Борис Гречин
Летящие лепестки

Вместо предисловия

«Летящие лепестки», вопреки своему легкомысленному заглавию, имеют и подзаголовок: «непридуманное». И весь текст действительно «не придуман»: это – не сочинённое ради красного словца, а промысленное, перечувствованное, прожитое, взятое изнутри. Не было бы ошибкой дать этой книге и ещё один подзаголовок, в буддийском духе, – «сущностные наставления». Кстати, её автор является служителем (ламой) буддийской общины традиции Гелуг. Так что же перед нами – сборник проповедей?

Нет, не вполне: это выжимки из наставлений, каждое или почти каждое из которых когда-то произносилось устно. Выжимки, сделанные мной, редактором издания, с согласия автора и даже при его участии (он, что называется, «держал руку на пульсе»). Выжимки по-настоящему энергичные, если уж пользоваться метафорой «выжимания»: иногда из большой, многостраничной проповеди выжималось только одно предложение. Были, правда, и такие, которые хотелось брать едва ли не полностью.

Каждый отрывок я снабдил датой сетевой публикации записи, из которой он взят: охвачены по времени больше десяти лет. Все их я расположил строго хронологически (за исключением последнего отрывка). При этом использовал я далеко не любое наставление, опуская и слишком простые, и слишком сложные, верней, узкоспециальные, интересные больше буддистам, чем широкой публике, и чрезмерно политизированные.

Признаюсь честно, что моим исходным материалом были не только проповеди, но и другие тексты автора: «Апология русского буддизма», «Сангха как церковь», «Русское зазеркалье» и «Последняя Европа». Но и к этим текстам я отнёсся достаточно придирчиво: так, из пятисотстраничной «Последней Европы» я извлёк только восемь коротких записей.

Итог работы – перед вами, и хочу сказать, что доволен этим итогом настолько, насколько им может быть доволен редактор. Текст – густой, плотный, насыщенный мыслью, афористичный. Он не представляет собой связного повествования, объединённого единым сюжетом или структурой, но по стилю и форме очень напоминает «Опавшие листья» Василия Розанова. И, разумеется, «Летящие лепестки» – полностью осознаваемая автором перекличка с «Опавшими листьями», смысловая рифма к ним, юмористическая и нарочная в своей шутливости. Нарочная – чтобы избавиться от всякого фальшивого пафоса, которого ни я не люблю, ни сам автор терпеть не может.

И всё же текст очень розановский: может быть, несколько менее, чем «Опавшие листья», личный и несколько более аккуратный в выражении мысли, но не менее прямой, честный, пронзительный. Вероятно, не вполне удобный – и, возможно, для многих это неудобство, где-то и на грани резкости, станет причиной отложить книгу в сторону. Но хочется верить, что эта книга найдёт и читателей, и искренних поклонников: она их заслужила.

О чём – этот сборник почти-афоризмов? Обо всём на свете. О буддийских истинах, прочитанных, продуманных, пережитых русским человеком. О кризисе массовой культуры и ущербности религии-лайт. О пророчествах, возвещённых западными и русскими мыслителями, от Симоны Вейль до Достоевского, и сбывающихся на наших глазах. О том, как неожиданно буддизм способен отражаться в христианстве, а христианство – в буддизме, и о том, что «линия фронта» в наши дни уже давно не проходит между отдельными религиями. О том, что является таинственной душой веры. О пошлости, включая пошлость в пространстве храма, и о победе над пошлостью. О том, что путь традиционной религии в наше безумное время, когда «мир ходит на голове», сложен – но при всей своей сложности остаётся открытым. О том, как именно совершается внутреннее делание, – но, пожалуй, будет разочарован тот, кто ждёт от текста пошаговых инструкций, особенно дешёвых рецептов в стиле «МакДональдса духа» (собственное и, кажется, любимое выражение автора).

Это – слова, прожитые до того, как они были произнесены или написаны; слова, которые сам читатель должен не просто продумать, но размолоть на мельнице своей мысли, взвесить на своих внутренних весах, поверить своим опытом, разрешить им прорасти внутри своего ума, – если он хочет это делать.

