Олеся Харди
Санта должен умереть...

Эпизод 1. В котором нудное торжество становится игривым

„Не самые дурные те вещи, которых мы больше всего стыдимся:

не одно только коварство скрывается под маской —

в хитрости бывает так много доброты.“

Фридрих Ницше, немецкий философ 1844–1900

Сидеть за столом в обществе престарелых снобов мне радости не доставляет.

Но это - моя работа. А к ней я отношусь ответственно.

И я умело делаю заинтересованный вид. А в мыслях уже обкатываю свой новый спортивный Porsche, заранее придумывая казнь Такеру, если он рискнул взять его без моего ведома.

- Правда ведь, дорогая? – голос моего спутника, Виктора, выдергивает меня из приятных грез.

- Конечно, милый.

Про себя я зову его Санта: за то количество подарков, что от него получаю. Но обращаюсь к нему исключительно «милый». Уж не знаю, почему мужчинам так нравится это приторно-сладкое словечко. Но оно всегда работает безотказно.

Я понятия не имею, о чем была речь. Да и какая разница? Здесь я в любом случае обязана заглядывать ему в рот и безропотно соглашаться с каждым словом. И я бессовестно пользуюсь этим, продолжая и дальше витать в облаках.

Но меня возвращают в реальность гораздо раньше, чем я ожидала услышать новый бессмысленный вопрос. И это происходит так беспардонно, что я на мгновение теряю самообладание.

Под столом, по моей ноге, обнаженной высоким разрезом платья, медленно скользит горячая мужская рука. Добравшись до внутренней стороны бедра, она поднимается все выше, стремясь туда, где я в ближайшее время точно никого не ждала. Испуг спрятать получилось, но возникла новая проблема: как скрыть нарастающее возбуждение?

- Все в порядке, дорогая? Мне показалось, ты вздрогнула.

- Да? – я делаю удивленный вид, ногами аккуратно зажимая ладонь засранца, посягающего на мою честь. – Это просто сквозняк, милый. Не беспокойся.

- Накинуть на тебя пиджак?

- Д-да-а, - мой ответ вышел протяжнее, чем нужно, а по телу прошел электрический разряд от прикосновения чужих пальцев к моему клитору.

Чуть затуманенным взором я смотрю на своего соседа слева. Конечно, я знаю личность того, кто может позволить себе такую дикую выходку. В пол оборота от меня отвернувшись, он мило беседует со своей девушкой. А его рука, как бы непринужденно опущенная под стол, сейчас меж моих ног делает все, чтобы меня… скомпрометировать?

«Безнадежный дурак…»

Я ухмыляюсь, представляя, как начинаю визжать и брыкаться. А Санта за шкирку вытаскивает из-за стола своего единственного отпрыска, Дамиана. Но скандал – последнее, что мне нужно на этом вечере. А вот взбесить самого Дами, - это всегда ко мне.

Пользуясь широким пиджаком его отца, я тоже медленно опускаю руку под стол и сильнее прижимаю к себе ладонь мужчины. И пусть я не вижу его лица, но, черт побери, уверена, что в этот момент он улыбается. Его пальцы начинают вытворять со мной такие вещи, что я уже жалею, что вступила в эту игру. Теперь сомнений в том, что нам обоим она начинает приносить удовольствие, во мне не остается. А это плохо. Очень плохо.

Картинка расплывается, а в глазах темнеет от попыток сдержать оргазм. И я не придумываю ничего лучше, чем вцепиться в руку Санты и увлечь его в долгий, неприличный поцелуй. А мысль, что в это же время я кончаю от ласк его сына, добавляет моменту пикантности…

Стоит признаться, что ублажать Дэм умеет гораздо лучше своего отца. Мне бы в себя прийти. Выдохнуть. Но времени нет. И я мгновенно беру себя в руки. Возвращаю Виктору пиджак и проникновенно заглядываю в глаза:

- Это моя благодарность за твою заботу, милый.

Мой спутник смотрит на меня с обожанием. Даю сто из ста, что брюки любого другого уже пришли бы в движение. Но эректильная дисфункция моей жертвы существенно облегчает мне работу. Это, кстати, еще одна причина, по которой я даже не думаю отступать. Забавно, что проблемы папика начались сразу после моего появления в его доме. Встречаясь со мной в гостиницах, он всегда показывал неплохой для своего возраста результат. И вдруг стал добычей, с которой даже трахаться не нужно. Ну что может быть удобнее? Он, глупый, конечно старается доставить мне удовольствие другими способами. Но ему бы у сына поучиться…

Вернувшись в реальность, я поворачиваюсь к Дамиану. Он посылает мне издевательскую усмешку, но я, полностью игнорируя самого мужчину, приветливо улыбаюсь его девушке. Лили, сама безгрешность и чистота, искренне верит, что сможет со мной подружиться. Понятия не имею, где говнюк нарыл этого божьего одуванчика. Но в том, что в отношениях он ее сожрет и не подавится, я более чем уверена.

Меня же сожрать так просто у него не выйдет.

Наша война с Дами длится с моего первого появления в доме его папаши. Ведь не только я рассчитываю добраться до денег Виктора, покорно заглядывая ему в рот. Его сын - не менее ушлый и наглый. И наверняка с пеленок спит и видит, как отжать у родителя его богатство. Справедливости ради стоит заметить, что прав на это у него больше, чем у меня.

Но где - я, а где - справедливость?

Раскусив меня так же, как и я – его, сынок первые недели пытался выжить меня угрозами. Но будто в первый раз я слышала их от недовольных моим появлением родственников.

Проблема в том, что они же всегда и облегчали мне задачу, открыто выражая мне свое презрение и недоверие. И я, блестя глазами, полными слез, заставляла свою жертву проникаться мною все сильнее. Ведь бедную девочку, вина которой лишь в том, что влюбилась в состоятельного мужчину, так хочется защитить, верно?

Но этот молодой ублюдок оказался хитрее. Наедине устраивая мне трепку за трепкой, при отце Дамиан - сама любезность. Воспевает мне дифирамбы и «молится за нашу пару». Да-да, так и говорит. Не знала бы его истинных мотивов, сама бы слезу пустила от восторга.

Но я-то знаю. А вот Санта сыну доверяет безоговорочно. Была бы я сама не такой беспринципной, лично бы плюнула молодому обманщику в его наглую рожу. А так мне даже упрекнуть его не в чем. Наши методы, определенно, друг друга стоят. И война с ним грозит перейти в затяжную.

Сообразив, что легко избавиться от меня не выйдет, Дами перешел к обольщению.

И снова нашла коса на камень. Дурачок ведь не знает, что по части охмурения мне равных не найти. Иначе как бы я с такой легкостью завоевывала расположение своих жертв? А вот саму меня заинтересовать невозможно. Перевидав множество ухаживаний, я рассматриваю их исключительно как приятные рабочие бонусы. Истинная же моя любовь распространяется лишь на дорогие тачки. Ну и деньги, куда без них?

Пожалуй, только безумные, эксцентричные поступки находят во мне отклик. Став заложницей своих, я уже не могу жить без риска. И наблюдать, как другие ведут себя так же, мне любопытно. Хотя бы в целях обмена опытом.

