# Совершенные

Хельга Эш

Софи Мурр - обычная студентка, которая отправляется в экспедицию на необитаемый остров, чтобы разгадать тайны древнего племени домакко. Легенды гласят о мистической связи людей, живших здесь, с животными.

Руководит экспедицией новый преподаватель, кумир всех студенток, Эрик Браун. Софи кажется, что он что-то скрывает, потому что его зрачки иногда становятся вертикальными, напоминая опасного хищника. Готовы ли вы узнать правду?

My love is strength'ned, though more

weak in seeming;

I love not less, though less the show

appear:

That love is merchandised whose rich esteeming

The owner's tongue doth publish every where.


Люблю, – но реже говорю об этом,

Люблю нежней, – но не для многих глаз.

Торгует чувством тот, что перед светом

Всю душу выставляет напоказ.


Уильям Шекспир

## Глава 1

Мне было восемнадцать, когда я впервые поднялась в небо. Не то чтобы я боялась, просто раньше земля под ногами казалась достаточно большим миром.

Завтра мой день рождения, который я встречу где-то в непролазных джунглях, за тысячи километров от дома, семьи и маминого яблочного пирога. Впервые за всю жизнь. Путешествие всего на неделю, но от этой мысли под ложечкой сладко сосало: я знала, что эта неделя изменит что-то во мне навсегда.

– О боже, смотрите! Это похоже на брокколи, которая решила захватить мир! – воскликнула Кэти, прижимаясь носом к иллюминатору.

Я усмехнулась и тоже выглянула наружу. Наш самолет, если этот дребезжащий «кукурузник» можно было так назвать, заходил на посадку над крошечным островом. Зеленым, диким, омываемым бирюзой океана. Легендарный остров племени Домакко. Будучи студенткой исторического факультета, я знала многое об этом месте. Большая часть моих знаний была подчерпана из занятий в университете. Последние два месяца он снился мне каждую ночь. Странные, тягучие сны, полные теней и шепота на непонятном языке. Преподаватели говорили: «Ты слишком глубоко закапываешься в теорию, Софи». Но я чувствовала: дело не в учебниках.

Тряхнуло нас знатно. Казалось, старый мотор вот-вот чихнет и заглохнет, поэтому, когда колеса коснулись полосы, выдохнула вся группа. Тринадцать человек – семь девчонок, трое парней, наш вечно хмурый медик, молчаливый охранник и он – высокий, стройный, красивый мужчина, с коротко стриженными темными волосами и серыми глазами – двумя словами – само совершенство. Но, увы, наш преподаватель Эрик Браун. Как окрестили его в университете, «Неприступная крепость». Мистер Браун был не просто красив, его обаяние сносило с ног даже самых равнодушных девушек.

Пока мы, цепляясь друг за друга, выбирались из самолета, он уже стоял на песке, вглядываясь в стену джунглей. Такое ощущение, что это не он перенес двенадцатичасовой перелет, а только что вышел из прохладного офиса после чашки кофе. Высокий, подтянутый, с темными короткими волосами, атлетическим разворотом плеч и раскрепощенностью движений дикого кота, отчего создавалось ощущение, что он всегда был готов к любым обстоятельствам в жизни. Но дело было не в классической красоте. От Эрика Брауна исходила аура спокойной, дикой силы, как от крупного хищника, замершего в тени, готового к любым неожиданностям. Начнись сейчас землетрясение в 10 баллов, и он будет готов спасти каждого из нас.

– Ну что, мечтатели, добро пожаловать в рай, – раздался голос над ухом.

Люк. Наш местный сердцеед с укладкой серфингиста и голубыми глазами-магнитами. Он галантно, но как-то по-свойски подал мне руку, помогая спрыгнуть на песок. Его ладонь была теплой и сухой, в отличие от моей, взмокшей от нервов.

– Спасибо, – кивнула я, высвобождая руку быстрее, чем требовали приличия.

– Держись меня, Софи, – подмигнул он, переключая внимание на Дарину, которая тут же заохала, споткнувшись о трап. Люк старше нас на два года, и эти два года, судя по его репутации, он потратил на то, чтобы стать профессионалом в ночных клубах, трате родительских денег и разбивании девичьих сердец. Ко мне он тоже проявлял интерес – слишком долгие взгляды, «случайные» касания в коридоре. Я делала вид, что не замечаю. Не потому что он плохой, юмор у него отличный, а потому что не хотела стать одной из его коллекций. А еще потому, что мое внимание было занято совсем другим мужчиной.

Я снова посмотрела на мистера Брауна. Он стоял ко мне спиной, но вдруг, будто почувствовав мой взгляд, резко обернулся. Наши глаза встретились и мир сжался до одной точки.

Семь секунд. Не то чтобы я засекала время, но… Ладно, засекала. Его глаза сегодня были цвета грозового неба над океаном. Утром на лекциях напоминали холодный лед, а сейчас в них плескалась какая-то древняя, темная сила. И на миг, на одно безумное мгновение, мне показалось, что зрачок дрогнул и вытянулся в вертикальную щель.

Преподаватель первым отвернулся, бросив короткое: «Не отставать. Движемся за мной».

А у меня внутри все оборвалось и понеслось вниз, как с крутых американских горок. Сердце колотилось где-то в горле, заглушая шум волн и крики чаек.

Что со мной происходит? Я – та самая девушка, которая в детстве перед сном просила маму читать не про принцесс, а про Пеппи Длинныйчулок. Та, что рыдала не над «Титаником», а залипала на документалках про загадки древних цивилизаций. Моя любовь всегда жила в книгах и фильмах про Индиану Джонса. Я была слишком рассудительной, слишком любопытной и совершенно не романтичной натурой, чтобы влюбляться в преподавателя.

Но мое тело, кажется, было со мной не согласно. При одном виде Эрика Брауна мысли путались, а внутренности скручивало в тугой узел. Я не могла позволить себе стать одной из тех, кто пускает слюни на «Мистера Совершенство». Нет.

«Это не любовь, – строго сказала я себе, поправляя лямку рюкзака. – Это профессиональный интерес. Я в этой экспедиции только потому, что в будущем стану археологом. А вовсе не из-за «мистер совершенство, само обаяние, но ничего тебе не светит» преподавателя.

Да и куда мне до реальной любви, ведь у меня был самый эталонный пример моих родителей.

Родители, конечно, очень любили нас с младшим братом, и нам отдавали свою любовь и заботу, не прося ничего взамен. Но так КАК мама с папой любили друг друга, просто невозможно описать словами.

Едва переступив порог нашего двухэтажного дома, каждый входящий погружался в теплую уютную атмосферу. Не нужно иметь семи пядей во лбу, чтобы догадаться, что именно здесь живет настоящая любящая семья.

Каждый, кто хоть раз видел наших маму и папу вместе, со стопроцентной уверенностью утверждали, что они души друг в друге не чают.

В детстве мне казалось, что все родители должны быть такими же дружными, нежными и верными друг другу. Но когда я знакомилась с семьями соседей и одноклассников или слышала очередную ссору супругов в магазине, так и не смогла понять магии своих родителей.

Ни разу в жизни мы с братом не слышали, как родители ругались. Да, они могли поспорить, но не на повышенных тонах, и никогда не доходили до оскорблений. Все всегда заканчивалось, когда мама показывала по-детски язык папе, а тот брал ее в охапку и кружил, приговаривая: «Веснушка ты моя, кучеряшка моя». Их любовь – самая мощная сила, которая двигала всю нашу семью.

Поэтому свои чувства к преподавателю я приравниваю к чистому любопытству. Откуда у человека такие глаза? Это линзы? Или редкая генетическая мутация? Я настолько ушла в свои мысли, пытаясь найти рациональное объяснение, что споткнулась о корягу, выброшенную морем на песок.

– Осторожнее, – тихий, вибрирующий голос раздался прямо над ухом.

Я подняла голову. Мистер Браун стоял рядом так близко, что я чувствовала запах океана и чего-то еще – древесного, терпкого, мужского.

– Земля здесь коварная, – добавил он, и в его серых глазах мелькнуло что-то странное.

Сердце пропустило удар. В ушах зашумело.

– Я заметила, – выдохнула я, молясь, чтобы голос не дрожал.

Мистер Браун задержал взгляд на моем лице еще на секунду и, не сказав больше ни слова, развернулся и направился к группе, растворяясь в тяжелом, влажном воздухе необитаемого острова.

А я осталась стоять, чувствуя, как по спине, несмотря на тропическую жару, пробежал холодок. Острое, почти первобытное любопытство и понимание: легенды об этом острове – не просто пыль веков, и мои сны – возможно, только начало.

За мистером Брауном по горячему песку, то и дело проваливаясь в него по щиколотку, следовали друг за другом студенты археологического факультета. Следом шла стройная блондинка с короткой стрижкой – медицинская сестра Марта Стюарт, и замыкал нашу процессию еще один мужчина – Лион.

Если мистер Браун напоминал хищника в засаде, гибкого и опасного, то Лион был словно глыба. Он был больше всех в нашей группе, но не полноватый, а просто хорошо накаченный, так, что швы на камуфляжной рубашке жалобно скрипели при каждом движении. Лион был всегда собранным и очень серьезным – одним словом наш телохранитель. С ним каждый участник экспедиции должен был чувствовать себя в безопасности, но стоило нам взглянуть на этого бугая, так волосы начинали вставать дыбом от страха его большой фигуры. Бедняге, наверное, хуже всех пришлось в душном кукурузнике, где его колени упирались в спинку переднего сиденья, а плечи выпирали в проход.

Лион что-то сказал Марте Стюарт, кивнул мистеру Брауну и повернулся к нашей группе студентов, разодетых в специальные защитные темно зеленые костюмы:

– Напоминаю, что наше время ограничено. Нас высадили на этот остров на 48 часов. Эти драгоценные часы вы должны использовать по максимуму. Через два дня за нами вернется самолет и отвезет обратно в отель.

Я переглянулась с Дариной. Это была самая длинная речь за все время от Лиона.

Дальше слово взял мистер Браун. Он стоял в полоборота к нам, вглядываясь в стену джунглей, и ветер трепал край его футболки. В небольшом вырезе блеснуло серебро – тонкая цепочка с крошечным ключом, которую он носил не снимая. Девчонки на курсе шептались, что это ключ от его сердца. Или от шкатулки с скелетами. Я склонялась ко второму.

– В отеле вы сможете письменно зафиксировать все, что здесь увидите. – Его голос, в отличие от каменного баса Лиона, был спокойным, даже расслабленным, но отчего-то мурашки побежали по позвоночнику. – Воспользуйтесь своими записывающими устройствами, чтобы позже расшифровать ваши мысли. А пока не будем терять время. – Преподаватель сделал паузу. В тишине стало слышны только звуки плескающихся волн. – Итак, мисс Мурр, – его взгляд скользнул по группе и остановился на мне.

Один,два, три.

– Озвучьте нам, пожалуйста, план наших ближайших действий.

Четыре, пять, шесть, семь… И его взгляд цвета морской волны отвернулся к другим участникам группы.

И тут я вспомнила, что получила джекпот – стала его помощницей в экспедиции. Меня тогда чуть не разорвали девчонки, когда мистер Браун, закрыв глаза, ткнул пальцем в список студентов и назвал мою фамилию. «Судьба, – сказал он тогда с непроницаемым лицом. – Сама распорядилась». Эх, мистер Браун, вы еще и в судьбу верите. Золото, а не мужчина. Для кого-то.

Я потянулась за рюкзаком, пытаясь унять дрожь в пальцах. Солнце пекло нещадно, пот уже стекал по спине. Наконец открыла свой ежедневник с расписанным планом. Мобильные телефоны, компьютеры и другие гаджеты не возбранялись. Но кто знает, как остров будет влиять на наши технологии. Вдруг они быстрее разрядятся, или вообще начнут зависать. Самый надежный способ конспектирования – это грифель и бумага (ручка и фломастеры на всякий случай тоже у меня имелись).

– Примерно около часа у нас займет путь до точки на карте. – Я поправила кепку на голове и достала из бокового кармана рюкзака сложенную карту. Бумага на ощупь была теплой и чуть влажной. – Мы здесь. – Я ткунал пальцем в точку у кромки джунглей. – Следующие четыре часа мы будем исследовать местность.

Сзади кто-то вздохнул, слишком театрально.

– Затем обед, – после этой фразы студенты оживились, заулюлюкали, – а после у нас будет еще четыре часа на исследование. Затем ужин и отбой, потому что темнеет на острове рано.

– Все верно. Спасибо, мисс Мурр. – Подтвердил мои слова преподаватель, обращаясь ко мне все также официально. Правдо его «Мурр» прозвучало так, словно он мурлыкающий кот, объевшийся сметаны, довольно и чуть лениво.

Эрик Браун стоял перед нами в таком же защитном костюме цвета хаки, как и у всех. Высокий, подтянутый, с хищным прищуром серых глаз. И даже без слов было понятно: тут главный он.


– На острове темнеет рано, – продолжил мистер Браун, и его взгляд скользнул по группе, проверяя, все ли слушают. – Нам нельзя выбиваться из графика. Вопросы есть?

– Есть, мистер Браун! – рука Люка взметнулась вверх быстрее, чем я успела моргнуть.

Я внутренне закатила глаза. Люк обожал задавать вопросы на лекциях, чаще всего глупые, но, надо отдать ему должное, в предмете он разбирался блестяще. Просто, кажется, без порции всеобщего внимания он начинал чахнуть, как цветок без воды.

– Почему мазь от насекомых не помогает? – патетически воскликнул Люк и со смачным шлепком прихлопнул комара на своей шее.

Мистер Браун еле заметно вздохнул. Так вздыхают уставшие родители, когда трехлетка в сотый раз спрашивает «почему небо синее?».

– Потому что, мистер Хоуп, – в его голосе появились терпеливые, почти стальные нотки, – вам нужно надеть защитную кофту и головной убор. Тогда насекомые потеряют к вам интерес. Если вы забыли, мы находимся на необитаемом острове, а значит мы – свежая кровь. Причем в прямом смысле.

– А что, мы можем встретить кого-то опаснее комаров? – пискнула Дарина, моя подруга, и в ее глазах мелькнул неподдельный страх.

Я покосилась на нее и едва сдержала вздох. Дарина проигнорировала все инструкции по одежде. Вместо легких штанов – короткие шорты, вместо закрытой рубашки – майка, заправленная в эти шорты, которая открывала больше, чем скрывала. Даже на необитаемом острове первая красавица университета умудрялась сохранять стиль. Но, по мне, красота в наших условиях не стоила таких жертв. Я готова была поспорить, что уже через полчаса она проклянет свой безупречный вкус.