Есть много драгоценных идей, которые читатель обнаружит на этих страницах. Это и мысль о духовном камертоне внутри нас, способном созвучить со всей вселенной; инструменте, которому мы позволяем позорно ржаветь, – но который всё ещё можно настроить, используя затвор, молитву, обеты и медитации. Это и изумительное рассуждение об уязвимости священного, о том, что именно способность быть поруганной, отброшенной или осмеянной делает святыню подлинной святыней, а милосердие – настоящим милосердием. Это понимание того, как тесно связаны прощение другого – и раскаяние перед этим другим, ведь «виноваты всегда двое». Это и глубокий образ двойной тяжести верующего человека – тяжести общих для всего человечества вызовов вроде смерти или одиночества, к которым добавляется тяжесть сомнения и доказательства правоты религиозных истин. Вот то, что «отозвалось первым», – но возможно, даже вероятно, у иного читателя отзовётся в душе совсем иное. Читатель меняется, и меняется на протяжении более чем десяти лет и сам автор: от заострённых, несколько сатиричных обличений – в сторону большей созерцательности, всеохватности, сдержанности, даже нежности, что, однако, никогда не переходит в сентиментальность. Здесь есть и юмор, а не только суровая серьёзность, и вообще это – очень широкая книга, и по охвату тем, и интонационно.

«Летящие лепестки» – чуть насмешливое и почти дальневосточное, в духе Дзэн, название, напоминающее об эфемерности нашего понимания Трансцендентного, – книга очевидным образом буддийская и одновременно очень русская: говорящая голосом русского буддиста, глядящая на истины «Бодхичарьяаватары» и «Уттаратантры» глазами Достоевского, Розанова, Михаила Бахтина. А то мелькнёт фраза из «Мёртвых душ», и так она естественно продолжает мысль, что и не сразу опозна́ешь её в качестве цитаты. Уже в этом – редкость, смелость и достоинство текста, а также, конечно, и смелость автора: быть буддистом – но быть бескомпромиссно русским и в языке, и в образе мысли, а не твердить навязшие в зубах рассуждения на «общечеловеческом буддийском эсперанто».

Но главная ценность, пожалуй, в том, что это – книга-приглашение. Она приглашает осознать, что честное движение по духовному пути – даже в наше упрощённое, «пластмассовое» время – возможно; что путь этот требует всего человека, а не его мизинца, – но и даёт невообразимо многое. Она предлагает читателю осмыслить свою собственную жизнь, увидеть ясными глазами препятствия на пути и приступить к труду удаления этих препятствий, к настройке своего внутреннего радио руками сосредоточенной внимательности.

Приглашение не звучит навязчиво. Его можно не расслышать. Его можно принять лишь наполовину, а уже вступив на путь, можно всё время оглядываться назад. Автору всё это хорошо известно. Он знает, что путь – долог; что каждый из нас, включая и его самого, буддийского клирика, бредёт по нему, падая и спотыкаясь. Но он также знает, что путь истинно существует и что пройти по нему – возможно.

Одна из сильных и выразительных метафор книги – образ жизни как школы. «Будем идти по нашему школьному коридору легко, бесстрашно и с достоинством, не боясь одних, не завидуя другим, не пытаясь выслужиться перед третьими, – пишет автор. – Будем в разноцветных жетонах, которыми так дорожат одноклассники, видеть только разноцветные жетоны. И будем помнить, что последний звонок обязательно прозвенит».

Цветные жетоны – имущественных приобретений, карьеры, высоких должностей, мирских побед, «безумной любви», встреч и расставаний – блестят на солнце. И всё же они – всего лишь пластиковые жетоны. Последний звонок непременно прозвенит для каждого из нас, и нам придётся держать ответ о том, чему мы научились. «Летящие лепестки» – пособие в помощь каждому, кто оказался за партой в школе жизни, не единственное и далеко не самое подробное, но лаконичное, искреннее и безусловно содержательное. Пусть оно верно послужит каждому, в чьих руках окажется.