И сегодняшняя выходка Дамиана - как раз из их числа. Он не мог знать наверняка, что я его не сдам. Но желание увлечь меня так, чтобы я потеряла голову, вынудило его лишиться собственной. Что ж, план, признаться, не нов. Но надежен, как швейцарский нож.

Думаю, мужчина не додумался собрать про меня информацию. И уверен, что столкнулся с неопытной девчонкой, которая, поддавшись чарам эффектного мажора, позволит скомпрометировать себя перед его отцом. Поэтому испытывать в отношении Дами хоть что-то, кроме ненависти, для меня недопустимо.

И я мысленно себя ругаю.

«Нельзя было позволять ему довести начатое до конца. Но как я могла его остановить? Черт, ну не устраивать же сцену на глазах у гостей и журналистов. А без этого как? Да никак!»

Не прекращая злиться за свою оплошность (да-да, все, что пошло не по моему плану, - это моя оплошность), я потягиваю вино. После моего внепланового поцелуя папик прижимается ко мне без остановки, чем бесит еще больше. Радует, что не одну меня.

Сын наблюдает за поведением отца, играя желваками. Определенно понимает, что все его старания идут насмарку. С едкой ухмылкой глядя на него, я приподнимаю бокал, словно на расстоянии с ним чокаясь. Он отвечает тем же. Но, в отличие от меня, залпом его опустошает, одновременно наблюдая, как его папаша нежно целует меня в щеку.

- Ты не устала, дорогая? Еще полчаса скучнейшей болтовни, и я отвезу мою принцессу во дворец.

- Да хоть час, милый, - я нежно поправляю Виктору ворот рубашки, а он ловит мою руку, по очереди целуя на ней каждый пальчик. – С тобой мне не бывает скучно.

Я надеюсь снова предаться мечтам о своем спорткаре. Но не тут-то было. Звук собственного имени из уст одного из гостей заставляет прислушаться к разговору.

На самом деле, меня зовут иначе. Но знает об этом только Такер. А остальные… остальные ко мне обращаются так, как я придумаю. Ну или каким именем меня нарекут в очередном поддельном удостоверении личности. Поэтому, сегодня я – Ив.

- Виктор, вы с Ивви - прекрасная пара. Она подружилась с Дамианом?

«О да… Только что подружились ближе некуда...»

Я стираю с лица непрошенную усмешку и с трепетом кладу ладонь на руку Санты. Он же смотрит на сына и улыбается:

- Знаете, Дэм – настоящее сокровище. Оберегает и поддерживает. А моя Ив – она, как солнце. Стоило ей появиться, и в доме стало теплее.

- Папа, мы просто систему отопления поменяли, - «папино сокровище» смеется, и все подхватывают его шутку, не замечая в ней двойного дна.

И я тоже смеюсь. А как иначе, ведь «солнце» и «сокровище» на людях – лучшие друзья.

- И повезло же мне поселиться в вашем доме как раз в этот момент. Дами, - зная, как он бесится, когда я так сокращаю его имя, я с упоением делаю это при всех, - пожалуй, теперь за домом стоит приглядывать мне, раз ты уже чуть не заморозил в нем своего отца.

«Ха! 1:1, мерзавец…»

- Вот видите, господа! С этими двоими мне никогда не бывает скучно! – Виктор разражается хохотом.

Я сижу между ними, и близость Дамиана мне не нравится. Не нравится, что напряжение между нами изменило вектор. Это уже не чистая ненависть. Это соревнование. А где соревнование – там неизбежен интерес.

Поэтому я оставляю легкий поцелуй на губах папика и ухожу из-за стола, попутно прихватив с собой Лили:

- Пусть мужчины болтают о мужском. Как дела?

- Кажется, Виктор от меня не в восторге…

«Не в восторге» - это слабо сказано. Когда Дами привел ее для знакомства, его старик рвал и метал. Санта считает, что рядом с его сыном место не меньше, чем королеве. А Лили… буду честна, она и до фрейлины не дотягивает. Но вслух я говорю другое:

- Скажи Дэму, чтобы замолвил за тебя словечко.

- Сто раз говорила. Все без толку. Мне кажется, ему все равно. А ты?

- Я? – не понимая вопроса, я удивленно вскидываю бровь.

- Да. Ты быстро заслужила расположение его отца?

- Быстро. Но у меня свои секреты.

Я многозначительно посмеиваюсь, понимая, что Лили ни за что не постичь науку такого обольщения. Она из тех, кто даже звонить первой стесняется. Не то что, например, прислать нюдсы на важное совещание, заставив мужика бросить все и примчаться к тебе в постель...

Честно, меня вообще удивляет, чем она зацепила Дами настолько, что он держит ее рядом вот уже полтора месяца. По моим наблюдениям, самые долгие его отношения длились недели две. Мне-то все равно. Но любопытно.

Возможно, он хочет за счет Лили оставить в себе крупинку света? Ну… типа как благотворительность… волонтерство… уход за убогими. Или секс с простой наивной глупышкой.

Хорошо, что меня такие мелочи не волнуют. Но я ухмыляюсь забавному сравнению. И стреляю глазами в своего папика. Он тут же перехватывает мой взгляд и встает из-за стола.

Значит, и для меня это скучное сборище наконец закончено.

Эпизод 2. В котором неосторожный взгляд меняет все

Ожидая, что вечер Виктор захочет продолжить попыткой меня удовлетворить, я выхожу из душа в его белой рубашке на обнаженное тело.

Санта любит, когда я брожу по дому в его одежде. Видимо, так обозначает свою территорию перед молодым сыном-самцом. А мне-то какая разница? Вещи у него качественные, а парфюм – приятный. И рост такой, что его футболки для меня – как платья.

Я смотрю на кровать и понимаю, что дедуля сладко спит.

Тут сделаю ремарку: Санте 55. Не такой уж и старый, верно? Но я моложе его на 30 лет. Так кто он мне? Ну ладно, до дедули не дотягивает. Папик – самое то. К слову, Дамиану 27. И ему Виктор – папик реальный. Забавно.

Будить спящего мне не хочется. И я тихонько покидаю комнату в надежде выпить в одиночестве. Но планы мои разрушены подъехавшим ко входу Toyota Supra. Смотрю в окно и размышляю, стоит ли попросить у Санты такую же. Тогда бомбезная тачка Дэма перестанет быть единственной на всю округу. И он точно умрет от бешенства.

Но нет, у меня есть мой Porsche. Теперь бы только вырваться из этой золотой клетки, чтобы как следует на нем погонять. А здесь мне хватает тачек Виктора. В конце концов, если все выгорит, я получу гораздо больше, чем какую-то вшивую машину. Ну хорошо. Не вшивую, а нормальную. Отличную, я бы даже сказала.

- Чего прохлаждаешься? Или отец прогнал свою суку с лежанки?

- И тебе добрый вечер, Да-а-а-а-ми, - я специально растягиваю его имя, чтобы он в полной мере прочувствовал мое пренебрежение к его попытке меня укусить.

