Анна Карелина
Цена пророчества

Глава 1. Веслана

Волчий вой полоснул по ушам совсем близко, и я, не помня себя от ужаса, рванула к реке. В лесу от них не укрыться: настигнут, окружат, раздерут стаей так, что и клочка одежды не останется.

Я неслась, не разбирая дороги, по первому выпавшему снегу. Острый наст колол босые ступни, ледяная корка резала кожу в кровь, но боли я не чувствовала – только животный страх.

Откуда взялся этот лютый зимний холод в середине жаркого лета, я понять не могла, как и то, куда в одночасье сгинула родная деревня. Но гадать времени не было: за спиной уже слышалось тяжёлое, хриплое дыхание и хруст валежника.

Волк всегда быстрее человека. Будь я оборотницей, может, и потягалась бы, но я всего лишь деревенская девушка, хоть и с даром¹. Не обогнать мне лесного зверя. Один шанс – вода. Хищники её не любят, авось не кинутся следом в бурлящий поток.

О том, что станется со мной в ледяной воде, я старалась не думать.

Вот и обрыв. Край земли, за которым виднелась спасительная чернота реки. Прыжок! Острые зубы клацнули в волоске от моей лодыжки, ткань платья затрещала и лопнула по шву. Я нелепо взмахнула руками, хватаясь за воздух, и камнем ушла на глубину.

Ледяная вода обожгла, выбивая дух. И я забарахталась, пытаясь выплыть, но тяжёлая юбка тянула ко дну. Рядом, рассекая воду клинком, в реку вошёл огромный зверь. Открыла рот, чтобы завизжать, но лишь наглоталась студёной воды, когда поток крутанул меня и со всего маху приложил о подводный валун.

В глазах потемнело. Глупая смерть… И где? В родной стихии, что всегда оберегала.

А потом сильные руки, словно клещи, вцепились в ворот и рывком выдернули меня на поверхность.

– Совсем дурная?! – рявкнул кто-то над ухом.

Не дожидаясь ответа, незнакомец бесцеремонно взвалил меня на плечо, словно мешок с мукой. Я моталась на руках мужчины, который, отчаянно ругаясь, пробивался к берегу. Он боролся с бешеным течением, скользил по камням, но упорно шёл, не выпуская меня из странных объятий.

Сквозь мокрые волосы я видела только его профиль: прямой нос, волевой подбородок и светлые пряди, прилипшие к щеке. А ещё глаза – голубые, холодные, как озёрный лёд в начале зимы. Они сверкали недовольством.

На берегу нас уже ждали. Небольшая стая волков переступала лапами на снегу, и стоило нам выбраться, как звери начали вставать на задние лапы. Хруст костей, вытягивающиеся силуэты… Волколаки²!

Я приняла их сперва за обычных зверей, а это княжеские воины. Но откуда они здесь?

– Чего застыли? – гаркнул мой спаситель, сгружая меня на мёрзлую землю. – Огонь разводите! И плащ дайте!

Вскоре меня, дрожащую как осиновый лист, высушили бытовым заклинанием и усадили у костра. Моё лёгкое льняное платье было совсем не по нынешней погоде и грело плохо, но жар огня начал понемногу выгонять стужу из костей.

С расспросами никто не лез. Воины занимались делом, а я молчала, пытаясь унять дрожь.

Откуда взялся целый отряд княжеских волколаков? Почему снег лежит сугробами? Где я вообще нахожусь? Вопросы роились в голове, как рассерженные осы, но я прикусила язык. Придёт время, и всё узнаю.

Над огнём, подвешенный на треноге, уже булькал закопчённый котелок. Оборотни споро заваривали травы – густой дух чабреца и зверобоя поплыл по поляне.

На плечи мне опустился тяжёлый, пахнущий кожей, но тёплый плащ.

– Спасибо, – прошептала я, повернувшись и снова наткнувшись на тот самый сердитый взгляд льдистых глаз. И невольно вжала голову в плечи от такой суровости.

– Говорить умеешь, уже хорошо. А то я думал, совсем двинулась разумом, – фыркнул он.

– Милош, не стращай девчонку. Ей и так досталось.

К нам подошёл крепкий мужчина постарше, с окладистой рыжей бородой, в которой запутались снежинки, и добрым прищуром карих глаз.

– Да пребудет с тобой Светлая³, милая девушка! Я – Зорейн, глава этого отряда. А тебя как величать?

Я с опаской покосилась на того, кого назвали Милошем. Он стоял, скрестив руки на груди, и всем видом выражал, как ему в тягость возиться со мной.

– Веслана, – ответила я кротко, хотя кротость в моём характере отродясь не водилась. Жизнь научила быть тихой, но не смирной.

– Весланушка, дай угадаю: ты очнулась, а вокруг лес незнакомый? И не знаешь, где родные?

– И откуда снег, – добавила я, протягивая озябшие, посиневшие ноги ближе к огню.

Милош молча, не говоря ни слова, стянул свои сапоги и кинул их передо мной.

Хорошие, добротные, из толстой кожи, внутри мех. Единственное – огромные, нога в них, как пестик в ступе, гулять будет. Но спорить я не стала.

– Спасибо, – тихо сказала я, украдкой глядя на спасителя.

Он лишь кивнул, продолжая хмуриться. Между бровями залегла глубокая складка, делавшая его старше своих зим⁴. Всё ещё злился за нечаянное купание? Да нас высушили вмиг, он и продрогнуть не успел.

– Ты летом пропала? – неожиданно резко спросил Милош, присаживаясь на бревно напротив.

– Я не пропадала, – покачала я головой. – Я здесь живу.

– Пропала, – мягко, но настойчиво исправил меня Зорейн. – Веслана, послушай, дочка, внимательно…

– Какой король сейчас правит? – перебил его Милош, буравя тяжёлым взглядом.

– Тицианн, – растерялась я от такого напора, но быстро припомнила. – Несколько зим назад на престол взошёл, молодой ещё.

Повисла тишина. Слышно было только, как дрова трещат.

– Ого… Больше трёхсот зим, – присвистнул темноволосый парень, тот самый, что сушил мою одежду магией.

Я переводила ошалелый взгляд с одного мужчины на другого, чувствуя, как внутри всё холодеет похуже, чем в реке.

– Уже много зим правит его сын, Караган, – вздохнул Зорейн.

– Как сын? Какой? У него же жены не было, княжна погибла, а больше он не женился…

– Уже сто пятьдесят зим на троне Караган I. Потому и думаем мы, что пропала ты триста зим назад.

Я вскочила. Ноги в огромных сапогах запутались, но я устояла, с ужасом глядя на этих сумасшедших.

– Сядь, всё равно догоню, – лениво буркнул светловолосый, даже не шелохнувшись.

– Вы чепуху городите! Какой снег? Какие триста зим?!

Милош закатил глаза, словно объяснял очевидное малому ребёнку:

– Оглянись! Видишь свою деревню? Дым из труб? Нет? А она прямо здесь стояла, по твоим словам. И зима на дворе, настоящая. Ты очередная пифия⁵, которую водная стихия припрятала. Спасла, сохранила, а теперь вот со снегом выплюнула обратно.

Я с недоверием завертела головой. Лес тот же, и река та же… Но деревни не было. Ни домов, ни заборов, даже печных труб. Одни старые, замшелые холмики, похожие на могилы, там, где раньше стояли избы.

– Милош! – гаркнул бородатый Зорейн. – Зачем пугаешь девку? Ей и так тошно!

– Надоело с ними возиться. Все как одна: глазками хлопают, потом в истерике бьются, сопли на кулак наматывают. А эта ещё и дикая, того и гляди опять в прорубь сиганёт. Или ещё что выкинет, а мне бегать за ней по сугробам!

Голова закружилась, и я осела прямо на холодную землю, обхватив колени руками. Я раскачивалась, как одинокая берёзка на ветру, пытаясь осознать услышанное.

Дикий лес. Зима. Волколаки. И триста зим пустоты.

Воспоминания возвращались толчками, болезненно ударяя в виски. Вместе с кровью, разогнанной горячим отваром, вернулась память.

Проснулась я тогда среди ночи от липкого, необъяснимого ужаса. Наверное, вещий сон привиделся, но, как часто бывает, ускользнул, оставив лишь привкус пепла на губах.

Папа говорил, что я родилась пифией, вижу и знаю больше обычных людей и магов. Но это проклятье, а не дар. Сердце гулко стучало, как молоток в кузнице дядьки Маха.

Дом спал, и я, тихо выскользнув из-под одеяла, вышла на пустую улицу. Ноги сами понесли меня к речке, благо жили мы рядом, через небольшой лесок. Уже когда стояла на берегу, то поняла, чего мне не хватало всё это время: лая дворовых собак и пения ночных птиц. Я словно находилась во сне, когда отсутствуют посторонние звуки жизни вокруг. Но в воде чувствовалась защита, и, услышав позади шаги и страшное шипение, я, не раздумывая, скатилась по горке в реку.

Обернулась. На поляне, где недавно топталась я, стояли незнакомцы и зло на меня смотрели.

– Вернись, паршивка! – прошипела женщина.

Я видела, как длинный язык скрылся за треугольными зубами. Страх-то какой. Не согласившись с демоницей, я мотнула головой и успела нырнуть, когда по водной глади ударил магический хлыст, и надо мной всё загорелось.

Но я не вынырнула и не попала в лапы чужаков, а открыла глаза уже в заснеженном лесу.

Вспомнив всё, я посмотрела на Зорейна и спросила:

– Кто это был?

Он понял сразу, даже рассказывать подробно не пришлось.

– Слуги Тёмной⁶, они пифий и оракулов⁷ уничтожали, потому что вы их суть видите. Но ты успела спастись, и река спрятала тебя во времени.

– Она меня позвала… – прошептала я, скорее себе в воротник, чем собеседникам.

Милош фыркнул:

– То есть сегодня ты по старой памяти, значит, сиганула? Рыбка ты наша отмороженная.

– Вон пошёл, если язык за зубами не держишь! – беззлобно ругнулся на него Зорейн.

Но Милош даже не пошевелился, понимая, что слова ничего не значат.

– А моя семья? – в горле снова застрял ком из слёз. Матушку с папой я любила. И младших братьев, хоть и озорными росли.

– Как понимаешь, они прожили свою жизнь. Счастливую или горькую, не знаю. Срок немалый. Но родню в архивах поищут, может, кто-то из потомков остался и тебя примет.

– Внуки двоюродные, например, – буркнул Милош. – Будешь прабабкой молодой, поди, плохо? Уважение и почёт.

И тут я не выдержала. Ну чем я заслужила его шутки?! Подумаешь, заставила искупаться! Нахал светловолосый!

Я спешно стянула сапог и запустила прям в лицо ухмыляющемуся парню. Он не ожидал и вместе с сапогом, прижав его как дорогой подарок, завалился на спину, упав с бревна.

А я и вторым кинула вдогонку. Жаль, тоже в голову не попала.

Вокруг сначала стояла оглушительная тишина, а потом воздух взорвался громким хохотом.

И одобрительными возгласами:

– Молодец, девчонка! Правильно!

– Характер что надо!

– Такую надобно в жёны брать, сможет любого мужа приструнить. Даже волколака за хвост оттаскает!

Милош пристыженно поднялся, сердито зыркнул на меня, но за слова едкие извинился.

После мне принесли одежду уже почти по размеру: платье шерстяное, шугай⁸, сапожки женские, плащ с меховым подбоем да платок, чтобы голову покрыть. Переоделась и первый плащ с удовольствием вернула Милошу. Ничего мне от него не надо.

Зорейн со смехом смотрел на наше злобное шиканье друг на друга.

– Ничего, скоро доберёмся. До крепости день и ночь, а там портал в столицу настроят.

– А что со мной дальше будет? – этот вопрос пугал больше, чем ночные монстры.

– Семью найдут или учиться отправят. Пифий нынче ценят и уважают: мало вас осталось. Всё с тобой хорошо будет, Веслана. Король за провидцами следит строго.

Зорейн скомандовал выдвигаться. Я попыталась было подойти к одной из лошадей, на которую мне указали, но строптивый вороной жеребец фыркнул и покосился на меня злым глазом, отказываясь везти незнакомку. Хозяином зверя, конечно же, оказался Милош. Великая Матерь сегодня явно решила надо мной посмеяться.

Парень, не тратя времени на уговоры, легко подхватил меня за талию, усадил в седло, а следом взлетел сам, устроившись позади. Ехали долго и молча. Спина затекла, а живот от голода, казалось, прилип к позвоночнику.

– Ты голодная? – раздалось над ухом.

– Нет, – гордо ответила я. И тут же моё нутро предательски заурчало, словно медведь в берлоге. Громко так, с переливами.

Милош усмехнулся. Я прямо затылком почувствовала, как растянулись его губы в улыбке. Захотелось с размаху двинуть головой назад, чтобы стереть это самодовольное выражение.

Но парень наклонился и, порывшись в седельной сумке, протянул мне промасленный бумажный свёрток.

– Держи, горе луковое. Приятного аппетита.

Я развернула бумагу и увидела тонкие полоски вяленого мяса с прожилками жира. Вгрызлась в жестковатые, солоноватые кусочки с наслаждением дикого зверя. Вкусно-то как! Милош резко стал казаться приятнее. Не такой уж он и вредный, а вполне… сносный.

Поймав себя на мысли, что я прикидываю, как он смотрелся бы в качестве жениха: плечи широкие, спина надёжная, кормит… И с ужасом отогнала эти думы. Вот же простофиля, за кусок мяса готова под венец идти! Но ехать стало и впрямь веселее.

Глава 2. Веслана

К вечеру погода испортилась окончательно. Поднялась снежная буря, мир вокруг превратился в белое кружево. Лошади вязли в снегу по бабки, спотыкались – ещё чуть-чуть, и ноги переломают. Дороги уже не было видно вовсе. Меня бы давно сдуло с высокой спины коня, если бы Милош не прижимал к себе одной рукой, крепко, как драгоценный груз. Грел.

– Долго ещё до крепости? – выплёвывая колючие снежинки, прокричала я.

– Половину прошли! К утру бы добрались, но кони встанут! – отозвался он сквозь вой ветра.

– А что делать будем?

– Ночевать!

Милош угадал. Зорейн, ехавший впереди, поднял руку, останавливая отряд.

– Медвежий лог рядом! Отклонимся с тракта, но там бурю переждём!

– Медвежий лог? – тихо переспросила я, чувствуя, как по спине пробежал холодок, не связанный с погодой.

– Деревня, по карте дворов тридцать, – пояснил Милош, направляя коня следом за командиром.

Через несколько долгих свечей⁹ сквозь снежную пелену проступили мутные жёлтые огни. Пахло дымом, но не уютным, печным, а каким-то горьким. Зорейна здесь знали. Ворота открыли быстро, пустили на постой без вопросов, но смотрели на нас исподлобья. Люди были хмурые и серые, под стать погоде.

– Раскидаем вас по избам, – пробасил староста, вытирая руки о грязный фартук. – Девку к тётке моей определим, в крайний дом.

Мне это не понравилось. Внутри колыхнулась та самая тревога, что выгнала меня ночью к реке, и я вцепилась в рукав Милоша. К его ворчанию уже привыкла, а после угощения и вовсе простила ему ледяное купание.

– Нет! – вырвалось у меня. – Я с вами.

Староста нахмурился:

– Негоже молодой девке с чужими мужиками ночевать. Срам.

Я замотала головой и вжалась в бок парня. Милош удивлённо посмотрел на меня сверху вниз, не ожидая такой пылкой привязанности.

– Э-э-э, Веслана… – начал он.

– Они жених и невеста! – громко перебил его Зорейн, спрыгивая с коня.

– Пусть вместе ночуют, дело слаженное, свадьба на носу.

Лицо Милоша вытянулось, он открыл рот и тут же закрыл, перечить командиру прилюдно не стал. А мне было всё равно: хоть горшком назовите, только одну в чужой избе не оставляйте.