Старый Знакомый

Часть первая

Духовная практика не должна быть слишком сладкой. Лекарство часто имеет горький вкус.

22 ноября 2013 г.

*****

Никакой объём знаний не даст нам гарантии того, что мы в духовной жизни не поведём себя как слепые беспомощные котята.

5 апреля 2015 г.

*****

Любая великая религия – выше этноса. Она (хотя и не только она) формирует национальный характер, становится его воспитателем и лекарем. Но именно потому, что стои́т выше, религия не обязана следовать тёмными поворотами народной воли. Религия вообще никому не должна, если мы признаём за ней знание об иной, надмирной реальности, а не просто бескрылый инструмент народного воспитания. Из того, что религия является воспитателем народа, вовсе не следует долга (или права) клира быть воспитателем любого представителя этого народа, включая иноверцев и атеистов.

6 августа 2015 г.

*****

Рассуждения Смердякова о лёгкости отречения от родной веры должны по принципу «от противного» заставить любого русского держаться православия, коль скоро от него хочет отречься такой малосимпатичный персонаж. Но всё не так просто.

Если сам Смердяков – христианин или если христианин – Фёдор Павлович Карамазов, нет ничего ужасного в отказе от отчей веры этих двух. Не обеднеет от этого отказа ни христианство, ни христианская община. Нет беды в отказе от того, чему и раньше не имелось внутреннего следования.

Если вера – следствие механического рождения в нации, а не дело сознательного выбора человека, в ней нет подвига. Там, где нет подвига, не может быть и мученичества.

Нам смешон и жалок Смердяков, говорящий о том, что смысла в мученичестве нет. Но, если поверить в то, что религия даётся человеку через рождение и предопределяется рождением (а это – неправда), опровергнуть иезуитскую, тошнотворно-буржуазную логику Смердякова оказывается невозможно.

6 августа 2015 г.

*****

Гения от обычного человека отделяет подвижность ума, отсутствие тех стен внутри ума, которые мы возвели сами. Эти стены – предубеждения, предрассудки, шоры, ригидные оценки, которые мы раздаём другим людям и событиям. Этими стенами мы защищаем от боли свою иллюзорную личность. Причина их создания – наши омрачения. Отсюда более чистое сознание – это одновременно и более ясный, более острый ум. Если бы не наши страсти, мы все могли бы быть если не гениями, то одарёнными в разных областях людьми. Вот отчего именно религия заостряет ум.

23 января 2016 г.

*****

Честертон, если бы он был жив, заметил бы, что нигде нет так много пошлости, как в религии. Речь о тех, кто, уже оказавшись внутри религии, стремится её использовать для обслуживания своих мелких интересов.

Пошлый человек хуже фанатика. Фанатик дик и невежественен, но желает вести других к благу. Пошлый желает блага лишь для себя. Он вызывает не гнев высших существ, а только их равнодушие.

14 мая 2016 г.

*****

Потребность в культе – словно дыхание. Она есть и у «архаичного» человека, и у современного. Культ рождается из восхищения чем-то более высоким, чем сам человек. Мы, люди, живём в природе, но мы живём и в духе. Наши пока не раскрытые органы позволяют нам смутно ощутить, что мы не одни в духовном мире, что есть существа более совершенные, чем мы. Из этого ощущения – и желание поклониться более высокому. Оно существует у каждого. Когда кто-то говорит, что свободен от «невежественной потребности в культе», это смешно. Разница – всего лишь в том, что́ мы видим высшим. Даже те, кто борется с религией, поклоняются своим идолам, куда более пошлым.

20 мая 2016 г.

*****

Кто-то думает, что можно сочетать буддизм и неоязыческий «позитивный настрой». «На двух конях решили вы прогуляться? Седалища не хватит!» – словами графа Калиостро из советского фильма.

19 июня 2016 г.