Он стремительно подходит и зажимает меня между собой и стеной, уперевшись в нее руками по обе стороны от меня:

- Сто раз говорил тебе меня так не называть.

- А не то что? Папочке пожалуешься на меня, Да-а-а-а-ми-и-и?

Кажется, он очень хочет мне врезать. И я буду рада, если он сорвется. Чтобы тут же рассказать об этом его отцу, конечно. Но Дамиан сдерживается. Более того, он отходит и становится подозрительно дружелюбным:

- Как тебе сегодняшний вечер? Смог впечатлить?

Конечно, он сейчас не о вечеринке в целом, а о своем безумстве в частности. Я ухмыляюсь:

- Впечатлить вряд ли. А вот удивить… вполне.

- Хм-м… Тогда, милая Ив-ви, могу продолжить тебя удивлять. Отец ведь все равно спит.

Не успев отойти от «милая», я давлюсь бренди, кое-что осознав:

- Откуда ты знаешь? – и качаю головой, когда мерзавец лишь с улыбкой пожимает плечами. – Кретин, ты его что, чем-то опоил?

- Ну чего ты сразу обзываешься? – он грубо притягивает меня к себе и, проведя руками по моему телу, начинает дышать чаще. – Тем более, ты уже без белья. Меня ждала?

- Еще чего! – я вырываюсь и бегу в сторону лестницы. Не потому, что боюсь его. Я боюсь себя. И того чувства, что весь вечер разжигает во мне дерзкое поведение наглеца.

Дамиан бежит за мной, но настигает только у своей комнаты. О, да я тоже разжигаю в нем гораздо больше, чем мне бы хотелось. Я ухмыляюсь, глядя ему в район ширинки:

- Теперь понятно, почему ты такой медленный…

- А ты сама попробуй побегать с таким стояком! – мужчина прижимает меня к двери и, когда она открывается под нашим весом, затаскивает внутрь. – Ну чего ты ломаешься, Ив? Я же знаю, что отец уже давно не игрок. Неужели не хочешь ощутить внутри большой твердый член, а не пальцы?

Моя рука скользит вниз и убеждается: не обманул. Большой. Твердый. Пульсирующий. Я не отвечаю, но меня буквально скручивает от желания. И я чуть было не совершаю ошибку, выпустив ситуацию из-под контроля. Но всего один взгляд Дэма в сторону решает все.

Я слежу за ним. И тут же замечаю мерцающий красный огонек. Со стороны можно подумать, что это индикатор на телевизоре. Но нет. Это камера. И подонок решил убедиться, что она включена.

- Ах ты сукин сын! – я с размаху даю мужчине пощечину и принимаю оскорбленный вид. – Что ты себе позволяешь? Я не стану говорить об этом твоему отцу только потому, что не хочу его расстраивать. Но, если ты еще раз попробуешь распустить руки… Клянусь, Дамиан, я все расскажу!

Ошарашенный резкой переменой, подлец отступает. Смотрит на меня, потирая щеку. Потом – на камеру. Потом – снова на меня. И до него доходит. Губы расползаются в ядовитой улыбке:

- Догадалась, шлюха? Что, уже попадалась? Теперь осторожничаешь?

Хотелось бы рассмеяться, но камера все еще пишет. И я вполне натурально пускаю слезу, но не отказываю себе в удовольствии влепить ему по второй щеке:

- Да как ты смеешь? В чем моя вина? В том, что люблю твоего отца, а не тебя? Считаешь, в него не за что влюбиться? Да ты ему и в подметки не годишься…

Кажется, я сказала что-то не то. Потому что мудак срывается с места и сжимает мне горло, при этом хорошенько приложив затылком о стену:

- Не смей меня с ним сравнивать, мразь! Ты ничего обо мне не знаешь!

Он отпускает меня так же резко, как и напал. Я сползаю по стене, пытаясь не отключиться. И крик мужчины, с яростью топчущего несчастную камеру, заставляет меня ожить быстрее:

- Пошла вон, паскуда! И не вздумай попадаться мне на глаза одна. В следующий раз я не остановлюсь и добью тебя!

Я вылетаю в коридор и натыкаюсь на служанку

- Ив, что с тобой? На тебе лица нет. Все… нормально? – она пытается заглянуть мне за спину, но я захлопываю дверь.

- Да, - я быстро-быстро киваю. – Повздорила с Дэмом. Не говори Виктору, ладно? Его это огорчит.

- Ты уверена? У тебя тут…

- Что? – я бросаюсь к зеркалу, боясь увидеть засосы, и выдыхаю, заметив следы пальцев. – А, ерунда. Говорю же, повздорили. Иди спать, Моника.

Эпизод 3. В котором радует лишь ирландский алкоголь

Спустя неделю я сижу в своем любимом Ирландском пабе и пытаюсь придумать для Такера хоть одну вескую причину того, почему я сорвала такую выгодную работенку.

Он забрал меня посреди ночи из дома Санты и с тех пор не задал ни единого вопроса. Но я вижу, как много их плещется на дне его зрачков. Он злится, хоть этого и не показывает.

Да чего уж там, я и сама в бешенстве.

- Такки, я не могла там остаться. Еще немного, и меня бы раскусили.

- Лив, тебе не впервой ходить по краю. Дед на тебя запал. Что пошло не так?

- Его придурочный сынок. Он начал под меня копать.

- Значит, надо было действовать быстрее!

Он не понимает.

Конечно не понимает, ведь не знает, что я перешла черту. Позволила себе попасться на удочку врага. Нарушила главное правило: не связываться с родней жертвы.

Одна мысль о своем глупейшем косяке выводит меня из себя. Но срываюсь я на Така:

- Тебе легко говорить! Не ты ведь каждый день рисковал своей задницей!

Парень лохматит свои медные волосы и закуривает. Присматривается ко мне, после чего кладет ладонь на мою руку и слегка ее сжимает:

- Прости, Ливви. Я не хотел давить. Думаю, ты просто устала.

- Возможно, - я отвожу глаза и отпиваю виски из своего стакана.

Что-что, а в алкоголе ирландцы точно знают толк. Что виски, что эль в пабе отменные. Такер тоже делает глоток эля, и я смеюсь, заметив пену, осевшую на его верхней губе в виде забавных усов.

- Что? – он улыбается, после чего проводит рукой по лицу.

- Ничего, - я кончиком пальцев ласково убираю остатки напитка с его губ.

На двери звонит колокольчик, извещая о новых посетителях. И, когда они приземляются за барной стойкой по соседству от нас, улыбка сползает с моего лица.

Зато улыбается Дамиан. Смотрит на меня в упор и улыбается. И улыбка его сулит мне ворох проблем. А вот его друг, Леон, не улыбается. И от его взгляда внутри меня все холодеет. Он выполняет функции их семейного адвоката. Но, по рассказам Виктора, неугодных убирает совсем не по закону.

Такер их не знает и, пока я соображаю, что им от меня надо, продолжает болтать:

- Наводка стопроцентная. Тетка одинокая и наверняка клюнет. Ливви, ты меня слушаешь вообще?

- А? – я перевожу на парня взгляд. – Да, слушаю. Все они одинокие, Такки. А потом явится толпа родственников и живьем тебя сожрет.