– А лучше посели нас всех вместе, – продолжил Зорейн тоном, не терпящим возражений. – На полу поспим, чай не кьярры¹⁰.

Староста скривился, но спорить с вооружённым отрядом волколаков не стал.

На том и порешили. Перед тем как войти в выделенную избу, Зорейн наклонился ко мне, щекоча бородой ухо:

– Видение было?

Я сглотнула, силясь понять свои ощущения.

– Нет, но тревожно. Неспокойно здесь.

Милош уже открыл рот, чтобы пошутить про мою трусость, но я ощутимо пихнула его локтем под рёбра. Он охнул и заткнулся.

– Нехорошее случиться может, – прошептала я. – Чувствую, не к добру это место.

– Значит, не расслабляемся. С нами спокойнее?

Я кивнула.

– Понял? – Зорейн бросил суровый взгляд на Милоша.

– Да понял я, понял, – проворчал «жених», потирая ушибленный бок. – Нянька я, а не воин.

Нас отвели в дом, по самые окна утопленный в сугроб. Внутри пахло сушёными грибами и старыми тряпками. Тесно, жарко, посередине огромная печь, от которой расходились три клетушки. Зато сени большие, чтобы лошадей можно было завести на ночь.

От местной еды мы вежливо отказались, поужинали своими припасами.

– Опасно, да? – шёпотом спросила я у Зорейна, жуя сухарь.

– Зачем рисковать? Место глухое, народ нелюдимый, сами себе на уме. Сыпанут сонной травы да прикопают под елью, и ищи ветра в поле.

Честный ответ мне понравился. Хотя, конечно, страшно.

Улеглась я на лавке у печки, а Милош на полу рядом, постелив свой плащ. Но сон не шёл. Тяжесть на сердце давила каменной плитой.

– Закрой дверь на засов, – попросила я в темноту.

– Закрыли уже, спи, – сонно отозвался Милош.

– Проверь!

– Ну ты и репей…

Оборотень с тяжёлым вздохом поднялся. Я слышала, как он дёрнул ручку.

– Вот же… – раздался его удивлённый шёпот. – Открыто.

Сон как рукой сняло у всех. Воины повскакивали.

– Сам закрывал, – нахмурился Зорейн. – Не к добру.

– Магия? – пискнула я.

– Или хозяева, видать, гостей ждут.

Милош и ещё один воин не просто задвинули тяжёлый засов, но и достали из сумок красные ленты, исписанные охранными рунами. Повесили на ручку, на косяки. Молчаливый рыжий парень обошёл окна, рисуя пальцем на стёклах символы и что-то шепча. Узоры на инее вспыхнули и погасли, и я резко выдохнула.

– Лучше стало? – заметил изменения во мне Милош, усаживаясь обратно у моей лавки.

– Да, легче дышится.

Зорейн, наблюдавший за мной, вдруг улыбнулся в усы:

– После учёбы возвращайся к нам в крепость. Штатной пифией возьмём. Не обидим и мужа найдём хорошего, не такого вредного, как этот.

Парни загоготали, Милош закатил глаза, а я смутилась. Я всё ещё не верила, что моя жизнь теперь такая. Казалось, скоро очнусь и пойду скотину пасти или маме помогать.

Уснула я под этот тихий мужской смех, но проснулась от ужаса.

Жуткий, вибрирующий вой, от которого стыла кровь, ворвался в сознание. Я подскочила и поняла, что стою в холодных сенях, а чьи-то руки крепко держат меня, зажимая рот ладонью. Дёрнулась, но знакомый голос раздался над ухом

– Тише. В себя пришла? – Его речь шелестела едва слышно, как сухая листва.

Я судорожно кивнула, чувствуя, как сердце колотится о рёбра, словно пойманная птица. В темноте глаза Милоша мерцали тревожным, нечеловеческим светом. Он медленно убрал руку с моего рта, но из объятий не выпустил.

Снаружи кто-то сильно, даже с ненавистью, дёрнул ручку. Засов скрипнул, руны на красных лентах вспыхнули алым, и тварь за дверью отшатнулась с шипением.

Раз удар. Два удар. Три.

Словно таранным бревном били. Изба содрогнулась, с потолка посыпалась сухая земля. И снова вой – тоскливый, голодный, многоголосый, от которого душа в пятки уходит.

Мы попятились из сеней в тёплую комнату, захлопнув внутреннюю дверь. Рыжий воин молча, без суеты, придвинул к ней тяжёлую дубовую лавку. Спать уже никто не думал. Воины стояли полукругом, ладони на рукоятях мечей, лица каменные.

Стук резко прекратился в дверь и тут же раздался в окно. Стекло задребезжало, по нему скребнули когти. Рунный знак, нарисованный вечером, полыхнул огнём, и за стеной снова взвыли.

– Что это? – одними губами спросила я, вжимаясь спиной в тёплый бок печи.

– Порождения Тёмной, – спокойно, будто о погоде, ответил Зорейн. Он стоял посреди комнаты, широко расставив ноги, готовый к бою. – Мало ли что в лесах да на болотах после войны осталось. Места глухие, сила здесь дурная.

– Тёмной? А жители? Деревня же…

– А нет тут жителей, почитай, – хмуро бросил Милош. Он стоял рядом со мной, загораживая от окна. – Это единственная деревня на вёрсты вокруг. Вымерли все или ушли. А те, кто встречал, – либо морок, либо решили нас скормить.

– Этому? – Я кивнула на содрогающуюся стену.

– Может быть. А может, и сами они не знали. В пограничье, Веслана, закон один: кто смел, тот и съел.

– Простите… – промямлила я, чувствуя, как щёки заливает краской стыда. – Чуть всех не погубила. Во сне голос слышала, он звал.

– Не смогла бы ты открыть, – успокоил меня Милош, и рука его, тяжёлая и горячая, легла мне на плечо. – Ты мне сначала на ногу наступила, да так, что я чуть не взвыл громче тварей, гуляющих снаружи. А на двери обереги висят.

Мы сидели так до самого рассвета, слушая, как чудище ходит кругами, скребётся в стены, ищет лазейку. Но дом, укреплённый магией, стоял крепостью.

Как только первые серые лучи солнца коснулись снега, вой стих. Внезапно, будто отрезало. Зорейн кивнул:

– Уходим. Быстро.

Мы собрались за щепу¹¹. Когда вышли на крыльцо, я ахнула. В утреннем свете деревня выглядела жутко. Большинство домов стояли с провалившимися крышами, чёрные, нежилые. Ни дымка, ни лая собак. Снег вокруг нашей избушки был истоптан тысячами следов, словно стая огромных псов всю ночь водила здесь хоровод. Староста к нам не вышел. И вообще, ни одной живой души мы не увидели. Хотя в отдалении стояла кучка жилых домов и из труб поднимался дым.

Мой конь всхрапнул, косясь на следы, но Милош привычно подсадил меня в седло. Мы галопом рванули с места, поднимая снежную пыль, и не осаживали коней, пока проклятая деревня не скрылась за поворотом.

Когда мы выехали на широкий тракт, ведущий к крепости, я, отдышавшись, спросила у Милоша:

– Они же нас на корм оставили? Специально в тот дом поселили? И им ничего за это не будет?

– Не будет, – жёстко ответил он, правя конём. – Их вина лишь в том, что не предупредили. А доказать, что они с гадостью заодно, очень сложно. Да и некому доказывать. Скажи спасибо, что крыша была, в лесу бы нас просто волной смели.

– Но мы бы все погибли!

– Дикие здесь и земли, и люди, – пожал плечами парень.

– Но я же местная… – возмутилась я, хотя в глубине души уже понимала: то место, где я жила, та добрая старая деревня, осталось в прошлом. Мир изменился. – Раньше такого не было.

– Не переживай, – вдруг мягче сказал Милош. – Скоро крепость, а там портал. В столице безопасно, фонари на улицах горят, и патрули ходят.

Только меня это не успокаивало. Наоборот, я с тоской думала, что эти суровые воины стали мне как-то роднее за одну страшную ночь, чем вся безопасная, но чужая столица.

Глава 3. Веслана

Крепость на горе выросла перед глазами внезапно, словно каменный великан шагнул из тумана. Ещё мгновение назад мы продирались сквозь заснеженный ельник, а теперь над кронами деревьев взметнулась первая зубчатая башня, а следом и весь замок навис серой надёжной громадой.

Хоть и ехать было ещё прилично, но наш маленький отряд заметно повеселел. Спины воинов распрямились, кони пошли бодрее, словно чуя стойла и овёс.

За время пути, особенно при свете дня, я успела хорошенько разглядеть своих спасителей. И с удивлением поняла: да какие же это мужи? Парни совсем! Все, окромя Зорейна с его седеющей бородой, были ненамного старше меня. Мне-то, если не считать трёхсотлетнюю дрёму, недавно двадцать три зимы исполнилось. А подручным Зорейна, может, двадцать пять или двадцать семь. Просто сначала, со страху да в темноте, они показались мне суровыми воителями. А сейчас гляжу: глаза молодые, живые, хоть и с хитринкой, да и тела гибкие, сильные, но без той тяжёлой усталости.

– Милош, гляди, ты скоро лишишься невесты! – хохотнул ехавший сбоку темноволосый Бирш. После пережитой ночи его прорвало на разговоры. – Недолго в женихах походил, бедолага!

– Я буду только рад, – буркнул Милош мне в макушку.

И вроде бы понятно, что шутят они, и волколак этот мне даром не сдался, но так обидно стало! Я, может, и из прошлого, но не кикимора болотная, чтобы так мной пренебрегать. Поэтому я с силой, от всей души, мотнула головой назад. Раздался глухой стук и сдавленное шипение. Мой затылок встретился с кое-чьим носом, а тяжёлая коса хлестнула парня по глазам.

– Вот же ведьма! – выдохнул Милош, одной рукой хватаясь за ушибленное лицо, а второй судорожно удерживая поводья.

– До свадьбы заживёт, – мстительно припечатала я, не оборачиваясь. – Тем более, пока ты невесту найдёшь, зим сто пройдёт, не меньше.

– Это ещё почему? – искренне возмутился он, забыв про нос.

– А кто же в здравом уме за такого ворчуна пойдёт? Разве что вдовица глухая, или девка, умом скорбная, которой всё равно, кто бурчит под боком.

Отряд грохнул хохотом. Парни, развесив уши, с интересом прислушивались к нашей перепалке, ведь лучшего развлечения в дороге и не придумаешь.

– Что-то ты не возмущалась вчера ночью, когда к боку жалась! – парировал Милош, и я почувствовала, как он напрягся.

– Так это со страху и в сравнении с лесной жутью, – фыркнула я, вызывая новый приступ смеха у спутников. – А при свете дня я гляжу, а Бирш-то попригляднее будет. Повежливее уж точно.

Приосанившийся Бирш тут же подъехал ближе:

– Веслана, душа моя, ты всегда можешь пересесть ко мне! Места хватит.

– Это с чего Бирш лучше? – возмутился Милош, взмахнув рукой, словно отгоняя назойливую муху. – Он же болтает без умолку!

Проигнорировав ненастоящего жениха, я улыбнулась брюнету:

– Осталось уже чуть-чуть, потерплю. Пусть этот страдает до конца. Заслужил за свой язык злой.

– Какие же это страдания? – Бирш подмигнул мне угольно-чёрным глазом. – Катать такую красавицу – одно удовольствие!

– Красавицу?! – простонал Милош. – Забирай её, Светлой прошу! Я хоть спину разомну!

– А я и рад…

– Биршен, отставить балаган, вернись в строй! – Голос Зорейна прозвучал добродушно, но с той стальной ноткой, которую не обсуждают. Парень тут же перестал паясничать и отъехал.

А я, нахмурившись, пробормотала вполголоса:

– Биршен… Имя-то чудное, не ларэкельское. Как и Милош.

– И? – тут же отозвался мой сосед. – Чем тебе наши имена не угодили?

– Ничем. Просто… сейчас правда так детей называют?

– Веслана – тоже имечко не из этих краёв, – тут же огрызнулся Милош. Видимо, решил, что я над ними смеюсь.

– Меня в честь бабушки назвали, мама её очень любила, – тихо ответила я.

Милош смутился. Я почувствовала это по тому, как он перестал ёрзать в седле.

– Мне, наоборот, нравится, – примирительно сказала я. – Значит, я не одна такая буду.

– Сейчас имя – это просто имя, – уже мягче буркнул парень. – Но мы с Биршем и Тисом не местные, а из Эсмара¹² приехали.

Я аж обернулась, рискуя снова врезаться в его лицо, но он успел отклониться.

– Правда? Из-за горного хребта? Впервые вижу живых эсмарцев! Говорят, вы все суровые и мясо сырое едите.

– Люди везде одинаковые, – хмыкнул Милош, поправляя мой капюшон, сбившийся от ветра. – Я тоже когда-то думал, что за пустошью псоглавцы, но нет. Одна голова, две руки и две ноги.

– Но вы все оборотни… У вас там все такие?

Я нашла глазами спину рыжего Тиса, ехавшего чуть впереди. Этот высокий, широкоплечий парень был на удивление застенчив и за всю дорогу слова мне не сказал, только улыбался смущённо.

– Нет, не все. Просто приехали именно мы. С детства знакомы, в одном дворе росли. Когда я решил в Ларэкель¹³ податься, то Бирш и Тис за мной увязались. Не бросать же дураков.

– А Тис – тоже сокращение? От Тислоша?

Милош рассмеялся, и грудь его завибрировала у меня за спиной:

– От Тисая.

Тис впереди не обернулся, но его уши мгновенно стали пунцовыми, как спелая рябина. У звероликих слух острый, наверняка каждое слово ловит.

– Красивое имя, – громко, специально для рыжего парня сказала я. – Не то что Милош. Звучит как милый, а на деле – не очень.

От моих слов Тис дёрнулся так, что конь под ним всхрапнул, а Бирш снова захохотал в голос, подтверждая: греют уши, разбойники.

– Вредная ты, – Милош наклонился к самому моему уху, убирая выбившуюся прядь. Голос его стал низким, ворчливым, но без злости. – Ты тоже жениха сто зим искать будешь с таким характером.

– Не напугал! – фыркнула я. – Может, я замуж и не хочу вовсе! Одной спокойнее.

– Э, дочка, это ты зря, – неожиданно вмешался Зорейн, поравнявшись с нами. – Хорошей жене нужен хороший муж, как ножнам – меч. Не могут люди друг без друга, зачахнут.

Я открыла рот, чтобы возразить, но Милош ощутимо ущипнул меня за бок через кафтан. Я ойкнула и отвлеклась, пытаясь пнуть его сапогом.

Зорейн же продолжил делиться житейской мудростью:

– Вам по молодости кажется, что никто не нужен. А просто не встретили ещё своего человека. Вот и беситесь.

– На заставе сложно встретить, – с сомнением протянул светловолосый Андреас. – Женщин здесь – раз-два и обчёлся. А те, что есть, либо замужем, либо с кинжалом за голенищем.

Андреас, как и Милош, носил удлинённые волосы, и я их даже спутала на привале со спины. Ох и наслушалась я тогда от Милоша насмешек! Вообще, весь этот отряд мне нравился. Несмотря на наши с Милошем укусы, парни были надёжные. Не бросили, не обидели, собой прикрывали. Если бы не они, то замёрзла бы я в сугробе или волкам на ужин досталась. Настоящие мужчины.

– Поэтому и везите с собой! Неужели у вас в академии нет невест? – вырвал меня из мыслей голос Зорейна, обращённый к молодняку.

– В академии? – я ухватилась за знакомое слово. – В Мирроу?

Я жутко хотела там учиться! Отец говорил, любой одарённый может поступить. Наш сосед, сын кузнеца, выучился и теперь в столице живёт, почти кьярром ходит. Вернее, жил и ходил.