*****

Похоронившим религию и отплясывающим на её костях: зачем нужно относиться к другому человеку с любовью и интересом? Зачем вообще сто́ит любить и уважать других людей, если в вашей либертариански-гедонистической картине мира именно «Я», а не другие, есть центр Вселенной? Дай нам ответ, коллективная мысль современных просветителей!

Не даёт ответа.

Чудным звоном заливается колокольчик; гремит и становится ветром разорванный в куски воздух; летит мимо всё, что ни есть на земли.

4 июля 2016 г.

*****

Не надо спешить верить моральным суждениям четырнадцатилетних. И моральным суждениям двадцатилетних тоже не надо спешить верить.

4 июля 2016 г.

*****

Распутство, даже беснование распутства в современной городской жизни – не абсолютное зло. Те, кто хочет действительно упражняться в добродетели, именно в современной городской жизни находят для себя поле свободы, на котором и растёт добродетель. Не так велика заслуга удержаться от распутства в монастыре, тюрьме или на селе со строгими патриархальными нравами, но эта заслуга увеличивается в распутном окружении, которое предоставляет современность.

3 сентября 2016 г.

*****

Новое поколение – поколение «удэн». У – упрощение жизни. Д – демонстрация себя. Э – эгоизм. Н – наивность.

8 октября 2016 г.

*****

Кто молится на вещи и мирские достижения вместо того, чтобы их утилитарно использовать, тот утилитарно использовать будет – религию. Человек устроен так, что в его уме не могут существовать одновременно две святыни.

26 ноября 2016 г.

*****

Ни от кого нельзя требовать подвига. Подвиг – это всегда усилие сверх обычного, он всегда совершается добровольно, из любви к людям – так же, как семья создаётся из любви к отдельному человеку. Некрасиво вынуждать любовь или пытаться её купить. То же верно и про подвиг.

14 января 2017 г.

*****

Есть четыре черты, которые современный мир воспитывает в людях. Требовательность к другим при снисходительности к себе. Равнодушие к чужому подвигу и отсутствие благодарности. Суеверие: неготовность к смерти в сочетании с наивной верой в то, что любая проблема решается и любая болезнь лечится. Жестокосердие. Если мы хотим хотя бы приблизиться к Освобождению, надо заменить их на полностью противоположные.

14 января 2017 г.

*****

С религиозной истиной нужно обращаться так же осторожно, как с опасным оружием, понимая вес каждого слова и его последствия для жизни. Кто не понимает этого, вероятно, не созрел для проповеди своей веры.

Если некто не готов пожертвовать жизнью за проповедь истины или, как минимум, не считает, что истина не менее ценна, чем жизнь, – такой человек едва ли в полной мере верит в то, что проповедует.

15 января 2017 г.

*****

Мы потеряли восприятие слов как духовной реальности. Мы коллекционируем разные виды учений, набиваем ими голову, потому что для нас слова весят не больше, чем бумага, на которой они написаны. А должны они быть как свинцовые шарики.

21 января 2017 г.

*****

Рассуждения о том, что́ сильнее, буддизм или христианство, исключительно детские. Они похожи на спор детей о том, кто сильней, кит или слон. Всё это просто смешно. Вопрос религиозного самоопределения – очень тонкий, тайный, внутренний. Такое самоопределение происходит не «с позиции силы». А если с позиции силы происходит такой выбор, то это – «детский» буддизм и «детское» христианство.

21 января 2017 г.

*****

В каждой религии есть душа. Душа религии – это Трансцендентное, сверхобыденное: нечто, что не сводится к договорённостям, решениям, описаниям, конвенциям, словам. Религиозные гении – те, кто дал возможность попробовать другим это сверхобыденное на вкус.

В сообществе верующих людей это сверхобыденное, душа религии, или присутствует, или нет. Когда оно присутствует, мы понимаем: оно находится по ту сторону наших повседневных переживаний, и сил самостоятельно это нечто сконструировать у нас не имеется. У нас настолько же мало шансов создать это нечто самим, как у тени мало шансов повлиять на хозяина тени или у героя книги – на читателя этой книги.

