Тимур Машуков, Зигмунд Крафт
Хейтер из рода Стужевых – 4

Глава 1

Глеб сидел за столом, старательно запихивая в себя еду. При этом пялился в контейнер, будто на нем сошёлся весь его мир, а также периодически всхлипывал. Я же молча разглядывал его. Васе надоело стоять в проёме, и он переместился на диван.

М-да, выглядел Небесный совсем неважно. Исхудал, кожа сероватая, синяки под глазами. Кроме того, он явно пренебрегал гигиеной – волосы сальные, рубашка мятая, будто он и спал в ней. Хотя, наверное, так оно и было. Ну и запах от него шёл тоже так себе, так что я попросил Васю открыть окно. Глеб на это никак не отреагировал.

Наконец, он закончил с едой.

– Рассказывай, – мягко произнёс я. – Про Рожинову. Начни с самого начала.

Он вздрогнул, словно от удара, глаза забегали. Я даже испугался, что опять в истерику впадёт, но нет. Быстро успокоился и заговорил, глядя в пустую тару перед собой. Его голос был глухим и прерывистым.

– Она… графиня Татьяна… Нашла студентов-простолюдинов, которые барыжили синей пыльцой. Так, по мелочи, больше для себя использовали. Время от времени знакомым продавали. Стимулятор, может, и дешёвый, но это в сравнении. Они не думали, что кто-то будет много брать в принципе. Но у Тани тогда, похоже, план и созрел. Она вышла на самих создателей за пределами академии. Предложила им сотрудничество.

Он замолчал, сглотнув ком в горле, и настороженно посмотрел на меня.

– Она гений, Разлом её перемолоти!.. За первый же месяц создала сеть. Стабильную, разветвлённую. Отлаженную как часы. Она получала свой процент, химики радовались и только успевали бодяжить свою химозную дрянь.

– Подожди, – не понял я. – Бодяжить? Химики?

Глеб горько усмехнулся.

– Я тоже раньше не знал… Ходит слух, что не растёт на Земле синяя роза. А там – кто её знает… В любом случае то, что продаётся в академии… Это химическая бурда, искусственно насыщенная маной. Не более.

Я поразился. Мне неведомо, сколько стоило сырьё, но маржа наверняка больше ста процентов.

– А как в схему включился Огнев? – я с прищуром посмотрел на парня, так как уже знал его роль. Небесный ненавидел Михаила.

Глеб кивнул, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на отчаяние.

– Она… Она хотела его сломать, подчинить. Но пыльца на него не так действовала, даже несмотря на передоз. Михаил был слишком силён, не какой-то там простолюдин. И тогда… Тогда Рожинова решила добавить настоящие наркотики. Те, что туманят сознание и вызывают привыкание. Не для продажи, разумеется! Только для него, лично для Михаила.

– А ты что? – хмыкнул я.

Глеб жалобно смотрел на меня, ища поддержки. Но когда я задал вопрос, то отвернулся.

– А что я, – совсем тихо сказал он. – Откуда мне было знать, что это не согласовано со Светой?! Я ведь и сам не сразу понял, что к чему. А когда понял, то было уже поздно.

Он снова посмотрел на меня, надеясь хоть на какое-то сочувствие. Но я не собирался давать ему эту соломинку.

– Что дальше? – мой голос прозвучал с явным безразличием.

Глеб снова опустил взгляд, понимая, что никто с ним возиться не собирается.

– Через тех же химиков-магов… она нашла поставщиков. Но уже других. И малых объёмов. Таня по собственной инициативе решила подсадить его на тяжёлые вещества. Сделать зависимым. Чтобы он стал внушаем и… им проще было манипулировать.

Я слушал, и картина складывалась идеальная. Рожинова не просто барыга. Она расчетливый манипулятор, который ради власти над одним человеком пересёк все мыслимые границы. Самонадеянность, достойная высшей меры в мире. В любом из миров.

– Светлана Водянова узнала об этом постфактум, – продолжал Глеб, и в его голосе послышались слезы. – Я не мог молчать! Я попытался ей намекнуть… Что одно дело – стимуляторы перед экзаменами, и совсем другое – наркотики. Если о таком узнает отец Огнева… По шапке получат все. Абсолютно все.

Он сжал кулаки.

– Света была в ярости. Высказала Тане, что это неприемлемо. Но та… Та лишь заявила, что у неё всё под контролем. План исполнялся, и Света не могла отказаться от услуг Тани, хоть и считала их отвратительными. Но она настояла, чтобы наркотиков больше не было. Никаких.

Глеб замолчал, пришлось его подтолкнуть:

– Но Таня не послушала. И ты промолчал, – хмыкнул я.

– Ты не понимаешь! – он посмотрел на меня с искренним отчаянием. – Ты не знаешь эту графиню! Она совсем поехавшая! Она начала мне угрожать. Сказала… что разоблачит перед отцом, если я не буду ей помогать. Перед Мишей… И… и…

Глеб начал заикаться и покраснел. Но я лишь вяло улыбался. Я – и не знаю эту графиню? Прекрасно знаю!

Он опустил голову так низко, что почти упёрся лбом в стол, и пробубнил:

– …и то, что я подворовывал нижнее бельё девушек из общежития через свой дар… Левитируя у открытых окон и дверей… Не заходя в комнату… А потом продавал влюблённым в них парням.

А вот это была для меня новая информация. То ли Света постеснялась рассказать, то ли не знала сама. Но тогда с чего бы он мне вдруг это раскрыл?

Я не стал сдерживаться и рассмеялся. Он ведь ещё и говорил это с таким стыдом, будто совсем школьник.

– Мне было что терять! – заныл он, оправдываясь. – Отец вышвырнул бы меня на улицу! Лишил титула и родовой фамилии. А за кражу белья… Меня бы избили девчонки в лучшем случае! А потом исключили из академии. Мне ничего не оставалось, как подчиниться! – он уже рыдал, уткнувшись лицом в ладони. – Я не виноват! Меня заставили! Я уже тысячу раз пожалел! Я каждый день живу как в аду!

«Идеально», – пронеслось у меня в голове. Он знал абсолютно всё, так как Татьяна считала, что он полностью в её власти и ничего не сможет сделать. Это мне было известно со слов Светланы, но сейчас я уже убедился, что всё так и есть. Глеб знал химиков и место, где находилась лаборатория, так как забирал товар оттуда пару раз.

Но главное – Небесный морально сломлен. Он не в состоянии бороться и просто тянется к тому, кто сможет спасти его никчёмную жизнь. Водяновы обещали сделать своим вассалом и не дать отцу лишить его титула. Так он бы стал независимым от деспотичного отца, который считал его ни на что не способным отбросом. А так же приобрёл бы озёрскую поддержку, что для Тамбова значит немало. И при этом он был искренне уверен, что о его участии в гонке за ректорское место никому не станет известно.

Что ж, этот несчастный воришка нижнего белья станет тем самым ангелом-мстителем, который обрушит на Рожинову праведный гнев Огнева-старшего и общественное порицание. Не важно, что в итоге станет с Татьяной. Понятно лишь одно – она не оправится от этого удара так просто. И моя месть осуществится в лучшем виде.

Я дождался, когда рыдания Глеба стихнут, затем достал из сумки тетрадь и ручку. Положил перед ним.

– Пиши, – сказал я безразлично. – Все имена простолюдинов. Ты ведь знаешь всех, кому сбывалась синяя пыльца, верно?

Он закивал и, придвинув к себе лист, поднял ручку. Но писать так и не начал, словно о чём-то задумавшись.

– Только простолюдинов? – неуверенно пробормотал он.

– На первой странице – да. Потом дворян. Потом аристократов. Потом адреса, где забирали товар. Имена, внешность химиков-магов. Всё-всё, что ты знаешь. И кто ещё участвовал в схеме.

Он смотрел на лист, как на смертный приговор. И думал наверняка о себе.

– Но… это долго… – неуверенно пробормотал он.

– А мы разве куда-то спешим? – хмыкнул я.

Медленно, с дрожью в руке, он начал писать. Я наблюдал, как на чистой бумаге проступают имена, даты, суммы. Это был некролог целой империи, построенной на самомнении и грязи одной титулованной аристократки. Размах действительно впечатляющий. Такой энтузиазм и работоспособность, да в мирное бы русло… Но имеем что имеем. Она сама себе яму вырыла.

– Это всё, что я помню… – вяло сказал Небесный спустя где-то час.

Я это время листал местный ГИС. Когда поднял голову, то увидел глаза Глеба, пустые, лишённые жизни. Похоже, он совсем себя похоронил.

– И что теперь? Что вы… – он покосился на Василия, – будете со мной делать? Убьёте?

– Зачем? – не понял я.

– Я ведь… Я ведь уже всё написал. И бесполезен.

– Ты не бесполезен, Глеб, – улыбнулся я, забирая тетрадь. – Ты мне очень нужен, и желательно – живым. Тебе ещё показания в суде давать.

Кажется ему совсем поплохело, он так вцепился в стол, будто упадёт на пол, если разожмёт пальцы.

– Глеб, не нервничай, – я похлопал его по плечу, от чего парень вздрогнул и ещё больше съёжился. – Ты, похоже, не улавливаешь сути. Это не ты подсадил Мишу Огнева на наркотики, а Татьяна Рожинова. Именно её Виктор Огнев будет пытаться достать. Организатора, а не мелкую пешку. Понимаешь?

Похоже, мои слова приободрили похитителя трусов, и он слабо улыбнулся, кивнув.

– Хорошо, – я поднялся со стула и потянулся. – Теперь собирай вещи. Самое необходимое. И поживее.

Он уставился на меня в ужасе.

– Вещи? Куда? Что вы собираетесь со мной делать?

Не пряча довольной улыбки, я покосился на него. Ты ж мой драгоценный билет на право мести! Ты весь мой, как и твоя жизнь.

– Я спрячу тебя там, где тебя точно никто не найдёт, и даже искать не подумает. Пока вся эта история не закончится. Если, конечно, ты хочешь жить.

Он сидел неподвижно, парализованный страхом. Потом, медленно, словно каждое движение причиняло ему боль, поднялся и направился к дивану, из-за которого достал сумку. Закинув её на плечо, посмотрел на меня выжидающе.

– Я всегда готов, – сказал он.

«Мы спускаемся», – отправил я сообщение.

«Жду», – ответил Холодов. Он находился в арендованном автомобиле под окнами многоэтажки, в которой мы находились.

Усадив парня в машину, я лишь кивнул своему старику и помахал рукой на прощанье. После чего отправился в общежитие вместе с молчаливым Васей. Моим другом и партнёром, который сам пожелал помогать мне и поклялся в неразглашении.

Рожинова, ты сама себе яму вырыла. Мне осталось лишь бросить первый ком земли на крышку твоего гроба. Остальные подтянутся.

* * *

Интерлюдия

Валентин сидел за своим письменным столом, склонившись над сложной механической шкатулкой – своим текущим заданием по артефакторике. Его пальцы, вооружённые тончайшими инструментами, с ювелирной точностью подводили самоцвет к хитроумной системе шестерёнок и рычагов, но движения выдавали внутреннее напряжение – они были чуть более резкими, чем того требовала работа.

Татьяна восседала на кровати брата, словно кошка, забравшаяся на чужое место. Она закинула ногу на ногу и издала короткий, колкий смешок.

– Не могу поверить в твою поспешность, Валентин, – протянула она, и в её голосе звенела ядовитая нежность. – Позволить эмоциям взять верх над расчётом. Побежать признаваться в чувствах этой… Земской, не успев как следует влюбить её в себя. Это, по-твоему, стратегия, достойная наследника нашего рода? На что ты надеялся вообще?

Валентин не поднимал глаз, продолжая ворошить тонкие механизмы. Но сухожилия на его сжатой челюсти выступили резкими белыми полосками.

– Она согласилась стать моей официальной парой, – проговорил он ровно. – Цель достигнута. Более того, Стужев даже не против был, не стал ставить палки в колёса. Взамен на повторную нашу дуэль в конце года. Без ограничений. С артефактами. С чего ты взяла, что этот результат плох? Против меня без артефактов он ничего не мог и ранее, а с ними – подавно. Тем более это будет где-то на нашей территории, скорее всего. Не в академии, а в городе. Самоуверенности этого кретина можно только радоваться.

Татьяна медленно похлопала в ладоши.

– О, братец! Поздравляю! – воскликнула она с притворным восторгом. – Ты не только поставил себя в зависимость от прихотей провинциального бастарда-выскочки, но и договорился о том, чтобы он тебя публично унизил. Блестяще!

– Тань, ты говори, да не заговаривайся. У Стужева нет никаких шансов, учитывая обстоятельства. И в смысле публично? Или ты предполагаешь, что он более гениален, чем я?

– Люди обычно не просят что-то, не будучи уверенными в победе. Ты не подумал?

– Подумал, и гораздо лучше, чем он. Как и в прошлый раз. Я не пойму, чего ты хочешь от меня? Моя часть плана идёт как надо, – голос Валентина оставался спокойным.

В душе парня клокотала усталая ярость. Сестра захотела поговорить и заявилась к нему, отвлекая от тонкой работы. И начала нести всю эту чушь.

Конечно, ему и самому не нравилось то, как прошла эта вынужденная сделка. Но признаться в подобном сестре – значило проиграть ещё до начала битвы. Их родовая гордость не позволяла показывать слабость.

– Ты в этом так уверен? – парировала Татьяна, её холодные глаза сверлили его. – Кто же ещё тебе правду-матку скажет, кроме меня?

Валентин с силой вставил на место одну из шестерёнок, механизм жалобно дзинькнул и развалился. Парень тяжело вздохнул и отодвинул поднос, чтобы всё своё внимание уделить девушке.

– Не слишком ли ты усердствуешь, сестра, пытаясь указать на мои промахи? – спросил он тихо. – Может, стоит сначала разобраться в своих? Стужев, если ты не заметила, давно сорвался с твоего крючка. И, судя по слухам, вовсю общается с Водяновыми. Которым ты уже стала не нужна.

Таня лишь недовольно фыркнула на такое замечание и отвернулась.

– На Водяновых свет клином не сошёлся. У меня много других дел и начинаний. Но даже так, у меня всё под полным контролем. Водяновы ещё пожалеют, что столь беспечно отказались от моих услуг.

– Разумеется, – Валентин снова опустил глаза к шкатулке, демонстративно заканчивая разговор. – Как всегда. У тебя всё под контролем.

Он произнёс это безо всякой интонации, но прозвучавшие слова повисли в воздухе тяжёлым, зловещим эхом. То ли он действительно уверен в сестре, то это был тонкий сарказм. Не поняв этого, Татьяна резко поднялась с кровати.

– Увидим, брат, – бросила она уже от двери. – Увидим, кто из нас к концу учебного года будет смеяться последним.

Дверь закрылась за ней с тихим, но решительным щелчком. Валентин остался один.

