Игорь Дикало
Переплёты

Пролог

Всё то, что происходило в книге – события вымышленные. Ни одна живая душа не пострадала, все существа спокойно вернулись на свои планарные слои. Все книги оказались на своих местах. Даже мироздание понемногу вернулось в свои потоки. Ну почти в свои.

Многие оказались не на своих местах. И одним из них – Артём. Скромный программист фирмы “Берт Co”, занимающейся маркетингом, немного замкнутый, но всегда прямолинейный и честный, он оказался в ситуации, когда его любовь к порядку и систематизации мира оказалась под угрозой.

Не сказать, что он был из тех, кто не верил в чудеса. Скорее наоборот, где-то в части своей души он был романтиком и знал, что они есть. Он даже честно пытался выбраться на сборище ролевиков, и даже однажды на фестиваль колдунов, но это было всё совсем не то. Ненастоящее совсем.

Его мир совершенно не напоминал сказку. Он знал, что есть дом, работа, учёба. Каждый день и даже выходной был распланирован по часам. Лишь иногда, когда выдавалось свободное время, он запускал вечером MMORPG и убивал время, отвлекаясь от каждодневной рутины на квесты и данжи.

Но если Артем был скрытым романтиком, то второй персонаж, Алёна, оказавшаяся невольно в этой истории, была романтиком открытым. Творческой натурой, слегка рассеянной, чувствительной.  Творческая натура девушки иногда уводила её в астралы, заставляя погружаться в мечтательность.

Это иногда приводило к катастрофическим последствиям. Вот в какой-то момент она и решила писать книги в стол, а потом, почему-то со стыдом, выгружать их в Сеть, чтобы делиться переживаниями. Мечтательность обретала разную форму. Иногда истории уводили далеко, поднимаясь к заснеженным вершинам Андолузии, где мускулистый варвар грубо брал симпатичную невольницу на плечо и уносил в… куда-то в своё жилище на горе. Мучил её, а потом она его покоряла скромностью…  Или наоборот, нескромностью. Тут, главное – не сюжет, а чувства.

В общем и целом, историй становилось много, а Алёна даже стала заслуженным в узкой сфере писателем, который мог написать любовную историю о ком или о чём угодно. Никто в Сети и не знал, что за всем этим стояли комплексы Алёны.

Девушка была настолько чувствительной, что считывала любого человека подсознательно. А это совершенно убивало личную жизнь. Кто согласится жить с девушкой, которая знает тебя наперёд? Любой мужчина почувствует себя ущербным

Работала Алёна дизайнером при фирме “СтройРемонтФок”, работа была условно креативной, но достаточно скучной. Главное – она давала возможность платить за квартиру и вообще, чувствовать себя самодостаточной девушкой. Почти. Ей, как и Артёму, хотелось сказки в жизни. Вот так и началось знакомство героев друг с другом, которые, в общем-то, знакомы и не были.

Откуда появились эти вывески и двери, теперь никто уж и не знает. А может, и не было дверей. Ни Артём, ни Алёна в этом точно не были уверены. К вопросу о дверях, кто-то из вас сто процентов сталкивался.

Глава первая. Плохая погода.

Артём, как обычно, спешил домой. Жил он недалеко от офиса, что в тёплые деньки позволяло насладиться музыкой и неспешной прогулкой. В плейере обычно играл «Motorhead» или «Poets of the Fall». Когда выдавались солнечные деньки, домой он мог возвращаться несколько часов.

Сама жизнь казалась раем. Молодой человек любил лето, любил, даже когда солнце пыталось сжечь всё вокруг напрочь. Не понимал он ворчания остальных по этому поводу. Летом им жарко, зимой и осенью холодно.

Но вот сейчас, когда на улице вовсю разгулялся дождливый октябрь, он уже пожалел, что оставил ветровку дома. Прогноз погоды определённо переврали.

Вот кто-то забыл трубы вверху перекрыть, и холодный дождь превратил одежду в тяжёлый холодный мешок. Красная рубашка в клетку стала совсем бурой и облепила грудь Артёма. Джинсы тоже были ни на что не похожи, в ботинках уже хлюпала вода. Хорош. Просто красавец.

Нет, Артём не переживал за то, что выглядит, как мокрый мангуст под амазонским ливнем. Наверное, просто в его жизнь не входили планы на этот дождь. Как баг, который затесался в модуль. И этот баг точно был написан не им. Будто кто-то свыше хотел, чтобы именно сегодня разверзлись хляби небесные.

Молодой человек осмотрелся с тоской, из-за сплошного ливня ничего вокруг не видно. Досада. Или засада. Как кому будет ближе.

Артём подошёл к серой стене здания. Пока скат прикрывал его от холодной воды, достал телефон. Батарея смартфона почти садилась, хотя он и заряжал её перед выходом. На экране мигало предупреждение “Недостаточно средств… Пополнить… Услуги интернета приостановлены”.

– Да как! – воскликнул он, аккуратно складывая девайс обратно в коричневую сумку и закрывая молнию до конца. – Я же платил вчера!

Мир точно сегодня повернулся к нему не лицом. Артём с тоской подумал, что вечер точно пройдёт зря, а он ещё хотел пересмотреть курс по алгоритмическому программированию. Телефон почти сел, а пока до дома доберётся, пока то, сё.