Именно это нечто, душа религии, определяет, как нам следует поступать и как не следует. Иногда это совершенно неудобно. Но это неудобство и является признаком подлинности. Только когда сверхобыденное присутствует, мы называем сангху, церковь и пр. – настоящими.

28 января 2017 г.

*****

Мир ходит на голове. Чёрное называется белым, белое называется чёрным. Нравственное усилие называется пороком. Порок называется нравственным усилием. Люди гордятся тем, что набили татуировку, и стыдятся посещения исповеди. Люди стыдятся того, что их племянник подходил к причастию, и гордятся тем, что их племянница танцует в стрип-клубе. Почему? Причин много. Одна из них – это всем удобно. Существующее положение всем удобно. Противоположное неудобно. Наше нравственное развитие не удобно, не выгодно и не интересно никому, кроме нас самих, а если уж и нам неинтересно, то – вообще никому во всём свете. Когда людям что-то невыгодно, они пытаются это остановить. Возможно, нам и не нужно посторонней помощи: мы сами охотно останавливаемся, сами встаём вверх ногами. Тогда мир принимает привычную картину и удобные очертания. Но если мы всю жизнь будем ходить вверх ногами, то у нас однажды отвалится голова.

11 февраля 2017 г.

*****

В средние века в Европе была идея всеблагого и всемогущего Бога. Наконец христиане осознали, что один атрибут противоречит другому. Их душа не вынесла этого противоречия, и они демонтировали Бога полностью. Но свято место пусто не бывает. Вместо Бога появился культ человека, который выродился в культ тела и сексуального наслаждения. Погрешить против этого культа сегодня – страшное дело. Но это та религия, которая никого не спасает.

11 февраля 2017 г.

*****

Черты воинствующего обывателя: бестрепетный эгоизм и неготовность считать важным что угодно, кроме своих интересов; уверенность в своей безошибочности; скрытая или открытая неприязнь к великим людям.

18 февраля 2017 г.

*****

Новый культ человекопоклонничества говорит: люди оттого станут братьями, что будут демонтированы старые, примитивные, отсохшие (выражение Толстого) социальные формы, такие, например, как традиционная религия.

Imagine there's no countries—

It isn't hard to do

Nothing to kill or die for

And no religion, too.

«Вообрази, – словами Джона Леннона, – что нет стран, ведь это несложно. Не за что убивать, не за что умирать, и религии тоже нет». Сто́ит демонтировать религию, и не за что больше будет умирать, не будет больше источника «ненависти», «маскулинности», мизогинии и так далее.

А что же вы сделаете со страстями, с обычными, примитивными человеческими страстями? Кажется, на Западе уже нашли ответ на этот вопрос, тот самый ответ, который предсказал Достоевский в «Легенде о Великом инквизиторе». А мы не будем жить страстями, говорят защитники новой веры. Нас будут обижать – мы не будем обижаться. Нас будут убивать, насиловать – мы не будем огорчаться. Иными словами, мы станем животными, потому что человек, который не управляет своей жизнью, не несёт ответственности за других, не умеет решать, не вполне достоин названия мыслящего существа.

10 марта 2017 г.

*****

Истинный религиозный учитель ведёт своих учеников и слушателей к религиозному идеалу. Он, подобно Сократу в притче о Сократе и блуднице, устремляет их вверх, а не вниз. Движение вверх утомительно, на пути вверх мы должны избавиться от множества скверн. Оттого учитель будет указывать на наши изъяны, открывать нам наши недостатки, иногда – в бессилии опускать руки. Он будет говорить о полноте и сложности Пути, о духовной борьбе с низшим собой, про победу в которой никто заранее не может быть уверен.