– Да, мы все оттуда, – кивнул Бирш. – А здесь у нас полевая практика.

– Вы студенты?!

Меня так поразило это открытие, что я чуть из седла не вылетела. Я привыкла думать о студентах как о чистеньких парнях в мантиях и с книжками. А тут здоровые лбы, с мечами, в кольчугах, небритые и пахнущие костром!

– Всегда думала, что те, кто учится в академии… другие, – ляпнула я, не подумав.

– Какие? – спросил Милош настороженно.

Все взгляды скрестились на мне. Стало неуютно, словно я перед строгим монахом Светлой Матери, а не в лесу. Но отступать было поздно, и я продолжила закапывать себя глубже.

– Другие… Ну, они же в Академии учатся, маги, лучшие люди королевства.

– А мы, значит, псы цепные, собаки блохастые, грамоте не разумеем? – Бирш скривил такую страдальческую мину, что мог бы в театре играть, а потом не выдержал и расхохотался в полный голос, пугая ворон на верхушках елей. Отряд подхватил смех.

– Я так не говорила! – насупилась я, чувствуя, как щёки пылают. И заёрзала в седле, пытаясь обернуться к Милошу, чтобы хоть он оценил несправедливость обвинений.

– Сиди спокойно, егоза! – Его широкая ладонь легла мне на талию и ощутимо прижала, заставляя замереть. Второй рукой он по-прежнему умело правил конём. – Никто тебя не винит. Просто забавно получилось: мы тут, значит, грызём гранит науки, а нас за разбойников с большой дороги принимают.

– А на каком вы курсе? – не унималась я, пытаясь сгладить неловкость.

– На пятом. Выпускной год, – с ноткой гордости ответил Андреас. – Практику отбегаем, диплом сдадим и свободны.

– Веслана, получается, что студенты тебе больше интересны, чем простые вояки? – Биршен снова подлез с правой стороны, подмигивая. – Знала бы раньше, то, глядишь, и на Милоша бы по-другому смотрела?

– Так вы же скоро сюда же вернётесь… Разницы нет, студенты вы или воины. Служба одна.

– Не факт, – покачал головой Милош. Я почувствовала, как по моей шее скользнул прохладный воздух от его резкого движения. – У нас много путей. Диплом академии двери открывает разные.

– Особенно у Мила, – встрял вездесущий Бирш. – Его вообще дома ждут не дождутся, ковровые дорожки стелют. Только он, дурак, не хочет.

– Вас в Эсмаре ждут? – Я попыталась снова обернуться к своему недожениху. Парень поморщился, словно от зубной боли. Его рука на моей талии напряглась.

– Да, – бросил он сквозь губу так холодно, что я поёжилась.

– Его и в Фарре¹⁴ ждут, но Мил на письма княгине не отвечает, гордый!

– Биршен, заткнись! – рявкнул Милош. В голосе его прорезался звериный рык, от которого у меня мурашки по коже побежали.

Он резко ударил пятками бока коня. Жеребец прянул ушами и рванул вперёд, обгоняя Тиса и Андреаса. От неожиданности я завалилась спиной прямо на грудь Милоша, но он и бровью не повёл, только крепче перехватил меня, продолжая гнать коня галопом. Мы вырвались в голову отряда. Ветер свистел в ушах, выбивая слёзы, но никто больше не проронил ни слова.

Милош был зол, и эта злость ощущалась физически, как натянутая струна. Вскоре лес поредел, и мы выехали на возвышенность. Из долины, закрытой грядой холмов, поднимались столбы дыма. Не пожарища, а уютного, домашнего дыма из множества труб.

– Деревни, – выдохнула я, утирая лицо от снежной пыли.

– Обжитые места, – буркнул Милош, уже успокоившись. Он перевёл коня на шаг. – Здесь безопасно. Дальше от границы, под защитой гарнизона.

Перед последним рывком мы заехали передохнуть в придорожную корчму. Лошади ели сено в тёплом стойле, а мы довольствовались простой крестьянской похлёбкой.

Я сидела за длинным столом между Зорейном и молчаливым Тисом, стараясь не смотреть на Милоша. Тот устроился напротив, хмуро ковырял ложкой в миске и выглядел так, словно съел квашеную репу целиком.

– Чего он взъелся-то? – шёпотом спросила я у Тиса. Рыжий вздрогнул, покосился на друга и также тихо ответил:

– Не любит про дом вспоминать. Сложно там всё. Отец давит.

– Понятно, – кивнула я, макая хлеб в бульон.

До крепости оставалось всего ничего. Когда мы снова оседлали коней и я, к своему удивлению, без сопротивления позволила Милошу подсадить себя, настроение в отряде было приподнятым.

– Ну что, Веслана, готова увидеть город? – спросил Зорейн.

– Готова, – выдохнула я.

– Только учти, столица сильно отличается от того, что ты помнишь. Людей тьма, карет много, и уже появляются самобеглые, магические фонари… Голова кругом пойдёт.

– Ничего, – усмехнулся Бирш. – Если прижмёт, то говори, что ты невеста Милоша Блана, и тебя любой патруль с почестями до академии проводит.

Милош лишь устало вздохнул, но спорить не стал.

Глава 4. Веслана

Небольшой замок, где располагался гарнизон, выплыл из тумана неожиданно тихо. Мы проехали по откидному мосту в распахнутые ворота, окованные железом, но суеты не было: дозорные лениво кивнули, служба шла своим размеренным чередом. Только караул у ворот скупо поприветствовал командира или кто там Зорейн по званию, стукнув древками копий о камень.

Я в чинах не разбиралась, поэтому, обернувшись к Милошу, тихонько уточнила:

– А Зорейн – глава гарнизона?

– Комендант? Нет, он его заместитель. Дорн тут главный.

Остановились посреди мощёного двора.

– Приехали, – сказал Милош, спрыгивая на землю.

Он протянул руки, и я, опершись о его плечи, спустилась. Ноги чуть подогнулись после долгой езды, и на щепу я прижалась к груди. Уже хотела продолжить расспросы, но вдруг воздух вокруг сгустился, стал вязким и холодным, как речная тина.

Я замерла, открыв рот, и вместо вопроса из моих губ вырвался только сдавленный хрип. Навстречу нам, по ступеням главной башни, спускался труп.

Настоящий мертвец. Лицо серо-зелёное, землистое, кое-где кожа уже ссохлась пергаментом. Глаза выпучены, как у рыбы, выброшенной на берег, а половина черепа просто стёсана, словно топором снесли! Вместо макушки было липкое и тёмное месиво. Я видела, как по воротнику его мундира ползает жирный чёрный жук.

– Веслана? Лана? Что с тобой? – голос Милоша доносился глухо, словно я снова ушла под воду, а он кричал мне с далёкого берега.

Я попятилась, врезаясь спиной в тёплый бок лошади. Труп приближался, растягивая синие губы в подобие улыбки.

– Веслана!

Милош с силой рванул меня за плечи, разворачивая к себе. Я невидящим взглядом уставилась на его лицо, ища спасения. Голубые глаза, прозрачные, как льдинки в оттепель. Живые. Я смотрела на губы, которые беззвучно шевелились, выговаривая моё имя, и цеплялась за реальность.

– Лана! Дыши!

Звуки – звон металла, ржание коней, говор людей – внезапно обрушились лавиной. Мир качнулся, и я начала оседать на землю. Парень подхватил меня под мышки, не давая упасть, прижал к себе. Его сердце билось ровно и сильно.

– И это найденная пифия? – за спиной раздался скрипучий, но властный голос.

Я вздрогнула.

– Да, её зовут Веслана, комендант Дорн, – спокойно, по-уставному ответил Зорейн. – Примерно триста зим назад пропала, а то и больше. Водная стихия вернула.

– Давненько. Сложно будет девке устроиться. Можешь оставить её у нас, найдём занятие по силам. Гарнизону женские руки нужны.

– Не положено, – твёрдо, хотя и вполголоса возразил Зорейн. – Приказ короля: всех найденных в город, в магистрат.

– Приказы… – протянул голос.

Я вцепилась в плащ Милоша так сильно, что пальцы свело судорогой. Даже не знаю, чего я боялась больше: говорящего покойника или того, что этот мертвец строит на меня планы.

– Веслана, ты как? – шепнул Милош, и я увидела в его глазах настоящий испуг. Он чувствовал мою дрожь. Я судорожно кивнула и, оттолкнувшись от его рук, заставила себя обернуться.

Покойники не разговаривают. Раз никто вокруг не бежит в ужасе, сверкая пятками, значит, это происходит только в моей голове. Дар. Будь он неладен. Я и раньше видела: кому болезнь долгую или смерть скорую, а кого и от беды отвести могла. Но так явно – впервые.

Передо мной стоял обычный, крепкий мужчина лет пятидесяти. Лицо красное, обветренное, макушка целая, волосы седые, коротко стриженные. Никаких жуков. Но воздух вокруг него был гнилостный.

– Немая, что ли? – удивился комендант Дорн, буравя меня маленькими глазками.

– Извините, – прошептала я, опуская глаза вниз, на брусчатку. – Добрый день.

Я кожей чувствовала его липкий, оценивающий взгляд. Он осматривал меня как лошадь на ярмарке – зубы, стать, выносливость.

– Ладная девица. То, что застенчивая, – даже хорошо: кроткие дольше живут. Бледновата только, но это поправимо. Покормим, отогреем, напоим.

Слова вроде обычные, но под ними я чуяла такую черноту, что тошнота подкатывала к горлу.

– Её же надо отправить в столицу, – с сомнением напомнил Зорейн, делая шаг вперёд, словно закрывая меня собой.

– Успеется. Куда торопиться? Вон, в баню отведите пока. А то, небось, триста зим не мылась, – расхохотался он собственной шутке, и этот смех отозвался в моей голове хрустом костей. – А потом на ужин ко мне в покои приведите. Не в общей же столовой ей с мужлом толкаться. Честь окажу.

Комендант развернулся и, шаркая сапогами, пошёл к главной башне. За его спиной как тень скользнул тощий мужчина в длинном балахоне – я его даже не заметила сразу. Маг? Или палач? Зорейн проводил их тяжёлым взглядом, сплюнул под ноги и жестом подозвал к нам остальных студентов. Лицо его потемнело.

– Не нравится мне это. Ох, не нравится. Приказ был чёткий: сразу в портал. Без бань, обедов и чести. Мы и так задержались из-за ночёвки.

Я поёжилась, вспоминая жуткий вой ночных тварей. Смерть ходит за нами по пятам.

– Так, может, и отправим сейчас? Сами? – нахмурившись, спросил Милош.

– Не выйдет. Артефакт¹⁵ перехода у Дорна. Ближайший стационарный портал в двух днях пути. Если не отправит сегодня, то я вам приказываю: завтра ранним утром, до рассвета, берёте Веслану, седлаете коней и мчитесь своим ходом. Жаль, почтовая шкатулка тоже у коменданта, весточку не послать, а ваши радужники¹⁶ здесь гаснут.

– А практика? – почесал переносицу Андреас.

– Плевать на практику. Скажете ректору, что я засчитал, прикрою. Дорогу помните? Карты остались?

– Да, – серьёзно кивнул Биршен, разом растеряв всю свою весёлость. – Сегодня-то что делаем?

– Не оставляйте Веслану одну ни на лучину¹⁷, – жёстко ответил Зорейн и повернулся ко мне, глядя в упор. – И к Дорну на ужин не ходи. Скажись больной, немощной, заразной – кем угодно, но в его башню ни ногой.

Я закивала, а коленки тряслись так, что стукались друг о друга. В лесу, с пятью вооружёнными мужчинами, я чувствовала себя как за каменной стеной. А здесь, среди сотни воинов, мне было страшно до ужаса.

– А сейчас? – голос у меня сел. – В баню идите. Помойтесь, поешьте. А я пойду… поговорю. Попробую узнать, что у него на уме. Может, просто блажь.

Зорейн ушёл, его широкая спина скрылась за дверями караулки. Я осталась с четырьмя студентами посреди чужого двора. Четверо юнцов против целого гарнизона и безумного коменданта. Куда бежать? Где прятаться?

– Веслана, мы тебя в обиду не дадим… – мягко сказал Андреас. – Мы лучшие выпускники и даже на поле боя уже были. Парни закивали, и мне стало чуть легче. Будем решать проблемы по мере их поступления.

Бирш показал отдельно стоящую баньку для офицеров, проверил, нет ли кого, и пустил меня внутрь.

– Мы тут, за дверью, – крикнул он. – Мойся спокойно, но быстро.

Я торопливо ополоснулась, стараясь не думать о трупе и коменданте. Вода смыла дорожную пыль, но не липкий страх. Натянула одежду на влажное тело, и простое шерстяное платье теперь казалось мне железными латами. Мокрые волосы заплела в две тугие косы и, накинув платок, толкнула дверь. Не поддаётся! Сердце ухнуло в пятки. Заперли! Предали?! Я навалилась всем весом на створку, и та с грохотом распахнулась, впечатавшись в стену. Я пулей вылетела наружу.

– Твою же… – Милош, потирающий ушибленное плечо, недовольно рявкнул на меня сверху вниз.

– Нечего было дверь держать! – взвизгнула я. – Сам виноват!

– Я же тебя сторожил! Спиной подпирал, чтоб никто не вошёл!

– Ну и охранял бы рядом! Зачем запер?! Я думала…

Он хотел ответить, но, увидев мои расширенные от паники глаза, только вздохнул, закатил свои небесные очи вверх и, махнув рукой, пошёл в сторону казарм.

– Ненормальная девица, – донеслось до меня.

Я засеменила следом, пытаясь его догнать. Без лошади стало понятно, насколько его шаг шире моего.

– Милош! Подожди! Не бросай!

Он резко остановился и развернулся, а я, не успев затормозить, с размаху впечаталась носом в его твёрдую грудь. Искры из глаз посыпались! Я зажмурилась, закрыла лицо ладонями и опустила голову, боясь, что сейчас кровь хлынет.

– Дай посмотрю, горе ты моё, – голос Милоша стал мягче. Он осторожно отвёл мои руки от лица. – Цела. Даже синяка не будет, только покраснел чуть. Как ты там сказала? До свадьбы заживёт?

– Почему? – сквозь навернувшиеся слёзы спросила я, шмыгая носом.

– Ну, в твоём случае точно заживёт. Свадьба-то у такой злюки нескоро будет, – в его глазах плясали смешинки.

Вот же оборотень облезлый! Издевается! Злость и обида вскипели во мне, и вдруг без всякого предупреждения перед внутренним взором вспыхнула картинка. Яркая, чёткая, как удар хлыстом.

– Скоро-нескоро, но быстрее, чем у тебя, – выпалила я чужим, ломким голосом.

Милош усмехнулся:

– Думаешь? Может, у меня уже невеста есть.

Я мотнула головой, глядя сквозь него.

– Нет. Не дождётся. Ты сын воеводы, к любимой в Фарр поедешь, а она тебя оплакивать будет.

Слова лились из меня потоком, холодным и безжалостным. Я не контролировала их. Наоборот, замерла и зажала рот ладонью. Что я несу?! Милош побелел. Смешинки в его глазах погасли, сменившись животным ужасом. Он смотрел на меня так, словно я только что превратилась в того самого мертвеца.

– Я… я не это хотела сказать… – пролепетала я, возвращаясь в себя. – Не знаю, откуда это… Само вырвалось.

– Пророчество пифии, – сглотнул он, кадык на его шее дёрнулся. Взгляд стал таким тоскливым и глубоким, что мне захотелось выть.

– Но предсказания же не обязательно сбываются? Правда? Можно же изменить?

– Сомневаюсь, – глухо ответил он. – Ты же не знала, чей я сын. И кто живёт в Фарре, ты точно знать не могла.

– Твоя невеста? – прошептала я.