- Да черт с ними. Главное, ее в себя влюбить. А дальше – дело техники.

Дэм переводит взгляд на Така и зло ухмыляется.

Он все слышит. И то, что он слышит, ему не нравится. Дамиан понимает, что точно так же мы обсуждали и его папашу. Только там подсадной уткой была я. А его отец – тем, кого я должна была развести.

Но я не справилась. И, черт, как же это бесит!

Такера без объяснений мне не заткнуть. А объясняться сейчас некогда. И я спрыгиваю с барного стула и тяну парня за короткий рукав цветастой рубашки:

- Поедем домой, приятель. Там все и обсудим.

- Да что тут обсуждать, Оливия? Я в деле. А ты пока отдохнешь. Я о тебе позабочусь.

- Какой ты у меня заботливый…

Я коротко чмокаю Такера в губы, бросаю на стойку деньги и тянусь к бармену, делая вид, что обнимаю на прощание. На самом деле, я только изображаю поцелуй в щеку и шепчу ему в ухо:

- Дон, два ублюдка сбоку. Задержи минут на десять. Мне надо от них свалить.

Он улыбается и кивает. Но, когда я тащу Такки к выходу, вслед мне летит голос Дамиана:

- Красивое у тебя имя. Оливия… Несущая мир. Говорят, ветвь оливы символизирует мудрость… Какая глупость, правда, Леон?

- Что ты там вякнул? – Такер разворачивается, готовый вступить за меня в бой.

- Твою мать, Такки! Идем!

Пока я подталкиваю парня перед собой в сторону тачки, он возмущенно бормочет:

- Ливви, он тебя сукой обозвал!

- Не сукой, а ветвью.

- Ветвь - это сук. Значит, сукой.

Я на секунду замираю, пытаясь проследить логику друга. Но вспоминаю, что в пабе сидят две крупные неприятности, и плюю на свое безнадежное занятие. Вместо этого выжимаю газ и срываюсь прочь от заведения, внутри которого уже слышится начало замеса.

В пути я посвящаю Така в причину своего бегства из паба. Мы влетаем в наш дом и хватаем самое необходимое: два собранных на случай форс-мажора чемодана, новые номера для тачки, деньги и документы. Я достаю из сейфа глок, и мы несемся обратно к Porsche.

Такер отстает, закрывая дом, и вылетает на дорогу прямо под колеса внедорожника Леона. Парня отбрасывает на газон, но он, быстро встав, спешит ко мне. Вдруг резко распахнутая Дамианом дверь машины преграждает ему путь, и Такер снова падает, теперь уже под ноги моим врагам.

Я удовлетворена тем, что в пабе их изрядно потрепали. Но вот они от этого явно не в восторге.

И в ответ на выставленный мной глок Леон прижимает нож к шее Така. Парень смотрит на меня испуганно, но все же кричит:

- Оливия, уезжай!

- Да, поезжай. Поезжай, Лив-ви-ии, - Дэм искренне наслаждается возможностью отомстить мне за сокращение его имени. - А я из-под земли тебя достану. И буду каждую неделю присылать тебе части тела твоего хахаля, перевязанные бантиком. Ну же, чего стоишь?

Сука!

Будь на месте Такки любой другой, я бы уже дала деру. Но Такер… Он со мной с самого начала. Он заботится обо мне. Балбес, конечно, еще тот. Но кто еще меня выдержит?

И я медлю. Пистолет не опускаю, но и уехать не могу.

- Что тебе нужно, Да-а-ми-и-и? – как бы херово не было дело, я все равно буду над ним насмехаться.

- Мне нужна Ив, малышка. И ее магия обольщения моего старика.

- Чего? – я смотрю на него, как на сумасшедшего. Нет, да он и есть псих. – Ты неделями выживал меня из дома, а теперь хочешь, чтобы я вернулась?

- Ты очень глупая, Ив. Или как к тебе лучше обращаться? Ив-ви? Оливия? Ли-и-ив?

- Для тебя Ив, мудак!

- Отлично. Буду звать тебя Лив-ви. А теперь, крошка Лив-ви, садись в мою тачку. Поедем с тобой беседовать.

Такер внимательно слушает и на последних словах истошно кричит:

- Не смей, Лив! Сматывайся!

- О, какая драма. Да тут у нас безнадежно влюбленный камикадзе. Лео? – Дэм бросает на своего приятеля всего один взгляд.

Нож сильнее прижимается к шее моего парня, острием впиваясь в кожу. Он так близко к сонной артерии, и из-под него уже течет тонкая струйка крови. Пока тонкая. Но еще одно движение, и она начнет бить фонтаном. И я потеряю Така. Навсегда потеряю…

- Не трогай его! – я бросаю глок на землю и носком туфли отшвыриваю от себя. – Я поеду! Только отпусти его!

Леон убирает нож, ногой пихая Такера в спину. Парень даже рук подставить не успел и наверняка разбил себе нос.

М-да... сомневаюсь, что теперь та богатая тетка на него клюнет…

Пока Дэм волоком тащит меня во внедорожник, Лео продолжает прижимать Така к земле своей огромной подошвой. Но, когда я вваливаюсь на заднее сиденье, быстро садится за руль.

Дамиан запрыгивает рядом со мной, не забывая при этом пнуть Такки по лицу. И я со слезами наблюдаю в заднее окно уносящего меня прочь внедорожника, как мой друг с трудом поднимается с асфальта и вытирает окровавленное лицо.

Он в ужасе… Но он жив. А раны… Они заживут. Нам не впервой.

Эпизод 4. В котором былое атакует

Внедорожник привозит меня в промышленную зону. Я оглядываю стоящие повсюду фуры и понимаю, что здесь находится один из офисов Санты. У него крупная логистическая компания. И сдается мне, что на перевозке только законного товара он бы так не обогатился. Но контрабанда – не мое дело. Мое дело – отжать у него немного денег.

И я его провалила. Черт! Даже сейчас злость на себя не дает мне покоя.

Дамиан за шкирку выволакивает меня из машины. Я сбрасываю с себя его руку, но убегать не собираюсь. На площадке есть люди. Но все они подчиняются Дэму так же, как и его отцу. Так какой смысл бегать?

- Какого хера, Ив? Или как там тебя? Оливия? У меня было настроение поговорить с тобой нормально. А ты натравила на нас половину паба. И теперь, крошка, разговор наш пройдет иначе.

- Я не единому твоему слову не верю, брехливый ты мудак. Жаль, вас там не грохнули!

- Какая же ты болтливая, - Дами цокает языком и отвешивает мне подзатыльник. – Прикуси язык.

И я подчиняюсь. Меня заводят в здание, где я по пути изучаю висящие на стенах фотографии. Одна из них привлекает мое внимание.

- Это твоя мать? - я останавливаюсь и тычу пальцем в женщину рядом с Виктором, которая нежно обнимает стоящего по другую сторону от нее Дамиана.

- Это? – мужчина усмехается. – Нет. Одна из шлюх, что мой папочка трахал до тебя. Когда еще мог. А потом посмотрел видео, где мы с Леоном вдвоем трахаем ее гораздо лучше.