Лжеучитель делает не так: он льстит нашему несовершенству, угождает нашему внутреннему хаму. Лжеучитель уверяет нас, что наше несовершенство и есть конечная точка нашего пути, что мы уже на месте, что мы просто боимся себе в этом признаться. Лжеучитель глядит на бешенство нашего гнева и задушевно открывает нам: да разве это бешенство? Это – праведный гнев против неверных, за убийство которых нас ожидают прекрасные девы в раю. Лжеучитель наблюдает наше половое распутство и доверительно сообщает: да разве это распутство? Это – естественно, а что естественно, то не стыдно. Лжеучитель видит нашу неспособность охватить умом всю сложность древних писаний и ласково внушает: да разве нужна вам эта сложность? От многих знаний – большая печаль, а вы повторяйте лучше мантру господа нашего. А разве плоха мантра? Мантра не плоха. Дурно упрощение религии и упрощение духовного пути.

11 апреля 2017 г.

*****

Дети стремятся к романтике, и не просто так. Романтизм – это не «цветы вместо шаурмы». Истинный романтизм для детей и для взрослых – это путь к ощущению Трансцендентного: того, что за нашим миром есть иные миры, что мир устроен сложно, таинственно и мистически. Если такого ощущения не породить в детстве или в юности, то, скорее всего, для человека мир так дальше и будет плоским как блин, сводимым к элементарным частицам и познанию органами чувств. В таком мире нет настоящей красоты, настоящей религии, настоящего сострадания, потому что их нельзя ни потрогать, ни увидеть.

То, чего мы не получили в детстве и в юном возрасте, мы обязательно стремимся наверстать в зрелости. «Маленькие взрослые», лишённые в детстве поэзии, когда доходят до настоящей взрослости, отчаянно желают романтизма, героизма и подлинной любви, которых у них не было. Но на зрелом уровне осмыслить их не могут, потому что на зрелом уровне их открывает человеку религия. Как же они начинают вести себя? Как предсказанные Достоевским взрослые дети или как «вечные подростки».

15 апреля 2017 г.

*****

Иные люди полностью слепы и глухи к Трансцендентному. Они искренне его не видят, не понимают, не разумеют. Три ступени религиозного понимания – суеверие, вера, мистицизм, но такие люди глубоко презирают суеверие, притворяются, что уважают, но по существу так же презирают веру, а мистицизм обходят молчанием, будто его вовсе нет.

Даже пещерный человек с его суеверием в каком-то смысле менее слеп, чем ученый-материалист, ведь пещерный человек рано или поздно взойдёт на иную ступень чувствования иных миров, а закоренелый материалист так и останется заложником своего голого позитивизма.

22 апреля 2017 г.

*****

В нашу эпоху победившего феминизма самое достойное, разумное и здоровое отношение мужчины к женщине – это, парадоксально, рыцарство. Рыцарство включает в себя, во-первых, вежливость, предупредительность и уважение по отношению к женщине, во-вторых, наибольшую половую сдержанность, избегание всех внебрачных и по возможности добрачных половых отношений.

29 апреля 2017 г.

*****

Сверхлюди, которых как новый идеал нам продаёт индустрия развлечений, эта новая реинкарнация ницшеанского юберменша – люди ущербные, нравственные инвалиды. Человек – существо естественно-религиозное в том смысле, что чувствует гигантский разрыв между собой идеальным и собой теперешним. Этот разрыв – наша мука, наша беда, источник нашего страдания. Сверхлюди этого чувства лишены.

13 мая 2017 г.

*****

Благочестие состоит из трёх частей: внутреннее благородство и красота действий, умение говорить уместные слова и не говорить лишнего, уважение ко всем проявлениям Прекрасного и Возвышенного.

27 мая 2017 г.

*****

Религией надо жить, а не умствовать по её поводу.

9 июня 2017 г.

*****

Наша эпоха больна болезнью суррогатов. Пища, которая не насыщает; одежда, которая не греет; стройматериалы, которые рассыпаются; лекарства, которые не лечат. Спектакли и песни, которые не восхищают; писатели, которые не учат жизни. Суррогаты большой литературы (Мураками, Коэльо). Суррогаты живописи. Суррогатные политики. Суррогаты религии (Ошо, McMindfulness). Гомосексуализм как суррогат двуполых отношений.