Молодой программист снова достал телефон, но ничего не изменилось. Ладно, надо бы погреться где-то, вода уже добралась до тела, неприятно лежала на коже мокрая одежда. Ещё и машины проезжали мимо, норовя обрызгать.

И вдруг сквозь всё бушующее ненастье он обнаружил, что совсем рядом с ним неприметная арка, вход в которую охранял стальной забор и калитка с железными прутьями. Артём убрал телефон и быстро, хлюпая по лужам, завернул за дверь, которая оказалась открытой.

Дождь сразу перестал лезть за шиворот, стало вдруг даже холоднее. Интересно, почему так? Даже к холодному дождю привыкается, и потом без него становится даже холоднее. Артём даже не предполагал. Может, если задуматься, то и придумал бы, но вот сейчас его волновало только, как согреться.

Красные стены из кирпича вокруг, деревянная коричневая дверь, над которой надпись “Библиотека им. Василия Андреевича Самтам”. Артём понял, что сходит с ума. Может, температура начиналась? Он жил в этом районе с рождения уже двадцать семь лет. И ни о какой библиотеке, ни тем более о Василие Андреевиче Самтаме даже и не слышал.

Завибрировал телефон в сумке, раз, другой. Артём выудил девайс рукой и разблокировал экран.

– Библиотека им. В.А. Самтам приветствует вас, – светилось на экране. – Сегодняшний специальный гость: Артём, 27 лет, программист. Любимая музыка: Motörhead. Текущий статус: промокший, раздражённый, открыт к непознанному. Вход бесплатный.

Артём выругался, потом снова посмотрел на дверь с табличкой. Ни разу с таким сервисом не сталкивался. Но всё это больше похоже на чью-то злую шутку.  Или он всё-таки перегрелся?

Артём заколебался на пороге, чувствуя, как холодный ветер с дождём бьёт ему в спину, а из библиотеки тянет теплом и запахом старых книг. Его промокшие пальцы сжали телефон, на экране которого теперь горело: "Рекомендуемая температура просушки: 23°C. Текущая температура вашего тела: 35.6°C (лёгкое переохлаждение)".

Шаг вперёд. Дверь захлопнулась за ним с мягким щелчком, окончательно отрезая от осеннего ливня. Внезапная тишина оглушила почти так же, как минуту назад оглушал ливень на улице.

Перед ним простирался зал, который никак не мог помещаться в этом небольшом здании. Полки уходили ввысь на три, нет, на четыре этажа, образуя спиралевидную галерею. Где-то в вышине мерцали странные светильники – не лампы, а скорее шары холодного света, плавающие под потолком. А под потолком – сразу несколько больших окон.

И из этих окон светило достаточно яркое солнце.

– Наверное, это проекторы. Голограмма, – Артём даже потёр глаза, пытаясь уложить то, что видит сейчас с тем, что всю жизнь видел снаружи.

Двухэтажный дом, находившийся совсем недалеко от поворота с Ильинской на Починку, совершенно не походил на современное офисное здание. Нет, может быть, внутри по-другому всё обстояло. Но ни арки с калиткой, ни вообще ничего подобного он не видел раньше.

Артём открыл дверь за собой и выглянул на улицу. Там было всё так же холодно и темно, дождь барабанил по наклонённому скату, барабанной дробью разносясь на всю округу.

– Библиотека им. В.А. Самтам приветствует вас, – снова пиликнул телефон. – Чтобы не заболеть, рекомендуется не выбираться на улицу и обсушиться. Только сегодня для особо промокших посетителей предлагается на выбор чай или кофе с корицей.

– Кофе с корицей, – неожиданно для себя сказал Артём.

Его собственный голос прозвучал чужим эхом, отражаясь от бесчисленных рядов книг.

А потом появилось ощущение неправильности. Будто на него разом уставилось множество чужих глаз. Смотрели они отовсюду. С каждой… полки. Книги, они были неправильными.

Артём подошёл к книжной полке и прочитал.

– “Великий Прорицатель Иолантий. Детство. Зарисовки судьбы от седьмого пришествия саранчи, – гласила вычурная обложка с вензелями.

– Чушь какая-то, – пробормотал молодой программист и попытался взять её в руки.

– Артём Алексеевич, прежде чем читать книгу, вам нужно зарегистрировать формуляр. И обсохнуть, – напугал его громкий женский голос, заставив забыть о непонятной истории прорицателя Иоланта. – Порядок нужно соблюдать. А то много вас таких ходит. Последний посетитель так и не вернул том “Низами Гянджеви, отрочество в последней фазе”.

Молодой программист автоматически посмотрел под ноги и увидел, как под ним уже набежала большая лужа.

– Извините, – пробормотал он и завертел головой, пытаясь найти, откуда шёл голос.

– Идите прямо, вдоль ряда с указателем “Необычное историческое”, потом сверните направо вдоль “Ужасное неповторимое” и увидите стойку, – подсказал ему женский голос.

Артём посмотрел под потолок, на полки, но камер, наблюдающих за ними, не увидел. Потом пожал плечами и хлюпая ботинками, и оставляя мокрые следы за собой, побрёл по указателям. Странно, но запах старых книг исчез, сменившись запахами моря, потом пряных трав, машинного масла, мускуса. Нет, определённо здесь что-то не так. В библиотеке должно пахнуть пылью и листами с краской. Может, здесь тематическая вечеринка? Или ремонт идёт.

