Разборы на живых
Правдивые истории психолога о жизни, отношениях и принятии
Пётр Галигабаров

Дизайнер обложки Пётр Галигабаров

Фотограф Пётр Галигабаров

© Пётр Галигабаров, 2026

© Пётр Галигабаров, дизайн обложки, 2026

© Пётр Галигабаров, фотографии, 2026

ISBN 978-5-0069-4177-9

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Предисловие

Декабрь 2025 года. Так совпало, что и я, и клиент посмотрели «Аватар: Пламя и пепел» накануне Нового года. Это привело к ряду последствий. В них оказался замешан полковник Майлз Куоритч, сыгранный харизматичным Стивеном Лэнгом.

То, что произошло на упомянутой сессии, лишний раз подтвердило моё намерение. Замысел появился давно, в 2006 году. В 2008 я опубликовал первый художественно-терапевтический рассказ. Но ему не хватало основного «ингредиента». Того самого, что показал нам с клиентом рекомбинант Майлза Куоритча. Показал красочно, словно те самые поражающие воображение цвета и спецэффекты серии фильмов «Аватар». Показал живо.

Полковник Куоритч, по сюжету погибший в битве за Древо душ и возрождённый компанией RDA, стал доказательством слов Фридриха Ницше. За свои 55 лет немецкий философ, филолог, поэт и композитор произнёс множество великих цитат.

Вы только представьте! Сидит Фридрих за фортепиано, сочиняет очередную пьесу. Звучит прекрасная музыка. Гармония. В голову Ницше приходит фраза: «У кого есть Зачем жить, сумеет…»

Спустя десятилетия эту мудрость использует в книге «Сказать жизни „Да!“: психолог в концлагере» австрийский психиатр Виктор Франкл. В 2020 году, в пандемию COVID-19, цитата становится опорой для многих и многих людей. А в декабре 2025 персонаж фантастического фильма – Майлз Куоритч – своими поступками подтверждает – Фридрих сказал правду!

Во время нашей сессии накануне Нового года, когда в воздухе уже витали лёгкие пузырьки предвкушения волшебства, мой клиент также понял глубину слов Ницше. Эти слова красной нитью протянуты через книгу, которую вы читаете прямо сейчас. Истинность этих слов многократно подтверждена разборами реальных ситуаций с психологических консультаций в коротких, но ёмких рассказах сборника.

Вот какой случился между нами тогда диалог:

– Давай используем кинотерапию, то есть обсудим фильм. Это, как мне кажется, позволит решить твою проблему. Можно?

– Тебе видней, давай попробуем, – согласился клиент.

– Помнишь, с какой целью воскресили Куоритча в «Аватаре»?

Мужчина задумался, поправил на переносице очки – в фиолетово-чёрной пластиковой оправе. Ответил:

– Убить Салли?

– Да, убрать предателя рода человеческого – Джейка Салли!

Я улыбнулся, и мы продолжили живой разбор персонажа кино.

– Была ли у полковника возможность уничтожить цель?

– Несколько раз! Легко!

– Вспомни, если получится, финальный диалог Куоритча и Джейка. Как думаешь, почему Салли остался жив?

Мужчина задумался, снял очки, на автопилоте аккуратно сложив дужки. Бережно. Раздумывая. Подняв глаза к потолку. Мне было сложно держать паузу, но я ждал. Наконец клиент ответил:

– Он понял, что его цель – это не его цель? Джейк ему ещё в лесу говорил, в самом начале фильма, кажется, что можно изменить свою жизнь, если посмотреть шире. Что у него есть шанс начать заново.

– Вспомни, пожалуйста, на прошлой встрече мы говорили про твои жизненные ценности. Если взять этот концепт, то, как считаешь, почему Куоритч переосмыслил свою цель?