Как обычно, нас спасёт вера, ум, который отличает подлинное от фальшивого, отвращение к пороку и естественная человеческая брезгливость.

15 июля 2017 г.

*****

Мир несимметричен, включая и мир духовный. Он может подчиняться правилам, однако у каждого из этих правил есть исключения, а у них – свои исключения. Но любая умственная картина мира будет упрощением реальности, а поэтому неизбежно становится схематичной, симметричной. Даже мистические откровения могут упрощаться ради того, чтобы было проще вписать их в ту или иную схему. Это вовсе не делает все известные человечеству религиозные космологии ложью. Речь о том, что любая истина в нашем человеческом мире может существовать только посредством компромисса между Абсолютной истиной и нашим человеческим пониманием её, что же до Абсолютной истины an sich, в себе, она ограниченным человеческим умом вообще не познаваема.

23 августа 2017 г.

*****

«Нетерпение сердца» – выражение Стефана Цвейга из одноимённого романа. Что сделать, чтобы самому не стать жертвой такого нетерпения? Ответ банален: заниматься духовной практикой, и формальной и неформальной, то есть и чтением текстов, и медитацией, и молитвами, и выбором благого в повседневности. Только духовная практика ведёт к росту мудрости. Только достаточная мудрость ведёт к тому, что наши поспешные благородные поступки не опережают наш ум и не вредят нам самим и другим.

26 августа 2017 г.

*****

Нация к религии относится так же, как почва к прекрасному цветку. Прекрасен цветок, источает аромат, радует глаз своими цветами. Земля – всего лишь сухая грязь из испражнений и прошлогодней листвы. Прекрасна религия, духоподъёмны и спасительны её истины, удивляют молитвы, поражают глубиной практики. А национальные интересы складываются из дел серых будней, в которых всякий «приводит день в простое исполненье». Куда как тоскливо вникать в них!

Но религии без живой церкви нет, а живую церковь составляют люди, и все эти люди принадлежат к нации. Нации тибетцев, нации тайцев, нации русских, нации британцев, но не нации общечеловеков, не нации космополитов, не нации жителей всемирного Вавилона. Потому что нет таких наций, и потому что не потребно всемирному Вавилону никакой религии, кроме декоративной.

30 августа 2017 г.

*****

«Мир въяве нищ» (из русского перевода «Берега Дувра»). Самое интересное в сансаре – то, как выбраться из неё.

2 сентября 2017 г.

*****

Многие беды современной науки и образования – потеря наукой нравственного авторитета, обесценивание дипломов – от отсутствия у учёных моральной брезгливости, которая долгое время существовала и формировалась классическим образованием, но затем была уничтожена.

Брезгливость к дурному – благое качество.

2 сентября 2017 г.

*****

Тоска по религии – священная тоска, и потребность в ней – священная потребность человека.

16 сентября 2017 г.

*****

Европейцы уже умудрились про…ть – сталинский глагол – своё христианство. А теперь они делают всё, чтобы и учение Будды уронить в ту же самую лужу, создав условную европейскую неохинаяну.

«Расслабься… всё хорошо… мир… спокойствие…» – это неохинаянская мантра «архата-плейбоя». Нет правды, нет лжи. Ничего не надо делать. Нужно просто притвориться, что цель уже достигнута. Нужно вообразить, или визуализировать, мир уже просветлённым. И тогда якобы личное просветление будет обретено.

Беда в том, что мир в реальности непросветлён и что люди в нём страдают. Оттого такая позиция – это позиция не вполне честного человека.

7 октября 2017 г.

*****

Гуров и Анна Сергеевна совершили над собой суд своей совести и на этом суде себя оправдали. А как же религия? А… к чёрту её. Какая религия, не будем ханжами. Чехов убедителен, красив, поэтичен и нравственно недосягаем, верьте писателю-гуманисту, а не религии с её клириками-пропойцами. Именно поэтому «Дама с собачкой» совершает подкоп под основания традиционного общества и закладывает в этот подкоп мину с часовым механизмом.