- А-а, так это твоя стандартная схема? Странно, что отец с тобой еще разговаривает.

- Шлюх полно. А заботливый сын у него один. Настолько заботливый, что готов лично страдать, лишь бы доказать ему всю паскудность таких, как ты.

Я слышу в его голосе неподдельную ненависть. Но вот направлена она отнюдь не на меня. И, если честно, я вообще удивлена, что он ответил.

- Я думала, тебе просто нужны отцовские деньги. Но вижу, что ошиблась. Это что-то личное. Иначе ты придумал бы другой способ, чтобы до него достучаться. Но ты специально выбрал самый мерзкий. За что ты его наказываешь?

Дэм задерживает на мне взгляд. Усмехается:

- Я все больше уверен, что ты будешь мне полезна. Идем-ка, Ливви.

- Не называй меня так!

- Лив-ви, Лив-ви, Лив-ви… - он, как ребенок, талдычит это до момента, пока мы не оказываемся в переговорной. Там, за большим овальным столом, нас уже поджидает Леон и какой-то неприметный с виду хмырь.

И вот я сижу напротив троих мужчин. Их лица суровы. Я же смотрю на них исподлобья, как загнанный в угол волчонок. Загнанный, но все еще не сдавшийся.

Передо мной выкладывают довольно толстую папку. Мое фото и имя Оливия Белл на ней не оставляет сомнений, что троица не побрезговала покопаться в моем прошлом. И наверняка переворошила там все мое грязное белье. Я ухмыляюсь:

- Думаете, я чего-то о себе не знаю?

Слово берет Леон. Он, очевидно, злой полицейский.

- Кончай ерничать и слушай. Здесь все твои подвиги за последние пять лет. Все поддельные личности. Все мужики, которых ты разводила на бабки вместе со своим дружком Такером. Как думаешь, если собрать их всех вместе и подать иск, на сколько вы оба сядете?

- М-м-м, - я со скучающим видом просматриваю стопку фото, на которых я со своими жертвами. – Симпатичные девчонки. Ну надо же, как на меня похожи.

- 1 шанс из 135, что у человека на земле есть двойник. А ты утверждаешь, что у тебя их не менее пяти? – незнакомый парень издает смешок.

- Ты невнимательно меня слушаешь. Я сказала, что мы по-хо-жи, - я пожимаю плечами. – Сами жалуетесь, что после пластики все женщины становятся на одно лицо. Что поделать? Я тоже попала под влияние моды. Предъявите мне иск за подкачанные губы и нарощенные ресницы?

- Про ринопластику не забудь, - Дамиан выкладывает передо мной еще одну фотографию, как решающий козырь из рукава.

Я смотрю на снимок, и кровь отливает от моего лица. Но не потому что на нем у меня еще длинный нос с горбинкой. Хотя, честно говоря, видеть себя такой мне тоже не нравится.

Я осознаю, что они копнули намного глубже, чем я рассчитывала. И Леон это подтверждает, нарочито аккуратно выложив передо мной еще одно дело. Самое первое. Самое личное.

- Ты ведь не станешь отрицать, что на этом фото – ты? – мое молчание вызывает у него довольный кивок. – Не станешь. А рядом с тобой – твоя подруга, Элис Диккенс. А кто это так нежно обнимает вас за плечи? А, так это же Эрик Диккенс, ее дядя. По сколько этим милым девочкам? Лет по 16?

- По 15… - я шепчу ответ, даже не осознавая, что делать этого не стоит.

- Отлично. И вот в 16 лет юная Оливия Белл переезжает в захолустный городок и поступает в медицинский колледж. А ее обеспеченная подруга Элис зачем-то следует за ней в эту глушь. И там же получает образование фармацевта. А через три с половиной года на несколько месяцев сваливает в Канаду. Интересная история, Дамиан?

- Очень, - мерзавец довольно улыбается.

- В это же время Оливия Белл исчезает.

- Как это? – Дэм наигранно удивленно приподнимает одну бровь.

- Вот так. Ни одного упоминания об этой девочке, а к тому времени уже 20-летней девушке, нигде нет. И наш добрый друг Роб, - Леон кивает на незнакомого мне парня, - заинтересовался этой пропажей. Но знаешь, что примечательно? В то же время словно из ниоткуда появляется Ди Найтли. Она, конечно, на первый взгляд мало напоминает маленькую Ливви, что покидала родной городок. И, по документам, старше на год. Но, если присмотреться, сходство очевидно.

Я в упор смотрю на Леона и зло цежу сквозь зубы:

- Прекращай этот цирк. И переходи к сути.

- Дамиан?

- Спасибо, Леон. Дальше я сам, - Дэм выкладывает еще одно фото, где мы с Элис, уже взрослые, встречаем Рождество в доме ее дяди. – Забавно, что, вернувшись из Канады, мисс Диккенс заводит тесную дружбу именно с мисс Найтли. Такую тесную, что приглашает ее пожить в родовом особняке. А там, вот так удача, ее дядя Эрик влюбляется в милашку Ди. Элис совсем не против породнится с «новой» подружкой. Но вот незадача. Проходит всего неделя после свадьбы, и мистер Диккенс попадает в больницу с инфарктом. Ну что же, бывает. Перестарался на молодой жене...

На этих словах я сглатываю, пытаясь подавить приступ рвоты, и злобно цежу:

- Оставь свои комментарии при себе, мудак.

Дами прищуривается, но тут же сухо продолжает:

- В общем, всего через шесть месяцев после свадьбы Ди становится вдовой и наследует часть состояния супруга. А его племяннице Элис достается оставшееся наследство. Подруги расходятся полюбовно и больше не общаются. Мисс Диккенс все распродает и уезжает в Канаду. А мисс Найтли… вот с ней интереснее. Она попадает в рехаб. И там знакомится с неким Такером. Они вместе завершают лечение и… просто исчезают. Оба. И вместо Ди Найтли появляется Вивиан Моррис. Вот она. Тоже твоя копия, Лив. И тоже с богатеем. Дальше продолжать?

- Не надо…

- Не надо, так не надо. Что скажешь, Ливви? Заинтересуется полиция обстоятельствами смерти Эрика Диккенса? А таинственным исчезновением Оливии Белл?

- Что тебе нужно? – я отрываю глаза от фото и смотрю на сидящего напротив мужчину.

- Другой разговор! – Дэм хлопает в ладоши. – Ты свободен, Роб. Леон с тобой расплатится. А я пока поболтаю с этой куколкой.

Мы остаемся вдвоем. Дами ставит локти на стол и кладет подбородок на сцепленные в замок кисти рук. Я устаю от напряженного молчания первой:

- Говори, Дамиан. Зачем тебе я?

- Зачем мне ты… - это не вопрос. Он просто ищет подходящие для ответа слова. – Мне нужен актерский талант Ив. Ведь разыгрывать заинтересованность моим папашей так хорошо, что я сам чуть не повелся, удалось только ей. И нужно медицинское образование Оливии, которая уже довела до могилы одного мужика так незаметно, что комар носа не подточил.

