# Панканутые

Виктор Стоун

Виктор человек, который всегда найдёт выход из любой ситуации.

У Лизы характер бунтарки. А у Серёги талант влипать в истории.

И есть у них общая Королла. Та самая, что держится на скотче, молитвах и чистом упрямстве.

В первый день лета они не искали приключений. Но приключения нашли их сами: чёрный гелик, который знатно насолил всей компании, и внезапный должок в двадцать миллионов от одного криминального гения, который думает, что он хозяин жизни.

Казалось бы ситуация полная жопа.

Но не для наших. Потому что если у тебя есть лопата, гитара, бутылка пива и пара идей, то горы сворачиваются а если добавить матюг противникам лучше исчезнуть.

Это не просто история. Это жизнь. С её мистикой, странными знаками, старым гаражом, в котором живёт дух панка, любви и свободы. И с друзьями, за которых здесь порвут любого.

Это история про тех, кто готов стоять до последнего за своих. Даже если весь мир против. Потому что с такими друзьями любая передряга в кайф.

## Глава 1 Лисье чутье

_ _ _

ВИКТОР (24 года)ВнешностьРост 186 см. Телосложение худощавое, но жилистое – мышцы есть, но они не для показухи, а для дела. Движения спокойные, без суеты, но чувствуется внутренняя сила.Волосы цвета тёмной пшеницы – собраны в хвост, виски и затылок выбриты. Смотрится дерзко, но без лишнего пафоса.Глаза карие. Взгляд всегда задумчивый, но когда внутри загорается идея или азарт – в глазах появляется тот самый огонёк, который сложно не заметить.Черты лица:· нос с небольшой горбинкой,· тонкие брови,· разрез глаз – отдалённо напоминает азиатский, но скорее как лёгкий намёк, чем явная черта,· небольшие усы и аккуратная бородка – делают образ чуть старше и серьёзнее.Когда Виктор о чём-то думает, он становится предельно сосредоточенным. Кажется, что он просчитывает всё вокруг. Чаще всего так и есть.

_ _ _

Стиль одежды Обувь: чёрные берцы – разношенные, удобные, свои в доску.Штаны: чёрные, широкие, с боковыми карманами – чтобы всё нужное было под рукой.Ремень: чёрно-синий, с белыми швами, стильный. Сбоку – серебристая цепочка, как у рокеров. Не для понтов, просто нравится.Верх: чаще всего чёрная кофта. Поверх – кожаная куртка с железными вставками на плечах. Нашивок немного, но каждая с историей. Выглядит круто, но без перегруза.Секретный карман: там всегда лежит кастет – подарок от Лизы на Новый год. Не для того, чтобы искать приключения. Но если приключения сами найдут – Виктор встретит их достойно.

_ _ _

Характер Весёлый, но часто уходит в себя – не в обиду, а просто чтобы подумать.Знает много. Не ради того, чтобы умничать, а потому что ему реально интересно: история, техника, музыка, люди. Если чего-то не знает – быстро учится. Если что-то сломалось – может починить. Практически всё.Рисковать любит, но риск просчитывает. Безрассудство – не про него.С ним всегда тепло и весело. Он не пытается быть душой компании – просто когда он рядом, становится как-то спокойнее и интереснее одновременно.

_ _ _

Проснулся я снова рано. Часы показывали шесть утра, за окном только начинало светать, а в голове уже час как крутился один и тот же дурацкий сон. Кошмар. Опять. Там было темно, кто-то бежал за мной, я падал, просыпался – и снова засыпал, чтобы досмотреть этот бред до конца. Надо бы с этим что-то делать. Сходить к кому-то, поговорить… Да ну к чёрту. Пройдёт. Не сахарный, не растаю.

Я сел на кровати, потянулся и оглядел комнату.Спальня у меня простая. Никаких тебе дизайнерских изысков – всё по делу. Кровать двуспальная, потому что люблю раскинуться. Шкаф-купе в углу – там порядок, вещи висят ровными рядами, потому что я аккуратный. Но есть один нюанс. Вон тот стул у окна. На нём всегда гора шмоток. Кофты, джинсы, куртка, что-то ещё, чему место в шкафу, но лень убирать. У каждого, блин, есть такой стул.

Вышел в зал.Зал у меня совмещён с кухней – планировка такая. Сразу видно, что живёт тут холостой мужик, но не свинарник. Чисто, прибрано, еда в холодильнике есть, и даже приготовленная. Я вообще люблю готовить. Ещё когда в море работал, научился. Там времени вагон, а заняться нечем – вот и экспериментировал. Теперь могу и суп сварить, и мясо запечь, и какую-нибудь азиатскую штуку сообразить, от которой пальчики оближешь.Кухня небольшая, но уютная. Стол у окна, пара табуреток, на подоконнике – баночки со специями. В углу – бар. Я его собирал долго, с душой. Там и виски, и ром, и джин, и всякие ликёры, которые друзья привозили из-за границы. Но если честно – самогон Серёги лучше всего этого сраного коллекционного пойла. У него руки золотые, даже на самогонку талант.Самая крутая часть зала – стена.Я её специально под кирпич делал. Неровная такая кладка, тёмная, с фактурой. И на ней – граффити. Не всё сразу, а постепенно. Каждая надпись – история. Вот эта: «24.05 – уволился с работы, где ненавидел всё». Вот эта: «01.09 – встретил Серёгу и Лизу» – вообще забавная история, но об этом позже. А эта, кривая, почти детская: «не ссы, прорвёмся». Её Лиза выводила, когда мы напились втроём. Пьяная была в хлам, но надпись получилась символичная.

Рядом с баром висит гитара. Обычная акустика, видавшая виды. Но главное в ней не звук, а росписи. На корпусе – имена, даты, рисунки. Кто-то сердечко нацарапал, кто-то череп, кто-то просто расписался. Это мои друзья. Близкие. Каждый, кто был важен, оставил след. Я смотрю на неё иногда и думаю: вот она, моя семья. Не по крови, а по духу.

Подошёл к окну. За ним – серое утро. Июнь только начался, первого числа, а уже пасмурно. Но мне пофиг. Настроение странное, но не плохое. Просто мысли всякие лезут. О жизни. О том, что в 24 уже столько всего было, а кажется – только начинаю. И что дальше? В море надо идти, деньги копить. А с другой стороны – жить хочется. Не работать как проклятый механик на износ, а жить. Чувствовать. Ошибаться. Влюбляться.Странно вообще об этом думать в свои годы. Вроде вся жизнь впереди, а я уже спешу. Боюсь что-то пропустить. Как песок сквозь пальцы.

– Ладно, – сказал я вслух. – Хватит ныть. Собрались, тряпки.Быстро оделся. Берцы чёрные, штаны широкие с карманами, кофта чёрная, сверху – косуха с железными вставками на плечах. Волосы в хвост собрал, виски выбриты – смотрится дерзко. Рюкзак на плечо. Там у меня всегда есть что-то полезное: вода, бутерброд, скотч, пара отвёрток, фонарик. Никогда не знаешь, что пригодится.На тумбочке у выхода лежали два ключа. На 12 и на 13. Странно. Я их сюда вообще не клал. И почему такое чувство, что они сегодня пригодятся?Подумал секунду – и сунул в карман. Лисье чутьё, блин. Довезут.Хлопнул дверью – и на лестничную площадку.А там – классика. Сосед Валера. Сидит в большом горшке с фикусом, обнимает растение одной рукой, второй сжимает бутылку пива. Глаза закрыты. Спит. В горшке. С цветком.Я подошёл, легонько пнул его по кроссовку.

– Валер, – говорю. – Хватит спать в горшке. А то проростешь к хренам, потом поливать заставят.

Валера открыл один глаз, мутно посмотрел на меня, потом на фикус, потом снова на меня.

– А я… это… корни пускаю, – выдал он.

Я заржал и пошёл вниз. Валера – легенда. Пьяный, но легенда.На улице было охренительно. Ветерок лёгкий, солнце пробивается сквозь тучи, воздух свежий. Лето, блин. Первое июня. Ещё не жарко, но уже хорошо.Зашёл в магазин у дома, взял баночку энергетика. Редко пью эту гадость, но иногда хочется. Закинул в рюкзак, рассчитался – и дальше.Куда идти? А хрен его знает. Просто шёл, куда ноги несли. И ноги почему-то несли меня в одну сторону. Упорно. Как будто знали что-то, чего я не знал. Я вообще интуиции доверяю. У меня чутьё, как у лисы. Если что-то тянет – значит, надо идти.Достал наушники, воткнул блютус, включил подборку. Первая песня – «Красная Плесень», «Панки». Ну, панки так панки. Знак, что ли?Иду, качаю головой в такт, и тут – визг тормозов.Я аж подпрыгнул. Рядом со мной, в сантиметрах двадцати, пронёсся чёрный гелик. Здоровенный, как танк. Он задел старенькую старлетку, припаркованную у обочины. Зеркало заднего вида – вдребезги. Осколки по асфальту рассыпались. Гелик даже не притормозил – укатил дальше.Я рванул к старлетке. Заглянул в окно.За рулём сидела девушка.Короткая стрижка, тёмные волосы, глаза карие – смотрят прямо, но в них ещё остался испуг. Вцепилась в руль так, будто он её спасательный круг. Красивая, но не кукольная. Острая. Живая.Она медленно повернула голову, посмотрела на меня и выдала:

– Ключа на 13 не найдётся? А то мне тут стекло немного подровняли.

