стены, лезвия…

Дети, унижения…

– 928? – окликнул меня “Папа”.

Краем глаза я увидел, как воспитатель уходит вместе с ребенком, похожим на меня.

Мужчина пошел дальше по коридору, не ожидая моего внимания. Из-за этого мне пришлось немного ускориться, чтобы нагнать широкий шаг человека, который отвечает за все воспитательные меры в мегаполисе.

Пройдя до двери прямо по коридору, мужчина отворил ее, пропуская меня широким жестом руки.

В комнате преобладал коричневый оттенок. Кожаное кресло, деревянный стол, тикающие часы и крайне редкий плакат:

“Нет, чувствам! Да, воспитанию!” – гласил коричнево-оранжевый плакат, оттенок которого я нигде ранее не видел.

– Присаживайся, – зашел «Папа» и закрыл двери.

Местом, на которое он пригласил меня сесть, являлся деревянный стул, крайне похожий на школьный. Неудобный и жесткий, искривляющий и портящий здоровье, но простой и надежный, значит “идеальный”.

Сев на него, я ощутил себя как за партой…

– Думаю… ты прекрасно знаешь почему я тебя вызвал к себе. – Мужчина с длинными усами медленно обходил свой рабочий стол.

– Это связано с моей должностью, – понимал я.

Мужчина сел на свое кожаное кресло, было слышно, как из подушечек выходит воздух.

– У тебя есть несколько должностей, но какое самое главное, над которым ты должен работать больше остальных? – он меня пассивно отчитывал.

– Работа в башне? – предположил я.

– Нет… это работа в классе. Нам важно «идеальное» стадо, а ты как вожак наблюдаешь за ним. Каковы твои действия, если животное будет больным?

– Убить? Чтобы она не мешала стаду, и не подвергала его опасности.

– Нет! – уверенно произнес «Папа». – Чтобы с ней не было, ты должен принять ее в стадо, только там она сможет выздороветь.

Раз я пришел к главному человеку по воспитанию, то он имел ввиду должность “наблюдателя” в классе. Я должен был ожидать, что он меня вызовет, ведь появилась проблема в лице Элли.

– Я тебя помню еще вот таким, – он почти сжал большой и указательный палец. – Ты был маленьким, беззащитным и слабым. – Его речь была пугающе спокойной. – Единственный человек, который позволил тебе оказаться здесь – это я.

Эта высокая башня и работа с корпорацией достались мне от человека напротив. В тот день он увидел мои поразительные анализы мозга. И с того дня, он решил научить меня давать пользу общему делу.

– Твой класс, один из моих любимых. Потому что в нем есть не только отличная дисциплина, в нем есть ты, – мужчина плавно менял жесты руками, ощущая свою власть.

– Я рад за это… – не успел договорить я, как услышал хлопок по столу.

– Молчи, когда я говорю! – крикнул тот.

Его поведение с тех пор не изменилось, наоборот, все встало по своим местам. Теперь я ощущаю себя совсем как дома, совсем как в детстве.

– Твой класс сильно отстал, ты перестал их держать в своих руках, – он сжал кулаки. – Ты даешь им дышать.

На столе все это время одиноко лежал конверт. Я не думал о его предназначении, оттого мое удивление было неподдельно.

Мужчина быстро вскрыл конверт и разложил черно-белые фотографии. На каждой из которых были видны знакомые мне силуэты, будто я их когда-то видел.

– Эта девочка, учится в твоем классе, – он тыкал на изображение своим жирным пальцем.

На фотографиях 835 обнималась со старшеклассником. На некоторых они даже целовались. Сами фотографии были отсняты из-за углов пятиэтажных домов, изредка кустов.

– Я замолвил за тебя слово, – продолжал меня отчитывать мужчина. – Я убедил директора «пропаганды», что ты скоро решишь эту проблему, что только тебе это под силу, – он немного наклонился в мою сторону, чтобы сильнее оказывать на меня давление. – Потому что тогда я знал, что ты сможешь это сделать.

– В ближайшие месяцы, вы больше вместе их не увидите, – убедил я.

– В ближайший месяц, – поправил мои слова директор.

«Папа» начал меня осматривать, ему хотелось добить меня, снова приструнить. Но спустя пару секунд он перестал об этом думать, ведь знал что я и так на его стороне.

– Отлично 928, буду ждать новостей, ты свободен, – отправил меня “Папа” за пределы подземного кабинета. – И запомни… убийство больного животного – невыгодно. У нас и так проблемы с населением. Сделай так, чтобы ее не убили в ближайший месяц.

Я как можно быстрее вышел за дверь, соблюдая все рамки. Уже за дверью старался отдышаться, в этом мне помогла только что расстегнутая верхняя пуговица рубашки.

Переводя дыхание, я смотрел на коридор, длинный, будто бесконечный, напоминающий о моем детстве, о пребывании на этом этаже. То время я вспоминаю со страхом, но все же стараюсь забыть про детство, переводя внимание на работу.

Мой мозг настолько перегружен в эти моменты, что сам старается забыть прошлое, отпустить этот тяжкий груз. Но моя работа вытекла из прошлого, весь опыт который я владею сейчас, связан с детством.

Со временем я вправду забываю свою прошлую жизнь. Когда был еще очень маленьким. Не помню лица матери или отца, потому что искренне их ненавижу.

Они бросили меня, оставили совершенно одного в этом мире. Затем я старался найти друзей или товарищей.

Но они были против меня.

Все кто видел во мне отличия от других, старались избить и унизить. Но в этом нет их вины, в то время я внешне отличался от норм общества. Поэтому виноват я один.

В неспокойном детстве виноваты мои родители. Они как трусы сбежали за границу, не успев взять меня вместе с собой. Для них я был тяжким и ненужным грузом. Бесполезным и ничего из себя не представляющим балластом.

Поэтому я не позволю никому покинуть «Кокон».