– Чужая жена, – отрезал он. И добавил, взяв меня за локоть жёсткой хваткой: – Пойдём. Тебя надо накормить и спрятать в дальней комнате, да так, чтобы Дорн не нашёл.

Я покорно поплелась за ним. Злость на него прошла. Осталась только жалость и вина за то, что я стала вестником беды.

Глава 5. Милош

Эта девица выводила из себя каждым вздохом.

Она всё делала не так, как положено: мешалась под ногами с грацией молодой козы, язвила в открытую, не чуя опасности, и смотрела так, словно это я ей должен, а не наоборот. А потом вдруг сжималась в комок, испуганно дрожала и цеплялась за меня как за спасательный круг. И в такие моменты вся моя досада летела в бездну. Хотелось укрыть её плащом с головой, спрятать за своей спиной от всего мира, согреть и успокоить.

Раздражение сгорало быстрее сухой щепы, стоило мне увидеть, как на её пушистых ресницах дрожат непролитые слёзы. Но едва она оттаивала – всё начиналось заново. Опять сверкала своими серыми, как штормовое море, глазищами, и сыпала колкостями. Мы шли на новый виток этого глупого противостояния.

Ещё и парней она взбаламутила. Тисай, рыжий наш молчун, рядом с ней вообще язык проглатывал, только краснел ушами и спотыкался на ровном месте. Оно и понятно: Веслана, хоть и из прошлого девица, но видная, есть за что глазу зацепиться. Зато Бирш разливался соловьём, не затыкаясь ни на миг. Красовался, хвост пушил. Они бы, наверное, хорошей парой стали: оба языкастые, за словом в карман не лезут, бойкие, как искры. И защитить он её сможет, если что. А вот Андреас вроде бы ровно дышал в её сторону. Или делал вид?

Больше всего меня смешили её косы. Каштановые с рыжинкой, она заплетала их в две тугие плетёнки, так сейчас только деревенские бабушки носят. Но ей шло, делало её какой-то беззащитной, что ли.

– О чём задумался, Блан? – Биршен подошёл почти неслышно, держа в руках корзину с хлебом и сыром.

– Считаешь, придётся отбиваться? – спросил он уже серьёзно, кивнув на дверь, за которой скрылась Веслана.

– Ночь прошла бы нормально, без разборок… – протянул я, глядя в окно на сгущающиеся сумерки. – А утром уехали бы спокойно.

– Сам-то веришь в это? – хмыкнул друг.

– Нет.

– Вот и я нет.

– С самого начала всё идёт наперекосяк. Словно мир противится её возвращению, пытается выплюнуть обратно или перемолоть.

– Ну ты загнул, прям речь мудреца на экзамене у Дэву, – Бирш хлопнул меня по плечу. – Перемудрил ты, Милош. Как по мне, она просто красивая девчонка, попавшая в переплёт. Таких надо защищать от плохих людей. И от паршивых комендантов.

– Вот и ухаживай за этой девчонкой. Тебе же нравится, – буркнул я, стараясь, чтобы голос звучал безразлично.

– Вот и буду, если ты не против.

– А я при чём? – Я резко отошёл от двери, освобождая проход. – Вперёд! Благословляю.

Биршен остановился, внимательно вглядываясь в моё лицо своими чёрными глазами:

– Точно? Мне показалось, что она тебе тоже приглянулась. Искрит между вами.

– О нет! Я лучше ещё раз искупаюсь в той ледяной реке с головой, чем свяжусь с этой девицей!

– Не переживай, ты мне тоже не понравился! – раздался дрожащий от обиды голосок за моей спиной.

Я обернулся, чувствуя, как уши начинают гореть. В проёме стояла Веслана. Она прижала руки к груди, словно защищаясь. Распущенные каштановые волосы волной падали на плечи, обрамляя бледное лицо, на котором горели два гневных пятна. Губы сжала в тонкую нитку. Она моргнула, и в её красивых глазах собрались грозовые тучи. Казалось, сейчас сверкнёт молния и испепелит меня на месте.

– Веслана… – начал я, делая шаг к ней.

– Не утруждайся! – отрезала она. – Я всё слышала.

– Веслана, не обращай внимание на этого остолопа! Я тебе ужин принёс.

Она метнула в меня уничижающий взгляд, достойный самой королевы, а потом повернулась к Биршену и, изменившись в лице, ласково проворковала:

– Спасибо, Бирш. Ты настоящий герой! Единственный нормальный мужчина здесь.

– Рад стараться для прекрасной пифии, – расплылся в улыбке друг, подмигивая мне.

Они зашли в комнату, воркуя и обмениваясь комплиментами, от которых у меня сводило скулы. Напоследок Веслана снова полоснула по мне ледяным взглядом и с силой захлопнула дверь перед моим носом. Щёлкнул замок, и на сердце стало гадко. Обижать девчонку я не хотел, ляпнул… А вышло как всегда. Но сказанного не воротишь: слово не воробей, а булыжник.

Я остался дежурить в коридоре. Понятно, что одну мы её не бросим, ночевать придётся всем табором. Нам выделили комнатушку в офицерском крыле на втором этаже. Тесно, душно, но зато с кроватями, это были королевские покои по сравнению с полом в столовой, где мы спали в прошлый заезд. В зверином обличье, конечно, всё равно где спать, но хотелось удобств.

Когда меня сменил Тис, я сбегал на кухню и в баню ополоснуться после дороги. Парни уже успели раньше.

Вернулся я как раз вовремя, чтобы застать назревающую бурю. В коридоре стоял Фергюсон – тощий маг в чёрном балахоне, правая рука и цепной пёс коменданта.

Он шипел, как рассерженная гадюка, на преградившего ему путь Биршена:

– Отойди с дороги, щенок!

– Разбежался! – скалился Бирш, скрестив руки на груди.

Андреас и Тисай стояли чуть позади, плечом к плечу, закрывая собой дверь. Я видел по их напряжённым спинам, что они готовы перекинуться в волков в одно мгновение.

– Что здесь происходит? – Я шагнул к ним, стараясь говорить спокойно, хотя внутри уже закипала кровь волка. – Почему вы оскорбляете студентов Мирроу, Фергюсон?

– Девчонку ждёт начальник! – резко обернулся ко мне маг. Глаза у него были мутные, рыбьи. – Ужин накрыт.

– Веслана приболела. Заразно, – соврал я, глядя ему прямо в переносицу. – Никуда не пойдёт. Отдыхает.

– Плевать мне на её хвори! У меня приказ коменданта! – заорал он, брызжа слюной. – Выдать девку!

– У нас тоже приказ! Самого короля! – Бирш сделал шаг вперёд, нависая над магом. – Все найденные пифии подлежат немедленной доставке в столицу. И, как студенты Академии, мы, в отличие от некоторых, присягу помним.

– Король далеко, – презрительная ухмылка искривила тонкие губы Фергюсона. – А здесь власть Дорн.

– Маги находятся под особой защитой короны, а она одарённая, – пожал плечами я, кладя ладонь на эфес меча. – Думаете, Веслана будет молчать? Или расскажет, как здесь гостей принимают, и вас всех вздёрнут на воротах?

– Ха! Да эта деревенская дурёха должна радоваться и ноги нам целовать, что на неё внимание обратили!

– Но она не рада, – рявкнул Бирш, и его глаза на миг полыхнули жёлтым. – И нам это сильно не нравится. Молчать не будем.

Фергюсон открыл рот, чтобы выдать очередную гадость, но вдруг осёкся.

За стеной, снаружи крепости, раздался вой. Тот самый вибрирующий, жуткий, от которого встают дыбом волосы на загривке даже у оборотня. Фергюсон побледнел до синевы. Мы переглянулись.

– Это волки? – заикаясь, спросил маг, разом потеряв весь свой гонор. В его голосе зазвучала отчаянная надежда.

– Не думаю, – только и успел сказать я.

Вой повторился намного ближе, громче, стал многоголосным. К нему примешивался треск ломаемого дерева и крики людей.

– Они прорвались! – выдохнул Андреас, метнувшись к окну. – Ворота! Твари во дворе!

Над крепостью проплыл гулкий, тревожный звон набатного колокола. Мы услышали топот: гарнизон высыпал из казарм. Внизу звенела сталь, раздавались приказы и вопли раненых. Фергюсон, забыв про всё, с визгом бросился прочь по коридору, путаясь в полах мантии, спасать свою шкуру.

– Эта тварь пришла по нашим следам? – Биршен не сводил взгляда с лестницы, словно ожидая, что сейчас оттуда полезут монстры.

Из комнаты, распахнув дверь, выглянула Веслана. Бледная как полотно, с расширенными от ужаса глазами.

– Вы слышали? – прошептала она.

Мы дружно кивнули. В воздухе пахло бедой, гарью и скорой кровью.

– Что решаем? – Андреас взъерошил волосы. – Помогаем гарнизону или, как в деревне, баррикадируемся здесь и молимся Светлой, что пронесёт?

– Тут Тёмной молиться надо, это её питомцы. А если тварь не уйдёт с рассветом? Если они перебьют всех? – глухо спросил Тисай, стараясь не смотреть на девушку.

– Я видела смерть, – вдруг сказала Веслана.

Голос её прозвучал звонко в этой тишине. Мы все как по команде обернулись к ней.

– Смерть коменданта. Сегодня днём, на плацу. Я видела его мёртвым, с проломленной головой, – пояснила она, глядя мне прямо в глаза.

Я вспомнил, как её трясло в предобморочном состоянии.

– А остальных? – Бирш озвучил вопрос, который вертелся у всех на языке. – Нас? Гарнизон?

Веслана на секунду прикрыла глаза, прислушиваясь к чему-то внутри себя, потом покачала головой:

– Нет. Только его. Остальное в тумане.

Шум сражения внизу усиливался. Слышались удары в ворота донжона.

– Так, хватит время терять! – Я принял решение, чувствуя, как холодок ответственности скользнул по спине. – Нельзя отсиживаться. Если падёт гарнизон, то и нам конец.

Но Веслану не бросить. Я оглядел друзей.

– Один остаётся с ней. Запирается изнутри, баррикадирует дверь всем, что найдёт, и держит оборону до последнего. Двое идут со мной, в бой. Не сговариваясь, мы выбросили руки в центр круга. Старая детская игра всегда помогала там, где разум пасовал.

Раз, два, три.

– Вот же! – выругался Биршен, глядя на свою ладонь. – Я остаюсь.

Он скрипнул зубами. Ему хотелось в драку, это было видно, но жребий есть жребий.

– Всё, запирайтесь! Живо! – скомандовал я.

Мы быстро обнялись, крепко и по-мужски, хлопая друг друга по спинам, не зная, увидимся ли живыми через свечу. Захватили мечи: хоть мы и перекинемся в волков, заговорённая сталь никогда не помешает, пока магия не иссякла.

– Береги её, – бросил я Биршу на пороге.

– Головой отвечаю, – кивнул он.

Мы направились к лестнице, на ходу расстёгивая воротники курток, чтобы дать волю зверю. Впереди ждала ночь, полная огня и крови.

Когда я обернулся в последний раз, за спиной Бирша стояла Веслана. Она с ужасом смотрела на меня, словно уже хоронила. Вспомнились её слова после бани. Неужели она сейчас видит… это? Моё тело, которое холодным грузом повезут в Фарр. А Риса будет оплакивать. Других любимых у меня там нет. Хотя и к ней этот термин не относится, ведь она жена Илая. Мне же лишь тень подруги детства и первой, острой, как заноза, влюблённости. Я мотнул головой, отгоняя горькие липкие мысли. Я давно смирился с её выбором. Главное, что она счастлива, а я как-нибудь справлюсь.

Неожиданно Веслана догнала нас. Её рука взметнулась, и я не успел отшатнуться. Прохладные, мягкие кончики пальцев коснулись моего лица – лоб, подбородок, полыхающие щёки. Касание было лёгким, словно крыло бабочки, но по коже пробежал разряд молнии.

– Смерть и напасть прогоняю, твою судьбу меняю, – прошептала она скороговоркой, глядя мне прямо в душу.

Её губы дрожали, но взгляд был твёрдым. И так же быстро она отступила, скрылась в темноте комнаты за спиной Бирша. Стало не по себе. Даже страшнее, чем перед ликом смерти. Что она сделала?

– Давай ты останешься? – одними губами, почти беззвучно попросил Бирш, с тревогой глядя на меня.

– Нет, – я усмехнулся, хотя улыбка вышла кривой. – На мне уже заговор от пифии. А ты береги её.

Я сам с силой захлопнул дверь, отрезая путь к отступлению, и устремился вниз по лестнице, перепрыгивая через ступени. Андреас и Тисай не отставали, их сапоги гулко грохотали по камню.

– Надеюсь, нам с Тисом заговоры не положены, потому что нам ничего не угрожает? – с нервным смешком бросил Андреас на бегу.

– Думаю, так оно и есть! – заверил его я, стараясь, чтобы голос звучал браво.

По телу разбегалась горячая волна, от сердца и до самых кончиков ушей. Странное чувство. То ли лихорадка перед боем, то ли надежда. Или я сегодня погибну, и всё закончится, или ведьма с каштановыми косами действительно вырвала меня из лап Тёмной. В любом случае теперь моя жизнь в руках Светлой Матери и клинка.

Глава 6. Милош

Мы вылетели во двор и замерли. Воины крепости сражались отчаянно и яростно. Сталь сверкала в лунном свете, высекая искры. А между людьми мелькали юркие, тёмные тени, словно сама ночь ожила и оскалила зубы. Когда клинок находил цель, раздавался визг и хлопок, похожий на разрыв гнилой ткани. Нежить, заметив свежее мясо, метнулась к нам.

Тис уже хотел перекинуться в волка, но Андреас, не сбавляя шага, взмахнул рукой, чертя в воздухе пылающую руну. Короткий, гортанный приказ, и первая тварь рассыпалась пеплом, не успев допрыгнуть до моего горла.

– Их много… – с сомнением протянул Тис, принимая боевую стойку.

– Но мы лучшие на курсе, – сплюнул Андреас, сбивая следующего монстра огненным шаром. – Кромешники¹⁸, расходный материал. А вчерашней ночью за дверью выло что-то другое. Будьте осторожнее: хозяин этой стаи где-то рядом.

Друг смотрел вдаль, выискивая в тенях главную угрозу, но я кожей почувствовал, что предупреждение предназначалось мне.

А потом начался настоящий бой. Хаос, кровь, хрипы. Сначала мы рубились мечами, прикрывая друг друга, но быстро поняли, что этого мало. Я перекинулся в волка. Мир потерял краски, но обрёл запахи и звуки. Так проще. Зубы надёжнее стали, а когти рвут плоть быстрее кинжала. Это длилось вечность. Муторно, грязно, монотонно. Я рвал, кусал, отскакивал и снова нападал.

И вдруг… Стук. Звук, который прошёл сквозь вой битвы прямо в мозг.

Тук. Тук. Тук.

Удар в дверь. На загривке шерсть встала дыбом. Я почувствовал не холод, а абсолютный ледяной покой. Безнадёгу, которая чернилами просачивалась в сердце, замедляя его ритм. Лапы стали ватными. Захотелось лечь прямо здесь, на утоптанную, пропитанную кровью землю, и закрыть глаза. Немного полежать, и всё пройдёт.

– Вот же гадость! – пророкотал где-то совсем рядом мощный бас Зорейна.

Мимо моей морды со свистом пролетел метательный нож, воткнулся в землю рядом с лапой, но я даже ухом не повёл. А потом перед глазами вспыхнуло лицо Весланы. Её испуганный, но полный жизни взгляд. Чувство её тёплых пальцев на щеке. Меня словно кипятком окатило. Круговерть звуков и запахов вернулась мгновенно оглушая. Я отпрыгнул в сторону, инстинктивно уходя перекатом, и воздух там, где секунду назад была моя шея, рассекли бритвенно-острые когти. От страха я клацнул зубами так, что челюсть свело. Чуть глупо не погиб, поддавшись мороку, среди своих!