Я аж засмеялся. Нервно так, но искренне.

– Ты не поверишь, – говорю, – но этот заветный ключик у меня есть.

Достаю из кармана. Тот самый, что на тумбочке лежал.Она смотрит на ключ, потом на меня, потом снова на ключ.

– Да ладно, – говорит.– Ага.– Ну тогда давай смотреть, что тут можно сделать.

Мы вылезли, собрали зеркало по кусочкам. Кое-как приладили обратно. Скотч, пара болтов, мат через слово – и получилось даже ничего. Доехать до дома хватит.

– Ну вот, – говорю. – Как говорится, крякнем, плюнем и надёжно склеим скотчем.

Она улыбнулась. У неё улыбка классная – не широкая, а так, чуть заметная, но сразу видно, что человеку зашло.

– Спасибо, – сказала она. – Ты меня выручил.

Я пожал плечами, собрал инструменты, закинул в рюкзак.

– Ну, теперь можешь ехать со спокойной душой. Удачи на дороге.Развернулся и пошёл в сторону дома.Не успел сделать и трёх шагов – услышал сзади:

– Куда собрался? Прыгай в тачку, докину.

Я обернулся. Она смотрела на меня уже без испуга, с таким прищуром, будто проверяла – сяду или нет. Я Сел в машине было… классно. Не стерильно, не пафосно, а по-своему. Чехлы на сиденьях, какие-то нашивки, значки. Видно, что человек живёт с машиной, а не просто ездит. И музыка – «КиШ» играл негромко. В тему.

– Катя, – представилась она.

– Виктор.

И понеслось.Мы болтали обо всём и ни о чём. О музыке, о тачках, о том, как она чуть не убила гелик, о том, почему я встал в такую рань. Ей было весело, мне – тем более. Мы проехали нужный поворот раз десять. Потому что разговор затягивал, и никому не хотелось его прерывать.Часа через два я наконец сказал:

– Слушай, мне, наверное, пора. А то я так и буду с тобой кататься до ночи.

Она засмеялась, остановила машину у моего подъезда.Я вышел, обернулся.

– Если не ты, – говорю, – этот день точно был бы скучным.

Она улыбнулась той самой короткой улыбкой.

– Телефон дай.

Я протянул. Она быстро набрала что-то, вернула.– Там мой номер. Катя гаичка,

– сказала она с хитрым лицом.Я сделал вид, что не удивился. Хотя внутри аж подпрыгнуло.Она уже завела мотор и вдруг добавила:

– Сегодня скину тебе адрес. Завтра жду в гараже. Отговорки не принимаются.

И надавила на газ. Машина сорвалась с пробуксовкой, оставляя на асфальте чёрные следы.Я стоял и смотрел вслед, как дурак.Потом развернулся – и прямо к подъезду.А там бабушки.Сидели на лавочке, как обычно. Две штуки. Зоя Ивановна и Клавдия Петровна. Вечные часовые.

– О, глянь,

– говорит Зоя Ивановна.

– Этот опять пришёл.

– А ты думала, он бесплатно катается? – отвечает Клавдия Петровна.

– У них, у молодых, теперь всё через знакомства.

– Через какие знакомства? У него рожа вон счастливая, как у кота, который сметану нашёл.

– Ага. Нашёл сметану. Завтра опять пойдёт искать.

Я прошёл мимо, сделав вид, что глухой. Они захихикали. Бабки – они такие.Поднялся в квартиру, разулся. Улыбка до сих пор на лице.Разогрел вчерашнюю картошку с мясом, поужинал. Про энергетик вспомнил, когда уже ложку доедал. Так и остался в рюкзаке.Лёг на диван, включил сериал. Тот самый, что Катя посоветовала. Первая серия зашла реально. Интересно, с юмором, с движем. Я даже хотел вторую включить, но… отрубился на середине.Последняя мысль перед сном была о ней. О Кате. О том, как она улыбалась. О том, как сказала «отговорки не принимаются».И о том, что завтра будет гараж.

_ _ _

КАТЯ (24 года)

Внешность

Рост 172 см. Спортивная, подтянутая – не худая, а именно крепкая. Движения чёткие, уверенные. Когда идёт по гаражу, кажется, что каждый шаг выверен.Волосы: короткая стрижка. Не потому что модно, а потому что не мешает. Цвет тёмный, почти чёрный – вечно в масле или растрёпанные после работы. Но ей идёт.Глаза: карие, с хитрецой. Смотрит так, будто уже всё про тебя поняла, но пока молчит.Черты лица: острые, но не злые. Губы тонкие – когда улыбается, это событие. Брови чуть нахмурены даже в покое – кажется, что всегда чем-то недовольна. Чаще всего так и есть.Руки: вечно в масле, с мелкими шрамами и мозолями. Катя не носит перчатки, потому что «не чувствую железо». Перчатки – для неженок.

-–Стиль одежды Обувь: чёрные берцы, убитые, но надёжные. Других Катя не признаёт.Штаны: чёрные джинсы или рабочие штаны. Узкие, чтобы не цеплялись за железо, но удобные, чтобы можно было и под машину залезть, и за пивом сбегать.Верх: майка или футболка (чаще всего чёрная или с логотипом какой-нибудь панк-группы). Сверху – косуха, старая, потёртая, с заклёпками. На спине – нашивка с черепом и гаечным ключом. Сама пришивала.Аксессуары: на поясе всегда висит что-то полезное: пассатижи, фонарик, иногда молоток. Карманы забиты отвертками и ключами. Катя – это передвижная мастерская.

-–ХарактерВнешне – жёсткая, колючая, никого не подпускает. Если кто-то лезет без спроса – может и ключом приложить. Не потому что злая, а потому что достали.На самом деле – надёжная, как доменная печь. Если взялась за дело – доведёт до конца. Если взялась за человека – не бросит.Словами это редко подтверждает. Катя больше делает, чем говорит. Если она молча чинит чей-то мотор в три часа ночи – это её способ сказать «ты свой».

## Глава 2 Утро, которое началось не с кофе

ЛИЗКА (20 лет)ВнешностьРост 179 см. Стройная, подтянутая – сразу видно, что с физухой дружит. Движения резкие, но без лишней суеты. Красивая, но сама об этом вроде не задумывается.Волосы: зелёные, стрижка каре. Виски и затылок выбриты – смотрится дерзко, но по-женски. Волосы всегда собраны в хвост, чтобы не мешались. Потому что вечно лезет куда-то, где без хвоста никак.Глаза: синие, цвета моря. Смотрят хитро, но по-доброму.–Стиль одеждыОбувь: берцы – разношенные, удобные. В них и в гараж, и в магазин, и если что – бежать.Низ: джинсы. Обычные, рабочие, чтобы не жалко. И самое главное – у Лизы в машине или рюкзаке всегда лежит запасная пара джинсов. Потому что если влезть куда-то, где рвётся, пачкается или прожигается – это к ней.Верх: кофта. Тоже ничего особенного. Главное – удобно.Руки: у Лизы всегда есть пара рабочих перчаток. Они видали виды: масло, грязь, сварка, кровь (когда палец порезала, а работать надо). Перчатки не выбрасывает, потому что они – часть истории.–ХарактерВсегда весёлая. С ней реально интересно – она как генератор идей, только работает на адреналине и любопытстве.Девиз: «Суета ради суеты». И это про неё. Она не может сидеть на месте. Если всё спокойно – значит, скоро что-то случится. Потому что Лиза найдёт, куда влезть.Обожает спорить. Но спорить с ней бесполезно. Даже если она не права, она выйдет победителем – не потому что перекричит, а потому что найдёт такой аргумент, от которого у всех поедет крыша. И в итоге все согласятся, просто чтобы не сойти с ума.Главная суперсила: в любой ситуации находит выход. Правда, выход этот всегда пиздец какой нестандартный. Иногда кажется, что она специально выбирает самый странный путь, просто чтобы было веселее. Но он работает. Всегда.–Отношение к техникеЛюбит разбирать. Не столько чинить, сколько смотреть, что внутри. Механику чувствует кожей. Если дать ей любой прибор – через полчаса он будет лежать кучкой деталей. Соберёт ли обратно – вопрос. Но процесс её кайфует.–В компанииС ней никогда не скучно. Даже если все устали, Лиза найдёт способ всех растормошить. Иногда это бесит. Но без неё уже как-то пусто.

