Ханна Леншер
Громкая тишина

Глава 1. Мэриан Ллойд

Если бы у ада была вип-зона на открытом воздухе, то она выглядела бы точь-в-точь как спортивный комплекс «Олимпик Парк» в Лейкпорте. Тридцать пять градусов в тени, которой здесь попросту не существовало. Асфальт плавился так усердно, что я боялась оставить в нём каблуки моих любимых босоножек.

Я поправила очки и включила фронтальную камеру.

– Приветики, мои хорошие! – Голос мгновенно стал выше. – Я в Лейкпорте, и через десять дней здесь стартует летняя Универсиада! Да-да, ваша Эм, которая считает подъём по лестнице на второй этаж кардиотренировкой, а из спорта во мне только шоколадка «Риттер Спорт», почти на целый месяц становится спортивным обозревателем. По документам я аккредитованная пресса, а по жизни – прошла отбор в программе для студентов-журналистов! Буду рассказывать вам самые горячие новости из мира ракеток и клюшек. Ставьте огонёчки, если верите, что я принесу вам что-то интересное!

Нажав кнопку я завершила запись сторис, проверила макияж и тяжело вздохнула.

– Ну, Мэриан Ллойд, – пробормотала я себе под нос, запихивая телефон в задний карман льняных брюк. – Ты хотела писать о высоком? Получай прыжки в высоту, а не моду и культуру!

Программа обучения и правда была очень классная, всего несколько студентов со всей страны получили возможность работать и учиться наравне с профессионалами. Конечно, существовал ещё целый пресс-центр, но мне выдали допуск ко всем мероприятиям и отсыпали чуть больше возможностей. Единственное, что мне придётся совмещать сдачу статей и съёмки для блога.

Мой куратор, мистер Хиггинс, был человеком старой закалки. Он считал, что журналистика должна быть жёсткой и без сантиментов. Перо как кинжал. Мой же блог, между прочим, на полмиллиона подписчиков он считал ерундой и пустой тратой времени.

«Ллойд, настоящий журналист не кривляется на камеру и не рекламирует шмотки», – прорычал он вчера, подписывая мне документы.

Хотя, вообще-то, я рассказывала о важных событиях в мире искусства, культуры и моды.

«Иди к спортсменам. Там страсть, драма и преодоление себя. Принеси мне историю, от которой читатели разрыдаются, а не советы по выбору смузи».

Ладно, Хиггинс. Будет тебе драма.

Я прошла из зоны корпусов олимпийской деревни, где уже разместили прибывших атлетов, к спортивным объектам. И сразу поняла, что надевать надо было кроссовки, а не высокие шпильки, но не возвращаться же в номер. Поэтому я настырно пошла вперёд, поклявшись с завтрашнего дня собирать спортивные образы.

Вокруг царило оживление, будущие чемпионы уже начали свои тренировки, я знала, что некоторые прибыли за месяц, чтобы привыкнуть к полю, или что-там им необходимо.

Сверяться с картой было лень, поэтому я пошла на звук. Справа орали так, будто кого-то убивали. Наверное, футбол или регби. Слева раздавалось эхо свистков, значит, там бассейн, от влажности мои волосы завьются, и там пахнет хлоркой – сразу нет. Хотя потом я всё равно зайду поболеть за Этана, да и интервью надо будет у него взять. В отличие от Хиггинса он больше обрадуется сторис, чем публикации в газете.

А вот прямо по курсу, за аллеей кипарисов, царила подозрительная тишина.

«Стрельба из лука», – гласил указатель.

О, это мне подходит. Лук – это стильно. Это Китнисс Эвердин, Леголас и Робин Гуд. Благородно, красиво и, главное, тихо. Можно записать интервью, не перекрикивая толпу фанатов, и не быть обрызганной сомнительной водой.

Сектор для стрельбы напоминал поле для гольфа, только вместо лунок вдали виднелись разноцветные мишени. На одной линии стояло человек десять. Они замерли, как статуи в музее мадам Тюссо, только эти статуи были куда более подтянутыми. И мне открывался прекрасный вид сзади.

Я достала телефон. Контент сам себя не снимет.

– Так, ребята, мы в святая святых, – зашептала я в микрофон, стараясь не шуметь гравием. – Смотрите, какая атмосфера. Тишина такая, что слышно, как шуршат листья, растёт трава и летит стрела.

Мой взгляд скользнул по ряду спин и остановился. О. Мой. Бог.

На последней позиции стоял экземпляр, который явно заслуживал отдельного поста. Широкие плечи, обтянутые тёмно-синей футболкой поло, мощные руки, на которых вздувались вены, когда он поднимал свой футуристический чёрный лук. На спине белела надпись: «Р. Бэр».

– Бэр… Медведь, – хмыкнула я, приближая зум. – Ну, привет, Мишка. Надеюсь, ты не спишь в берлоге.

Он был великолепен в своей сосредоточенности. Брюнет, кепка козырьком назад, профиль, словно высеченный из гранита. Никаких эмоций. Просто машина для уничтожения мишеней. Остальные лучники переминались с ноги на ногу, крутили шеями, что-то бормотали и отходили в сторону. Этот же стоял как вкопанный.

Может, это чутьё журналиста, но я поняла, что мне нужен именно он. Ледяной принц с луком. Заголовок для статьи уже готов.

Я подошла ближе к ограничительной линии. Табличка «Тишина!» смотрела на меня с укором, но я же профессионал и имею право. Наверное. И я буду тихой, как мышка.

Бэр медленно поднял лук. Это было завораживающе. Его левая рука вытянулась в струну, правая плавно потянула тетиву к лицу. Я заметила, как напряглись мышцы на его предплечье. Господи, да этим луком можно, наверное, сбить спутники на орбите.

Парень замер. Тетива коснулась его носа и губ. Он выглядел так, будто перестал дышать.

«Идеальный момент подойти, пока он один», – подумала я. Ему явно скучно стоять так долго. Нужно разрядить обстановку.

Я подкралась почти вплотную к ограждению, оказавшись метрах в трёх от него за спиной.

– Эй, – позвала я шёпотом, который мне казался очень деликатным. – Мистер Медведь? А правда, что если промахнуться, то стрела долетит до парковки? А попадание стрелы в машину – это страховой случай?

Ни звука. Ни движения. Он меня игнорирует? Серьёзно? Этот парень с палкой и верёвкой делает вид, что оглох?

– Эй! – я шагнула вперёд и, чтобы привлечь его внимание, энергично взмахнула левой рукой.

Это была ошибка. Моя коллекция браслетов с шармами – гордость, которую я собирала по крупицам, – решила выдать своё лучшее соло.

Дзынь!

В тишине стрельбища этот звук прозвучал как падение кастрюль с железной лестницы. Я увидела, как дёрнулся его локоть. Совсем чуть-чуть. Микроскопическое движение. Палец соскользнул с тетивы на долю секунды раньше, чем нужно.

Твинг!

Стрела сорвалась с противным жужжащим звуком. Я, конечно, не эксперт, но даже я понимала, что она летит куда-то не туда. Вместо жёлтого кружочка в центре стрела вонзилась в самый край мишени, почти в траву. Красный флажок в руках мужика в чёрном взметнулся вверх.

Над полем повисла тишина.

Бэр медленно, очень медленно опустил лук. Его плечи поднялись и опустились, будто загоняя внутрь настоящего медведя. Он повернулся, а я сглотнула. Глаза у него были зелёные. Но не как весенняя травка, а скорее как бутылочное стекло, разбитое об стену бара или чью-то голову. Холодный взгляд прямо на меня.

– Ой, – сказала я, и мой голос прозвучал предательски пискляво. – Мимо? Ну, с кем не бывает. Ветер, наверное?

Он снял кепку, провёл рукой по тёмным взъерошенным волосам и сделал шаг ко мне. Я инстинктивно попятилась, наткнувшись на ограждение.

– Ты кто? – Его голос был пугающе спокойным. Низким и ровным, как гул трансформатора.

– М-Мэри, – представилась я, пытаясь вернуть свою фирменную уверенность. Я выпрямила спину и улыбнулась. Улыбка всегда работала. – Мэриан Ллойд. Журналистка и блогер. Может, слышал? Канал «Ван Гог бы лайкнул»?

Он посмотрел на мой бейдж на груди с надписью пресса, потом на мои браслеты, затем снова мне в глаза. В его взгляде читалось такое глубокое презрение, что мне захотелось спрятаться.

– Журналистка, – повторил он, будто пробуя слово на вкус и выплёвывая его. – А я думал, что Эсмеральда с тамбурином пожаловала на выступление.

– Прошу прощения? – возмутилась я. – Вообще-то, это серебро! И я здесь работаю.

– Работаешь? – Он шагнул ближе, нависая надо мной. От него пахло чем-то свежим и мужским, несмотря на жару, но его аура была ледяной. – Тебе повезло, что это только тренировка, а то ты стоила бы мне десяти очков в квалификации. Ты хоть понимаешь, что могла натворить, блогерка?

– Да ладно тебе, – нервно хихикнула я, поправляя браслет. – Ну, стрельнёшь ещё раз. У тебя там полный колчан этих палок.

Вокруг нас начали собираться люди. Другие лучники снимали наушники, их тренер – седой мужик на шарпея – уже спешил к нам.

Ричард Бэр наклонился к самому моему лицу. Я увидела тёмные крапинки в его зелёных глазах.

– Это не палки, – прошипел он. – А это не Диснейленд. Здесь люди пашут годами ради одного выстрела. А потом приходит разукрашенная принцесска с погремушками и думает, что мир вращается вокруг её селфи.

– Эй! – вспыхнула я. Обида кольнула сильнее, чем жара. – Я не принцесска! И я хотела написать про тебя хороший материал! Популяризировать твой скучный спорт!

– Сделай одолжение, – отвернулся он, подхватывая свой лук. – Популяризируй кёрлинг или шашки. А от меня и от моего скучного спорта держись подальше. Если увижу тебя ближе, чем на сто метров во время финала, то специально мишень перепутаю.

Он бросил уничтожающий взгляд на меня и зашагал прочь. Его спина была красноречивее любого среднего пальца. Я стояла, открыв рот и чувствуя, как лицо заливает румянец. Меня только что, на глазах у дюжины незнакомцев, назвал принцесской какой-то спортсмен с завышенным чувством собственной важности!