«И что это на тебя нашло», – нахмурился он, так и не поняв цели визита сестры. Она будто пыталась выместить на нём неудовлетворённость состоянием дел, отзеркалить неудачи. И это было совершенно на неё не похоже. Начало закрадываться подозрение в том, что Татьяна сдала позиции.

* * *

Кабинет следователя Чёрного был таким же, как и прежде – тесным, унылым, серым. Борис Сергеевич сидел напротив, его лицо выражало лишь едва заметное раздражение. На контрасте в меня впивался его острый взгляд. Будто в душу пытался заглянуть.

– Ну что, барон Стужев, – его голос был ровным, без интонаций, как диктор, зачитывающий прогноз погоды. – Что-то новое вспомнили? Важное для следствия.

Я знал, что он связан с Огневыми, так как уже выступал посредником от них. Он был их человеком в системе, их псом. И сейчас он жаждал мяса, чтобы порадовать своего хозяина.

Что ж, я не стал тянуть дальше. Медленно, чтобы подчеркнуть значимость жеста, достал из внутреннего кармана пиджака сложенный вчетверо листок и положил на стол, отодвинув в сторону следователя.

Чёрный скосил на него глаза, даже не двигаясь.

– И это что?

– Список, – ответил я просто. – Второкурсников и не только. Всех, кто покупал пыльцу за последние три месяца.

Его пальцы, лежавшие на столе, дрогнули. Черный потянулся и тут же развернул листок. Глаза его быстро пробежались по списку, после чего мужчина цокнул языком и отложил мой «подарок» в сторону.

– Мне нужны имена аристократов, Алексей Платонович, – он разочарованно покачал головой. – А вы мне предлагаете мелочёвку какую-то. Никому не нужных, ни на что не влияющих простолюдинов.

Я усмехнулся, показывая, что знал цену даваемой информации и держал ситуацию под контролем.

– Это не мелочь, это проба. Если вы хотите сотрудничать, то при следующей нашей встрече я дам вам список всех дворян, замешанных в этом. А потом… Потом и аристократов.

Он нахмурился, его брови поползли друг к другу.

– Откуда вы всё это знаете, Стужев? Вы ведь уверяли, что никогда не принимали, как и ваш круг общения.

– Верно. Но на меня вышел информатор, – парировал я. – Тайный. И эта, как вы выразились, «мелочь» – ваша возможность проверить его достоверность. Сверьте.

Я видел, как в его голове крутятся шестерёнки. Он оценивал риски. Стоит ли верить выскочке-барону? Но жажда продвинуться, выслужиться перед всемогущим Виктором Огневым, найдя того, кто подсадил его сына на дрянь, оказалась сильнее.

– И что же вы хотите взамен, если это окажется достоверная информация? – спросил он прямо.

– Месть, – ответил я, смотря ему в глаза. – Человек, который стоит во главе этой ячейки… Тот, кого я хочу… проучить. Назовём это так.

– Озвучь имя, – его голос прозвучал требовательно.

– Нет, – я покачал головой. – Слишком рано. Вы ведь сразу доложите Виктору Огневу, верно? Вот только к этому человеку не выйдет так легко подступиться. Как только он поймёт, что на его след вышли – затрёт следы. Никто ничего не докажет. А он сам сбежит. Мне это не нужно, как и Виктору. Потому моя цель состоит в том, чтобы крепко спеленать этого человека, как муху в клейкую ленту. Чтобы не было ни единого шанса вырваться. Для этого вам, Борис Сергеевич, и нужны железобетонные доказательства. И я буду давать наводки, по крупицам, будто вы сами дело распутываете. Никто и не догадается. Пока картина не сложится в идеальную, неопровержимую мозаику.

Он молчал, глядя на меня, а в глазах читалась внутренняя борьба. С одной стороны – риск, непроверенная информация. С другой – головокружительная перспектива раскрыть громкое дело и заслужить личную благодарность Огнева.

Наконец, он медленно, как бы нехотя, кивнул. Его рука вновь потянулась к листку.

– Хорошо, Стужев. Сотрудничаем. Но если ваш «источник» окажется пустышкой…

– Не окажется, – я поднялся, поправляя пиджак. – До следующей встречи, Борис Сергеевич.

Получив свой пропуск, я вышел из кабинета. Наживка была закинута. Оставалось лишь ждать, шаг за шагом смыкая круг вокруг Тани.

Глава 2

Интерлюдия

Виктор Огнев сидел за своим массивным столом. Его пальцы держали ручку, которая ловко выводила подпись под каждым экземпляром договора на нескольких листах бумаги.

Напротив, в глубоком кожаном кресле, расположилась Элеонора. Она была бледна, а под глазами залегли тёмные тени. Но спина её оставалась неестественно прямой, а подбородок – высоко поднятым. Её пальцы, сведённые судорогой на коленях, были единственным признаком того, что эта гордая осанка давалась ей невероятной ценой.

Резкий звук звонка разрезал тишину. Виктор, не отрывая взгляда от документа, нажал на кнопку встроенного коммуникатора.

– Я занят, – его голос прозвучал ровно и не оставлял пространства для возражений.

– Господин, вас беспокоит следователь Чёрный, – донёсся из динамика голос секретаря, почтительный, но настойчивый. – Утверждает, что дело не терпит отлагательств.

Виктор на мгновение поднял глаза на свою жену. В его взгляде не было ничего, кроме усталого раздражения.

– Пусть перезвонит через пять минут, – отчеканил он и отжал кнопку, разом обрывая связь.

Он дописал свою фамилию под последним документом и с силой воткнул ручку в подставку. Раскрутив цилиндр, он прошёлся по каждой подписи, закрепив её печатью, после чего протянул стопку Элеоноре.

Та медленно поднялась, приняв документы с таким видом, будто те обжигали её руки. Ведь это был новый брачный договор, который в корне отличался от прежнего. Она никогда бы не согласилась его изменить, но у женщины не оставалось выбора.

– Когда ты собираешься брать вторую жену? – спросила она тихо, глядя куда-то в пространство за его плечом.

– Не твоё дело, – на мгновение брезгливо скривился Виктор.

– Я имею право знать.

– Если бы не тряслась над своим сыночком, как наседка, не прикрывала все его ошибки, ничего бы этого не случилось. Он был бы мужчиной, а не… тем, во что он превратился. Ты сама во всём виновата, предав моё доверие.

– Это и твой сын тоже, Виктор, – в её голосе впервые прозвучала надрывная нота.

Он поднял на неё холодные, как сталь, глаза.

– Это мне ещё предстоит проверить.

Его слова прозвучали как гром среди ясного неба и ранили в самое сердце. Элеонора задержала на Викторе взгляд, полный безмолвной боли и оскорблённой гордости.

– И нечего на меня так смотреть, – грозно сказал мужчина. – Я доверял тебе, дал свободу действий. И чем ты мне отплатила? Ножом в спину! Уходи, видеть тебя не хочу.

Элеоноре нечего было сказать. Она развернулась и вышла из кабинета, тихо прикрыв за собой дверь.

Почти сразу же вновь зазвонил телефон. Виктор взял трубку аппарата и приложил к уху.

– Соединяй, – бросил он, не дожидаясь голоса секретаря. Послышались щелчки, и он жёстко произнёс: – Чёрный? Говори, зачем звонишь. У меня мало времени.

– Виктор Петрович, у нас появился важный свидетель. Достоверный источник. Вы просили о таком сообщать незамедлительно, – затараторил следователь, и в его голосе слышалась смесь страха и раболепия. – Мы вышли на след. Скоро сможем вычислить организатора всей этой… истории с вашим сыном.

– Ты выяснил, кто это? – голос Огнева стал тише, но от этого лишь опаснее.

– Пока нет! – тут же отозвался Чёрный, чувствуя подвох. – Но информатор знает! Он не говорит всё сразу, дал лишь намёк, малую часть, чтобы мы проверили его искренность. Но вторая встреча скоро состоится, и тогда…

– Когда? – властно перебил Виктор. – Назови дату. Я тоже хочу с ним поговорить. И скажи мне его имя. Сейчас же.

– Виктор Петрович, я… Это не совсем хорошая идея… – замялся следователь.

– Его имя, Чёрный, – повторил Огнев, и в этих словах чувствовались стальные нотки. – Или твоя карьера закончится раньше, чем этот разговор.

В трубке послышался тяжёлый вздох, звук безмолвной капитуляции.

– Стужев, – прошептал Чёрных. – Алексей Платонович Стужев.

Виктор Огнев медленно положил трубку. Его пальцы сжались в кулаки, до хруста. В кабинете вновь воцарилась тишина, но теперь она была иной – напряжённой, звенящей, как струна перед разрывом. Он откинулся на спинку кресла, тяжело выдохнув. А потом просто поправил свой галстук, слегка ослабив его.

– Стужев… – пробормотал он. – Опять этот Стужев…

Огнев достал из кармана пиджака свой смартфон и набрал номер. Зазвучали гудки, на том конце не спешили брать трубку, отчего Виктор начал отстукивать по столешнице ритм.

– Господин? – наконец раздался удивлённый возглас.

– Боря, всё отменяй. Твои ребята ведь ещё не начали действовать?

– Нет, но… У нас всё готово! Вы уверены?

– Абсолютно, Боря. Обстоятельства изменились.

– Как скажете, господин. Но вы только свистните, – его голос звучал бодро, – мы быстро этого пацана поймаем и обработаем. Никто ничего предъявить не сможет, отвечаю!

Вместо ответа Виктор сбросил вызов. Он потёр виски и вновь вздохнул. Слишком часто этот Стужев мелькает в последнее время. А ведь он работает на Озёрского! Так почему решил помочь расследованию? Какие у него мотивы? Виктор обязан это выяснить. Неужели очередная ловушка?

Поначалу он намеревался просто похитить и припугнуть Стужева-младшего. Но не обидит ли это мелкого выскочку? А вдруг он решит выйти из игры и скроет информацию? Нет, Виктор не мог так рисковать.

* * *

Кабинет Чёрного встретил меня всё теми же серостью и унынием. Борис Сергеевич сидел за своим столом, и его взгляд, тяжёлый и подозрительный, уставился на меня с порога. Я молча подошёл и положил перед ним сложенный вчетверо листок.

Он взял его, не сводя с меня глаз, развернул. На листе было несколько имён, а рядом с каждым – пометки красной пастой.

– И это что значит? – буркнул он, водя пальцем по списку.

Я позволил себе короткую, язвительную ухмылку.

– Это значит, что это не просто список покупателей, Борис Сергеевич. Это участники сети. Но пока вы на них не давите сильно. Просто опросите. Вежливо. Как свидетелей.

Он хмыкнул, откладывая листок.

– Указываешь, как мне работать?

– Что вы, это лишь совет. Чтобы лидер ячейки понервничал.

– И когда же ты мне его назовёшь? Завтра?

– Послезавтра, – поправил я. – Передам третий список. Последний. Там будут ключевые фигуры. Аристократы.

Я уже развернулся, чтобы уйти, когда его голос остановил меня:

– С тобой кое-кто хочет поговорить.

Я обернулся, настороженность мгновенно сковала плечи.

– Кто?

Он не ответил. Просто протянул мне свой смартфон. На экране горел номер – не обычный, а пятизначный. Я заволновался, чувствуя подвох. Наверное, не стоило брать, но это случилось на автомате. Медленно поднёс трубку к уху.

– Слушаю, – сказал немного испуганно, даже не ожидал такого от себя.

В ответ раздался низкий, обволакивающий и полный неоспоримой власти голос:

– Алексей Стужев? Говорит Виктор Огнев.

Кровь отхлынула от лица. Я почувствовал, как пальцы сами вжимаются в корпус смартфона.

– И что же вы от меня хотите? – выдавил я, пытаясь сохранить хоть какую-то видимость спокойствия.

– Я хочу с тобой встретиться. Лично. Обсудить твою… осведомлённость.

Мне было страшно, разумеется. Но идти ни на какую встречу я не собирался, естественно. Пусть ищет дурака в другом месте.

– Не думаю, что это хорошая идея. Всё, что знаю, я передаю следователю Чёрному. К нему все вопросы, не ко мне.

– Я понимаю, что ты пешка в этой игре, Алексей, – продолжил Огнев, и его тон был спокоен, он будто утешал меня, но в то же время я чувствовал намёк на угрозу в его голосе. – Не ты зачинщик всего этого, и не тебе отвечать. Мне нужен истинный виновник того, что произошло с моим сыном. И я считаю, что нам стоит объединить усилия. Говори, что ты хочешь, и я дам это.

Было бы всё так просто… То, что мне нужно, он не в состоянии предоставить. Потому пусть всё идёт так, как должно.

– Нет, – сказал я твёрже, чем планировал. – Я не могу. Это… сорвёт все планы.

На том конце провода повисла короткая, давящая пауза. Да и мне самому казалось, что я переборщил немного. Но не извиняться же?

– Ты отказываешь мне? – в его голосе впервые прозвучало лёгкое удивление и уже неприкрытая угроза.

– Вы догадливы.

Я не стал ждать ответа. Большим пальцем нажал на красную кнопку и протянул ошарашенному Чёрному его смартфон.

– Ты… Ты просто сумасшедший, – прошептал следователь и нервно захихикал. Он смотрел на свой телефон так, будто впервые его видел. – Только что нагрубил самому Виктору Петровичу Огневу! Это непростительная глупость!

– Это называется стратегия, Борис Сергеевич, – огрызнулся я, всё ещё пытаясь загнать обратно вырвавшееся на свободу сердце. – У меня всё под контролем.

– Под контролем? Он тебя сожрёт с потрохами! Не тому человеку ты грубить вздумал!

– Если хочет узнать имя виновника, получить на него неопровержимый компромат, то и пальцем не тронет.

– Ты так в этом уверен? – мужчина с прищуром посмотрел на меня. – Может, наоборот, силой выбьет из тебя все, что хочет узнать? И на покровителей твоих не посмотрит.

– Я уже говорил, – холодно ответил я, немного успокоившись, – что моя мотивация в мести. Организатор должен страдать. Я всё сделаю, чтобы уничтожить его, втоптать в грязь. Чтобы он никогда не смог отмыться от этого. Землю бы грыз, метался, но ничто и никто не смогли бы помочь ему.

Чёрный был растерян, воспользовавшись этим, я направился к выходу.

– А может, – я уже подошёл к двери, обернувшись для последнего слова, – вы узнаете заветное имя раньше, чем я его вам передам. Список у вас на руках. Этого более чем достаточно.

Я покинул кабинет. Не ожидал, что Виктор решит заговорить со мной лично, а не передаст приглашение на встречу. Это дело значило для него очень много. Слишком личное. Но всё будет так, как я хочу. Всему своё время.

* * *

Я и Вася только что закончили очередную изнурительную тренировку коротким спаррингом. Обезболивающее действие дара отступало, а на смену ему приходило приятное ощущение теплоты в мышцах.

– Ладно, я пошёл, – Вася накинул куртку и, кивнув, вышел, притворив за собой дверь.