Тот же день. 1 июня. Утро Лизы.

Лиза проснулась с улыбкой. Не с той улыбкой, когда надо вставать на работу, а с настоящей – когда открываешь глаза и понимаешь: сегодня первый день лета, и ты свободна. Свободна от этого злоебучего завода, где её бесило всё. Абсолютно всё. Начиная от проходной с вечно спящим вахтёром и заканчивая начальником, который не то что не дружил с головой – он, кажется, даже не был с ней знаком.

– Лиза, зашпаклюй дверь. Той шпаклёвкой, которой стены шпаклюют.

– Лиза, этой же шпаклёвкой покрась тележку.

– Лиза, а почему тележка не блестит?

И таких «гениальных» указаний было столько, что она сбилась со счёту где-то на третьем месяце. Но теперь всё это позади. Вчера она забрала трудовую, написала заявление «по собственному» и вышла из проходной с таким чувством, будто скинула с плеч бетонную плиту. Лиза потянулась на кровати и оглядела комнату. Съёмная комнатушка в малосемейке была не просто местом жилья – она была местом жизни. Небольшой диван, на котором мы частенько дурачились втроём, пока Виктор не начинал нас с Серёгой разнимать и держать на расстоянии с улыбкой и словами:

– Харэ махаться, а то сам накину обоим.

Обычно после этих слов мы с Серёгой, забыв про всё, синхронно переглядывались и с криками пытались заломать его. Но у нас это никогда не получалось. Потому что по итогу он прижимал нас обоих к себе, а мы дрыгались в его захвате, пытаясь хотя бы дотянуться до него, и никто – совсем никто – не мог до него добраться. Виктор только улыбался той своей хитрой улыбкой и говорил:

– Ну что, допрыгались?

А через минуту мы уже втроём сидели на диване, пытаясь отдышаться и поровну делить последние пельмени. На стенах – флаги. Весёлый Роджер соседствовал с американским, на котором кто-то маркером дописал «анархия». Другая стена была полностью заклеена плакатами панк-групп, и если долго всматриваться, можно было найти даже «Король и Шут» с автографом, который они где-то раздобыли совершенно легально (ну, почти). Но самое главное – в углу комнаты, на специальной подставке, стоял двигатель от Короллы. Наполовину разобранный, с торчащими проводами и деталями, разложенными по пакетикам. Это был не просто двигатель. Это был символ. Эта комната видела всякое. Любовь – когда мы с Серёгой после очередной пьянки чуть не подрались из-за последнего бутерброда, а потом уснули в обнимку на этом диване, и Виктор нас сфоткал, а потом месяц шантажировал этими фотками, угрожая сделать из них открытки «Лучшие друзья навек». Драму – когда у нас закончились деньги, и мы три дня питались одной гречкой, а Серёга философски заметил: «Гречка – это не еда, это испытание характера». Борьбу за выживание – когда в холодильнике завёлся организм, который, кажется, эволюционировал прямо на глазах, и мы с Виктором полчаса решали, кто рискнёт открыть дверцу. Открывали вдвоём. С закрытыми глазами. И с криками ужаса.

– Хорошая комната, – сказала Лиза вслух.

Она встала, потянулась так, что хрустнуло всё, и поплелась умываться. В голове уже крутились мысли: какую бы суету навести сегодня.

СЕРЁГА (19 лет)Внешность: Рост около 180 см. Худой, жилистый – как тростинка, которая гнётся, но не ломается. Вечно лохматый, но это скорее стиль, чем недостаток.Причёска: ярко-красные волосы, задуманные как ирокез. Но ирокез вечно падает – то ли ленится зачёсывать, то ли так и надо. Виски, бока и затылок выбриты. Смотрится дерзко, но по-доброму.Лицо: симпатичный, девчонкам нравится. Сам этого вроде не замечает, но пользуется, когда надо.

-–Стиль одеждыОбувь: чёрные берцы – убитые, но свои.Штаны: чёрные, с боковыми карманами. В карманах вечно лежит что-то важное: конфеты, зажигалка, иногда отвёртка. Конфеты – обязательно.Верх: чёрная кофта, сверху – джинсовая куртка, раскрашенная баллончиком. Главный элемент – здоровенный знак анархии. Остальные рисунки появлялись спонтанно, чаще всего ночью и под музыку.Рюкзак: поношенный, драный, но верный. Видел всякое. Внутри – полный хаос, но если надо, Серёга найдёт там всё что угодно. Вплоть до набора инструментов. Даже если сам не помнит, как они туда попали.

-–ХарактерВесёлый. Всегда на позитиве, даже когда всё плохо. Умеет найти смешное в любом говне.Очень надёжный друг. Готов влететь в любой кипиш – и сделать вид, что так и было задумано.С ним не страшно. Потому что даже если он не знает, что делать, он сделает вид, что знает. И в процессе реально разберётся.Особенность: тащит в гараж всё, что плохо лежит. Оторванный крюк на дороге – «пригодится». Старая дверь – «кататься на ней будем». Когда спрашивают «зачем?», он честно отвечает: «Не знаю. Но вещь хорошая».

-–Отношения с техникойКоролла – его любимая машина. Можно сказать, член семьи.Катя лезет под капот – Серёга нервничает. Он ей доверяет, но всё равно переживает. Королла – это святое.– Ты её там не сломаешь?

– Я её чиню.

– А вдруг она не так заведётся?

– Она заведётся.

– А вдруг…Катя обычно закатывает глаза и продолжает лезть. Серёга стоит рядом, курит и делает вид, что контролирует процесс.

-– То же утро. Но раньше. Квартира друга Серёги.

– А-а-а…

– Серый, бля, вставай!

– Отъебись…

– Серый, сука, мне на работу ехать, ключи оставить не могу!

Серёга приоткрыл один глаз. Второй отказывался открываться категорически.

– Ща…

Он сел на кровати. Мир качнулся, но устоял. Голова гудела так, будто внутри поселился рой разгневанных шмелей.

– А-а-а… чё было вчера?

– Как обычно,

– друг уже надевал куртку.

– Ты напился. Опять.

– Блин, башка вообще не варит.

– А я тебе говорил, что та кружка с ромом будет лишней? Говорил. Но ты же у нас «моряк», тебе всё по колено.

– Моряк – это когда в море, – Серёга потёр виски.

– А когда в роме – это я.

– Ладно, бывай, алкоголик. Дверь захлопни.

Друг ушёл. Серёга посидел ещё минут пять, собирая себя по частям. Потом кое-как поднялся на ноги, натянул штаны, закинул в рюкзак вещи (которых было немного – сигареты, зажигалка, отвёртка, конфета для Лизы) и выполз на улицу. Время – семь утра. До Лизки пока рано, она спит ещё. Ладно, пойду Короллу проведаю. Но сначала – пожрать. Он пошарил по карманам. В одном – зажигалка и сломанный наушник. В другом – три рубля и какая-то непонятная гайка. В третьем – о чудо! – пятьдесят рублей.

– Пирожок, я иду к тебе, – сказал Серёга и направился в круглосуточный. Через пять минут он уже жевал горячий пирожок с картошкой, запивая его бесплатной водой из кулера (потому что на чай денег уже не осталось). – Ну вот, поели, теперь можно и тачку проверить, – сказал он сам себе. Машина-то его. Точнее, его и Лизы. И Виктора. Но формально Королла – их общая. Просто из-за отсутствия прав на ней ездит Лиза. А Серёга – личный водитель без прав. Звучит пафосно, но на деле – просто пассажир, который вечно орёт: «Поворот пропустила!» и «Тормози!». Подойдя к дому Лизы, Серёга сразу увидел Короллу. Она выглядела как всегда – машина судного дня. Капот – чёрный, от другой машины. Правое крыло – тоже чёрное, и с конкретной вмятиной, зато нацарапанное мелком «Анархия». Смотрится стильно, если честно. Все стоп-сигналы держались на холодной сварке и синем скотче. Багажник был завязан верёвкой – иначе не закрывался.

– Красавица, – с любовью сказал Серёга и попытался открыть пассажирскую дверь. Дверь не открылась.