Массивное склизкое нечто уже нависало над Зорейном, который отмахивался мечом. Я взревел и ринулся на помощь. Пружинистый толчок задних лап, полёт, и я вцепился в горло твари. Если этот мешок с гноем и хитином можно назвать горлом.

– Брось, не рискуй! – заорал Зорейн, пытаясь достать врага снизу.

Но я не слышал. Я был зол. Эта жуть чуть не сожрала меня, пока я спал наяву! Я терзал плоть, вонзая клыки глубже, перехватывая дыхание. После шеи, изворачиваясь как змея, я запрыгнул твари на хребет, вцепившись когтями, как наездник на бешеном быке.

Вскоре подоспели Андреас и Тис. Огонь и когти доделали дело. Огромная туша рухнула, подняв облако пыли. Я спрыгнул, тряхнул шкурой, сбрасывая ошмётки слизи, и обернулся человеком.

– Я такое не встречал… – прохрипел Тис, уже тоже вернувший обличье, и брезгливо пнул поверженного врага носком сапога.

– Дикие земли, сынок. Не всё есть в ваших столичных бестиариях, – хмыкнул Зорейн, утирая пот со лба. – Эту дрянь надо сжечь до рассвета, чтобы обратно не восстала.

И пока солнце лениво не выползло из-за горизонта, мы продолжали зачистку. Я постоянно возвращался мыслями к комнате наверху. Как там Бирш? Как Веслана? Сработало ли её колдовство? Или я обязан жизнью только своей удаче и вовремя брошенному ножу Зорейна?

Гарнизон выстоял. Раненых было много, но убитых на удивление мало – опытные вояки знали своё дело. Пострадал в основном караул у ворот, видимо, их заморочило так же, как меня, и они сами впустили смерть. Там же их и не стало.

Утро принесло тишину и запах гари.

– Какая нелепость! Ужасная организация! – раздался визгливый голос.

Комендант Дорн вышагивал по плацу в безупречно чистом мундире, брезгливо обходя лужи крови. Фергюсон семенил за ним, бросая полные ужаса взгляды на погребальные костры. Биршен, которого мы уже выпустили, стоял рядом с нами, но был мрачнее тучи.

– Я чувствую себя последним трусом и предателем, – прошипел он сквозь зубы.

– Брось. Фергюсон с комендантом вообще в подвале прятались, – шёпотом успокоил его Андреас. – Хотя маг мог бы пригодиться. А ты Веслану охранял. Пифия не боец, ей защита нужна. Бирш кивнул, но я видел, как желваки ходят на его скулах. Ему было стыдно.

Кто-то робко тронул меня за рукав. Я скосил глаза: Веслана. Она выглядывала из-за широкой спины Биршена, бледная, но живая. Я не сдержался, и уголок губ сам собой пополз вверх. Я кивнул ей, а она ответила слабой улыбкой, нежной, как первая весенняя травинка. И от этой улыбки внутри разлилось тепло. Жива. Мы все живы. Спасибо тебе, пифия.

– Ночь прошла. Сегодня же отправим вас в академию, – тяжёлой поступью подошёл Зорейн. Вид у него был уставший, но решительный. – Делать вам здесь больше нечего.

– А если эти твари пришли по нашим следам? – тихо уточнил Тис.

Глаза Весланы округлились, рот приоткрылся в безмолвном удивлении. Видимо, ей эта мысль в голову не приходила, хотя мы уже обсудили такой вариант между собой.

– Тогда тем более вам надо уходить. Вы – приманка. Уведёте угрозу от гарнизона.

– Только моё стратегическое гениальное руководство позволило избежать катастрофы! – голос Дорна становился всё громче и визгливее.

Он распекал солдат, как нашкодивших котят.

– Как он вообще стал главой приграничного гарнизона? – вздохнул Андреас.

Этот вопрос нас мучил ещё с приезда.

– Назначили. Связи, деньги… Дорн гражданский, – сплюнул Зорейн.

– Ну хоть не погиб… – Бирш криво ухмыльнулся, глядя на коменданта. – А то Веслана…

Он не успел договорить, когда раздался нечеловеческий, дикий вопль. Прямо на наших глазах густая тень под одним из хозяйственных навесов ожила. Она метнулась чёрной кляксой, схватила напыщенного коменданта за ногу и рывком потащила прочь. Он полетел по земле, как тряпичная кукла. Голова с глухим стуком билась о брусчатку плаца. Раз, два, три. Хруст. Комендант замолк на полукрике. Тело обмякло, превратившись в безвольный мешок с костями. Кровавый след, жирный и яркий, потянулся через весь двор к открытым воротам. Ошарашенные воины замерли на миг, а потом с рёвом бросились в погоню. Но тень была быстрее. Она взлетела по отвесной стене, волоча за собой труп Дорна, и скрылась за парапетом.

– Предсказание… – сглотнул Тисай. Лицо его посерело. – С проломленной головой…

Все парни медленно повернулись в мою сторону. В их глазах читался один и тот же вопрос.

– Я не погибну, – произнёс я. Губы слушались плохо, онемели. – Лана сказала, что я не погибну. Да?

Я с надеждой посмотрел на девушку.

Веслана, белая как мел, судорожно кивнула:

– Да. Я не вижу больше смерти над тобой. Вчера видела, тень была… А сегодня чисто.

Я выдохнул, чувствуя, как дрожат колени.

Зорейн вернулся к нам. Вид у него был мрачный, но собранный.

– Всё. Шутки кончились. Собирайтесь немедленно. Вам надо успеть до ночи добраться до Засеки, там постоялый двор укреплённый. А послезавтра чтобы уже у городской арки были. Ректору доложите всё, что видели. Я тоже напишу рапорт.

– А артефакт перехода? Ключ? – спросил Андреас.

– Вместе с комендантом покинул крепость, – Зорейн кивнул на кровавый след. – Сейчас прочёсываем всё, но надежды мало.

– Ещё и солнца не боится… – прошептал Тис, глядя на яркое утреннее небо. – Значит, тварь живая. Не нежить.

– Вот именно. Убирайтесь отсюда. Быстро.

Зорейн развернулся и пошёл раздавать команды гарнизону. Теперь он здесь главный, и, судя по всему, надолго.

– Зорейн думает, что это из-за меня? – тихо спросила Веслана, теребя кончик косы.

– Есть вероятность. И, скорее всего, Зорейн прав, – я посмотрел на неё серьёзно. – Но твой отъезд спасёт и нас, и эту крепость. Мы уведём охотника за собой.

– Успокоил, называется, – нервно хохотнул Бирш.

Глава 7. Веслана

После слов Зорейна парни начали готовиться к отъезду. Вернее сказать – продолжили, ведь, как оказалось, собрались они ещё с вечера. Вещей у воинов оказалось немного: пара мешков, скатанные спальники да оружие. У меня же не было ничего, кроме того, что сейчас на мне.

– Вы же даже не выспались, – протянула я, наблюдая, как Андреас надевает подпругу. – Всю ночь на ногах, потом бой…

– Времени на сон нет, – буркнул Милош, поравнявшись с нами. Наши глаза на миг встретились, и он спешно, словно обжёгшись, отвёл взгляд.

Странно у нас с ним всё. Не друзья, но и не враги. С ним сложно, как идти по тонкому льду. Биршен вон открыто заигрывал, хвост распушал, как кочет, Тисай краснел и прятался, а Андреас просто вежливо игнорировал… Но вот Милош – другое дело. Мы больше не ругались как кошка с собакой. Я искренне за него переживала ночью и, увидев тень смерти над его головой, сделала то, что посчитала нужным. Заговор. Старый, бабушкин, на крови. Ни капли не пожалела, хоть и знала, что отдача будет большой. Такие вещи даром не проходят: за меньшее могла кровь носом пойти или лихорадка свалить на неделю… А тут смерть отвадить.

Как бы самой выжить после такого. Но я правильно поступила. Увидев Милоша живого и невредимого на плацу, я готова была ему на шею броситься. Даже обида на те подслушанные слова, что я ему не нравлюсь, притупилась. Он же не виноват, если не мила…

Андреас закончил седлать двух коней – вороного и гнедого в белых чулках.

– Пойдём, позавтракаем, – неслышно подошёл сзади Милош.

Я от неожиданности вздрогнула, отпрянула и чуть не поскользнулась на обледенелых камнях. Но упасть не успела: сильные руки перехватили, прижали к груди, не дав встретиться с землёй. Какой он, оказывается, горячий. Жар его тела чувствовался даже через плотную куртку.

– Осторожнее, – выдохнул Мил мне в макушку. Я кивнула, высвобождаясь, и позволила увести себя в столовую. Гарнизон уже разошёлся по постам, помещение пустовало, пахло жареным луком. Сев за длинный, иссечённый ножами стол, я с интересом огляделась, пока Милош не поставил передо мной дымящуюся миску. Сладкая овсяная каша с маслом, щедро политая мёдом, да кружка горячего травяного отвара. Просто, но сейчас казалась пищей королей.

– Спасибо, – сказала я, берясь за ложку.

– Тебе спасибо. За спасение, – тихо произнёс он, садясь напротив.

– Меня там не было, я же в комнате с Биршем сидела.

Милош наконец-то не отвёл взгляд, а посмотрел прямо, пронзительно:

– Ты знаешь, о чём я. Ты видела мою смерть, а потом её отогнала. Я почувствовал.

– Рано благодарить, – зябко повела плечами я. – Вдруг новая судьба будет не лучше прежней? Матерь не любит, когда в её пряжу лезут грязными руками.

– Плевать на пряжу. Сейчас я жив и дышу. А это многого стоит.

– Расскажи мне про нападение, – попросила я, чтобы сменить тему. – Таких тварей я раньше не видела, даже в бабушкиных сказках о них не слыхивала.

– Мы тоже, – вздохнул парень, отхлёбывая из кружки. – Помесь паука и мертвеца. Мерзкие создания. Надеюсь, больше не встретим. Зорейн прав: надо бежать из этих забытых мест, пока ноги целы.

– Мы готовы! – рядом с грохотом опустился на лавку Биршен, поставив перед собой тарелку с порцией в три раза больше моей. Гора каши едва не вываливалась через край. Я с сомнением покосилась на него. Прокормить волколака – задача не из лёгких.

Я придирчиво осмотрела обоих оборотней: поджарые, ни грамма лишнего жира. Видимо, всё сгорает в их внутренней топке без следа.

– Тис и Андреас уже поели? – Милош аккуратно отложил ложку.

– Да, коней проверяют, – пробормотал Биршен с набитым ртом.

– Скоро можно ехать.

Я отставила пустую миску.

– Почему вы вообще со мной возитесь? Я же вам никто. Чужая. Обуза.

Бирш поперхнулся, закашлялся, и мне пришлось, перегнувшись, постучать ему по широкой спине.

Милош покачал головой, глядя на меня с укоризной:

– Веслана, хоть знакомы мы всего ничего, это не значит, что могли бы тебя бросить. Мы воины, а не разбойники. Да и после сегодняшнего… я твой должник до конца жизни.

– Так что не забивай свою хорошенькую головку глупостями, прекрасная Лана, – откашлявшись, подмигнул Биршен. – И вообще, мы уже стоим в очереди из желающих просить твоей руки и сердца!

На последней фразе поперхнулся уже Милош, и чай выплеснулся ему на грудь. Вот кто точно эту очередь за милю обойдёт. Я криво улыбнулась.

– У меня был жених… В той жизни. Сосватал по всем правилам, хороший парень. Но он пропал за луну¹⁹ до свадьбы.

Я опустила глаза. Сказала правду, но не всю. Варрен не просто пропал. Он погиб. Я видела его смерть, но тогда я не знала, как спасти. А если честной быть перед собой – и не хотела.

– Веслана, нам очень жаль, – голос Биршена прозвучал мягко, без обычной бравады.

Парни смотрели на меня с таким искренним сочувствием, что стало тошно.

– Нет, не надо меня жалеть! – Я резко поднялась с лавки, опрокинув пустую кружку, и быстрым шагом направилась к выходу. Слышала за спиной возню и торопливый топот: Милош и Биршен спешили следом.

И хоть волколаков я знала всего пару дней, но они были лучше Варрена. Варрен… красивый, видный, первый парень на деревне. Я принимала его ухаживания и согласилась стать женой. А он не сдержался. Решил взять своё по праву сильного, не дожидаясь свадебного обряда. Я просила, умоляла, кричала, но он лишь зажимал мне рот. Причинил боль, унизил, растоптал… И когда на следующий день, глядя ему в спину, я увидела, как его разрывает зверь на охоте, то промолчала. В тот вечер он не вернулся. Пропал без вести. И я ни разу не заплакала.

Торопясь уйти от воспоминаний, я выбежала на залитый солнцем двор. Андреас махнул нам рукой. Они с Тисом уже стояли у лошадей.

– Почему коней так мало? – удивилась я, прищурившись от яркого света. Всего две лошади на пятерых.

– Двое едут верхом, а трое на своих четверых побегут, – пояснил Андреас.

Я обернулась к Милошу.

– Из-за вероятности, что коней придётся бросить? Или что мы не доедем?

– Догадливая, – хмыкнул он, проверяя уздечку. – Если придётся уходить в чащу, лошади станут обузой. Да и не напасёшься их на нас.

– Давай подсажу, – подал руку Бирш. Я ухватилась за его предплечье, и он одним движением, словно пушинку, закинул меня в седло.

На вторую, гнедую, вскочил Андреас. А трое эсмарцев – Милош, Бирш и Тис – скинули свои тёплые плащи с меховой оторочкой, аккуратно скатали их и пристегнули к седельным сумкам наших лошадей. Оставшись в одних рубахах и штанах, они переглянулись.

Воздух дрогнул. Кости хрустнули, силуэты поплыли, вытягиваясь и меняясь. Мгновение – и вместо парней возле нас стояли три огромных волка. Звери были под стать людям: Бирш обернулся угольно-чёрным, лоснящимся волком с горящими жёлтыми глазами; Тис стал крупным зверем огненно-рыжего окраса; а Милош превратился в великолепного серебристо-белого хищника с теми самыми голубыми, льдистыми глазами. Чёрный волк издал короткий рык-команду. Мы с Андреасом натянули поводья и двинулись рысью за ворота. Белый и рыжий пристроились по флангам.

Оказавшись за стенами крепости, мы ускорились. Тракт был хорошо утоптан, и кони шли легко. Оборотням же глубокий снег не доставлял никаких неудобств: они неслись огромными скачками, нарезая круги, играя, словно щенки, вырвавшиеся на волю. Судя по всему, бег в звериной шкуре доставлял им удовольствие.

До обеда мы собирались ехать без остановок, чтобы оторваться от поганого места как можно дальше. Но отдача за ночную ворожбу настигла меня раньше, и в самый неподходящий момент – прямо посреди заснеженного поля. Сначала в ушах зазвенело, тонко и противно. Потом мир перед глазами качнулся, раздвоился, поплыл цветными пятнами. Голова стала тяжёлой как чугунок. Я попыталась ухватиться за гриву, но пальцы в варежках соскользнули. Я начала заваливаться вперёд, медленно сползая с седла прямо под копыта. Сознание гасло. Темнота накатила волной.

– Веслана?! – напуганный крик и горячее дыхание зверя опалило щеку. Меня поймали в полёте, не дав упасть под ноги лошади. Я чувствовала жёсткую шерсть и сильные лапы.

– Лана? Лана! – это уже голос Милоша. Кажется, он тоже перекинулся обратно.

– Что с ней? – тихий, испуганный голос Тисая. Я хотела ответить, сказать, что я здесь, просто очень устала, но язык прилип к нёбу. Я была заперта внутри собственного тела, как в тесной клетке.

– Не знаю! Ехали нормально, а потом она просто рухнула! – Андреас звучал растерянно.

– Может, вернёмся? – предложил кто-то.