Вокруг шептались. Парень в оранжевой футболке волонтёра хихикнул в кулак. Девушка с длинной косой сочувственно покачала головой, но в её глазах плясали смешинки.

– Ричард Бэр – гений, но ему сложно с людьми, – попытался меня успокоить парень в форме сборной, на груди было написано: «Д. Холт». – Мы вместе стреляли два года назад на Национальном. Не дави на него, лучше напиши о его таланте, а не о слухах, которые распускает этот идиот Кевин Ван. Рич заслуживает золота.

– Слухи? – заинтересованно спросила я. – Простите, Девид?

– Дерек. Дерек Холт. Я не буду пересказывать гадости, даже если попросит такая красивая девушка. Ричард настоящий чемпион.

– Ну, – громко фыркнула я, пытаясь сохранить остатки достоинства и поправляя очки. – Надеюсь, меткость у него по жизни лучше, чем манеры.

Гордо взмахнув волосами, как в рекламе шампуня, я развернулась на каблуках и почти врезалась в мужчину, похожего на старого моржа.

– Мисс Ллойд? – прохрипел он прокуренным голосом. Это был тот самый тренер с лицом шарпея. На его груди болтался бейдж: «Главный тренер Г. Уилсон».

– Да, это я, – натянула я профессиональную улыбку. – Простите за небольшое недоразумение. Я просто хотела добавить вашим подопечным немного медийности. Знаете, в наше время без этого никуда.

Уилсон прищурился. Его глаза просканировали меня с головы до пят, задержавшись на звенящем запястье.

– Медийности, говорите? – переспросил он. – Мисс, вы только что сбили настрой нашему первому номеру. Ричард Бэр – главная надежда на золото. Он работает как швейцарские часы, а вы туда песка сыпанули.

Я фыркнула.

– Да бросьте! Если один звоночек может его сломать, то как он будет выступать на Универсиаде? Там же ревут трибуны!

– В стрельбе из лука трибуны молчат, – отрезал Уилсон. – Это вам не футбол. Здесь слышно, как муха летит. И, поверьте, ваш оркестр сейчас был громче мухи. Но…

Он вдруг замолчал, потёр подбородок и снова посмотрел на меня, но уже с каким-то странным интересом. В его взгляде мелькнул хитрый огонёк.

– Но вы правы, мисс Ллойд. Встряска нам не помешает. Стрельба из лука мало кому интересна, а «Голодные игры» уже не так популярны. Федерация урезает бюджеты, спонсоры уходят к баскетболистам. Нам нужно лицо и история.

Я насторожилась.

– И что вы предлагаете? Оплатить мне курсы молчания?

– Нет, – Уилсон улыбнулся, и его лицо стало походить на печёное яблоко. – Я предлагаю вам сделку. Я дам вам эксклюзив. Доступ к личным тренировкам, к быту команды. Получите свою медийность.

У меня загорелись глаза. Эксклюзив с фаворитом Универсиады! Хиггинс будет в восторге, а подписчики получат классный контент. Я уже представила серию моих фотографий с луком.

– С Бэром? – уточнила я.

– Именно с ним. Ричарду полезно закалять нервы, – тренер хмыкнул. – Он слишком закрытый. Считайте это частью психологической подготовки, будете его личным раздражителем. Если Бэр научится попадать в десятку под ваш звон и болтовню, то на финале никакая нервозность его не возьмёт.

– То есть я буду тренажёром для стрессоустойчивости? – приподняла бровь я. Звучало двусмысленно и немного обидно, но чертовски перспективно.

– Вы будете своего рода музой. – Уилсон подмигнул. – Ну так что? Берётесь? Или боитесь нашего медведя?

Я посмотрела в сторону здания, где скрылся Бэр. Вспомнила его ледяные глаза и то, как он назвал меня куклой. О, милый, ты не представляешь, с кем связался. Если я захочу, то сделаю из тебя звезду, даже если ты будешь рычать на меня каждый день. И заодно докажу, что блогер – это профессия.

Решив для себя, я протянула ладонь тренеру, браслеты торжествующе звякнули.

– По рукам! Готовьте валерьянку для вашего номера один.

Глава 2. Мэриан Ллойд

Остаток дня прошёл как в тумане, но я успела забежать на пресс-конференцию пловцов. Скука смертная, хотя плечи у них ничего. После пересеклась с Этаном и сняла сторис про отвратительный кофе в медиацентре. А ещё отправила Хиггинсу восторженное сообщение: «Есть контакт с лучниками! Беру Бэра в оборот. Ждите бомбу». Куратор ответил смайликом, что для него было верхом эмоциональности.

Вечером, когда жара немного спала, сменившись душной влажностью, я решила устроить себе заслуженный отдых. «Олимпик Парк» превратился в гигантский муравейник. Спортсмены, волонтёры, журналисты – все стекались к фудкорту под открытым небом. Играла музыка, пахло жареным мясом.

Заказав себе огромный салат с креветками и лимонад, я нашла свободный столик подальше от колонок и достала смартфон. Нужно было смонтировать видео сегодняшнего инцидента. Я ведь не выключила запись, и камера моего телефона всё сняла.

Клацнув по файлу, я быстро просмотрела эту несчастную минуту. Может, я и правда зря полезла под руку…

На стоп-кадре Бэр выглядел устрашающе. Даже через экран я чувствовала, как по спине побежали мурашки.

«Кошмар лучника: Мэриан Ллойд против тишины», – напечатала я заголовок хихикая. Нет, слишком провокационно, лучше «Как я сорвала тренировку будущему чемпиону. Честное признание». Вот так идеально.

Быстро написав текст, я опубликовала пост и наблюдала, как росло количество сердечек, вдруг чья-то тень упала на мой стол.

– Если ты это выложишь, я подам в суд за использование моего изображения без согласия.

Голос был низким, знакомым и абсолютно лишённым юмора. Я медленно подняла голову. Ричард Бэр стоял передо мной, скрестив руки на груди. Он сменил форму на простые джинсы и серую футболку, но выглядел всё так же внушительно. Кепки не было, и теперь я видела, что у него на виске есть крошечный шрам.

– О, привет, Робин Гуд! – мило улыбаясь, я заблокировала телефон. – Поздно, да и я снимала ещё и себя. А ты следишь за мной? Или пришёл извиниться за хамство?

– Я пришёл предупредить, – отодвинув стул, он сел напротив. – Уилсон сказал, что дал тебе полный доступ в нашу зону.

– Ага, – кивнула я, отпивая лимонад через трубочку. – Теперь мы коллеги. Или напарники? Как тебе больше нравится?

– Мы не напарники, – отрезал он. – Ты заноза, которую мне навязали.

Ричард говорил спокойно, но в каждом слове звенела сталь. Я почувствовала укол раздражения.

– Слушай, Бэр. Я понимаю, ты весь такой серьёзный, спорт – это жизнь, бла-бла-бла. Но давай начистоту: без прессы ты – никто. Твои медали покроются пылью в шкафу, а через день о тебе забудут. Я предлагаю тебе шанс. Люди любят героев.

– Мне не нужна любовь людей, которые лайкают котиков и чьи-то задницы, пусть даже красивые, – прищурился он. – Мне нужна золотая медаль. А ты мешаешь мне работать, Ллойд. Просто стой в углу и делай свои селфи без звука.

– Ах так? – подалась я вперёд, почти коснувшись грудью столешницы. – Значит, считаешь, что моя работа не важна?

– Хуже, – усмехнулся он, и эта усмешка сделала его лицо невероятно привлекательным, что бесило ещё больше. – Ты пустышка.

– А ты зануда! – выпалила я. – И сноб. Спорим, у тебя всего два подписчика? Твои мама и бабушка.

Ричард закатил глаза.

– У меня нет времени на ерунду, я не веду соцсети.

– Это не ерунда, а современный мир! Сейчас без этого никуда! – Я включила телефон. – Вот, смотри. У меня полмиллиона подписчиков, и это больше, чем твоих болельщиков. Они переживают, смеются, плачут вместе со мной. Я показываю им жизнь, а что показываешь ты? Свою идеальную осанку?

Он молчал, глядя на экран моего телефона, где мелькали комментарии под постом.

–Какой красавчик с луком, кто это? – Я прочитала последнее сообщение вслух и победно уставилась на него. – Видишь? Им интересно, и ты им интересен. Твой тренер прав: я – ваш золотой билет!

Ричард вздохнул, и в этом вздохе была вся тяжесть мира.

– Ллойд, – сказал он устало. – Ты можешь снимать, писать и делать что хочешь. Только одно условие.

– Какое? – насторожилась я.

– Не трогай меня и не подходи ближе, чем на два метра. И, ради всего святого, – указал он взглядом на мою руку. – Сними эти чёртовы бубенцы, когда я на рубеже.

Я инстинктивно прикрыла браслеты ладонью.

– Они приносят удачу!

– А мне они приносят мигрень.

Мы смотрели друг на друга пару секунд. Искра была, но пока это была искра двух камней, ударившихся с размаху.

– Ладно, – сказала я. – Договорились. Два метра. И я заматываю браслеты скотчем во время твоей стрельбы. Но взамен…

– Что? – напрягся он.

– Ты дашь мне нормальное интервью. Не «да-нет-не знаю», а разговор. О жизни или о том, почему ты такой бука.

– Подумаю, – недовольно пробурчал Бэр.

– И научишь меня стрелять.

Ричард поперхнулся воздухом.

– Научить тебя стрелять? Ты себя видела? Ты же себе нос отстрелишь.

– А ты волнуешься за мой нос? Мило, – подмигнула я. – Это часть сделки, Бэр. Хочешь тишины – плати экшеном.

Он помолчал, разглядывая меня так, будто раздумывал, а прикопать ли под ближайшим кустом.

– Один урок, – наконец буркнул он, вставая из-за стола. – Завтра. Если выживешь, то получишь интервью.

– И замуж позовёшь? – не удержалась я.

– Ллойд, не наглей! – Он уже отвернулся, но я готова была поклясться, что уголки его губ дрогнули в намёке на улыбку. – До завтра. И без опозданий, у меня тренировка в семь утра.

– В семь?! – ужаснулась я его спине. – Это же ночь!

Бэр не обернулся, просто махнул рукой, растворяясь в толпе.