– До того, как он стал аватаром, он не видел красоты Пандоры и… Стой! Скорее другое, он не ощущал себя отцом! У него не было ценности семьи, любви к другому человеку…

Мы продолжили разбирать кино, и мужчина, снова надев очки, к завершению отведённого времени осознал, отчего он мечется и не может принять решения:

– Я игнорирую, что для меня самым важным являются отношения с женой, наша семья. Как, например, для Джейка Салли безопасность его родных…

И с опорой на фундаментальные принципы своей жизни клиент шагнул в 2026 год. А слова Фридриха Ницше – «У кого есть Зачем жить, сумеет выдержать почти любое Как» – стали лейтмотивом настоящего сборника. В нём собраны реальные художественно-терапевтические, психологические истории. Читая их, можно увидеть своё бытие со стороны и внести коррективы или улыбнуться: «У меня всё хорошо!»

Эта книга использует силу когнитивной библиотерапии.

Анализ исследований подтверждает высокую эффективность конкретно когнитивной библиотерапии в клиническом контексте: при работе с субдепрессией и легкой депрессией у взрослых и подростков, а также в снижении стресса, коррекции когнитивных искажений и снижении агрессии и тревоги у детей. Исследования подчеркивают, что метод способствует снижению дисфункциональных установок, выполняет психообразовательную функцию и помогает в самостоятельном устранении симптомов.

Однако потенциал когнитивной библиотерапии не ограничивается клинической практикой.

В результате детального изучения корпуса источников были определены главные векторы использования библиотерапии как инструмента социализации. К ним относятся:

– Развитие умения эффективно общаться, критически оценивать информацию и выстраивать социальные контакты;

– Становление самосознания личности и осмысление своей позиции в обществе;

– Содействие в привыкании к нестандартным условиям жизни;

– Оказание психологической помощи в сложных обстоятельствах;

– Обогащение кругозора и содействие в осмыслении окружающей действительности, а также в установлении контактов с разнообразными социальными группами;

– Формирование групп по интересам и сообществ для взаимной поддержки.*

Я мог бы поведать вам о доказанной пользе когнитивной библиотерапии больше, но… Хоть и занимаюсь исследовательской деятельностью, предпочитаю практику. Поэтому предлагаю способ усилить положительный эффект от настоящей книги – после каждой миниатюры, пожалуйста, остановитесь, прервите чтение и ответьте на вопросы:

– О чём я думаю прямо сейчас?

– Какие у меня эмоции прямо сейчас?

– Как это связано с описанным в рассказе?

– Что полезного из прочитанного (практическое упражнение, способ решения проблемы или другое) я могу применить в своей жизни?

– В каких ситуациях я могу использовать это в своей жизни?

Таким образом вы запустите рефлексию, о важности которой для саморазвития и становления человека ещё в первой половине XX века писал Л. С. Выготский – советский психолог, исследователь высших психологических функций.

Безусловно, вы можете отнестись к настоящему сборнику как к интересному чтиву и не более того. Пусть так. Я люблю увлекательную прозу и буду рад, если описанные в книге правдивые истории захватят вас, помогут расслабиться, поднимут настроение.

Полезно-приятного чтения!

Источники:

Галигабаров П. В. Психолого-педагогическое сопровождение формирования патриотизма и социальной ответственности у студентов вузов посредством когнитивной библиотерапии. Нигматовские чтения: Гуманистическое воспитание: традиции, инновации, перспективы: сборник научных трудов VII Международной научно-практической конференции (Казань, 18 декабря 2025 г.) / под общей ред. Г. Ж. Фахрутдиновой. – Казань: Издательство Казанского университета, 2025. – 414 с.

Красной нитью

Судьба – это ответ на бусины наших решений,

нанизанных на красные нити жизненных ценностей.

2025 год. Май. Санкт-Петербург.

Прошлогодней весной стояла жара. Мне даже удалось загореть. Тогда я в одних шортах целый час выполнял комплекс приветствия солнцу на берегу Петропавловского пляжа, глядя на Нарышкин бастион. И ничто не предвещало моего нынешнего положения.

Сейчас же моросил дождь. За год многое изменилось. Вследствие одной такой перемены я и оказался в Санкт-Петербурге. С упакованным в непрозрачный целлофан грузом. И физически он весил гораздо меньше, чем тяготил ментально.

Я подтянул шуршащий пакет, развязал узел.

– Что ты решил?