У меня холодеют пальцы, когда я осознаю, что он задумал:

- Ты хочешь убить отца? Моими руками? Ты с ума сошел?

- О, Ливви! Только не надо притворяться святошей.

- Я не убийца, Дами! Мошенница? Возможно. Но не убийца!

- Расскажи это ему, - Дэм швыряет мне под нос фото Эрика Диккенса, и я тут же рву снимок на мелкие кусочки. – Ах да, не сможешь. Он же мертв. Твоими с его племянницей стараниями. Ты после этого поняла, что убийства – не твое? Даже смотреть на первую жертву не можешь?

- Это… это совпадение! – я срываюсь на крик и начинаю нервно ворошить перед ним остальные дела. – Ты видишь здесь еще хоть одного умершего? Нет! Они все живы и здоровы!

- Совпадение? – Дамиан смеется. – Оливия, не делай из меня идиота. Хочешь сказать, если копы начнут под тебя рыть, они ничего не найдут?

А вот в этом я не уверена. Я правда не знаю, насколько хорошо мы с Элис замели следы. Тогда никто глубоко не копал. И этого хватило, чтобы избежать подозрений. Но теперь… Я не знаю.

Но зато точно знаю, что больше в подобном участвовать не хочу. Поэтому тихо повторяю:

- Я не убийца, Дэм. Тогда… Это было личное.

- Личное? – он достает листы из скрытого отделения папки. – Не хотелось тебе напоминать. Но я, все же, спрошу. Ты после изнасилования на весь мужской род обозлилась? Или за то, что не прокатило развести какого-то лоха на бабки? Наверняка старалась, пытаясь доказать, что пострадавшая. А следствие даже имени этого мужика нигде не упомянуло…

К горлу подступает ком.

Нет-нет-нет…

Я не стану вспоминать тот кошмар. Даже слушать больше ничего не стану.

- Заткнись! - я закрываю уши и, зажмурившись, ору. – Заткнись! И не смей мне об этом напоминать!

- Значит, отказываешься мне помогать? Хорошо подумай, Лив. У тебя есть… - мужчина смотрит на время, - 6 часов. Если не одумаешься, в 9 утра все эти документы будут на столе у следователя.

Я едва не подпрыгиваю, когда дверь переговорной закрывается за Дамианом с громким щелчком. Быть одной в огромном помещении неуютно, и я забиваюсь в угол. Усаживаюсь прямо на пол и прячу лицо в коленях. Мне хочется сжаться до песчинки. До микроба. До атома. Хочется аннигилировать в пространстве, лишь бы больше ничего не помнить.

Свет в помещении гаснет, ведь датчики движения меня не видят. Это хорошо. Вот бы еще и весь мир перестал. Стать бы невидимкой…

Стараясь дышать ровно, я как молебен повторяю, что не пойду на поводу у Дэма. Не позволю ему заманить меня в ловушку. Но мысли о прошлом звучат куда громче. И я снова попадаю в тот страшный день. Переношусь в кошмар, предопределивший мою дальнейшую судьбу.

Я оказываюсь в доме Элис.

… Он встречает меня у школы. Говорит, что подруга приболела и просит завезти ей задания. Я без задней мысли соглашаюсь и на глазах у всех сажусь в его машину.

Вот я поднимаюсь в пустую спальню Элис, и ее дядя заходит следом. Я еще ничего не понимаю, а Эрик молчит и криво улыбается. Подходит ко мне с этой жуткой ухмылкой на небритом лице и впивается слюнявыми губами в мои, еще ни разу никого так не целовавшие.

Сначала я замираю. Но потом, когда лапы мудака задирают мою школьную юбку, начинаю отбиваться. Я пытаюсь орать, но его язык плотно засел у меня во рту. И тогда я начинаю кусаться. Целюсь коленом ему в пах и попадаю. Обезумев, Эрик бьет меня по лицу с такой силой, что я теряю сознание.

А когда прихожу в себя (может, лучше бы и не приходила?), начинаю рыдать от боли и стыда.

Дядя подруги сотворил со мной такое, а стыд ощущаю я.

Он лишил меня девственности. Вдребезги разбил мечту о прекрасном принце, которому я подарю свою невинность. Да, это мерзко. Но переживаемо. Но вот о том, что ублюдок отнял у меня кое-что, куда более ценное, я узнала не сразу. А без этого я уже никогда не почувствую себя полноценной.

И именно поэтому Эрик Диккенс спустя годы в муках подох от моих рук...

… Все же, я слишком погрузилась в мерзкие воспоминания.

И теперь как наяву ощущаю на себе его грузное потное тело. Меня лихорадочно трясет. Сердце бьется, как сумасшедшее, а горло сжимают невидимые тиски. Не контролируя слезы, я задыхаюсь.

Нет-нет-нет… Только не паническая атака… Только не сейчас…

Я столько лет училась от нее уворачиваться. Перепила гору таблеток и перечитала кучу книг, пытаясь освободиться от давящего груза пережитого кошмара. И, выходит, все зря? Выходит, стоит мне вспомнить тот день, и я снова становлюсь его заложницей?

Получается, даже после смерти Эрик продолжает насиловать меня, только теперь морально…

- Воздух… Дышать… не могу… Больше… не могу…

Захлебываясь, я шепчу это безразличной пустоте вокруг.

И последнее, что я помню, как заваливаюсь набок. А в глазах вспыхивает яркий свет, чтобы тут же быть поглощённым такой желанной темнотой…

...

Я открываю глаза и вижу над собой лицо Дамиана. Он сидит на полу, уложив мою голову на свои колени, и слегка похлопывает меня по щекам, приговаривая:

- Лив… Ливви… давай же, приходи в себя… Лив…

Не сразу, но я цепляюсь за голос мужчины и неразборчиво мычу:

- М-м-м… Голова… Почему так болит голова…

- Очнулась, спящая красавица? – кто-то брызгает мне в лицо водой.

Этот голос… Нет не голос. Интонация… И слова…

Точно!

Именно эти слова сказал мне Эрик, пощечиной вытащив из обморока и вернув на смятую, измазанную моей кровью постель Элис.

Черт, я снова там… И снова начинаю брыкаться и орать:

- Нет! Нет, пусти меня урод…

- Слышал, Дэм? Она тебя уродом обозвала…

Дамиан пытается удержать меня в сознании, но у него не выходит. И, угасая, я слышу его рык:

- Леон, мать твою… Принеси мне аптечку и езжай домой. Я сам с ней…

Эпизод 5. В котором прошлое формирует будущее

Я чувствую на лбу что-то мокрое и приятно холодное. Нащупав полотенце, крепче прижимаю его к голове.

О-о-о, так гораздо лучше. Теперь можно и осмотреться.

Я в кабинете. Подо мной – небольшой диван. На мне – мягкий плед.

Дамиан хмурится, глядя в монитор. Но, почувствовав мой взгляд, встает из-за стола и подходит ближе.

Я же отползаю подальше, вжимаясь в подлокотник.

- Не бойся, Оливия, - мужчина выставляет вперед руки. – Я не трону тебя. Голова еще болит?

- Д-да, - я напряженно слежу за его действиями.