Я откинулась на спинку стула и выдохнула. Сердце колотилось как бешеное. В семь утра. Встать в такую рань – это подвиг, а снять браслеты – преступление против моды. Но ради того, чтобы растопить этого ледяного медведя и увидеть его настоящим… пожалуй, оно того стоит.

«Ладно, Леголас, – подумала я. – Первый раунд за тобой. Но война только начинается».

На телефоне звякнуло уведомление. Новый комментарий от пользователя Тихий_Охотник: «Оставь лучника в покое, идиотка. Спорт не для тебя».

Я нахмурилась. Хейтеры у меня были всегда, но этот звучал злее обычного. Я пожала плечами и заблокировала пользователя. Пф, подумаешь. У меня завтра свидание с луком и с самым вредным мужчиной на этой Универсиаде. Жизнь определённо становилась интересной.

Глава 3. Ричард Бэр

Обычно весь мир просыпался медленно и неохотно, для большинства людей утро начиналось с проклятий в адрес будильника. Но я спортсмен, и у меня всегда было всё по-другому.

Ежедневный подъём в пять тридцать, ледяной душ и чёрный кофе. Без сахара, молока и дурацких сиропов, названия которых звучат как десерты в ресторане для фей. Я вообще не люблю все эти украшательства и лишнюю суету. Только чёткость и лаконичность. Потом пробежка и небольшая разминка, опять душ, и в семь утра я уже начинал тренироваться. Чтобы к обеду закончить и не стоять под палящим солнцем.

Вот и сейчас я шёл к тренировочному полю «Олимпик Парка». Лейкпорт в этот час был даже терпим, асфальт остыл за ночь, а пальмы не дрожали от марева. Время полной тишины.

В стрельбе из лука тишина – это важно. Тот момент между ударом сердца и спуском тетивы, когда вселенная сжимается до размера жёлтого круга диаметром двенадцать сантиметров на расстоянии семидесяти метров. В этом туннеле нет места сомнениям, страхам, и уж точно нет места болтливым блогершам с бубенцами на запястье.

Мэриан Ллойд.

Я поморщился. Её имя застряло у меня в голове, как заноза. Вчера она стоила мне идеальной серии. Я видел ролик с её идиотским репортажем, который мне скинул Уилсон с подписью: «Привыкай, сынок. Это твоя новая реальность».

В видео она выглядела ярко: синие глаза, копна каштановых волос, улыбка на пол-лица. И эти браслеты. Чёртовы браслеты. Кто вообще носит на себе килограмм серебра в тридцатиградусную жару?

«Она просто шум, – напомнил я себе, шагая вперёд. – Белый шум. Ты умеешь отключаться от ветра, от дождя, от судей. Отключишься и от неё».

Но где-то глубоко внутри шевельнулось неприятное чувство. Мэриан назвала меня занудой. И попала в яблочко. Я действительно презирал всё, что она олицетворяла: поверхностность, жизнь напоказ, зависимость от лайков незнакомцев. Мой лук, тренировки и медали – это всё настоящее, в отличие от её постов.

Но я обещал Уилсону. И, что хуже, я умудрился, пообещать ей урок стрельбы. Я посмотрел на часы. Без пятнадцати семь, как всегда, пришёл на стрельбище первым.

Поле встретило меня привычным запахом скошенной травы и влажной земли. Я достал из кейса свой лук. Сборка лука для спортсмена сродни медитации. Всё нужно делать чётко и по очереди: прикрутить плечи к рукоятке, надеть тетиву, проверить базу, добавить стабилизаторы – длинный центральный, два боковых, повесить прицел. Каждый щелчок и движение отточены годами.

Нагрудник, я затянул его потуже, чтобы ткань футболки не цепляла тетиву. На пальцы правой руки – кожаные напальчники, а на левое предплечье – крагу. Она была старой, потёртой, принявшей идеальную форму. Уилсон предлагал новую, но лучники суеверны. Эта кожа помнила мои победы.

Я вышел на рубеж. Вставил стрелу. Поднял лук. Вдох. Плечи опускаются. Лопатки сводятся. Тяга. Кликер щёлкает. Выстрел.

Стрела вошла точно в Х – самый центр десятки. Идеально.

– Неплохо для начала, – прохрипел сзади Уилсон. – Но ты напряжён, правое плечо пошло вверх.

Я опустил лук и обернулся. Тренер жевал зубочистку, щурясь на утреннее солнце.

– Я не напряжён, – соврал я.

– Конечно, а я маленькая гимнастка, – хмыкнул он. – Ждёшь свою подружку?

– Она мне не подружка. Ллойд – ваш эксперимент по уничтожению моей нервной системы.

– Твоя подружка опаздывает, – заметил Уилсон, глядя на часы. – Семь ноль три, непунктуально.

Я почувствовал странное злорадное удовлетворение.

– Она не придёт. Такие, как она, встают к обеду, заказывают тост с авокадо и пишут пост о том, как тяжело просыпаться.

– Спорим? – подмигнул Уилсон.

Я открыл рот, чтобы принять пари, но тут услышал это. Стук каблуков по гравию. Кто вообще ходит на стрельбище на каблуках? И запах. Сладкий, ванильно-кофейный аромат, который перебивал запах травы за десять метров вокруг.

– Я здесь! Я жива! – раздался запыхавшийся голос.

Я медленно повернулся. Мэриан Ллойд выглядела так, будто сбежала с обложки журнала. Слишком короткие шорты для спорта, распахнутая рубашка, накинутая на топ и огромные очки. В одной руке она сжимала стаканчик с кофе размером с ведро, в другой – телефон.

– Уже пять минут, – сказал я не здороваясь. – Ты опоздала. Тренировка окончена.

Она остановилась, перевела дух и стянула очки, открывая свои невозможные синие глаза. Под ними залегли тени – видимо, встать в такую рань для неё действительно было подвигом.

– Эй, полегче, Бэр! – возмутилась она. – Я заблудилась. Все ваши сектора выглядят одинаково. И вообще, пять минут не опоздание.

Она подошла ближе, и я невольно напрягся. От неё исходила какая-то вибрирующая, хаотичная энергия. Ходячий фейерверк.

– Ты обещал урок, – напомнила она, отхлёбывая кофе. – И вот я здесь. Жертва принесена. Даже не накрасилась толком.

Я скептически осмотрел её лицо. Если это называется «не накрасилась», то я боюсь представить парадный вариант. Но, надо признать, Ллойд была очень симпатичной. И веснушки на носу, которые она, видимо, не успела замазать, делали её настоящей. Пришлось тряхнуть головой, чтобы отогнать эту мысль.

– Условие, – напомнил я, кивнув на её руку.

Мэриан картинно вздохнула и поставила кофе на скамейку.

– Ты деспот, Леголас! – Ллойд полезла в свою сумку и, достав моток широкого малярного скотча, гордо заявила: – Я подготовилась!

Мэри вытянула левую руку. Браслеты жалобно звякнули в последний раз, прежде чем она начала безжалостно заматывать их бумажной лентой. Выглядело это ужасно – как гипс на полруки, но эффективно.

– Доволен? – подняв замотанное запястье, помахала она перед моим лицом. – Теперь я похожа на мумию. Всё ради тебя, между прочим.

Я не сдержал усмешки. Это была очень короткая, почти неприметная усмешка, но Мэриан её заметила.

– Ага! Ты улыбнулся! Я видела! – Она торжествующе ткнула в меня пальцем.

– Это был спазм лицевой мышцы, – отрезал я. – Пойдём.

Мы подошли к линии огня. Специально для неё я подготовил учебный лук – простую деревянную классику с силой натяжения всего в шесть килограмм. Для меня игрушка, а для неё же первый шаг в ад.

– Это что за палка? – разочарованно протянула Мэри. – А где твой? Тот чёрный, крутой, с колёсиками и прицелами?

– Тот чёрный и крутой весит больше, чем твоя сумочка, а сила натяжения у него двадцать два килограмма, – пояснил я спокойно. – Если ты попробуешь его натянуть, ты порвёшь мышцы спины, вывихнешь плечо, и мне придётся везти тебя в травмпункт. А у меня по плану стрельба на семьдесят метров. Так что бери этот.

Она надула пухлые губы, но лук взяла.

– Ладно. Что делать?

– Встань боком к мишени. Ноги на ширине плеч. Левое плечо смотрит в центр щита.

Она встала, но неправильно. Слишком выгнула спину, отклячила бедро, будто позировала для фото.

– Ллойд, – вздохнул я. – Мы не на подиуме. Спину ровно, и убери прогиб в пояснице. Вес равномерно на обе ноги.

Она попыталась, но всё равно стояла неустойчиво.

– Я не могу объяснить словами, – пробормотал я. – Можно я поправлю?

– Трогай, – разрешила она легкомысленно. – Только без рук. Ой, то есть… ну ты понял.

Я подошёл к ней сзади и положил ладони ей на плечи. Тот самый ванильный аромат ударил в ноздри сильнее, и это сбивало с толку. На стрельбище должно пахнуть травой и воском, а не кондитерской.

– Расслабься, – скомандовал я, чувствуя, как она напряглась от моего прикосновения. – Опусти плечи. Вот так.

Я надавил на её трапеции, заставляя опустить плечи вниз. Затем слегка развернул её корпус.

– Теперь подними левую руку. Держи лук, но не сжимай сильно рукоятку, она не убежит. Пальцы расслаблены. Упор вот в эту точку ладони.

Я взял её кисть в свою, показывая правильное положение. Её ладонь была горячей и мягкой, а мои пальцы – грубыми и мозолистыми. Контраст сумасшедший. Она была как плюшевый заяц, случайно попавший в мир титановых сплавов и карбона.

– Вот сюда, – повторил я, нажимая большим пальцем на центр её ладони. – Рукоятка должна упираться в кость большого пальца. Не в подушечки. Иначе будет больно и стрела улетит в кусты.

– Ай, – пискнула Мэри, хотя я едва нажал. – Поняла. У меня там линия жизни проходит. Не порвёшь карму?

– Твоя карма уже пострадала, когда ты надела эти каблуки на стрельбище, – хмыкнув, я отпустил её руку и отошёл на шаг, чтобы увидеть всю стойку целиком. – Ладно. Поднимай правую.