Сегодня была моя очередь убирать инвентарь и закрывать подсобку. Так что я остался один в полумраке. Присел на скамью, чтобы перевести дух и промотать в голове события тренировки. Что у меня плохо вышло, на что обратить внимание в следующий раз? Спешить особо некуда, самое время подумать.

В этот момент дверь снова открылась – без стука, медленно и бесшумно. Я поднял голову и замер. Но это оказался не Вася, непонятно зачем вернувшийся. На пороге стоял тот, кого я меньше всего ожидал увидеть в этом заброшенном углу академии. Высокий, мощный, в безупречно сидящем костюме профессор Виктор Петрович Огнев. Его тяжёлый взгляд скользнул по мне, а затем по всей обстановке, будто составляя опись.

– Меня начинают посещать мысли, что ты намеренно избегаешь приватных бесед, Стужев, – его губы тронула лёгкая, холодная усмешка. – Ловить тебя для разговора – задача не из лёгких.

Неприятная волна прокатилась по спине. Я молча встал и двинулся к выходу, всем видом показывая, что разговор окончен, едва начавшись:

– Нам не о чем говорить с вами, профессор.

Он не стал угрожать или кричать. Просто сделал один шаг вперёд и встал между мной и дверью, перегородив проход своей внушительной фигурой. Его присутствие внезапно заполнило собой всё пространство крошечной комнаты, давя на уши. Магию, что ли, использовал…

– Я не прошу, Алексей, – его голос прозвучал тихо, но с такой железной настойчивостью, что мои ноги сами приросли к полу. – Я предлагаю сделку. Назови, что ты хочешь в обмен на имя того, кто это организовал. Ресурсы? Ещё денег? – он внимательно следил за моей реакцией. – Если ты боишься Озёрского, то могу и от него защитить, несмотря на старые обиды.

Я невольно усмехнулся. Сухо, беззвучно.

– Озёрский тут ни при чём. Точнее, не совсем. То, что случилось с вашим сыном, профессор, – это самодеятельность одного из посредников. Не более того.

Его брови поползли вверх. Искреннее недоумение на секунду исказило его черты.

– Тогда я тем более не понимаю. Если это не борьба родов, не возня вокруг ректорской должности, то… Почему ты просто не назовёшь мне имя? Я разберусь. Быстро и эффективно.

В груди что-то ёкнуло – старый, знакомый жар ненависти. Он поднялся из самого нутра, окрашивая голос в ядовитые тона. А заодно и придавая мне немного магической энергии.

– Потому что это моя месть. Личная. И вы, Виктор Петрович, всё узнаете. Но лишь когда придёт время.

– Твоя месть? – переспросил он, и в его глазах вспыхнул интерес, словно учёный, обнаруживший новый, необычный штамм вируса.

– Да. И для неё мне нужно публичное разбирательство. Следствие. Доказательства. Огласка. Чтобы этот человек был уничтожен не тихо, в каком-нибудь подвале, а на виду у всех. Чтобы он потерял всё. Репутацию, деньги. Чтобы страдал. А пытать его… – я презрительно хмыкнул. – Это вы всегда успеете.

Его взгляд скользил по моему лицу, выискивая фальшь, страх, неуверенность. Но находил лишь одно – чистую, незамутнённую ненависть. Потому что я не играл.

Огнев медленно кивнул, приняв это.

– Хорошо, я подожду. Но запомни, Стужев. Если из-за твоего юношеского самомнения и жажды зрелищ этот человек уйдёт от ответственности… То на его место в этой драме попадёшь ты. И твоему отцу, сколько бы он ни строил из себя важную птицу, не хватит ни связей, ни влияния, чтобы тебя оттуда вытащить.

Сказав это, он развернулся и вышел, оставив меня в подсобке одного. Его слова повисли в воздухе, тяжёлые, как свинец.

Я же лишь усмехнулся. Он думал, что запугал меня? Что я передумаю и кинусь сдавать виновника? Ну уж нет. Моя игра была далека от завершения.

* * *

Интерлюдия

В подвале на окраине города двое парней были поглощены работой. Помещение выглядело как заброшенная алхимическая лаборатория. Воздух здесь был густой, сладковатый и едкий, пахло жжёным сахаром и перегоревшими травами. Стены, сложенные из грубого кирпича, были заставлены стеллажами с многочисленными пузырьками, склянками и коробками. Несмотря на кажущийся беспорядок, здесь было довольно чисто.

В центре помещения, на крепком деревянном столе, находилась перегонная установка из множества пузатых пробирок и трубочек. За процессами в одной из ёмкостей следил тощий парень в очках. Розоватая жидкость бесшумно кипела над маленькой чашечкой с огнём.

Чуть дальше за столом сидел второй химик, так же в белом халате. Такой же худой и болезненно бледный, и чем-то ещё неуловимо похожий на первого. Его веки были прикрыты, под глазами темнели круги, а ладони прижимались к противоположным граням небольшого металлического куба, установленного на отдельной, изолированной подставке. Куб слабо вибрировал и издавал низкое жужжание, а его матовая поверхность изредка озарялась изнутри тусклыми всполохами.

Лицо парня было искажено напряжением, на висках проступили капельки пота. Наконец, он с силой оторвал руки от куба, словно от магнита, и, тяжело дыша, облокотился о стол, вытирая лоб рукавом.

– Ну, какой прогресс насыщения? – не отрываясь от колбы, поинтересовался первый.

– Семьдесят три процента, – вздохнул второй, его голос был хриплым и уставшим. – Теперь твоя очередь. Я весь источник опустошил. А партию нужно до утра подготовить.

– Позже, – тот отмахнулся. – Пока довожу реактив до кондиции. Подожди немного.

Опустошённый парень молча, с трудом поднялся на ноги. Весь его вид был болезненным, как и движения.

– Мне нужно выйти. Подышу. Иначе задохнусь тут. И спать.

– Ага, хорошо. Я всё подготовлю на завтра, не переживай.

Он, пошатываясь, направился к единственной двери – массивной, железной, с засовом и сложным замком. Халат повис на вешалке, затем прозвучала работа дверного механизма и едва слышимый скрип петель. Химик вышел в узкий, тёмный коридор и сразу же за собой запер дверь на ключ. Вновь те же звуки сработавшего механизма.

Закончив, он неспешно поднялся по каменной лестнице, ведущей на улицу, к запасному выходу. Там дверь была самой обычной, неприметной.

Но едва его голова показалась из щели дверного проёма, как в лицо упёрлось холодное дуло пистолета. Парень замер, глаза остекленели от ужаса. Сильные руки схватили его, прижав к стене, ловко и профессионально сковали наручниками за спиной.

– Не двигаться! Не кричать! Полиция!

Обыск карманов был недолгим, ключ нашли быстро.

Группа оперативников молча спустилась вниз, прикрыв за собой дверь.

К химику же подошёл человек в штатском, с лицом, на котором навеки отпечаталась усталость. Глаза на контрасте будто светились жизнью. Это был следователь Чёрный.

– Ну что, химик, – его голос был ровным, без эмоций. – Кому ты сбывал свой товар? Давай, облегчи себе участь.

Парень, трясясь, замотал головой, губы его были крепко сжаты.

– Что, полагаешь, что легко отделаешься? Ну-ну, – хмыкнул следователь.

– Какую участь? – сказал химик, хоть голос и выдавал нервозность. – Так, безобидные БАДы делаем. За такое даже не сажают – штраф только!

Чёрный вздохнул, делая вид, что устал от этого спектакля. Он наклонился ближе.

– БАДы, говоришь? Которые синей пыльцой зовутся? Креативщик мне тут нашёлся. А знаешь ли ты, что от твоего «творчества» получил передоз сын графа Виктора Огнева?

Следователь сделал театральную паузу, наблюдая, как лицо парня становится абсолютно белым, будто его посыпали мелом.

– Да-да, того самого. А ещё, помнишь, как навёл кое-кого на барыг настоящей наркотой, а не тем ширпотребом… пародией на магические стимуляторы, которыми тут занимаешься? Знаешь, для кого та дурь предназначалась? О! По глазам вижу, что догадался. Верно догадался. Знаешь, что сейчас делает граф Огнев? Он рвёт и мечет. Ищет того, кто его мальчика на эту дрянь подсадил. Всех причастных. И найдёт. Вопрос – что он с ними сделает, когда найдёт?

На лице парня мелькнуло отчаяние. Всё его упрямство испарилось под тяжестью имени далеко не самого последнего человека в городе. От таких лиц никакая крыша не прикроет.

– Я… я всё расскажу! Всё, что знаю! – затараторил он, а тело забила мелкая дрожь. – Только защитите! Он меня убьёт!

– Расскажешь – под защиту возьмём, – кивнул Чёрный. – Ну так… Кто заказчик твоего низкопробного творчества? Имя?

– Я… я имени не знаю!

– Ну, как знаешь, парень, – разочарованно вздохнул Чёрный. – Ребят, пакуйте его!

– Клянусь! Имя не знаю! Но лицо видел! – спохватился химик, и следователь жестом остановил тех, кто хотел его увести. Парень торопливо продолжил: – Девушка! Это была девушка! Молодая, стройная… Приходила несколько раз. Платила наличкой, в перчатках всегда. Она точно магичка! Я… я помогу фоторобот составить! И опознаю! По фотографии опознаю, только покажите!

Чёрный медленно выпрямился, его лицо осталось невозмутимым, но в глазах вспыхивает огонёк. Девушка? Это новая деталь, очень интересная и в то же время странная. Очередной посредник? Из того третьего списка, что обещал отдать последним Стужев?

Глава 3

Я читал учебник по основам стихий в надежде найти что-то новое для себя. Безуспешно.

Отчасти мне повезло – огонь наравне с водой, воздухом и некоторыми другими стихиями являлся основным и распространённым элементальным даром. Их изучали столетиями, а потому было достаточно много информации в общих источниках.

Учитывая, что мне книг почти не давали, так как отец считал их изучение бесполезным занятием до пробуждения дара, я не мог извлечь из памяти почти ничего. А вот будь у меня тьма, гравитация, левитация или ещё какая непонятная хтонь, как у того же Хомутова, то тогда совсем всё плохо было бы. Тут только в родовой библиотеке рыться в надежде, что кто-то из предков интересовался особенностью дара и пытался расщепить его на части, чтобы досконально изучить. И имел достаточно ума и компетенции для этого, естественно.

Увы, всё написанное в книге я уже знал. Но информация подавалась под интересным углом. А именно о том, что связывает все стихии воедино. То, чем они похожи друг на друга, хотя могут являться противоположностями. Разумеется, это лишь теория. О тех же атомах в этом мире знали, но электронного микроскопа не было, как и адекватной квантовой физики. Бесперспективное направление, которым занимались единицы из богатых родов.

И всё же автор связывал первооснову с этими самыми мифическими атомами, которые могли перетекать из одного состояния в другое согласно воле – читай магии – человека. Ну и да, пресловутый эфир, как переносчик взаимодействия, тут считался лидирующей теорией.

В общем, чтиво интересное, хоть и вряд ли для меня полезное. Но, вдруг озарение снизойдёт и смогу что-то изобрести? В смысле, в рамках собственной магии огня, разумеется. Общее развитие – дело полезное. Тем более, когда по большинству предметов у меня предвиделись автоматы и можно было не переживать за первую сессию.

От чтения меня отвлёк настойчивый стук в дверь.

– Входи! – крикнул я, потягиваясь. Что-то мышцы затекли, не стоило читать лёжа.

Сел я как раз к моменту, когда в комнату заглянула светлая голова – Светлана Водянова. Она осмотрелась и открыла дверь шире. Строгая, собранная, второкурсница выглядела инородно для расслабленного вечера. Всё ещё в нашей тёмно-серой, почти чёрной форме. Хотя, я понимал, что она явно пытается походить на своего брата.

Её взгляд скользнул по Васе, прежде чем она повернулась ко мне. Казалось, мой сосед по комнате заставил её ненадолго задуматься, но не остановил.

Не говоря ни слова, девушка уверенно подошла к моему столу и с глухим стуком поставила на него пластиковую бутылку на пол-литра, наполненную прозрачной жидкостью. Бутылка была обычной, правда, без этикетки. Но один её вид заставил что-то ёкнуть внутри меня. Я тут же понял, что это. Та самая дрянь, которой меня напоили перед первой дуэлью с Огневым.

Неожиданная улыбка сама собой растянула мои губы. Я взял бутылку, ощутил прохладу пластика. Настоящее сокровище для меня сейчас. По крайней мере, я так полагал. Нужна проверка, разумеется.

– Спасибо, – сказал я искренне, поворачивая бутылку в руках. Никакого намёка, что в воде что-то есть. – Не думал, что так быстро.

Света скрестила руки на груди.

– Я всё никак понять не могу, зачем тебе эта дрянь, Алексей?

– Это тебя не касается, – парировал я, глядя прямо на неё. – Формулу когда передашь?

Девушка слегка надула губы. Сложно сказать, обиделась ли она или просто продемонстрировала своё неодобрение.

– Держи, – протянула сложенный лист, который достала из кармана. – Водяновы свои договорённости закрыли. Теперь мы ждём, что и ты будешь столь же добросовестным партнёром.

Я поставил бутылку обратно на стол, аккуратно, как хрустальную вазу.

– Так и будет. Не сомневайся. Мы с Максом уже продуктивно работаем.

Она кивнула, ещё раз бросила оценивающий взгляд на Васю, который старался делать вид, что не слушает, и вышла, прикрыв за собой дверь.

В тишине я принялся изучать содержимое листка. Ничего не понятно, это к химикам нужно.

Как пояснила Света в прошлом разговоре, вещество комбинированное, редкое и вроде как безобидное в малой концентрации. А вот в большой оказывает своеобразное влияние на магию жертвы. Та просто перестаёт подчиняться. Но это, скорее, относится к концентрации внимания, чем влиянию на саму магию. Потому действует только на малых рангах силы. Так же быстро распадается в организме и не оставляет следов.

Вот только в моём случае эффект был своеобразным, никто такого не ожидал. Я тоже не понимал, почему яд сработал именно таким образом – усилив мой дар.

– И что это было? – нетерпеливо поинтересовался Вася, с любопытством глядя на бутылку. – Что это за вода? Про какую дрянь она говорила?

Я взял бутылку и спрятал её в свою спортивную сумку.

– О! Это, Вась, тайна, – я придал голосу заговорщическую интонацию.

– А со мной поделишься? – хмыкнул он. – Этой тайной своей.

– Всё возможно, Вася. Но всему своё время. Скоро узнаешь.

На самом деле я хотел испробовать яд и на нём тоже. Хоть Света и говорила, что эффект лишь на мне оказался неожиданным, перепроверить стоило. Завтра обязательно этим займусь. После пар и тренировок. Потому что я не совсем был в уверен в том, что тогда ощутил – слишком много всего смешалось. Разных, не очень приятных событий.