Настоящее

746

Моя «пара» заставил меня вспомнить себя в прошлом. Меня всегда бросает на различные мысли по пути домой. Сегодня был тяжелый рабочий день на заводе по переплавке металлолома. Там очень жарко и постоянно бросает в пот. Со временем я выкуриваю все больше сигарет на работе.

Вечный снегопад охлаждает меня. Не думаю, что он когда-нибудь закончится, ведь идет уже больше десятка лет. Странно осознавать это, но когда снежинка падает на мою кожу, я не чувствую холода.

А что будет, если снегопад закончится?

Тогда мне точно станет жарко, а я не любитель жары. Но и вечная мерзлота убивает все живое во мне, также как тогда. Хочется верить, что эти изменения остановят мучительные мысли.

Я просто хочу успокоить свои мысли.

Идя через дворы усыпанные снегом, я старался найти свой дом. Одинаковые пятиэтажные дома, сгнившие до основания, всегда путали меня в направлении.

Живя в одном районе очень долгое время, я так и не смог закрепиться на нем основательно. Ведь его сложно назвать домом, там нет чувств безопасности.

Здесь везде небезопасно.

Бесконечные облавы и рейды со стороны полиции, словно снегопад обрушались на нас, желая погубить единственное живое внутри нас – надежду. Даже люди перестали верить в завтрашний день. Взрослому человеку крайне тяжело получить статус «идеального», каторжная работа отнимает все силы.

Доковыляв на свой этаж через лестничную клетку, я прошел в двухкомнатную квартиру.

Она осталась неизменна со дня сдачи ее нам. Мы получили ее благодаря рождению первого сына. Нам хотелось лучшего, поэтому мы стремились породить на свет еще больше детей.

Но вместо жизни, мы умираем.

– Привет, – сказала 835, моя пара со школьных времен.

– Привет, – повторил я.

Наши приветствия были механическими с первого дня школы. Нам не говорили что это нормально. Но с каждой фразой меня бросает в тревогу, ведь я знал когда-то, что встреча должна вызывать чувства.

– Проходи на кухню, – сказала жена.

После этих слов, она выверенными шагами вернулась на кухню. На ней каждый день была одна и та же одежда, одинаковые волосы и даже слова.

Каждый день мы просыпаемся в одной кровати и спим на разных краях, уходим на работу, а возвращаясь снова молча ложимся.

Сняв тяжелые сапоги вместе со снегом по щиколотку, я отряхнулся на коврике в коридоре. Медленными шагами я прошел на кухню.

– Вот ужин. Сегодня выдали обычный семейный талон на еду. – Сказала 835 и вышла из кухни.

На столе стоял ежедневный паек. Овощной салат и немного курицы, также ягодный компот.

Ненавижу эту еду. Резиновая курица, помидор без вкуса.

Не люблю свою жену. Не уверен, что она помнит слово “любить”. Но его и невозможно вспомнить, только еще раз прочувствовать пока не угаснет. Были ли у неё такие чувства?

Любила ли она кого-нибудь?

Сев за стол я начал медленно есть. Помидоры, огурцы были безвкусными, а курица резиновой. Среди них выделялся компот. Благодаря ему я запивал весь ужин.

Моя жизнь снова погрузилась в тишину. Никто в квартире ничего не делал, я ощущал себя единственным в этой коробке из бетона. Единственное что я продолжал слышать, это свои мысли.

Будь моя воля, я предпочел бы навсегда избавиться от мыслей.

Думать, самое тяжелое и сложное что могла сделать жизнь. Из-за мыслей люди сходят с ума, либо сами себя убивают.

– Почини кран на кухне! – прозвучал голос из соседней комнаты.

Моя жена всегда предпочитала говорить мне прямо в глаза. Но сейчас она кричала из соседней комнаты, не желая вставать с дивана и пройти пару шагов до меня.

Она говорила мне про этот кран еще месяц назад.

Вспомнив про него, я начал слышать медленные, протяжные и равномерные удары капель об раковину. Этот звук исходил позади меня, заставляя обернуться.

Нет… ты не возьмешь надо мной верх.

Капли продолжали капать, они специально ускорялись, надеясь вывести меня из себя.

Все же мои глаза устремились на одинокий кран в углу кухни. Я надеялся увидеть, как капли стекают, а затем капают. Но этого не было. Кран перестал капать, словно и не протекал никогда.

Даже если мной управляет ржавый кран.

Как я изменю свою жизнь к лучшему?

Заслуживаю ли я лучшего?

Я снова думаю не о том. Каждый день одно и то же, одни и те же мысли об одном и том же. Это-то чего я так желаю, наконец обрести покой в своей и без того больной голове.

Я сам во всем виноват?

Нет. Все беды не из-за меня, я всего лишь жертва множества обстоятельств неподвластных мне. Виновата корпорация “Сила”, весь уклад с обществом “идеальных”, и конечно моя жена.

И все же – я продолжаю думать о том, почему опустил руки.

Оставив остатки еды, я медленно пошел в соседнюю комнату. Прямо сейчас там сидела 835 и что-то смотрела. С коридора слышался звук телевизора.

Аккуратно пройдя в комнату, я сначала посмотрел на 835. Женщина сидела с прямой спиной и ладонями на коленях. Ее взгляд был устремлен на телевизор, но никак не на меня.

Как сказала бы Элли – «она похожа на зомби», и была бы права.

Мне все время хочется сказать ей о том, что она ненормальная. О том, что ей не стоит верить телевизору. Но что изменится, если я скажу об этом?

Ничего, она слишком занята телевизором.

Подойдя к дивану и развернувшись, я сел на него. Моя жена была на расстоянии метра, так я ощущал себя в более комфортной обстановке. Мы никогда и не пытались сблизиться.

– Ты починил кран? – спросила женщина.

– Да, – соврал я.

Мне хотелось сказать, что он не капает, ведь я не видел этого своими глазами. Но мои уши прекрасно слышали звук протекающего крана. Но лучше просто промолчать и ничего не портить.