Настя стояла в паре метров напротив окна. Она смотрела на стекающие по стеклу капли, слушала звук льющейся с неба влаги.

– Очень волнуюсь, – ответил я, поняв, что это не ответ на её вопрос, а отклик на собственный: «Как ты?»

Жена подошла и положила свои тонкие руки мне на плечи, прижалась щекой к спине. Точно так же она сделала в декабре 2024 года, когда я получил отказ. Я догадывался, что меня могут «прокатить», но приятного всё равно было мало.

В тот день я получил электронное письмо, в котором – «Наконец-то! Сколько можно было держать меня в подвешенном состоянии?» – содержалась неприятная правда. Руководительница направления, до этого утвердившая мой цикл семинаров, сухо сообщила, что: «Мы не можем реализовать ваш проект в силу отсутствия заинтересованности в нём у наших студентов».

– Сомневаюсь, что они вообще проводили опросы, – сказал я, посмотрев на Настю, сидевшую на диване и – «Как она это делает?» – вязавшую для меня красный свитер не спицами, а пальцами.

Тогда она отложила труд, поднялась, подошла ко мне сзади и обняла. «У тебя же есть план „Б“, как обычно», – напомнила она. И была права. Положа руку на сердце, я собирал «мотки пряжи» возможного цикла семинаров без гарантии, что из них дадут связать конечный продукт. Этот процесс больше опирался на мою тягу к самореализации, которая сама по себе придаёт смысл и структуру жизни. Но именно та перемена, тот отказ стал причиной того, что сейчас мы стояли посреди квартиры в доме в трёх минутах от Нарвской триумфальной арки. Я держал в руках пакет. Я волновался.

Различные образы, вызывающие тревогу, атаковали меня. Самым неприятным был тот, в котором мне смеялись в лицо и указывали на выход. Но я спросил себя: «Что самого страшного может произойти на самом деле?» Мысленно ответил, а затем повторил вслух, чтобы успокоить жену, которую моё состояние напитывало негативом, как дождь насыщал влагой стены домов, асфальт, клумбы на площади Стачек.

– Я возьму всё с собой. Если не получится вручить лично, просто передам потом с курьером в Ассоциацию. Если она посмеётся надо мной… Хотя это даже звучит неправдоподобно.

– Согласна. Вряд ли образованный человек будет смеяться над твоим жестом. Это же знак уважения.

– Да. И моё уважение к ней и усиливает мой страх, но, думаю, всё пройдёт спокойно. И план «Б» тоже есть.

На том и порешили.

Я достал из пакета груз, с трепетом рассмотрел, положил на тумбочку около кровати. И мы отправились обедать в любимое кафе на Невском.

А на следующий день мои страхи начали оживать.

В гостиницу рядом с памятником Блокаде я пришёл раньше, чем было указано в приглашении. Привычка. Зато она помогла мне получить пропуск и осмотреть локации без очередей. Я даже нашёл «свой» зал. Успел запустить презентацию и повторить выступление. Сегодня в 11:30 мне предстояло рассказать о том, как справляться со стрессом посредством когнитивно-поведенческой арт-терапии осознанности. Но до доклада я хотел найти её. И увидел её среди участников форума. Как и опасался, увидел не одну.

Маргарита Хаджумаровна стояла, окружённая толпой почитателей. И именитых, и мне неизвестных.

Подойти к ней при всех мне было страшно. Мозг рисовал нелепые ситуации, заставлял в них поверить и предлагал подождать более удобного случая, а то и вовсе отказаться от затеи. Но затея лежала в рюкзаке рядом с планшетом и распечатанным докладом. Затея стала реальностью благодаря тому отказу в декабре 2024 года.

– Мой план «Б» заключается в том, что из подготовленного за девять месяцев материала я сформирую несколько книг, свяжу, как ты свитер из пряжи. Начну, пожалуй, с когнитивно-поведенческой арт-терапии. Пусть идея с циклом семинаров сорвалась, но собранных мотков, то есть данных, мне хватит на пару-тройку изданий.

– Ну и отлично! – ответила Настя и похлопала меня по спине, а потом вернулась к рукоделию. До Нового года оставалось всего ничего, и она хотела завершить подарок. Красные нити закружились в её проворных пальцах.