Дэм подает мне стакан воды и блистер с обезболивающими:

- Таблетку сама достань. Чтобы не боялась, что я чем-то тебя опою.

- Чего добрый-то такой стал? – я принимаю помощь, но с подозрением изучаю название лекарства, прежде чем его выпить.

Дамиан улыбается, но словно через силу:

- Подумал, что нам лучше дружить, чем враждовать. Глядишь, до чего-нибудь и договоримся. Отдохни пока. Как станет лучше – скажи.

- Хочешь в полицию меня отвести сияющей и цветущей?

- Не хочу, - он опирается на край стола и долго пытливо на меня смотрит. – Это… это был он, да? Поэтому дело было личным? Это была твоя месть за… все?

Я отвожу глаза. Почему-то хочется разреветься. И очень хочется поделиться хоть с кем-то, кроме Элис.

Но с чего я, черт возьми, решила, что Дами подходит на роль слушателя? Я даже Такеру ничего не рассказала. А тут – мой злейший враг.

И я фыркаю:

- Мне не нужен ни адвокат, ни психотерапевт.

- А я – ни тот, и ни другой, - Дэм садится на край дивана, и я снова вжимаюсь в подлокотник. – Поговори со мной, Ливви. Я просто хочу убедиться, что прав.

- Ты прав, - я с вызовом смотрю ему в глаза. – Что дальше? Это что-то меняет?

- Это все меняет, - он нервно перебирает большие пальцы, но все же спрашивает. – Как вышло, что его не наказали? Даже дела не завели.

- Маленький городок. Эрика все знали, как добродетеля. Он взял на воспитание племянницу, оставшуюся сиротой, и посвятил ей свою жизнь. Ты и сам решил, что я хотела развести его на бабки. Вот и остальные подумали так же.

- Ты прошла медицинское обследование, но в полицию обращаться не стала. Почему родители не заставили?

- Я им не говорила. Они на Диккенса работали. Это бы разрушило их жизнь.

- А твою - не разрушило?

- Со мной все уже случилось, - я натягиваю рукава толстовки до кончиков пальцев и продолжаю. - Чтобы я ни делала, время вспять бы не обернула. Элис уговорила меня попытаться. Но мы быстро поняли, что это бесполезно.

- Элис? – Дэм искренне удивляется. – Ты ей рассказала?

- Нет. Она сама все поняла.

- Как?

- Случайно, - я грустно усмехаюсь. – Я ненавидела ходить по магазинам. А подруга обожала. В благодарность за то, что я таскаюсь с ней, она всегда дарила мне какую-нибудь мелочь. И очень удивилась, найдя под своей кроватью белье, которое сама же купила для меня неделю назад.

- Стой-стой-стой, - Дамиан морщится и потирает лоб. – Он сделал это… в спальне племянницы?

- Да. Эрик сказал мне, что Элис больна и просит к ней зайти. Я не заметила подвоха. Села в его машину на глазах у пары преподавателей. Вошла в комнату подруги, где он и… напал.

- Больной ублюдок… Он все спланировал?

- Выходит, что так. Накануне распустил прислугу и отправил Элис на отдых. Забрал у нее телефон, «чтобы она не сидела в нем вместо развлечений». Предупредил учителей, что ее пару дней не будет на занятиях. Кто бы поверил, что я, ее лучшая подруга, не знала, что она в отъезде? Получается, поехала к нему добровольно. По крайне мере, именно в этом пытались убедить Элис в школе, куда она привела меня за помощью. А в полиции мне прямым текстом сказали, что я не смогу ничего доказать. Только репутацию свою испорчу и вымотаю все нервы, выслушивая о себе на судах тонны дерьма. После этого я больше ни к кому не обращалась.

- И ни один кретин не поверил тебе?

- Да все они верили. Только связываться не хотели. Эрик был спонсором школы. Водил дружбу с начальником полиции. Он был выгоден. А я – нет.

- Тогда у вас с подругой и созрел этот план?

Я шмыгаю носом, но потом улыбаюсь:

- Думаешь, я родилась хладнокровной убийцей?

- Нет, - Дамиан отрицательно машет головой. – Я не считаю тебя убийцей, Лив. Забудь об этом.

- Поначалу мы договорились закончить школу и уехать. Не знаю, кому из нас в то время было хуже. Мне? Или Элис, вынужденной ежедневно улыбаться ненавистному дяде. Но я убедила ее не портить с ним отношения. Пока мы учились в колледже, Эрик снабжал племянницу деньгами. За его счет мы безбедно жили. Нам не нужно было работать, как остальным. И дальнейшая идея сформировалась как-то сама по себе. Сначала с шутки Элис о том, что, если дядя сдохнет, мы сможем до старости ни в чем себе не отказывать. Потом – случайный просмотр фильма про отравительницу. И до нас дошло, как все удачно складывается: я – будущий медик, она - фармацевт… Ну и… чем больше мы об этом говорили, тем меньше сомнений оставалось.

- Ладно она… Но ты, Оливия? Как ты решилась на это после того, что мудак с тобой сделал?

- Этот момент мы тоже продумали. Последний год колледжа Элис откладывала деньги. Я нашла парня, который позже помог мне создать новую личность. Слегка подкорректировала черты лица, нос, губы. Новый оттенок волос и стрижка. Цветные линзы для глаз… Пока подруга была в Канаде, я экспериментировала со внешностью. Когда мы обе решили, что узнать меня сложно, она вернулась. И с помощью бывших сокурсников стала добывать для меня один препарат…

- Черт… - Дэм прикрыл глаза. – Вот зачем тебе нужен был рехаб…

- Да. Средство было отменное. Напрочь отбивало все чувства. Мозг работал, как машина. Эмоций – ноль. Без него я бы не справилась. Свихнулась. Но зависимость от него - колоссальная. И, когда все случилось, Элис отказалась уезжать, пока я не начну лечение. Она хотела убедиться в этом прежде, чем нам придется оборвать все связи. Такой секрет лучше хранить поодиночке. Да и отношения… они изменились. Как бы не хотелось сохранить то, что было, в них что-то надломилось. Это было тяжело осознавать… но, когда она улетела, я испытала облегчение. Думаю, Элис тоже. Надеюсь, у нее все хорошо. Мне же повезло. В клинике я встретила Такера. Он потерял близкого друга и тоже подсел. Но вместе мы справились с зависимостью.

- Считаешь везением встретить такого, как он, Ливви?

- А какой он? Это самый заботливый мужчина, который у меня был, - я не понимаю неприязни Дэма к человеку, которого он совсем не знает.

- Может, у тебя просто не было по-настоящемузаботливого? Что-то мне подсказывает, что он не стал бы подкладывать тебя под богатых мужиков ради денег. И сам нашел бы более достойное занятие, чем обольщение богатых женщин.

Часть меня хочет возмутиться. Но другая – подтверждает правоту слов Дами. И я просто пожимаю плечами:

- Может, и не было. Мне и не надо. Заниматься всем этим было моей идеей. Такер был против, но я настояла. Теперь мы принимаем друг друга такими, какие есть. Этого достаточно, - я замечаю на себе пристальный взгляд Дамиана и начинаю краснеть. Оказывается, если предстаешь перед кем-то без маски, то и эмоции скрывать не получается. – Я пить хочу. Где вода?