Она неловко подняла правую руку с натянутой тетивой. Лук был слабый, но для новичка и это чрезмерная нагрузка.

– Локоть вверх, – скомандовал я. – Больше. Выше, Ллойд! Локоть должен быть на одной линии со стрелой. Представь, что у тебя за спиной стена и ты прижимаешься к ней обоими локтями.

Мэри искренне старалась, щёки покраснели от напряжения, и, забывшись, она закусила край нижней губы. Это было забавно, и даже немного мило. Всё её позёрство слетело, осталась только искренняя попытка доказать мне, что она не зря сюда припёрлась.

– Тяни, – сказал я. – К подбородку, а пальцы – под челюсть. Костяшка большого пальца упирается в угол челюсти.

– Я сейчас себе зубы выбью, – прошипела она, дрожа всем телом.

– Не выбьешь, если будешь слушаться, – тихо проговорил я, опять подойдя к ней вплотную сзади.

Положил одну руку ей на правое плечо, а другую – на левый локоть, выправляя линию. В этот момент мы стояли так близко, что я чувствовал тепло её спины, а пушистые волосы щекотали мне лицо. Это была ошибка. Я нарушал своё же правило про два метра… Но сейчас я тренер, и поступаю правильно.

– Спиной тяни, – прошептал я ей прямо в затылок, стараясь говорить строго. – Лопатки своди, а позвоночник должен быть прямой. Чувствуешь напряжение между лопатками?

– Чувствую, что сейчас умру, – выдохнула она отчаянно. – Можно уже стрелять?

Я посмотрел на мишень: огромный цветной щит всего в десяти метрах. Промазать по нему сейчас почти невозможно.

– Целься по стреле, – разрешил я, отступая на шаг назад. – Плавно отпускай пальцы.

Мэри сразу же нарушила всё, что я сказал. Она зажмурилась и резко разжала пальцы.

Твинг!

Тетива хлестнула её по предплечью, а стрела полетела в сторону мишени. В самый низ, в белую зону, почти в землю.

– А-а-а-а-а! – вскрикнула Мэриан, хватаясь за руку. – Бэр! Ты меня покалечил!

На её предплечье мгновенно надувался красный рубец от удара тетивы.

– Ты сама зажмурилась и дёрнула рукой, – спокойно констатировал я, хотя внутри кольнула совесть, надо было надеть на неё защиту. – И я говорил: не сжимай рукоятку. Ты её сжала, тетива пошла по руке.

Я подошёл к ней. Она потирала место удара, а в глазах стояли слёзы.

– Больно? – спросил я уже мягче.

– Адски! – всхлипнула Мэри. – Как будто плёткой ударили! Это твой хвалёный спорт? Садомазохизм какой-то!

– Дай посмотрю, – осторожно взяв её за запястье, я осмотрел кожу.

Мэриан продолжала кукситься, резко захотелось подуть на красную кожу или поцеловать, как мама в детстве делала.

– Ничего страшного, – сказал я, хотя понимал, что для изнеженной блогерши это трагедия. – Лёд приложишь, через пару дней синяк пройдёт. Зато теперь ты настоящий лучник, тебя поцеловала тетива. Можно сказать, что прошла боевое крещение.

Она подняла на меня свои мокрые синие глазищи. Тушь немного размазалась.

– Поцеловала? – переспросила она с дрожью в голосе. – У тебя странные представления о романтике, Бэр.

И тут случилось что-то странное. Вместо того чтобы устроить истерику, вызвать скорую и написать гневный пост, она вдруг рассмеялась. Нервно сквозь слёзы, но рассмеялась.

– Чёрт, – сказала она, вытирая лицо свободной рукой. – Я, наверное, выгляжу как панда.

Я не сдержался и тоже улыбнулся. На этот раз по-настоящему.

– Немного, но тебе идёт.

– Ладно, – она шмыгнула носом. – Боевое крещение, говоришь? Значит, я теперь в клубе?

– В песочнице клуба, – поправил я. – Но начало положено.

Я отпустил её руку и полез в свой рюкзак. Достал баллончик с заморозкой и эластичный бинт.

– Садись, – кивнул я на скамейку.

Мэри послушно села, и я пшикнул спреем на ушиб. Девушка зашипела, но не отдёрнула руку.

– Холодно, – пожаловалась она.

– Терпи. Ты же хотела экшена.

Забинтовав ей руку, я снял свою крагу и надел на неё. Обычно такие вещи не передаются, но я искренне пожалел Ллойд.

– Ричард, – вдруг сказала она тихо.

Не Бэр, не Мишка, не Леголас или не Робин Гуд. А Ричард.

Я замер внутри, но продолжал завязывать крепления.

– Мм?

– Почему ты ненавидишь журналистов, блогеров и девушек? – вопрос прозвучал просто, без подковырки.

Закончив с крагой, я присел рядом. Солнце уже начало припекать, моя тренировка была сорвана окончательно, но я почему-то не злился.

– Я не ненавижу, – ответил я, глядя на свои руки. – Я просто не доверяю. А девушек, вообще-то, люблю.

– Уже хорошо, – Мэри улыбнулась, но потом также серьёзно повторила вопрос. – А журналисты и блогеры чем не угодили?

– Долгая история. Не для первого свидания с луком.

– Но для интервью? – Она хитро прищурилась, к ней возвращалась её настырность.

– Возможно, – уклончиво ответил я. – Если попадёшь в жёлтое хотя бы один раз.

Мэриан посмотрела на мишень. Потом на забинтованную руку. Что-то прикинув в своей головушке, она перевела взгляд на меня. В её глазах зажёгся азарт. Тот самый, который я видел у чемпионов перед финальным выстрелом.

– Спорим? – сказала она. – Если попаду в жёлтое, то ты расскажешь мне всё. И угостишь ужином. Не в столовой, а в нормальном месте.

– А если промажешь? – спросил я, зная, что шансов у неё ноль. Техника нулевая, а рука болит.

– Если промажу… – на секунду задумалась Мэри. – То я буду ходить на твои тренировки молча и без браслетов. Пока ты не выиграешь медаль.

Ставка была высокой. Девять дней тишины – это рай.

– По рукам, Ллойд, – протянул ладонь я, и она ответила на рукопожатие.

Потом встала и сама взяла лук. На этот раз движения были увереннее. Боль явно мешала, но девушка закусила губу и встала в стойку. Вспомнила сама про спину и выпрямилась. Подняла локоть, неправильно, но старательно. Я смотрел на неё и видел неумелую, смешную и очень упрямую девчонку.

Она натянула тетиву и прищурилась. Секунда… две… три… Выстрел.

Стрела сорвалась, на этот раз без удара по руке, и полетела немного криво, виляя хвостом, но…

Шлёп!

Мы оба уставились на мишень.

Стрела торчала в синей зоне на пять часов. Совсем неблизко к десятке. Для первого раза с травмированной рукой – это был подвиг. Но спор есть спор.

Мэриан медленно опустила лук. Её плечи поникли. Вся боевая стойка рассыпалась, превратившись обратно в позу расстроенной девушки в коротких шортах. Чересчур коротких шортах.

– Ну вот, – выдохнула она, глядя на мишень. – Прощай, эксклюзив и ужин. Здравствуй, обет молчания. Надеюсь, ты рад.

Я подошёл к мишени, чтобы выдернуть стрелу. Она вошла глубоко, с усилием. Значит, натянула тетиву до конца, не схалтурила.

– Неплохо для начала, – признал я, возвращаясь к ней. – Но ты проиграла, Ллойд.

Она подняла на меня глаза. Из них пропало озорство, остались только усталость и разочарование.

– Я знаю, – буркнула она. – И умею проигрывать. Неделя тишины и никаких браслетов на твоих тренировках. Я держу слово.

Она начала разматывать скотч с левой руки. Звук отрываемой липкой ленты был неприятно громким в утренней тишине. Под слоем бумаги и бинта показались серебряные украшения, впечатавшиеся в покрасневшую кожу.

Попыталась снять самостоятельно, но вскоре протянула мне руку:

– Поможешь?

Я расстегнул застёжки, касаясь нежной кожи на запястье. Сняв всё, она сунула их в сумку.

– Всё, – сказала она глухо. – Я пошла лёд искать. Спасибо за урок, Бэр. Было познавательно.

Девушка развернулась и побрела к выходу с поля, прижимая больную руку к груди. Её фигурка казалась такой маленькой и одинокой на фоне огромного стадиона.

И тут что-то внутри меня произошло, но мне очень хотелось её успокоить.

– Ллойд! – окликнул я её.

Она остановилась, но не обернулась.

– Что? Хочешь добить, чемпион? Сказать, что я безнадёжна?

Я вздохнул и потёр переносицу. Зачем я это делаю? Уилсон меня убьёт. Да я сам себя убью.

– Ты проиграла спор, – сказал я громко. – Но можешь попробовать завтра ещё раз.

Она медленно повернулась. В глазах мелькнула слабая надежда.

– Серьёзно? Уроки продолжаются?

– Да, – подошёл я к ней. – Ты же хотела научиться стрелять. К тому же ты мне должна неделю молчания на тренировках. Считай это авансом за хорошее поведение.

– Авансом! – хихикнула она. – Окей, босс. Но когда я научусь, то ты дашь мне интервью?

– Да. И надень что-нибудь менее травмоопасное.

– Кроссовки? – Она с сомнением посмотрела на свои ноги.

– И шорты подлиннее. Встречаемся в семь утра.

Она просияла так, будто выиграла Олимпиаду, а не тренировку с угрюмым спортсменом.

– В семь! Я не опоздаю, Бэр! – крикнула она, уже убегая к выходу, но на этот раз её походка была лёгкой, почти летящей.

Я остался стоять посреди поля. Солнце уже жарило вовсю.

– Идиот, – сказал я сам себе вслух. – Какой же ты идиот, Ричард.

Сзади раздалось деликатное покашливание. Я обернулся. Уилсон сидел на скамейке, скрестив руки на груди, и улыбался во всю свою шарпейскую морду.

– Ну что, Ромео, – протянул он ехидно. – Тренировку продолжим или тебе нужно время, чтобы уединиться и помечтать о Джульетте?

Я закатил глаза и пошёл к своему луку.

– Заткнитесь, тренер. Просто заткнитесь.