И вот я смотрю, как люди сгущаются вокруг Маргариты Хаджумаровны, словно тучи на небе Питера, буквально физически ощущая жжение от подготовленного мною подарка. И я решаю подождать.

Взяв под руку пару знакомых специалистов – участников форума, я поспешил на фотосессию. Затем на торжественное открытие мероприятия. Нет-нет, мысль «Надо отдать ей подарок!» меня клевала, но я переводил внимание на что-нибудь более актуальное в настоящий момент. А потом, когда попытался найти Маргариту Хаджумаровну, оказалось – она пропала, словно в воду канула. «Ты упустил возможность», – заскрипел критикующий голосок в голове, но я послал его подальше.

И вот приблизилось время моего доклада.

Я стремглав направился к аудитории, вошёл в неё и… «Вот это да!» – среди пришедших меня послушать сидела женщина, которой я хотел подарить свою книгу «Когнитивно-поведенческая арт-терапия: практики улучшения и поддержания ментального здоровья». Словно мир кивнул мне, подтвердив моё призвание. Словно моя внутренняя работа зазвучала в унисон с внешними событиями. Словно настойчивость и верность себе сформировали условия для счастливого совпадения.

Выступать перед коллегами из разных городов и без того было волнительно, а теперь мне предстояло сделать доклад перед человеком, который был специалистом в арт-терапии. Перед профессионалом с многолетним стажем. И я сделал это, опираясь на одну из своих терминальных ценностей. Она включена в список Милтона Рокича, известного на весь мир психолога. Речь о тяге к самореализации. Именно эта красная нить в полотне моей жизни помогла не впасть в уныние, получив отказ зимой 2024-го. Как и поддержка супруги.

– …То есть после презентации ты подарил ей книгу, – резюмировала Настя, отломив вилкой кусочек ванильного десерта.

Я кивнул, проглатывая растаявшее у меня во рту ржано-медовое мороженое. И произнёс:

– Вот как после такого не верить в то, что всё связано? Так я скоро начну вместе с тобой таро раскладывать, а не продвигать обоснованную научными исследованиями психологию.

– До таро ты ещё не дорос. А так, конечно, всё связано. Ведь твоё выступление было на интересную ей тему. Она же изучает арт-терапию, применяет её. Верно? Это логично. Это элементарно, Ватсон, – сказала Настя.

– Опять эти цитаты из старого кино, – отозвался я и улыбнулся.

– Или из ещё более древней книги… Но, Петя, разве ты не видишь связь? Никакой мистики. Случайности – например, неожиданное появление Маргариты Хаджумаровны в зале – были всегда, но они возникают только потому, что ты действовал, например: написал книгу, предложил доклад на форум, готовился…

А за окном молотил дождь, заливая площадь Стачек. Мы смотрели на бегущих под защитой зонтов прохожих, сидя в сухой, пропитанной ароматами выпечки булочной. Вопреки весне, на мне был зимний свитер. Красный. Созданный без спиц, только пальцами. «Всё связано» для того, кто сам выступает «связующим звеном».

P.S. (после написанного) Впервые выражение «красной нитью» я услышал и выяснил его значение у своего двоюродного брата Алексея – очень начитанного, в отличии от меня в те 90-е годы, подростка. Лёша, спасибо за твои знания. Мне очень помогло.

PP. S. (после написанного после) В финале настоящей книги описана когнитивно-поведенческая арт-практика для выявления ваших жизненных ценностей.

Самозванки и самозванцы

Знаете, как я впервые познакомился с Михаилом Лабковским? А с Андреем Курпатовым? Если вы не в курсе, о ком речь, то и не читайте этот автобиографический рассказ. Если имена вам знакомы и вы понимаете: они – самые известные психологи России, а первый ещё и самый богатый, по версии авторитетного журнала (того самого, сотрудники которого любят копошиться в чужих карманах).

Начну с того, как я впервые познакомился с Михаилом Лабковским. Точнее, с предыстории.