* * *

Кабинет Чёрного снова встретил меня удушающей атмосферой своей безнадёги. Вот серьёзно, как тут можно работать? Хоть бы стены покрасили во что-то поярче, да лампу получше вкрутили, а то такое ощущение, будто в серую зону вошёл.

Борис Сергеевич на этот раз не сидел за своим столом, а расхаживал по кабинету вдоль стены у двух узких окон. Где место позволяло.

На его обычно бесстрастном лице играла самоуверенная ухмылка.

– А, Стужев! – он встретил меня с распростёртыми объятиями, которых, разумеется, не последовало. – Вы были правы! Кого надо расспросили, а кого надо – задержали. И запели соловьями химики.

Он с размаху шлёпнул ладонью по лежащей на столе папке.

– Виктория Мясоедова, баронесса. Всё сходится. И связи, и возможности. На неё указывают все улики. Готовим документы для задержания.

Я молча стоял на пороге, давая ему насладиться своим моментом триумфа. Потом медленно подошёл к столу и сел на стул.

– Ошибаетесь, Борис Сергеевич, – произнёс я спокойно.

Его ухмылка сползла с лица, как маска.

– Что? Какая ещё ошибка? У нас всё…

– У вас – ничего, – перебил я его, ощущая раздражение. Ведь именно этого Таня и добивалась, руководя своей сетью. – Вы поймали пешку, подставное лицо. Того самого козла отпущения, причём готового на всё. В том числе сесть за грехи своего господина. Вика Мясоедова? Серьёзно? Вы и правда полагаете, что она могла создать сеть под носом у всех? И даже не поставить в известность свою покровительницу?

– Покровительницу? – проворчал он, раздражённо смотря на меня. – Вы к чему клоните, уважаемый Стужев?

– А вы не догадываетесь? – я с улыбкой смотрел на него.

Мужчина что-то подозревал, судя по взгляду, но озвучивать не рисковал. Он стоял через стол от меня, уперевшись ладонями в спинку своего стула.

С улыбкой я достал из кармана пиджака маленькую записку и протянул ему. Хмурясь, он принял презент и раскрыл его.

На лице тут же появилось удивление, от волнения следователь сел.

– Ты… Да вы с ума сошли, Стужев! – он прошипел, понизив голос до шёпота, хотя в кабинете, кроме нас, никого не было. – Графиня Рожинова?! Вы понимаете, что несёте? Это же даже звучит бредово! Зачем высокородной даме подобным заниматься? Ещё и первокурснице?

– То есть, с Мясоедовой вас ничего не смущало? – я продолжал пристально смотреть ему в глаза, излучая уверенность. – Татьяна одна из самых влиятельных аристократок академии, есть такое. А ещё она хитра и коварна. Мясоедова – её правая рука, ширма. Та, кто делает всю грязную работу и на кого всё можно списать. Вика предана госпоже, как верная псина. Она и в тюрьму сядет с удовольствием, уверен.

– Но вы же понимаете, что голословные обвинения ничего не дадут?

– Разумеется. Поэтому я охраняю свидетеля. Он был, возможно, наравне с Викой в этой сети. Только если та верна по личным убеждениям, то Небесного шантажировали.

– Небесный…

Следователь задумался. Лишь спустя секунд пять его посетило озарение и он воскликнул, подняв руку и щёлкая пальцами:

– Это тот второкурсник, который пропал?! Ещё с Михаилом Огневым дружил, верно? Жили в одной комнате.

– Всё верно, – кивнул я. – Он втёрся в доверие к Михаилу, а потом травил его под давлением Татьяны. Та имела на него компромат и считала, что парень в полной её власти. Пока однажды он не пропал, и ниточка с ним не оборвалась.

– Но… где он?

– А вот это – закрытая информация, – с удовольствием улыбался я. – Вы ведь хотите, чтобы свидетель дожил до суда?

– Но его голословных заявлений может быть недостаточно.

Чёрный смотрел на меня исподлобья, тяжело. Но не на того напал.

– У него в облаке вся переписка, а также записи разговоров. Парень понимал, куда влип, и всеми способами пытался себя обезопасить.

– Мне нужно допросить Небесного, – хрипло выдохнул он. – Вы ведь это понимаете, Алексей?

В ответ я отрицательно покачал головой.

– Напишите свои вопросы, – пожал я плечами. – Хотите, могу видео записать с его ответами. Но личная встреча – нет. Я доставлю его в зал суда, но не раньше этого. Если он умрёт невовремя, то Татьяна избежит своего наказания.

– Так это и есть цель вашей мести? – он вскинул брови в удивлении.

Я на это лишь горько ухмыльнулся.

– Если вы не побоитесь копнуть глубже, то сможете лично убедиться в том, что это демон в юбке. Для неё нет ничего святого. Понятий чести, рамок приличия. Ни-че-го. Лишь собственная выгода и далеко идущие планы.

– Но зачем её отцу всё это? Он вообще в другом городе заправляет! Интересы Рожиновых с Огневыми не пересекаются!

– А незачем, – тихо засмеялся я. – Григорий Олегович наверняка не в курсе, чем его детишки здесь занимаются. Да и Валентин вряд ли участвовал во всём этом, у них некое соревнование – кто достигнет большего. Посвящать брата – значит делить с ним личные достижения. Тане это незачем.

– Вы её так хорошо знаете? – со скепсисом поинтересовался он.

– И её, и её брата. Не посчастливилось мне. Урок на всю жизнь, – я вздохнул, отгоняя неприятные воспоминания. – Татьяна искусный манипулятор, она думает на несколько шагов вперёд. Вряд ли у вас получится раскусить Мясоедову, та слишком предана госпоже. Потому Небесный Глеб – единственная ниточка. Вот если после суда Рожинов-старший отречётся от дочери, Вика может почуять неладное и заговорить. Но до этого – вряд ли, – озвучил я свои предположения, недовольно щурясь. – Но имеем что имеем.

– Граф Рожинов попытается надавить на следствие, – не знаю зачем, но всё же сказал вслух майор Чёрный.

– А его «давилка» покруче, чем у графа Огнева? – хмыкнул я, внимательно заглядывая в глаза следователю. – Максимум, её хватит на камеру с матрасом помягче, верно?

Чёрный намёк понял и тихо засмеялся.

– А вы не простой доморощенный отпрыск тульского барона, – сказал он. – Как и предупреждали, организатор очень непростая личность. С такими сладить будет сложно.

Он задумался, постукивая пальцами по столу. Что-то решив для себя, откинулся на спинку стула.

– Хорошо. Я подготовлю вопросы. Запишите ответы Глеба на видео, я прикреплю к материалам дела. Но если вы, молодой человек, меня подставите…

Чёрный попытался изобразить из себя крутого и грозного, но меня это не пробрало.

– Не нужно этих кривляний, Борис Сергеевич, – хмыкнул я. – Я достаточно мотивирован, чтобы довести дело до конца.

– Так что же вам сделала эта девушка? Расскажете?

Тон следователя сменился на дружеский.

– Пусть будет предательство. Такой ответ вас устроит? – ответил я с заминкой. – Не люблю, когда мной пользуются, словно вещью.

– Достойный ответ, – кинул мужчина и потянул пропуск.

– До встречи, Борис Сергеевич.

Выйдя на улицу, я глубоко вдохнул холодный воздух. Всё вокруг переливалось разнообразием цветных гирлянд. Откуда-то издалека слышалась местная вариация новогодней песенки в урезанном, механическом исполнении музыкальной шкатулки.

Важный шаг в последовательности моего плана был сделан. Преодолён тот рубеж, после которого почти всё зависело от имперской полиции. Пусть та официально так и называлась, как и подчинялась Москве, по факту ориентировалась на местных влиятельных аристократов. Многие знали, что подвязки у Огнева в структурах куда глубже, чем у других. Так что так просто Татьяна не сможет соскочить. Как и её отец вмешаться в уже идущее громкое расследование, фигурантом которого станет его дочь, а среди потерпевших будет Михаил, ещё один графский отпрыск. Этот снежный ком будет уже не остановить.

Я специально растягивал свои показания, чтобы Огнев успел всё хорошо обдумать и успокоиться. Намеревался через следователя донести нужную мысль и лишь потом сдать Таню. Но раз разговор с профессором по его инициативе произошёл раньше, мне показалось, что он готов. И понял мою задумку. Сначала потопить, оборвать связи, унизить и лишить репутации. А потом уже всё остальное. Что именно – решать уже не мне. Но вряд ли что-то приятное. По крайней мере, не мне марать руки.

* * *

Интерлюдия

Солнечный зимний свет, холодный и жёсткий, освещал большую уютную комнату в магическом общежитии для аристократов. Татьяна сидела на краю своей аккуратно застеленной кровати, демонстрируя идеальную позу – собранную, но непринуждённую. Она совсем недавно вернулась с занятий и была еще в форме, когда в холле общежития встретила полицейского.

Сейчас он находился напротив, сидел на стуле возле её стола. Капитан имперской полиции, мужчина средних лет в форменном мундире, явно чувствовал себя не в своей тарелке рядом с юной высокородной дамой. Он неловко вертел в руках свой кивер с большим красивым символом правящего имперского рода – двуглавым орлом.

– Понимаете, графиня, – говорил он, тщательно подбирая слова, – дело крайне деликатное. Баронесса Мясоедова была задержана по серьёзному обвинению. Как её ближайшая подруга и покровительница из вашего… гм… круга, вы, несомненно, находитесь в состоянии шока.

Татьяна мягко вздохнула, приложив кончики пальцев к виску. Её лицо выражало озабоченность и лёгкую грусть.

– Это ужасно, капитан. Просто не укладывается в голове. Милая, добрая Вика… Я, конечно, знала, что её семья переживает не лучшие времена, но чтобы пойти на такое… – она покачала головой, и в её глазах блеснули, казалось бы, искренние, а на деле хорошо отрепетированные слезы.

– Мы всё понимаем, – почтительно кивнул офицер. – Вам, как лицу, близкому к обвиняемой, и главному свидетелю по этому делу, придётся соблюдать некоторые формальности. На вас наложили подписку о невыезде из Тамбова.

Тут её брови поползли вверх.

– О невыезде? Но ведь скоро новогодние каникулы…

– Вынужденная мера, графиня, – он замялся, доставая бумагу из своей сумки. – Сами понимаете, приказ сверху, я лишь исполнитель. Возможно, ваш батенька сможет повлиять, – мягко намекнул он, протягивая документ, – подпишите, что осведомлены.

С видимым разочарованием и несогласием, но вместе с тем довольно величественно, Татьяна расписалась. Мужчина даже на долю секунды залюбовался отточенными движениями девушки: действительно, высшее аристократическое происхождение налицо.

Но в этот момент их прервала внезапно открывшаяся без стука дверь. На пороге стояла взволнованная Ксения Земская:

– Таня! Ты слышала… – девушка осеклась, растерянно смотря на полицейского. – Простите, я не вовремя?

– Я уже ухожу.

Мужчина забрал листок, который Татьяна только что подписала, и аккуратно уложил его в сумку.

– Всего доброго, – сказал он на прощание и покинул комнату, прикрыв за собой дверь.

– Таня! – воскликнула немного успокоившаяся Ксения, подходя ближе и участливо смотря в лицо Тани. – Это правда? Вику… Вику арестовали? За распространение магических стимуляторов? Но как… Что же теперь будет?

Татьяна подняла на неё свой, полный печали, взгляд. Любой, увидевший бы её сейчас, не сомневался бы, что девушка лишь невинная, потрясённая жертва обстоятельств.

– Я сама в шоке, Ксения! – её голос дрогнул. – Представляешь, этот капитан полиции… Допрашивал меня, как лучшую подругу. Говорят, на неё куча улик… – она сделала драматическую паузу. – Представляешь, подписку о невыезде подписать заставили! Будто и я в чём-то провинилась.

– Что? – Ксения ахнула. – Но это же абсурд!

– Да, – Татьяна печально опустила голову. – Говорят, я – главный свидетель. И, похоже, Новый год мне придётся провести не дома с семьёй, а здесь, в Тамбове.

Ксения замерла, глядя на подругу с смесью ужаса и сочувствия. Она не видела холодного огня в глубине глаз Татьяны, не видела, как её ладони сжались в кулак, когда она отвернулась к окну. Для Ксении это была трагедия подруги. Для Татьяны – досадный прокол, но не более. Ведь она перестраховалась, и Мясоедова знала, на что шла. Если бы ещё Глеб не пропал…

Но даже если он объявится, то вряд ли его голословные обвинения смогут хоть что-то изменить. Да и зачем это ему? Не посмеет, слишком уж он труслив для этого. Наверняка уже где-то на краю империи окопался или вообще за границей.

Глава 4

Новость о задержании Вики Мясоедовой пронеслась по академии, словно ураган. Об этом шептались на каждом углу, с опаской оглядываясь по сторонам.

Несмотря на то, что баронесса Виктория являлась довольно нейтральной особой и никогда никому не грубила, не переходила дороги, её не особо любили. Это касалось простолюдинов, которые перманентно ненавидели всех аристократов. Но так же дворян и баронов, которые завидовали её приближённости к Рожиновой. Так что Вику осуждали, злорадствовали, а вот графиню, на моё неудовольствие, даже жалели. Конечно, бедная и несчастная, как же! Но я молчал. Я обязан терпеть, иначе всё пойдёт прахом. А ведь столько работы уже проделано!

К вечеру об этом гудело всё общежитие. А я пытался отвлечься от раздражения чтением учебного материала. Вася перерабатывал свою работу, переписывая её. Время от времени он вздыхал и кряхтел, шепча, что ничего не понимает, но меня не трогал. Вот пусть сам и разбирается, его доклад, не мой.

Внезапно дверь в нашу берлогу распахнулась без стука. На пороге стояла Ксения. Вид у неё был взволнованный, будто случилось нечто серьёзное. Бледная, глаза огромные, растерянные.

– Алексей, – выдохнула она, и голос её срывался. – Ты слышал? Про Вику? Это же кошмар! И Таня… Бедная Таня! К ней уже полиция приходила, на неё подписку о невыезде наложили! Она в полном отчаянии!

Вася замер, сжимая в руке ручку, и смотрел то на неё, то на меня, пытаясь понять, что ему говорить. О моей «тайной» нелюбви к Рожиновой он прекрасно знал, как и об участии в этом деле.

Я же почувствовал, как зубы сжимаются от злобы. Потому что видел искренние переживания Ксении, как она всей душой беспокоится за свою «подругу». Моё терпение лопнуло, не выдержав этого зрелища. Да сколько можно уже? Сколько раз я ей намекал на очевидное? Да как можно быть настолько непробиваемой, верящей в лучшее и наивной?!

– Садись, Ксения, – сказал я тихо, указывая на единственный свободный стул.

– Но Татьяна…

– Садись, – повторил я, и в моём голосе прозвучала сталь, заставившая её послушно опуститься на стул.