Ладно, запахи. Каких только машин сейчас не придумали для того, чтобы насыщать воздух. Нет, это, конечно, полный бред. Каждая книга будто дышала и двигала корешком, пытаясь рассмотреть посетителя. У полок то здесь, то там попадались забытые вещи. Нелепый розовый зонтик с цилиндром – набалдашником, деревянный манекен, одетый во фрак и шейный платок и даже кругляшок корабельного руля.

Артём чувствовал себя как во сне. Вот белая плитка под ногами оказалась засыпана песком, потом снегом, потом и вовсе изменила цвет на тёмный. А в центре каждой плитки – рисунок, четыре луковки, исходящие из центра в края.

Когда он поднял глаза, увидел перед собой стойку из цельного мрамора, за которой, чуть возвышаясь над молодым человеком, сидела женщина в очках. Сколько ей лет, молодой программист бы угадать затруднился. Около пятидесяти, наверное, в строгом коричневой костюме-тройке. Волосы зачёсаны назад в хвост и перетянуты резинкой. Лицо худое, щёки будто впали в скулы. Смотрела она на него достаточно строго и неприветливо.

– Рада приветствовать в библиотеке имени Василия Андреевича Самтам, – она сняла очки в стальной оправе, Артём вспомнил, что такие на работе ещё называли авиаторами. – Чем могу помочь?

– Я не знаю, – растерянно ответил молодой программист. – Случайно оказался… И сообщение на телефон…

– Ещё один заблудился. Вначале эта, рогатая с книгой, теперь ещё и программист без личности, – проворчала женщина, критически осмотрев мокрую одежду посетителя. – Чай с корицей будешь?

– А… – Артём запнулся, не совсем понимая, о чём говорит женщина, – а можно кофе? В сообщении…

– Поняла, поняла, – отмахнулась она. – В зал иди.

Женщина указала направление, в котором над обычной аркой висела большая табличка “Читательский правочный зал”.

– Правочный? – удивился Артём, подозревая в этом какую-то ошибку. – Может, справочный?

– Умный какой нашёлся, – ехидно проворчала тётка, глядя на него с неудовольствием. – Правочный, правочный. Иди давай, пока мне здесь всё не замочил всё. Ох, заблудившиеся.

Библиотекарь поправила очки, потом сложила их в карман. Кажется, там же лежала маленькая бумажная карточка с именем. Женщина заправила карточку глубже в кармин, покачала головой и ушла в деревянную дверь за своей стойкой. Артём пожал плечами и побрёл в направлении правочного зала. Почему правочный? Не было логики в этом всём.

Хотя, какая логика? Книги всё так же смотрели на молодого программиста с любопытством, он это кожей ощущал. Поскрипывали полки, кажется, библиотека жила своей особенной жизнью и любая иная жизнь, кроме странных книг, казалась чуждой.

Зал правочной оказался обычным, несколько крепких деревянных столов, окна занавешены прозрачными шторками. На кремового цвета стенах висели детские рисунки. Кто-то неумело нарисовал лошадку, зелёного пони и даже странную каракатицу с пятью глазами.

Играла лёгкая музыка, где певица пела о сильной любви, о книге, которая дарила жизнь.  А за окном – Артём даже не поверил своим глазам, лето. Высокие пальмы, яркое солнце.

Молодой человек прильнул к окну. За окнами гуляли прохожие, девушки одеты в купальники, мужчины в шорты. Будто купальный сезон открыли вот только что. Следовало бы испугаться и бежать уже отсюда обратно в холодный, но такой знакомый мир. Но обстановка казалась такой уютной, Артём начал уже согреваться и даже присел в удобное кресло за столом.

Молодой человек осмотрелся, и обнаружил на своём столе открытую книгу. Только протянул к ней руку, как появилась вездесущая библиотекарь.

– Я не успела закончить работу, – пояснила она, поставив на стол две чашки, от которых шёл аромат кофе. – Времени нет совсем. Много вас таких, а поди ж ты одной справиться.

Библиотекарь сняла очки, достала из бокового кармашка бумажную отпечатанную карточку и положила перед Артёмом формуляр.

– Нужно заполнить бланк, раз уж впервые, – сказала она, чуть щурясь.

Насколько молодой программист давно не посещал библиотечные чертоги, но вот формуляр содержал неподходящие графы.

Имя, фамилия, род занятий, это привычно. Но вот мир рождения, цель посещения библиотеки и размер альтернативного эго…

– Извините,  – он повернулся к женщине. – Я немного не понимаю вопросы.

– И зачем только заходить, если нет желания, – проворчала она и воздрузила очки обратно на нос. Потом взяла формуляр, внимательно посмотрела на Артёма и быстро зачеркала карандашом в линиях. В графе “Сопряжённые судьбы библиотекарь написала было “А.К.”, но потом взглянула на Артёма, покачала головой и стёрла написанное. Ещё не время было. А может, и потом не будет. .

– Распишись, – отдала она ему формуляр, и после того, как Артём закончил, придвинула чашку с кофе. – Вот теперь можешь задавать вопросы.

Вопросов оказалось слишком много, молодого программиста интересовало всё: от того, что за чертовщина творится вокруг, почему вместо офисного центра – библиотека, больше чем само офисное здание, почему за дверями дождь, а за окнами пляж? То ли Имеритинка, то ли Калифорния. Экраны с трансляцией?

