# Грёзы: Драккар

Маркус Арес

Они уходили в море, чтобы стать легендами. Семь драккаров, три сотни лучших воинов – те, кого сочли достойными пройти через земли Боско и доказать свою силу тюровцам, потомкам самого бога войны. Торвальд вёз с собой младшего брата Бьорна – мальчишку, которого мать упросила взять в путь, чтобы вырвать из дома, где ему ничего не светило.

Но море не прощает надежд.

Туман пришёл внезапно – плотный, холодный, живой. Один за другим гасли факелы на кораблях, и вместе с ними угасали жизни. А впереди ждало нечто древнее, собранное из тысяч мёртвых тел и тысячеголосого крика. И когда факелы на последнем драккаре погасли, Торвальд понял: свет – это жизнь. И пока он горит, он будет драться.

Ради брата. Ради матери. Ради того, чтобы умереть достойно.

Но даже если выживешь – что делать, когда сказка, в которую ты плыл, оказалась давно мёртвой?

Рассказ о тех, кто искал путь к богам, а нашёл только тьму. И о том, что иногда последний горящий факел – это всё, что остаётся у человека.

Ветер дул в спину, когда наши корабли отвалили от родного берега. Я ещё успел увидеть мать – она стояла в толпе провожающих, вцепившись в платок так, будто он мог удержать меня здесь. Лицо её побелело, губы дрожали, но она не махала, не кричала – только смотрела. Этот взгляд я чувствовал затылком ещё долго, пока берег не растаял в дымке.

Рядом со мной стоял брат, Бьорн. Ему только минуло шестнадцать, и это был его первый поход.

– Торвальд, – позвал он тихо, – а мама потом уйдёт домой? Или будет стоять, пока совсем не скроемся?

– Уйдёт, – ответил я, хотя сам не был уверен. – У неё хозяйство. Коров кормить надо.

Бьорн кивнул, но по глазам я видел – не поверил.

Я вздохнул и положил руку ему на плечо:

– Мать сильная. Она дождётся. Мы вернёмся с добычей, построим новый дом, заживём лучше прежнего. Ты ещё внуков ей подаришь.

Бьорн слабо улыбнулся, глядя на воду.

– Думаешь, она правда дождётся?

Я промолчал. Потому что не знал ответа.

Первые дни плавания тянулись медленно. Море было спокойным, даже слишком. Наши драккары скользили по воде, разрезая её так легко, словно она расступалась перед нами сама. Команда понемногу привыкала к ритму вёсел, к однообразному плеску волн, к бескрайнему небу над головой.

Старый Эйнар, сидевший рядом со мной, травил саги о походах своей молодости.

– А я слышал другую историю, – вмешался он, понижая голос так, что даже гребцы на соседних скамьях притихли. – Есть на западе Город-Королевство Боско. Говорят, там лес растёт прямо за стенами – огромный, древний, магический. И правит тем лесом Мако. Называют его Богом Жизни.

– Богом? – переспросил Ингвар недоверчиво.

– А ты думал, все боги только в Асгарде живут? – усмехнулся Эйнар. – Мако, говорят, сам из леса вышел. Или лес из него – никто не знает. Но только те места цветут так, что диву даёшься. Трава по пояс, звери ручные, деревья плодоносят круглый год. И люди там… другие. Счастливые.

– А чего ж мы тогда туда не плывём? – спросил кто-то.

Эйнар поглядел на говорившего как на несмышлёныша.

– А потому что есть ещё Мора. Богиня Смерти. Она, сказывают, поклялась тот лес изничтожить. Век за веком шлёт она свои силы на Боско – туманы ядовитые, тварей поганых, мор и засуху. Но Мако держится. Лес его живой, он от любой напасти защитит, если ты с миром пришёл.

– А если не с миром? – подал голос Бьорн.

Эйнар осклабился: – А если не с миром – тогда лес тебя и примет. По-своему. Навсегда.

– А мы туда и плывём, – тихо сказал я, переглянувшись с Харальдом. Вождь кивнул, разрешая говорить дальше. – Через Боско лежит путь в земли Тюровцев.

– Тюровцы? – переспросил Ингвар. – Это те, что с синими узорами на коже?

– Они самые. Потомки самого Тюра, бога войны. Говорят, когда-то он ходил среди них, учил их владеть мечом, даровал победы. А потом отвернулся. За гордыню, за то, что они возомнили себя равными богам. И теперь тюровцы скитаются по своим землям, воюют без отдыха, покрывают себя шрамами и рисуют на теле синие линии – каждую новую битву новой линией. Всё пытаются доказать, что достойны его внимания.