Проще врать про кран, чем его починить. Проще ненавидеть жену, чем от нее уйти.

928-16 лет

30 ноября

Стоя в конце автобуса наполненного «идеальными», мне было не по себе. Пахло потом, каждый загружен работой с ног до головы. Я понимал, что боятся их не стоит, но рядом со мной было порядка двадцати человек. Это очень большое количество для старого транспорта.

Автобус резко разворачивался, иногда ездил по кочкам от чего все люди подпрыгивали. Но даже в таких ситуациях стояла гробовая тишина. Я уверен… они бояться вымолвить хотя бы одно слово.

Но по их взгляду можно прочитать мысли.

– Что у него с глазом?

– Он не такой как все?

От этих косых взглядов я еще сильнее впился в угол автобуса, наслаждаясь видом из окна, ведь проезжал мимо центра. В отличие от других жилых районов, центр является местом работы всех «идеальных».

Как только автобус остановился, почти все люди вышли из него. Эта остановка вела к башне “Сила”, самому высокому небоскребу в «Коконе». Но по соседству с ней располагалась другая корпорация, с ее башней “Надежда”.

Вторая башня была меньше и тоньше, но славилась цветущими растениями и панорамными окнами. В отличие от “Силы”, в ней не было так много железа, она не светилась также ярко ночью и не была построена ради устрашения.

Пройдя в саму башню, меня встретили бурным потоком. “Идеальные”, неслись по всей башне, из верхних этажей перебирались в нижние, а потом обратно.

Но, несмотря на суету, я шел медленно, растягивая каждый шаг. Со стороны я выглядел очень уверенным и спокойным. Это и требуется от такого человека как я, это соблюдали и все остальные. Пускай все торопились, но спокойные лица оставались.

По сути, эта башня главное место в жизни «идеальных». Подписывая контракт, они работают тяжелее любого другого гражданина, но и живут вдвое меньше. Я в свою очередь, подписал контракт в раннем возрасте, когда смог впечатлить директоров «Силы».

– Здравствуйте, – поприветствовал я женщину в холле башни.

– Здравствуйте, покажите паспорт для определения личности, – попросила она.

Затянув рукав рубашки и оголив чип на запястии, я вытянул руку в сторону работницы.

Девушка выглядела совершенно обычной и не выбивавшейся, в отличие от Элли. Это имя я все еще выговариваю с презрением даже у себя в голове.

Отсканировав вживленный чип специальным сканером, я почувствовал легкую дрожь по всему телу.

– Мы всегда рады Вас видеть, – собеседница улыбнулась.

Работу в этой башне можно назвать моей основной деятельностью, а учебу как хобби. Но даже в школе я продолжаю работать на корпорацию «Сила», поддерживая внутренний порядок и систему, занимая должность «смотрящего» в классе.

Я многим обязан корпорации, ведь они выдали мне статус «идеального», отдельную квартиру в районе, где проживают «идеальные», а также талоны на еду, которые отличались не только цветом, но и своим повышенным качеством.

Проходя через темные коридоры, освещенные яркими цветами, я все больше проникался этим местом.

В основе этого здания лежало черно-красное сочетание цветов. Очень яркое и воодушевляющее.

Пройдя к двери в свой кабинет, я по привычке сначала обернулся. Прижал запястье к сканеру, дверь издала звук открывания, и я прошел в комнату.

– Добрый день, – встретил меня мужчина сорока лет в белом халате и роботизированной рукой.

Перед его глазами светилось прозрачное маленькое поле. Только благодаря ему ученый способен что-либо видеть дальше своего носа, это более удобный аналог очков. Но сильнее всего выделялся кусок металла в левом виске.

В корпорации ему официально присвоили буквенный номер «Роб», что переводится как «роботизированный».

– Вы пришли вовремя, – Роб поднес два пальца к виску.

Он делал это когда перенастраивал режим поля, а значит, собственное зрение.

– У вас есть головокружение? – спросил ученый.

– Нет.

– У вас есть боли в голове?

– Нет.

Он всегда задавал эти вопросы, ведь понимал, что в ином случае я пострадаю и в лучшем случае стану инвалидом. Устройство, на котором я работаю, требует очень сильные нейронные сети в голове. Поэтому если будут проблемы, мой мозг может разорваться на части.

Сев на большое черное кресло в центре комнаты, доктор принялся устанавливать и соединять все провода.

Он нацепил на мои руки специальные перчатки с миллионом проводов, для взаимодействия с окружающим миром внутри «сети». Затем зафиксировал шею, торс и ноги.

– Фиксаторы на замках готовы, подключение исправно. – сообщил Роб. – Вы готовы к запуску?

– Да.

– Принял, ввожу координаты цели.

После моих слов доктор надел тяжелый до невозможности шлем на мою голову. После этого я почувствовал, как в мою голову проникает легкий разряд, наполняя все тело.

Он впивается в мой мозг, проходя через ткани. Я думал, что привыкну к этой боли, но с каждым разом все сильнее и больнее приходится проходить в нашу «сеть».

Моя голова начала неистово болеть, я ощущал, как мое давление повышается, а нос начинает кровоточить. Капля крови скатывалась сначала по губе, а затем с подбородка капала прямо на черные брюки.

Аппарат запустился, я ощущал это из-за вибраций. Закрыв глаза и терпя боль, я готовился войти в «сеть». Пара секунд и я перестал ощущать свое неидеальное тело.

Открыв глаза, предо мной предстал черно-белый мир. Здесь тепло, нет ветра.

Оглядевшись, я понял, что нахожусь на улице напротив обычного пятиэтажного дома. Каменная крошка начинала потихоньку сыпаться с стен здания.

– 928, вы слышите меня? – прозвучало из ниоткуда, он говорил из моего левого уха.

Голос принадлежал ученому.

– Если вы меня слышите – вытяните правую руку, – объяснил Роб.

Я вытянул бесчувственную руку, ведь я не ощущал ни прикосновений одежды, ни тепла от солнца.