Но библиотекарь не ответила ни на один из них. Она лишь смотрела строго, а когда Артём выдохся, просто сказала.

– Ты пришёл в библиотеку, чтобы увидеть книги. А не спрашивать глупости.

– Ну, наверное, – совсем растерялся он. – Но вы сами сказали… Я даже не знаю, как вас зовут.

Библиотекарь постучала по бейджу на груди, который гласил “Администратор чертогов Ласа Асхиор СамТам”.

Женщина закрыла книгу на столе, посмотрела на резную обложку и придвинула к Артёму. На зелёной бархатистой обложке оказалось написано “Алёна: Настоящее”.

– Обычно люди сами пишут свои сюжеты, но иногда им приходится помогать, – произнесла она устало. – Они просят о помощи высшие силы, прикрываются слабостями. Всё, для того, чтобы не писать сюжет дальше. Потом книга приобретает название, в зависимости от зоны времени, а в конце уходит на полку.

Библиотекарь залезла во внешний карман указательным и средним пальцами. Ногтями с розовым лаком и золотистой каймой, ухватила коричневого цвета карандаш с чёрным грифелем и выудила на свет Божий.

– Правочная, это потому что книги нужно править, – лекторским тоном произнесла Ласа, глядя строго из-под очков. – Если их не править, то зачем они вообще нужны? Вот здесь написано то, что можно поправить сейчас.

– Почему сейчас? – спросил Артём.

– Потому что потом это будет уже другая книга, – объяснила библиотекарь, закатывая глаза. Казалось, что полная неосведомлённость её собеседника просто поражала. – Попробуй что-нибудь написать сам.

Ласа толкнула к нему тяжёлую книгу с карандашом на ней, и Артём, посмотрев на имя, рефлекторно поёжился. Книга не пугала, а вот карандаш. Что-то в нём казалось неправильным, будто это не кусочек дерева размером в десять сантиметров, а что-то объёмное и большое. Ощущение складывалось, что он весил нереально много. Молодой программист почти против воли протянул к нему пальцы.

Глава вторая. Правочная

Артём, библиотека. Место и время неизвестно.

Открытая книга лежала перед Артёмом, но он не мог себя заставить сделать хотя бы одну пометку. Молодой человек отложил карандаш, взял чашку с кофе и сделал глоток. Он поперхнулся, кофе оказался совсем горячим.

Библиотекарь подождала, когда он откашляется, и подняла бровь.

– Если ты закончил, – продолжила она, нетерпеливым жестом поправив очки, – можем продолжить. Первоначальные правки делаются карандашом, чтобы в случае проблем можно было исправить. Если есть такая возможность.

– Проблем? – Артём взял карандаш со стола и всмотрелся в строки.

То, что происходило в книге, выглядело жутко. Нет, он и сам иногда ради смеха писал шутки для коллег. Одной из них была распространённая шутка “Баг”, когда посреди рабочего процесса экран гас и на нём самопроизвольно печатались красного цвета алгоритмы. Артём приходил, с важным видом кивал, подтверждая, что на носителе опасный вирус.

Потом вставлял флешку, проводил пару видимых мудрёных манипуляций и всё возвращалось на круги свои. Нет, там был экран и алгоритмы, а здесь что? Это же книга, обычная бумажная книга. И вот в ней сейчас слово за словом появлялись предложения, возникая, будто те самые красные алгоритмы.

Но здесь всё было не в шутку. Рядом не сидели бородатые шутники с ноутами, и в книге не было и намека на сенсорные панели, на которых запускался код. Перед глазами лежала самая настоящая книга в зелёной обложке.

– Правки делаются, чтобы определить первоначальный путь развития событий. Человек сам выбирает, в каком направлении ему двигаться. Но если не будет подсказок и знаков, он потеряется в хитросплетениях собственного разума. Разрешаю тебе в качестве тренировки писать так, как тебе хочется.

– А что писать? – спросил Артём.

Книга сейчас повествовала о том, как девушка Алёна сидит на мягком, обтянутом виниловой кожей диванчике и пытается продумать сюжет для очередной книги. Фантазия сегодня у неё работала плохо. Вчера с подругами они отмечали в караоке день рождения, и сегодня голова болела. Сильно болела.

Алёна смотрела непонимающим взглядом в экран ноутбука, покрасневшие глаза перескакивали со строчки на строчку. Стыд и позор. Надо же было так расслабиться. Теперь она вообще не сможет смотреть в глаза никому. Хотелось пить, но вставать было очень лень. Невозможно встать, когда так плохо. Ох…

– Что бы ты сделал, если бы человеку было плохо? – спросила Ласа Асхиор, при этом отведя глаза от Артёма в сторону окна, где около огромных пальм танцевали две маленькие девчонки.

– Ну… – молодой человек пожал плечами. – Наверное бы помог.

– Напиши, – указала на книгу библиотекарь, снова строго посмотрев в его сторону. – То, как бы ты хотел помочь.

Артём взял неподъёмный карандаш в руку и приблизил к странице. Книга видимо сопротивлялась, он почти физически ощущал её противодействие. Он зачеркнул слова “Стыд и позор”, почти удерживая свою руку второй рукой. А потом добавил “Стакан воды”.