– Да блять! Он дёрнул сильнее. Ноль эмоций. – Как Витек её открывает?! Ещё одна попытка. Бесполезно. – Почему эта машина слушается только его и Лизку?! Через полчаса мата, пота и пары новых синяков дверь наконец поддалась. Серёга залез внутрь. Салон выглядел как после бомбёжки – но в этом был свой хардкорный стиль. Проводка кое-где висела пучками, но Виктор вчера уговорил Серёгу немного прибраться, так что теперь провода хотя бы не путались под ногами. На торпеде красовалась маленькая машинка – чайка, которую Виктор где-то откопал и посадил на холодную сварку. Теперь она была неотъемлемой частью интерьера.

– Ну что, попробуем завести эту зверегу, – сказал Серёга. Зажигания как такового в Королле не было. Был отдельный тумблер, который Виктор когда-то приделал, и отверстие, куда можно было вставить отвёртку. Угонять такую машину бесполезно – ни один угонщик не додумается. Серёга воткнул отвёртку, щёлкнул тумблером. Двигатель завёлся с полтычка.

– Умница, – Серёга погладил руль.

– Девочка моя боевая. Ты у меня самая лучшая тачка в мире. Даже когда у тебя колёса квадратные, я тебя люблю.

Он чмокнул руль. По-мужски. Без сантиментов, но с чувством. На заднем стекле, со стороны салона, стояла аптечка, воткнутая в ручку, и книжка с молитвами. На обложке было написано «Спаси и сохрани». Эту книжку они частенько читали, когда бензин заканчивался посреди трассы или когда что-то отваливалось на ходу. Но, как говорил Виктор: «Если что-то отвалилось, а машина всё ещё едет – значит, деталь была лишняя». Время на часах показывало одиннадцать. Пора будить Лизку. Серёга заглушил двигатель, вытащил отвёртку и пошёл к подъезду.

-– Ключи от малосемейки у Серёги были. Когда он открыл дверь, внутри было тихо. Он прошёл по коридору, толкнул дверь в комнату Лизы – не заперто, значит, не спит. Лиза сидела за столом и завтракала вчерашними пельменями. Те самыми, что Серёга вчера приготовил.

– Здорова, – сказал Серёга, входя.

– Я как чувствовал, что ты есть собралась.

– А ты не выёбывайся, – Лиза прикрыла сковородку рукой.

– Готовил я, между прочим. Серёга попытался стянуть пару пельменей прямо со сковородки, но Лиза ловко перехватила его руку.

– А ты не охренел? – Лиза отобрала сковородку обратно.

– Ты считай тут проживаешь на халяву, а ещё и пельмени отнимаешь?

– На халяву? – Серёга картинно схватился за сердце.

– А кто тебе вчера двигатель помогал собирать? А кто проводку чинил? А кто тебя от утреннего похмелья отпаивал?

– От похмелья ты меня отпаивал своей портвейной настойкой, после которой я ещё полдня икала и видела демонов.

– Демоны – это весело.

– Да ну тебя,

– Лиза засмеялась и пододвинула сковородку.

– Ладно, садись жрать, пока не остыло.

Они завтракали вдвоём, смотря на телефоне какие-то смешные видосы. Кто-то упал, кто-то подрался с козлом, кто-то пытался припарковаться и въехал в столб – стандартный набор утреннего юмора.

– Ну чё, – спросил Серёга, дожёвывая последний пельмень. – Чем сегодня думаешь заняться?

– Мне сегодня остатки зарплаты переслали. Думаю поехать на Королле, взять тормозной диск.

– Полностью поддерживаю.

– Ага, – Лиза хитро прищурилась. – Как на халяву чинить – так полностью поддерживаешь. А как самому деньги вкладывать – так ты сразу «ой, да зачем, оно же ездит».

– Ездит! – возмутился Серёга. – Просто тормозит хреновато, но это же не критично!

– Мы чуть в столб не въехали вчера!

– Это столб сам виноват, нефиг там стоять.

Лиза заржала и кинула в Серёгу подушкой. Через полчаса они уже собрались и вышли к машине. Королла встретила их привычным скрипом дверей.

-– Нужного тормозного диска в магазине не оказалось. Они вышли, посовещались и решили зайти в кофейню через дорогу – переварить неудачу.

– Ладно, в другом месте поищем, – сказала Лиза.

– Тут недалеко есть один разбор, может, там…

Они отошли от машины буквально на двадцать метров, когда на парковку влетел чёрный гелик. Он заходил на парковку так, будто здесь не было других машин. Визг тормозов, удар – и гелик врезался прямо в левое крыло Короллы.

– Ах ты ж сука… – выдохнул Серёга. Королла, к удивлению, даже не покачнулась. Она стояла как скала. А вот гелик явно был не в восторге – у него бампер сложился гармошкой. Из гелика вышел какой-то мажор с битой в руках. От него разило перегаром так, что за километр было понятно – парень явно не чай пил.

– Какого хера вы тут встали?! – заорал он.

– Вы мне бампер поцарапали! Серёга с Лизой переглянулись. Они даже рты не успели открыть, как на парковку, визжа покрышками,влетели три наряда ДПС. Мажор побледнел. Мгновенно заскочил в гелик, газанул и, разворачиваясь, поцарапал Короллу ещё сильнее. Потом рванул прочь, а за ним – все три патрульные машины. Тишина. – М-да, – сказала Лиза. – Хорошо, что они уехали. А то ещё бы и до нас докопались. Из-за страховки, там… – Да я сука придушу этого гандона, когда снова увижу! – рявкнул Серёга, пиная колесо Короллы. – Он мне всю машину раздолбал! – Серый, не парься, – Лиза хлопнула его по плечу. – Починим. Погнали кофе попьём, переварим случившееся. А завтра съездим в одно место. – В какое? – Тут недалеко есть гараж. Там за копейки с машинами чудеса творят. Девчонка там работает. Клиентов мало, потому что некоторые думают, что баба с ключом в руках – это страшнее атомной войны. Серёга хмыкнул. – Я бы посмотрел на того человека, который скажет это тебе. Точнее, на то, что ты с ним сделаешь. – О, поверь, это будет зрелище. Они засмеялись, и Серёга, задумчиво глядя на витрину магазина напротив, сказал: – Давненько мы Виктора не видели. Я даже соскучился по нашему весельчику. Лиза чуть покраснела, но улыбку не спрятала. – Да, – тихо сказала она. – Я тоже соскучилась. Они замолчали на пару секунд, каждый думал о своём. Потом Серёга хлопнул себя по карманам, проверяя, на месте ли сигареты. – Ладно, погнали кофе пить, а то я ща без сахара просто усну. Лиза кивнула, и они направились к кофейне через дорогу.