Представьте! В своём онлайн-кабинете я принимаю, в том числе, и коллег из разных направлений: гештальта, телесно-ориентированной, позитивной и прочих терапий. В начале 2025 года ко мне «пришла» девушка – практикующий психолог. С её разрешения рассказываю о нашем взаимодействии. Возможно, вам будет полезно (или просто любопытно). Во время упомянутой сессии я поведал клиентке о своём первом контакте с Михаилом Александровичем.

Запрос Ирины (имя изменено) не был редкостью:

– У меня синдром самозванца!

Девушка выпалила признание сразу и без обиняков. Я же уточнил:

– Говоря «синдром самозванца», можешь (мы ведь договорились на «ты») пояснить, как он проявляется в поведении?

Она задумалась и потом ответила:

– Я не записываю видео, не рекламирую себя, считаю себя недостаточно компетентной…

Слушая Иру, я заглянул в записи: 23 года, выпускница факультета психологии Московского государственного университета имени М. В. Ломоносова, практикует в бюджетном учреждении, мечтает развить частную практику.

И тут она добавляет:

– Эх, мне никогда не стать как Лабковский!

Эта фраза не особо меня удивила. Не впервой она вылетала из уст клиентов и клиенток-коллег.

– Ира, правильно я понял, что ты ориентируешься на Михаила Александровича в карьере и испытываешь… А какие эмоции у тебя, когда ты сравниваешь себя с ним?

– Отчаяние, – выдала девушка без заминки и опустила взгляд.

– Можно в качестве самораскрытия, чтобы как-то поменять твои ощущения, я расскажу о том, как впервые познакомился с Михаилом Лабковским?

Глаза у неё загорелись.

– А вы знакомы?

– В некотором роде, – слукавил я.

– Рассказывайте, – согласилась она, утвердительно закивав.

– Начну с предыстории. В 1987 году мне было семь лет. Мы с Серёжкой, моим другом, жили в одном подъезде девятиэтажного дома, стоящего на границе густого леса в городе Усть-Илимске. Извини за подробности, но однажды летом он принёс блестящие упаковки с какими-то странными шариками. Сейчас-то я понимаю, что это были импортные, редкие в те времена презервативы…

Ирина рассмеялась и чуть покраснела. Слегка. Но интерес её, судя по мимике, возрос. А я продолжил:

– Мы с Серёжей наполнили эти штуки водой, выбрались на крышу и принялись швырять в прохожих!

– Вы попали в Лабковского? – спросила Ира, обомлев.

– Нет, конечно. Михаил Александрович в те годы, насколько я знаю, работал школьным психологом. Он даже признался в одном интервью, что директор учреждения не понимал, чем должен заниматься психолог и какие у него функции. Мы в тот день не попали, слава богу, ни в кого. Пострадал от нашего хулиганства только Серёжа. Когда родители обнаружили пропажу из обувной коробки упаковки резиновых изделий, то…

Я не стал подробно описывать, как влетело моему другу, но Ира и так догадалась и сочувственно замотала головой.

– Главное в этой предыстории в том, что Михаил Лабковский работал школьным психологом в те годы, когда я сбрасывал на прохожих «капитошки» из презервативов, – подытожил я, улыбнувшись.

– Но как вы впервые познакомились? Когда?

– В 2004 году. Тогда я ещё не был практикующим психологом, но стал молодым отцом – родилась дочь. И, ночуя на даче, пытаясь вырастить на нашем огороде кабачки и прочие овощи для своей семьи, я познакомился с Михаилом Александровичем. Он тогда не был таким популярным, но уже был медийным. В позднее время на одной радиостанции он вёл программу «Взрослым о взрослых»…

– Не слышала, – вставила Ира, которая выглядела всё более и более озадаченной. Словно в голове её происходил нужный мне (и ей) когнитивный сдвиг, внутренне ощущаемый ею как смещение тектонических плит матушки-Земли.

– И не удивительно. Чем ты занималась в 2004 году?

– Мне было два годика, – ответила она, смущаясь.

– А мне было двадцать четыре, и тогда я впервые познакомился с Лабковским, а он уже выступал на радио и давал советы. Как думаешь, зачем я рассказал тебе эти истории?