– И чего мы хотим от них? – спросил Бьорн.

Я посмотрел на брата.

– Стать ими. Не по крови – по духу. Доказать, что мы тоже достойны. Только так наши имена останутся в веках. Только так мы попадём не просто в Вальгаллу, а в чертоги самого Тюра.

Эйнар хмыкнул, но в глазах его мелькнуло уважение.

– Смелая цель, парень. Только дорога туда лежит через Боско, а Боско – это земли Мако. А где Мако, там и Мора рядом. И если Мора нас настигнет раньше, чем мы дойдём до тюровцев…

Он не договорил. Да и не нужно было.

– А если они уже не ждут? – тихо спросил Ингвар, озираясь на горизонт. – Если Война Бронзового Пантеона добралась до них? Я слышал, Миротворцы не щадят никого. Они жгли целые города, когда спустились с небес. Говорят, по всему Баришу полыхали империи. Люди против людей, боги против всех…

Он замолчал, не решаясь договорить.

– Думаешь, Боско больше нет? – подхватил его мысль Бьорн. – И Тюровцев тоже?

Эйнар покачал головой и сплюнул за борт.

– Миротворцы – твари ещё те, это верно. Война та пол-Бариша выжгла. Но Боско – это сам Мако. Его лес живёт, пока он жив. А Тюровцы… – старый воин усмехнулся и провёл пальцем по шраму на предплечье. – Тюровцы – крепкие ребята. Если кто и мог выстоять против Миротворцев, так это они. На них синие линии не просто так нарисованы – каждая линия память о битве, каждая битва делает их сильнее. Пока хоть один Тюровец дышит, они будут драться. Это у них в крови. Старая кровь, от самого Тюра.

– Эйнар, – подал голос Ингвар, кивая на длинный белый шрам, пересекающий предплечье старика. – Это от тюровца?

Эйнар глянул на свою руку, снова провёл пальцем по застаревшей ткани.

– От него самого.

– И ты его убил?

– Убил, – Эйнар усмехнулся, но усмешка вышла кривой. – Только это был мальчишка. Лет семнадцати, не больше. Самый молодой, самый слабый в их отряде. Он меня так полоснул, что я три луны в лихорадке валялся. А если бы на его месте оказался кто постарше… – он покачал головой. – Не сидел бы я сейчас здесь с вами.

Бьорн сглотнул.

– И мы хотим стать такими же?

– Хотим, – ответил я. – Потому что только так можно стать лучше.

Эйнар хлопнул меня по плечу:

– Держись этой мысли, парень. Она тебя далеко поведёт. Или убьёт. Тюровцы не прощают слабости.

Харальд, до этого молча слушавший, поднял голову:

– Мы узнаем это, только когда доплывём. А пока – гребите. До Боско ещё далеко.

Гребцы налегли на вёсла, и разговор сам собой угас. Каждый думал о своём. Я смотрел на Бьорна – он сосредоточенно работал веслом, но я видел, как дрожит его подбородок. Страх. Он боялся, хотя и старался не подавать виду. Я знал этот страх. Сам когда-то таким был.

– Не дрейфь, – шепнул я ему, когда наши скамьи оказались рядом. – До Боско ещё далеко. Будет время привыкнуть.

– А если привыкать не захочется? – тихо спросил он, не поднимая глаз.

– Придётся. Выбора нет.

Он кивнул, сглотнул и сильнее сжал весло.

Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в багровые тона. Море было спокойным, даже слишком. Харальд приказал убавить ход – к ночи хотели найти место для стоянки, но берега всё не было видно. Только вода и небо. Вода и небо.

Мы гребли до поздней ночи, пока руки не начали неметь, а глаза слипаться. Харальд наконец сжалился и приказал половине команды ложиться спать. Я закутался в плащ, привалился спиной к борту и закрыл глаза. Бьорн устроился рядом, прижавшись к моему плечу – как в детстве, когда мы спали на одной лавке в доме матери.

– Торвальд, – сонно пробормотал он. – А вдруг нам приснится Боско?

– Спи, – ответил я. – Какая разница, что снится.

– Мне мама снилась…

Он уснул, не договорив. Я ещё долго смотрел в звёздное небо, слушал мерный плеск вёсел и думал о том, что ждёт нас впереди. А потом провалился в темноту без снов.