Я сидел на кровати, смотря на неё в упор. За спиной девушки Вася, поежившись от моего взгляда, опять уткнулся в конспект, но я видел, что он ничего не писал. Ну и чёрт с ним, пусть уши греет, он и так в курсе.

– Ты переживаешь не за того человека, – начал я, глядя на неё прямо. Мои слова разлили в воздухе ощутимое напряжение, холодное и тяжёлое.

– Что? – нахмурившись, она смотрела на меня с осуждением.

– Ксения, я ведь предупреждал не раз, что Тане не стоит доверять.

– Опять ты начинаешь… Твоя подозрительность уже напоминает паранойю! – возмутилась она. – Но сейчас всё серьёзно! Таню предала её подруга детства, Вика! Организовала себе грязный заработок вместо того, чтобы попросить помощи у Тани!

Я на такое лишь тихо рассмеялся.

– Значит, она такую версию тебе наплела? А ты и уши развесила, верно? Ксения. ПРОСНИСЬ! – внезапно крикнул я, и девушка вздрогнула, как и Вася, его ручка полетела вверх и упала за стол. – Хватить жить в иллюзии идеального мира! Где только розовые бабочки и пони, срущие радугой. Мир не чёрно-белый, в нём нет справедливости, чести и места для таких, как ты. Для идеалистов, которые верят, что добро всегда побеждает! Не оно побеждает, а ум и расчётливость, – я несильно ткнул указательным пальцем в лоб ошарашенной девушки перед собой. – И пока ты наивно веришь каждому встречному, тобой будут пользоваться без твоего ведома в своих корыстных целях. Они останутся в плюсе, а ты на – на дне! Ты такого хочешь для себя, кн… – я съел окончание слова, вовремя подловив себя. – Ты никогда не докажешь семье, что достойна стать равной другим членам рода. Потому что такая, какая ты сейчас, ты – слабое звено, которое грозит потянуть за собой весь род на дно.

– Что?.. Что ты такое… говоришь…

Она шептала, резко вдыхая и выдыхая, глаза увлажнились, потому что была задета за живое моими словами. Да, я специально давил на больное, потому что… Ну сколько уже можно?..

– Правду, до которой ты, похоже, самостоятельно додуматься не в состоянии. Помнишь тот первый бой с Огневым Мишей? Когда все узнали, что я маг огня?

Ксения кивнула, сжав губы в тонкую полоску. Взгляд её был полон обиды, отчего сердце ёкнуло. Да, грубо, но иначе никак. Потому я отринул неприятные ощущения. И достал из сумки бутылку, с ударом поставив её на стол.

– Вот причина. Яд, который лишает слабого мага контроля над своей маной. Не хочешь попробовать?

Я демонстративно открутил крышку с характерным хлопком. До этого не обратил внимания, что она запаяна, будто новая. И ткнул в лицо Ксении.

Она чуть было не упала, вскочив со стула. И закрыла рот ладонями. Её глаза были полны ужаса.

По инерции я встал вслед за ней, но не стал приближаться. Хмыкнув, понюхал горлышко и закрутил крышку. Совершенно ничем не пахнет.

– Таня дала мне это выпить перед выходом на дуэльную арену. Я должен был проиграть, а Миша не сдержаться под действием своего самомнения, усиленного стимуляторами. Им тоже долго и упорно манипулировали. Это оказалось не сложно, парень падок на одобрение от других, а так же неосмотрителен и заносчив. Это его и сгубило. Как и нежелание думать своей головой. Он ведь даже мысли не мог допустить, что может быть игрушкой в чужих руках! Ты хочешь быть такой же? Чтобы однажды узнать, что друзья твои – вовсе не друзья, а решения, принятые тобой, на самом деле навязаны чужими интересами? Хочешь?

По её щекам пролегли влажные полоски. Больно было смотреть на неё такую. Но эта боль во благо.

– Татьяна Рожинова, которую ты продолжаешь считать своей лучшей подругой, на деле организатор всей сети по сбыту пыльцы, и не только. Вика – её правая рука и пешка, которая будет отдуваться за всё.

Ксения застыла. Она оторвала ладони от рта и громко всхлипнула. Её губы беззвучно шевельнулись. Потом она покачала головой.

– Нет… Нет, Алексей, это бред. Ты не понимаешь… Полиция… разберётся…

– Понимаю получше многих, – я горько усмехнулся. – Ты ведь помнишь Глеба? Соседа Миши? В последнее… какое-то время они только вдвоём ходили. Как друзья не разлей вода. Тебе не казалось это странным?

Я с прищуром смотрел на девушку, она отрицательно покачала головой. Я вздохнул и вновь присел на кровать. Ой, зря я заикнулся… Но не останавливаться же на полуслове?

– Таня шантажировала Глеба, нашла его слабые точки. Да и сам Миша обидел его когда-то давно, так давно, что и сам забыл об этом. Но Глеб подстраховался. Сохранил все переписки, данные о местах, встречах, передачах, клиентах… Абсолютно всё. И он даёт показания.

– Подожди, – Ксения уставилась на меня тяжёлым взглядом. – Но ты-то откуда знаешь?!

– Потому что я связной, если можно так выразиться. Через меня Глеб сотрудничает с полицией. Потому что опасается за свою жизнь. Но вы же понимаете, что никому не должны этого рассказывать?

Я оглянулся на Васю, сделав большие глаза. Тот, не дурак, понимающе кивнул. Мол, рот на замок… Я перевёл взгляд на Ксению.

– Клянусь! – слабо проговорила она, Вася эхом повторил, и я выдохнул чуть свободнее.

Ох уж эти спонтанные решения, необдуманные поступки! Лишь бы потом не пожалеть. Если кто-то из них проболтается, всё может сорваться. И стоило снятие с души раздражения всего этого? Тут уже только время покажет. Я сильно рискую. Следует в будущем быть более сдержанным.

– Но как… – протянул Вася.

– Давайте не будем. После суда я обещаю всё рассказать, хорошо?

– Но Таня… – голос Ксении дрожал, но она уже немного успокоилась. – Неужели ты настолько зол на неё?

– Я всегда был для неё пешкой. Начиналось с безобидной игры, – пожал я плечами. – Лишь чтобы спихнуть на меня неугодную невесту брата. Потом – стравить с Огневым. Ты ведь знаешь… Все эти разговоры о борьбе Озёрского и Огнева за пост ректора… Я не хочу сейчас об этом… Она просто решила поучаствовать, а я так, разменная монета. Яд этот, – я посмотрел на бутылку, что стояла на столе. – Повезло, что он подействовал на меня не так, как должен был. Иначе Миша мог забить меня насмерть прямо там, на арене. Или до такого состояния, что потребовалась бы долгая реабилитация. Это хорошо, что у моей семьи есть связи и деньги на волшебные зелья. Но даже их могло израсходоваться очень много. Да и вообще. Вы ещё не знаете, как она обошлась с Мишей. И всё это… Да, это моя месть. За себя и других. Всех, кого Таня, наверное, и за людей-то не считала. А за свои игрушки. Которыми можно поиграть, сломать и выкинуть. Да и Миша тоже не святой. И он ответит за унижения студентов, жалоб на него собралось достаточно. Академия примет меры и, скорее всего, отчислит его.

– И всё это благодаря тебе, – тихо сказал Вася.

На его лице была смесь восхищения и страха. И это внезапно оказалось приятно. Я ведь думал больше о себе, чем о других, но помог по итогу многим. Пусть и косвенно.

– Но вы ведь понимаете? Никому нельзя рассказывать об этом, – еще раз напомнил я.

– Мы же поклялись, – обиженно проговорил Снежнов.

– Да, поклялись, – повторила сникшая девушка.

Повисла пауза. Довольно неловкая и тяжёлая.

– Может, чай попьём? – предложил я. – И помолчим немного. Мне тоже нужно подумать о многом.

– Тут ты прав, – вяло улыбнулся Вася, вставая со стула. Он направился в кухонный уголок и набрал воды в чайник.

Да, нам действительно было нужно о многом подумать. Ребятам, возможно, принять то, что я всё это время сам интриговал, по сути. Всего им рассказывать я, разумеется, не собирался. У каждого должны быть свои тайны. Да и сейчас я рисковал, поведав многое. Вместо прежнего раздражения пришла тревога о только что совершенной серьёзной ошибке.

И всё же я надеялся, что наша дружба – настоящая, и они не проболтаются. Что этот инцидент лишь укрепит нашу связь.

* * *

Интерлюдия

Комната Татьяны и Ксении, просторная и уютная, была залита светом от потолочных ламп. Несмотря на всю яркость, он казался слишком холодным, отбрасывая резкие, угловатые тени.

Лицо графини Рожиновой, что бесстрастно листала учебник, откинувшись на подушку на своей кровати, в таком освещении выглядело более жестким, чужим…

По крайней мере, так казалось Ксении, которая старательно делала вид, что тоже повторяет пройденный материал. Но пальцы её бессильно трогали страницы и семейную фотографию, которая в данный момент выполняла роль закладки. Прежде девушка держала её у сердца, никому не показывая.

Слова Алексея жгли изнутри. Она не верила, отказывалась верить. Но сомнения точили душу, как червь.

Неужели Таня и ею манипулировала? Ещё давно Алексей намекал, что Рожинова может знать её тайну. Оговорилась ли однажды Ксения? Или её вещи обыскали? Или добыли эту информацию иным способом? Она не могла и дальше жить в неведении.

План Ксении был отчаянным и простым, и заключался он в той самой фотографии, прячущейся среди страниц учебника. Несовершеннолетних аристократов старались не являть свету, а в её роду тем более следили за подобным. В сети банально невозможно было найти её фото с указанием фамилии.

Но вот её семья… Отец, мать, братья. Они узнаваемы во всей стране не хуже, чем Романовы. Потому что, как и те, являлись столпами империи. Историю обоих семейств изучали даже по школьной программе.

Пора.

Ксения зевнула и встала, немного опустив книгу. Фотография соскользнула со страниц и упала, но не на покрывало Рожиновой, а рядом с ее кроватью. Сердце ёкнуло, но заговорщица устало потёрла глаза. Вновь зевая, она положила книгу на стол, старательно изображая, что не заметила, как фотография улетела.

Земская не спеша направилась в сторону их совместного санузла, украдкой поглядывая на соседку. Она краем глаза видела, как Таня наклонилась вперёд и подняла с пола фотографию, внимательно посмотрев на неё. А потом окликнула Ксению.

– А?

– Ты уронила, – Таня протягивала фотографию с лёгкой улыбкой, которая девушке показалась усмешкой.

Дрожа, Ксения забрала её, подойдя, а Таня вернулась к книге. Это абсолютное безразличие кольнуло в самое сердце. Любой человек, увидев это изображение, совершенно точно заинтересовался бы, почему это графиня Земская оказалась на одном фото с князьями Юсуповыми. Тем более Рожинова, которая, казалось, знала всё обо всех. И уж тем более вряд ли могла забыть внешность верхушки рода Юсуповых, как минимум – его главы.

– Ты ведь знаешь, кто это, да? – тихо, но отчётливо спросила Ксения.

Таня подняла насмешливый взгляд. Или это просто кажется из-за подозрительности, разбуженной разговором со Стужевым? Лицо Тани стало маской, но глаза выдали мгновенную вспышку паники, быстро сменившуюся раздражением.

– Не понимаю, о чём ты, – голос Рожиновой звучал ровно, но отчего-то неискренне.

– Ты не могла не узнать их, князей Юсуповых.

Таня тяжело вздохнула и закрыла свой учебник, положив на колени.

– Допустим, и что дальше?

– Как давно ты знаешь? – продолжила Ксения, не отрывая от неё взгляда. – Что я не княгиня Земская, а княжна Юсупова. Из московского рода.

Татьяна улыбалась так, будто перед ней малое неразумное дитя. Совсем как мать смотрела на Ксению. Затем девушка поднялась с кровати, отложив книгу, и взяла соседку за плечи. Она участливо заглянула ей в глаза.

– Дорогая, – её голос лился, словно мёд, – просто я не хотела поднимать эту тему. Раз ты скрываешь свое происхождение, значит, на то есть причины. Мы ведь подруги, зачем мне давить на тебя?

– Кто тебе сказал? – голос Ксении дрожал, а она сама была напряжена как натянутая струна.

– Разве это имеет значение?

Этот холодный взгляд… Таня всегда так смотрела на неё? Ксения не могла понять этого, как ни старалась вспомнить.

– Я беспокоилась о том, чтобы подруге было комфортно. Если бы ты захотела, то рассказала бы мне сама, верно?

Подруге… Да вот только… Подруги ли они на самом деле?

– А Валентин, он… Он знает?

Секундная заминка. Всего лишь секунда, и эта паника, промелькнувшая в мимике. Ксении стало всё ясно, отчего внутри будто-то что-то оборвалось.

– Не знаю. Если ему и известно, то не от меня, – улыбалась Таня.

Её контакт затягивался, потому Рожинова слегка погладила по плечам соседку и опустила руки.

«Враньё!» – хотелось кричать Ксении. Она не понимала, почему Татьяна внезапно перестала выглядеть естественно, а будто натянула маску и играла в театре.

«А я когда-нибудь присматривалась к ней?» – сама себе задала вопрос девушка и тут же поняла ответ. Никогда. Из-за того, что Алексей «дружил» с ней, был в хороших, как ей казалось, отношениях, Ксения сразу же безоговорочно приняла её как подругу. Как достойную стать подругой.

Лишь узнав, что они съехались, Алексей стал насторожен, а потом начал говорить все эти вещи, казавшиеся ей странными. Он знал и пытался предупредить её. Мягко, но настойчиво. А она не видела ничего дальше своего носа. Сейчас Ксения понимала эту горькую истину.

– Хорошо, – Земская удивительно легко для самой себя улыбнулась. – Не рассказывай, пожалуйста.

Ну конечно. Княжна ведь училась этому с пелёнок. Врать в глаза, говоря угодное, не показывать истинных эмоций. Похоже, Таня тоже. Только, в отличии от Ксении, той нравилось пользоваться этими спорными навыками.

– Не волнуйся, мы ведь подруги, – медово улыбалась Рожинова.

– Да, подруги. Я, наверное, уже спать пойду, устала,– голос Ксении ей же самой казался чужим. Она будто отстранилась от ситуации и смотрела со стороны.

– Верно, напряжённый денёк вышел, – подтвердила Татьяна.

Земская сунула фото в книгу и закрылась в туалете. Она сидела на унитазе, не откинув крышку. Обеими руками заткнула рот и старалась громко не дышать. По её щекам опять потекли слёзы, как несколько часов назад.

Алексей был прав. Ксения не хотела видеть, потому была слепа. Правда резала по сердцу ножом. Стыд и разочарование наполняли её. Как же глупо она выглядела в глазах Татьяны, Валентина? Что он думал, когда в любви ей признавался? Что она не посмеет его отшить? И ведь прав оказался. А скольких она игнорировала до этого? Но только Валентину удалось пройти настолько далеко. Чтобы она его признала своим парнем.