– Прямо сейчас ваше тело тоже вытянуло руку – хорошо, система в норме.

Продолжая оглядываться, я встал на пути одной женщины. Она шла вперед, не замечая меня, ее волосы развеивались ветром, а черная сумка свисала на левом плече.

Казалось, она вот-вот врежется в меня, ведь не была способна увидеть мое тело. Но этого не произошло, женщина прошла насквозь меня, а я ничего не почувствовал. Незнакомка даже не обернулась и не сменила свою походку.

– Ваша задача – дом напротив вас, подъезд второй, квартира 32, – прозвучал голос из уха.

Идя по черно-белому тротуару, я старался привыкнуть к ходьбе. Она ощущалась бесформенной, будто у меня отняли нижнюю часть тела, от чего я мог упасть.

Никогда не смогу привыкнуть.

Подойдя к подъезду, я осматривал белый огонек двери, который на самом дели светился красными.

– Подошел к железной двери, – Я не слышал собственный голос.

– Вас понял, сейчас отдам запрос на ее открытие.

Где-то в одном из офисов пришло сообщение, улица, номер дома и его подъезд. Мужчина в идеально выглаженной рубашке и пустыми глазами сидел с прямой спиной и решал свои ежедневные рабочие задачи. Вбив данные в систему, он нажал на кнопку «выполнить».

Дверь издала звук с эффектом эха и автоматически отворилась. Я прошел в темный и грязный подъезд. Поднимаясь по каменным ступеням, мое сердце билось громче.

Стоя напротив квартиры 32 я не слышал ничего, абсолютно ничего. Подобная тишина способна сводить с ума. В «сети» это нормальным, ведь мне не передается звук без помощи оператора.

– Я у двери, – опять прозвучал мой голос в никуда.

– Через пару секунд проходите сквозь нее, – сказал ученый.

Весь этот путь я уже эмоционально готовился к этому моменту. Ведь каждый раз как первый. Подобную боль невозможно как либо описать, ее можно лишь почувствовать. Проходя сквозь предметы, заряд шлема в мою голову начинает увеличивать силу, а потом успокаиваются.

– Устройство включено на сто процентов, – предупредил ученый.

Задержав дыхание и зажав кулаки, я медленно начал проходить сквозь металлическую дверь. Моя голова была готова взорваться, боль настолько тяжелая, что впервые разы я терял сознание от болевого шока.

Но это ради общества.

Когда я уже перестал держаться, мой рот начал непроизвольно кричать. Воздух выходил с бешеной скоростью, но звука я не слышал. Зато мои крики и визги слышал Роб.

– Еще пара сантиметров, – предупредил мужчина, прикрывая свои уши от моих криков.

Еще немного.

Я должен добраться.

В глазах уже начало темнеть, а голова начала тянуться к полу. Но через пару секунд криков и боли, я вылетел на другой стороне двери.

Сидя на полу, я переводил дыхание, смотря себе в ноги. Холодный пот стекал по шее, а затем по спине. Мысль о том, что я прошел сквозь дверь, скинула огромную ношу с моих плеч. До следующего подобного раза…

Квартира не отличалась от других совершенно ничем. Я уже не обращал на это внимания, ведь прекрасно знал планировку одинаковых “идеальных” зданий, которые предназначены для большей массы населения.

Раньше я вел подсчет квартир, в которых проводил проверку с помощью сети. Но спустя время я сбился со счета и наконец, понял, что такой подсчет – не имеет смысла. «Сила» в любом случае продолжит тайно следить за жителями.

– Возможности устройства понижены, теперь вы можете продолжать проверку, – сказал знакомый голос.

Медленно встав и выпрямив в спину, я продолжил движение. Главное не смотреть в зеркала, это мой единственный страх. Я не могу смотреть на себя.

И свой глаз…

Обойдя все возможные помещения кроме большой комнаты, я аккуратно в нее прошел. В комнате сидели три человека. Один из них был уже седым великовозрастным мужчиной. Он что-то обсуждал с остальными людьми, более молодыми.

Этими людьми оказались мои одноклассники. Девушка, зовущая себя Элли, что-то бурно обсуждала с мужчиной, а парень все это время сидел и наблюдал со стороны.

Ее волосы были полностью белыми.

Даже в черно-белом мире без цветов, ее волосы все равно ослепительно яркие. Меня это выводит из себя.

– Что вы видите?

– Я вижу пожилого человека, он записывает аудио, – Соврал я.

Сейчас рано строить выводы насчет моих одноклассников. Я смогу узнать намного больше информации если поговорю с ними и допрошу. Тем более «Сила», не будет рада тому, что школьники из моего класса как-то связаны с подозреваемыми в «измене корпорации».

Встав в центре комнаты, где можно было услышать весь разговор, я опустил голову, готовясь к контакту с аудио через «сеть».

– Я готов.

Ученый просунул наушник мне в ухо. Я ощущал, как он это делает, а спустя время наушник заработал. В этой версии мира, все звуки будто усилены.

Прямо сейчас я стоял по центру комнаты и прекрасно слышал свое сердцебиение, оно было громким. Даже ощущал, как кровь течет по мне. Но слова мужчины были намного громче.

– Мне страшно жить в этом городе. Всегда есть ощущение, будто за мной наблюдают, – говорил подозреваемый мужчина.

– И что вы будете делать в будущем? – спросила Элли, немного пододвинув диктофон.

Мужчина недолго думая ответил.

– Уеду в другую страну, подальше от этого места, – глядя прямо в глаза Элли, искренне ответил мужчина.

Его слов уже хватало, чтобы вызвать наряд спецназа, или посадить его на долгий срок в трудовой лагерь.

– Что он говорит? – спросил ученый.

– Он хочет сбежать из страны, зная, что это запрещено обычным гражданам, – ответил я.

– Кому он это говорит? Сообщникам?

– В диктофон, вероятно аудио-дневник на случай неудачи, чтобы о нем узнали другие люди, – соврал я.

– Вас понял, отключаю звук.