– Студентка Стар, – мистер Браун выгнул бровь, и в этом движении было столько ледяного сарказма, что Дарина поежилась даже под палящим солнцем. – Вам не кажется, что этот вопрос стоило задать до того, как вы сели в самолет?

Он не стал ждать ответа. Просто махнул рукой, приглашая нас следовать за ним.

Вообще наш руководитель был немногословен, если, конечно, разговор не касался его любимой археологии. Эмоции? Их словно бы не существовало. Мистер Браун был закрыт, как старинный сейф с неизвестной комбинацией цифр. Никогда не поймешь, о чем он думает на самом деле.

Мы двинулись вперед. Жар от песка плавил подошвы ботинок, солнце припекало затылок, хотя стрелки на моих механических часах, еще одна настоятельная рекомендация от наставников, показывали только начало девятого утра.

Конечно, группу студентов с тремя взрослыми вряд ли бы отпустили на остров, кишащий дикими хищниками. Теоретически мы знали об этом месте всё: климатические условия, данные со спутников за последние пять лет, ни одной зацепки на крупных зверей. Но все мы понимали: джунгли коварны. Они не прощают расслабленности, нужно быть начеку всегда.

Ночевку в лагере ректор согласовал не сразу. «Это не опасно, но рискованно», – туманно объяснили нам. Риски есть в любом деле. Но Эрику Брауну удалось убедить руководство: чтобы исследовать нужное место, нужно минимум сорок восемь часов, иначе экспедиция теряет смысл. Ночь в джунглях утвердили с боем, но студенты почему-то радовались больше, чем преподаватель. Они видели в этом романтику, приключение с большой буквы. Я – нет.

Я знала: ночные джунгли – это не пикник с палатками за городом. Поэтому я прокручивала в голове все возможные сценарии, выстраивала пути отступления и искала выход из любой передряги. Мысленно. На всякий случай.

Мы договорились: если не заходить за границы безопасной зоны, флора и фауна нас не тронет. Плюс с нами был Лион – надежный военный человек, отвечающий за наши персоны.

## Глава 2

Обитель племени находилась близко к воде, не в самой чаще, но небольшой отрезок джунглей все же нужно было преодолеть. Мы шли гуськом, периодически прикладываясь к флягам. Главное правило: не больше трех глотков за раз, чтобы растянуть воду. И лучше первым глотком прополоскать рот – так иллюзия утоления жажды наступает быстрее.

Я украдкой наблюдала за Мартой Стюарт. Медсестра была сногсшибательной блондинкой, и, клянусь, если бы я не знала, что дома ее ждет муж, я бы решила, что она откровенно флиртует с мистером Брауном. Студентки завидовали ей не столько внешности, сколько особому отношению преподавателя. С Мартой он вел себя иначе. Не как с ученицей, а как с коллегой. Поддерживал беседу, легко отвечал на вопросы, а не задавал их, как нам.

И даже улыбался.

Вот эти легкие складки в уголках губ – это можно считать за улыбку? И шутил. Я и не знала, что у мистера Брауна есть чувство юмора, но Марта постоянно смеялась рядом с ним. Девчонки шептались, что так она его охмуряет. А я не понимала: как можно постоянно смеяться, глядя в эти потрясающие, манящие глаза? И вообще, где ее совесть? Она же замужняя женщина!

Я отогнала раздражение и сосредоточилась на главном.

Экспедиция затеялась из-за одного известного писателя, который увлекся тайной древнего племени Домакко. Более двухсот лет назад они обитали здесь. Легенда гласит: когда-то на Домакко напали враги, и те бежали к реке Омата, спрятавшись в воде. А когда на закате вышли на берег, покрытые речным илом, враги приняли их за призраков и в страхе бежали. Побежденные вернулись домой и в память о своем спасении стали делать страшные маски из глины, чтобы отпугивать врагов навсегда.

Но была и другая легенда, которую вслух почти не обсуждали: поговаривали, что некоторые из племени умели говорить с животными. Ментально, без слов.

Ни одна из версий не была подтверждена, конечно. Но именно сейчас мы могли стоять на пороге грандиозного открытия.

Вся наша группа готовилась два месяца: мы собирали информацию, покупали снаряжение, проводили собрания. Успокаивало одно: мистер Браун уже бывал в экспедициях. Но студенты шептались, что он уже не первый год ищет какое-то сокровище. Какое – никто не знал. Писатель-археолог держал это в секрете от всех, журналистам лишь задумчиво улыбался, уходя от ответа.


Вопреки стереотипам о знаменитостях, Эрик Браун был немногословен, собран и сосредоточен. Порой казалось, что это он телохранитель, а не Лион. Лиону я дала бы около сорока. На всех встречах он держался тише воды, ниже травы, но взгляд его сканировал пространство с профессиональной цепкостью. Мужчина держался отстраненно, но иногда так ухмылялся, как-будто вывел погулять группу детского сада на площадку.

Цель студентов была проста: увидеть, как жило племя Домакко, запротоколировать, сфотографировать, изложить на бумаге факты и, конечно, набраться опыта. Мистеру Брауну же светил шанс издать новую книгу.

Когда я представляла, что прикоснусь к вековой истории, пройду по той же земле, что и давно исчезнувшие люди, по коже расползались мурашки. Впрочем, гарантий, что мы найдем что-то ценное, никто не давал. Мистер Браун честно предупредил: такие экспедиции могут закончиться ничем. Мы либо найдем артефакты, либо просто потопчем землю и вернемся домой с пустыми руками.

Но была одна деталь. Моя тайная миссия, о которой не знал никто из участников. Несколько раз я порывалась поделиться с мистером Брауном. Видя его опыт и знания, я думала, что он мог бы помочь. Но каждый раз сдерживала себя.

Кроме меня в тайну был посвящен только Лион. Но он отвечал за безопасность, а не за раскопки. Вряд ли у него был опыт в тайных миссиях. Да если бы и бы, я боялась к нему подойти. Один его пронзительный взгляд и мощная фигура говорили громче слов: лучше не подходи.

Поэтому я тщательно скрывала свои мысли и лихорадочно продумывала, как провернуть всё так, чтобы никто не узнал.

Но об этом я расскажу позже. Вернемся к событиям моей жизни на два месяца назад, когда я впервые перешагнула порог университета мечты.

## Глава 3

Вы знаете это волшебное чувство, когда с детства о чем-то сильно мечтаешь, а потом мечта вдруг становится реальностью? Когда воздух вокруг будто бы искрится, а сердце стучит где-то в горле, потому что не верится, что это на самом деле происходит? Вот именно это я почувствовала, когда впервые переступила порог университета.

Я хотела стать археологом. Как дедушка. И это случилось.

Передо мной раскинулась огромная зеленая территория самого известного университета страны. Здания здесь напоминали замок из моих любимых книг – высокие башни с острыми шпилями, уходящими в самое небо, а главная из них была увенчана часовней и смотрелась так величественно, что у меня перехватило дыхание. Хогвартс, да и только. Но самым удивительным оказался не замок – за главным корпусом прятался настоящий лес, где, как говорили, росли редкие и уникальные растения.

Я зашла внутрь главного здания и замерла. Огромный холл с расписными колоннами уходил ввысь, потолок терялся где-то в полумраке, и несколько минут я просто стояла, задрав голову, пытаясь осознать: я сделала это. Я поступила.


Здесь когда-то учился мой дедушка. Я столько слышала его историй про студенческие годы, что уже тогда, в детстве, поняла: это место станет моим.

Ради этого я и приехала в шумный мегаполис. Дома я оставила свой маленький городок у подножия гор, где люди кажутся добрее, а ритм жизни – размереннее, как течение горной реки. Здесь же все иначе. Я только сегодня сошла с поезда и уже успела заметить хмурые лица прохожих, их вечную спешку, суету на дорогах, вокзале и даже в магазинах. Воздух здесь пах бензином и городской пылью – так непривычно после запаха хвои и цветущих лугов. Но университет стоил этой жертвы.

Я представляла учебное заведение немного иначе, но оно превзошло все ожидания. Пока я разглядывала резной потолок главной башни, в спину врезалось что-то тяжелое.

– Еще одна первокурсница! – хохотнули сзади.

Какие-то парни постарше обошли меня, намеренно задев плечом, и скрылись в толпе. Я лишь улыбнулась про себя. Студенты… С ними мне еще предстоит наладить общение. Но сегодня ничто не могло испортить мне настроение. Даже ворчливые сотрудницы приемной комиссии, которые на автомате раздавали расписание и отвечали на бесконечные вопросы новичков и их родителей.

В огромном зале с высокими потолками яблоку негде было упасть. Кто-то поступал на журналистику, кто-то на искусствоведческий, а кто-то, как и я, на исторический.

Кстати, свою семью я брать с собой не стала. Мой младший брат Робби тогда выдал фразу, над которой мы хохотали всей семьей:

– Ты на свадьбу, что ли, собралась? Что нам там делать?!

Мы с папой согласились с ним мгновенно, а вот маму пришлось уговаривать. И теперь, стоя в одиночестве среди толпы, я была благодарна брату за его подростковый цинизм. Чувствовать себя самостоятельной оказалось приятно. Но фотографию на фоне главной башни я все-таки отправила в семейный чат. Пусть гордятся.

Я стояла в очереди за расписанием и ключами от общежития, когда до меня долетел взволнованный шепот:

– Ты его уже видела? – спросила блондинка с идеальными локонами.

– Кого? – отозвалась ее подруга.

– Самого идеального мужчину в мире!

– Ты о ком?

– Разве ты еще не знаешь? В этом году здесь будет преподавать сам Эрик Браун! – блондинка понизила голос до заговорщицкого. – Это самый популярный писатель, о котором все СМИ говорят.

– Да ты что?! – подруга всплеснула руками. – Конечно, знаю! Он такой красавчик!

– А ты видела его фото с последнего интервью? Не мужчина, а мечта!

– Тссс, девочки! – шикнула на них какая-то родительница. – Хватит сплетничать!

Я, честно говоря, понятия не имела, кто такой этот Эрик Браун. Да, я из маленького городка, но это не значит, что я совсем не слежу за миром. Просто я предпочитаю природу гаджетам и телевизору. И книги читаю другие – приключенческие, про древние цивилизации и затерянные миры. Про писателей-знаменитостей я как-то не задумывалась.

Девушки недовольно обернулись на женщину, но продолжили шептаться:


– Говорят, он пишет книги о приключениях не просто так. Уже несколько лет ищет по всему миру какое-то сокровище. Поэтому и участвует в настоящих экспедициях. Но что именно ищет – никто не знает. Тайна.

– А я слышала, – подруга понизила голос до шепота, – что в этом году университет организует экспедицию и набирают группу студентов с первого курса. А во главе – Эрик Браун!

– Ты думаешь, почему я поступила на исторический?! – блондинка захлопала в ладоши. – Надеюсь, я попаду в число его любимчиков и пройду отбор!

Дальше я не слышала – ко мне обратилась девушка в очень коротком платье. Настолько коротком, что я засомневалась, не перепутала ли она университет с подиумом.

– Ты тоже пришла сюда одна? – спросила она, окинув меня любопытным взглядом.

– Да. А ты?

– Тоже! – выдохнула она. – Чувствую себя белой вороной. Все пришли с родителями, будто на свадьбу.

– Мой брат сказал точно так же! – рассмеялась я.

– Дарина Стар! – девушка протянула мне руку с идеальным маникюром, и в ее улыбке мелькнуло что-то озорное.

– Софи Мурр!

– Мурр? – глаза Дарины загорелись. – Какая красивая фамилия! Вот бы мне такую. – Задумчиво ответила новая знакомая. – А сколько твоему брату лет?

– Ты хочешь выйти замуж за моего брата только из-за фамилии? – хихикнула я. – Не выйдет. Ему четырнадцать, и он считает, что круче мира Толкина сейчас ничего нет. Придется ждать минимум года четыре.

– Эх! – театрально вздохнула Дарина. – Ну ничего. Подождем. Если не встречу какого-нибудь другого мистера Мурра.

Мы рассмеялись, привлекая недоуменные взгляды окружающих, и продвинулись ближе к заветному окошку.

– На какой факультет? – поинтересовалась я.

– На исторический, – ответила Дарина таким тоном, будто признавалась в страшном грехе.

– И я! – выпалила я, и лицо новой знакомой озарилось улыбкой.

– Слава богам! – выдохнула она. – Будет не так скучно, надеюсь.

Я удивленно вскинула бровь:

– Если ты думаешь, что будет скучно, зачем тогда поступала?

Дарина глубоко вздохнула и пожала плечами:

– Родители.

В этом коротком слове уместилась целая жизнь. Грустно, когда путь выбирают за тебя. Родители, обстоятельства, или, скажем, популярный писатель-красавчик, на которого все молятся.

Я в который раз мысленно поблагодарила свою семью. Они никогда не давили и не настаивали. Наоборот взрастили любовь к истории, раскопкам, изучению прошлого. Мама в молодости тоже колебалась между археологией и искусством, но искусство победило. Теперь у нее собственная галерея, и она счастлива. Я тоже кое-что смыслю в живописи, но это хобби. А археология – душа.


По крайней мере, так я считала до сегодняшнего дня. Надеюсь, за четыре года учебы мое мнение не изменится.

Первый день был ознакомительным: никаких лекций, только задача получить расписание и найти свою комнату в общежитии. Мы с Дариной договорились встретиться после заселения, обменялись номерами и разошлись.

Комната в общежитии оказалась простой, даже аскетичной: две кровати, тумбочки, шкаф и письменный стол. Главное правило: не есть и не хранить еду. Столовая в другом корпусе, так что никаких печенек под подушкой.

Моей соседки еще не было, поэтому я выбрала кровать у окна, поставила рядом чемодан и выглянула наружу. Вид открылся потрясающий.

Большое зеленое поле со стадионом, аккуратные дорожки, уютная площадка со скамейками и партами – видимо, здесь можно было учиться прямо на траве. А в центре всего этого великолепия возвышался огромный старый дуб. Под его раскидистой кроной уже кто-то сидел, и эхо голосов долетало до третьего этажа.

Надеюсь, по ночам здесь будет тихо.

Я быстро разобрала вещи, разложила всё по полкам и написала Дарине: «Я освободилась». Мы договорились встретиться у дуба через полчаса.

Время до вечера пролетело незаметно. Мы болтали обо всем на свете: о родителях, о школе, о том, почему парни носят такие ужасные кроссовки и кто из преподавателей самый страшный. Дарина оказалась легкой в общении, смешливой и совсем не такой поверхностной, как могло показаться сначала.

Когда я вернулась в комнату, соседки по-прежнему не было. Я прислушалась к тишине, разлитой по комнате, и улыбнулась. Может, я вообще буду жить здесь одна? Это было бы просто замечательно.