– Смысл? Фергюсон сбежал, лекаря там нет, – жёстко ответил Милош. – Надо в город. Или в деревне знахарку искать.

– Давайте. Жаль, портал не открыть, нет привязки к месту, а на дальний сил не хватит, резерв пустой после боя… Голоса удалялись, становились глухими, как сквозь вату. Я почувствовала, как меня подняли – бережно, но крепко. Кто-то сел в седло позади меня, прижал к своей груди, укутал плащом. Милош? Последнее, что я помнила, – это мерный стук копыт, убаюкивающий и уносящий в забытье. Потом наступила тьма.

Глава 8. Веслана

А очнулась я, когда солнце уже клонилось к закату, раскрашивая небо в багровые тона. Надо мной был чужой потолок – тёмные, закопчённые балки и пучки сушёных трав, подвешенные под самой крышей. Пахло уютно: смолистыми сосновыми полешками, запаренной хвоей и пряным мёдом.

Я с трудом разлепила сухие веки и прошептала, едва шевеля растрескавшимися губами:

– Пить…

И тут же к моим губам приставили глиняную чашку, от которой шёл душистый пар.

– Пей, милая, пей, – прозвучал мягкий, чуть скрипучий голос.

Я сделала три маленьких глотка – горячий взвар из сухофруктов прокатился по горлу живительной влагой, возвращая силы. Немного придя в себя, я сфокусировала взгляд. Надо мной склонилась полная пожилая женщина в цветастом платке, с добрыми лучиками морщинок у глаз.

– Ну что ты, доченька, ещё выпей. Тебе силы нужны, кровь разогнать.

Я послушно допила, чувствуя, как тепло разливается по животу.

– Где… где мои волки? – выдохнула я, вспоминая огромных зверей, несущихся по снегу.

– Твои? – женщина усмехнулась, качая головой.

– Хотя права ты, девонька, твои они. Только ты уж выбери одного, не ссорь побратимов, грех это.

Я догадалась, что она говорит о том внимании, которое мне оказывали Тисай и Биршен, пока я спала.

Вскоре дверь скрипнула, и в избу ввалилась вся моя шумная компания, принося с собой запах морозной свежести. Увидев, что я открыла глаза, они тут же столпились вокруг лавки.

– Очнулась!

– Как ты себя чувствуешь, Лана?

– Что случилось?

– Напугала нас до седых волос! Целый день проспала как сурок!

Вопросы сыпались со всех сторон. Тисай, обычно молчаливый, разговорился от волнения, Андреас выглядел осунувшимся и переживающим. Бирш, как всегда, пытался шутить, но глаза его оставались тревожными. Один Милош промолчал. Он стоял в отдалении, у печи, прислонившись плечом к тёплой кладке, и внимательно смотрел на меня из-под нахмуренных бровей.

– Извините, что напугала, – прошептала я, пытаясь сесть. – Мне лучше. Правда.

– Это из-за меня? – вдруг глухо спросил он.

Я встретилась с ним глазами. Хотела соврать, сказать, что просто переутомилась или замёрзла, но он знал правду. Я видела это по жёсткой складке у его губ.

– Да, – тихо призналась я. – Это отдача. Когда я так сильно ворожу или судьбу заговариваю, то потом приходится платить. Сил своих мало.

– Почему? – Бирш удивлённо посмотрел на меня, переводя взгляд с одного на другого. – Мы же тоже колдуем, боевая магия, бытовая… И никакого истощения до обморока.

– Потому что она не умеет, – резко, как выстрел, бросил Милош. – У неё только собственная жизненная сила. Она себя вычерпывает до дна, как колодец в засуху. У слабых лекарей-недоучек тоже так бывает – лечат других ценой своей жизни.

Он говорил зло, но я слышала в этом голосе не гнев на меня, а странную, болезненную заботу. Парень резко оттолкнулся от печи, чуть не ударившись головой о низкую потолочную балку – в волке он был огромен, но и человеком ростом не обижен.

– Пойду проверю руны, – буркнул Милош и вышел на улицу. Громко хлопнувшая дверь впустила в тепло избы клуб морозного пара.

Парни переглянулись.

– Мне уже лучше, – поспешила успокоить их я. – Мы до нужного места добрались?

– Относительно, мы в деревне, у знахарки остановились, – ответил Андреас. – Ещё один день пути, и будем в Триполье, там и портал.

Он тоже поднялся:

– Пойду Мила верну, а то замёрзнет, дурак. И контур закроем на ночь на всякий случай.

– Больше так нас не пугай, ладно? – Бирш присел на край лавки, взяв мою руку в свою широкую ладонь. – Вон, даже Тис заговорил от страха, чудо, не иначе.

Тисай опять залился краской до корней волос и сделал шаг назад, в тень.

– Случайно получилось, я не хотела…

Вернувшиеся Андреас с Милошем, молчаливые и сосредоточенные, принялись накладывать на дом защитные плетения. А хозяйка, которую звали матушка Анисья, подсела ко мне с вязанием и завела тихую, убаюкивающую беседу о травах и погоде, под которую я снова, незаметно для себя, уснула.

В эту ночь я не просыпалась от воя или кошмаров. Утро встретило меня ослепительным солнцем, бьющим в маленькое оконце, и запахом свежего хлеба. Слабость в теле ещё ощущалась лёгким головокружением, но я уже могла сама встать и выйти на крыльцо.

– Подожди, я тебе помогу! – тут же подскочил ко мне Биршен, который чистил сапоги у входа.

– Мне уже лучше, не надо, я сама, – слабо сопротивлялась я, щурясь от яркого света.

– Завалишься где-нибудь в сугроб, а нам тебя искать потом, откапывать, – мягко, но настойчиво напомнил парень, поддерживая меня под локоть. Второй рукой он шутливо взъерошил мои расплетённые волосы.

Я позволила свести себя с крыльца. Свежий, морозный воздух опьянял. Снег искрился миллионами алмазов, небо было таким синим, что резало глаза.

– Всё-таки вы слишком добры ко мне, – заметила я, вдыхая полной грудью.

– Подозрительно?

– Да, Биршен, очень, – не смогла сдержать улыбку я.

– Вот такие мы хорошие парни, – гордо выпятил грудь оборотень. – В Эсмаре все такие: красивые, сильные, скромные…

– А вот это обидно! – раздался голос с крыльца. Вышедший Андреас, потягиваясь, щурился на солнце. – Я тоже хороший, но к Эсмару имею довольно отдалённое отношение.

– Это какое же? – притворно удивился Бирш.

– С вами, остолопами, дружу! Терплю ваше общество!

– И даже это делает тебя лучше, ещё чуть-чуть, и все будут думать, что ты эсмарец. Просто болел в детстве.

Андреас, недолго размышляя, резко нагнулся, зачерпнул горсть рассыпчатого снега, слепил комок и метко запустил им прямо в самого скромного парня Эсмара.

Снежок смачно шлёпнулся о плечо Бирша, рассыпавшись белой пудрой. Растерянность на лице брюнета длилась лишь секунду.

– Ах так?! – завопил он воинственно. – Ну держись, ларэкелец!

Следующие снежные снаряды полетели в Андреаса с арбалетной скоростью. Через мгновение два взрослых оборотня, забыв про всё, носились по двору как дети, улюлюкая, ныряя в сугробы и стараясь попасть друг в друга. Смех их разносился по всей округе, пугая воробьёв да синиц.

Я стояла у стеночки, прикрываясь ладошкой от шальных снежных брызг, и сама не заметила, как начала хохотать. Напряжение последних дней отступило.

Захотелось тоже почувствовать этот детский восторг. Я нагнулась, зачерпнула снег – руки мгновенно обожгло холодом. Корявенький снежок полетел в спину Андреаса.

– Предательство! – заорал он, получая удар от меня.

Я хохотала как ненормальная. Искренне, до коликов в животе, веселилась этим чудесным утром.

Размахнулась снова и не глядя запустила снежком в сторону калитки, откуда как раз появился Милош с охапкой дров. Парень, даже не дрогнув, свободной рукой легко перехватил летящий снаряд возле своего лица. Он замер, недоумённо глядя на белый комок в ладони, потом перевёл взгляд на меня. От выражения его лица, смеси суровой серьёзности и детской обиды мне стало ещё смешнее. Я согнулась пополам, смеясь и пытаясь слепить новый снежок.

В это время Андреас подсёк Бирша, и они оба покатились кубарем в глубокий сугроб, барахтаясь и выкрикивая шутливые проклятия. Мальчишки! Взрослые, сильные воины, а ведут себя как щенки!

Милош, скинув дрова у поленницы, оказался рядом быстрее ветра. Я только успела выпрямиться, как мне за шиворот прилетела добрая пригоршня холодного снега.

– Ай! – взвизгнула я, подпрыгивая на месте. Лёд потёк по спине ручейками.

– Ну, держись!

Отказываться от мести я не собиралась. Разогнувшись, я кинула в него снежок почти в упор. И пока Милош, смеясь, протирал запорошённые глаза, я с разбегу толкнула его в грудь. Надеялась, что он устоит. Но оборотень, хитрюга, видимо, сам поддался. Мы рухнули в сугроб вдвоём. Милош упал на спину, увлекая меня за собой, и я оказалась лежащей сверху, прижатая к его тёплой груди. Снег взметнулся белым облаком, накрывая нас.

– Как я понимаю, умирающей пифии уже лучше? – отсмеявшись, спросил он, глядя на меня снизу вверх.

Его голубые глаза сияли ярче зимнего неба, а на ресницах таяли снежинки. Он крепко держал меня руками, словно защищая от остального мира и от той возни, что происходила в паре метров от нас.

– Да, – шепнула я, склонившись к его лицу так близко, что наши дыхания смешались в облачко пара. – Намного лучше.

Лежать на волке оказалось удобно и тепло.

– Вы совсем идиоты?! – раздался возмущённый рык от калитки. Туда вошёл Тис, нагруженный вёдрами с водой. Увидев нашу живописную кучу-малу, он чуть ведра не уронил. – Нам ещё целый день ехать! Вы же мокрые насквозь! Заболеете, а мне вас лечить?!

– Сейчас всё высушим, мамочка! – кривляясь, отозвался из соседнего сугроба Биршен, выплёвывая снег. – Не ругайся, мудрый и взрослый Тисай, на неразумных детей!

– Будем слушаться и повиноваться! – поддакнул Андреас, пытаясь выбраться из сугроба.

Милош ничего не ответил. Он улыбался, глядя на меня, и в этой улыбке было столько простого человеческого счастья, что у меня защемило сердце. Он легко поднялся, ставя и меня на ноги, и тут же одним пассом руки пустил тёплую волну магии, высушивая мою одежду.

Сытно позавтракав пирогами матушки Анисьи, мы стали собираться. Перед отъездом парни тепло поблагодарили знахарку. Как оказалось, пока я спала, они времени даром не теряли: нарубили дров на всю зиму, поправили покосившийся забор, починили крышу сарая.

– Доброта должна быть оплачена, – серьёзно сказал Милош, обнимая смущённую женщину.

Мы снова тронулись в путь. Я опять ехала одна, только на этот раз моим спутником в соседнем седле был Тисай, сменивший Андреаса. Лошади шли бодро. Я обернулась, бросая последний взгляд на маленькую, занесённую снегом деревушку и домик, приютивший нас.

– Хорошо бы к ним нечисть не пришла… – пробормотала я. – Не хотелось бы стать причиной беды для этих добрых людей.

– Не переживай, – тихо отозвался Тис, подъезжая ближе. – Мы с Милошем всю деревню по округе обошли. Двойной охранный контур поставили, руны кровью написали. Никакая тварь не сунется, даже близко не подойдёт.

Я благодарно улыбнулась ему. Тис, как всегда, угадал мои мысли. Какие же они всё-таки надёжные, эти волки.

Глава 9. Веслана

Дорога была ровной, лошади шли резво, но, как назло, мы всё равно не успели добраться засветло. Вернее, когда мы подъехали к станции портальной службы, солнце уже скрылось за горизонтом, а на тяжёлых дубовых дверях висел огромный, внушительный замок. Работник ушёл, не став дожидаться редких путников.

– Проклятье, – выругался Андреас, дёрнув закрытую дверь. – Теперь до утра ждать.

– Ладно, не привыкать, – махнул рукой Биршен, который мысленно уже, наверняка, отдыхал в академии, но здесь был просто усталым путником. – Вон, кабак на перекрёстке светится. Переночуем по-человечески, на простынях.

Трактир оказался большим, двухэтажным зданием. На первом шумел переполненный обеденный зал, на втором сдавались комнаты. Мы заняли угловой стол, а Бирш вернулся от хозяина, звеня ключами.

– Так, нам нашлось всего два свободных номера, – протянул он. – Людей тьма, ярмарка скоро. Надо решить, кто с кем ночует.

– Девочки и мальчики отдельно, – сладко улыбнулся Андреас, кивнув на меня.

– В номерах стоит по две кровати, – заметил Милош, опираясь о столешницу. – Значит, кто-то всё равно на полу спит. И в одной комнате придётся потесниться.

– Я не против, – пожала плечами я. – Чтобы один из вас спал со мной. Можете даже вдвоём, если влезете на одну кровать. Чай не чужие уже.

Парни одновременно закатили глаза. Было отчего: для высоких, плечистых оборотней стандартное спальное место и так маловато, а вдвоём они там разве что стоя поместятся.

– Что ж, судьба! – воскликнул Бирш.

Они, не сговариваясь, вытянули правые руки в центр круга над столом. Я с удивлением узнала детскую игру.

– Щит – Меч – Дракон! – хором выдохнули они.

Милош показал раскрытую ладонь, а остальные – кулаки.

– Ха! Дракон жжёт щит! Мил выиграл право на выбор пола! – захохотал Андреас.

– Значит, так, – подытожил Милош. – Бирш спит в комнате с Весланой, на второй кровати. А я, как самый везучий, сплю там же, но на полу у порога. Охраняю сон прекрасной дамы. Андреас и Тис – во втором номере.

– Вы серьёзно?! – поджала губы я, глядя на этот балаган.

– Используем считалку для решения вопросов государственной важности? – разулыбался Бирш, подмигивая мне. – Конечно. Самый честный способ.

– Проигравший ночует со мной! Это так ужасно?!

– Это потому, что на разных кроватях, – хмыкнул Милош вполголоса, но так, чтобы я услышала.

Я метнула в него испепеляющий взгляд под дружный гогот друзей.

– Да ну вас! – Я встала из-за стола. – Скоморохи базарные! Весело им! Пойду отдохну от вашего остроумия.

Комната оказалась небольшой, но чистой. В углу стоял кувшин с водой, на кроватях – лоскутные одеяла. Биршен, галантно пропустив меня вперёд, занёс наши скудные пожитки.

– А здесь баня есть? – спросила я с надеждой. – Очень уж хочется дорожную пыль смыть.

– В самой гостинице бани нет, она во дворе, но там очередь с утра. Зато я видел купальни на первом этаже.

– Купальни? – переспросила я. – Общие?

– Нет, отдельные кабинки. С ванными.

– Ванная? Что это? Корыто большое?

Мы уставились друг на друга. Бирш моргнул, а потом хлопнул себя ладонью по лбу:

– Точно! Ты же такая нормальная, что я всё время забываю, откуда ты взялась на нашу голову! Ванная – это как маленькая купальня, в доме. Пойдём, лучше один раз увидеть.

На первом этаже трактира, в отдельном коридоре, было несколько дверей. Бирш договорился с банщиком, заплатил три медные монетки за ключ, и мы вошли внутрь. Посредине стояла огромная эмалированная чаша на витых ножках.

– Я знаю, что такое купель, не совсем деревенщина, – фыркнула я. – Но воду-то таскать замучаешься! И холодная она тут, поди…

– Смотри! – Бирш подошёл к стене, где из плитки торчала металлическая трубка с вентилем. Он повернул рычаг. Раздалось шипение, и из трубы ударила мощная струя воды. От неё шёл пар!