– Кажется, ты попал, парень, – хохотнул он мне в спину. – И на этот раз прямо в десятку.

Я поднял лук, вставил стрелу и натянул тетиву. В голове было пусто и звонко. Выстрел. Жёлтое.

Глава 4. Мэриан Ллойд

Когда мы заключали наш негласный договор – мой эксклюзив в обмен на погружение в его мир, то я, наивная душа, представляла себе это совершенно иначе. В моей голове стрельба из лука выглядела как сцена из эльфийского кино: я красиво стою в лучах рассветного солнца, ветер небрежно треплет мои волосы, а я грациозно отпускаю тетиву, после чего мы с Ричардом пьём кофе и он раскрывает мне тайны своей души.

Реальность оказалась похожа на курс молодого бойца в мобилизационном лагере.

Наше второе утро началось ровно в семь ноль-ноль. Из-за тумана с океана тренировочное поле было укрыто плотной, пробирающей до костей сыростью. Я притащилась на рубеж в своих новеньких, ни разу не надёванных беговых кроссовках и дорогом спортивном костюме, который купила специально для этого случая. Я думала, что выгляжу как профессионал.

Ричард уже был там. Он разминался, методично растягивая плечевые суставы.

– Доброе утро, – пробормотала я, обнимая себя и зябко переступая с ноги на ногу. – Где мой лук? Я всю ночь смотрела обучающие видео в интернете. Теперь я точно готова стрелять и попаду в мишень.

Ричард медленно повернул ко мне голову. Его зелёные глаза в утренней серости были абсолютно бесстрастными. Он окинул долгим, оценивающим взглядом мой безупречный наряд.

– Лук в кейсе, Ллойд. И останется там ещё как минимум две тренировки.

– Почему? – возмутилась я.

– Твой пульс сейчас скачет оттого, что ты просто дошла от корпуса до поля. Мышцы деревянные от холода, а спина кривая потому, что ты целыми днями сутулишься над своим ноутбуком. В стрельбе из лука работают не кисти рук, а спина, кор и дыхание. Марш на беговую дорожку.

Я уставилась на него, абсолютно уверенная, что ослышалась.

– Куда? Бэр, мне не нужно сдавать нормативы по лёгкой атлетике. Я журналист, а не марафонец!

– Десять кругов по периметру поля. – Его голос стал чуточку жёстче, отрезая любые пути к отступлению. – Для идеального выстрела нужен ритм сердца в шестьдесят ударов в минуту под адреналином. Если ты не можешь контролировать дыхание после лёгкой пробежки, дуги классического лука просто сломают тебе левое плечо от отдачи. Побежала.

Очень захотелось послать лучника к чёрту, развернуться и уйти досыпать в тёплый номер. Но Бэр стоял, скрестив руки на широкой груди, и в его взгляде читался откровенный вызов: «Сдайся. Докажи, что ты очередная глянцевая пустышка с микрофоном».

И я, стиснув зубы, круто развернулась на пятках и побежала.

Первые три круга я ещё пыталась держать лицо и следить за осанкой. На пятом мои лёгкие начали гореть адским огнём, а новенькие кроссовки показались свинцовыми колодками. Калифорнийский туман оседал на волосах противной моросью, макияж грозил капитулировать и стечь на щёки. А Ричард просто стоял на месте, изредка бросая взгляд на секундомер. Ни единого слова поддержки. Никаких «Давай, ты сможешь, Мэриан».

Когда я, тяжело дыша и спотыкаясь на ровном месте, закончила десятый круг и почти рухнула на мокрый газон, стараясь не выплюнуть собственные лёгкие, он подошёл ко мне.

– Вставай. Самое время для планки. Укрепляем кор.

– Ты… садист… – прохрипела я, упираясь ладонями в колени и пытаясь поймать ртом воздух.

– Минута двадцать секунд, Ллойд. Время пошло. Если провиснешь в пояснице, то добавлю ещё тридцать секунд штрафа.

Это была изощрённая пытка. Руки дрожали, пот заливал глаза. Ричард возвышался надо мной тренировочным тираном, хладнокровно корректируя мою позу носком своего кроссовка, если животом я опускалась слишком низко к земле. За планкой последовали скручивания на пресс. Потом глубокие выпады и бесконечные, изматывающие вращения руками со специальными утяжелителями, чтобы разогреть плечевой пояс.

Я ненавидела его каждой клеточкой своего ноющего тела. Но самым обидным было то, что после часа этих физических издевательств он так и не дал мне в руки лук. Вместо красивого оружия он вручил мне тугой, толстый медицинский жгут.

– Двадцать килограммов натяжения, которые тебе надо удержать тремя пальцами, – монотонно произнёс Бэр, демонстрируя, как правильно растягивать резину перед грудью и заводить её за спину. – Работает не бицепс, а лопатки. Пока твои мышцы спины не поймут это движение и не запомнят его, лук ты больше не получишь. Тяни.

Я тянула этот проклятый резиновый эспандер до тех пор, пока мои плечи не начало сводить мелкой судорогой. Я злилась на него, на саму себя, на дурацкую идею с этим эксклюзивом.

– Ты растягиваешь резину рукой. – Он внезапно оказался совсем рядом. Его голос перекрыл моё шумное дыхание. – Отключи кисть. Работай только спиной.

– Я не могу отключить руку, Бэр, это моя рука! – огрызнулась я, с трудом удерживая дрожащий и рвущийся обратно эспандер.

Он молча обошёл меня со спины. Его большой палец жёстко ткнул меня прямо между лопаток, прощупывая мышцу через плотную ткань толстовки. – Вот здесь. Сведи лопатки так, чтобы зажать мой палец. Раз, два, три. Тяни.

Я сделала, как он сказал, повинуясь давлению его руки. Мои мышцы взвыли от непривычной, изолированной нагрузки, но тугая резина вдруг поддалась гораздо легче, растягиваясь на нужную длину.

– Фиксация, – скомандовал он где-то над моим ухом. – Держи статику и дыши ровно. Не смей задерживать дыхание, иначе пульс взлетит.

Я стояла, дрожа от напряжения, чувствуя его высокую, плотную фигуру за своей спиной. Вся моя злость и усталость вдруг отошли на второй план, разбившись о его абсолютный профессионализм. Может, он не издевался надо мной? Не пытался заставить бросить статью, а просто учил тому единственному языку, который знал сам в совершенстве, – языку физической боли, спартанской дисциплины и абсолютного контроля над собственным телом? Без этого выжить на рубеже было невозможно.

Когда тренировка наконец закончилась, то я не могла поднять трясущиеся руки даже для того, чтобы перевязать растрепавшийся хвост. По ощущениям, меня переехал асфальтоукладчик несколько раз.

Ричард молча смотал резиновый жгут и убрал его в свой кейс. Он посмотрел на меня – взлохмаченную, с красными щеками, мокрую от пота и калифорнийского тумана, – и уголок его губ дрогнул в чём-то отдалённо похожем на пугающую полуулыбку.

– Завтра в семь, Ллойд, – коротко бросил он, закидывая тяжёлый кейс на плечо. – И не смей опаздывать. Если этой ночью не умрёшь от крепатуры, возможно, завтра я дам тебе подержать настоящую стрелу.

Я смотрела ему вслед, тяжело опираясь на лавочку. Моё тело умоляло о горячей ванне с солью и многочасовом сне на мягком матрасе, но внутри, сквозь мышечную боль, прорастало упрямое, злое удовольствие. Бэр думал, что сломает меня физическими нагрузками. Но он плохо знал Мэриан Ллойд. Если ради того, чтобы подобраться к его тайнам, мне придётся стать спецназовцем, то, значит, я буду лучше всех бегать по этому проклятому мокрому газону.

Глава 5. Ричард Бэр

Я долго выстраивал свою тишину, возводил бетонные стены от людей, заливал фундамент из жёсткой дисциплины, отсекал всё лишнее и живое, оставляя только математику выстрела. Мой мир состоял из ровного пульса в шестьдесят ударов в минуту, карбона, кевларовой тетивы и мишени на расстоянии семидесяти метров.

И мне потребовалось всего несколько встреч, чтобы понять: эта маленькая, звенящая шатенка с микрофоном способна разнести мой бункер в пыль.

Наше третье тренировочное утро началось, как всегда, ровно в семь.

Я разминался у кромки поля, когда услышал шаги. Мэриан Ллойд появилась из тумана, и я едва подавил желание прикрыть улыбку рукой. Она уже не выглядела так, словно собралась на фотосессию для обложки глянцевого журнала, но всё равно оставалась безумно красивой.

Она хотела написать статью, а я согласился пустить её на свой рубеж, но совсем не обещал, что это будет легко. Откровенно говоря, я планировал выгнать её в первый же день, но пожалел и теперь упорно изматывал, рассчитывая, что эта милая девочка, привыкшая делать селфи, сломается через полчаса скучной рутины, развернётся и оставит меня в покое.

– Доброе утро, Робин Гуд, – бодро заявила она, останавливаясь рядом со мной и зябко потирая плечи. – Сегодня опять десять кругов?

Я медленно повернулся к ней. Мой взгляд скользнул по её лицу, по тонкой шее, по скрещённым на груди рукам. И указал не на ровный, подстриженный газон стадиона, а в сторону густого хвойного леса, примыкающего к границам Олимпийской деревни. – Десять километров по пересечённой местности. Тропа идёт в гору. Разворачивайся, и побежали.

Она уставилась на лес, потом на меня. В её синих глазах плескалось искреннее возмущение.

– Бэр, ты в своём уме? Я журналистка. Я уже показала тебе свой максимум вчера! А лес – это грязь, корни и… медведи! Ты издеваешься?

– Я настраиваю твою кардиосистему, – сухо парировал я, разворачиваясь в сторону леса. – Если хочешь статью, то беги. А если лежать в тёплой постели – возвращайся в отель. Выбор за тобой, а я побежал.

Ничего больше не говоря, я перешёл на лёгкую, размеренную трусцу, направляясь к деревьям. Я был абсолютно уверен, что не услышу шагов, и ждал звука удаляющихся кроссовок в сторону жилого сектора. Но через десять секунд позади меня раздался хруст веток и тяжёлое, сбитое дыхание.

Тропа была сложной. Скользкие от росы корни деревьев, влажная земля, резкие подъёмы. Я держал темп, при котором мой пульс оставался на идеальной отметке.

