Лила Каттен, Елена Русанова
В моём сердце только ты

1

Смена в супермаркете выдалась адской. Ноги гудят, виски сжаты тисками усталости, а где-то за спиной, кажется, навсегда врезался в слух назойливый писк сканера. Наконец-то сняла форменный жилет и с облегчением швырнула его в свой шкафчик.

– Ну что, освободилась? – раздался весёлый голос из телефона. Это была Лиза, лучшая подруга и, по большому счёту, единственная. – Планы в силе? Идём в кафе? У меня как раз новости!

– Лиз… Я не могу. Я просто валюсь с ног, – прижала телефон к уху плечом, запирая замок. Мой голос звучал максимально плоско и устало.

– Опять к нему? – жизнерадостность в голосе Лизы мгновенно испарилась, сменившись холодной сталью. – Аня, я вот понять не могу, ну сколько можно? Ты же сама говорила, он в прошлую субботу…

– Знаю, – резко перебила её, оглядываясь, не слышит ли кто. – Знаю, что говорила. Но он… он клялся. Божился, Лизка. Глаза такие честные. Плакал, представляешь? Говорил, что с ума сойдёт, если я уйду. Что больше ни капли.

– Ага, а до этого тоже клялся! – подруга фыркнула. В трубке послышался резкий звук, будто она с силой поставила чашку. – Он тебя не любит. Любящий не бьёт. Точка. Ты красивая, умная, у тебя руки золотые! Мужики за тобой в очередь выстроятся, а ты с этим… алкашом-самодуром! Почему ты не бросишь его? Ну скажи мне! Почему?

Вопрос повис в воздухе, острый и безжалостный. Почему? Страх? Привычка? Жалость? Или та самая, дурацкая надежда, что однажды он проснётся другим человеком? А я так и не нашлась что ответить.

– Я… я не могу его просто так бросить. Он без меня пропадёт. Да и идти мне больше некуда, ты же знаешь. Ладно, я побежала. Позвоню завтра.

Бросила трубку, не дожидаясь ответа. Слова подруги жгли изнутри, как раскалённые угли. «Почему?» – этот вопрос преследовал меня всю дорогу домой. Я не раз уже задавалась им, но ответа так и не нашла.

Подойдя к своей двери, невольно замерла. Из-под неё лился свет и доносились громкие, раскатистые мужские голоса, прерываемые звоном бутылок. В горле застрял ком. Он не один. И они пьют. Снова.

Глубоко вздохнула и повернула ключ.

Квартира была полна сизого табачного дыма. В воздухе стоял тяжёлый, сладковато-перегарный запах. За столом, заваленным бутылками из-под пива и пустыми пачками чипсов, сидели Антон и двое его закадычных «дружков» – Серый и Костян. Антон, увидев меня, криво ухмыльнулся.

– А, хозяйка пожаловала! Ну что, красавица, присоединяйся!

Промолчав, пыталась пройти в комнату, не встречаясь с ними взглядом.

– Эй, молчунья! Хозяина приветствовать не научили? – сиплым голосом процедил Серый, его масленый взгляд скользнул по мне с ног до головы.

– Дайте раздеться, – тихо произнесла, в надежде, что они просто забудут обо мне.

– Ой, всё, ребят, принцесса на горошине обиделась, – захихикал Костян.

– Антон, тебе бы с ней, знаешь, построже. А то очень уж зажралась. Мужиков поучает.

Жаркая волна гнева подкатила к горлу. Боже, как я устала. Устала от работы, от их похабных взглядов, от всего этого ада.

– Я не зажралась, – голос мой дрогнул, но через силу заставила себя говорить громче. – Я просто хочу прийти в свой дом и не видеть всего этого… этого бардака и не слышать ваших пьяных разговоров!

Наступила тишина. Антон медленно поднялся из-за стола. Его лицо, обычно милое и доброе, сейчас было искажено злобной гримасой.

– Ты это, кому? – тихо, но очень чётко спросил он. – Ты это в моём доме кому сказала?

– В НАШЕМ доме, Антон! И я устала! Устала от этого! Ты же обещал…

Закончить фразу так и не успела, как и ничего понять. Громкая, оглушающая пощёчина обрушилась на мою щёку. Звон в ушах. Искры из глаз. Отшатнувшись, прислонилась к стене, пытаясь удержать равновесие.

Антон, тяжело дыша, смотрел на меня с каким-то странным, ущемлённым выражением. Потом он повернулся к друзьям и развёл руками, с комичной безысходностью.

– Ну вот, досталась мне, ребят. Ни тебе ужина, ни тебе ласки. Одна истерика и упрёки. Совсем мужиком меня не считает.

Серый хмыкнул и хлопнул Антона по плечу.

– Брось, Тош. Бабу слюнями не размазывать. Её проучить надо, чтобы знала, где её место. Чтобы понимала, как с мужчиной себя вести. Один раз, другой, и по струночке ходить станет.