Строки полыхнули белым, весь текст исчез, а потом буквы начали заново свой бег.

Алёна смотрела непонимающим взглядом в экран ноутбука, покрасневшие глаза перескакивали со строчки на строчку. Хорошо же вчера посидели. Нужно бы когда-нибудь повторить. Но голова болит. Ох.

Стакан с холодной водой на столике перед диваном Алёна увидела через пару минут.

– Это как? – удивилась она, точно понимая, что гранёных стаканов дома отродясь не держала.

Но взяла стакан, осмотрелась, будто подозревая, что пришла домой не одна. Принюхалась к жидкости, а потом в несколько глотков выпила и с чувством ахнула. Вода оказалась холодной и сразу потушила пожар внутри.

Жить стало легче, но захотелось спать. Но сегодня кровь из носу пришлось бы сдавать текст, поэтому она нехотя поднялась и побрела в ванную.

– Такого не бывает, – Артём помотал головой, ощущая неправильность ситуации. И это точно не сон, он прекрасно чувствовал, как подсохла одежда. И даже ботинки. Непреодолимо тянуло их снять, но это грозило бы, наверное, скандалом со стороны библиотекаря.

– Обычный алгоритм, – устало произнесла библиотекарь и медленно откинулась на спинку кресла. – Ты же умеешь писать поведения программ. Так почему то же самое нельзя написать для человека?

– Ну… – молодой программист запнулся, в чём-то она действительно права, но не во всём. Где программы под фирму, которые нужны для кликов пользователями, а где – человеческая судьба.

– Попробуй ещё, – указала на книгу Ласа.

Потом подумала, поднялась и вышла в библиотечный зал, но у арки остановилась и сказала.

– Я сейчас вернусь. У меня есть подозрение, что ты можешь простудиться.

Артём снова посмотрел в книгу. Он совершенно не представлял, как живут одинокие девушки, и вот сейчас молодой программист будто подсматривал за чужой жизнью. Что-то запретное виделось в этом. Что-то совсем иррациональное.

Тёплая ванна, в которой Алёна провалялась почти час, дала возможность отдохнуть. Девушке удалось очень продуктивно вздремнуть. Минеральная соль для ванн из магазина немного помогла выгнать тяжёлое состояние из организма. Алёна решила, что любое движение будет продуктивным. Главное – рабочий процесс и желание жить.

Артём зачитался настолько, что пропустил появление библиотекаря. Она так же степенно села в кресло, открыла книгу и черкнула что-то карандашом, появившимся из того же кармана, прямо на странице.

Молодой человек даже подскочил. Рубашка, джинсы и ботинки моментом высохли, приятной теплотой ложась на мокрое тело.

– Что… что это? – он растерянно смотрел на Ласу.

– Что, что. Ты же хотел высохнуть. Прошу, может, править легче будет,  – библиотекарь захлопнула книгу и показала Артёму обложку. На ней красовались строгие узоры, а посередине виднелась надпись “Артём. Настоящее”.

На молодого программиста сейчас и смотреть-то было жалко. Он разевал рот, как рыба, выброшенная на берег, силился что-то сказать, но удавалось только хватать ртом воздух. Ласа покачала головой, снова открыла книгу и черкнула пару слов.

Артёма тут же отпустило. Удивление и страх перед происходящим никуда не делись, но он стал воспринимать всё намного проще. Он сразу понял, что делала женщина, и что делал он сам.

– Значит… Значит и я… Там, – он указал на зелёную книгу. – Я… там. Этого быть не может. Такого не бывает.

– Вот пластинку заело, – Ласа выпрямилась в кресле и положила книгу на стол. – Где не может быть? В мире, который ты знаешь? Хочешь сейчас туда вернуться?

Внутренняя истерика вдруг остановилась. Артём категорически не хотел возвращаться туда, где проходила его жизнь. Нет, она не казалась ему плохой, он любил свой быт, работу, родителей, с которыми встречался каждые выходные. Всё протекало в том ритме, который он организовал. Или нет? Вот ведь дурость, он не мог вспомнить, как отец выглядел.

Вот только в том мире не было волшебства, к которому он стремился. Который искал в играх и фентезийных книгах. Здесь же каждый уголок дышал парадоксом и нелогичностью. Кто бы что ни говорил, но сходить с ума даже иногда полезно. А может, это всего лишь сон?

– Что есть сон, Артём? – взгляд Ласы затуманился, будто библиотекарь что-то вспомнила. – Реализация мечт и страхов существа. Переорганизация жизни.  Даже камни иногда видят сны. Если видят в этом надобность. Готов работать дальше?

– Да, Ласа Ас..хи.

– Называй просто Ласа СамТам или Ласа. Можешь, Скульд, это моя девичья фамилия, – ответила серьёзно библиотекарь.

Она снова встала, взяла в руки книгу с надписью “Артём. Настоящее”. – Сегодняшний день существа “Алёна” разрешаю взять для тренировки. Пусть время для неё чуть замедлится, чтобы ты успевал вникать в её мысли.

– Простите, Ласа СамТам, – Артём потёр лицо, будто проверяя, на месте ли оно. – А вам это для чего? Ну, вы тратите время на меня больше, чем вы бы сделали сами.