Я забралась на кровать, поджала под себя ноги и посмотрела в окно на темнеющее небо. Первые звезды уже зажигались над стадионом, а вдалеке, за дубом, мерцали огни города. И вдруг, без всякой причины, я вспомнила тот разговор в очереди.

Эрик Браун. Писатель. Красавчик. Искатель сокровищ.

Интересно, кем он окажется на самом деле?

Я зевнула, накрылась тонким одеялом и закрыла глаза. Завтра первый учебный день. Посмотрим, что за человек этот ваш знаменитый писатель.

## Глава 4

Первое занятие на следующий день значилось в расписании как «Археологическая практика». Которые вел тот самый Эрик Браун.

Аудитория гудела, как растревоженный улей. Девушки поправляли волосы, парни делали вид, что им все равно, но я замечала, как они то и дело поглядывают на дверь. Я устроилась на третьем ряду у окна – идеальное место: и преподавателя видно, и в окно можно смотреть, если станет совсем невыносимо.

Минута в минуту дверь открылась.

В аудиторию вошел высокий мужчина в белоснежной рубашке с закатанными рукавами и классических брюках цвета корицы – теплого, пряного оттенка, который странным образом сочетался с его сдержанной, холодноватой элегантностью. Если бы меня спросили о возрасте, я бы, не задумываясь, сказала: двадцать семь. Может, двадцать восемь. Но точно не больше.

Мужчина встал за кафедру и обвел взглядом аудиторию. Не просто посмотрел, а окинул властным, собственническим взглядом, словно этот университет принадлежал ему по праву рождения. В аудитории стало тихо. Мгновенно. Даже мухи перестали жужжать.

– Приветствую вас на самом элитном факультете страны, – произнес он, и его голос, низкий, бархатистый, с легкой хрипотцой, заполнил собой всё пространство. – Меня зовут Эрик Браун.

Я невольно выпрямилась.

– Археологи – не просто ученые, – продолжил он, и каждое слово падало в тишину, как камешек в воду, расходясь кругами. – Это люди, без которых человеческий прогресс был бы слеп. Именно археологи находят предметы из прошлого, благодаря которым мы понимаем, как жили наши предки. Что они ели, во что верили, кого любили и кого боялись.

Он снова оглядел аудиторию. Внимательно, но ни на ком не задерживаясь.

– Вы наверняка задались вопросом, почему предмет называется «Археологическая практика». Я объясню.

В аудитории затаили дыхание. Даже парни, которые минуту назад храбрились, теперь сидели тихо, боясь пошевелиться.

– Как вы знаете, я не преподаватель. – Эрик Браун сделал паузу, давая нам осознать услышанное. – Но я очень хорош в своем деле. И я не только про писательство. Это, скорее, мое хобби. Археология – предназначение.

Я фыркнула про себя. Ну надо же, «предназначение». Прямо герой романа. И откуда в людях столько пафоса? Писатель, что с него взять – умеет заманить красивыми словами. Мне хотелось уже перейти к сути, а не слушать эту приторную речь. Я от нетерпения забарабанила пальцами по парте.

И тут же поймала его взгляд. Он смотрел прямо на меня.

В ту же секунду я пропала. Нырнула в эти глаза – серые, как небо перед штормом, глубокие, бездонные. И в этом омуте не было дна.

Я покраснела мгновенно. С макушки до пят, жаркой волной, от которой защипало кожу. Сердце сорвалось в галоп и понесло, как обезумевшая лошадь. В ушах зашумело. Почему вокруг стало так тихо? Почему он смотрит на меня? Что со мной происходит?

Я спрятала руки под парту и отвела глаза. Сделала вид, что ничего не случилось, что я просто поправляла ручку, а вообще-то я внимательно слушаю. Очень внимательно. Самую внимательную студентку не отвлекают такие глупости, как взгляд преподавателя.

Мистер Браун чуть наклонил голову, словно подумал: «Интересно», – и продолжил так же спокойно, будто и не было этой вспышки между нами:

– Ректор университета лично попросил меня провести для вас вводные уроки. Рассказать, что такое реальные раскопки. Не по книгам, не по картинкам, а по-настоящему. Я побывал во многих экспедициях и знаю достаточно, чтобы передать вам что-то полезное. Основную теорию вам расскажут другие. Я здесь для того, чтобы окунуть вас в реальный мир археологии.

Эрик Браун сделал паузу, и в этой паузе повисло напряжение.


– Но только на несколько месяцев. Программу, которую я подготовил, хватит на один семестр.

В аудитории пронесся разочарованный вздох. Девушки зашептались, возмущенно и горько, и я вдруг поймала себя на странном чувстве. Тоска? Грусть? Но почему? Я вижу этого мужчину первый раз в жизни, а уже грущу от мысли, что через несколько месяцев лишусь его общества.

Глупости. Это просто интерес к предмету, к опыту преподавателя, к его знаниям. Да, точно.

Мистер Браун заметил поднятую руку и кивнул.

– Мистер Браун, это правда, что вы выберете десять первокурсников для экспедиции на Северный полюс?

Преподаватель чуть заметно усмехнулся.

– Не совсем. – Пауза. По аудитории пронесся громкий вздох, уверена, кто-то уже мысленно паковал чемоданы. – В гости к Санта-Клаусу мы не поедем. Но некоторые из вас действительно будут выбраны лично мной для поездки в заброшенный город Z.

И снова встречный взгляд. На этот раз он задержался на несколько ударов сердца дольше. Из чистого упрямства я не отвела глаз, выдержав эту пытку в несколько секунд.

В аудитории поднялся шум. Девушки заулыбались, зашептались, заерзали. Слухи подтвердились! Настоящая экспедиция! Заброшенный город! Я должна быть в их числе. Это же мечта всей моей жизни. Неужели я упущу ее?

Посыпались вопросы:

– Что нужно сделать?

– Сколько это стоит?

– Где именно?

– Что будем искать?

Мистер Браун терпеливо отвечал, и в его голосе не было ни капли раздражения. Когда он утолил любопытство студентов, то продолжил лекцию:

– Археология – это не только копаться в земле с совочком и кисточкой. Это еще и подводные раскопки. Например, вы знали, что в Италии, недалеко от города Байи, под водой находится целый комплекс античных статуй?

И следующий час пролетел как одно мгновение. Преподаватель рассказывал реальные истории необычных открытий: про затонувшие города, про древние захоронения, про артефакты, которые перевернули представления ученых о прошлом. Мы слушали, затаив дыхание. Даже я, которая пришла сюда за знаниями, а не за красивыми глазами, поймала себя на том, что не могу оторваться от его голоса.

После лекций и сытного обеда я вернулась в общежитие. В коридоре было непривычно шумно: бегали люди, хлопали двери, звучали приветствия. Как оказалось, сегодня с опозданием прибыли еще несколько первокурсников издалека.

Я подошла к своей двери, вставила ключ. А он не поворачивался. Застрял, словно его кто-то заклинил изнутри. Я уже собралась идти к коменданту, когда дверь распахнулась сама. Из-за нее выглянуло испуганное лицо. Ярко-рыжие волосы, огромные глаза, веснушки на носу.

– Привет! – выдохнула я с облегчением. – Все-таки у меня будет соседка!

Жить одной в общежитии чужого города было немного страшновато.

– Привет, – тихо ответила девушка, открывая дверь шире. – Я забыла вытащить ключи. Извини.


Она скромно опустила взгляд и вернулась в комнату разбирать вещи. Я зашла следом.

– Меня зовут Софи, – сказала я как можно приветливее. – А тебя?

– Кэти.

– Жаль, что ты пропустила первый день, – я присела на свою кровать. – Я видела еще несколько ребят с чемоданами. Вы вместе ехали?

– Да, – Кэти мельком взглянула на меня и пожала плечами. – Поезд сломался. Сутки простояли в поле. Ждали помощи.

Девушка явно не была расположена к беседе. Может, устала, может, вообще не общительная по натуре. Я решила не навязываться и вышла прогуляться, написав Дарине, что буду во дворе, если захочет присоединиться.

На улице я с облегчением вздохнула. Первый учебный день позади. И экспедиция – это не слухи, а реальность. Настоящий заброшенный город. Надо только попасть в десятку.

Я шла по дорожке, жмурясь на солнышке и вдыхая свежий воздух, как вдруг…

Врезалась во что-то. Вернее, в кого-то.

– Ой! – я потерла ушибленный лоб и подняла глаза.

Передо мной стоял мужчина. Лет сорока, на голову выше меня, широкоплечий, с серьезными глазами необычного цвета – они отливали золотом, как у хищной птицы. И что-то в его взгляде заставило меня замереть. Он смотрел так, будто узнал меня. Будто ждал. Будто знает обо мне что-то, чего я сама не знаю.

А потом золотые глаза погасли, стали безразличными. Он коротко бросил низким басом:

– Осторожно.

И пошел дальше своей дорогой, не оборачиваясь.

А я так и осталась стоять посреди аллеи, потирая ушибленный лоб и пытаясь понять, откуда у меня это странное чувство – будто только что произошло что-то важное. Что-то, что изменит всё. Но что?

## Глава 5

Ветер трепал мои распущенные волосы и приятно холодил кожу. Я люблю начало осени: то тонкое, хрупкое время, когда лето уже отпустило, но зима еще не думает напоминать о себе. Воздух прозрачный, пахнет увядающей листвой и чуть-чуть – дымом, хотя откуда здесь дым, в центре университетского кампуса?

Я сидела в тени высокого дуба, еще полностью зеленого, и писала родителям о первом учебном дне. Папа, как обычно, ответил односложным «Молодец, дочка». А мама сразу позвонила:

– Девочка моя! – голос в трубке звучал взволнованно и счастливо одновременно. – Ну как первый день? Однокурсники? Комната? Соседка? Преподаватели? Сильно загружают?


– Мам, мам, остановись! – я рассмеялась и зажмурилась от удовольствия, представляя, как она сейчас мечется у плиты с телефоном, зажатым плечом. – Иначе я не успеваю отвечать!

Рядом с ней послышались голоса папы и брата. Те тоже хотели подробностей.

– Всё хорошо, честно! – заверила я. – Однокурсников много, со всеми еще не знакома. Комната обычная, скромная, и соседка такая же – тихая, рыженькая. Пока сложно судить, прошел всего один день, но в целом мне очень нравится!

– Поверить не могу, что ты сейчас там же, где учился твой дедушка, – в голосе мамы зазвучала гордость. И легкая грусть.

– А ты уже была в библиотеке? – в разговор встрял Робби. – Как там? Фото пришлешь?

– Еще не успела, – хмыкнула я. – Но мне уже столько задали, что, видимо, ближайшее время я буду там пропадать.

– Круто! – брат явно завидовал. – Только фотки обещала!

– Пришлю, пришлю, книжный червь. – хихикнула я.

– Мааам, вот видишь! – заныл Робби в трубку. – Она опять обзывается!

– О боги, вы даже на расстоянии умудряетесь ссориться, – вздохнула мама, но я слышала, как она улыбается.

– Я же любя! – крикнула я, зная, что Робби продолжает слушать.

Потом помолчала секунду и выпалила:

– А еще у меня радостная новость! Наш преподаватель какой-то знаменитый писатель-археолог. И он собирает студентов для экспедиции.

– Куда? Когда? Сколько стоит? – мама снова включила режим гиперопеки.

– Я пока ничего не знаю. На первой лекции ответили на общие вопросы. Как узнаю подробности – сразу напишу.

– Если поедешь, – мамин голос стал серьезнее, – не забудь взять дневник дедушки.

Я невольно коснулась рукой рюкзака, где в самом надежном отделении лежала эта драгоценность. Дедушкин дневник.

Мягкий кожаный переплет цвета коры, вытертый на сгибах, пахнущий старостью и приключениями. Исписанный только наполовину мелким, неразборчивым почерком дедушки, который я научилась расшифровывать еще в детстве, когда мы играли в «юного археолога». На полях были рисунки, удивительно точные и живые. Мамина способность к рисованию передалась от него.

Внутри, между страницами дневника, хранились сокровища: мамина фотография в два года, портрет бабушки, сухие лепестки красных роз – те самые, с их свадьбы. И детский рисунок мамы. Странный рисунок: медведь, леопард, обезьяна, лев… Мама всегда удивлялась, почему дедушка сохранил эту неуклюжую картинку. А я думала – может, потому что она была первой, кто нарисовал ему целый зоопарк?

Я знаю, что современные археологи экономят время гаджетами: диктофоны, ноутбуки, голосовые заметки. Но есть в старой традиции своя романтика: каждый вечер, после тяжелого дня раскопок, садиться при свете фонаря и записывать свои наблюдения. Чувствовать под пальцами шершавую бумагу, слышать скрип пера.

Этот дневник всегда со мной. На всякий случай. Вдруг случится что-то действительно важное, что стоит записать?

Мы еще немного поговорили с семьей, а потом я отключилась и решила пройтись по территории. Ощущая себя настоящей студенткой, я наблюдала за другими. Видно было, что за лето многие соскучились: студенты собирались небольшими группами, громко смеялись, обнимались. Такая дружеская атмосфера грела душу. Когда-нибудь и я найду «своих» людей. Буду вот так же проводить время с близкими по духу.

Дедушка рассказывал, что у него в университете было много друзей. И один – на всю жизнь. Джереми Андерсон. Я никогда его не видела лично, но узнала бы из тысячи по фотографиям в старых альбомах. Сейчас он, кажется, важная шишка в мире археологии, разбогател на эксклюзивных находках и открыл музей в столице.

– Эй!

Я вздрогнула и обернулась. Дарина махала мне рукой, пробираясь сквозь толпу студентов.

– Вот ты где! – запыхавшись, сказала она. – Я звонила, но у тебя было занято. Хорошо, что у тебя такая яркая кофта, а то я бы тебя не заметила.

Я сегодня надела любимую фиолетовую, она и правда выделялась среди серо-зеленой гаммы кампуса.

– Прости, с родителями разговаривала.

– Я тоже уже отчиталась предкам, – Дарина закатила глаза. – Тяжелое дело.

Я оглядела ее: вместо вчерашнего платья на ней были стильные брюки и легкая блузка.

– Ты успела переодеться?

– Не буду же я в одном и том же ходить на пары и на прогулку! – фыркнула она. – Но это мои заморочки, ты привыкнешь. – И легонько толкнула меня плечом.


***

На следующий день нам снова задали три реферата по истории и две книги к концу недели. И это только второй день! Кажется, я поняла, зачем в комнате общежития стоит письменный стол с лампой.

На последней лекции по высшей экономике, она, оказывается, входит в обязательную программу даже для историков, очень яро боролась со сном. Преподаватель, низкорослый пухлый мужчина в круглых очках, бубнил что-то про спрос и предложение, и это настолько далеко от моих любимых древних цивилизаций, что мозг потихоньку отключался.