Аудио выключилось. Я снова погрузился в глубокую тишину, словно на дно океана. Поскорее бы вернуться в обычный мир, с хорошим звуком и цветом.

Я немного встрепенулся.

Но мои ощущения были другими, я никогда не ощущал ничего подобного в «сети». Такого никогда со мной не было, и, наверное, вообще ни с кем ранее не происходило.

Я чувствовал чужой взгляд.

Элли пристально смотрела на меня.

Девушка разглядывала мой единственный глаз и будто видела меня. Но никто из компании кроме Элли не подозревал о моем присутствии.

Как ты это делаешь?

Кто ты такая?

– Отключай меня! – запаниковал я.

– Что происходит?

– Выпусти меня!

– Вас понял.

Элли медленно встала с дивана, ощущая мое присутствие еще острее. Никто до нее так не делал. Она была особенной не только характером или внешним видом, но и умением чувствовать.

Голова снова начала пульсировать, но уже в лучшую, приятную сторону. Это не было похоже на резкую боль. Скорее напоминало расслабление после тяжелого дня.

На некоторое время мир вокруг меня остановился. Элли продолжала смотреть мне в глаза, но ничего не происходило. Даже птица за окном застыла в полете.

– Ты здесь? – спросил Роб, похлопывая меня по щеке.

Яркий фонарик был направлен в мой единственный глаз. Краем этого же глаза я увидел лицо ученого, с которым работаю несколько лет без отдыха и отпуска.

– Операция прошла успешно? – спросил я.

– Да.

Все задачи были выполнены, но я боялся за моего одноклассника с номером 746. Мы вместе с ним играем на сцене, он на пути к званию “идеального”. Мне важно узнать, что с ним произойдет.

– Что будет с тем мужчиной?

– Тоже что и со всеми остальными в его возрасте. Он уже неподвластен «исправлению», – ученый выдержал короткую паузу. – Поэтому его утилизируют.

746-16 лет

30 ноября

Долгая и будто бесконечная очередь стояла на выдаче купонов. Кому-то давали зеленые, кому-то синие. Мне всегда доставался зеленый купон, ведь синие выдают “идеальным”. У них разное питание, синий более качественный и дорогой. Надеюсь, однажды в жизни я смогу попробовать меню «идеальных».

Спустя время я шел по пустой и ветреной улице с билетом в руках. Сегодня я решил впервые обратить внимание на рисунки, изображенные на купоне. Там стоял высокий мужчина, в окружении множества людей. Он был одет также, и ничем не выделялся. Символика единства народа, его ценностей и интересов.

Подул сильный ветер.

Настолько сильный, что я качнулся в правую сторону. Стараясь устоять на ногах, мое тело замерло. Еле как, устояв, мои легкие выдохнули, сегодня странная погода.

Но кое-чего не хватает.

Талона в моих руках.

– Куда он делся?! – кричал голодный желудок.

Оглядевшись по сторонам, я увидел справа от себя одинокую бумажку, уносящую шквальным ветром.

Ноги машинально побежали в ее сторону. Я бежал так быстро насколько мог, проходящие мимо меня люди оборачивались. От их взглядов мне стало некомфортно, ведь я начал представлять, как выгляжу со стороны. А был я похож на Элли.

На выскочку. Как Элли.

Завернув во двор за билетом, ветер успокоился на некоторое время. Поэтому я запрыгнул на лежащий билет, мне не хотелось его никому отдавать, наверняка есть те, кто хочет мою порцию еды.

Взяв реликвию в руки, мои глаза быстро осмотрели талон. Цвет не изменился, даже мужчина стоял также как и всегда.

– Кто-нибудь мне поможет? – звучал девчачий голос.

Обернувшись, я увидел свою ровесницу. Девочка с яркими волосами и необычной одеждой носилась по двору, умоляя окружающих людей о простой помощи.

– Просто побудьте некоторое время со мной, чтобы меня не убили… или еще чего хуже, – просила Элли.

Люди шугались от одного ее взгляда.

Не оглядываясь, я почел прочь в противоположную сторону от девочки.

Только бы не заметила…

Тихие и быстрые шаги подбежали ко мне со спины.

– О, сверстник – то, что нужно, – подбежала бестия.

Зная, что меня заметили, я обернулся.

– А, это ты… ладно, вы зомби – все одинаковые, – сказала непонятные слова девочка.

Не успев и сделать шага назад, центр всех моих неприятностей схватил меня за воротник белой, недавно поглаженной рубашки. Элли тянула за собой, не ослабляя хватку.

– Куда ты меня тянешь? – я начал сопротивляться.

Взявшись обеими ладонями за ее руку, я выставил ноги впереди себя, стараясь устоять на месте. Но девочка была сильна и непоколебима. В ней намного больше силы, чем может показаться на первый взгляд.

– Не рыпайся, просто побудешь рядом, – старалась успокоить меня девушка.

– А если ты меня убь…

– Не бойся! Вот если будешь меня злить, лишишься одного пальца… в лучшем случаи, – она начала злиться, показывая зубы.

Что она сделает со мной?

– Прекрати, люди ведь смотрят! – паниковал я.

– Вот если не будешь ерзать – не будет внимания.

Послушав бестию, я опустил руки и перестал сопротивляться. Глаза Элли сверкнули огненным цветом, они впервые были настолько живыми и приятно удивленными

Встав напротив двери в подъезд, Элли набрала в домофоне квартиру под номером 32. Звук пиканья резал уши, пока с другой стороны не приняли трубку.

– Это журналисты, на интервью, – сказала Элли.

Ничего в ответ не последовало, но дверь запищала и Элли открыла ее передо мной.

– …Вперед, – воодушевилась она.

Я не расслышал первое слово, но призыв идти первым я прекрасно осознал. Стараясь не злить девочку, мои ноги двинулись к подъезду. Но неожиданно остановились.

– Не бойся, зомби, – толкнула меня руками спутница.