Где-то на третьем километре я понял, что она отстаёт. Её дыхание превратилось в сиплый хрип, шаги стали тяжёлыми. Я не оборачивался, но мой слух, натренированный на улавливание мельчайших звуков на рубеже, сейчас был полностью сфокусирован на девчонке позади меня. Ожидал, когда она скажет: «Хватит. Я сдаюсь», или слёз, жалоб на испорченные белоснежные кроссовки, которые давно покрылись бурой грязью.

Но Мэриан молчала. Она просто сипела, спотыкалась, тихо ругалась себе под нос, но продолжала бежать. Неведомая сила заставила меня чуть-чуть, почти незаметно, сбавить темп. Так, чтобы она не потеряла мою фигуру из виду в утреннем тумане. Я сам не понимал, зачем это делаю. Мой план по изгнанию журналистки давал сбой из-за её дурацкого, иррационального упрямства.

Когда мы вернулись на стартовую поляну, солнце только начало пробиваться сквозь тучи. Мэриан остановилась, согнулась пополам и упёрлась ладонями в колени, судорожно глотая воздух. От её глянцевого вида не осталось и следа. Хвост растрепался так, словно она дралась с дикой рысью. Ветровка была заляпана грязью от проехавшего мимо по луже технического квадроцикла. Тушь слегка размазалась под глазами.

Я стоял напротив, даже не запыхавшись, и хладнокровно, почти жестоко изучал её.

– Что, Ллойд? Эксклюзив больше не кажется такой привлекательной идеей?

Мэри медленно подняла голову. Её щёки пылали пунцовым огнём под слоем пота и влаги. Она смотрела на меня снизу вверх, и в её глазах не было ни капли поражения. Там полыхала чистая, кристаллизованная ярость.

– Что… дальше… Бэр? – прохрипела она, вытирая грязь со щеки тыльной стороной ладони, чем только размазала её ещё больше. – Мы… отжимаемся… на гвоздях?

Я чуть не поперхнулся. Внутри меня, где-то глубоко за бетонными рёбрами жёсткости, шевельнулось что-то, подозрительно похожее на восхищение.

– Планка, – коротко скомандовал я, пряча глаза за козырьком кепки. – На траве. Три подхода по минуте. Если провиснешь в пояснице – добавляю двадцать секунд.

И она легла в мокрый газон. Сначала рухнула, но потом поднялась. Третье утро превратилось в странную безмолвную битву характеров. Я стал для неё безжалостным тренером и диктатором. Гонял Мэриан по лестницам стадиона и заставлял делать изматывающие выпады, пока её колени не начинали дрожать. Потом опять дал ей резиновый эспандер и приказал тянуть его, имитируя натяжение тетивы.

– Работает спина, Ллойд, не руки! – раз за разом повторял я, стоя в метре от неё и наблюдая, как её тонкие пальцы пытаются удержать толстую резину. – Раскрывай грудную клетку. Своди лопатки.

– У меня нет лопаток! – взорвалась она, швырнув эспандер под ноги. – Ты вытряс из меня все кости ещё на пробежке! Я не могу тянуть эту чёртову резину, у меня дрожат кисти! Ты просто издеваешься надо мной. Признай это, Бэр! Тебе нравится смотреть, как я страдаю.

Её слова ударили точно в цель, хотя и не в том смысле, в котором она предполагала. Мне действительно нравилось на неё смотреть.

Я поймал себя на том, что изучаю её. Каждую мелочь. Внимательно наблюдал, как она закусывает нижнюю губу, когда мышцы горят от напряжения. Как синие глаза темнеют от упрямства, становясь похожими на предгрозовое небо. Как смешно она морщит нос, когда пытается сдуть упавшую на лицо прядь волос. Грязная, уставшая, злая Мэриан Ллойд казалась мне в тысячу раз красивее, чем она же на фотографиях в своём блоге. В ней была жизнь. Жгучая, бьющая ключом энергия, которая согревала мой стерильный, холодный мир просто фактом своего присутствия.

Не сдержавшись, я сделал шаг к ней. Она рефлекторно вскинула подбородок, готовая защищаться.

– Мне не нравится смотреть, как ты страдаешь, Ллойд. Мне нравится смотреть, как ты не сдаёшься, – честно признался я.

А потом начался дождь. Мелкий, противный, пробирающий до костей. А Мэриан продолжала молча выполнять упражнение. Мокрая насквозь и дрожащая.

Я смотрел на эту невероятную девушку и чувствовал, как мои защитные бастионы с оглушительным треском рушатся. Она не сломалась, и я не могу продолжать её мучить.

Молча достал куртку и укутал Мэриан. Накрыл её маленькие заледеневшие ладони своими. Её кожа была такой холодной, что я инстинктивно сжал её пальцы чуть крепче, пытаясь согреть их своим теплом.

– Пойдём, пока ты не простыла.

Мой голос прозвучал низко, почти интимно, растворяясь в шуме дождя. Я больше не контролировал дистанцию в два метра, да и не хотел её контролировать.

Мэриан доверчиво прижалась, и я отвёл её под крышу, а потом отвёз в отель.

Глава 6. Мэриан Ллойд

Мой будильник зазвонил в шесть утра. Звук был таким резким и безжалостным, что мне захотелось выбросить телефон в окно. Я застонала, натягивая одеяло на голову. Жизнь спортивного обозревателя – это вечный недосып, литры кофе и беготня по трибунам, но добровольно вставать до рассвета ради того, чтобы мёрзнуть на пустом поле? Это было выше моего понимания.

Я сползла с кровати. Никакого макияжа и сложных укладок. Волосы в тугой хвост, спортивные штаны, безразмерная серая толстовка и топ под неё. Браслеты утром не надевала.

Когда я притащилась на тренировочное поле, Ричард уже пришёл. Он стоял на рубеже, стреляя в предрассветном тумане, словно древний бог войны. Его движения были настолько гипнотически плавными, что я замерла на кромке поля, забыв о холоде и стучащих зубах.

Это было уже пятое наше утро. Первое занятие закончилось синяком от хлестнувшей тетивы по предплечью, а Ричард с ледяным высокомерием заявил, что моя стойка ужасна, и запретил мне брать в руки стрелы, пока я не научусь держать равновесие и правильно работать с телом. Второе и третье утро прошли в изматывающих тренировках, и я почти не помнила их. Ещё и чуть не простыла, когда попала под дождь. Четвёртое утро получилось самым скучным, у меня всё болело, и поэтому я час стояла с лёгким тренировочным луком, натягивая пустую тетиву, пока не начали ныть мышцы спины, о существовании которых я даже не подозревала. Ричард тогда со мной почти не разговаривал. Он подходил, сухо командовал: «Опусти плечо, Ллойд» или «Держи локоть выше». А потом возвращался к своему щиту.

Я думала, что сойду с ума. Моя жизнь кипела. Днём я окуналась в бурлящий котёл подготовки к Универсиаде.

Официальная аккредитация давала мне доступ везде, и я выжимала из этого максимум. После нудных утренних стояний с луком я возвращалась в отель, принимала горячий душ, переодевалась, красилась и шла работать. Я ловила на интервью пловцов, вытягивала сенсации из тренеров по лёгкой атлетике, снимала репортажи о том, как гимнастки справляются с давлением. Редактор Хиггинс оставался доволен, я делала ролики не только для своего блога, но и наполняла сайт, также не забывала писать заметки для журнала.

Ричард закончил свою серию и, положив тяжёлый карбоновый лук на подставку, подошёл ко мне. На нём была чёрная термоводолазка, обтягивающая так, что можно, не напрягая фантазию, пересчитать все кубики пресса. Я нервно сглотнула, отведя взгляд.

– Твоя левая нога снова развёрнута не туда, – вместо доброго утра сказал он.

– Бэр, – я опустила тренировочный лук, – я стою с этой палкой уже второй день. Мои пальцы в мозолях. Спина болит так, будто меня переехал каток. Может, мы перейдём к стрельбе? Я журналист, а не участник Голодных Игр. Мне нужно просто понять принцип для статьи!

Он остановился в полуметре от меня. Его зелёные глаза в утреннем сером свете казались тёмными. Он долгим, нечитаемым взглядом смотрел на моё покрасневшее от холода лицо в обрамлении растрёпанных волос. Я думала, он снова скажет свою коронную фразу про то, что мне не хватает дисциплины. Но Ричард Бэр вдруг молча прошёл мимо меня к своему кейсу и достал оттуда стрелу. Настоящую. Длинный, тонкий карбоновый прут с ярким оперением. Он вернулся ко мне и вложил её в мою руку.

Моё сердце почему-то ёкнуло.

– Вставляй хвостовик в гнездо на тетиве, – тихо скомандовал он.

Я неуклюже попыталась защёлкнуть пластиковый хвостовик на тонкой нити. Пальцы дрожали то ли от холода, то ли от внезапно подскочившего адреналина. В тот момент, когда я почти сдалась, Ричард шагнул ко мне.

Он не встал сбоку, как делал это обычно, а оказался прямо позади меня. Его грудь почти касалась моей спины. Я почувствовала, как тепло его тела пробивается через толстовку.

– Ты держишь её так, будто боишься испачкаться, Мэриан, – прозвучал низкий бархатистый голос, прямо над ухом.

Я вздрогнула. Кажется, он впервые назвал меня по имени, а не раздражающим «Ллойд». От вибрации его голоса по моей спине пробежала стая взбесившихся мурашек. Я замерла, сжимая рукоятку простенького тренировочного лука так, что побелели костяшки.

– Расслабь кисть, – Ричард поднял руки.

Его большие мозолистые ладони осторожно накрыли мои пальцы. Левая рука легла поверх моей на рукоятку лука, поправляя хват, а правая обхватила три моих пальца на тетиве. Меня словно прошило током. Его прикосновение было твёрдым, но пугающе бережным.

– Левое плечо вниз, и не зажимай шею, – мягко, но настойчиво он надавил мне на плечо, корректируя осанку.

Его грудная клетка прижалась к моей спине. Я чувствовала каждый вдох парня, силу его мышц и как бешено колотится моё собственное сердце, грозя выпрыгнуть из груди прямо на этот проклятый газон.

– Теперь тяни, – скомандовал он тихо. – Вместе со мной. Не руками. Спиной. Своди лопатки.