Дверь аудитории открылась, и в проеме показалась голова темноволосого парня.

– Студентку Мурр ожидают в ректорате.

Я не сразу поняла, что это обо мне. Преподаватель оглянул аудиторию, поправляя очки:

– Студентка Мурр?

– Это я! – вскакиваю, чувствуя, как сердце проваливается куда-то вниз.

– Вас вызывает ректор.

В ушах сразу зашумело. Что я могла натворить? Всего второй день! Может, с документами что-то не так? Может, они передумали? Что я скажу родителям, если завтра приеду домой с вещами?

Я покраснела, побледнела, снова покраснел. В конце концов взяла себя в руки. Папа всегда говорил: «Решай проблемы по мере поступления». Вот и буду.


Парень, высокий, тонкий, как палка, молча шел впереди, и я едва поспевала за ним, путаясь в собственных ногах. Перед дверью ректората глубоко вздохнула, пытаясь унять дрожь в руках.

После неуверенного стука послышалось:

– Войдите.

С замиранием сердца перешагнула кабинет главного человека в университете и решила сразу представиться, как репетировала по дороге сюда:

– Здравствуйте. Я студентка Софи Мурр. Вы хотели меня видеть?

Обратилась к мужчине за большим деревянным столом – это был ректор, мистер Смит. И только сейчас заметила, что в креслах напротив него сидят еще двое человек.

– Здравствуй, Софи, – голос ректора прозвучал добродушно и располагающе. – Спасибо, что пришла. Присаживайся.

Мистер Смит указал на свободное кресло, в которое я молча села.

В кресле рядом сидел пожилой мужчина. Седые волосы аккуратно уложены, седая борода ухожена, ореховые глаза внимательно смотрели на меня. Напротив, в расслабленной позе, сидел тот самый мужчина, в которого я вчера врезалась. Он скользнул по мне равнодушным взглядом и отвернулся к окну.

Пожилого я узнала сразу.

– Мистер Андерсон! – вырвалось у меня.

Тот приподнялся и сделал легкий поклон. Я кивнула в ответ, чувствуя, как заалели щеки.

– Я узнала вас по фотографиям дедушки, – поторопилась я объяснить.

Мистер Андерсон улыбнулся и понимающе кивнул. А серьезный мужчина продолжал смотреть в окно.

– Тогда познакомьтесь с Лионом, – ректор кивает в сторону молчаливого гиганта. – Это сотрудник службы безопасности. Позже объясню, зачем он здесь.

Лион едва заметно кивнул мне. Я также коротко кивнула в ответ. В горле пересохло. Зачем здесь сотрудник безопасности? Что случилось? Меня в чем-то подозревают?

– Софи, – голос ректора вырвал меня из паники, – мистер Андерсон рассказал мне, что твой дедушка – сам Теренс Мурр!

– Да, – тихо ответила. – Был.

– Прими наши соболезнования. Мы знаем, что Теренс погиб в последней экспедиции.

Улыбки сошли с лиц. И ректор продолжил серьезно:

– Перейду сразу к делу, чтобы не занимать время.

Мистер Андерсон кивнул и посмотрел на меня с отеческой теплотой. Так смотрел бы дедушка, и мгновенно у меня защемило в груди, как это бывало, когда я тосковала по любимому человеку.

– Ты уже слышала от Эрика Брауна о предстоящей экспедиции, – сказал ректор. – Пока информация держится в тайне от всех студентов, но мы, как организаторы, можем рассказать тебе подробности.

Я выпрямилась и подалась вперед, чтобы не упустить ни единого слова.

Мистер Андерсон начал говорить, и его голос звучал, как голос из прошлого – из тех вечеров, когда дедушка рассказывал мне свои истории.


– Еще со школьных времен мы с твоим дедушкой узнали о castitas fletus. С латинского – "плач целомудрия". Более двухсот лет назад на острове Палау племя Домакко владело эликсиром жизни. Из поколения в поколение они передавали рецепт, хранили его в тайне от Большого мира. Но кто-то прознал. Люди из Мексики вторглись на остров, пытались угрозами выманить рецепт, получить хоть каплю волшебного напитка. Дикари не уступали и дали отпор. А потом к ним пришел вирус. Большой мир принес смерть, от которой у них не было защиты. Только эликсир мог их спасти. Но его было недостаточно на всех.

Я замерла, даже боясь вдохнуть.

– Говорят, сейчас остров необитаем. Племя вымерло. Но castitas fletus надежно спрятан в тотеме вождя. И находится на острове Палау.

Тишина в кабинете стала вязкой, как мед. Кажется, даже пылинки в воздухе застыли.

– Знаю, история похожа на сказку, – продолжил мистер Андерсон. – Может, так и есть. Но мы с твоим дедушкой поверили. И поставили цель – найти племя Домакко, привезти эликсир. Представляешь, сколько жизней можно спасти, если наши ученые разгадают рецепт? Мы бы, конечно, и разбогатели, – он мечтательно улыбнулся, – но главное – польза для мира.

Мистер Андерсон замолчал и смотрел куда-то вдаль, сквозь стены, сквозь время.

– Десять лет мы собирали сведения. И не знали, как попасть на остров. А потом… Твоего дедушки не стало. Я теперь еле хожу, с тростью. Никуда не полечу. – Голос его задрожал. – Но данные о местонахождении острова у нас есть.

Ректор подхватил:

– Софи, к сожалению, об этом эликсире знает довольно много людей и пытаются его первым заполучить. У нас информации больше, и соответственно, мы хотим быть первыми. Мы знаем, что эликсир, скорее всего, спрятан в тотеме вождя. И, чтобы не привлекать злоумышленников, мистер Андерсон предложил отправить в экспедицию первокурсников. Никто не догадается, что на вас возложена такая миссия. Лион будет сопровождать группу, как ваш телохранитель. Другие студенты, даже Эрик Браун, не будут знать правды. Только мы четверо.

Мистер Смит посмотрел на меня вопросительно.

А я не могла вымолвить ни слова. Столько информации за десять минут. Тайной, опасной, невероятной информации. Одновременно в моей душе разлилось тепло, я продолжу дело дедушки. И это моя первая экспедиция, на которую я гарантированно попаду. Но и страх холодком пополз по спине: это не прогулка с друзьями.

– Софи Мурр, – голос ректора звучит торжественно, – мы выбрали тебя как подающую надежды студентку и как внучку Теренса Мурра. Возможно, ты найдешь полезную информацию в его записях. Мистер Андерсон берет на себя все расходы. Мы полагаемся на тебя.

И после небольшой паузы продолжил:

– При любом исходе экспедиции – найдешь ты что-то или нет – учеба в университете для тебя будет бесплатной до конца обучения. Ты сможешь стать соавтором книги с Эриком Брауном. И если всё получится, ты станешь известной и богатой.

Я никогда не стремилась к славе или деньгам. Деньги безусловно важны, но я никогда не ждала, что они просто посыпятся с неба. Я была реалисткой: получу образование, стану профессионалом, и буду зарабатывать сама.

Но в этом предложении ректора было для меня кое-что важнее, чем деньги – загадка. Это же как в детстве, когда мы с дедушкой играли в детективов. Разгадывали тайны, искали клады.

Самое обидное, я ни с кем не могу посоветоваться. Ни с мамой, ни с папой. Ни с Дариной.

Девяносто процентов моей души кричат: «ДА!». А десять процентов шепчут: «Это опасно».

Чтобы не решать сгоряча я попросила мужчин дать мне время подумать до завтра и вышла из кабинета на ватных ногах.

Ночью я долго ворочалась, глядя в темный потолок. Соседка, Кэти, тихо посапывала на своей кровати. А я думала о дедушке, о его дневнике, об эликсире, который может спасти жизни. И о том, что, кажется, выбора у меня не было. Потому что если я откажусь, то предам не только мистера Андерсона и ректора. Я предам дедушкину мечту. А это невозможно.

И именно поэтому я оказалась сейчас на необитаемом острове, где ранее жило племя Домакко, и моей важной секретной миссией было найти тотем вождя и незаметно от всей группы доставить его к ректору и Джереми Андерсону.

## Глава 6

Не теряя времени, мы двинулись вглубь джунглей, туда, где на карте красовался жирный крест.

Жара наступала. Она давила, обволакивала, просачивалась под одежду липкими пальцами. Пить хотелось всё чаще, но мы помнили инструкцию: вода на вес золота. Три глотка за раз, не больше. Первым прополоскать рот, чтобы обмануть организм.

Близняшки Лейла и Кейси щебетали где-то впереди, умудряясь фотографировать друг друга на каждом шагу. Для соцсетей, наверное. Зак, низкий пухловатый парень в очках, тащил на себе профессиональный фотоаппарат и огромный рюкзак, но не жаловался, только пыхтел и вытирал пот со лба.

Я тоже достала телефон, сделав пару кадров.

Как только мы ступили на остров, меня не покидало странное ощущение: за нами кто-то наблюдает. Взгляд был не враждебный, но тяжелый, словно сама земля следила за чужаками. Мне стало неловко перед островом за всю эту суету с гаджетами, и я быстро убрала телефон в карман.

Когда мы нырнули под своды джунглей, по группе пронесся облегченный вздох. Высокие пальмы, раскидистые деревья, густая листва – всё это дарило спасительную тень, укрывая от палящего солнца. Воздух здесь был влажным, густым, пахнущим прелой листвой и цветами.

Во главе отряда шел Эрик Браун. За ним стайка девчонок, которые то и дело косились на его широкую спину. Мы с Дариной шли в середине, за нами парни, а замыкали шествие медсестра Марта и Лион. Тропинки не было, но и непроходимых джунглей тоже – пока. Мы шли гуськом, как и договаривались в отеле.


Первый час все были навеселе: болтали, смеялись, шутили, делали селфи на фоне сочной зелени. А потом группа выдохлась, будто выключили рубильник.

Не только сам путь отнимал силы. Сверху до нас доносились странные крики и переливы – птицы или обезьяны? Под ногами что-то шипело и шуршало. Девчонки то и дело оглядывались, отряхивались, словно по ним кто-то полз. Но это были только страхи в нашей голове. Я, к своему удивлению, не боялась. Я восторгалась. Этой мощью, этой древней аурой, которую не встретишь в душном мегаполисе.

Когда мы добрались до места, с картой можно было уже не сверяться. Всё стало очевидно.

Эрик Браун остановился, и группа обтекла его, встав полукругом. Послышались восхищенные вздохи, искренние улыбки. Даже у преподавателя на лице мелькнуло что-то похожее на улыбку. Мистер Суровость улыбается?

Я отогнала ненужные мысли и сосредоточилась.

Перед нами возвышались огромные каменные плиты, метра в пять высотой, плотно обвитые лианами. На них виднелись грубые рисунки – морды диких животных с оскаленными клыками. Земля вокруг тоже была усеяна камнями поменьше. Всё выглядело давно заброшенным, окончательно покоренным джунглями.

Студенты дружно достали телефоны, кроме меня и преподавателя.

Мистер Браун стоял неподвижно, завороженно разглядывая обитель. Казалось, он боялся сделать шаг. Потом присел, погладил камень под ногами, начал осторожно счищать землю и растения, чтобы разглядеть рисунок.

– Студенты, – его голос вырвал нас из оцепенения, – обратите внимание на рисунки. На каждом камне они индивидуальны. Их задача была отпугивать врагов из других племен, а также диких животных.

Одногруппники тут же навели камеры на гравюры. А по моей спине пробежал холодок. Снова этот взгляд. Чужой, пристальный, прямо в спину.

Я резко обернулась. Сзади стоял Зак и фотографировал группу – объектив был направлен на изваяние, не на меня. Просто показалось. Но я привыкла доверять своей интуиции.

– Мисс Мурр, подойдите, пожалуйста. – Обратился ко мне преподаватель

Я мгновенно подчинилась.

– Зафиксируйте время прибытия.

– Уже сделала, мистер Браун.

Он посмотрел на меня с легким удивлением и, кажется, уважением.

– Проконтролируйте, чтобы перед началом исследования сделали фотографии с разных ракурсов, а затем можно приступать. Но сначала – перекус.

Я кивнула. И тут же подал голос Люк:

– Я что-то слышал про еду? Или мне показалось?

– Да, студент Хоуп, – в голосе Брауна мелькнула тень усмешки. – Пятнадцать минут на перекус, потом приступаем.

Девчонки снова зашептались, косясь на преподавателя. Я закатила глаза.

Дарина была занята важной миссией: договаривалась с парнями, чтобы вечером они поставили нашу палатку. Строила глазки, и, кажется, успешно. Кто-то даже поделился с ней сухпайком.

Ко мне подсела Кэти, самая тихая студентка курса.


– Как можно быть таким красивым? – мечтательно протянула она, глядя на мистера Брауна. – Всё в нём такое… загадочное. Вот этот ключик на шее. Ты тоже думаешь, что это символ? Что он ищет свою возлюбленную?

– Кэти! – шикнула я. – Скажи, какая вероятность, что наш… – я понизила голос, – …Индиана Джонс заинтересуется кем-то из нас? Ноль целых, одна сотая процента.

– То есть шансы есть? – в ее глазах загорелась надежда.

Я только пожала плечами и оставила вопрос без ответа. Кэти вздохнула и ушла к другим девчонкам.

Быстро дожевав галету с повидлом, я сделала положенные три глотка воды и пошла объяснять Заку, какие ракурсы нам нужны.

Следующие четыре часа за работой пролетели незаметно. Даже Дарина, вечно следящая за внешностью, самозабвенно ползала на коленях, очищая плиты от растений. Мистер Браун строго наказал работать только кисточками – ни одной лишней царапины на древних камнях не должно быть.

Мы с близняшками и Дином, парнем с внушительными мышцами, обошли плиты с другой стороны. Фиксировали каждую мелочь. Родригес, кудрявый ботаник, изучал растения вокруг – записывал, фотографировал чуть ли не каждую травинку.

Все были заняты. Кроме Марты. Медсестра сидела в тени дерева с глянцевым журналом, видимо берегла силы. Это и была ее работа: быть начеку, чтобы помочь в любой момент.

Даже Лион стоял, скрестив руки на груди, и сканировал местность. Иногда обходил периметр.

К обеду запахло рисом с мясом. Первым к костру потянулся Люк – он вообще успевал везде. Последним подошел Родригес, которого Лейла еле оторвала от очередного цветка.

Подкрепившись, группа снова разошлась по участкам.

А я замешкалась. Мое внимание привлекла вспышка сбоку. Среди широких листьев неподалеку что-то блеснуло. Солнце пробилось сквозь кроны и ярко осветило это место, словно указывая: сюда.

Там может быть тотем. Или эликсир.

Я оглянулась на группу, до меня никому нет дела, все были заняты, и я медленно двинулась в сторону.