Когда мы оказались в пятиэтажном доме, дверь позади нас скрипя, и с грохотом закрылась. Удар этих дверей был слышен по всему дому, говоря о приходе других людей.

– Ну же, идем, – Элли уперлась в меня руками.

Девочка буквально выталкивала меня вперед, мне оставалось лишь не падать на ступеньках. Но пара этажей в таком темпе проходили очень медленно.

Что я здесь делаю? В мои планы входило насладиться едой, в которой была недоваренная каша и черствая буханка хлеба.

Может ли общение с Элли разрушить все мои труды по приобретению статуса «идеального»?

Когда мы подошли к квартире под номером 32, Элли постучала три раза по двери. Нам пришлось некоторое время подождать хозяина, цель прихода к которому – я все еще не понимал.

– Медленный, прямо как «зомби», – продолжала напоминать девочка.

– А кто такие «зомби»? – спросил я недоумевающим взглядом.

Девочка взглянула на меня как на отрешенного.

– Вопрос настоящего «зомби»… – осмотрела меня снизу вверх.

– Мне тоже не нравятся твои волосы.

– Здесь волосы ни причем…

Мы некоторое время молча стояли.

– Подожди, что ты сказал про мои волосы? – огонь в глазах девочки загорелся.

Спутница замахнулась ладонью, целясь в мою голову. Я не понимал, что она делает, поэтому молча стоял, готовясь к удару в любом месте моего тела.

Она бы продолжила свой замах, но перед нами открылась дверь.

Нас встретил старый и седой мужчина. Его борода была средней длины, а лицо было морщинистым. Больше всего выделялся взгляд, который повидал слишком многое.

– Здравствуйте. – Элли испуганно спрятала руки за спиной и выпрямила свою спину.

– Добрый день, я вас заждался, – мужчина открыл дверь шире, теперь можно было увидеть угол дивана в дальней комнате.

Неудивительно, что он заждался Элли, ведь девочка долгое время бегала по двору в надежде найти спутника.

Мужчина подозрительно уставился на меня.

– Это мой напарник, – успокоила Элли.

– Хорошо, – хозяин квартиры открыл двери шире и дал нам пройти.

Двухкомнатная квартира была такой же, как и у всех остальных людей. Но к моему удивлению, в доме никого не было. Мужчина жил совершенно один, будто все его покинули.

– Что мы здесь делаем? – спросил я шепотом.

– Веди себя спокойно и не задавай вопросов, – тихо сказала Элли.

Девочка не хотела отвечать на вопросы, а пошла вслед за мужчиной. Я не отставал от нее и не осматривал квартиру, ведь прекрасно знал планировку. Пройдя на кухню, я сразу же заметил импортный чай. На столе стояла коробка с пакетиками красного и даже зеленого цвета.

– Присаживайтесь, – указал мужчина ладонью на деревянный стол.

Мы сели вместе на коротком расстоянии друг от друга. Я не переживал за присутствие рядом с этим мужчиной, но Элли еле заметно дрожала, а ее взгляд бегал по комнате.

Эмоции… сколько слабости в этом слове.

– Вы будете чай? – спросил мужчина, стоя рядом с плитой и чайником.

– Да, – согласилась Элли.

Мне в свою очередь не хотелось ничего пить.

– Я не буду.

После моих слов что-то с силой и злостью надавило на мою ногу, стараясь вбить ее в пол. Это была нога Элли, она хотела мне о чем-то сказать таким необычным жестом.

– Согласись из вежливости, – шепотом сказала девочка.

– Знаете… все же я буду, – поменял свое мнение.

Мужчина с удивлением взглянул на меня, почесывая свою седую бороду. У него редко бывали гости, поэтому ему нравилось хозяйничать на своей территории.

Мужчина налил воды и поставил чайник на плиту.

– Пока он кипятится, можно начать интервью, – мужчина уселся напротив нас.

– Да, только сперва настрою, – сказала Элли.

Девочка достала диктофон, металлический и совершенно новый, таких в нашей стране не найти, это импортное, а значит запрещенное.

– Как вам здесь живется? – спросила Элли.

– Плохо, после потери звания “идеального”, вся жизнь стала бессмысленной. – Его голос был тяжелым.

– А что случилось? – девушке были важны подробности.

Мужчина некоторое время молчал.

– Я перестал быть полезным, – он смотрел на окно позади нас. – Всю свою жизнь я потратил на корпорацию, а от меня просто избавились, – мужчина перевел свой взгляд на меня, он мне не доверял. – Жаль, у вас все впереди…

Этот взгляд был очень глубоким и смотрящим, будто сквозь меня. Но позади была лишь голая стена.

Чайник начал громко шуметь.

Его свист резал мои уши, но мужчина продолжал изучать меня своими глазами.

– Чайник вскипел, – Элли постаралась вывести его из транса.

– Ах… да.

Мужчина медленно и вздыхая встал. Таким же темпом он пришел к чайнику и начал заваривать черный чай. Он был пакетированным, такой выдавали по коробке раз в полгода.

– Мне как-то не по себе, – описала она свои чувства к мужчине.

– Поэтому тебе и нужен был второй человек? Зачем ты вообще берешь у него интервью? – спросил я.

Элли уставилась на меня, взгляд был недоумевающим. Таким, будто я должен был понять ее все планы заранее, одним лишь взглядом. Но это невозможно.

– Зачем ты это делаешь? – спросил я в очередной раз.

– Это мое задание.

– В чем оно заключается ?

Элли не хотела отвечать и к ее везению, ей и не пришлось.

– Вы будете без сахара? – спросил мужчина, присутствие которого я уже забыл.

– Мне два кубика, – Элли отвела свой взгляд от меня.

– Мне без сахара, – попросил я.

Через минуту горячий чай стоял на деревянном столе. От него исходило тепло, но оно совсем не грело меня. Наверное, ничто не греет меня, в любом случае – это не сделает из меня “идеального”.