## Глава 3 Двадцать миллионов суеты

Опять темнота. Снова холодно. Вдалеке виднеется костёр. Я иду к нему, проваливаясь в снег по щиколотку, хотя откуда здесь снег – непонятно. Ноги не слушаются, но я двигаюсь вперёд, потому что там, у огня, кто-то сидит. Подхожу ближе. Мужик лет тридцати пяти, и он… похож на меня. Серьёзно, будто в зеркало смотрю, только зеркало постаревшее и с шрамами. Та же косуха, те же берцы, те же глаза. Только взгляд тяжелее. Он сидит на бревне и спокойно ест тушёнку из банки ножом. Достаёт куски прямо лезвием и отправляет в рот. Увидев меня, кивает на бревно рядом. – Ну здарова, Витёк. Как тебе твоя жизнь? Я сажусь. Тепло от костра немного отпускает холод. – Весело. Интересно. Но это только начало. Он усмехается, жуя тушёнку. – А я так понимаю, ты сейчас гадаешь – это сон, явь или меня уже развозит? Отвечаю – и то, и другое, и третье сразу. – И зачем я здесь? – Затем, что время пришло. Слушай внимательно. Сейчас наше пространство и время начинает жрать некая тьма. Проснулась она, сука, снова. Я не хотел тебя сюда вытягивать, но ты нужен. И твои друзья тоже. Я открываю рот, чтобы спросить, но он меня перебивает. – Времени совсем нет. Чёрт, даже тушёнку доесть не успею, – он кидает банку в костёр. – В общем, делай всё, как считаешь нужным. И не сходи со своего пути. Люди, что тебя окружают – они твои по-настоящему. Ближе не бывает. Цени это. Он смотрит мне прямо в глаза. Взгляд прожигает. – И постарайся запомнить наш разговор. Ты должен его вспомнить. Но позже. – Что? Я не… Вспышка. – Я подрываюсь на кровати, промахиваюсь рукой мимо края и с грохотом лечу на пол. – Твою ж дивизию… Холодно. В комнате реально холодно, будто окно настежь открыто. Я нашариваю сбившееся одеяло, закутываюсь в него прямо на полу, притягиваю подушку и отрубаюсь. Остаток ночи пролетает как одна секунда. Телефонный звонок разрезает тишину. Я с трудом разлепляю глаза, осознаю, что так и не добрался до кровати, и на четвереньках ползу к тумбочке. Хватаю трубку. Семь утра. На экране – Лиза. Я улыбаюсь. Ну, наша оторва. – Але… – выдавливаю я заспанным голосом. – Ты чё, только проснулся? – голос Лизы бодрый, как будто она уже час на ногах. – В отличие от тебя, я не привык вставать в шесть утра от нефиг делать. Она смеётся. Заливисто, по-своему. – Через десять минут буду. Руки в ноги и на выход. Жду у подъезда. – А чаю попить? – Потом попьём. И не только чаю. – О-хо-хо, – тяну я. – Лизка, ты меня смущаешь. – Мечтай, соня. Давай шевелись. Кидаю трубку, тру глаза. Надо собраться. Захожу в телефон, вижу сообщение от Кати. Отправлено в два ночи: адрес и метка на карте. Отлично. Помогу Лизке и сразу в гараж. Сборы проходят в режиме «ураган». Штаны, кофта, косуха, рюкзак. На тумбочке замечаю кастет – подарок Лизы. На всякий случай в карман. Мало ли. Вылетаю на лестничную клетку. И замираю. В цветочном горшке, где обычно сидит фикус (куда он делся – хрен знает), торчат два кроссовка. Из них, кактусом каким-то, растёт бутылка пива. К бутылке примотана скотчем записка. Я подхожу, читаю: «Валера пророс. Поливайте пожалуйста пивом. В эту бутылку. Сам откопаюсь, сам польюсь». Я ржу в голос. Валера – легенда. Пьяный, но легенда. Достаю из рюкзака вчерашний энергетик – запечатанный ещё, я его так и не открыл тогда. Вскрываю банку, отливаю немного в бутылку, похлопываю кроссовки. – Расти большой, Валер. Выхожу на улицу. Демонолет слышно издалека. Да, я так назвал Короллу, когда увидел её в первый раз. Потому что человек в здравом уме в такую машину не сядет. Но нам пофиг. Разъебёмся – и пусть. Зато весело. Вспоминаю, как Серёга в первый раз инструктировал Лизу за рулём: – Если чё – сука, крути руль в любую сторону. В кювет, в столб – похуй. Лижбы не в другую машину. У нас страховка липовая, поняла? Поняла ли она – вопрос. Но тачку пока не угробили. Пока. Во двор влетает Королла. Тормозит прямо передо мной, взметнув пыль. Лиза опускает стекло, улыбается во все зубы. – Че лыбишься, как будто ангела увидел? Я запрыгиваю в машину. – Скорее архангела на колеснице смерти. – Хорош прикалываться, пристёгивайся. – К чему? – я дёргаю ремень, который болтается отдельно от всего. – Он же не работает. – А ты просто держись крепче. Мы трогаемся. Королла чихает, дёргается и несётся вперёд. Я смотрю на Лизу. Она светится. – Рад тебя видеть, – говорю я. – Я тоже сильно соскучилась. Поворачиваюсь назад по привычке. – А где Серёга? Лиза сбавляет скорость. – Да хрен его знает. Он разве не у тебя оставался? Должен был. – Не было его. Ты звонила ему? – Звонила. И не раз. Трубку не берёт. Я достаю телефон, набираю Серёгу. Гудки. Потом автоответчик: «Сейчас я не могу взять трубку. Если это важно – перезвоните. Если нет – идите нахуй». Сбрасываю. – Не берёт. – Странно, – Лиза хмурится. – Да ничего с ним не будет. Это же Серый. – Вот именно что Серый. Он всегда найдёт приключения. Так же как и мы. – Ладно, – Лиза отмахивается, но я вижу, что она тоже переживает. – Рассказывай лучше, куда он вчера пошёл? И вообще, че вчера было? – О-о-о, – Лиза оживает. – Вчера был полный трешак. Мы поехали за тормозным диском, не нашли. Встали на парковке, решили кофе бахнуть. – Дай угадаю. Кофе вы не попили? – В точку. В нас влетел гелик. Я поднимаю брови. – Да ладно? Чёрный, тонированный? – Ну да. А ты откуда знаешь? – Этот хмырь меня чуть не сбил. И одной девчонке зеркало снёс на старлетке. Мы переглядываемся. – Охренеть, – говорим одновременно. – Лижбы Серый один не попёрся этот гелик искать, – говорю я. – Да вряд ли. Он вчера говорил, что к другу пойдёт ночевать. – И всё равно. Чутьё мне подсказывает – он нашёл приключения. – Серёга крадётся вдоль стены. Гелик стоит прямо у входа в заброшенный цех. Задняя дверь приоткрыта. Вокруг ни души. – Ага, вот ты где, гнида мажористая, – шепчет Серёга. – Ща я тебе колёсики-то и подровняю. Он подходит к машине, достаёт из кармана свою крестовую отвёртку. Она уже давно служит не для дела, а для понта – поясницу почесать, ремень подколоть, а если надо – и колесо проколоть. Серёга заносит руку, целясь в покрышку. И в этот момент его руку перехватывают. Он медленно поворачивает голову. Лысый мужик в кожаной куртке с разворота бьёт его в челюсть. Вспышка. Темнота. – Серёга приходит в себя от потока ледяной воды. Кто-то вылил на него целое ведро. Он дёргается, но руки и ноги привязаны к стулу. Рядом, тоже связанный, сидит тот самый мажор с гелика. В отключке. Сопли пузырями. Перед ними, развалившись на стуле, сидит мужик лет сорока в малиновом пиджаке. Короткая стрижка, массивная золотая цепь на шее. Чисто а-ля девяностые. Рядом с ним стоят три амбала в кожаных куртках – по стойке смирно, как шавки, ждущие команды. – Ну что, начнём знакомство? – голос у мужика противный, скрипучий. – Я представлюсь. Зяблик Прохор Сергеевич. Предприниматель. Серёга, даже не успев прочистить горло, выдаёт: – Ага, а я и вижу, что не от отеля. С завода вон весь заброшенный. Прохор Сергеевич легонько кивает головой. Амбал, стоящий слева, с разворота прописывает Серёге кулаком в челюсть. Больно, сука. – Продолжим, – спокойно говорит Прохор. – Сегодня мы собрались обсудить финансовые вопросы. Взбодрите-ка нашего мажорчика. Амбалы подходят к мажору. Пара ударов – и тот приходит в себя, начинает слезливо оправдываться: – Да меня обманули! Я не виноват! Мне сказали, что сделка пройдёт, а они кинули! Деньги ушли, я не знаю куда! Я верну, честное слово, только не бейте! – Куда дел десять миллионов? – лениво интересуется Прохор. – Я не знаю! Их забрали! Я сам в пролёте! Прохор Сергеевич медленно встаёт, закладывает руки за спину и начинает ходить кругами вокруг связанных. – Ладно, проехали, – говорит он. – Мне уже по сути не важно, куда ты их дел. Важно, что ты мне должен. Мажор снова открывает рот, но Прохор жестом останавливает его. – И теперь вы со своим другом торчите мне двадцать миллионов рублей. – Двадцать? – Серёга не выдерживает. – А я тут при чём вообще? Я этого утырка первый раз в жизни вижу! Мажор поддакивает: – Да, я его не знаю! – Да мне побоку, – Прохор останавливается. – Знаешь, не знаешь, кто за что, почему… Считай, что так звёзды сошлись. Он наклоняется к мажору: – Ты взял деньги и не отдал в срок. Это плюс пять миллионов. Во-вторых, когда мы за тобой приехали, ты от нас убегал. Пока мы гонялись по всему городу, ты собрал хвост из ментов. Это ещё три миллиона – за наше время. Плюс два миллиона за моральный ущерб. – А я-то тут? – снова встрял Серёга. – А ты тут, потому что я так сказал, – отрезает Прохор. – И пока мы не решим, как вы будете возвращать деньги, вы останетесь здесь. А если вариантов не останется совсем – твой новый друг лишится двух пальцев. – Да заберите хоть все его пальцы! – орёт мажор. – Только меня отпустите! – А кто должен, а кто не должен, – спокойно говорит Прохор, – это буду решать я. В этот момент в тишине раздаётся тяжёлый рок. Это телефон Серёги. На экране высвечивается: «ВИТЕК». Прохор кивает одному из амбалов. Тот подходит, вытаскивает телефон из кармана Серёги, принимает вызов и включает громкую связь. – Але… – гнусавит амбал, пытаясь изобразить Серёгу. – Серый! – голос Виктора в трубке. – Ну наконец-то! Что у тебя с голосом? Опять пил? Прохор выхватывает телефон и с наигранной вежливостью говорит: – А здравствуйте! Я рад вас приветствовать. Но ваш друг сейчас… немного связан и не может ответить. Поэтому поясню ситуацию. Виктор молчит на том конце. – Ваши друзья мне должны деньги. Если вы их не привезёте сегодня к семнадцати ноль-ноль, ваш друг будет не… целый. Адрес и сумму я отправлю вам на номер. Приятно иметь с вами дела. Он завершает вызов и кидает телефон одному из амбалов. – Скинь ему адрес и сумму. Прохор садится обратно на стул, потирает ладони. – Ну что, господа хорошие, – улыбается он. – Время пошло. Выберем, какой пальчик будем резать после пяти.