Примерно через десять шагов я замерла. Здесь природа была другой. Толстые стволы деревьев, покрытые зеленым мхом, лианы, свисающие до самой земли, папоротники, распустившие листья, словно в приветствии. И звуки… Я только сейчас поняла, что звуков не было. Птицы замолчали. Обезьяны не кричали. Тишина такая густая, ватная, давящая.

В беспокойстве я оглянулась на лагерь, он был в зоне видимости. Всё нормально.

Подойдя к одному из деревьев, провела рукой по мшистой коре. Понюхала папоротник, он пах тропической свежестью.

В тишине я расслышала шорох неподалеку и замерла. Возможно это была птица, а может и обезьяна. А затем я увидела небесно-голубые, огромные, немигающие глаза. А потом и всё тело.

В трех шагах от меня, на широкой ветке, лежал леопард.


Золотая шерсть с черными пятнами сливалась с зеленью, делая его почти невидимым. Он был огромен. Грациозен. Спокоен. И смотрел на меня с таким выражением, будто я была здесь лишней, а он законный хозяин.

Животное не насторожилось. Оно лежало расслабленно, чуть прищурившись, словно наблюдало забавный спектакль.

А я не знала, что делать! Я не готовилась к встрече с опасными животными, и банально не знаю правила поведения с ними. Бежать? Недалеко убегу я от дикой кошки. Стоять? А кто придет на помощь? Залазить на дерево стопроцентно отменяется, ведь эта красивая дикая кошка и так уже лежит на одной из толстых веток. Пока я думала пути отступления, я приняла решение не отводить от леопарда свой взгляд. Страха старалась тоже не показывать, ведь охотники чуют добычу и страх их еще больше притягивает к действиям.

Если честно соображать стало трудно. А руки и ноги и я перестала чувствовать сразу, как только увидела голубые выразительные глаза леопарда. Я не хотела стать его добычей.

– Без паники.– Очень тихо прозвучало прямо за моей спиной. – Софи, не шевелись и не отводи взгляд от него.

Конечно я сразу узнала этот голос. Мистер Браун подходил медленно и очень тихо. От страха я не могла пошевелиться, поэтому его совет дался мне легко.

Спустя несколько минут, а возможно это были всего лишь секунды, леопард лениво поднял свое тело, смотря при этом на мужчину, затем бросил свой небесный взгляд на меня, развернулся и бесшумно спрыгнул с дерева. В этот момент я подумала, что нам обоим конец. А я так и не поцеловала мистера Брауна. Боги, о чем я думаю перед смертью?! Мама, папа, брат – вот о чем надо думать. Самое главное в жизни семья! А у меня глупые фантазии о любви.

– Софи, – тихо позвал меня мистер Браун. Это был первый раз за весь период общения, когда преподаватель обратился ко мне по имени. Возможно это меня и вывело из ступора. Я обернулась и неожиданно для себя заметила, что высокий мужчина стоял очень близко ко мне. – Все хорошо? Ты как?

Я не смогла что-либо ответить, моргнула пару раз и лишь тогда поняла, что слезы покатились по моим щекам.

– Эй, все обошлось. Он не причинил бы тебе вреда. – Успокаивающие слова не сработали на меня. А вот когда горячие руки мистера Брауна легли на мои хрупкие плечи, кажется взбодрило.

Я с трудом доставала макушкой до его подбородка, и чтобы наши взгляды были на одном уровне, мистеру Брауну пришлось немного присесть.

– Конечно, хищному животному в глаза лучше не смотреть – ведь так ты даешь ему понять, что раскрыла его местоположение. Но если бы ты отвела взгляд, то хищник сразу воспринял бы это как сигнал к прыжку. Но ты умница, держалась смело!

– Откуда вы знаете, что не причинил бы вреда?– А если это был самец, то это же еще хуже, самцы по природе агрессивнее.

– Его расслабленная поза говорила сама за себя.

Внимательно и подозрительно долго мистер Браун вглядывлся в глубину моих глаз и все же задал вопрос:

– Ну как, студентка Мур? Все в порядке? – и уголки его губ слегка поднялись вверх. Все-таки он может быть еще прекраснее.

– Если рядом нет еще одной дикой кошки, то можно сказать и так. – И я выдавила улыбку из себя, чтобы не расплакаться. – Вернемся в лагерь?

Сейчас я не обратила внимания на цвет глаз преподавателя, и даже не оцепенела, как это иногда бывает в его присутствии.

Мистер Браун кивнул и уступил мне дорогу, чтобы я шла впереди. И добавил, чтобы я не распространялась об увиденном, дабы не сеять панику среди участников экспедиционной группы.

А я думала, как же теперь спать рядом с хищными животными. Ведь если этот леопард охотился здесь, значит, рядом есть и его сородичи. Но мистер Браун заверил меня, что леопарды не подойдут никогда к огню и толпе людей. Они хищники, и охотятся только за настоящих мясом, а не жалкими людишками. Наверно поэтому по его виду вообще не было видно ни капли страха.

Мистер Браун добавил, чего действительно стоит опасаться, так это змей. Но и тут напомнил, что у нас специальные защитные костюмы от любого укуса животного или насекомого, а также надежные палатки, внутри которых всегда безопасно.

Конечно, все это я знаю, и мы даже проводили испытания на защиту наших предметов. Но согласитесь, зная, что рядом могут бродить хищные животные, становится жутковато.

В следующие наши часы раскопок я то и дело замечала на себе задумчивые взгляды своего преподавателя. Заметив, что я тоже нет-нет да поглядываю на мистера Брауна, он тут же отводил взгляд. Помню, семь секунд, не больше.

Также мой взгляд все время устремлялся в дебри джунглей. Нет ли там леопарда или другой опасности.

До наступления темноты мы успели сложить свои рабочие инструменты на место, разложить палатки и устроится уютно у костра. Прямо как в школьном лагере. По итогу сегодняшнего дня, по моим ощущениям мы ничего грандиозного не нашли. Но по мнению мистера Брауна мы сделали даже больше, чем должны были:

Нашли точное расположение ранее живущего здесь племени.

Очистили зону исследования от лиан.

Под лианами и грязью мы нашли следы рисунков зверей на камнях.

Успели до темноты разложить палатки и приготовить ужин.

Ни разу не заплакать от усталости или страха (тут он слукавил и как-будто специально не посмотрел на меня).

Пока ребята рассказывали страшилки у костра, а наши сопровождающие уже отдыхали в своих палатках, я тоже начала засыпать на ходу.

– Эй, подруга! Ты проспишь все самое интересное! – заявила мне Дарина, легонько толкнув меня своим плечом.

– Самое интересное мы сегодня уже видели, а сейчас я, пожалуй, пойду спать.

## Глава 7

Мне снова снился этот сон.

Тот самый, что преследовал меня последние два месяца: джунгли, высокая трава, по которой я двигаюсь медленно, бесшумно, припадая к земле. Я кого-то выслеживаю.

Сон всегда черно-белый, бусто старая кинопленка. Самое странное, что я в нем не жертва, я хищник. Но сегодня я увидела больше, чем обычно.

Я вскарабкалась по мшистому стволу – легко, цекпо, почти без усилий. И у меня определенно были лапы. Вот я затаилась на одной из веток и оглядела небольшую поляну с палатками. Втянула в себя воздух и тщательно присмотрелась к одной из крайних палаток и навострила уши – оттуда доносилось ровное дыхание, спокойное, умиротворяющее. Знакомое дыхание.

Я широко зевнула и улеглась поудобнее на свои черные мягкие лапы. Глаза прикрыла, но уши держала востро. Все под контролем.

И тут я резко проснулась.

Села в спальнике, тяжело дыша. Первым делом уставилась на свои руки – человеческие. Пальцы дрожат, но это руки.

Сон оказался таким реальным, словно это происходило на самом деле. Я дышала учащенно и решила успокоиться, выйдя на свежий воздух.

Как оказалось, время близилось к рассвету. Солнечные лучи уже пробивались сквозь плотные и толстые листья деревьев. В нашем лагере царила сонная тишина, и только непонятные звуки позади меня привлекли внимание.

Я обогнула палатку и аккуратно выглянула из нее. В нескольких метрах от меня, на небольшой полянке, сидел Эрик Браун. Было похоже, что преподаватель медитировал, потому что сидел в позе лотоса с закрытыми глазами. Никогда бы не подумала, что мистер Браун занимается йогой. Ему больше подходило какое-нибудь боевое искусство, но никак не спокойная йога.

Случай позволил мне рассмотреть мистера Эрика Брауна внимательнее, а не мельком, как обычно. Спокойное лицо, но под внешней расслабленностью чувствовалось напряжение. Темные брови слегка нахмурены, длинные ресницы подрагивают, губы чуть приоткрыты. Короткие волосы взъерошены, скорее всего тоже недавно проснулся. Красота этого мужчины также опасна, как и изящество хищного зверя. Сейчас, в дикой природе, Эрик Браун выглядел еще более впечатляюще, чем обычно в университете. Если такое вообще возможно.

Засмотревшись на медитирующего преподавателя, я не заметила палку под ногами и естественно запнулась об нее. Мягко, но шумно приземлилась на пятую точку. В этот момент глаза Эрика Брауна распахнулись.

И я готова поклясться, они были не человеческими. Ярко-зеленые, светящиеся почти, с широкими круглыми зрачками. Такие глаза бывают у кошек, когда они смотрят в темноту. Но моргнув, его глаза снова стали обычными, серыми, как пасмурное небо. Или мне спросонья показалось, или обычный обман зрения, но вот мистер Браун уже направлялся ко мне, сидящей на попе около своей палатки.

– Доброе утро, студентка Мурр! – Его голос звучал ровно, но в уголках губ дрожала усмешка. – Вы тоже решили присоединиться к утренней йоге?

– И вам доброе утро, мистер Браун! – Я вскочила, отряхивая штаны. – О, я просто обожаю йогу. – Уверенно солгала я, которая не знала ни одной позы, кроме “собаки мордой вверх”.

– Прошу, – он указал на поляну. – Я как раз только начал.

– Знаете, – пыталась отвертеться я. – Я люблю заниматься дома, в одиночестве.

– Понимаю. Я тоже не охотник по групповым занятиям, но сейчас я не против, если вы составите мне компанию.

Мистер Браун не оставил мне выбора, направился обратно на свое место и сел в позу лотоса. Решившись, я все-таки последовала за ним и присела рядом. Поза мужчины была одновременно расслаблена, но в то же время собранной и сосредоточенной. Глаза закрыты.

– Студентка Мурр? – Эрик Браун приоткрыл один глаз и посмотрел на меня.

– Да, да! – опомнившись, ответила я и поторопилась тоже принять такую же позу.

Но как бы ни старалась, не могла сложить ноги, они были словно каменные. Я услышала громкий вздох Эрика Брауна и замерла на месте в очень неудобной позе наполовину со скрещенными ногами. Через две минуты, хотя мне показалось, прошло не меньше часа, мои ноги начали затекать, и я их выпрямила и решила снова сложить.

Снова громкий вздох преподавателя. Я ускорилась и у меня получилось все с первого раза.

Расслабив руки на коленях и закрыв глаза, я постаралась отключиться от всех мыслей в голове и наслаждаться восходящим солнцем, которое стремительно поднималось в небо и уже согревало нас своими лучами.

Вспомнив, что на поляне сидим только мы вдвоем с мистером Брауном, в тихом месте, сердце мое начало стучать чаще. Я старательно закрывала свои мысли в отношении преподавателя, но исходивший приятный аромат от мужчины так и дурманил мне голову. Поэтому я сосредоточилась на звуках окружающей природы. Показалось, что кто-то ползет по левой руке – почесала. Теперь будто кто-то ползет по шее – почесала. Снова вздох по соседству. Затихла.

Начала прислушиваться к своему телу и поняла, что моя попа промокла от утренней росы. Ведь мы сидели прямо на траве, без специальных ковриков для занятий. Это что же получается, у мистера Брауна тоже промокли штаны в этом месте? Я покраснела пуще прежнего, когда пыталась представить это. И решила подумать о чем-то приятном, например, о вкусном завтраке, который будут сегодня готовить близняшки. В животе сразу же заурчало. Тут мистер Браун не выдержал:

– Студентка Мурр!

Я сразу же открыла глаза и увидела напряженного мужчину, которому так и не удалось помедитировать на природе.

– Мистер Браун, я не виновата! То жуки ползают по мне, то трава мокрая, то завтрак, которого еще нет! Невозможно расслабиться!

Я снова закрыла глаза и повернула лицо прямо к солнцу.

– Вы правы, расслабиться совершенно невозможно.

Мужчина легко поднялся и сказал:

– Поэтому я пожалуй вернусь в лагерь, посмотрю, кто у нас сегодня ответственный за завтрак.

– Отличная идея. А я еще посижу тут, помедитирую. – Сказала наигранно уверенно я в ответ. Хотя мне просто не хотелось вставать и показывать свои мокрые штаны на пятой точке своему преподавателю. Вдруг он это потом еще в свою книгу запишет. Вот стыдно-то будет. Но признаюсь, я не удержалась и обернулась вслед уходящему Эрику Брауну. И да, у него штаны тоже промокли в том самом месте. Я хихикнула и тут же развернулась обратно к солнцу. Через минуту очередной воображаемый жучок заставил почесать спину, и не выдержав, я наспех встала и поторопилась в свою палатку переодеться в сухую одежду, чтобы никто не увидел мой позор.

Пока я возилась в палатке, переодеваясь в сухое и приводя себя в порядок, лагерь постепенно начал просыпаться.


Снаружи доносились сонные голоса, шорох палаток, звяканье посуды. Кто-то уже возился у костра, судя по запаху – готовил завтрак. Желудок отозвался благодарным урчанием.

Дарина заворочалась в соседнем спальнике. Она не просто проснулась, она потягивалась с таким блаженством, словно была не в душной палатке посреди джунглей, а на дорогом курорте. Медленно, с наслаждением, как довольный кот, объевшийся сметаны. Я даже засмотрелась, в этом было что-то гипнотическое.

– Ох! – вдруг выдохнула она и резво выскочила из спальника, словно вспомнив что-то важное.

Полезла в рюкзак, долго там копалась, а потом резко развернулась ко мне с сияющей улыбкой и протянула какой-то пестрый кулечек.

– С Днем Рождения, подруга!

– Тсссс! – вместо радости меня захлестнула паника. Я зашипела, как рассерженная змея, и замахала руками. – Тише ты!

Дарина замерла с вытянутой рукой. На её лице отразилось полное недоумение.

– Ты сердишься, что я тебя поздравляю?

– Я сержусь, что ты узнала! – прошептала я, выглядывая из палатки – не слышал ли кто. – Я никому не говорила!

– В регистратуре подсмотрела, – пожала плечами Дарина. – Когда ты документы подавала.