А вот Элли напротив, обе своих ладоней приковала к стеклянной белой кружке. Кипяток грел ее, стараясь успокоить.

Но каким бы успокаивающим он не был, под столом я все равно видел, как ее коленки трясутся, не зная покоя. В этом была вся Элли, даже если ей тревожно, она останется и продолжит бороться с уверенным видом.

Подобного я раньше в ней не замечал. Раньше она мне казалась простой выскочкой. Но сейчас она не была такой отталкивающей. А ее цепь на джинсах, уже не бесила так сильно, как раньше.

Но это не значит, что я спокойно смотрю на ее внешний вид.

Никогда такое не одену на себя.

– Если хотите, у меня есть сушки, – предложил мужчина, развеяв тишину.

Элли помотала головой и уставилась себе в ноги на несколько секунд. Но потом снова гордо подняла голову.

– Мне страшно жить в этом городе. Всегда есть ощущение, будто за мной наблюдают, – Начал мужчина.

– Почему? За вами следят? – поинтересовалась одноклассница.

– Может быть. Я знаю слишком много о «Силе». Корпорация творила множество планов и воплощала их. Вы ведь недавно приехали?

– Да, но как это связано?

– Девушка, вы ведь замечали солдат в металлических костюмах? – он перешел на шепот, чтобы нас не услышали соседи. – Это страшные создания, которые раньше были людьми. Большинство из них «инакомыслящие» или преступники.

– Но, как их смогли убедить встать на сторону корпорации? – Элли уловила, что это будет самой интересной информацией.

– К ним залезли глубоко в мозг, разобрали и собрали вновь. Я не участвовал в этих процедурах, только дьяволу известно о том, что скрывают от наших глаз.

– Значит, солдат можно назвать «марионетками» которые выполняют любые приказы?

– Не всех… возможно вы видели плакаты, которыми зазывают в армию корпораций. Сейчас идет скрытая война внутри государства против инакомыслящих, – мужчина на некоторое время задумался. – У меня остался рентген одного из солдат.

Упираясь на слабые колени, мужчина побрел к шкафу, в котором тщательно спрятал снимок. Скорее всего, ученый давно разочаровался в нынешней власти.

– Не думаю, что его рассказ – правда, – усомнился я и сообщил об этом девушке.

– Другого от «зомби» я не ожидала. В твоей голове тоже успели покопаться?

– Ты подумай. Это слишком сложная операция, а мозг невероятно сложный орган, который очень легко сломать.

Одноклассница фыркнула и перевела взгляд, представляя, что может быть на снимке. В ее голову приходило множество изуродованных черепов, больше похожих на фильм ужасов.

Хозяин квартиры вернулся медленными шагами, осторожно держа снимок. Не думаю, что там будет что-то интересное, ведь это наверняка подделка.

– Вот, посмотрите на это, – он передал рентген в руки Элли, постучав пальцем по черепу солдата.

Сначала мне показалось, что я смотрю на детский рисунок. Череп был… неправильным, местами узким или широким. Стальной шлем скрывает все изменения в их черепе.

Обстановка накалилась, никто в комнате не осмеливался сказать хоть что-то. Элли округлила глаза от ужаса, но затем попыталась взять эмоции в свои руки.

– Спасибо, что передали это, – девушка аккуратно убрала снимок в свою сумку, подальше от чужих глаз.

– К сожалению, это лишь часть того, что скрывают за стенами в башне «Сила». Думаю, «Надежда» знает об этом и принимает участие. Поэтому этот снимок ни в коем случае не должен попасть в руки корпораций, – мужчина сделал паузу. – Иначе, вас сделают такими же. Люди лишь расходный материал, способ заработать денег.

Моя одноклассница узнала все, что хотела. Ей также как и мне хочется уйти подальше от этого дома, с каждой секундой мы подвергаем себя опасности.

– И что вы будете делать в будущем? – спросила Элли, немного пододвинув диктофон.

Мужчина недолго думая ответил:

– Уехать в другую страну, подальше от этого места, – глядя прямо в глаза, искренне ответил мужчина.

Я посмотрел на Элли, она на меня.

В голову, наконец, пришло стойкое мнение об этом человеке, ведь он изменник. От этого я запил стресс горячим чаем. В горле пересохло так сильно, что ни одна кружка не утолит мою жажду.

– Мне здесь не место, нормальная жизнь давно покинула этот город. Но нас стойко программируют в обратном. Самое страшное, что это работает, люди довольны выдуманной жизнью, – продолжал мужчина. – Им не с чем сравнивать, не где прочитать об альтернативной жизни. Поэтому она и «идеальна».

В то время как я старался заткнуть свои уши, чтобы не поверить в ложь изменника – Элли не слушала его.

Девочка пристально уставилась в дверной проём. Она не искала чего-то конкретного, чего-то существующего. Но что-то сильно ее беспокоило, заставив уставиться в темный коридор.

– Что-то не так? – заинтересовался мужчина.

– Нет, – бестия резко повернула голову. – Все «так».

Элли снова вернулась в реальный мир, выйдя из транса.

– Вам кажется, что за нами наблюдают? – мужчина встал и уставился на девушку.

– Нет, не думаю, переволновалась, наверное.

– У тех, кому есть что скрывать, рано или поздно появится паранойя, и она не всегда может быть плодом воображения, – хозяин квартиры был настоящим параноиком. – Работая в башне с одним ученым, он поведал мне о невероятной машине, которую сам и изобрел. Ничто не пугает меня также, как причина, ради которой он ее сделал.

Прозвучал громкий грохот. Он был настолько пугающим, что даже я встрепенулся, пытаясь понять, откуда он исходит. Это были громкие толчки в дверь квартиры.

Только входная дверь отделяла нас от того, что пришло сюда. Оно было очень громким, слишком яростным.

– В гостиной есть место, где можно спрятаться – взволнованно предупредил мужчина.

Хозяин квартиры выглядел испуганней всех. Он знал больше нас и понимал всю реальностью происходящего.

– Пойдем, – подогнала меня Элли.