Прижимая ладонь к пылающей щеке, с ужасом смотрела на Антона. В его глазах увидела не злость, а… согласие. Медленное, кивающее согласие. Он смотрел на Сергея, как на гуру, и его взгляд говорил: «Да, ты прав. Надо проучить».

Это был самый страшный миг в моей жизни. Хуже любой пощёчины.

– Нет… – прошептала еле слышно.

Антон сделал шаг ко мне. В его движении была неспешная, ужасающая решимость.

Адреналин ударил в голову. Инстинкт самосохранения, долго дремавший под слоем жалости и любви, наконец проснулся. Резко рванула к двери. Антон попытался схватить меня за руку, но я с силой вырвалась, а ногти царапнули его запястье.

– Куда, стерва?! – рявкнул он.

Но я уже была в подъезде. Я не бежала, а летела, спотыкаясь о ступеньки, не чувствуя под собой ног. За спиной гремели ругательства и тяжёлые шаги. Выскочила на улицу и побежала куда глаза глядят. Единственное безопасное место сейчас – квартира Лизы.

Только отбежав на несколько кварталов, остановилась, прислонившись к холодной стене дома. Сердце колотилось так, что казалось, выпрыгнет из груди. Дышать было нечем. Обернувшись, поняла, что меня никто не преследовал. Я была одна. Совершенно одна. На мне была только лёгкая кофта, в кармане которой на ощупь нашла несколько мятых банкнот и мелочь. Телефон остался дома. Ключи тоже.

Паника, холодная и липкая, подступила к горлу. Ничего. У меня ничего нет.

Побрела к ближайшей остановке. Ночь была тёмной и безлюдной. Фонари отбрасывали на асфальт длинные, уродливые тени. Ветер пробирался под кофту, заставляя ёжиться и обнимать себя за плечи. Слёзы текли по лицу сами собой, горячие и солёные, но я даже не пыталась их смахнуть.

На остановке никого. Села на холодную металлическую скамейку и сжалась в комок, пытаясь согреться. Взгляд уставился в темноту, в надежде увидеть спасительные огни автобуса. Часы где-то пробили час ночи. Последний автобус должен быть вот-вот.

Мимо, шурша шинами, проехало несколько машин. Вжимаясь в спинку скамейки, боялась привлечь внимание. И вот, одна из иномарок резко затормозила прямо напротив меня. Остекленевшее сердце снова заколотилось. Из окна солидного автомобиля высунулся молодой парень.

– Девушка, простите, не подскажете, где тут гостиница «Центральная»? Я по навигатору, а он меня завёл куда-то не туда.

Голос у него был спокойный, без тени хамства или подвоха. Но всё ещё дрожа, я подняла на него глаза.

– Вы… вам прямо по этой улице, – мой собственный голос показался мне сиплым и чужим. – Потом на втором светофоре налево. И она будет справа, большое стеклянное здание.

Пыталась говорить чётко, но слова сбивались.

Парень пристально посмотрел на меня. Словно пытался понять, что со мной произошло.

– Вам… помочь? Подвезти? – осторожно спросил он.

– Нет! – сказала слишком резко, почти выкрикнула отшатнувшись. – Спасибо. Нет. Я… я автобус жду.

Он помолчал секунду, потом кивнул.

– Понял. Спасибо вам. Осторожнее тут.

Он сказал это с такой искренней заботой, что новая волна слёз подкатила к глазам. Простое человеческое участие, которого я была лишена так долго. Машина тронулась и растворилась в ночи.

А я снова осталась одна со своим страхом. Но теперь в нём появилась маленькая, тонкая ниточка надежды. Значит, мир не весь такой ужасный?!

И тут, словно в ответ на мою отчаянную мольбу, вдали показались два знакомых жёлтых огня. Автобус. Он подъезжал, громыхая и скрипя.

Когда зашла внутрь и опустила в кассу смятые купюры, водитель, уставший мужчина лет пятидесяти, кивнул, мол: «Садись, родная, тепло тут».

Двери с шипением закрылись, отсекая меня от того кошмара, что остался позади. Автобус тронулся. Я упала на сиденье у окна, прижалась лбом к холодному стеклу и наконец-то разрешила себе тихо, безнадёжно рыдать, пока за окном проплывали безразличные огни спящего города. Я была спасена. Но что ждало меня завтра? Я не знала. Не хотела знать. Главное – сейчас я была в безопасности.

2

Первые лучи солнца, холодные и безразличные, заливали комнату Антона, в которой пахло перегаром и вчерашним пивом. Я на цыпочках, затаив дыхание, двигалась по знакомой территории, ощущая себя вором в собственном прошлом. Сердце колотилось где-то в горле, отдаваясь глухим стуком в висках.

Вот он, мой «возлюбленный», – едко подумала, глядя на спящую фигуру Антона. Он лежал в той же позе, что и обычно, на любимом стареньком диване. Его пьяный сон был таким крепким, таким беспробудным, что это было почти оскорблением. Возможно, он даже и не заметит, что в квартире больше не будет ни меня, ни моих вещей.

Из прихожей донёсся сдержанный шёпот Лизы.