Какой же стыд! Она ведь даже бабушке сообщила об этом. Та лишь потребовала поклясться не ложиться с ним в постель.

Графиня Валерия Земская просто потрясающая. Она сказала, что у внучки должен быть опыт первой влюблённости, хоть та и сразу обозначила, что пока не уверена в чувствах. А ещё, бабуля не запретила общаться с теми, с кем Ксения хотела дружить. Даже когда все шептались, что Алексей нагулян женой барона Стужева на стороне. Невероятный позор…

Ксения должна поговорить с бабушкой. Та обязательно подскажет, даст совет. Поддержит. Но перед этим нужно сделать кое-что не менее важное.

Глава 5

Дверь в экранированную комнату для магических тренировок закрылась с глухим щелчком, отсекая внешний мир. Тишина здесь была ощутимой, давящей. Собственно, как и обычно.

Я сел на прохладный пол в центре комнаты, скрестив ноги по-турецки, и начал стандартную медитацию.

Первым делом требовалось контрольное испытание. Я сконцентрировался, чтобы почувствовать течение маны. Так как уже ощущал источник, мог её вытянуть – совсем крохи. Но этого достаточно, чтобы ненадолго создать нейтральный щит и обезопасить тело.

Прислушался к своим чувствам, зафиксировал. Ту самую запретную методику от Холодова я решил не тестировать, оставить «на потом».

Теперь дар огня. Он контролировался чуть легче нейтральной, что не являлось нормой. По учебнику должно быть как раз наоборот.

Сначала дар потянулся к источнику. Зачерпнув нейтральную ману, уже стихийную я направил в ладонь, создав небольшой источник пламени. Зафиксировал.

Теперь он – артефакт. Без этого браслета я уже чувствовал себя опустошённым, будто чего-то не хватало. Нехороший эффект. О том, что артефакты вызывают привыкание, я читал. Но ощутить на себе – совсем другое. Так что очень хорошо, что он теперь моя личная собственность. Радует, что с повышением ранга силы эта зависимость снижается. А я ведь до сих пор не знал свой уровень! Но ничего, в конце года нас всех ждёт стандартное тестирование.

Вообще странно, что при поступлении у меня ничего не проверяли. Но это стандартная процедура для аристократов и дворян с рекомендацией. А вот если абитуриент не имеет рекомендации от аристократического рода или он из простолюдинов, предусматривалась отдельная аттестация. Но не определяющая ранг, а вообще на само наличие таланта и его специфику.

Что ж, артефакт уменьшал расход маны, а так же, будто костыль, помогал контролировать дар.

Ну, а теперь… Я вновь отложил манящий артефакт и посмотрел на бутылку с «водой». Открутил крышку и сделал один осторожный глоток. Жидкость была безвкусной, как и положено чистой воде. Потому я и не заметил подвоха перед дуэлью.

Поначалу ничего не происходило. Потребовалось две с половиной минуты, прежде чем я ощутил, что нейтральный щит стал подчиняться мне тяжелее. Но всё ещё оставался подконтрольным.

Переключился на дар – тут наоборот, все стало ещё легче и послушнее. Почти как с артефактом. Сам дар, пламя свечи, я ощущал будто нечто живое, но неразумное.

Взял артефакт – контроль заметно усилился.

Итак, второй глоток. Даже спустя три минуты вроде бы ничего не изменилось. С третьим да, нейтралка совсем тугая стала, а вот дар подчинялся ещё лучше. С артефактом – вообще по мановению мысли. Это было возбуждающе и вдохновляюще.

Пятый глоток стал точкой невозврата. Нейтральная мана стала совершенно неуправляемой, она почти не откликалась на мои манипуляции. А вот дар будто обнаглел и стал втягивать её и словно сам подсовывать мне в руки.

Я ещё больше сконцентрировался. Да, это очень странно. Будто у дара есть своя, отдельная воля. Он просто делал, как «хотел». Но при должном усилии я мог его подчинить.

С артефактом контролировать дар стало ещё проще. Хотя, казалось бы, куда ещё? Но всё это время я мог позволить себе пользоваться нейтралкой. Шестой же глоток будто сорвал плотину – мана всасывалась даром с невероятной скоростью. Что с артефактом, что без него – я банально не успевал ничего сделать. Это как пытаться удержать пёрышко в урагане. Просто выскальзывало из рук.

Я остановился на половине бутылки – это больше десяти глотков. Потому что ничего не менялось. С артефактом я хотя бы мог держать огонь в себе, а без него только ограничивать дар, иначе пламя вырывалось наружу, и я банально горел прозрачными языками, будто голограммой. Но огонь был вполне реальным и жёгся при неосторожном использовании.

Эффект начал сходить на нет через двадцать минут после последнего глотка. А ещё через десять я был «чист». Нейтральная мана вновь слушалась меня, но ментальное перенапряжение никуда не девалось, это уже ощущалось иначе.

Просто, я банально устал.

Но при этом был неимоверно счастлив. Это вещество… Оно почти идеально подходило мне. В связке с артефактом просто имба!

Я поднял бутылку и посмотрел на оставшуюся в ней жидкость. Улыбка не сходила с моего лица.

Яд для обычного мага, для меня же почти манна небесная. Надо ещё проверить, как это будет работать на Васе. Надеюсь, он согласится на эксперименты. Всё же, вещество, по уверению Водяновой, совершенно безобидно. Оно никак не влияло на саму магию, а работало именно на разум человека. Нечто вроде алкоголя. Но нервные клетки не убивало.

* * *

Интерлюдия

Крошечное кафе в городе пахло свежесваренным кофе и сдобой. За столиком у окна, за которым медленно опускались зимние сумерки, сидели Ксения и Валентин. Она – собранная, с гордой осанкой, её руки спокойно лежали на столе. Он – изящный, но не в костюме, а в безупречном повседневном образе. Вышколенный родом вкус к вещам, Ксении такое знакомо. Парень с лёгкой улыбкой нежно смотрел на неё.

Прежде они прятались ото всех, но сейчас могли себе позволить сидеть в этом семейном кафе, что находилось недалеко от академии. Буквально в семи минутах ходьбы.

– Спасибо, что пришёл, – начала Ксения, её голос был ровным и ясным.

– Я всегда рад тебя видеть, – откликнулся Валентин с привычной учтивостью. – Любой вечер сразу обретает приятные нотки.

Ксения вяло улыбнулась на подобный комплимент. Таков Валентин – всегда знает, что и как говорить, как порадовать девушку. Но сейчас Земская смотрела на всё это совсем иначе, чем день назад.

Она отпила немного эспрессо с корицей, поставила чашку на блюдце и покрутила. Вздохнула – нужно сразу приступать к сути, ведь за этим она и пригласила парня на внеочередную встречу. Или свидание.

Ксения подняла на него взгляд. Красивый парень, учтивый. Мечта любой девушки. Чем-то похож на брата Светы Водяновой – того она видела мельком. Такой же безупречный.

И почему всё так обернулось? Сердце заныло от тоски. Но нужно взять себя в руки.

– Валентин, я хочу спросить тебя о чём-то важном. И мне нужна правда. Ты ведь… знал с самого начала моё истинное происхождение?

Он чуть заметно замер, затем рассмеялся – лёгким, искренним, казалось бы, смехом.

– Ксения, о чём ты? Какое происхождение? Ты графиня Земская, я граф Рожинов, мы оба это знаем.

– Пожалуйста, не делай вид, что не понимаешь, о чем я, – в её голосе послышалась усталость, но не злость. – Я прошу тебя отнестись к этому разговору серьёзно. Мне это важно.

– Хорошо, хорошо, – он поднял руки в шутливой защите, но в его глазах промелькнула настороженность. – Ты говоришь так загадочно. Что случилось?

– Ты ведь давно знал, что никакая я не Земская, и уж тем более – не графиня.

Взгляд парня стал настороженным, улыбка ослабла.

– Что ты такое говоришь? Никогда не поверю, что такая утончённая девушка лишь простолюдинка. Или дворянка. Или… – он накрыл её ладонь своей и участливо посмотрел в лицо. – Если даже ты бастардка, мне всё равно. Я полюбил тебя не из-за происхождения.

Ох, какие слова! Любая девушка размякла бы от такого. Да и сама Ксения еле сдержалась. Потому что слышать подобное действительно приятно.

Но её чутьё ведь давно тихо звенело колокольчиками на краю сознания, что этот человек слишком правильный, а его речи – сладкие, словно мёд. Никаких оговорок, ошибок, грубости – всего в меру, с сильным перекосом в нежность.

«Но искренние ли мысли он озвучивает?»

Ведь так не бывает, нет идеальных людей. Все злятся, случаются плохие дни, раздражение и злость. Но только не у него.

Ксения почувствовала, как её щёки краснеют. Потому что ей действительно хотелось быть любимой, и чтобы такой приятный человек находился рядом. Но ещё больше она ценила правду и искренность. Пока только один человек был с ней таким. И это не Валентин.

Её ладонь осторожно выскользнула из-под пальцев парня.

– Княжна Юсупова, – чётко выговорила Ксения. – Московская. Основная ветвь.

На его лице на секунду застыла идеальная маска изумления. Слишком идеальная. Слишком быстрая. Затем он медленно кивнул, делая вид, что переваривает информацию.

Быстро, слишком быстро. Эта информация должна быть шокирующей, но Валентин слишком хорошо держался. Потому что и так знал всё это. По крайней мере, так думала девушка.

– Понимаю… – он опустил взгляд, изображая смирение. – Теперь я понимаю твою холодность. Твой титул… Он выше моего. Гораздо. Если ты считаешь, что такая связь для тебя неприемлема, я… я приму твоё решение. Как бы больно мне ни было.

Внезапно она осознала – да это же чистой воды манипуляция! Чтобы вот так моментально прийти к подобному выводу и сказать, обернуть в свою пользу… Это просто невозможно. Наконец, мнение Ксении нашло тонкую опору и окрепло.

Он пытался надавить на её чувство справедливости, сыграть на благородстве. Но Ксения лишь покачала головой.

– Меня всегда в тебе кое-что смущало, Валентин, – сказала она задумчиво. – Твоя правильность. Ты всегда говорил именно те слова, которые нужно было сказать. Делал именно те жесты, которые были уместны. Каждое твоё действие било точно в цель.

Он смотрел на неё, пытаясь понять, куда она клонит. Комплимент это или упрёк?

– И… это хорошо или плохо? – осторожно поинтересовался он.

– Это не имеет значения, – она пожала плечами. – Можешь даже злиться, если хочешь. Но я всё поняла, так что игры окончены. Мы взрослые люди, и мы можем провести этот последний совместный ланч цивилизованно. Без сцен и истерик.

Валентин глубоко вздохнул, приняв вид благородного страдальца.

– Если ты так решила… Я, конечно, не буду настаивать. Для меня позиция просто друга будет болезненной, но я постараюсь смириться.

Ксения снова покачала головой, и на её губах появилась лёгкая, почти невидимая улыбка.

– Нет, Валентин. Я ведь попросила… Будь честным, пожалуйста. Ты ведь никогда меня не любил. Собственно, как и я тебя. Так что это мой официальный ответ.

– Может, мы всё же… – он попытался импровизировать, но голос его дрогнул. Уровень его актёрского мастерства, казалось, резко упал под весом её спокойной уверенности.

Вот оно. Она всё же была права.

Нет, не она, а Алексей. Как же давно он обо всём догадался? Почему она сама этого не поняла?

– Нет, – её голос был мягок, но утверждение твердо. А улыбка стала чуть шире. – Знаешь, я до последнего момента сомневалась. Думала, может, я несправедлива. Но теперь я уверена. Ты играешь. И сейчас – тоже.

Она не стала больше ничего говорить. Они допили кофе в почти комфортном молчании.

– Жаль, что ты так считаешь, – сказал он, когда понял, что девушка собралась уходить.

Ксения лишь покачала головой и поднялась.

– Спасибо за компанию в этот вечер. Прощай, – сказала она с теплотой.

Валентин смотрел на дно своей пустой чашки от американо и никак не реагировал. Так что она кивнула, скорее, себе на прощание, чем ему. А потом спокойно вышла из кафе.

Скосив взгляд, Валентин видел, как её фигура растворилась в вечерней толпе. Он сидел неподвижно, уже ничего не видя перед собой. Его лицо было напряжённым, как и всё тело. Кулаки сжимались до хруста, и если бы не фоновая музыка в заведении, то это было бы слышно.

Молодая официантка, почти подросток, приблизилась к столу, чтобы забрать пустую кружку после Ксении, а также мелкую купюру. Но этим она потревожила натянутые нервы парня.

Раздался звонкий звук пощёчины. Девушка уронила посуду на пол, и та разбилась. Сама она ошарашенно смотрела на парня, который всего лишь минуту назад казался ей очень приятным человеком, особенно на фоне своей спутницы со стервозным лицом, и не могла поверить в произошедшее. Казалось, перед ней совершенно другой человек – жёсткий, беспринципный. Который мог себе позволить просто так ударить случайную сотрудницу сферы услуг. Даже лицо его было искажено яростью и оттого неузнаваемым.

– Не мешайся! Оставь меня в покое! – прошипел он с ощутимой угрозой, выплеснув немного удушающей для простолюдинов сырой маны.

Девушка, схватившись за щёку, отшатнулась. А потом просто сбежала, всеми силами сдерживая рыдания обиды и непонимания, чем могла оскорбить высокородного посетителя кафе своих родителей.

Валентину потребовалось время, чтобы взять свои эмоции под контроль. Он уже и забыл это ощущение всепоглощающего гнева, когда так упорно и тщательно отстроенный карточный домик рассыпался в один момент.

Наконец, он встал, швырнул на стол крупную купюру. Быстро накинул своё пальто и вышел на улицу.

Холодный воздух успокоил парня ещё больше. Он вдохнул полной грудью и прикрыл глаза, смотря через узкие щёлки на прохожих.

Его тщательно выстроенная интрига, попытка втереться в доверие и привязать к себе княжну – провалилась. Разумеется, он и не думал стать мужем этой девушки. Но дружеские чувства должны были окрепнуть с годами, а потом стать опорой для других, более тонких и выгодных интриг.

И вот – провал. Но он прекрасно знал, чьих это рук дело. Сестра обо всём заранее предупредила. В том числе поведала о своём разговоре с Земской и то, что до этого она долго «гостила» в комнате одного назойливого парня.

«Стужев… – думал он, чувствуя, как ненависть вновь зажигается внутри. – Это он. Он во всём виноват».

Валентин шёл по заснеженной мостовой, сжимая кулаки в карманах пальто, и мысленно клялся, что Алексей Стужев за всё заплатит. Дорого. И очень скоро. Граф Рожинов, будь он старший или младший, обид не прощает.

* * *

Комната-изолятор встретила нас с Василием гнетущей тишиной. Он вертел в руках ту самую полупустую бутылку, скептически хмурясь.