## Глава 4 В гостях у Гаички

– Да расслабься, всё нормально будет с Серым, – Лиза крутит руль одной рукой, второй пытается поймать нормальную волну в магнитоле. – Сейчас позвонит, как обычно, и скажет: «Прикинь, что со мной случилось!» – Я бы и рад так думать, но всё равно что-то не так. – Да ну тебя. – Ладно, – вздыхаю я. – Поверю тебе. За этим разговором мы незаметно добрались до гаражей. Райончик так себе – старые кооперативы, покоцанные ворота, пара собак на цепи. Но в воздухе витает что-то родное. Запах масла, железа и свободы. Проезжаем метров сто, и я резко говорю: – Стой! Лиза вдавливает тормоз. Королла протестующе скрипит. – Ты чего? – Гараж какой-то знакомый… О, смотри, тут и вывеска есть. «Автомастерская Гаичка». Лиза щурится, достаёт телефон, сверяется. – Ты его искала? – Да, вот же адрес, – она тычет в экран. Я достаю свой телефон, открываю сообщение от Кати. Сравниваю. Номер гаража, улица, всё совпадает. – Да не может такого быть. – Ты про что? – Ну… как тебе сказать? Помнишь, я рассказывал про ту девчонку на старлетке, которой гелик зеркало снёс? – Ну? – Это её гараж. Она меня сюда пригласила. Лиза медленно поворачивает ко мне голову. Глаза хитрые-прехитрые. – Да ладно ты… Наконец-то нашёл себе пару! А то я уж думала, ты вообще не влюбляешься. – Да ну тебя, – бурчу я, чувствуя, как щёки начинают гореть. – Ой, да ладно, – Лиза заливается смехом. – Я ж за тебя рада! Хоть какая-то движуха в личной жизни. – Хорош ржать, пошли уже. Мы выходим из машины и направляемся к гаражу. Зелёные ворота, номер 66. Дверь приоткрыта, оттуда доносится женский… неразборчивый мат. Очень эмоциональный, но незлой. Я открываю дверь шире и делаю шаг внутрь. И в этот момент в меня летит гаечный ключ. Реакция срабатывает быстрее мозга. Восемь лет бейсбола даром не прошли – я ловлю ключ в двух сантиметрах от лица. – Кать! – ору я в полумрак. – Если ты меня будешь всегда так встречать, в один момент пришибёшь! И кого ты потом чинить будешь? Из глубины гаража выскакивает Катя. Увидев меня и ключ в моей руке, она сначала замирает, потом подносит руки ко рту. – Блин, прости! Я думала, там кто-то чужой! Ты в порядке? Я не попала? – В этот раз нет, – усмехаюсь я, крутя ключ в руке. – Но если будешь продолжать в том же духе, я начну носить каску. Я подхожу к ней и обнимаю. Крепко. Она сначала упирается: – Да я в масле! – Да пофиг. Я рад тебя видеть. Из-за спины раздаётся покашливание. Мы оборачиваемся. В дверях стоит Лиза с точно таким же хитрым взглядом, как в машине. Только теперь в нём ещё и довольная ухмылка. – А познакомьтесь, – говорю я, чувствуя, что краснею снова. – Лиза, мой близкий друг. Если что разбирать – к ней. Добавляю шёпотом, но так, чтобы Лиза услышала: – Только собрать обратно не проси. Не соберёт. Проверено. Лиза тут же отвешивает мне подзатыльник. – Я всё слышу! Катя смеётся, подходит к Лизе и протягивает руку. Они пожимают друг другу – крепко, по-мужски, но с улыбками. – Очень приятно, будем знакомы. Я оглядываю гараж и понимаю, что стою с открытым ртом. Это не просто гараж. Это два гаража, объединённых в одно пространство. Слева – полноценная мастерская. Верстак, шкафы с инструментами, всё разложено по местам. Там и тиски, и точильный камень, и даже небольшой токарный станок у стены. Сварочный аппарат притулился рядом, на стене – плакаты рок- и панк-групп вперемешку со старыми пластинками. Тут же – диван и столик из двух сваренных дисков и деревянной фанеры. На столике кружки и печенье. Живой уголок. Справа – и вовсе сюрприз. Жилая комната. Катя умудрилась впихнуть в одно помещение душ, кровать, шкаф, кухонный уголок и даже стиралку. И при этом всё выглядит гармонично, ничего не мешает, места полно. – Ни хрена себе, – выдыхаю я. – Это же целая квартира. – Ага, – Катя довольно улыбается. – Два года облагораживала. Садитесь чай пить, раз уж пришли. – Отличная идея, – говорю я. – Сколько сахара? – Катя уже колдует с чайником. – Мне три, – Лиза плюхается на диван. – Мне так же, – добавляю я. Пока Катя гремит кружками, я подхожу к старенькому мотоциклу, что стоит в углу. – Кать, ты про этот говорила? Который починить надо? – Ага, – откликается она. – Рухлядь старая. Отказывается запускаться совсем. Я осматриваю мотоцикл. Карбюратор, проводка, свечи… Вроде всё на месте. Но что-то не так. Присматриваюсь. – Слушай, а у тебя болтик в карбюраторе отсутствует. Регулировки оборотов. Катя подходит с кружками, ставит на столик. – Не может быть, я же всё перебрала… – А коробка с болтами и железками у тебя где? – Второй ящик справа. Я открываю ящик. Рай для барахольщика – болты, гайки, шайбы, какие-то непонятные железки. Выбираю четыре болтика, подходящих по резьбе. Возвращаюсь к мотоциклу. Третий по счёту подходит идеально. Беру отвёртку, вкручиваю ровно до середины – должно хватить. – Ну-ка… Сажусь на мотоцикл верхом, пару раз проверяю поршневую – прокручиваю рукой для страховки. Потом со всей дури начинаю дёргать ручной стартер. Со второго рывка мотоцикл чихает. С третьего – оживает. Ровно, красиво. Глушу мотор. Поворачиваюсь к Кате.

Она стоит с открытым ртом. – Виктор… ты мой герой. Я уже думала, он никогда не заведётся. – Да ладно, – я слезаю с мотоцикла. – С ним всё в порядке было. Ты его долго восстанавливала, видно. А в карбюраторе просто болтик потеряла. Я другой вставил, теперь обороты стабильные. Правда, топливный фильтр надо новый, плохо подача, и насос бы не помешал. Катя подбегает к мотоциклу, гладит его по бензобаку как живого. – Я его второй день разбираю, перебираю, понять не могу, почему молчит! – Главное, что теперь работает. Пойдём чай пить, пока не остыл. Я оборачиваюсь к Лизе. Она сидит хмурая, крутит телефон в руках. – Лиз, ты чего? – Да что-то Серый слишком долго на связь не выходит, – она кусает губу. – В чате последний раз был часов в десять утра. – Дай-ка я попробую, – я достаю телефон. – А Серый – это ваш друг? – спрашивает Катя, разливая чай. – Ага, – киваю я. – Наша весёлая проблема. Где кипиш – там Серёга. Нахожу номер. «Серый, бро младший». Нажимаю вызов. Гудок. Второй. Третий. Четвёртый. – Алё… – раздаётся в трубке. Чужой, гнусавый голос. – Серый? Ну наконец-то! Что у тебя с голосом? Опять пил? Я замираю. Катя с Лизой сначала тихо переговариваются, но когда видят моё лицо – резко встают. – Что случилось? – спрашивают одновременно. Я слушаю трубку. С каждой секундой лицо становится каменным. В ушах – тот самый разговор. Прохор Сергеевич. Двадцать миллионов. И время до пяти вечера. Вызов завершается. Опускаю руку. Говорю спокойно, но внутри всё кипит: – Пиздец. Чуйка меня не подвела. Он таки нашёл приключения… на двадцать миллионов.