Библиотекарь застыла с книгой, будто вопрос застал её врасплох. Потом она рассмеялась, смеялась она, кстати, совсем приятно и заразительно. Артём совсем растерялся, не понимая, сказал ли он что-то смешное или глупое. Он будто бы на секунду увидел, как её тело отрастило ещё четыре руки, но наваждение почти сразу исчезло.

– Оставь книгу пока и выйди со мной, – она элегантным жестом пригласила его в зал, – я покажу.

Артём повиновался. Где-то внутри он уже знал ответ, но пока память не могла подобрать нужные слова. Зал всё так же жил своей жизнью, но молодой человек вдруг понял, что не рассматривал его внимательно.

Всё так же светили шары под потолком, из окон вырывался солнечный свет. Странно смотрели на него даже книги.

Всё же на один момент молодой программист всё же не успел обратить внимания. Часть книг будто оказалась повреждена, не физически… Пришла неуместная мысль о параметре прозрачности на пятьдесят процентов.

Полупрозрачные книги всё так же стояли на своих местах, снизу и сверху лежали обычные книги. Взять их всё равно в руки не выходило. Будто за воздух хватался, дурацкое ощущение, когда рука в книгу проваливается и не может взять.

– Почему так? – спросил Артём, понимая, что именно это хотела показать ему Ласа. – Что не так с книгами?

– Всё не так, – как-то неуверенно отозвалась библиотекарь, демонстративно поправляя и без того сидящий пиджак. – Библиотека в этом времени умирает.  Люди перестали стремиться к знаниям. Те знания, которые люди получают из книг, отрицательно влияют на их судьбу. Пришлось целый отдел “Схожих судеб” открывать.

Артём не удивился, на самом деле, он и сам часто наблюдал за окружающими. В них не было жизни. Нет, снаружи она ещё была. Люди ходили вместе с ним на работу, ели в обед, ездили на праздники отдыхать, быт, дни рождения.

На той стороне библиотеки что-то зазвенело и послышался грохот, Ласа с неудовольствием цокнула.

– Возвращайся в правочный зал, – кинула она ему на ходу, быстро зашагала в сторону, и уже издалека добавила. – Или домой, если хочешь. Мне всё равно. Скоро всему придёт конец, если он сможет добраться до нашего убежища. Где же этот старый обормот?

Грохот повторился, потом снова что-то лязгнуло так, что вся библиотека содрогнулась, а стёкла наверху задрожали. Артём оглянулся на зал правочной, потом на входную дверь. Грохот звучал всё ближе, будто огромное чудовище крушило полки и всё вокруг, не обращая внимания на то, что это, на секундочку, библиотека.

Потом его взгляд упал на книгу, которую библиотекарь уронила на пол. “Артём. Настоящее”. Молодой человек её поднял и живо кинулся в правочный зал. Потом схватил карандаш, открыл книгу…

Железная длань правосудия пыталась пробиться к нарушителю спокойствия. Никогда смертные не заходили так далеко в своих странствиях. Вернуть всё туда…

Карандаш приблизился к строкам, а Артём почти физически ощутил, как на его плечи ложится груз. Оставалось совсем немного, всего пара миллиметров, но страница продолжала сопротивляться. Он не представлял, что творится, но он чувствовал, что то, что идёт по библиотеке, идёт за ним. Неотвратимо, будто сама смерть.

Глава третья. Повторы.

Артём, настоящее, 13 октября 2020 года .

Открытая книга лежала перед Артёмом, но он не мог себя заставить сделать хотя бы одну пометку. Молодой человек отложил карандаш, взял чашку в руки, фарфоровые бока показались холодными. Он сделал осторожный глоток, кофе был чуть горячим. Вкус чуть напомнил сегодняшнее утро.

Кофе с корицей, двумя ложками сахара, иногда сливками. Артём любил иногда заходить в кофейню у дома, общаться с бариста. Иногда утром, если было лень готовить, забегал туда, общался с вечно позитивной Машей. Перехватывал сэндвич или глазунью из двух яиц, сидел недолго, слушал музыку. Она казалась очень похожей на ту, что играла сейчас здесь.

Или же это всё была не его жизнь? Иногда ему казалось, что всё вокруг – ненастоящее, что он проживает какую-то чужую жизнь.

Ласа смотрела на него удивлённо. Нет, не удивлённо, совсем ошарашено. Артём впервые увидел живые эмоции на её бесстрастном лице.

– Гхгм, – библиотекарь поправила очки одним движением и показала на книгу в руках. – Ты делал правки в последней главе?

– Что? – Артём не совсем понимал, что Ласа хочет от него, – какие ещё правки?

– Вот это, – она потрясла книгу перед его глазами. – Что ты там исправил?

– Не помню, – Артём увидел знакомое название. Голова закружилась и вдруг он начал вспоминать. С трудом, но всё же…

Карандаш коснулся бумаги и горизонтальная линия вычеркнула из жизни чудовище, что крушило библиотеку. Как она тут не развалилась, неизвестно. Вспомнил, что вписал живую Ласу и как вычеркнул чудовище из событий.

– Какой же нахал, – неизвестно почему произнесла Ласа, положив книгу на стол, потом указала на открытые страницы перед ним. –  Но что с тобой делать, раз ты такой добряк. Тренируйся дальше.

Да, точно. Девушка Алёна сидела на диванчике и пыталась писать. Её мучила головная боль.