Мы натянули тетиву синхронно. Его сила помогала мне, направляя моё нетренированное тело в правильное русло. Кожа к коже, дыхание к дыханию. Это было больше похоже на какой-то невыносимо интимный, медленный танец, чем на спортивную тренировку. Стрела легла на полочку. Металлический наконечник хищно блеснул в утреннем сером свете.

– Якорь, – прошептал Ричард, его губы почти касались моего виска. – Ты должна коснуться подбородка. Это точка отсчёта. Место, где ты находишь тишину.

Моя рука, направляемая его пальцами, коснулась челюсти. И в этот момент мир вокруг исчез. Туман, холодный ветер, жужжание работающих поливалок на соседнем поле – всё это стихло. Остался только жёлтый круг мишени в десяти метрах впереди и ровное, спокойное дыхание Ричарда у меня за спиной. Его пресловутый туннель тишины. Я вдруг поняла это не мозгом журналиста, а телом. Я почувствовала этот звенящий вакуум перед выстрелом, ради которого он жил.

– Видишь цель? – спросил Ричард так тихо, что я скорее прочитала слова по вибрации его груди.

– Вижу, – выдохнула я, почти не разжимая губ.

– Плавно отпускай.

Я разжала пальцы. Тетива с лёгким шелестом сорвалась. Стрела со свистом рассекла воздух. Глухой удар. Жёлтый круг. Девятка. Всего в паре сантиметров от центра.

Мои глаза распахнулись. Сначала я не поверила. Я, девочка, которая тяжелее смартфона в руках ничего не держала, только что всадила стрелу почти в идеальную десятку. Адреналин, восторг и какая-то дикая, детская радость взорвались во мне, сметая всю усталость и всё смущение.

– Ричард! – взвизгнула я, резко разворачиваясь на пятках. – Ты видел?! Я попала!

Я подпрыгнула на месте и, совершенно не контролируя свои эмоции, повисла на его шее. Обхватила обеими руками, прижимаясь всем телом и смеясь от счастья.

Его большие ладони спустились мне на талию. Сначала неуверенно, словно пробуя, а затем крепко, надёжно, прижимая меня к себе. Уткнувшись мне в макушку, он рассмеялся.

Это был не сухой, саркастичный смешок, который я слышала от него пару раз, а настоящий смех нормального человека.

– Я видел, Ллойд., – дрожал его голос.

Он не отпускал меня, а я не спешила размыкать объятия.

Мы простояли так, обнявшись посреди туманного поля, наверное, с минуту. Я вдыхала его запах, слушала смех и понимала, что только что выстрелила в мишень, но попала куда-то совершенно в другое место.

– Теперь ты мне должен интервью? – хитро улыбаясь, заглянула я ему в глаза.

– Технически, я тебе помогал…

– Ну уж нет! Я знаю, что ты сделал всё, но не смей забирать у меня момент триумфа! – возмутилась я, тыкая его указательным пальцем в грудь.

– Хорошо-хорошо, – согласился он, поднимая руки вверх.

Когда я вернулась в отель после той тренировки, то моё сердце всё ещё отбивало счастливую чечётку. Я приняла душ, нанесла макияж, надела лёгкий брючный костюм изумрудного цвета и, подхватив рюкзак с ноутбуком, отправилась работать.

Универсиада набирала обороты. До старта оставалось совсем чуть-чуть. Кампус гудел как растревоженный улей. Я носилась между пресс-конференциями легкоатлетов, брала блиц-интервью у волейболисток у автоматов с газировкой и монтировала короткие ролики для блога прямо на коленке, сидя на трибунах баскетбольной арены. Журналистика – это ритм. Если ты остановишься, тебя сожрут конкуренты.

Но как бы быстро я ни бегала с микрофоном, мысли постоянно возвращались к утреннему туману. К тяжести его рук на моих пальцах. А мой черновик статьи, который я писала по ночам, кардинально изменил тональность. Я выбрасывала куски про ледяного принца и вставляла абзацы про человека, слышащего тишину, я стала больше понимать его биомеханику. И теперь должна была перевести её на язык, понятный миллионам людей.

Около двух часов дня я оказалась в медиацентре – огромном шатре с рядами столов, десятками гудящих компьютеров и кофемашинами, работающими на износ. Я сидела за свободным ноутбуком, быстро просматривая отснятый материал с баскетбола, когда мой телефон звякнул.

Пользователь Тихий_Охотник29 написал новое сообщение, не читая, я удалила и заблокировала его, как и уже двадцать восемь аккаунтов прежде.

Пока я вздыхала, устало потирая переносицу, появилось новое сообщение от Тихого_Охотника30. Этот неадекватный не собирался успокаиваться, несмотря на моё молчание и полный игнор.

Я открыла ветку, ожидая увидеть очередную простыню ненависти в свой адрес. Но там оказалось всего одно предложение.

«Красивая мишень, Ллойд. Но не забудь оглядываться».

Моя кровь заледенела от прикреплённой фотографии. Кто-то сделал сегодня утром. Того самого момента, когда Ричард стоял позади меня, обнимая мои руки перед выстрелом. Туман, силуэт лука и мы – одно целое.

Снимок был сделан с сильным приближением, откуда-то из-за кустов на краю поля. Кто-то наблюдал за нами, стоя в нескольких метрах во тьме, и фотографировал то, что я считала нашим тайным мигом.

Я резко обернулась на кресле, сканируя шумный медиацентр. Десятки журналистов, гул голосов, вспышки мониторов. Любой из них мог быть тем, кто прислал это. Как и любой волонтёр с бейджем мог бродить по утреннему кампусу.

Паника, острая и холодная, прошила меня насквозь. Охотник перестал быть абстрактным троллем из интернета. Он стал реальной физической угрозой, шагнувшей в мой мир.

Глава 7. Мэриан Ллойд

Просыпаться в шесть утра шестой раз за неделю – это не просто подвиг, а пугающая тенденция. Моя внутренняя сова кричала и умоляла о пощаде. Но соглашение с Бэром вступило в полную силу, и я, Мэриан Ллойд, намеревалась выжать из него максимум.

Поэтому я опять встала рано, на этот раз я надела чёрные спортивные легинсы и лаконичный белый кроп-топ. Волосы стянуты в тугой хвост. Браслеты, как и обещала Бэру, я сняла, и они покоились на дне сумки, дожидаясь окончания тренировки.

Но я также дала слово Хиггинсу принести материал, за который будет не стыдно. Тренер Уилсон сказал, что Ричарду нужно привыкать к медийности. И если мне нельзя шуметь и болтать, то я буду снимать молча.

Поэтому я засунула в рюкзак изящный, лёгкий штатив-треногу с кольцевой лампой и, закинув его на плечо, решительно зашагала к выходу. Посмотрим, как мистер Бэр отреагирует на современные технологии.

Поле встретило меня утренней прохладой и росой, от которой мои новенькие кроссовки мгновенно потемнели. Солнце ещё только грозилось вылезти из-за горизонта. Тишина стояла такая, что звенело в ушах.

Разумеется, Ричард уже был там. Спит ли он вообще или просто выключается, как киборг, стоя прислонившись к дереву? Он натягивал тетиву на свой устрашающий чёрный лук. В тёмно-серой футболке, облегающей его широкие плечи, и спортивных штанах Бэр выглядел как ожившая античная статуя. Только очень хмурая статуя.

Я подошла на цыпочках, стараясь даже дышать через раз. Остановилась в двух метрах, не произнеся ни слова, всё, как договаривались. Сняв с плеча рюкзак, расчехлила штатив и установила его на траве. Привычным жестом закрепила телефон и нажала кнопку записи. Заморгал красный огонёк.

Ричард наконец обратил на меня внимание. Он медленно повернул голову, рассматривая меня и треногу. Его челюсть сжалась так, что желваки заиграли под кожей.

– Это ещё что такое? – Его низкий, с опасной хрипотцой голос разорвал утреннюю тишину.

– Это мой помощник, – невинно похлопала ресницами я. – Зовут Стэнли. Стэнли Штатив.

– Я сказал, что без камер.

– Ты сказал: «Стой в углу и делай свои селфи». Селфи в процессе стрельбы делать неудобно, я проверяла. И ещё ты сказал: «Не подходи ко мне с телефоном». Заметь, Бэр, телефон на подставке. Мои руки свободны.

Я подняла обе руки ладонями вверх, демонстрируя их абсолютную безобидность. Ричард выдохнул через нос. Настоящий разозлённый медведь.

– Ллойд, если эта штука издаст хоть один звук… пискнет, звякнет или моргнёт вспышкой во время моего выстрела, я сделаю в твоём Стэнли сквозную вентиляцию. Из карбона. Ты меня поняла?

– Кристально, мистер Леголас, – лучезарно улыбнулась я. – Обещаю, он нем как рыба. Можно начинать урок?

Бэр сверлил меня взглядом ещё секунд десять, словно решая, стоит ли моё убийство дисквалификации, а затем коротко кивнул на пустующий учебный лук, сиротливо прислонённый к скамейке.

– Бери. Посмотрим, помнят ли твои мышцы хоть что-то со вчерашнего дня.

Я взяла лук, и мои пальцы тут же вспомнили всю боль предыдущих дней, а левое предплечье заныло, там цвёл великолепный фиолетово-жёлтый синяк. Сегодня я подготовилась заранее и надела плотную кожаную крагу, чтобы не повторять ошибок. Я встала на линию. Ноги на ширине плеч. Спина прямая.

Ричард подошёл сзади. Я почувствовала тепло, исходящее от его тела, и едва уловимый запах геля для душа с ментолом и древесной корой. Концентрация мгновенно улетучилась, уступив место какому-то глупому порхающему чувству в животе, которое, разумеется, зафиксировала камера на моём штативе.

– Ты опять прогибаешь поясницу, Ллойд. – Его голос прозвучал прямо над моим ухом. Он положил ладонь мне на живот, а вторую на поясницу, и от этого прикосновения меня словно током пробило. Я инстинктивно втянула живот, напрягая пресс.

– Вот так, – тихо сказал он, убирая руки. – Таз подкрути. Тело должно быть как струна, а не как знак вопроса, а локоть выше.