Она опустила руку с подарком, и я увидела, как в её глазах мелькнула обида. Мне стало стыдно.

– Дарина, прости, – я коснулась её руки. – Я просто… Я не отмечаю день рождения уже несколько лет. Никто не знает этой даты, кроме моей семьи.

– Оу, – она моргнула. – А почему?

Я опустила глаза. Слова застревали в горле.

– В этот день… пропал мой дедушка. В экспедиции. Официально – погиб при раскопках. Но тело не нашли. – Голос дрогнул. – Мы всей семьей считаем его без вести пропавшим. И надеемся, что однажды он вернется. Поэтому в этот день мы не празднуем. Мы скорбим.

Тишина в палатке стала густой, как патока.

– Софи… – Дарина смотрела на меня с такой искренней печалью, что у меня защипало в носу. – Какая грустная история.

Я кивнула, не доверяя голосу.

– Но послушай, – она подалась вперед, – ты правда считаешь, что заслужила провести столько лет без праздника? Без подарков, без пожеланий, без тусовок?

– Родители дарят подарки на Новый год, – тихо сказала я. – Мы привыкли.

Дарина фыркнула:

– Дерьмово.

Я невольно усмехнулась:

– Дааа…

– Тогда, – она решительно убрала сверток обратно в рюкзак, – этот подарок отложим до Нового года. Осталось чуть больше двух недель.

Она подмигнула мне, и я почувствовала, как ком в горле немного отпускает.

– Кто-нибудь, налейте мне уже кофе! – донеслось снаружи, прямо у нашей палатки.


– Кофе – это то, что нам нужно, – Дарина легонько коснулась моего плеча. – Пойдем?

– Кофе, так кофе, – я пожала плечами и поплелась за ней.

У костра уже собралась почти вся группа. Медсестра Марта и близняшки ещё досматривали сны, остальные вовсю уплетали походную кашу и прихлебывали горячий напиток из металлических кружек. Пахло едой, дымом и утренней свежестью.

Кэти протянула мне кружку с кофе – горячую, обжигающую пальцы даже через ткань. Я благодарно кивнула. От каши отказалась, но бутерброд с маслом и сыром съела с удовольствием. Живот согласно заурчал и потребовал добавки.

Я жевала и украдкой оглядывала присутствующих. Сердце всё ещё колотилось где-то у горла – вдруг кому-то ещё взбредёт в голову поздравить меня? Объяснять снова, почему я ненавижу этот день совсем не хотелось.

Вон Люк что-то оживлённо рассказывал парням, размахивая ложкой. Зак сосредоточенно настраивал фотоаппарат. Родригес, как всегда, что-то записывал в свой блокнот, поглядывая на ближайшие кусты.

А мистер Браун сидел чуть поодаль, с кружкой в руках, и смотрел куда-то вдаль, поверх наших голов. Лицо спокойное, непроницаемое. Интересно, о чём он думает? Планирует сегодняшний день? Или вспоминает ту странную нашу встречу на рассвете?

Я быстро отвела взгляд, чтобы не встретиться с ним глазами. Хватит с меня приключений на одно утро.

Кофе обжигал губы, но это было приятно. Реальность возвращалась. День начинался. И, кажется, он обещал быть долгим.

## Глава 8

Заканчивался второй час наших раскопок. Солнце уже поднялось высоко и вовсю жарило всё, до чего могло дотянуться. Но нам повезло – место исследований находилось в тени густых экзотических деревьев, и эта прохлада была настоящим спасением. Ребята работали сосредоточенно, редко отвлекаясь на разговоры. Джунгли наполнились привычными звуками работы: шорох кистей по древним камням, короткие фразы для диктофона, редкие щелчки фотоаппаратов, размеренные шаги Лиона, обходящего периметр, и тихое позевывание Марты, которая откровенно скучала без дела.

Время утекало сквозь пальцы, как вода, а я никак не могла перестать думать о главном: где искать тотем вождя?

Ответственность давила на плечи тяжелее любого рюкзака. Я понимала, что от меня зависит так много. Только представить: эликсир жизни. Сколько людей он может спасти? Сколько судеб перевернуть? А шанс найти его сейчас зависит от меня. Девятнадцатилетней студентки первого курса, которую Дарина в шутку называет «одинокой старой девой».

Я обычная. У меня нет сверхспособностей, нет гениального ума. Да, я начитанная, любознательная, целеустремленная. Но достаточно ли этого?


Мысль о провале грызла изнутри. Я могу подвести мистера Андерсона, ректора, родителей… всё человечество, в конце концов! От этого становилось по-настоящему страшно. Даже страшнее, чем при встрече с леопардом. Честное слово. И чем больше я думала о возможном провале, тем быстрее таял мой боевой дух.

Перед отъездом мистер Андерсон подарил мне серебряную цепочку с кулоном из агата. Камень был невероятной красоты: голубой, многослойный, с переливами, в которых хотелось утонуть. Я сначала отказалась, такие подарки принимают только от любимых, но друг дедушки настоял:

– Этот камень поможет тебе найти тотем, – сказал он тогда. – Агат обладает способностью находить предметы. Рядом с тем, что ищешь, он начнет нагреваться.

Поэтому вторые сутки я не снимала кулон. Носила его под одеждой, прислушиваясь к каждому изменению температуры на коже. Но камень молчал.

Я так ушла в свои мысли, что не заметила, как кто-то подошел сзади.

– Софи.

Голос тихий, но от него я подпрыгнула, как ошпаренная. Мистер Браун. Стоит так близко, что я чувствую его запах. Обычно он всегда собранный и спокойный, но сейчас он выглядел взволнованным.

У меня внутри всё оборвалось. Если Эрика Брауна что-то пугает, а леопард его не испугал, значит, случилось нечто по-настоящему страшное.

Он взял меня под локоть и наклонился, заглядывая в глаза:

– Софи, пожалуйста, сохраняй спокойствие. Что бы ни случилось, полностью доверься мне.

Я хлопала ресницами, пытаясь переварить его слова. Вот так, по имени и на «ты», уже второй раз за все время нашего знакомства мистер Браун обратился ко мне. Но я даже не поняла, настолько растерялась и только могла что ответить легким кивком головы.

– Софи, – он чуть сжал локоть, привлекая внимание. – Ты доверяешь мне?

Я только кивнула. Говорить не могла, потому что язык присох к небу. И тут начался кошмар.

Из джунглей, со всех сторон, бесшумно, как тени, начали появляться люди. В черной форме, в масках, с оружием. Десять человек. Десять стволов, направленных на нашу маленькую группу. Военные? Наемники? Я не знала. Но выглядели они профессионально – бронежилеты, автоматы, пистолеты на поясах, ножи. Полный арсенал.

Лион даже не успел вытащить свой пистолет. Замер с поднятыми руками, как и все остальные.

– Всем стоять и не двигаться! – рявкнул один из них, судя по интонации – главный. – Руки вверх, чтобы мы видели!

Мы беспрекословно подчинились. У меня дрожали коленки, руки тряслись, но я держалась. Этот же мужчина в маске продолжил:

– Кто здесь главный?

Я стрельнула взглядом в мистера Брауна. Пожалуйста, молчи! Он главный только по экспедиции, а за безопасность отвечает Лион! Пусть Лион скажет! Лион стоял справа, около медсестры, и вид у него был такой, будто он готов голыми руками порвать этих десятерых. Но он молчал.

– Я! – раздалось рядом.

Сердце рухнуло в пятки. Эрик Браун шагнул вперед, всё ещё с поднятыми руками, но с таким видом, будто это он здесь вооружен, а не эти военные люди. Спокойный, уверенный, ни единый мускул на лице не дрогнул.

Я смотрела на него и, кажется, впервые видела по-настоящему. Эта сила, эта уверенность внутри. Как у него получается? Неужели ему не страшно?

Рядом с ним даже мне стало спокойнее, глупо, конечно. Нас окружили вооруженные люди, а я чувствую себя в безопасности только потому, что мистер Браун рядом. Но отчего-то я верила ему: он справится. Уверена, все участники экспедиции, глядя на него мысленно подтвердили главенство мистера Брауна. А я с каким-то непонятным для меня восхищением посмотрела на этого сильного телом и духом мужчину, но тут же осекла себя. Нас окружили незнакомые вооружение люди, на меня было направлено смертоносное оружие, возможно и не одно, мы сами в незнакомых непролазных джунглях, а я пускаю слюни на самого привлекательного мужчину в моей жизни. Да что это со мной! Видимо его спокойствие накрыло меня куполом, или я действительно доверяю ему и чувствую рядом с ним в безопасности. Спас от леопарда, значит, и от этих опасных незнакомцев спасет.

– Мне всё равно, кто вы и что тут делаете, – человек в маске направил дуло пистолета прямо в голову мистера Брауна, а у меня перехватило дыхание. – Мы не причиним вам вреда, если будете слушаться и не наделаете глупостей.

Каких глупостей? Напасть на вооруженных профессионалов голыми руками? Убежать в джунгли, к хищникам?

– Кто вы и что вам нужно? – голос мистера Брауна звучал ровно, без тени страха.

– Мы охраняем эти места. – Военный опустил пистолет, но не убрал. – Никого не подпускаем к захоронению племени. Поэтому сворачивайтесь и убирайтесь обратно на материк.

– Хорошо, – кивнул Эрик Браун. – Мы не знали, что место неприкосновенно. Через три часа за нами прилетит самолет.

Главный кивнул.

– Не могли бы вы и ваши люди опустить оружие? – добавил мистер Браун. – Оно ни к чему, мы не сопротивляемся.

Ни один военный не шелохнулся. И только после того, как их главный опустил пистолет, все остальные также убрали оружие.

Все мои однокурсники начали медленно опускать руки и оглядываться. У Дарины было заплакано лицо. Зная ее импульсивный характер, она легко поддалась панике и наверняка уже надумала всего плохого в этой ситуации.

Я не знала, можно ли уже начать двигаться, хотелось подойти к подруге и обнять ее, успокоить. Хоть у меня и у самой дрожали коленки, я понимала, что ситуация вроде как решилась в нашу сторону и нам осталось дождаться самолета. Всего-то три часа потерпеть в кругу вооруженных военных.

– У вас время до прилета, – сказал главный. – Соберите вещи, и удалите все фото и видео с этого острова.

По группе пронесся возмущенный шепоток. Студенты только начали отходить от шока, а тут такое – удалить всё, что наработали за сутки? Это же несправедливо!

– Ребята, вы слышали, – голос Брауна был спокойным, но жёстким. – Сначала собираем палатки и вещи. Потом удаляем всё снятое. Без разговоров.

– Но, мистер Браун! – начал кто-то. Кажется, Люк. Но договорить не решился.

Браун только головой покачал, жест был красноречивее любых слов, и снова стрельнул взглядом по военным. Те стояли неподвижно, но оружие держали наготове. Одна секунда – и снова возьмут нас на прицел.

– А вас, – главный кивнул Лиону, – попрошу передать игрушку на временное хранение. – Он посмотрел на кобуру. – Не дай бог поранитесь.

Лион покраснел. Впервые в жизни я видела, чтобы этот невозмутимый бугай краснел. Его просто разрывало от ярости, это было видно невооруженным глазом. Но он сдержался. Медленно, с каменным лицом, расстегнул кобуру и протянул пистолет, и один из военных забрал оружие.

Я лихорадочно соображала. Эти люди явно не были местными защитниками: аборигены выглядели бы иначе – в оборванной одежде, с копьями и дротиками. А эти – профессионалы. Идеально чистая форма, тяжелые ботинки на шнуровке, плотные маски с защитными очками, слаженные действия. И кажется, что весь арсенал оружия: ножи, пистолеты, ружья.

Кто-то послал их сюда. Возможно, кто-то, кто знает про эликсир, а эти ребята его охраняют. Значит, ректор и мистер Андерсон правы – эликсир жизни действительно здесь. И теперь мне нужно придумать, как найти его и спрятать прямо под носом у десяти вооруженных головорезов.

## Глава 9

Сделав для себя неожиданные выводы, я лихорадочно пыталась выстроить в голове план. Со стороны, наверное, казалось, что я послушно собираю вещи под присмотром двоих военных, но на самом деле руки работали на автопилоте. Мысли были заняты другим: куда вождь племени мог спрятать эликсир?

Дарина рядом была бледнее обычного. Она несколько раз открывала рот, чтобы что-то сказать, но косилась на военных и замолкала. Лица этих людей были полностью скрыты чёрными масками – не поймёшь, куда они смотрят и чего ждать. Подруга боялась лишнего движения, опасаясь нарваться на агрессию.

И, кстати, к каждому в нашей группе приставили по одному военному. Кроме нас с Дариной. Нам двоим выделили аж двух. Не знаю, за что мы удостоились такой «чести», и выяснять не хотелось. Мы с подругой вытащили рюкзаки из опустевшей палатки, и двое военных синхронно встали по бокам, как живые стены.

В лагере стояла удивительная тишина. Только птицы перекликались в вышине да листья шелестели под редкими порывами ветра. Ни разговоров, ни шуток, ни привычного перебрасывания фразами, только тихое перекладывание вещей, редкое покряхтывание моих однокурсников и недовольное бормотание медсестры, которая никак не могла смириться, что её заставляют работать наравне со всеми.

Кроме военных, я заметила ещё одно повышенное внимание от Люка. Он часто смотрел на меня внимательно. И несколько раз, кажется, порывался подойти. Но что может сделать двадцатилетний безоружный парень против профессиональных убийц? Я мысленно молила его не геройствовать. Более того, я почему-то верила: эти люди не тронут нас первыми. Нам нужно просто продержаться ещё час до прилёта самолёта.

И тут Марта Стюарт ляпнула:

– Может, уже хватит стоять столбом? – рявкнула она на «своего» военного. – Возьми и помоги хрупкой девушке!

Она держала в руках огромный железный короб с медикаментами. Тяжёлый, судя по тому, как побелели её пальцы. Специальное покрытие, защита от всего на свете, поддержание температуры – штука действительно увесистая.

Военный даже не шелохнулся. Красота Марты, судя по всему, на этих людей не действовала. Её грубая реплика была проигнорирована полностью. Медсестра побагровела от злости, но спорить не решилась.

А вот что меня удивило – военный, стоящий рядом со мной, вдруг молча наклонился и выдернул из земли колышек, который держал нашу с Дариной палатку. Я перед этим билась минуты три, пытаясь вытащить колышек, но он засел намертво.

– Спасибо, – прошептала я, боясь поднять глаза.

Военный ничего не ответил, просто выпрямился и снова замер столбом.

Я покраснела, видимо, мои жалкие попытки его достали. И теперь он точно знает, что я физически слаба. Как же глупо!