– Это всё уже было, – произнёс он, массируя виски пальцами.

Кажется, начинал вспоминать. В голове всплыли картины устранения последствий разрушения библиотеки невидимым чудовищем.

– Было, не было. Библиотека вне времени, Артём. Ты – программист, представь себе кэш, который никогда не очищается, – Ласа коротко кивнула.

– Ласа СамТам, – он поднял глаза, пытаясь пропустить тот момент, когда Алёна соберётся в душ. – А о чём она пишет?

– Алёна? Да, в сущности, о любви, – ответила библиотекарь, и губы её тронула улыбка. – Варвары, белокожие девы из деревень, пираты, вампиры, драконы, суккубы. Ещё иногда эльфы и гномы бывают. Вампир влюбляется в девушку – капитана пиратского корабля, он плохой, она хорошая. Бьются, дерутся, мотают друг другу нервы, а потом девушка вампира покоряет. И вот он уже не древний кровососущий вампир, а милый зайчик.

– Глупости какие, – молодой программист представил старого вампира в пушистых тапочках-зайчиках, который утром приносил своей милой и живой супруге стакан кофе и омлет. Или стакан крови и сердце на блюдечке. А может, не сердце, а глаз. Для улучшения зрения. Красный пульсирующий глаз. Брр.

– Глупости, конечно, – улыбнулась Ласа уже чуть шире. – Если бы такая девушка встретила Носферату, с их злобной физиономией и жаждой жрать живое, вряд ли бы захотела вообще после этого с мужиками встречаться. А уж о немытых варварах или смердящих огромных ящерицеподобных молчу. Может быть, поэтому вырождается библиотека судеб. Сказания должны нести опыт, а не обращение к потребностям саморефлексии.

– Может, показать ей, что это глупо? Перестанет писать о том, чего нет, – Артём одним глазом взглянул на страницу, Алёна уже вытиралась полотенцем и думала о том, как бы без вреда для организма пообедать.

Хорошо, что книга не давала возможности это всё увидеть. Если бы хотелось увидеть. Артём покраснел. Нет, он не чурался женского общества, просто должна быть какая-то мораль. А сейчас он будто подсматривал в щёлочку в женской раздевалке. Неправильно как-то.

– Мне по статусу не положено, – ответила Ласа задумчиво, постукивая карандашом по переплёту книги, – а вот ты, если хочешь, попробуй. Посмотрим, что получится.

Артём пожал плечами и попробовал. Карандаш снова с трудом пробился через упругое сопротивление книги. Когда он коснулся бумаги, библиотека будто вздрогнула. За окном, которое видел перед собой молодой программист, солнце закрыли тучи, а люди побежали в разные стороны, пытаясь укрыться от проливного дождя.

Интересно, где всё же это самое “Там”?  Может, это всё же Гавайи? Артём не был на Гавайях, но по его представлению, они должны были бы выглядеть именно так, а не иначе. Наверное, камер много стоит, вот и выдают такую картинку.

– Силён, ничего не скажешь, – произнесла Ласа спокойно, взгляд из-под очков казался оценивающим. Она скучающе поглядывала то в окно, то на Артёма, то в зал, будто не зная, чем себя занять.

Молодой человек написал пару строк. Он хотел искренне помочь Алёне в её поиске, поэтому написал, чтобы она увидела сурового варвара и магию эльфов. Очень хотел вдохновить, но, кажется, что-то пошло не так.

Алёна накрутила на палец локон светлых волос. История про сурового варвара и девушку из города никак не складывалась. Нужно всего лишь действовать по шаблону, переписать имена в старом сюжете, заменить древнего вампира Эолата на симпатичного мускулистого жителя гор Харгрулла. А симпатичную принцессу Сати на уличную торговку Мартину. И всё.

Но что-то не выходило. Вдруг раздался сильный грохот, Алёна даже подпрыгнула на диване. Землетрясение? Она вдруг замерла, увидев как…на ковёр…в её комнате…из шкафа…вывалился огромный…мускулистый мужик. В одной набедренной повязке.

– Мамочки! – пискнула она, мысленно взвиваясь чуть ли не до небес, схватила швабру, которую приготовила ещё вчера для уборки и выставила перед собой. Вроде как в качестве защиты.

Светловолосый двухметровый детина в попытках неуклюже подняться, наступил на хвост её кошке Кише, отчего та громко зашипела и со всех ног бросилась в укрытие за диван.

– Вы…Вы кто? – дрожащим голосом спросила Алёна, совершенно выбитая из колеи. – Что вы делаете в моей квартире?! Я сейчас вызову полицию!

– О, прекрасная дева, – мужчина из шкафа обладал неожиданно нежным голосом, будто оперный певец. Алёна отметила, что он совершенно диссонировал с образом этого скверно пахнущего великана. – Я пришёл за тобой, чтобы увести тебя в своё жилище, где мы будем жить в мире, пока смерть не разлучит нас.

После того, как комнату наполнили запахи мокрой псины, романтическое настроение испарилось бы у каждой второй писательницы.

– Жилище? – опешила Алёна, у неё в голове сейчас всё уже перепуталось, – Уходите, пока я…

На кухне вдруг что-то грохнуло, кажется, разбилось пара тарелок. Тут уже и варвар подскочил, ударившись головой о люстру, зашипел и достал из-за пояса…Меч.