## Глава 5 Три часа до…

Я медленно опускаюсь, садясь на корточки. – Двадцать лимонов… Где мы возьмём столько денег? – Да что случилось-то? – Катя подходит ближе, вытирая руки ветошью. – Серёга случился. Я медленно встаю, плюхаюсь на диван и смотрю на часы. 14:00. Три часа. Три гребаных часа, чтобы найти двадцать миллионов. Мысли начинают разбегаться, как тараканы, но тут меня настигает Лизкин подзатыльник. – Харэ грузиться! – орёт она. – У тебя лицо сейчас треснет от умственных усилий. Давай выгружай, что случилось, а не делай вид, что ты шахматный гроссмейстер в цейтноте. – Ай, – тру я затылок. – Ты скоро меня вообще без мозгов оставишь. – Так ты ими и не пользуешься, когда паникуешь. Рассказывай. В этот момент телефон в моей руке вибрирует. Сообщение. Я читаю и молча протягиваю Лизе. Она вчитывается минуты три. Даже губы шевелятся. «Нижнепортовая, 25, строение 4. 20 миллионов. Или друга получите по частям». Лиза поднимает на меня испуганный взгляд. – То есть… Серёга реально вляпался? – В этот раз он переплюнул все свои истории, – киваю я. – Хорошо, – Лиза складывает руки на груди. – И какой у нас план? – Ха, – усмехаюсь я. – Всё, что нам остаётся – выезжать на чистой лжи и харизме. – Значит, всё делаем по старинке? – Да. Действуем по ситуации, решаем проблемы по мере поступления. Я встаю и со всей дури бью себя по щекам. Раз, другой. Третий. Кровь приливает к лицу, мозги встают на место. – Так. Во-первых, это бандиты. Значит, у них есть стволы. Инфа сотка. – Во-вторых, мы знаем, где они. – В-третьих, ментам звонить смысла нет. У таких людей везде связи. Я хожу по гаражу туда-сюда. – Значит, план такой: нам надо экипироваться. Хотя бы немного защитить себя. Кать, стальные плиты есть? Чтобы под футболку приладить? – Было какое-то железо, – Катя уже роется в своих запасах. – Вон там, в углу. – Отлично. Дуй за сваркой и мастрячь нам колхозные бронежилеты. – Хорошо, – Катя исчезает в завалах металлолома. Я поворачиваюсь к Лизе. – А мы с тобой поищем, чем можно защищаться. На случай, если фальшивый чемодан с деньгами не проканает на первых парах. Лиза молча выходит на улицу и через минуту возвращается со своей любимой лопатой. Она частенько её доставала, чтобы «всех успокоить», но в дело ни разу не пускала. Видимо, сегодня дебют. Я тем временем роюсь в углу с хламом. Нахожу пару цепей, согнутую бейсбольную биту и… гарпун? Серьёзно, гарпун? Откуда он здесь? – Кать, у тебя гарпун в хламе лежит! – ору я. – А, это от предыдущего хозяина! – доносится из-за железок. – Думала, пригодится! Всё это добро мы выкладываем на верстак. Катя уже заканчивает первый бронежилет. – Вить, смотри! – она протягивает мне конструкцию из двух тросов, идущих по плечам, и одного сзади, за который всё это цепляется. Я примеряю. – Отлично, для меня сойдёт. – В смысле для тебя одного?! – Катя и Лиза налетают на меня одновременно. – Ты что, собрался туда один? – Да если что-то с вами случится – мне как жить? – вырывается у меня на эмоциях. – А если с тобой что-то случится – нам как быть? – парирует Лиза, уперев руки в бока. Я останавливаюсь. Выдыхаю. Наклоняюсь над столом. – И то верно, – говорю уже спокойно. – Хорошо. Но в замес вступите позже. И на демонолете. – Хорошо! – хором отвечают они. – Так, Лизка, твоя лопата – это без спора. Кать, смотри: сможешь приладить механизм от пистолета для гарпуна на лопату? Только вместо гарпуна вставь штыковую часть и зафиксируй цепью. Катя прищуривается, прикидывая конструкцию. – Думаю, да. – Отлично. Это будет твоя игрушка, Лиза. Ты же хотела кого-то огрести? Вот теперь не просто огребешь, а ещё и пришибёшь. Лиза довольно улыбается, поглаживая лопату. – С этим я точно наведу суеты. – Кать, ты сядешь за руль демонолета и будешь кататься внутри завода. Если мне память не изменяет, там много места – его обнесли ещё много лет назад. Биту кинь на заднее сиденье, пригодится. – А ты чем пойдёшь? – спрашивает Катя. Я отвечаю со стальной уверенностью в голосе. Достаю из потайного кармана подарок Лизы – зелёный самодельный кастет. – Этого должно хватить. – Кать, тот кейс, что диван подпирает, нужен? – Вообще для хорошего дела не жалко, – Катя машет рукой. Я подхожу к дивану, вытаскиваю кейс. Диван заметно кренится, но ничего – потом верну. Открываю, загружаю внутрь стопку газет и горсть гаек, закрученных в эти газеты. По весу – похоже на деньги. – А ты как будто каждый день такие таскаешь, – хмыкает Лиза. – Не только по праздникам, – усмехаюсь я. – А ещё когда бандитам морды начистить. Все улыбаются. Атмосфера разряжается. – Кать, ну что там с лопатой? – Секунду… Готово! Катя протягивает Лизе обновлённое орудие. Лопата теперь выглядит так, будто ей можно не только копать, но и танки останавливать. – Это точно стоило того, чтобы назвать её… «Лопата-огребатор», – торжественно объявляю я. Лиза аж светится от счастья, сжимая в руках своё любимое орудие для «непредвиденных ситуаций». – Так, у нас ещё час. Пора выдвигаться. Мы собираемся оперативно. Я нацепляю бронежилет под кофту, сверху – любимую косуху. Катя проверяет механизмы. Лиза не выпускает лопату. Спустя двадцать минут бешеной езды мы на месте. Лиза, сидящая за рулём, даже не вспотела. А вот Катя, которая рядом со мной на заднем сиденье, заметно напряглась от манеры вождения. Я кладу руку ей на колено— Не переживай, Лизка отлично водитКатя кивает, но расслабляется не до конца. А я нервничаю ещё больше. Но виду не подаю. – Останови здесь. Мы выходим. Осматриваемся. Гелик стоит метрах в ста пятидесяти. Ворота приоткрыты. – Хорошо, – тихо говорю я. – Нам как раз хватит места, чтобы заехать. По габаритам пройдёте. Значит так: одного бандита надо убрать сразу. Сколько их внутри – хрен знает. Но если уберём хотя бы одного – уже хорошо. Дальше я пойду с кейсом. А там будем смотреть по ситуации. Я смотрю на Катю и Лизу. – Значит так. Вы сейчас садитесь в машину и ждёте моего сигнала. Кать, телефон на громкую, чтобы слышала, что происходит. Как только начнётся движуха – дави на газ и залетай внутрь. Катя кивает, Лиза согласно хмыкает. Девчонки садятся в Короллу. Я уже разворачиваюсь, чтобы идти, но слышу сзади быстрые шаги. – Вить! Катя выбегает из машины, подлетает ко мне и крепко обнимает. Так крепко, что я чувствую, как дрожит её дыхание. – Не смей умирать, понял? – шепчет она куда-то в плечо. – Не умру, – отвечаю я, на секунду прижимая её к себе крепче. – Обещаю. Она отстраняется, смотрит в глаза, будто хочет убедиться, что я не вру. Потом быстро чмокает в щёку и бежит обратно к машине. Я смотрю, как Королла заводится и медленно трогается с места, чтобы занять позицию для рывка. Наша старая раздолбанная, но верная тачка. Сколько раз она уже вывозила нас из передряг. Сколько раз мы в ней веселились, ругались, пели в голосину и просто молчали, когда слова были не нужны. – Давай, девочка, – шепчу я ей вслед. – Ещё одна авантюра. Последняя на сегодня. Разворачиваюсь и направляюсь обходным путём к заводу. В кармане тяжело лежит кастет. В руке – чемодан. В груди – холод и адреналин. И чувство, что этот вечер мы не забудем.