– Я пытаюсь угнаться за человеком, с которым у меня разница… Я даже не могу посчитать. Получается, он уже был психологом, когда меня и в задумках у родителей не было. А раскручивать себя он начал, когда мне было два года…

Ира рассмеялась. Потом поделилась, что представила себя пухлой малышкой в подгузнике, ведущей сессии с клиентами.

– Теперь я буду стремиться сравнивать себя с самой собой и собственными успехами, а не оглядываться на других, – подытожила она в финале нашего часа.

А какие выводы сделали вы?

Кстати, я же упоминал и Андрея Курпатова! Помните? Хотите знать, почему?

Был клиент – тоже психолог, который сравнивал себя с ним и сказал: «К чему заниматься этой работой, если мне никогда не быть Курпатовым?» Пришлось ему рассказать о том, что я впервые познакомился с Андреем Владимировичем в 2005 году, когда тот появился на телевидении со своей программой. А спустя 20 лет я сам стал спикером Международного форума специалистов когнитивно-поведенческой терапии в Санкт-Петербурге, на котором в 2024 году выступал доктор Курпатов. У упомянутого мною клиента тоже произошёл сдвиг в оценке ситуации и своего места в мире психологических услуг.

А у вас? Вдруг внутри вас тоже живёт самозванец?

Есть что ему возразить?

Ты сравниваешь свою жизнь с чужой сценой?

«Я смотрел, как он читает свои стихи со сцены, и меня переполнило щемящее чувство, а потом я расплакался», – так мой клиент, 43-летний мужчина из мегаполиса, описал самое яркое событие недели. Он дал согласие на то, чтобы наша работа стала частью этого рассказа.

– Правильно ли я понимаю – слёзы навернулись на концерте Вани Дмитриенко?

– Да.

– Почему тебе важно это обсудить? – уточнил я.

– Хочу понять себя. Мне неясно, отчего это случилось. Это же связано с эмоциями? Верно?

Я кивнул.

– На прошлой сессии мы как раз разбирали тест Лихи… У меня сложности с принятием некоторых… – он замолчал, захлестываемый чувствами.

– Спасибо, что вспомнил. Да, у тебя действительно высокий балл по шкале «Непонятность» – ощущению, что внутренние реакции не имеют причины. Если мы разберём этот момент с концерта, то, возможно, найдём источник. Это шаг к твоей цели – лучше понимать и принимать себя.

Мы начали разбираться. Со слёз, в которых он распознал смесь чувств.

– Я ощутил грусть, но в ней было что-то ещё… Восторг? Радость за Ваню. И тоска – по себе. Ты говорил, мы грустим, теряя что-то ценное. Для меня важно быть востребованным. И когда зал зажёг огоньки телефонов…

Он снова замолчал.

– О чём ты подумал в тот миг, когда вспыхнули эти огни?

– Как круто! Он так молод, а у него уже такой успех…

Я видел эти кадры. Заканчивался 2025 год. Молодой артист на сцене, энергия, обожание – всё выглядело очень естественно. И почему-то я вспомнил другое: шоу Майкла Джексона из моего советского детства. Истеричные поклонницы, которых силой уводили со сцены, – всё казалось тогда наигранным, чужеродным. Контраст был разительным.

– Если он так молод и успешен, то что это значит для тебя? – спросил я.

– То, что я неудачник, – прозвучало тихо и ясно.

Вот оно. Дезадаптивное убеждение, поднятое из глубин, лишило его радости в тот вечер.

– Могла ли эта мысль вызвать грусть и слёзы?

– Да, – он снова поник.

– Помнишь, мы уже находили этого «неудачника»? Мы не можем стереть его навсегда, но можем расшатать веру в него. Встречать как старого, назойливого друга, с которым уже не по пути.

– Помню эту метафору.

– Давай опровергнем эту идею? Сравним твой путь и путь артиста. Ты знаешь, во сколько лет он начал?