Я пыхтела, стараясь сделать всё идеально. Впервые в жизни мне хотелось доказать парню, что я не только красивая, но и не безнадёжная. Я искренне тянула эту тугую тетиву, чувствуя, как дрожат мышцы спины. Зажмурила левый глаз, целясь по стреле.

– Тяни к подбородку, – командовал Ричард, его голос стал мягче, словно он перешёл в свой особый, закрытый режим. – Пальцы под челюсть. Не сжимай рукоятку и расслабь кисть.

Я дышала прерывисто и тяжело. Мне было сложно.

– Когда отпускать? – прохрипела я.

– Когда почувствуешь, что стрела сама хочет уйти. Плавный сход. Не дёргай.

Я выдохнула и просто разжала пальцы.

Твинг!

Без удара по руке. Стрела описала дугу и с глухим стуком вонзилась в мишень.

Мы оба уставились на щит в пятнадцати метрах. Я самостоятельно попала в красный круг!

– Да! – завизжала я, забыв про тишину, подпрыгнула на месте и, обернувшись, на радостях обхватила Ричарда за шею свободной рукой. – Ты видел? Я сама стреляла! В этот раз без твоей помощи!

Он весь замер, словно превратился в каменную глыбу. До меня не сразу дошло, что я второй день упорно вешаюсь на главного мизантропа Универсиады. Уже хотела с извинениями отскочить, как вдруг почувствовала, что его большие ладони легли мне на талию. Он не оттолкнул меня, а когда я подняла голову, то увидела, что он улыбается. Не саркастически хмыкает, а по-настоящему, искренне улыбается. Боже, он был невыносимо красив в этот момент.

– Поздравляю, Ллойд, – мягко сказал он. – Ты официально перестала быть угрозой для проходящих мимо людей.

Мы стояли так, наверное, секунды три. Но для меня время остановилось. Камера на штативе мигала красным, сохраняя этот миг. Момент, когда между нами рухнула какая-то невидимая стена.

– Ну, я смотрю, пресса у нас перешла в плотный контакт? – раздался громкий, с явными нотками издёвки голос.

Магия рассыпалась, а Ричард резко убрал руки с моей талии и сделал шаг назад. Вокруг него словно снова выросла броня, лицо мгновенно заледенело, а желваки заиграли с новой силой.

Я обернулась, чувствуя, как краска заливает щёки. К нам приближался парень. Высокий, поджарый, с идеальной осанкой и улыбкой, от которой веяло Голливудом и дорогим стоматологом, и в тёмно-синяя форме сборной. Волосы были небрежно взлохмачены, а карие глаза смотрели с откровенным, липким интересом.

– Доброе утро, – пропел он, подходя ближе. От него пахло дорогим парфюмом, в котором солировали цитрусы. Аромат был приятным, но слишком агрессивным для семи утра на стрельбище. – Надеюсь, я не прервал индивидуальное занятие?

– Ван, – выплюнул Ричард. Одно слово, но в нём слышалось столько презрения, что можно было заморозить небольшое озеро. – Твоё время на рубеже через час. Или ты теперь встаёшь с петухами, чтобы подглядывать?

– Расслабься, Бэр, – усмехнулся парень, ничуть не смутившись тона Ричарда. – Я просто решил размяться пораньше. Не знал, что ты тут проводишь мастер-классы для очаровательных журналисток.

Он перевёл взгляд на меня, и его улыбка стала ещё шире, обнажая идеальные зубы.

– Кевин Ван. Запасной номер один этой замечательной команды. А вы, должно быть, та самая Мэриан Ллойд?

Он протянул руку. Я замешкалась, глядя на Ричарда, который стоял, скрестив руки на груди, и прожигал в Кевине дыру. Но затем я вежливо пожала протянутую ладонь. Рукопожатие Кевина было крепким, но он задержал мою руку в своей чуть дольше, чем диктовали приличия, слегка погладив большим пальцем моё запястье, а потом протянул к себе и поцеловал тыльную сторону ладони.

– Приятно познакомиться, Кевин, – ответила я, стараясь говорить профессионально, но аккуратно высвобождая руку. – Да, я Мэриан. Делаю материал о вашей команде.

– О, мы польщены, – Кевин театрально приложил руку к груди. – Нечасто к нам заглядывает такая милая пресса. Твой блог – это нечто. Я видел несколько видео. Ты очень органична в кадре.

Он сделал полшага ко мне, вторгаясь в моё личное пространство. Это было почти незаметно, но я почувствовала дискомфорт.

– Спасибо, – сухо сказала я.

– Только вот техника страдает, – Кевин кивнул на мой лук и внезапно протянул руку, касаясь моих пальцев на рукоятке. – Смотри, Бэр тебя не тому учит. У тебя хват слишком жёсткий и локоть висит. Дай-ка я покажу.

Он встал вплотную ко мне сбоку, его плечо прижалось к моему.

– Вот так, – мягко, но настойчиво он обхватил мою кисть своей ладонью, поправляя хват, – пальцы должны быть как пушинки. И спина…

Он провёл свободной рукой по моему позвоночнику от лопаток до поясницы. Движение было медленным, скользящим и слишком интимным для первого знакомства.

– Спину нужно держать свободнее, Мэри. Бэр – это танк, он стреляет на грубой силе, а тебе необходима грация и лёгкость.

Я почти физически почувствовала, как сзади нас закипает воздух.

– Отойди от неё, Ван, – голос Ричарда был тихим, ровным, но в нём звенела сталь, от которой у меня по спине побежали мурашки.

Кевин нехотя убрал руки, но даже не отодвинулся, продолжая нависать надо мной с галантной ухмылкой.

– Что такое, Бэр? Ревнуешь? Решил монополизировать прессу?

– Я решил, что ты нарушаешь правила безопасности на рубеже, – чеканя каждое слово, произнёс Ричард. Он шагнул вперёд, оттесняя Кевина от меня, и просто занял пространство между нами, как каменная глыба. – Твоя очередь с восьми. До этого момента – свободен.

Кевин поднял обе руки в примирительном жесте, но его глаза смеялись.

– Окей, чемпион. Как скажешь. Не буду мешать вашему… процессу.

Он снова посмотрел на меня, игнорируя стену по имени Ричард Бэр.

– Мэриан, если захочешь поговорить с кем-то, кто не рычит на каждое слово и умеет улыбаться на камеру, то я к твоим услугам в любое время. И, между прочим, эксклюзив от запасного, который знает все секреты команды – это иногда интереснее, чем заученные фразы фаворита.

Он подмигнул мне.

– Интервью? – невольно оживилась я. Мой журналистский инстинкт, забитый утренними романтическими порывами, снова проснулся. Эксклюзив сам плыл в руки. – Ты готов поговорить на камеру?

– Для тебя? С удовольствием, – Кевин лучезарно улыбнулся. – Без всяких условий и дурацких правил. Я люблю отвечать на вопросы умных девушек. Встретимся на фудкорте в обед? Я угощаю.

– Замётано, – кивнула я, уже мысленно прикидывая ракурсы.

Подумать только, парень, который не ставит условий и делает комплименты, а не называет меня принцесской! Вот это я понимаю, профессионализм и манеры.

Ричард резко развернулся ко мне. Его глаза сузились, превратившись в две узкие зелёные щели.

– Ты пойдёшь с ним на интервью? – спросил он тихо, словно не веря своим ушам.

– А что такого? – искренне удивилась я. – Это моя работа, Бэр. Хиггинс ждёт фактуру. Если ты даёшь мне информацию по капле, то мне нужно искать другие источники. Кевин тоже член команды, это логично.

– Он не просто член команды. Он падальщик, Ллойд. И питается чужими объедками и сплетнями. Тебе нужна грязь или спорт?

– Мне нужна история! – вспылила я. Меня задело его высокомерие.

– Типичная журналистка!

– Да, я журналист и горжусь этим! И Кевин, по крайней мере, предложил помощь, а не выставил список требований толщиной с Библию. Он умеет общаться с людьми.

– Общаться? – Ричард криво усмехнулся. – То, что он лапал тебя за талию, ты называешь общением?

Краска вновь залила моё лицо, но теперь от гнева.

– Лапал?! – возмутилась я, повышая голос. – Он поправлял мне стойку! Точно так же, как это делал ты пять минут назад! В чём разница, Бэр? Или тебе можно трогать меня, а ему нельзя?!

Тишина, повисшая над стрельбищем, стала началом конца. Камера на моём штативе продолжала равнодушно мигать красным глазом, фиксируя каждую секунду нашего конфликта.

Ричард смотрел на меня так, словно я только что ударила его. В его глазах мелькнуло что-то похожее на боль, но оно тут же скрылось за привычной бронёй равнодушия. Он медленно перевёл взгляд на мой телефон.

– Разницы нет, Ллойд, – произнёс он бесцветным голосом. – Действительно. Никакой разницы.

Бэр повернулся и подошёл к своему кейсу с луком. Начал методично, с пугающим спокойствием, откручивать стабилизаторы.

– Урок окончен, – бросил он через плечо, не оборачиваясь.

– Но мы же только начали! – растерялась я, чувствуя, как внутри что-то обрывается. – Я же попала в красный!

– Кевин научит тебя попадать в жёлтое, – от его голоса так повеяло холодом, что я поёжилась. – Он же умеет общаться. Удачи на интервью.

Ричард застегнул кейс, закинул его на плечо и пошёл прочь с рубежа. Ушёл, оставив меня стоять там, с учебным луком в руках и мигающей камерой.

Я проводила взглядом его широкую спину, чувствуя, как к горлу подступает ком обиды. Что я такого сказала? Просто же согласилась на интервью! Это моя работа! Почему он ведёт себя как собственник, если между нами ничего нет, кроме одного случайного момента, когда он рассмеялся?

– Вот видишь, – раздался тихий, вкрадчивый голос Кевина у меня за спиной, я вздрогнула, забыв, что он всё ещё здесь. – Я же говорил. У него проблемы с агрессией и контролем. Не бери в голову, Мэри. Он просто боится, что я расскажу тебе его тщательно скрываемые тайны.

Я медленно повернулась к Кевину. Его улыбка всё ещё была безупречной, но сейчас, глядя в его карие глаза, я опять почувствовала лёгкий, царапающий дискомфорт. А не о нём ли говорил тот парень Дерек в мой первый день в Лейкпорте?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.