Нет, определённо галлюцинации. Алёне подумалось, что вчера был очень плохой алкоголь. Ну как у варваров могли быть мечи – катаны? И…Откуда он его достал, если на нём только набедренная повязка? Нет, это нормально? Меч! Из повязки достал.

Засвистел чайник, кошка выскочила из-за дивана и спряталась за мускулистого мужа, справедливо рассудив, что за ним будет надёжнее. Да и Алёна со своим импровизированным оружием уже повернулась к нему спиной.

– Я отдам жизнь свою за твою, – поэтически вещал потный варвар, крутя меч восьмёркой, он сбил драцену, которую Алёне подарила мама на день рождения и тарелочку с кофейными зёрнами, которую она сама украшала. Горшок с цветком упал на пол и разбился, тарелку разбил меч. Вот так. Финита ля комедия. Ей вдруг подумалось, что если она из этого всего выберется живой, в жизни больше не будет писать любовные романы про варваров.

Наконец из дверей кухни появился ещё один персонаж фильма для пуританок. Высокий, худой как жердь, в плаще с изящными узорами, длинноухий и очень бледный человек. Или не человек?

Нет, Алёна понимала, что она бы именно так представляла эльфа, но что он делал на кухне? Вчера была тематическая вечеринка, а она привела домой этих двоих? Хотя уже и голова не так и сильно болела, адреналина в ней теперь плескалось по уши.

– О, нежный цветок души моей, – галантно раскланялся “эльф”, – прекраснее тебя не видел я ещё людей. Пусть вы несовершенны и живёте не так долго, эта красота милее созерцания прекрасных озёр Гильдааля столетиями. Кто этот чужак?! Почему он положил свой лик на мою прекрасную Хаалькамасс. Смерть!

Он вдруг молниеносным движением обернулся вокруг себя, и почему-то оказался с луком в руках. Красивым резным луком. Тетива взвизгнула, а стрела улетела в сторону варвара. Алёна завизжала, обернулась, но тот стоял как стоял. Стрелу он просто отбил мечом и теперь кровожадно улыбался. Алёна подумала, что сейчас что-то начнётся.

– Каюсь, недооценил я тебя, грязный варвар, – с пафосом произнёс “эльф”, – теперь мы будем биться насмерть. Лишь твой труп будет усладой для моих глаз. И больше ничто не окажется на моём пути перед обладанием этой прекрасной девой.

– Ты только громко не кричи, когда я тебя на кусочки покромсаю, – варвар перехватил катану двумя руками и зарычал. – Эта дева моя! Мне с ней ещё потомство растить.

Алёна не выдержала.

– Значит, так! – крикнула она, почувствовав, как в голове взрываются последствия вчерашних посиделок. – Никто! Никого! Убивать в моей квартире не будет! И вообще, вы кто такие?!? Оба!

Артём заморгал, видение, которое он поймал, когда читал строки, медленно рассеивалось. Книга снова проступала через пелену, и крик Алёны медленно стихал, будто далёкое горное эхо.

Молодой человек поднял глаза и на миг ему показалось, что в линзах очков Ласы отражается сюжет в квартире Алёны.

– Можно стереть? – с надеждой спросил он. Его опрометчивое желание помочь обернулось таким хаосом в квартире девушки, что теперь он чувствовал себя виноватым.

– Можно, – согласилась она, – но зачем? Ты сделал жизнь Алёны просто невероятной. Теперь у неё дома будут жить два мифических персонажа из сказок. Хоть бери и пиши с натуры любой роман.

– Но это неправильно, – Артём поёжился, представив, какие у девушки начнутся проблемы. – Я не подумал. Ей не это нужно, наверное.

– Интересно? – Ласа кинула ему ластик, заметки на полях мерцали синим, будто баннеры на ночном кафе. – Что ей нужно в таком случае?

На верхних ярусах библиотеки что-то тяжко рухнуло, пару мгновений свет в правочном зале мигал, пока энергия не восстановилась. В темноте книги Алёны и Артёма мерцали зелёным и синим.

– Кажется, на сегодня всё, – произнесла Ласа, схватив синюю книгу, взяла пальцами карандаш и быстро зачеркала на полях. – Лимит терпения библиотеки мы исчерпали. До свидания, Артём.

– Постойте… – только и успел сказать он, но пространство перед ним вдруг поплыло, кресло стало жёстким, а вместо окна с бушующим за ним штормом проявилось ограждение дороги.

Он сидел на бордюре офисного центра. Над головой ещё висели тучи, напоминая о прошедшем дожде, но уже пробивалось солнце и из неба не лило, как из ведра. Непогода отступала, давая возможность насладиться кусочком хорошей октябрьской погоды. О недавнем происшествии не напоминало ничего, лишь сильная мигрень накрыла голову, заставляя морщиться.

Артём достал телефон и тупо уставился в экран. Заряд оказался полным, никаких сообщений об отключении интернета не появлялось. Он лишь пожал плечами с твёрдым намерением показаться доктору. А пока оставалось только найти аптеку и погасить боль.

Воспоминания о девушке Алёне, о библиотеке и вообще обо всём, чего быть не могло ни в коем случае, преследовали его весь путь. Слава богу этот путь был недолгим. Таблетка анальгетика подействовала почти сразу и жить стало намного легче.