Мы поговорили о биографии музыканта. А затем – о фактах из жизни самого клиента: о его карьере, преодолённых кризисах, отношениях, которые он выстроил. О том, что для него по-настоящему ценно. Мы нашли примеры, которые его «неудачник» упорно игнорировал. К концу сессии в его глазах появилось больше спокойствия и понимания.

После встречи я снова вспомнил Майкла Джексона. Он тоже начал путь рано. Его часто называют «лишённым детства». Но что было за сценой? Жестокость отца, унижения, травля из-за внешности. Детство детству рознь.

В этом, пожалуй, и есть главный вывод. Сравнивая свою жизнь с чужой, особенно с той, что ярко освещена софитами, мы почти всегда сравниваем свою закулисную суету с чужим сценическим образом. Мы видим результат, но не знаем всей цены, которая за него заплачена. И забываем о ценности собственного пути – со всеми его неочевидными победами, тихим мужеством и уникальным рисунком.

Слёзы моего клиента были не просто грустью. Это был сигнал – сигнал о том, что он сравнил свою целую, сложную, настоящую жизнь с блестящим фасадом. И наша работа – не в том, чтобы отвергать чувства, а в том, чтобы вернуть человеку право на собственную историю, со всеми её цветами и тенями. Чтобы в следующий раз, услышав чьи-то стихи, он мог позволить себе просто радоваться – без несправедливых сравнений.

Ты уже не тот ребёнок, который убежал

Я обвёл собравшихся в комнате подростков взглядом и спросил:

– Знаете, что я сделал?

Конечно, они не знали и даже не пытались предположить, не накидывали вариантов. Тогда я сам ответил на заданный вопрос. А потом пояснил, зачем привёл этот пример из собственной жизни:

– Часто в работе психолога я сталкиваюсь с тем, что клиенты не придают значения тому, как выросли, изменились с годами. В моменты, которые наш мозг воспринимает как опасность, многие скатываются в беспомощность своих детских лет и забывают о приобретённых полезных навыках. Вот вы, как считаете, пару лет назад были точно такими же, как сейчас?

– Нет, я точно изменился, – ответил один из пришедших парней: тринадцать лет, на голову выше меня.

Затем ответили и другие подростки, после чего мы перешли непосредственно к психологической игре: я объяснил правила, раздал карточки, распределив роли…

Хотите, я и вам расскажу ту историю из моего прошлого? Знаете, что я сделал?

Это случилось летом. Мне было, кажется, двенадцать. В составе клуба юных археологов «Резерв» я выехал на раскопки. Мы жили в палатках посреди леса неподалёку от ручья, а в километре раскинулась и неспешно несла свои воды широкая река. Часть дня проходила на раскопе, другая – в праздности. Если была моя очередь дежурить на кухне, я занимался розжигом огня, готовкой еды на весь лагерь…

В один из дней на стоянку приехал автомобиль, из которого вышли незнакомые люди. Они прошли к руководителям. Я читал, лёжа у себя в палатке. Кажется, «Чарли и шоколадная фабрика». Не помню точно. Но внезапно ко мне прибежал один из друзей и сообщил, что приехали журналисты с телевидения. «Они хотят взять интервью у кого-нибудь из нас, – сказал товарищ. – Прикинь! Саша предложил тебя. Ты же раньше всех вступил в археологи!»

Меня током прошибло. Это был страх.

Я закрыл книгу, вылез наружу из брезентового «дома» и, ничего не объясняя другу, поспешил по тропинке к реке: вниз, вниз, вниз с сопки. По пути свернул влево, за зелёную изгородь лещины, и дальше – вверх по нехоженой земле в лес. Я ушёл недалеко, но достаточно. До меня долетали обрывки фраз из лагеря. «Где Петя?!» Меня колотило. Я очень боялся, представляя, как мне суют под нос микрофон, нацеливают объектив камеры. «Бррр!»

В конце концов журналисты укатили, записав других ребят и интервью с руководителями. Я вернулся, слегка покусанный комарами…

Прошли годы. Я стал по работе сниматься в репортажах для телевидения. Сначала волновался. Но с каждым дублем становилось проще, и проще, и проще. Останови меня сейчас журналисты посреди улицы – я не растеряюсь и отвечу на их вопросы.