– Горячая?! – ахнула я.

– Вот этим артефактом управляешь, – пояснил он, показывая на рычаг.

– Влево горячее, а вправо холоднее. Магические кристаллы в подвале греют воду в трубах.

Я осторожно поднесла пальцы под струю. Тёплая! Чудо какое!

– Вот это маги придумали! Не надо вёдра таскать и дрова колоть!

– Наслаждайся, – улыбнулся Бирш и вышел, плотно прикрыв дверь.

Оставшись одна, я закрылась на засов, разделась и погрузилась в горячую воду. Тело сразу расслабилось, мышцы перестали ныть. Больше половины седмицы²⁰ прошло, как я появилась в этом странном будущем. Всё время бежим, прячемся, спасаемся. Но это же когда-то закончится?

Вдруг на меня накатило осознание. Острое, как игла. Я больше никогда не увижу родных. Матушку, отца, братьев. Их нет. Даже их могил, скорее всего, не осталось – время стёрло. Из-за всей этой кутерьмы с погонями и монстрами я и оплакать свою судьбу не успела. А ещё завтра портал. Меня сдадут в магистрат, а парни вернутся к своей жизни. Я больше не увижу этих шебутных волколаков, к которым, чего греха таить, уже прикипела душой. Горло сжало спазмом. Хотелось разрыдаться в голос, но слёзы, как назло, застряли где-то внутри. Пришлось отложить это важное дело на потом. Когда вода начала остывать, я выдернула пробку и, надев чистое платье, которое мне купили в деревне, вышла в коридор.

– Ой! – я чуть не врезалась в широкую грудь.

Милош стоял, прислонившись к стене, скрестив руки. Волосы его были влажными, зачёсанными назад.

– Ты меня ждал? – удивилась я. – Прости, долго сидела. Задумалась. Вот, рушник мокрый, постирала за собой, но он сырой совсем. Тебе, наверное, новый попросить надо? Я протянула ему влажное полотенце, чувствуя себя неловко. Парень усмехнулся, забрал ткань из моих рук и небрежно кинул в плетёную корзину у стены.

– Дурёха, тут их стирают прачки, – качнул он головой. – Нет, я уже помылся, в соседней кабинке. Ждал тебя, чтобы не потерялась в этих коридорах. Здесь людно, а сейчас у нас по плану ужин.

– А парни?

– Они уже там, заняли оборону у стола.

Я вспомнила, как оборотни решают все вопросы.

– Ты проиграл, да? Очередь охранять пифию?

Милош посмотрел мне в глаза, и его взгляд потеплел.

– Да, – кивнул он просто. – Но, знаешь, я совсем не против такого проигрыша. Пойдём.

В обеденном зале яблоку негде было упасть. Гул голосов, звон посуды, смех, запах жареного мяса и ячменного взвара. Посетителей прибавилось, и мы с трудом пробирались между столами к нашему углу.

– Эй, красотка! – чей-то голос, пропитой и наглый, резанул слух. – Подари мне немного любви!

Грязная пятерня с въевшейся сажей перехватила меня за талию и резко дёрнула на себя. Запах пота и гнилых зубов ударил в нос.

– Ай!

Я даже испугаться толком не успела, как Милош мгновенно оказался рядом. Резкий хлёсткий удар, и мужик взвыл, отпуская меня и хватаясь за вывернутую кисть. Одной рукой волколак прижал спиной к своей груди, другой – угрожающе сжал кулак перед носом наглеца.

– Красавица занята, – процедил он сквозь зубы.

И в этом тихом голосе было столько звериной угрозы, что шум за соседними столами стих. Глаза Милоша на миг полыхнули огнём. Мужик побледнел, мгновенно трезвея.

– Всё, понял! Прости, не заметил, обознался! – забормотал он, пятясь.

Дальше мы шли через зал спокойно. Милош больше не отпускал меня ни на шаг, его рука надёжно лежала на моей талии, создавая вокруг сферу безопасности. Хорошо, что он меня ждал. Ох, как хорошо. В одиночку я бы здесь пропала.

Мы пробрались к друзьям, которые уже заняли угловой стол. Едва мы сели, как разносчица, лавируя между гостями, брякнула перед нами полные миски.

– Я заказал вам то же самое, что и нам! – громко прокричал Биршен, перекрывая гул толпы. – Похлёбка с бараниной и рагу. Зато ждать не надо, пока приготовят!

Мы одновременно закивали. Орать в ответ не хотелось, а иначе нас бы не услышали. Еда оказалась простой, но сытной и горячей – то, что нужно с дороги.

К тому времени, как я выскребла свою миску до дна кусочком хлеба, ко всеобщей какофонии добавилась музыка. Местный бард вскочил на лавку и ударил по струнам лютни. Голос у него был хриплый, но сильный, и люди вокруг немного притихли, слушая балладу о славном рыцаре и хитром драконе.

К нашему столу снова подплыла разносчица, только уже рыженькая, конопатая, с пышной грудью. Она принесла кувшин морса, поставила его и вдруг наклонилась к Биршу, что-то нашёптывая ему на ухо. А потом и вовсе бесцеремонно плюхнулась рядом с ним на лавку, положив руку на его локоть. Я наблюдала за этой сценой, жуя корочку.

– Ревнуешь?

Я повернулась к Милошу, сидевшему совсем рядом. Наши плечи соприкасались, и в этом шуме мы могли спокойно говорить, не повышая голоса, создавая свой маленький островок тишины.

– Кого? – удивилась я.

– Бирша. Глаз с него не сводишь.

Я ещё раз посмотрела на парочку. Девушка смеялась, а Бирш что-то ей вещал с видом победителя.

– Нет, – покачала я головой. – Просто беспокоюсь. Может, что-то случилось с нашими комнатами?

И тут девушка решительно поднялась, потянула Биршена за руку, и он, сияя, как начищенная монетка, пошёл за ней в центр зала.

– Мил, правда случилось! Она его уводит! – привставая, ахнула я. – Вдруг это ловушка? А её подослали?

Но Милош, усмехнувшись, легко удержал меня за плечо и усадил обратно:

– Успокойся, защитница. Оглянись.

В центре зала люди расступились, освобождая круг. Рыженькая подавальщица звала Бирша не грабить, а танцевать!

– Ничего не меняется! – Андреас пересел ближе к нам, чтобы не орать через весь стол. – Девчонки постоянно бегают за Биршем, как кошки за рыбой. Харизма, чтоб её.

К нашему столу подошла другая девушка – статная, чернобровая, в ярком платье. Она стрельнула глазами в Милоша, приглашая, но тот лишь вежливо качнул головой, даже не улыбнувшись. Красавица, не растерявшись, тут же перевела взгляд на Андреаса.

Тот просиял, вскочил с лавки и шепнул Милошу:

– Спасибо, друг!

И он унёсся в круг. Я с удовольствием наблюдала за танцующими. Музыка стала быстрее, ноги сами просились в пляс, и я хлопала в ладоши в такт.

– Веслана, а ты сама не хочешь? – набравшись смелости, спросил Тисай, оставшийся с нами. Уши его пылали.

– Я не знаю этого танца, Тис, – мягко отказалась я. – Наступлю тебе на ногу, буду невпопад танцевать. Лучше посижу.

Вскоре и Тиса утащили две хохочущие девицы, взяв его в кольцо. Милоша пытались вытащить ещё два раза, но он был твёрд как скала.

– Почему ты не хочешь? – спросила я, отпивая морс. – Всем же нравится, весело.

– Я не люблю танцы. Не моё это. – Он отломил кусок сладкого пирога, который нам принесли. – Да и тебя одну здесь лучше не оставлять. Отвернусь – утащат.

Милош пододвинул мне тарелку с пирогом. Мы ели молча, слушая музыку. Было уютно.

– Сегодня какой-то праздник? – спросила я, слизывая крошку с губы.

– Нет, с чего ты взяла?

– Ну… – я обвела рукой зал. – Танцы, музыка, все веселятся.

– Это обычный вечер в придорожном кабаке, Лана. Здесь пересекаются торговые пути, много купцов, наёмников. Деньги есть, завтра снова в дорогу, может, и не воротятся – вот и гуляют как в последний раз.

– У нас так только на свадьбе гуляли, – вздохнула я. – Вся деревня сбегалась, столы на улице накрывали.

– А у тебя… – он запнулся. – Прости. Не буду спрашивать про жениха.

Я пожала плечами, глядя на танец. Боль давно притупилась.

– Почему же? Спрашивай. Мы собирались сыграть свадьбу через луну после сбора урожая. Всё было готово. Платье сшили. Но я рада, что она не случилась.

– Родители неволили? Без согласия?

– Нет. Папа меня любил, силком бы не выдал. Я сама согласилась. Варрен был видный парень. Просто потом я передумала, а было поздно.

– Получается, нет худа без добра? – Он внимательно посмотрел на меня. – Ты спаслась от эсхари²¹ и от жизни с нелюбимым мужем.

– Да, но потеряла семью.

– Выбора всё равно не было, – серьёзно сказал Милош. – Либо смерть в зубах тёмных тварей, либо ужин со мной в этом трактире.

Он произнёс это с таким пафосным видом, что я не выдержала и рассмеялась:

– Ты прав, это совершенно равнозначные события! Кошмар тот ещё!

Биршен вернулся к столу, потный, взъерошенный, но довольный.

– Вы нашли друг друга, – хохотнул он, вытирая лоб рукавом. – Оба сидите как сычи на похоронах.

– Зато ты нашёл компанию, – добродушно улыбнулся Милош.

– Кстати, да! И себе кровать на ночь заодно. Рыжуля пригласила.

– Это же хорошо! – искренне обрадовалась я. – Значит, никому спать на полу не придётся!

Я осеклась, заметив, как Милош прячет улыбку в кружке, а Бирш подмигивает ему. Что они задумали?

– Ты абсолютно права, Веслана, – кивнул Бирш. – Мил, так что уступаю тебе свою половину номера и кровать. Спите с комфортом.

– Только ради нашей крепкой дружбы принимаю этот удар на себя, – серьёзно ответил Милош, но глаза его смеялись.

Веселье продолжалось и за полночь, но мы с Милошем, устав от шума, поднялись наверх. В комнате было тихо. Я разделась, пока Мил отвернулся из вежливости, и приглушил магический кристалл, служивший свечой. Лёжа под одеялом, я слушала глухие удары музыки снизу. Милош сидел на соседней кровати, возясь с ножнами.

– Почему ты на самом деле не хотела танцевать? – Его голос в темноте прозвучал неожиданно мягко. – Все девушки любят. Не поверю, что у вас не было хороводов на праздниках.

Я сжалась под одеялом.

– Я люблю танцевать. Вернее, любила. И праздники были. Только иногда они заканчиваются плохо. Тот, последний раз…

Воспоминание обожгло. Костёр, ночь, хмельной Варрен. Смех, переходящий в грубости. Боль и стыд.

– Он тебя обидел? – в голосе Милоша появились стальные нотки. Он всё понял.

– Я не хочу об этом, – прошептала я. – Я не простила его. Так, с девушкой, которую любишь, не поступают.

– Извини. – Шорох с соседней кровати, он выпрямился и смотрел на меня. – Ты права, так нельзя.

Повисла тишина, но она была тёплой.

– Мил, а что будет дальше? – спросила я, глядя в потолок. – Завтра портал. Вы вернётесь в академию, а я? Куда мне деваться?

– Точно не знаю. Найдут дальних родственников в архивах. Выделят пособие. Ты же пифия, дар редкий, ценный. Тебя могут в Мирроу на обучение взять.

– Хорошо бы в академию, – мечтательно вздохнула я. – Там вы будете.

– Будем, – подтвердил он.

– Когда вы приехали из Эсмара, вам же тоже сложно пришлось? Чужая страна и чужие люди.

– Относительно. У нас обычаи другие, жёстче. Но мы были втроём, стеной друг за друга. Это проще.

– Бирш сказал, что ты не хочешь возвращаться домой. Почему? В академии лучше?

– Да, – через паузу ответил он. – Мне там делать нечего. И там всё сложно: отец, долг. Иногда чужая страна роднее дома.

– Я понимаю, – тихо сказала я.

И мы замолчали, каждый думая о своём, но чувствуя присутствие другого рядом. И от этого становилось не так страшно перед завтрашним днём.

В дверь тихо, но настойчиво постучали. Милош пружинисто поднялся и открыл засов. В проёме, освещённом тусклой магической лампой коридора, стоял смущённый до пунцовых пятен Тисай.

– Ребят, – пробормотал он, теребя край рубахи. – Можно я у вас на полу посплю? Там комната… ну, занята. В общем.

Милош понимающе хмыкнул и отступил в сторону, пропуская друга.

– Заходи, бедолага. Я приподнялась на локтях, ничего не понимая.

– Биршен же говорил, что нашёл ещё одну кровать! – искренне возмутилась я. – Не получилось? Мест не хватило? Он к вам пришёл?

– Получилось, – тяжко вздохнул Тис, стаскивая сапоги.

– И у Андреаса тоже получилось? – уточнил Милош.

– Ему ту чернобровую подселили, – добавил Тис, отводя взгляд, – по обоюдному согласию.

– А ты-то где должен был спать? – негодовала я.

– А я лишний оказался. Не буду же я им свечку держать.

Я с ужасом поняла, о чём речь, и густо покраснела.

– А, понятно… – прошептала я.

– Так бывает, Лана, не бери в голову, – мягко пресёк мои вопросы Милош. – Тис, ложись на кровать. Я всё равно перекинуться собирался, в звериной шкуре на голом полу мягче.

Тис благодарно кивнул и тут же рухнул на кровать. А сам Милош отошёл в тень, снимая рубашку, раздался тихий хруст, и через мгновение на меня смотрели умные голубые глаза огромного белого волка. Зверь обошёл кровать, фыркнул и свернулся калачиком прямо на плетёном половичке возле моего изголовья. Тёплый меховой бок прижался к деревянной раме. Тисай, пробормотав «спокойной ночи», провалился в сон мгновенно, словно в омут. Видимо, устал парень зверски.

А я всё лежала и смотрела в тёмный потолок, по которому скользили тени от уличных фонарей. Сон не шёл. Мысли крутились вокруг завтрашнего дня. Шаг в сияющую арку – и всё изменится. Я окажусь в столице, среди чужих людей, в непонятном мире, где даже воду греют артефактами. А эти парни, ставшие мне за пару дней роднее, будут далеко. Я опять останусь одна. До морозной дрожи страшно. Покрутившись на жёсткой подушке, я свесила руку вниз, в пустоту. И тут же шершавый язык осторожно лизнул кончики моих пальцев.

Я чуть взвизгнула от неожиданности и свесилась с кровати, заглядывая вниз. С пола на меня сверкнули два драгоценных камня. Готова поспорить, что эта хитрая звериная морда сейчас довольно скалилась в улыбке.

– Напугал и рад, да? – шёпотом пожурила я оборотня. – Бессовестный волк.

В ответ Милош спрятал мокрый нос под лапы, но не отодвинулся. Наоборот, подполз чуть ближе, согревая своим теплом холодный пол. Ведомая каким-то внезапным душевным порывом, которому не могла сопротивляться, я снова протянула руку. Пальцы погрузились в густую, шелковистую шерсть на загривке. Я осторожно почесала волка за ухом. Оборотень оказался безумно мягким. Под жёсткой остью скрывался нежнейший подшёрсток. Хотелось зарыться в него и забыть обо всех тревогах. Наверное, так делать неправильно? Он же парень, в конце концов. Человек внутри зверя. И я ему даже не нравлюсь как девушка. Я с усилием, преодолевая желание, оторвала руку от волка.

Но тут же в мою ладонь требовательно уткнулся влажный нос. Ткнулся, пощекотал, а потом большая лобастая голова сама подлезла под мою руку, подставляя другое ухо. Я не сдержала улыбки.