Торопясь, мы вышли в коридор.

– Кто там?! – спросил он.

– Полиция, осмотр квартир, – голос отдаленно походил на человеческий, более глубокий и мертвый.

Я почувствовал что-то холодное в своей руке, это оказалась ладонь Элли. Она держала меня так сильно, как только могла, чтобы увести меня в гостиную.

– Прячемся под кровать, – приказала девочка, предусмотрительно взяв диктофон и свою сумку.

– Что случилось? – я не понимал, что происходит. – Полиция нам ничего не сделает, мы ни в чем не виноваты, в отличие от него.

– Слушай ты, «зомби», – Элли потянула меня вниз, сидя на коленях. – Им наплевать на твою причастность, мы уже знаем больше того, что должны знать.

Мне нечего было возразить, именно поэтому я согласился лечь под кровать. Но в душе понимал, что боюсь Элли намного больше, чем полицию корпорации.

Лежа под кроватью, я ощущал весь холод пола, лишь тело Элли было теплым и немного дерганным, напоминая о том, что происходящее реально. Это не страшный сон, а ситуация, которая навсегда изменит мою жизнь.

– Здравствуйте, – прозвучал голос мужчины в коридоре.

– В квартире кто-то есть? – голос допрашивал его.

– Нет… я один, – мужчина звучал испуганно, будто ему кто-то угрожал.

Но ведь ничего плохого не произойдет. Поначалу я пытался найти талон на еду, а сейчас лежу под кроватью, прячась от полиции.

Если я выйду – мне ничего не сделают?

Веря в эту мысль, я медленно начал вылезать, стараясь выдавать как можно меньше шума.

– Куда ты пошел придурок? – Элли потянула меня обратно.

В этот момент я услышал тяжелые металлические шаги. Спецназ осматривал квартиру, обходя каждую комнату. Они действовали слажено, без капли сомнения.

– Чисто. – звучал роботизированный голос.

– Он в квартире один, – это был более глухой голос.

– Неудивительно, нам докладывали об одном индивиде.

Тяжелые шаги по всей квартире неожиданно стихли, заняли свои позиции. Тишина лишь еще сильнее пугала нас своей неизвестностью.

– По приказу корпорации, мы задерживаем вас. Не сопротивляйтесь, иначе мы применим силу, – этот глубокий голос принадлежал старшему по званию.

– Нет! Живым я вам не дамся! – мужчина, с которым мы совсем недавно беседовали и пили чай, побежал в гостиную.

– Нейтрализовать? – звучал роботизированный голос.

– Отставить! Ему некуда бежать!

Но бежать было куда. В квартире всегда есть два выхода, это железная дверь или окно. Второй вариант был пугающим, но единственно возможным. Поэтому изменник побежал именно к нему, не желая отдавать себя в руки корпорации, на которую работал всю свою жизнь.

– ААА! – сначала тело разбило стекло, а затем вылетело из квартиры. Истошный крик приближающейся смерти звучал все тише и тише, пока не замолк.

Только он из нас троих по-настоящему знал, что будет ждать его впереди. Смерть по сравнению с этим, не кажется страшной участью. Корпорация намного страшней.

Мы наблюдали за этим через проём в кровати. Элли настолько перепугалась, что вскрикнула на один миг. Этот звук был способен нас выдать, но полиция его не услышала.

В этот момент спецназовец обходил кровать. Я видел, как берцы медленно окружают нас, надеясь учуять и поймать. Если это произойдет – то мне не получить звание “идеального”.

– Сочтут за обычное самоубийство, – спокойно проговорил голос.

– Не будет лишней мороки, – выдохнул другой.

– Отставить разговоры! Мы выполнили свое задание! Освободить квартиру к осмотру! – приказал старший по званию.

Через некоторое время весь отряд вышел из квартиры. Их не волновала смерть, только что жившего человека. Все кроме приказа – не имеет важности.

Можно ли назвать, их живыми людьми?

–Нам надо уходить, – после слов Элли мы выбежали из той квартиры.

Некоторая мебель была перевернута, чтобы помочь осмотру квартиры. Корпорация хотела что-то найти, вероятно, это был снимок одного из полицейских. Но он у Элли, обычной девушки, которая не представляет реальной угрозы для корпорации.

На улице мы увидели тело того самого мужчины. Прохожие люди переступали через его голову, не замечая всю трагичность ситуации. Проблема ближнего – не их проблема.

Наши ноги и панические лица бежали в неизвестном направлении. Как можно быстрее и как можно дальше от этого проклятого места. Ведь на наших глазах умер человек, пожилой мужчина с которым мы разговаривали десять минут назад.

Когда воздух в легких закончился, а ноги начали болеть, мы остановились. Тот двор был далеко позади нас, но это совсем не успокаивало. Мы продолжали бояться и оглядываться по всем сторонам. Если корпорация захочет, она достанет любого гражданина.

– Никому не рассказывай об этом, – попросил я, переводя дыхание. – Это плохо повлияет на мой статус «идеального».

– Тебя только это волнует?! Ты не увидел реальное положение дел в стране?! – разозлилась Элли.

– Разве бывает иначе? Разве может быть лучше?

–…Может, – девушка подняла голову, рассматривая смог в небе.

Смотря на рыжую одноклассницу, я понял, что теперь у нас есть секрет способный похоронить обоих. Не успел с ней познакомиться, как моя жизнь оказалась в опасности.

Рыская в карманах, я пытался найти талон для еды.

Но его там не оказалось, ведь его забрал ветер.

928-16 лет

5 декабря

Отношения 835 и старшеклассника зашли слишком далеко, мне стоило догадаться об их связи, может быть тогда «Папа» не узнал бы про них. Сейчас, когда от них зависит мое будущее, пора переходить к действиям.

Мне дали один месяц.

Жалкие недели, которые пролетят с бешеной скоростью. Не стоит забывать и про Элли. Бестия может повлиять на их отношения и разрушить мои планы.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.