– Ты уверен, что это безопасно? Что-то вчера, когда ты вернулся, видок у тебя был так себе.

– Я очень много тренировался, устал, вот и всё, – улыбнулся ему в ответ, останавливаясь в центре комнаты. – Садись.

Он вздохнул и сделал, как я просил.

– И что дальше? – тон такой, будто величайшее одолжение делает. Отчасти, так оно и было.

– Пока просто помедитируй, ощути свой дар. Сравни стихийную ману и нейтральную в каком-то простом навыке. Можно, например, барьер использовать. Но что-то похожее для обоих магий.

Парень кивнул и прикрыл глаза. Я стоял рядом, наблюдая, как его руки сначала слегка засияли, а потом покрылись изморозью. Затем всё пропало.

– А теперь – один глоток.

Снежнов вздохнул и сделал, как я просил. По его лицу пробежала гримаса недоумения:

– Ты уверен, что здесь хоть что-то есть?

– Безвкусное вещество, – подтвердил я, забирая бутылку. – Но не переживай, оно там есть. Пока ждём три минуты.

Мы вместе смотрели на табло на стене. Почти у самого потолка, там находились часы, самые обычные.

– Теперь то же самое, – сказал я.

Он закрыл глаза, привычно собравшись. И… ничего. Его руки не засветились. Он открыл глаза, удивлённо смотря на ладони.

– Странно. Чувствую ману, а вытащить не могу. Будто пальцы онемели.

– А дар?

Он опять прикрыл глаза:

– То же самое. Дар на месте, но почти не слушается.

– Второй глоток, – скомандовал я, внутренне уже начиная понимать.

Вася послушно выпил ещё. И снова попытка. На сей раз его лицо исказилось от усилия.

– Что за… Алексей, я… я ничего не могу! Вообще. Будто меня отрубили от дара. Мана есть, я её чувствую, но она мне совершенно не подчиняется!

– Дар, пробуй дар!

Он смотрел на свои руки с нарастающей паникой. Для мага, чья жизнь – это контроль над силой, ощущение было сродни параличу.

Снежнов попытался успокоиться и вновь прикрыл глаза, но вскоре замотал головой:

– Дар почти не чувствую. Совсем слабые отголоски. Они не подчиняются.

Его голос был полон волнения, даже паники. Он начал дышать чаще.

– Успокойся, это не навсегда. Выпей ещё глоток.

Я протянул бутылку, но парень оттолкнул мою руку и вскочил. Резко, бездумно, даже немного шатаясь – эффект лёгкого, незначительного опьянения. Благо, ничего не разлилось.

– Да пошёл ты! Сам пей эту дрянь!

Вася всегда был осторожен, хоть и простоват. Никогда не позволял себе лишнее, такое поведение не было похоже на него. Потому я смотрел на парня удивлённо, и он поджал губы, после чего отвернулся. Похоже, понял, что переборщил с эмоциями. Но и это показатель. Совсем как в описании Водяновой – полная потеря контроля над магией. Для неподготовленного мага это как лишиться возможности ходить.

– Ты прав, хватит, – сказал я, убирая бутылку в сумку.

– Это… Это надолго? – его голос был молящим, как и взгляд.

– Эффект должен пройти минут через тридцать. Не переживай, всё будет хорошо.

Он стоял, безучастно глядя в стену, на часы, и я видел в его глазах настоящий страх. Страх человека, которого лишили части себя.

Пока он приходил в себя, я размышлял.

Испытания были приближены к идеальным. У Васи дар, а не талант. Пусть он и бастард. Отец его проверил и всё подтвердил. Собственно, иначе его не позвали бы и не признали в главной ветви.

Конечно, стихии у нас разные, но Света давала чёткое описание работы вещества. Оно полностью лишало контроля маны, не важно, нейтральная она или нет. Это как тело у пьяного – также потеря контроля. Чисто ментальный эффект, психологический. И это соответствовало тому, что описывал Вася.

Но у меня есть особенность – эмоции. Весь мой дар замешан на эмоции гнева. Как сказал Холодов, таких людей единицы. Возможно, эмоции, как часть ментальной характеристики человека, укрепляли психику, либо ослабляли. И я, так как принимал свою основную эмоцию, как раз был более «крепким» в этом плане. Или, если точнее, имел «сродство».

А мой дар ещё больше коррелирует с эмоциями. Потому на него вещество не действует вне зависимости от концентрации. И дар будто «оживает», так как эмоции его контролируют чуть больше, чем разум, как это происходило в моём случае.

Мне такое объяснение казалось вполне логичным. Оно не противоречило опыту. А ещё давало преимущество – иметь допинг, который для всех остальных, по сути, настоящий яд. Ещё и выводится быстро. Да это же мечта!

Глава 6

Интерлюдия

Комната Татьяны в общежитии, лишённая вещей Ксении Земской, казалась более строгой и минималистичной. Татьяна полулежала на своей кровати, изучая конспекты, когда дверь бесшумно открылась.

Валентин вошёл с безупречной осанкой, его лицо было спокойно, а взгляд – ясен. Лишь лёгкая жёсткость в уголках губ выдавала внутреннее напряжение. Он красноречиво посмотрел на пустую половину, прежде чем заговорить.

– Кажется, твоя соседка решила сменить локацию, – произнёс он, его голос был ровным, без намёка на раздражение. – Как крыса, покидающая корабль при первом намёке на бурю. Неожиданно со стороны той, которая всегда считала себя правильной и честной дамой.

Татьяна отложила конспект и села ровно, её губы тронула лёгкая усмешка.

– Мой корабль, дорогой брат, непотопляем. А бури я не боюсь. Все ниточки аккуратно обрезаны, все улики ведут к Виктории.

В её голосе на мгновение прозвучала лёгкая, почти аристократическая грусть. Она отвела взгляд в сторону окна.

– Немного жаль, конечно. Она была ценным кадром. Исполнительная, не задавала лишних вопросов. Так рано потерять такой ресурс… расточительно.

– Ужасно жаль, – фальшиво протянул Валентин, усевшись на стул возле стола сестры.

В его тоне сквозило скорее злорадство. Он немного завидовал сестре, что именно ей досталась такая преданная последовательница. Он даже пытался её переманить, но безуспешно. Потому сейчас прокол сестры даже немного радовал в свете их постоянного соперничества.

– Ну, найдешь себе новую послушную собачонку. Невелика потеря, – добавил он, на что Таня не менее саркастично ухмыльнулась.

– Мария Стужева остаётся со мной на праздники. Так и трётся о мои ноги, преданно в глаза заглядывает. Жаль только, что не так умна, как Вика, но и с этим можно работать.

Валентин медленно кивнул, принимая эту информацию. Упоминание сестры Алексея было многозначительным.

– Рад, что ты не останешься в одиночестве. Впрочем, мне в любом случае предстоит посетить родовое поместье. Отец настаивает на присутствии всех детей на торжественном приёме.

Тане тоже хотелось побыть дома на праздники, а не киснуть в общежитии. Что-то в конце года привалило проблем, сплошная головная боль. Даже прошение отца о кратковременном снятии запрета не помогло. Просить помощи у Водяновых она не хотела, так как собиралась мстить. Да и понимала, что те не помогут, это скорее к Огневым нужно.

– Не думаю, что и ты останешься надолго в одиночестве, – не могла не съязвить Таня. – Девушки наверняка осмелели, стоило Ксении уйти.

Валентин посмотрел на сестру со скепсисом.

– Моя постель никогда не была холодной, тебе ли не знать. А выводить что-то в официальную плоскость нужно с перспективными вариантами. Такие пока на горизонте не наблюдаются. Но рад, что моя личная жизнь тебе не безразлична. Жаль, не могу сказать того же. Жениха тебе найти достойного ещё сложнее, чем мне невесту.

Он вздохнул и поднялся, чтобы облокотиться на подоконник. Внизу открывался вид на заснеженный двор. Таня не стала комментировать его слова, так как это было чистой правдой. Во всей Тамбовской губернии не было ни одного достойного кандидата для неё. Или слишком стары, или молоды, или уже обзавелись первой женой, а делить с кем-то верховное место девушка не собиралась.

Но чаще потенциальные женихи были ей банально не по статусу – бароны, да обнищавшие бесперспективные графы. Отец в течении года отвергал с десяток предложений. Бывало, что и по несколько раз одному и тому же аристократу.

– Что касается нашей общей… – Валентин сделал паузу, – проблемы. Прямое противостояние с самим Стужевым было бы неразумно сейчас. Он изворотлив, как уж, и предугадать его ходы сложно, – парень повернулся к сестре, его взгляд стал более пристальным. – Но у любого хитрого зверя есть уязвимое место. Чаще всего – те, кого он считает слабыми и кого пытается защитить.

Татьяна внимательно слушала, её пальцы медленно постукивали по колену.

– Его тень. Тот бастард, что везде следует за ним по пятам. Василий, – озвучила она.

– Именно, – согласился Валентин, едва заметно кивнув. – Надавить на него будет куда проще. И это заставит Стужева совершить ошибку. Он тот тип, что бросается на защиту своих. А в порыве эмоций он наверняка потеряет бдительность. Тут мы и подловим этого низкопробного баронишку, возомнившего о себе невесть что.

– Работать с Васей будет куда проще, – усмехнулась Татьяна. – Он глуп и прямолинеен. У него полно деликатных моментов в биографии. Или, возможно, ему следует создать некоторые трудности с учебной программой? Он и так её еле тянет.

– Тут стоит подумать, как сделать ситуацию изящнее, чтобы не подкопаться, – с лёгким кивком ответил Валентин. – Дисциплинарные взыскания, проблемы со сдачей практикумов… Мелкие неприятности, которые постепенно создадут невыносимую атмосферу. Стужев либо бросится ему на помощь и подставится сам, либо проявит слабость, бросив своего друга на произвол судьбы. В любом случае, мы выиграем.

Он поправил рукав своего пиджака с лёгкой ухмылкой.

– Посмотрим, захочет ли Земская впрягаться в это дело. Так же ссориться с преподавателями. Бабушка, вероятно, осудит её и остановит. И останется тогда Алексей один на один со всеми проблемами. А то привык, что за твоей спиной, как за каменной стеной. Он ведь даже не пришёл хоть слово поддержки сказать.

– Верно, и это очень странно, – нахмурилась Таня. – Он ведёт себя, будто так и положено. Возможно, это обида на тот случай, когда из-за проявления стихии огня все отсели от него.

– Пусть ревнует, пытается доказать свою правоту, – кивнул парень. – По сути, он уже подвержен эмоциям, раз ведёт себя подобным образом. Вскоре поймёт, что без тебя ему никак и вернётся под крыло. Униженный и пристыженный.

Татьяна одобрительно улыбнулась. В такие моменты она почти гордилась братом – когда он действовал как расчётливый стратег, совсем как она.

– Прекрасный план. Я всегда ценила в тебе твой… системный подход, Валентин.

– Разумеется, – он слегка склонил голову. – Мы не просто мстим. Мы проводим коррекцию. И преподаём урок о том, что происходит с теми, кто не ценит нашу благосклонность. Но темнеет уже, мне пора.

Он направился к двери, но на пороге обернулся.

– Приятного времяпрепровождения с Марией. Надеюсь, её общество скрасит твои праздники.

– Не сомневайся, – тихо ответила Татьяна, и в её глазах вспыхнул холодный огонёк. – Я уверена, мы найдём много интересных тем для беседы.

Дверь закрылась, оставив Татьяну в тишине комнаты. Первый план намечен, осталось продумать чуть лучше, детальнее. А потом лишь наблюдать, как мелкие, но неотвратимые шестерёнки механизма начнут медленно перемалывать защитников Алексея Стужева, а потом и его самого.

* * *

Интерлюдия

Старинная усадьба в Тамбовском пригороде даже в зимние сумерки сохраняла следы былого величия. Высокие потолки, потемневшие от времени портреты предков, запах воска и старого дерева. Ксения сидела на низком пуфе у ног своей бабушки, графини Валерии Олеговны Земской. Пожилая женщина, несмотря на возраст, держалась с неизменным достоинством, её умные, проницательные глаза внимательно изучали внучку.

– Бабуля, я оступилась, – тихо начала Ксения, глядя на потрескивающие в камине поленья. – Насчёт Валентина. Он… он знал. С самого начала знал, кто я. И его ухаживания, его признание… Это всё был расчёт. Он хотел использовать мою фамилию, моё влияние. Я… рассталась с ним. На удивление спокойно всё прошло.

Она ожидала возмущения, слов по типу «я так и знала». Но бабушка лишь тепло улыбнулась, её ладонь легла на волосы внучки.

– А ты, моя девочка, поступила правильно. Мудро и достойно. Я рада, что ты сама всё разглядела и не позволила себя обмануть.

– Не совсем сама, – честно призналась Ксения, опуская глаза. – Мне… глаза открыл Алексей.

Лицо Валерии Олеговны на мгновение омрачилось.

– Стужев… Бастард, если я не ошибаюсь.

– Он законный наследник, бабуля, – мягко поправила Ксения. – Он кровный Стужев, это подтвердили все проверки. А его огненный дар лишь редкая случайность, не более.

Княгиня внимательно посмотрела на внучку, что-то взвешивая про себя.

– Занятный молодой человек, – наконец, произнесла она, и в её голосе послышалась тень уважения. – Но влюбляться в него, Ксения, нельзя. Никак. Даже если он рыцарь в сияющих доспехах. Ты понимаешь это?

– Понимаю, – твёрдо ответила девушка. – Больше, чем понимаю. Но дружбу с ним мне никто не сможет запретить. Он хороший человек, аристократ. Многие ему не ровня. Но брак, увы. Даже если я вдруг… так сложатся обстоятельства… – она вздохнула и прижалась щекой к ладони, облокотившейся на кресло. – Это невозможно, я прекрасно понимаю. Между нами титульная пропасть. На преодоление которой потребуются десятилетия упорного труда на благо империи. Никто не может ждать настолько долго в надежде, что ему пожалуют титул графа, а количество наград и благодарностей от Романовых поставит на одну ступень с княжеским родом.

– Умница, – Валерия Олеговна одобрительно кивнула. – Твоя рассудительность делает тебе честь. И знаешь, о нашем общем успехе стоит сообщить отцу.

Ксения замерла, глядя на бабушку с полным недоумением.

– Отцу? Но… но он же… Я думала, я здесь, в ссылке, под твоим присмотром, и всё это – втайне от него! Ты же сама помогла мне поступить в академию под фамилией Земская!

На лице княгини расцвела лукавая, почти девичья улыбка.

– И ты действительно так думала, моя дорогая? Милая девочка. Твой отец знал обо всём. С самого первого дня.

Ксения отшатнулась, будто от удара. Ещё один обман? Ещё одна ложь?