– Ань, давай быстрее, я не могу долго на холостых стоять.

– Иду, – прошептала в ответ, сгребая в старенькую спортивную сумку последние свитера.

Взгляд упал на фотографию на тумбочке: мы с Антоном на море, он смеётся, обнимает меня. Тогда это счастье казалось таким прочным. Теперь же от него осталась лишь горькая оскомина и чувство полной собственной ничтожности. Как же я могла быть так слепа? Как позволяла ему так с собой обращаться? Обещания, которые разбивались о бутылку, ласки, переходящие в грубость…

– Всё, я готова, – выдохнула, появившись в дверях с сумкой наперевес.

Лиза, встревоженная и решительная, тут же взяла у меня вещи и потянула к выходу. Дверь закрылась с тихим щелчком, который прозвучал в моих ушах как громовой удар. Это был финал. Финал моих иллюзий.

В машине молча я смотрела в окно, сжимая руки в кулаки, чтобы просто не расплакаться. Горло сдавил ком обидных, ненужных слёз.

– Всё правильно сделала, – тихо, но твёрдо сказала Лиза, будто угадывая мои мысли. – Ты заслуживаешь большего, чем быть сиделкой для алкоголика.

– Я знаю, Лиз… Просто… стыдно. Стыдно, что дошло до этого. Стыдно, что потратила столько времени…

Доехали быстро до супермаркета. Лиза улыбнулась напоследок ободряюще.

– Держись, смена быстро пройдёт. Позвони, как закончишь.

Но судьба, казалось, решила добить меня окончательно. Через полчаса после начала смены пришло сообщение:

«Ань, привет… Не пугайся. Машина заглохла прямо посреди дороги, и никак не заводится. Вызвала эвакуатор. Прости, забрать тебя, наверное, не получится…»

Закрыла глаза, чувствуя, как по телу разливается волна отчаяния. Теперь ощущала себя не просто бездомной дурочкой, бросившей парня, а ещё и обузой для подруги. Хорошо хоть сумку с вещами забрала с собой, а не оставила в машине, как настаивала подруга. Выдохнув, быстро набрала ответ на сообщение:

«Ничего страшного. Доберусь как-нибудь. Не переживай.»

Смена тянулась мучительно долго. Каждая улыбка покупателю давалась с огромным усилием. Чувствовала себя настоящим роботом, автоматически пробивающим товары, в то время как внутри бушевал ураган из стыда, страха и неуверенности в завтрашнем дне.

И вот когда магазин уже был практически пуст, и я уже собиралась закрывать кассу, ко мне подошёл молодой человек с приятным, открытым лицом и умными глазами.

– Здравствуйте. Вы меня помните? Мы вчера пересекались, вы мне подсказывали, как проехать к гостинице, – улыбнулся он.

Но я лишь смущённо кивнула, с трудом припоминая его лицо. Вчерашний вечер был для меня одним сплошным тёмным пятном.

– У вас смена заканчивается, – продолжил он, и в его тоне не было наглости, лишь что-то похожее на заботу. – Позволите вас подвезти, время-то совсем позднее?

Сначала мне очень хотелось отказаться. И в любой другой раз я именно так и поступила бы. Ведь мысль садиться в машину к незнакомому мужчине пугала меня до чёртиков. Но вспомнив о сумке с вещами, что ожидала меня в служебном помещении, и осознание, что придётся тащиться с ней на автобусе к подруге… Перевесили.

– Вы очень любезны… – лишь тихо произнесла. – Я только освобожусь через десять минут…

– Я буду ждать на парковке.

Закончив смену и забрав вещи, покинула душное помещение супермаркета. Молодой человек ожидал недалеко от центрального входа, оперевшись на капот автомобиля. А заметив меня, направился ко мне.

– Я Олег, думаю, так будет проще общаться. – представился он, забирая мою сумку.

– Аня, – ответила ему, наблюдая затем как он бережно положил её на заднее сиденье своего автомобиля.

Дорогой мы разговорились. Сначала о погоде, о городе, а потом разговор как-то сам собой перешёл на более личные темы.

– Я работаю в дилерском центре, – рассказывал Олег. – Занимаюсь реализацией машин. Понимаю в них почти всё. А ты… давно в супермаркете?

Вопрос был задан тактично, но всё же почувствовала, как краснеет моё лицо.

– Нет… недавно. Я… я, вообще-то, медсестра. Окончила колледж с красным дипломом, – сказала с усмешкой.

– Серьёзно? Почему же тогда не по специальности? – удивился Олег.

И тут во мне что-то надломилось. Может, от его спокойного, непредвзятого тона, может, от накопившейся усталости.

– В нашем городке было одно вакантное место. Его отдали дочери главврача. А в другие города… меня не брали. Опыта нет, жилья нет… – голос мой дрогнул. Смотрела в тёмное окно, видя в нём не ночной город, а своё разбитое будущее. – Так и получилось… диплом лежит дома, а я торгую гречкой и туалетной бумагой.

Олег внимательно слушал не перебивая. И это молчание было для меня дороже любых слов сочувствия.