## Глава 6 Железный аргумент

Серёга сидел на стуле, связанный по рукам и ногам, и философски размышлял вслух с заметной усмешкой. – Слушай, крёстный папа, – протянул он, косясь на Прохора Сергеевича. – А какой палец будем резать? Может, сразу аукцион устроим? Кто больше предложит – тот и выбирает. Прохор Сергеевич, который сидел в кресле, лениво потирая перстень на пальце, аж опешил. Он повернул голову к Серёге и уставился на него так, будто перед ним не человек, а экспонат кунсткамеры. – Ты чего, совсем ку-ку? – выдавил он наконец. Но Серёгу уже понесло. И что самое странное – его даже никто не перебивал. То ли амбалы в шоке были, то ли сами хотели послушать, чем это кончится. – Вот если мне, допустим, средний палец отрезать, – Серёга связанной рукой с трудом, но показал тот самый жест, – я ж его могу железным заменить! Представляешь, Прохор Сергеевич? Это ж не просто палец будет, а железный аргумент! Он заржал от своей шутки. – Ты прикинь, теперь со мной никто спорить не будет. Я ж теперь как терминатор, только дешевле. А главное – орехи теперь колоть удобно! Представляешь, сижу в баре, колю орехи железным пальцем – все сразу уважают. А если ещё и открывашку приладить? Так я вообще в любой компании незаменимый человек стану. «Мужики, пиво открыть? А давай сюда, у меня встроенный инструмент!» Прохор Сергеевич с каждым словом становился всё мрачнее. Сначала он просто хмурился. Потом начал нервно постукивать пальцем по подлокотнику. Потом схватился за переносицу и зажмурился, будто пытался выдавить из головы голос Серёги. А Серёгу не остановить. Когда начинает кого-то доставать – это до победного. – А если мне мизинец отрезать, – продолжал он, – я на нём играть научусь! Представляешь, буду как рок-звезда. Правда, без группы, ну и ладно – зато с харизмой! Буду на басу так наяривать этим мизинцем, что любой басист позавидует… – Кича, – раздался глухой голос Прохора Сергеевича. Он не кричал. Он говорил тихо, но так, что амбал слева дёрнулся, будто его током ударило. – Заткни рот этому балаболу. Он меня уже утомил. Кича – здоровенный детина с лысой башкой и руками как два бревна – достал рулон армированного скотча, подошёл к Серёге и с характерным звуком наклеил ему полоску на рот. Серёга только довольно мыкнул. Казалось бы, всё. Тишина. Но не тут-то было. Минуты через две, когда Кича отошёл за спину своему боссу, Серёга начал мычать. Сначала тихо, потом всё громче. И этим мычанием он начал напевать мотив любимой песни – ну ту самую, про копателя. Прохор Сергеевич сначала делал вид, что не замечает. Но когда Серёга подключил ещё и активную мимику – закатывал глаза, дёргал бровями, изображал страдания великого артиста, – нервы сдали. Прохор Сергеевич резко встал, чуть не опрокинув кресло. – ДА ТЫ МОЖЕШЬ ЗАТКНУТЬСЯ?! – заорал он, хватаясь за голову. – У МЕНЯ ОТ ТВОЕГО МЫЧАНИЯ ГОЛОВА РАСКАЛЫВАЕТСЯ! Серёга замер. Послушно замолчал. Но через секунду снова замычал – коротко, вопросительно. Мол, «дай сказать». Прохор Сергеевич выдохнул, потёр виски и махнул рукой Киче: – Отклей ему… Пусть скажет, что хотел. Иначе я сам его пристрелю. Кича подошёл, содрал скотч. Серёга шумно выдохнул: – Фух, думал, задохнусь. Слушай, я что хотел сказать… А у тебя цепочка золотая? А то у моего бати была похожая, так она через неделю позеленела. Ты проверял? А то может тебя тоже наебали? Я к тому, что если чё – у меня есть знакомый ювелир, он… – КИЧА! – рявкнул Прохор Сергеевич, теряя остатки самообладания. Скотч вернулся на место. Прохор Сергеевич рухнул обратно в кресло, закрыл лицо руками. – Господи, – простонал он в ладони. – Когда это закончится? Я уже не могу это слушать. И в этот момент со стороны ворот раздался странный звук. Что-то металлическое, тяжёлое, будто по железу ударили. – Кича, – Прохор Сергеевич поднял голову, прислушиваясь. – Проверь, что там. Кича кивнул и тяжёлой походкой направился к выходу. Серёга довольно мыкнул себе под нос. – Я спускался по склону к левой части завода. Гравий сыпался под ногами, где-то вдалеке ухала птица, но в голове было совсем другое. Она меня поцеловала. Блин. Катя. Её объятия, её шёпот, её «не смей умирать». Я даже на секунду забыл, куда иду. Так, стоп. Сейчас не об этом. Сначала дело, потом любовь. Как там поётся? «Первым делом самолёты, ну а девушки потом». Я тряхнул головой, прогоняя лишние мысли. Подбежав к забору, я затаился. Подождал, пока мордоворот, который вышел перекурить, не скроется внутри. Я лёгкой трусцой метнулся к углу завода. Там оказалась свалка. Ржавое железо, какие-то ящики, кучи мусора. Идеально для засады. Вопрос был только один: как привлечь внимание мордоворота, чтобы он не успел поднять тревогу? И тут взгляд упал на разбитое зеркало. Я тихо, стараясь не шуметь, вытащил его из кучи и пристроил так, чтобы видеть, что происходит у входа. Отражение работало идеально – через него я мог контролировать выход с завода. Осталось привлечь внимание. И тут – о, удача! – на фундаменте рядом сиротливо стояла пустая бутылка из-под пива. Я усмехнулся сам себе: – Ну что, пошумим с азартом? Выдернув из кучи кусок железа – весь мусор, лежавший сверху, с грохотом рухнул вниз. Я метнулся за угол и замер, всматриваясь в зеркало. Минута. Другая. И тут я увидел, как из ворот показался тот самый мордоворот. Он вышел проверить источник шума. И теперь медленно, оглядываясь, приближался к свалке. Когда до меня оставалось метра три, я вышел из-за угла с пустой бутылкой в руке и, слегка пошатываясь, направился к нему. – Ооо, браток, – протянул я заплетающимся языком. – Сигаретки не найдётся? А то свои забыл, а после пивка хотелось бы подымить… Амбал окинул меня недоверчивым взглядом. – Слышь, пьянь, – рявкнул он басом. – Пошёл отсюда. Это закрытая территория. – О, смотри, – я махнул рукой в сторону, изобразив внезапный интерес. – А там че за блатные едут? Сработало. Он повернул голову. Секунда. Я метнулся вперёд, одновременно доставая из кармана кастет. Удар в челюсть – со всей дури. Но амбал только мотнул головой и… не вырубился. – Странно, – выдохнул я, глядя на него. – А у тебя яйца случайно не стальные? Амбал замер на секунду – то ли от удара, то ли от моего вопроса. Этой секунды мне хватило, чтобы со всей силы въехать ему между ног. – Да, это низко, – признал я, когда он с хриплым стоном сложился пополам. – Но зато эфективно. Амбал рухнул на землю, потеряв сознание. Я быстро оттащил его за угол, нашёл старую проводку и кое-как, но надёжно замотал ему руки и ноги. Обыскав карманы – во внутреннем кармане я нашёлся рулон армированного скотча. Крепкий, широкий – то, что надо. – Красота, – усмехнулся я и пару раз обмотал бандиту рот. – Посидишь тихо, подышишь носом. Говорят, полезно. Обыскав его дальше, я обнаружил стандартный Макаров, аккуратно заткнутый за поясом. Я чуть не присвистнул от радости. – Ну спасибо, – с явной и хитрой улыбкой шепнул я, забирая пистолет. Сунул его себе за пояс, подхватил кейс и отправился ко входу на завод. – Зайдя на завод, я сразу увидел Серёгу. Сидел, связанный, с заклеенным ртом, но даже сквозь скотч на лице читалось: «Ну наконец-то, а то я тут уже с ума схожу от скуки». Рядом с ним, чуть поодаль, сидел ещё один связанный человек. Незнакомый какой-то, с опухшей рожей, поникший – сразу видно, что намучился тут не меньше Серёги. За ними, в полумраке цеха, стояли двое оставшихся мордоворотов. А чуть в стороне, в кресле, развалился Прохор Сергеевич – собственной персоной. Малиновый пиджак, золотая цепь, перстни, взгляд удава. Он реально выделялся на фоне этих быков. Чисто пережиток прошлого. Они заметили меня почти сразу. Мордовороты напряглись, Прохор Сергеевич лениво перевёл на меня взгляд. Я медленно подошёл ближе. Метров десять между нами – нормальная дистанция для разговора. Достаточно, чтобы не достали, и достаточно, чтобы слышать друг друга. – Здорова, – сказал я, глядя прямо на Прохора Сергеевича. – Я пришёл за другом. Прохор Сергеевич усмехнулся, мотнул головой в сторону Серёги.

– Вон он, красавец, отдыхает. Вижу, деньги принёс? Давай сюда, и решим вопрос. Я похлопал по кейсу. – Деньги здесь. Но сначала – Серёга. Прохор Сергеевич не спешил. Он откинулся в кресле, пристально посмотрел на меня, потом перевёл взгляд на пустой дверной проём. Уголки губ дёрнулись – то ли усмешка, то ли злость. – Интересное кино, – протянул он, медленно поднимаясь. – Мой человек выходит проверить шум… и пропадает. А вместо него заходишь ты. Он сделал шаг вперёд, поправил пиджак. – Слышь, пацан. Ты не хочешь мне объяснить, где мой боец? Или мне самому догадаться? Я не успел ответить. Прохор Сергеевич выхватил пистолет и выстрелил.