– Это был наш с ним договор, – продолжила бабушка, её голос стал мягким и убедительным. – Эксперимент, если хочешь. По моей инициативе. Я хотела доказать твоему упрямому отцу, что запирать дочь в золотой клетке и читать ей нравоучения – бесполезно. Сопротивление лишь копится. А вот позволить ей получить свой собственный опыт, оступиться, обжечься, но всегда быть рядом, чтобы подставить плечо и дать совет, когда попросит… это работает. Помогать нужно не жёсткостью, а мудростью. А для этого нужно сохранять контакт. Доверительные отношения.

Ксения сидела, пытаясь осмыслить услышанное. Да, её снова обманули. Но в этот раз… Этот обман был иного рода. Он был устроен не ради корысти, а ради неё самой. Чтобы дать ей свободу, но с страховкой. Чтобы она могла взрослеть, не чувствуя себя одинокой.

– Я… – она сглотнула ком в горле. – Я действительно чувствую, что повзрослела. И этот опыт, даже горький… он пошёл мне на благо.

– Вот именно, – княгиня с нежностью сжала её руку. – И ещё, моя дорогая, – добавила она с лёгкой улыбкой. – Ректор Молниевский, даже ради нашей с ним давней дружбы, никогда не пошёл бы против воли твоего отца и не принял бы в свою академию дочь князя Юсупова под чужим именем. Ты всегда была под его негласной защитой не просто так. Мы просто дали тебе пространство, чтобы ты могла сама понять, кто ты и чего стоишь.

Ксения медленно кивнула. Её мир перевернулся, но на этот раз – в правильную сторону. Она была не изгнанницей, ей можно было не таиться, будто преступнице. Она была дочерью своего рода, которой дали шанс найти себя. И она чувствовала, что стала на шаг ближе к тому, чтобы оправдать это доверие.

– Но бабушка, почему тогда не позволила помочь Алексею? – с нотками обиды поинтересовалась она.

– Потому что он мужчина, – Валерия Олеговна тихо рассмеялась. – Не стоит вставать на защиту мужчины грудью, если это не дело жизни и смерти, причём ты не рискуешь. Поверь, сильный пол не зря таким зовётся. Думаешь, ему было бы приятно достичь победы твоими руками, а не своей волей?

Ксения прикусила нижнюю губу. В чём-то бабушка права. Ведь Алексей и правда сам со всем справился.

– И я знаю, что ты пустила тот слух, чтобы подначить других обиженных на Михаила, – улыбалась престарелая графиня Земская. – Ты проявила женскую мудрость. Именно такая помощь ценится мужчинами.

Щёки Ксении порозовели от похвалы. Это было очень приятно.

Всё же, эта поездка дала ей гораздо больше, чем годы золотой клетки в Москве, под крылом родителей. Она нашла настоящих друзей и смогла проявить себя по-настоящему. И раз бабушка хвалит её, значит, она всё сделала правильно. И отец готов дать ей шанс, как оказалось, что тоже немаловажно.

* * *

Автобус трясся и подрагивал, выбивая из нас последние следы академического напряжения. За окном мелькали заснеженные поля и тёмные леса, а не математические формулы и интриги. Я ехал домой, в Козлов, а со мной Ксюша, которая не могла усидеть на месте от предвкушения.

Она сама напросилась в гости, чтобы отметить новый год. Я сомневался первое время, но потом понял, что так даже лучше. Учитывая, что Мария осталась в общежитии. Сидит сейчас со своей «подружкой». Наверняка шепчутся, строят планы, как вернуть ускользающую власть Рожиновой. И непременно думают о том, как насолить мне. Пусть стараются, ничего у них не получится при всём желании. Петля вокруг Тани сжимается, а та ничего не замечает даже.

Когда автобус, наконец, затормозил на знакомой остановке, я почувствовал, как с плеч спадает тяжёлый груз. Собственно, как и всегда, на каждых выходных. По сути, Козлов стал для меня родным городом с появлением в этом мире.

Как обычно, я просил меня не встречать. Прошёлся с девушкой по центру, отмечая знакомые места. Они уже навевали ностальгию, хотя события происходили буквально несколько месяцев назад. Тут я сбагрил свой телефон в первый раз, а здесь за пару недель поменял несколько телефонов на радость продавщицы салона. А вот тут дрался с бандой Волка, интересно, как им там в тюрьме живётся?

Я молчал, изредка говоря, что там любил пить кофе, а там есть мороженое. Ксюша обнимала меня за руку и выглядела счастливой. На моём плече висела её большая сумка – ох уж эти девочки.

Наконец, пройдя до конца квартала, я вызвал такси до дома, в коттеджный посёлок. Вновь тишина, будто автомобиль на электродвигателе. Но приятно осознавать, что там магическая подоплёка на самом деле. Этот мир совсем другой, и я в нём маг.

Ох, потянуло меня на философию! Наверное, это из-за нового года. Новые надежды, стремления, праздничное настроение. Вспомнить, каким я был, придя сюда, и каков сейчас – небо и земля.

Я толкнул калитку и пересёк заснеженный двор. Дом украшен гирляндами, фигурками. Дорожки расчищены – наш столетний полуслепой сторож Потап жив ещё. Он убирает снег, а помогает ему садовник Архип. Но тот и летом не каждый день приходил, сейчас – тем более.

На моих губах расцвела улыбка от воспоминаний, как этот дед встретил меня и предложил пирожок надкусанный. А вот сейчас я, наверное, не отказался бы! Хотя нет, отказался, но по другой причине – не хотелось бы старика объедать. Ему внучка неродная их приносила.

Но вот я раскрыл незапертую дверь и обнаружил в холле улыбающегося Холодова. Наверняка как на иголках дожидался нас, в окно выглядывал. Да-да, я видел, как занавеска шевелилась.

– Аркадий Петрович! – улыбался я, сбрасывая сумки на пуфик у входа.

Мы пожали друг другу руки, пока старик изучал цветущую Цветаеву.

– Знакомьтесь, баронесса Ксения Цветаева. Моя однокурсница. Ксюша, это мой наставник, Аркадий Петрович Холодов. Слуга рода Стужевых, приятель отца.

Ксюша, сияя, сделала небольшой, но изящный поклон.

– Очень приятно, Аркадий Петрович. Алексей много о вас рассказывал.

Не особо-то я рассказывал, так, обмолвился несколько раз. Потому что мне банально нечего было и говорить. Если только ворошить воспоминания прежнего Алексея, но мне это было не совсем приятно. Хотелось жить своей жизнью.

Холодов сдержанно улыбнулся и склонился, чтобы приложиться лбом к тыльной стороне ладони девушки. Я же смотрел на неё и едва качал головой: хоть и предупредил, что это не официальное знакомство с родственниками, а она кивала, кажется, для неё всё как раз наоборот. Но это не мои проблемы.

Помог снять шубу девушке, потом и свою повесил на вешалку. Мы прошли в трапезную, где нас дожидался ароматный ужин, заранее приготовленный Фёклой. Я отметил наличие малинового пирога.

* * *

Интерлюдия

Где-то в Тамбове Чёрный Борис Сергеевич так же вернулся домой, где к нему подбежали две девушки-подростка. Они поцеловали отца каждая в свою щёку, а мужчина крепко обнял их в ответ, после чего отдал небольшие коробочки. Девочки схватили подарки и убежали к себе. Жена так же подошла и крепко обняла Бориса.

Тот улыбался почти до ушей, вытягивая из кармана пальто ещё одну коробочку, продолговатую. Женщина сильно удивилась и тут же радостно распаковала подарок – красивое ожерелье.

Откуда такая щедрость? Просто… одна девушка под подпиской о невыезде получила официальную отсрочку на пару дней. А Чёрный – крупную сумму на карман. Как и намекнул когда-то юный барон Стужев, пощипать таких людей более чем приемлемо, тем более, не в ущерб основному делу.

Глава 7

Интерлюдия

Чёрный роскошный седан с тонированными стёклами плавно скользил по заснеженной трассе, возвращаясь в город после новогодних каникул. В салоне пахло дорогой кожей и ароматом женских духов. Сама Таня, откинувшись на мягком сиденье, смотрела в окно, её пальцы нетерпеливо барабанили по подлокотнику. Рядом, подобрав ноги, сидела Мария, всё ещё находящаяся под впечатлением от проведённых дней в графском поместье Рожиновых.

– Всё-таки у вас прекрасное имение, – тихо сказала Мария, боясь нарушить комфортное молчание. – Новый год был… волшебным.

– Да, – сухо отозвалась Татьяна, не отрывая взгляда от окна. – Только едем мы черепашьим шагом. Мне нужно быть в Тамбове через полчаса, согласно моему милостивому разрешению на выезд. Не хватало ещё нарушить этот идиотский режим.

Водитель, немолодой мужчина в деловом костюме, слегка повернул голову.

– Госпожа, впереди пробка. ДТП, похоже. Объехать вряд ли получится, только если по обочине, но это…

– Но это что? – холодно перебила его Таня.

– Рискованно. Дорожный патруль может оштрафовать. И тогда…

– Я сказала, мне нужно быть в городе через полчаса! – её голос зазвенел, как натянутая струна. – Езжай уже!

Водитель, сжав губы, резко вывернул руль. Машина с визгом шин съехала на заснеженную обочину и, подпрыгивая на ухабах, рванула вперёд, обходя затор. Мария вскрикнула и ухватилась за ручку двери. Татьяна же лишь презрительно усмехнулась.

Они проехали так с полкилометра, пока дорогу им не перегородила ещё одна стоящая фура. Седан замер.

– Ну вот, – раздражённо бросила Таня. – И что теперь? Весь твой гениальный план?

Она уже собиралась обрушить на водителя новый шквал упрёков, когда в боковое стекло постучали. За стеклом, искажённым тонировкой, стояла рослая фигура дорожного патрульного в тёмно-синей форме.

Сердце Татьяны на мгновение упало. Она молча кивнула водителю. Тот опустил стекло.

– Документы, – произнёс инспектор без всяких предисловий. Его лицо было невозмутимым. – Вы знаете, что движение по обочине запрещено?

Водитель молча протянул папку с документами. Инспектор, бегло просмотрев их, сурово взглянул на него.

– Владелец транспортного средства – Рожинова Татьяна Григорьевна? Ездите по доверенности? Прошу пройти в патрульный автомобиль для оформления протокола.

– Но… – начал было водитель.

– Прошу пройти в патрульный автомобиль, – повторил инспектор, и в его голосе не осталось места для возражений.

Водитель, бросив на Татьяну взгляд, полный немого извинения, вышел и поплёлся за инспектором к служебной машине с мигалкой.

В салоне воцарилась гнетущая тишина. Мария не решалась вымолвить ни слова, чувствуя, как от Татьяны исходит волна леденящего гнева. Та сидела, сжимая кулаки, её взгляд был устремлён в спину удаляющегося инспектора.

Прошло десять мучительно тянущихся минут. Наконец дверь открылась, и водитель вернулся. Его лицо было мрачным.

– Ну? – резко спросила Татьяна.

– Оформляют штраф, госпожа, – тихо ответил он, садясь за руль. – И… задержали оформление. Говорят, нужно дождаться старшего по смене для визирования. Это… это займёт время.

Мария, не выдержав, осторожно спросила:

– И… мы не успеваем?

Татьяна медленно повернула к ней голову. В её глазах пылала такая чистая, беспримесная ненависть, что Мария инстинктивно отшатнулась.

– Нет, – холодно проговорила Татьяна. – Мы не успеваем. Мы опоздали. Остаётся только надеяться, что об этом моём «нарушении» никто не узнает. Особенно те, кто выдал это дурацкое разрешение.

Она откинулась на сиденье с бессильной злобой и закрыла глаза, словно пытаясь силой воли стереть с лица земли и пробку, и инспектора, и весь этот неудачный день. Её безупречно выстроенный мир снова дал сбой, на этот раз из-за банальной дорожной полиции. Это унижение от служивого, который наверняка сам являлся простолюдином, было едва ли не хуже всего остального.

* * *

Вечерняя пробежка – лучший способ проветрить голову после дня, полного математических формул и ещё более токсичных предметов, казалось бы, в магической академии. Но пока, помимо каких-то основ и теории, нас не учили вообще ничему. Я даже без понятия, что делали простолюдины в экранированных тренировочных. У них и так магии крохи, ещё и нормально посоветоваться не с кем. Мне в меру сил мог помочь Холодов, да и Фурманов хоть немного, но все же кое-что дал когда-то.

Прошло больше недели, как мы вернулись в академию после новогодних праздников. Мария в поместье так и не появилась, к слову.

Я, Вася и Ксения бежали по заснеженной дорожке, ритмично выдыхая облачка пара в морозный воздух. Подбегая к нашему общежитию, мы увидели людей, столпившихся у входа.

– Что там могло случиться? – хрипло бросил Вася, сбавляя темп. Он нахмурился, вглядываясь в первые ряды.

Мы подошли ближе, и из общего гула стали вырываться отдельные фразы: «…по делу о стимуляторах…», «…оборот запрещённых зелий…», «…пришли с обыском…»

Толпа замерла в ожидании, все глаза были устремлены на парадную дверь. И вот их вывели. Несколько знакомых второгодников, бледных, с опущенными головами. А среди них – она. Татьяна Рожинова. В наручниках, как и все.

Если остальные выглядели подавленными, а один парень и вовсе орал о своей невиновности, то Таня держалась с ледяным, почти вызывающим спокойствием. Её осанка была безупречной, взгляд – ясным и уверенным. Она словно гуляла по красной дорожке, а не её арестовывали.

И тут из толпы вырвалась Мария. Лицо её было искажено истерикой, даже куртку не накинула.

– Это ошибка! – закричала она, бросаясь к конвоирующему Татьяну офицеру. – Вы не имеете права! Она графиня Рожинова! Немедленно отпустите её!

Офицер, мужчина с усталым, непроницаемым лицом, грубо отстранил её.

– Ошибок нет, гражданка. Не мешайте исполнению служебных обязанностей, иначе составим протокол и на вас.

– Но хотя бы наручники снимите! – взмолилась Мария, и в её голосе послышались слёзы. – Вы что, не понимаете, кого задерживаете?!

Тут вмешалась сама Таня. Она повернула голову и улыбнулась Марии той самой, отработанной, успокаивающей улыбкой.

– Успокойся, Маша. Это просто недоразумение. Якобы вскрылось, что я нарушила подписку о невыезде. Не переживай, я скоро вернусь. И потом с них за моральный ущерб столько сдеру, что по шапке все причастные отхватят. Да полетят со своих мест.

Татьяна повернулась к мужчине, который стоял рядом с ней. На её лице красовалась всё такая же добрая, снисходительная улыбка. Она совершенно не злилась, а сияла уверенностью.

Слова её полицейскому явно не понравились. Более того, он испугался, это читалось в его глазах.

В это время задержанных начали грузить в тёмные микроавтобусы без опознавательных знаков, стоявшие в стороне. Видимо, никто не хотел огласки произошедшего.

И тут взгляд Марии упал на меня. Её лицо, только что полное отчаяния, исказилось новой гримасой – чистой ненависти.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.