Прошло ещё около получаса, самых напряжённых в моей жизни. Я даже при поступлении в университет мечты так не волновалась. Даже в кресле стоматолога чувствовала себя свободнее. Там хоть и безвыходное положение с открытым ртом, но зато тебе не угрожают оружием и не заставляют стирать из памяти всё, что ты так бережно нашел.

Интересно, что сейчас творится в голове у мистера Брауна? Что его тревожит больше: десять вооружённых мужчин, взявших нас в плен, или то, что двухмесячная подготовка пошла прахом? Еженедельные собрания, сбор средств, закупка снаряжения, двенадцатичасовой перелёт на двух самолётах, ночь в джунглях – и всё насмарку?

Почему я об этом думаю? Да потому что наш преподаватель ведёт себя так, будто ничего не случилось. Либо он храбрится перед нами, либо он оптимист до мозга костей, либо… сошёл с ума? Последние два варианта отпадают. Скорее всего, он просто не даёт панике разрастись.

– Если вы уже собрали свои манатки… – раздался громкий голос, прерывая мои размышления.

– Нельзя ли повежливее? – буркнул Люк. – Среди нас вообще-то есть девушки…

Я зажмурилась. Люк, ну зачем? Даже в такой ситуации не может промолчать!

Военный, который говорил, сделал напряженную паузу, а потом продолжил:

– Не соблаговолите ли вы… – ещё одна пауза, – поднять свои жопы и двинуться к месту посадки вашего кукурузника?

На лице Люка заходили желваки, но он промолчал, и правильно сделал. Мы все уже поняли: надо убираться отсюда, и чем быстрее, тем лучше.

Просто интересно, откуда он знает, что за нами прилетит именно «кукурузник»? Хотя о чём это я. Как ещё отсюда выбираться по воздуху? Обычный самолёт не сядет без полосы, а здесь её нет.

Я покосилась на военных. Они стояли неподвижно, чёрные и безликие, как статуи. И только сейчас я заметила, что один из них – тот, что помог мне с колышком, – чуть повернул голову в мою сторону.

Или показалось? Я быстро отвела взгляд и уставилась в землю. Сердце колотилось где-то в горле. Ещё час, всего час. Мы справимся.

Но в этот момент моё сердце готово было выпрыгнуть из груди. Миссия группы провалена. Моя личная миссия – тоже. Работа дедушки, все его надежды, его тайна – всё пошло прахом. Даже сейчас, когда я была так близко, удача ускользала от меня, как вода сквозь пальцы.

Правая рука сама потянулась к амулету под футболкой. Я сжала кулон в кулаке, словно он мог дать мне ответ, подсказать выход из безвыходной ситуации.

– У девушки что-то припрятано на шее! – рявкнул один из военных, заметив мой жест.

– Я не прячу, это личное! – попыталась возразить я, но голос сорвался.

– Проверьте! – кивнул главный своим людям.

Ноги приросли к земле, я не могла пошевелиться. Военный подошёл, грубо отодвинул мою руку и дёрнул за цепочку. Металл больно впился в шею.

– Мы не можем позволить вам увезти что-то с острова.

И в этот миг что-то справа, в кустах, привлекло моё внимание. Я повернула голову и встретилась взглядом с небесно-голубыми глазами. Леопард.

Зверь притаился в ближайших зарослях и не сводил с меня взгляда. Но теперь в его позе не было расслабленного любопытства, как в прошлый раз. Сейчас он был хищником. Напряжённым, собранным, готовым к прыжку. А я – жертвой.

Я мигом забыла о военном, стоящем в шаге от меня. Забыла об оружии, об угрозах, обо всём. Капли пота поползли по спине, а руки покрылись мурашками. Говорят, настоящие охотники терпеливы, могут ждать жертву сутками. Неужели леопард вернулся, чтобы закончить начатое? Вгрызться острыми зубами мне в горло?

Я представила это кровавое месиво и, кажется, начала терять сознание.

Где же этот хваленый адреналин, который позволяет обычным людям перепрыгивать трёхметровые заборы? Я просто окаменела. Перестала видеть и слышать что-либо, кроме этого дикого зверя, готового разорвать меня в любой момент.

Леопард наклонил голову к передним лапам, задние переступили, набирая разгон… Прыжок. Я зажмурилась в последнюю секунду и приготовилась к смерти. Перед глазами не промелькнула вся жизнь – только этот страшный и одновременно прекрасный зверь, летящий на меня. Дикий крик разорвал воздух. Но кричала не я.

Я открыла глаза и не поверила тому, что вижу. Дикий зверь сбил с ног моего «наблюдателя» – того самого военного, который только что грубо схватил мой кулон. Хищник придавил парня передними лапами и вгрызся в левую руку.

Начался хаос: студенты с визгом прижимались друг к другу, военные лихорадочно доставали оружие, Эрик Браун и Люк бежали к нам. А военный под леопардом орал так, что у меня заложило уши. Я не думала, что люди могут так кричать. Прозвучал выстрел.

– Не стрелять! – заорал Эрик Браун. – Повторяю, не стрелять!

Ещё выстрел, в воздух. Леопард дёрнулся, но не отпускал руку.

– Не стрелять, мать вашу!

Мистер Браун подбежал первым. Он встал между мной и леопардом, загораживая меня спиной. Я смотрела на широкие плечи преподавателя и не могла поверить: он готов принять удар на себя? Но случилось нечто неожиданное.

Леопард боковым зрением заметил преподавателя и разжал свою пасть, отпустив руку военного. Затем медленно повернул голову и зарычал. Зверь смотрел на меня поверх плеча мистера Брауна, который продолжал меня загораживать. И в этом взгляде было что-то странное. Боль?

Птицы замолчали, листья замерли, даже ветер перестал дуть, словно вся природа испугалась истинного хозяина этих джунглей. Леопард впился зелёными глазищами в мистера Брауна. Тот чуть наклонил голову и начал медленно отходить от меня. Что? Куда он?!

У меня подкосились колени. Футболка прилипла к спине, зубы стучали, но я этого не замечала. Я только молилась всем несуществующим богам, чтобы леопард ушёл. Чтобы не трогал больше никого.

Заметив, что мистер Браун отдаляется, леопард тоже начал медленно менять позу – разворачиваться ко мне спиной, к мужчине головой. В глазах Эрика Брауна мелькнуло удивление. Он не ожидал такого поведения от дикого зверя. Медленно, очень медленно, он поднял руки вверх, показывая, что безоружен, и сделал ещё шаг назад. Подальше от меня. Он уходит? Бросает меня?

Выстрел в воздух громыхнул так, что я подпрыгнула. Леопард молнией нырнул в джунгли и исчез.

– Я ведь просил не стрелять! – Браун обернулся к военным, и лицо его исказила гримаса боли. Будто это не леопарда чуть не подстрелили, а его самого.

Он рванул к раненому парню, на секунду задержав на мне быстрый оценивающий взгляд. Преподаватель опустился на колено рядом с военным.

– Мне нужно снять маску и распороть рукав, – сказал он властным тоном, не терпящим возражений.

Остальные девять военных окружили нас плотным кольцом. Группа студентов так и стояла в стороне, вжавшись друг в друга. А я всё не могла пошевелиться, наверно, это шок.

Мистер Браун аккуратно стянул маску с раненого. И я увидела его лицо – совсем молодое. Лет двадцать, не больше, возможно мой ровесник.

– Марта! – позвал Браун. – Срочно!

Медсестра не сразу отреагировала. Она смотрела на военных с такой ненавистью, будто это они были виноваты во всём. Но мистер Браун рявкнул так, что она подскочила и побежала к ним. Осмотрев рану, преподаватель выдохнул:

– Жить будет. Царапины. – Эрик Браун вытер пот со лба тыльной стороной ладони. – Сейчас наша медсестра наклеит пластырь, и всё заживёт. А ты чего так кричал, словно руку потерял? – усмехнулся он, глядя на парня.

– Я думал… – тот сглотнул. – Думал, что всё. Конец.

– Пластырь? – переспросил главный, подходя ближе. – Даже бинтовать не надо?

– Обошлось, – мистер Браун легко поднялся с колен. – Напугали его больше, чем поранили.

Он отряхнул штаны и направился ко мне.

– Мисс Мурр, сколько пальцев вы видите? – преподаватель встал напротив, показывая четыре пальца и приподняв бровь.

– Мистер Браун, – выдохнула я, слегка улыбаясь, – о таком спрашивают после удара головой.

– Знаю. Но мне же надо было вас как-то вывести из ступора. – Уголки его губ дрогнули. Если бы он улыбнулся шире, я бы вообще забыла, что сейчас произошло. Но улыбка вышла натянутой, будто ему самому было больно.

– Вам больно? – вырвалось у меня прежде, чем я успела подумать.

Мужчина удивлённо вскинул бровь, чуть приподнял подбородок и уверенно ответил:


– Я – нет. Просто испугался за вас.

Испугался за меня?

Я моргнула. Он испугался за меня? Хотя было бы неприятно, если бы экспедиция вернулась без одного участника. Скорее всего, поэтому.

– Мистер Браун! – окликнули его кто-то из группы.

Он нехотя обернулся на голос, потом снова посмотрел на меня и тихо, так, чтобы слышала только я, сказал:

– Нам нужно поговорить. О том, что сейчас произошло.

Я молча кивнула. Преподаватель ушёл, а ко мне тут же подлетел Люк.

– Эй, ты как? – Он осторожно взял меня под локоть и, поймав одобрительный кивок Брауна, повёл к нашим.

– Не знаю. – Я попыталась собраться. – Наверное, как и все – в шоке.

– Ты родилась в рубашке, – выдохнул Люк. – Леопард был в шаге от тебя. Я думал, он на тебя кинется!

Я не знала, что ответить. Мне было жаль того военного, даже если он нам угрожал. Вместо него могла быть я. Но леопард выбрал его. Может, потому что у человека было оружие?

Дарина бросилась мне на шею и разрыдалась. Она гладила меня по голове, что-то приговаривала сквозь слёзы. Я не люблю, когда вторгаются в моё личное пространство, но сейчас даже не могла её оттолкнуть. Стояла истуканом и смотрела поверх её плеча на группу военных.

Они о чём-то спорили с мистером Брауном. Судя по его лицу, о чём-то неприятном. Ещё одна эмоция в мою копилочку, он открывался мне всё больше. И, кажется, мне хотелось узнать, что скрывается за фасадом этого популярного писателя-археолога, любимчика всех девушек.

Через пять минут мистер Браун, видимо, убедил их, что кулон был на мне ещё в университете. Мы быстро собрали остатки вещей и двинулись к берегу.

В колонне военные шли через одного – так они «защищали» нас от новых нападений. Какая ирония: десять минут назад они были готовы нас пристрелить, а теперь готовы стрелять ради нас.

До границы джунглей и песка мы дошли без происшествий. Там военные нас оставили, растворившись в зелени, как призраки. Мы опустились на рюкзаки в тени деревьев и стали ждать самолёт.

Никто не проронил ни слова. Даже Люк молчал, но он всё время был рядом. То ли он меня защищает, то ли гештальт хочет закрыть? Я же единственная на курсе, кто с ним не целовался. Издалека донёсся знакомый грохот – кукурузник. Никогда не думала, что буду так рада его слышать.

Измождённые, перепуганные, мы забрались на борт. Я знала, что сейчас начнётся двухчасовая тряска, и даже не надеялась поспать. Но организм решил иначе. Меня вырубило, едва голова коснулась сиденья.


***

И снова черно-белый сон. Я вижу леопарда, но теперь не боюсь его. Я чувствую тревогу и боль. Но не свою – чужую. Медленно подхожу к хищнику, обхожу его, принюхиваясь. Запах железа. Кровь?


Наклоняюсь ближе, ища рану. На правой передней лапе кровоточащий след. Леопард не двигался, только смотрел на меня своими небесными глазами, наполненные болью.

Я резко открыла глаза. Самолёт тряхнуло.

– Турбулентность, – сказала Дарина справа. – Всё нормально.

– Долго я спала?

– Минут тридцать, может, сорок.

– Значит, лететь ещё больше часа… – простонала я.

– У меня есть шоколадный батончик! – перекрикивая шум мотора, сказал Люк сзади. – Хочешь?

– Откуда? – возмутилась Дарина. – Нам же нельзя было брать шоколад в джунгли!

– А я с утра мини-бар в отеле обчистил, – довольно ответил Люк. – А съесть забыл.

– Давай сюда! – Дарина протянула руку назад.

– Цыц! Я не тебе! – Шуршащий свёрток приземлился мне на колени.

Я вообще-то не сладкоежка. Но после пережитого готова была опустошить хоть весь мини-бар, хоть магазин у дома. Разломила батончик на три части, одну протянула Дарине, вторую – назад Люку, третью отправила в рот.

Шоколад таял на языке, и вместе с ним понемногу таяло напряжение.

Но в глазах всё ещё стояли небесные глаза леопарда. И странное чувство, что это был не просто сон.

## Глава 10

Первым делом по прибытии в отель я рванула в душ. Я намыливала себя снова и снова. Смывала теплой водой и намыливала заново. Мне нужно было смыть не только грязь и пыль острова, но и тот странный осадок, что осе́л внутри после всего случившегося.

Дарина весь полёт донимала меня вопросами, и чтобы избежать ответов на них, я притворялась спящей. А когда мы заселились в номер, просто сбежала в ванную. Я не знала, что ей рассказывать, потому что сама не понимала, как относиться ко всему происходящему, и стоит ли вообще делиться своими догадками.

Свежая, пахнущая гелем для душа и шампунем, я вышла из ванной и рухнула на кровать. Дарина, не теряя ни минуты, умчалась принимать душ. Я только прикрыла глаза, надеясь вздремнуть, как телефон завибрировал.

«Как самочувствие?»

Номер незнакомый. Но сердце почему-то подпрыгнуло и забилось чаще. Мистер Браун? Ни приветствия, ни обращения, просто вопрос. Но кто-то из нашей группы точно.

Я ответила:

«Хорошо. По крайней мере, после душа вкусно пахну»

Ответ пришёл мгновенно:

«Как насчёт ужина на берегу океана?»


Еще в джунглях мистер Браун сказал, что нам нужно поговорить. Видимо, решил не откладывать. Главное – помнить: это не свидание. Я набрала:

«Через час удобно?»

«Да. Буду ждать у стойки бара в ресторане»

Отложила телефон и уставилась в потолок.

Про этот ресторан можно сказать словами Сент-Экзюпери: «Влюбленные – это не те, кто смотрят друг на друга, а те, кто смотрят в одну сторону». Кажется, владельцы знали эту фразу. Столики там стояли так, чтобы пары сидели рядом, плечом к плечу, и вместе любовались океаном. Высокая кухня, расслабляющая атмосфера, шум прибоя -что может быть романтичнее?