Мы слишком часто идём на сделки со своей совестью. «Это скверно, но вот мне, именно мне – простительно». Почему? Потому что мы тяжело работаем: здесь согрешили – в ином наверстаем. Или потому, что «все так делают». Или потому, что видеть привычную среду невыносимо. Или мы думаем в точности как Гуров и Анна Сергеевна: разве может быть дурно то, в чём так много счастья?

А оно, оказывается, может быть дурно. Через десять, двадцать, тридцать лет мы вдруг осознаём, почему это «так много счастья» было, оказывается, не вполне хорошо, и понимаем банальную вещь: хитрить с нравственными нормами можно, обхитрить их – нельзя. Вот зачем собственный нравственный суд сто́ит хоть изредка сверять с показаниями компаса религии.

14 октября 2017 г.

*****

В модернистском обществе, в отличие от традиционного, есть лишь три фундаментальные модели поведения: вечный подросток, «женщина, сделавшая себя сама», и, наконец, женщина-игрушка.

Человек всегда шире своей модели поведения, особенно современный. Но традиционные модели поведения имеют более широкие духовные горизонты. В их рамках легче дышится.

Люди вообще достигают Освобождения очень редко. Может быть, Освобождения в наши времена достигает один человек из тысячи или миллиона. И всё же нет-нет а мы слышим: вот некто обрёл архатство. Про другого объявили: он ушёл в великую нирвану. А кто-то явил нетленные мощи. Достичь этих высот может и монах, и монахиня. И землепашец, и воин. И царь, и нищий. Но никто пока не слышал, чтобы нирвану обрела женщина-игрушка или вечный подросток.

21 октября 2017 г.

*****

Свобода – благо, это правда, но это правда тогда, когда мы имеем дело с настоящей свободой, а не с её иллюзией. Условный Артём выбирает в жены условную Олю или условную Машу. Оля блондинка и стройненькая, а Маша брюнетка и полненькая. Но этот выбор – отчасти выбор без выбора, так как и у Маши, и Оли – одна и та же система ценностей. Схожая система ценностей – в голове у этого мужчины. Потому они и находят друг друга. В итоге, если выберет Олю, Артём расстанется с ней через четыре года, а если Машу – через три. Если он так и хотел – что же, никаких взаимных претензий. А если он всё же хотел прожить в браке всю жизнь? Чтобы прожить в браке всю жизнь, условному Артёму следует взять в жены не условную Машу или условную Олю, а условную Пелагею или условную Гюзель. Но он боится Пелагеи, у той юбка до полу и на голове чёрный платок. Гюзели он тоже боится, у той тоже юбка до полу и тоже на голове платок, только зелёного цвета. Системы ценностей Артёма и Пелагеи между собой не стыкуются. Потому и происходит выбор без выбора.

Свобода и безопасность жизни относятся друг к другу примерно так, как кремовый торт – к чёрному хлебу. Если вам нечего есть, вы не оцените качество крема на торте. А ещё на хлебе и воде можно жить, хоть и трудно. На тортах и воде жить плохо: разовьётся диабет. Модернистское общество похваляется тем, что в нём женщина освобождена от гнёта семьи и может делать всё что захочет. Это замечательно, но в том числе эта женщина не хочет быть изнасилованной по дороге домой. Защищать её и вступаться за её честь никто не будет: она ведь свободный человек, себе дороже. Да и нет у неё никого в результате её свободы: ни мужа, ни родственников. А ещё она не хочет, чтобы ей поступали непристойные предложения от начальника, от которых можно отказаться лишь путём увольнения. Условной Пелагее или условной Гюзели никто таких предложений адресовать не будет: чревато. И где в итоге больше свободы? Свобода умереть от голоду, потому что нет работы, или согласиться стать наложницей начальника – это, конечно, свобода выбора, но очень многие женщины предпочли бы такой свободы и такого выбора не иметь.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.