– Ну ты и нахал, – прошептала я, снова запуская пальцы в мех.

Я гладила его между ушей, перебирала шерсть на шее, чувствуя под пальцами мощные мышцы. Привстав на локте и подперев щеку кулаком, я наблюдала, как огромный, смертоносный хищник млеет от моих почёсываний, прикрыв глаза от удовольствия.

Разницы с нашим дворовым псом Чернышом почти не ощущалось. Разве что Черныш норовил бы облизать всё лицо и пузо подставить бесстыдно, а Милош – всё же оборотень – лежал смирно, только вздыхал иногда глубоко и счастливо. Ощущение чего-то родного, домашнего и бесконечно надёжного укутало меня, как пуховое одеяло. Страх отступил. Убаюканная ритмичным дыханием зверя, я наконец уснула. Спала крепко, без снов, и даже не слышала, как посреди ночи в дверь поскрёбся Биршен, рыжая подруга, видимо, тоже выставила его вон, или он сам сбежал.

Глава 10. Веслана

Утро встретило меня тишиной и полумраком. Я потянулась и сразу поняла, что путь до удобств будет непростым. Вся свободная площадь пола была устлана телами. Тис спал на кровати, раскинув руки. Рядом, свернувшись огромным клубочком, дрых Милош-волк. А у порога, подложив под голову сложенный плащ, лежал Бирш. Три парня, вернее, два парня и один волк, для маленькой комнаты были перебором. Я пробиралась к двери как канатоходец, балансируя на одной ноге. Старалась не наступить на хвост Милошу или на руку Биршу. Свою одежду я нашла и накинула поверх нижней сорочки, а вот в сапоги сунула босые ноги: чулки в темноте не смогла надеть.

Весь трактир ещё спал. Тишина висела такая густая, что я слышала собственное дыхание и скрип половиц. Зато и очереди в уборную не было. Я спокойно умылась ледяной водой из кувшина, окончательно прогнав сон, и побрела обратно.

Коридор второго этажа освещался тусклыми магическими кристаллами под потолком и узкими, высокими окнами. Даже со стеклом, а не со слюдой или бычьим пузырём. Я подошла к одному из них. На окне за ночь расцвели причудливые морозные узоры – папоротники и ледяные розы. Но через верхнюю часть, куда художник-мороз не достал, можно было выглянуть наружу. Я встала на цыпочки и подтянулась на подоконнике.

В предрассветных сумерках улица стояла пустая и серая. Домики с заснеженными разноцветными крышами жались друг к другу. Из труб курился дымок.

Интересно, подумалось мне, – а местные хозяйки тоже воду артефактами греют или всё по старинке, в печи? Из-за лютого мороза даже бродячие собаки попрятались по подворотням.

Вдруг одна тень отделилась от забора. Она была слишком большой для собаки и слишком сгорбленной для человека. Я застыла, чувствуя, как сердце пропускает удар. Тень двинулась. Она перетекла через дорогу с неестественной, ломаной грацией. Чудище. Оно нас нашло. Существо подняло лохматую морду, и мне показалось, что его глаза уставились прямо на меня сквозь стекло и морозные узоры.

Отпрянув от окна, словно меня ударили, я рванула к своей двери, забыв про тишину, спотыкаясь на каждом шагу. Грохот моих сапог по доскам, казалось, разбудил всех. Дверь нашей комнаты распахнулась. На пороге стоял Милош, уже в обличье человека, в одних штанах, босой, со всклокоченными волосами и мечом в руке. Я упала, растянувшись на полу прямо у его ног. Он быстро подхватил меня, и мы ввалились внутрь.

– Лана?! – выдохнул он, сжимая мои плечи. – Что?! Напугала до смерти, думал – украли!

За его спиной повскакивали заспанные, но уже готовые к бою Биршен и Тисай.

– Там… – я хватала ртом воздух. – В окне… Я видела его!

– Кого?!

– Чудище! То самое! Оно на улице, под окнами! За нами пришло!

Хорошее настроение и остатки сна испарились мгновенно. Лица парней окаменели. Они затащили меня вглубь комнаты, подальше от окна.

– Ты уверена? – серьёзно спросил Биршен, натягивая рубаху.

Я яростно закивала:

– Оно смотрело на меня! Огромное, горбатое!

– Проклятье, – выругался Милош. Он быстро, по-военному, начал одеваться.

– Я проверю, – бросил он, застёгивая пояс с мечом.

– Стой, один не ходи! – Тисай схватил куртку. – Я с тобой.

Милош кивнул, уже у двери обернулся ко мне:

– Запритесь. И носа не высовывайте.

– А люди? – пискнула я. – В трактире полно народу!

– Если за ночь не напало, может, и сейчас пронесёт, – мрачно ответил Бирш, баррикадируя дверь стулом. – Старосту предупредим, если подтвердится.

Парни исчезли. Время потянулось, как резина. Я успела нормально надеть своё платье дрожащими руками. Через вечность в дверь условным стуком постучали. Вернулись все трое, включая Андреаса, которого они перехватили по дороге. Вид у них был озадаченный.

– Чисто, – выдохнул Милош, стряхивая снег с плеч.

– Никого. Ни следов на свежем снегу, ни запаха. Вообще ничего. Пустота.

Я похолодела.

– Вы… вы мне не верите? – голос дрогнул.

Неужели подумают, что я сумасшедшая истеричка?

– Верим, – твёрдо сказал Милош, глядя мне в глаза. – Я тебе верю, Лана. Но следов нет.

– Может, это предвидение? – предположил Андреас, потирая подбородок. – Как со смертью коменданта? Ты увидела то, что будет, или то, что могло быть?

Я замерла. О таком я не подумала. Я просто испугалась.

– Не знаю, оно было таким реальным.

– Не расстраивайся, – Милош положил руку мне на плечо. – Так даже лучше. Предупреждён, значит, вооружён. Мы сейчас же уходим. И старосту разбудим по дороге, пусть караул усилит.

Я кивнула, чувствуя себя виноватой и напуганной одновременно. Что толку от моего дара, если я сама не понимаю, когда смотрю в окно, а когда – в будущее?

Глава 11. Милош

После стихийного пробуждения я не сразу пришёл в себя. Сон, тяжёлый и вязкий, не хотел отпускать. Та щепа, когда я разлепил веки, бросил взгляд на кровать Весланы и увидел смятую пустую постель, выбила из меня весь дух. Сердце ухнуло куда-то в пятки. В голове мгновенно вспыхнули картины одна страшнее другой: Похитили? Сама ушла? Тварь пролезла? Я заметался по комнате, путаясь в штанинах, и вылетел в коридор, едва не выбив дверь. И как же я был счастлив, увидев распростёртую на досках пифию! Живая. Целая. Невредимая.

Вся такая… несуразная для нашего жестокого времени. Слишком честная и прямая. Она удивлялась всему новому, как ребёнок, и заглядывала в глаза с такой доверчивостью, словно искала там ответы на все загадки мироздания. И от этого была безумно милая. Мне доставляло удовольствие подшучивать над ней, видеть, как вспыхивают гневом её серые глаза. Но больше всего мне нравилось чувствовать свою нужность, когда приходилось защищать её от бед. А ещё она, несмотря на долгую лёжку в реке и пыль дорог, одуряюще пахла летом. Полевыми цветами, нагретым солнцем, лугом и утренней росой. Даже лютующая вокруг зима и запах жареного мяса в трактире не могли перебить этот тонкий цветочно-земляничный аромат. В обличье волка он сводил меня с ума, подчинял инстинкты. Вчера я, позор на мою голову, не удержался и сам полез к ней под руку за лаской, как дворовый пёс. И ни капли об этом не жалею.

Поняв, что с девушкой всё в порядке, я расплылся в глупой, облегчённой улыбке. Подумаешь, упала с перепугу, главное – здесь, со мной. А потом я разглядел её лицо: серые глаза, распахнутые в животном ужасе, дрожащие губы, покрасневший от холода носик. Она, хватаясь за мою рубаху, сбивчиво поведала про монстра за окном. Я мысленно выругался последними словами. Мы-то, идиоты, решили, что ночь прошла тихо и всё обошлось. Ошиблись. Тварь шла по следу, как гончая. Это не бездумная нечисть, а скорее охотник. Деревня большая, людная, кругом охранные руны и патрули. Неужели никто не почуял нежеланного гостя?

На шум из соседней комнаты выглянул заспанный Андреас. Быстро оценив обстановку, мы втроём, оставив Веслану под присмотром Бирша, выскочили на улицу. Обошли весь периметр трактира, проверили каждый сугроб и каждую тень. Пусто. Свежий снег лежал нетронутым покрывалом.

– А если Веслане показалось? – Тисай задумчиво оглядывал бревенчатый сруб напротив окна, прикидывая, могло ли чудище так быстро исчезнуть, не оставив следов.

– Она не сумасшедшая, – отрезал я, пнув ледышку. – Если говорит, что видела, значит, видела.

– Мы не подозреваем твою подружку во лжи, – Андреас закатил глаза, пряча замёрзшие руки в карманы. – Но она напуганная девчонка, последние дни у неё были, мягко говоря, не сахар.

– Она не моя подружка, – процедил я.

– Как скажешь, злой волк! – хохотнул Андреас. – Ведь ты совершенно с ней не возишься, как наседка. И не смотришь исподлобья на любого мужика, который посмеет взглянуть в её сторону.

Я уже открыл рот, чтобы ответить что-то язвительное, но увидел, как обычно тактичный Тис согласно кивает, пряча улыбку. Понял, что отпираться бесполезно.

– Так заметно? – буркнул я.

– Очень, – подтвердил Андреас. – Не сразу, но ты начал её опекать так, будто она хрустальная ваза. Прям как свою пару.

Я вздрогнул от этого слова.

– У меня не может быть пары. Этот вопрос закрыт.

– Угу, знаем, – закатил глаза Тисай. – Слышали сто раз. Но ведёшь себя ты именно как типичный оборотень, нашедший свою единственную.

– Она же тебе тоже понравилась… – попытался я перевести стрелки на рыжего.

– Понравилась, – честно признался Тис, не став юлить. – Но не до такой степени, чтобы с другом с голодным блеском в глазах ссориться. Для меня она просто красивая и милая девушка, которой нужна помощь.

– Так что никто из нас к Веслане больше не подкатывает всерьёз, – подвёл итог Андреас, хлопая меня по плечу. – Дорогу молодым да ранним! Но лекарю её бы и правда не мешало показать. А то видится девице всякое – то мёртвые коменданты, то твари в окнах.

Вот, значит, что решили мои друзья. Сводники доморощенные. Только они ошиблись в одном: наши дороги с Весланой разойдутся сегодня же.

Навсегда. Я не готов к новой боли. Пока мы возвращались в номер, обсудили способности пифии. Единственное разумное объяснение тому, что она видела с помощью дара предвидения. Нас это устроило, но Лану, когда мы ей озвучили, – нет.

За завтраком девушка сидела тише воды ниже травы. Даже на шутки Бирша, который сыпал ими как из порванного мешка, почти не реагировала, лишь слабо улыбалась уголками губ. Хотя друг был в ударе, и рыжая разносчица то и дело крутилась у нашего стола, строя ему глазки и подливая морс. После мы, не торопясь, собрались и пешком выдвинулись к порталу. Благо станция находилась недалеко, на центральной площади, прямо возле храма Светлой Матери с золочёным куполом.

– Лана, а в ваше время порталы уже существовали? – продолжал развлекать молчаливую Веслану неутомимый Биршен.

– Драконы и самые сильные архимаги, говорят, ходили тропами изнанки. А простые люди – нет, – ответила она тихо.

– Значит, ты сейчас удивишься! Ощущения необычные, в животе щекочет!

– Страшно? – с тревогой уточнила она, сжимая край плаща.

– Нет, и совсем не больно, – заверил её Биршен. – Как с горки скатиться.

– Не переживай, – подключился Андреас. – Мы тебя за руки держать будем, не потеряешься.

Я тоже замечал, как она тревожно оглядывается по сторонам и с опаской косится на приземистое каменное здание станции. Но помочь ничем не мог, кроме как идти рядом и осматривать толпу на предмет угроз.

– Сейчас переместимся в столицу и сразу отведём тебя в магистрат, в отдел по делам одарённых.

– А потом? – вопрос вырвался у неё слишком быстро и отчаянно.

Всем стало понятно: она боится не портала, не магии, а того, что будет после.

– А потом тебя Милош найдёт, – радостно ляпнул Андреас, подмигивая мне. – Он же обещал.

Я поморщился, как от зубной боли. Зачем он это делает? Мы не будем вместе. Это невозможно. Лана резко обернулась ко мне. В её глазах зажглась такая отчаянная надежда, что мне стало физически больно.

А я струсил, ведь не мог обещать ей, что найду. Как не мог гарантировать, что её возьмут в академию и мы будем видеться. Не хотел зря обнадёживать, дарить пустые мечты. Она слишком хорошая и не заслужила лжи.

Поэтому я сказал правду, глядя поверх её головы:

– Может быть. Если встретимся в Мирроу.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Стихийный дар – способность творить магию, благодаря одному из четырёх видов стихии (огонь, вода, земля и воздух).

Вернуться

2

Волколак – оборотень, перекидывающийся в волка.

Вернуться

3

Светлая Матерь – главная Богиня. Всё доброе, светлое, правильное связано с ней.

Вернуться

4

Зима – единица измерения времени, примерно равная земному году.

Вернуться

5

Пифия – магиня, обладающая способностью предсказывать или видеть будущее. Из-за защиты водной стихии много зим считалось, что они полностью исчезли.

Вернуться

6

Тёмная Матерь – противоположность, антипод Светлой Богини.

Вернуться

7

Оракул – маг, обладающий способностью предсказывать или видеть будущее. Из-за защиты водной стихии много зим считалось, что они полностью исчезли.

Вернуться

8

Шугай – женская одежда в виде короткополой кофты с рукавами.

Вернуться

9

Свеча – единица измерения времени, примерно равная четверти земного часа.

Вернуться

10

Кьярр/Кьярра – официальное обращение к благородным лицам, титулованным особам.

Вернуться

11

Щепа – единица измерения времени, примерно равная земной секунде.

Вернуться

12

Эсмар – южное княжество на востоке от Ларэкеля, отделено Драконьими горами. Столица город Навиград.

Вернуться

13

Ларэкель – самое большое королевство Эренвела. Пятьсот зим назад, после долгой и кровопролитной борьбы, семь вольных княжеств (Даймон, Блэквуд, Борриг, Стэрвуд, Вармонг, Фирасс, Таррон) объединились в единое государство под властью великого воина и мага Ириона Ларэкеля. Сейчас страной управляет род Моррон, который является первым среди равных. Королевство – не единственное государство на континенте, но его преимущество всегда было в развитой магии. В Ларэкель проживают люди и оборотни. Магические способности есть у всех жителей, но в разном количестве. Они представлены в четырех стихиях: огонь, вода, земля и воздух. Первичной магии, работе с артефактами обучают с детства дома и в школах; высшее образование представлено двумя академиями – Мирроу и Когорн. Официальная религия королевства – Культ Светлой Матери.

Вернуться

14

Фарр – северное княжество на востоке от Ларэкеля, отделено Драконьими горами. Столица город Вранен.

Вернуться

15

Артефакты – различные предметы, имеющие магические свойства и создающиеся магами.

Вернуться

16

Радужное зеркальце/Радужник – артефакт для связи на расстоянии.

Вернуться

17

Лучина – единица измерения времени, чуть больше земной минуты.

Вернуться

18

Кромешники – мелкая нежить, сбивается в стаи.

Вернуться

19

Полная луна/луна – единица измерения времени, примерно равная земному месяцу.

Вернуться

20

Седмица – единица измерения времени, примерно равная земной неделе.

Вернуться

21

Эсхари – демоны, которые питаются магией.

Вернуться