Когда мы только прилетели, нам было не до романтики. Мы питались в обычном ресторане при отеле. Но сегодня у меня есть шанс это исправить.

Я не из тех девушек, кто долго собирается и все время опаздывает. Я очень пунктуальна, и если опаздываю, обычно не по моей вине, вся распереживаюсь и накручу себя. Но не в этот раз. Через тридцать минут я уже была одета в простое черное платье с бежевым кардиганом. Волосы распустила и завила крупные локоны, и совершенно не знала куда себя деть следующие тридцать минут. Я была в нетерпении узнать как можно больше и мысленно себя одергивала: это не свидание, это очень важный разговор о том, что произошло на острове.

Потом я подумала, что нервничаю несколько больше еще из-за самой встречи с Эриком Брауном. Боги, если об этом узнают в университете, я стану самым главным врагом всех влюбленных в него студенток. А если учесть сколько у него фанатов по всему миру, то мне точно несдобровать.

Но это ведь не свидание. Пожалуй, соберу волосы в хвост.

Разве девушки с распущенными волосами ходят только на свидания? Они ведь и дома могут ходить с локонами.

Поэтому передумала собирать волосы в хвост, распустила их обратно.

Походила по комнате, посмотрела на внутреннюю аллею с бассейном, посчитала количество лампочек в люстре. Прошло еще две минуты. Как же время долго тянется.

Когда прошли долгожданные полчаса, можно было уже выходить, я не стала показывать, что очень сильно жду встречи, и как правильная девушка опоздала на целых пять минут. Мне это стоило 637 цветочков на ковре, который вел до стойки ресепшн отеля.

У бара я заказала содовую и почувствовала себя ужасно взрослой. Будь я постарше, заказала бы сухой мартини, как героини сериалов. Но алкоголь я не пробовала ни разу в жизни, и сейчас желания не было.

Краем глаза я заметила приближающийся силуэт. Сердце забилось чаще, я специально не поворачивала голову – хотела продлить этот сладкий миг ожидания.

– С чего начнём? – спросила я, глядя прямо перед собой. – Сначала вы расскажете что-то, или я поделюсь своей версией?

Рядом громко плюхнулись на соседний стул.

– Для начала я бы добавил джин или виски в твою содовую.

Голос резанул по ушам, я резко повернула голову. Люк.

Сердце рухнуло куда-то в район пяток. Разочарование накрыло с головой, как волна океана, смывающая песочный замок. Я даже не сразу нашла слова, настолько была ошеломлена.


– Да ладно, я шучу! – Люк легонько толкнул меня плечом. – Я знаю, что ты не пьёшь.

Блондин наклонился ближе, заглядывая в глаза:

– Действительно вкусно пахнешь.

– Люк! – Я вспыхнула. Но не от смущения, а от досады. Мой тайный собеседник оказался не тем, кого я ждала.

– А если серьёзно, как ты? – Люк вдруг стал серьёзным. Обычные смешинки исчезли из его глаз, уступив место чему-то похожему на заботу. Неожиданно.

– Всё нормально. – Я попыталась улыбнуться. – Немного в шоке, но мы все живы и здоровы. Это главное.

– Согласен. – Он кивнул. – Экспедиция та ещё. Как думаешь, рискнула бы снова?

Оптимизм возвращался в его взгляд, и это радовало. Но его забота меня смущала. Бармен протянул мне стакан с газировкой, а у меня появилось время подумать над ответом, пока я делала первый глоток.

– В плен к вооружённым людям попадать точно не хочется, – Люк понимающе кивнул. – И от диких кошек я предпочту держаться подальше. Но дух приключений никуда не делся. Конечно, я поеду на раскопки снова. И не раз, надеюсь.

Люк так завороженно смотрел на меня, в особенности на губы. И я ни в коем случае не хотела целоваться с ним.

– Развлекаетесь?– знакомый баритон раздался за спиной у Люка.

Эрик Браун выглядел безупречно. Как после всего пережитого можно выглядеть так, словно сошел с обложки журнала? Но взгляд его, направленный на Люка, был мне непонятен. Злится, что студент пьёт? Или что флиртует со мной? Глупости. Конечно, не из-за меня.

– Мы просто отдыхаем, мистер Браун! – Люк мгновенно вернул свою привычную веселость, повернувшись к преподавателю. – Присоединитесь?

– Нет, спасибо. У меня заказан столик. – мистер Браун уже уходил, но бросил через плечо: – Ложитесь пораньше и не налегайте на алкоголь, студенты. Завтра совещание с утра, на котором обсудим дальнейшие действия.

За все это время я снова не сказала ни слова. Надеюсь, мистер Браун не подумал, что я уже пьяна. Хотя обычно пьяные наоборот смелые. А я вот снова струсила.

– Что пьём? – Дарина втиснулась между нами с громким смехом. Понюхала стакан Люка, одобрительно кивнула, заглянула в мой и скривилась. – Это кола? Тебе забыли добавить виски! – и она тут же подняла руку, подзывая к нам бармена.

– Нет! Я не пью алкоголь.

– Малышка. – Дарина загнула один палец. – Ты на краю света. Пережила первую экспедицию. – Ещё один палец. – Вооружённых людей. – Третий. – Нападение леопарда.

– Полет на кукурузнике, – вставил Люк с улыбкой, а Дарина загнула еще один палец.

Я театрально закатила глаза.

– Ладно! Давайте свой виски!

В конце концов, я совершеннолетняя. После всего, что случилось, почему бы немного не расслабиться? Мы живы, мы в безопасности. Хоть когда-то нам можно побыть обычными студентами.


С ребятами заказали виски с колой, а потом подтянулись и остальные. Стаканы на барной стойке перемешались, и я уже не понимала, где мой. Главное, что он никогда не пустел. Сначала чувствовалась неприятная горечь, но с каждым глотком она притуплялась, голова становилась лёгкой, проблемы уползали куда-то далеко.

Через какое-то время в ресторане стала играть музыка веселее и громче, приглашая посетителей танцевать. Дарина долго не думая, схватила нас с Люком за руки и потащила на небольшой танцпол. Я со смехом поплелась за подругой и начала неуклюже двигаться под музыку. Оказывается, быть обычным студентом очень даже весело.

Краем глаза я заметила мистера Брауна. Он сидел один за столиком, пил кофе и смотрел в телефон. Из-под правого рукава коричневого пиджака виднелось что-то белое, похоже на повязку.

Глаза этого потрясающего мужчины неотрывно следили за мной. Я словно чувствовала его взгляд сначала на моих икрах, а потом выше на бедрах, талии, груди, ключицах, шее. Непонятно, мне стало жарко от алкоголя, подвижных танцев или его обжигающего взгляда. Он меня не касался, а я словно чувствовала его прикосновения везде, куда бы он не посмотрел.

Это прибавило уверенности во мне и начала делать такие движения, за которые уверенно завтра сгорю со стыда, но это будет завтра. Сегодня я дала себе разрешение раскрепоститься и отдохнуть по полной. Люк словно почувствовал мое настроение, придвинулся со спины поближе и положил крепкие ладони на талию. Я не испугалась, не вздрогнула, а продолжила и дальше танцевать в своем темпе. Тем не менее я повернулась к нему лицом и отступила, так чтобы не касаться друг друга. Я не хотела с ним близости, но и обижать тоже не хотела.

Когда музыка закончилась, тут же заиграла другая, и когда я поворачивалась вокруг себя под плавный ритм, столик Эрика Брауна был пустым. Ну и ладно! Пусть идет к себе в комнату и ложится раньше спать! Пусть хоть к нашей блондиночке Марте идет в номер. Мне то что! Нам тут и без него весело.

Бесконечная череда энергичных ритмов в конце концов выжала из меня все соки и я поняла, что очень устала и не прочь отдохнуть. Дарина танцевала в обнимку с каким-то незнакомым мне парнем, и я жестами дала ей понять, что возвращаюсь в номер. Люк заказывал очередной напиток в баре, и пользуясь этим случаем, я направилась к выходу из ресторана. Не хотела, чтобы он начал меня уговаривать остаться или зашел слишком далеко в своем поведении.

## Глава 11

Поднимаясь в лифте на свой этаж, я слушала спокойную классическую музыку из динамиков серебристой кабины. Повернувшись к отражению, я осталась довольна им. Такую себя я еще не видела: задорная, раскрепощенная, уверенная в себе и довольно красивая девушка. Отражение в зеркале мне подмигнуло, и я знала, что делать дальше.

Как помощница мистера Брауна, я знала номера в отеле всех участников группы, ведь я же их и бронировала. И номер 107 запал в мою память и совсем не хотел оттуда убираться.

Лифт звякнул, двери разъехались, и красная ковровая дорожка коридора поманила меня к заветной двери. Я пошла уверенным шагом, не сбавляя темпа. Правда, стены почему-то покачивались, и пару раз я споткнулась об идеально ровный пол, но удержалась. Подошла к двери, уже подняла руку, чтобы постучаться в номер мистера Брауна, но замерла. Стоп! А что я ему скажу?

– Мистер Браун, с вами рядом мне страшнее, чем с леопардом? – сказала я и хихикнула от оригинальности фразы. – Нет, мне же не страшно рядом с ним, мне страшно, что он подумает, будто я глупая.

Я задумчиво постучала указательным пальцем по подбородку, этот жест всегда помогает мне собраться с мыслями.

– Мистер Браун, я обычно не такая заторможенная, просто рядом с вами мое сердце останавливается, а с ним и мой мозг. – Я подумала, что это тоже будет очень оригинально и правдиво.

Стоп. Я же пришла не оправдываться перед ним. А зачем я собственно к нему пришла?

– Я тоже задаюсь этим вопросом, мисс Мурр. – Я услышала бархатный голос позади себя и резко зажмурилась от досады. Медленно, очень медленно обернулась и чуть не поперхнулась.

Напротив в проеме двери с номером 113 стоял Эрик Браун в серых свободных штанах. В одних штанах. Готова подписаться, что я еще ни разу не видела такого идеального тела. Под рубашками и пиджаками, оказывается, скрывалось настоящее сокровище.

– Неожиданно! – мистер Браун приподнял одну бровь вверх.

– Что именно? – Я моргнула, пытаясь сфокусироваться. – Что я сказала это вслух? Или что у вас под рубашкой скрывается сокровище? – Переспросила я, осознавая, что свои мысли озвучиваю вслух. Причем как только зашла на этаж. Интересно, сколько из этого слышал преподаватель.

Мистер Браун моргнул, кажется, даже он растерялся на секунду.

– Скорее того, что вы страшитесь моих мыслей. Будто я считаю вас глупой.

В обычной ситуации я бы провалилась сквозь землю. Сейчас же я совершенно не растерялась. Вместо этого я, хихикая, продолжала разглядывать полуголого преподавателя. Краси-и-ивый…

– Но если бы вы знали мои настоящие мысли, – его голос стал тише, – вы бы ни за что не пришли бы ко мне.

– Потому что я трусиха?

– Нет, мисс Мурр. Потому что связь между преподавателем и студентом незаконна. Доброй ночи!

И мистер Браун захлопнул свою дверь. А я так и осталась стоять столбом, переваривая услышанное. Он что, только что сказал, что я ему нравлюсь? Я? Ему?

Я расплылась в широченной улыбке и чуть не подпрыгнула от радости на месте.

– И, кстати! – дверь снова распахнулась. Браун стоял в том же виде, и сердце снова сделало кульбит. – Номер 107 – это ваш номер. Вы не потеряли ключ?

Я быстро сунула руку в карман платья, нащупала белую карточку и победно вытащила ее. Карточка упала и предательски скользнула прямо к ногам мистера Брауна.

Мужчина шумно выдохнул, я уже сбилась со счета, сколько раз за сегодня он так делал, и наклонился за ключом. Я же продолжала стоять столбом, наблюдая, как играют мышцы на его спине. Он подошел вплотную, так близко, что я почувствовала жар его тела. Мистер Браун наклонился к моему лицу так, что наши губы едва не соприкоснулись, я зажмурилась в предвкушении, в ожидании поцелуя. Но его не последовало.

Разочарованно открыла глаза и увидела, что мистер Браун уже открыл дверь моего номера и придерживал ее, приглашая войти. Сейчас мне нужно было опустить голову от стыда и пойти мариноваться в номер. Вместо этого я обиженно надула губы уточкой и сложила руки на груди.

Но в одну минуту случилось сразу несколько странных событий: двери лифта издали звонкий «дзинь», одновременно в номере 113, который еще оставался открытым, пошел дым, а мистер Браун грубо толкнул меня в мой номер, навалился сверху, и я оказалась прижата к полу его тяжелым телом.

Продолжая хихикать, я пожаловалась:

– Мистер Браун, вас разве не учили быть нежнее с девушками?

Преподаватель не ответил, продолжал лежать на мне, а голова его активно вращалась, оценивая обстановку.

– Дарина еще на танцполе, – прошептала я максимально соблазнительно, как это было в фильмах. – Мы в номере одни.

Мистер Браун поднял меня с пола, поставил на ноги, и придерживая за талию, начал быстро осматривать с ног до головы.

– Я читала в книжках, что прелюдия должна быть приятной и медленной. – Снова надула губы уточкой.

Наконец-то Эрик Браун ответил:

– Безусловно, твоя первая прелюдия должна быть самой медленной и самой приятной.

Кивнув каким-то своим мыслям, мужчина взял крепко меня за руку и подбежал дверному глазку. А потом резко развернулся и побежал в ванную комнату, посадив меня на закрытую крышку унитаза.

– Софи! – он обхватил мое лицо двумя руками и посмотрел внимательно в мои глаза.

– Я готова вас поцеловать, но и только! – я даже подняла указательный палец вверх, показывая, что не готова к большему.

– Если выберемся отсюда живыми, мы продолжим с тобой этот увлекательный разговор, а сейчас ты должна обещать мне, что не выйдешь из этой комнаты без меня. – Его красивые глаза смотрели так серьезно, словно от моего ответа зависели наши жизни.

– Мистер Суровость, если вы не заметили, то я ведь сейчас здесь с вами! – и снова вырвался пьяный смешок.

– Софи, это очень важно! Я сейчас отлучусь на пару минут, а потом вернусь за тобой и отвезу тебя в безопасное место. – Мистер Браун выглядел таким напряженным и сосредоточенным, а еще он впервые смотрел мне в глаза больше семи секунд. Да, я снова посчитала.

За дверью послышались какие-то голоса и хлопки, похоже было даже на выстрелы, но какие могут быть выстрелы здесь в отеле?! Мы же уже попрощались с нашими вооруженными друзьями на необитаемом острове. Но я не могла думать о чем-то серьезном, потому что уже начала представлять, как Эрик Браун садит меня на белую лошадь и мы на закате едем в его замок, безопасное место то есть.