Мужчина кивает в сторону бара, после чего откидывается на спинку дивана и прикрывает глаза. Теперь Дэм молчит, и я его не беспокою.

Пусть отдохнет от меня. А я – от него.

Светает.

Я подхожу к флипчарту и маркером делаю быструю зарисовку пейзажа за окном. И слышу за спиной насмешливый голос:

- С таким талантом ты документы сама себе рисовать могла.

- Рисование меня расслабляет.

На стене висит фотография Дамиана, и я переключаюсь на нее.

Рядом с доской очень кстати находится простой карандаш и ластик. Вооружившись ими, набрасываю на бумаге черты лица мужчины. Но, поскольку это Дами, изобразить его нормальный портрет будет преступлением.

А вот шарж – другое дело.

Поскольку рисовала я давно, процесс выходит небыстрый. Но мне он приносит удовольствие. Усердно трудясь над шалостью, я даже прикусываю кончик языка. На это время у меня получается отключиться от проблем и проветрить голову.

Оживляя рисунок, я обвожу маркером акценты. И с улыбкой поворачиваюсь к Дамиану:

- Та-да-а-ам! - я жду возмущений, но на лице его нет и тени недовольства. - И что? Даже не отругаешь за карикатуру на себя любимого?

- Для карикатуры ты изобразила меня довольно милым. Мне нравится.

- Нравится ему… Ну и ладно!

Недовольная его реакцией, я ворчу и собираюсь оторвать лист со своими «шедеврами», чтобы оставить доску в покое в приличном виде.

Но Дэм меня останавливает:

- Не трожь.

- Вот еще! Сам себе нарисуешь.

- Да почему ты такая несговорчивая?

Мужчина встает и переставляет меня подальше от флипчарта, но делает это неожиданно мягко. Да и вообще, последние часы Дамиан ведет себя странно. Я все же пытаюсь прорваться обратно и избавить мир от своего «творчества». И он вновь мне этого не позволяет.

Тогда я начинаю смеяться:

- Ты серьезно не даешь мне выкинуть эти каракули?

- Для меня это не каракули, Оливия.

Мы так и замираем.

Я - вцепившись в его плечи. Он - держа меня за них почти неощутимо. Улыбка медленно сползает с моего лица. Я вспоминаю те чувства, что вынудили меня покинуть дом Виктора бегством. Тогда меня тянуло к Дэму. Тянет и теперь.

Нет, сам он, естественно, мне не нравится. Слишком уж наглый и самовлюбленный сукин сын. Но что-то все равно влечет. Нравится его бесить. Нравится обращать на себя его внимание. Конечно, все с той же целью: позлить…

- Кхм… - я отстраняюсь и мечтаю убить себя за эти мысли. – Так что я должна делать? Я еще не соглашаюсь. Просто хочу вникнуть в предполагаемую роль.

На лице Дами сомнения. Возможно, ему кажется, что я могу не справиться с задачей.

Может, так ему и сказать? Свалить все на душевную травму. Заверить, что могу провалить дело...

Заманчиво. Но, для начала, лучше послушать, что он скажет. А потом уже решать.

Дамиан наливает себе выпить и предлагает мне. Я отказываюсь:

- После приступа из ассортимента твоего мини-бара мне можно только воду. Но ее я и сама налью, при необходимости.

Мужчина садится за рабочий стол, а я забираюсь на диван с ногами. Странно, но в его присутствии мне больше не страшно. Я готова слушать. И спрашивать:

- Скажи, зачем тебе это? Ну не ради же наследства ты какую-то хитрую схему разработал?

- Не ради наследства. У меня и так полный доступ ко всему. Но больше я не скажу, - он видит на моем лице разочарование и исправляется. – Пока не скажу.

- Не доверяешь мне, но готов втянуть за собой в такое дерьмо? Забавно.

- Дело не в доверии, Лив. Здесь… ты права. Это личное. И, чтобы о нем говорить, мне нужно время на подготовку. А я сегодня не был настроен откровенничать.

- Понимаю, - я правда понимаю, поэтому готова подождать. – Но я не отстану, пока не расскажешь.

- Это я уже понял, Оливия, - мужчина слегка улыбается. – Ты задавай вопросы. Мне так проще.

- Ла-а-адно… - я стучу ноготками по обивке дивана. – Если я соглашусь, но в процессе что-то пойдет не так… Ты все равно меня сдашь?

- Нет, - Дэм сгребает со стола бумаги и по очереди отправляет их в шредер. – Я не сделаю этого в любом случае. Согласишься на мое предложение – чудесно. Откажешься – я пойму. И найду кого-то другого вместо тебя.

Первый ответ мне нравится. Терпеть не могу, когда меня к чему-то принуждают. Всегда хочется сделать наоборот.

Интересно, чего это он решил смилостивиться?

Но благодарить его за это я не стану. Еще чего!

- И что мне нужно будет делать?

- Присматривать за отцом. Сам с ним возиться я не стану, а случайная сиделка обязательно что-то заподозрит. Поэтому нужна та, кто в теме. И понимает, какие препараты из назначений врача могут ослабить действие вещества, что я ему буду давать, - на слове "я" он делает особый акцент. - Естественно, их мы заменим похожими по виду витаминами.

- Подожди-ка. Всю основную работу ты хочешь делать сам? Почему?

Дамиан смотрит в окно и усмехается:

- Потому что мне нравится видеть, как он медленно подыхает от моих рук. Как теряет все, что делает его мужчиной…

Так вот она, истинная причина импотенции Санты. Сидит передо мной и потягивает алкоголь. Видимо, Дэм уже давно начал прикармливать отца отравой. И отсутствие эрекции – первый ее звоночек. Вспоминаю день, когда Виктор впервые не смог.

Да, ему было плоховато. Сердце шалило. Тошнило...

- Первым делом обезвредил папочку там, благодаря чему сам на свет появился? Вот так ирония. Боялся, что конкурентов тебе наплодит перед смертью?

- От тебя всего можно было ожидать, - Дамиан ухмыляется, и мне тоже приходится. Но через силу. – Нет. Не боялся, Лив. Возможно, случайно переборщил с дозировкой.

- Чудно. Если ты в этом ни черта не смыслишь, можешь отправить его к праотцам слишком быстро. Сам подставишься и меня подставишь.

- Вот поэтому, Оливия, мне нужна именно ты, - Дами прокручивается в кресле, достает из сейфа упаковку препарата и подает ее мне. - Ты можешь следить за отцом, не вызывая подозрений. Можешь подсказать мне правильную дозировку. Можешь корректировать назначения докторов так, как это нужно мне.

- Да уж, - я вздыхаю и читаю инструкцию. – Лучше меня тут мало кто справится. Кто тебе посоветовал эти таблетки?

- Даркнет. Не в аптеке же мне было спрашивать.

- Не подходят они. Слишком агрессивные. И выводятся долго. Анализы их быстро выявят. А отца твоего после смерти наверняка исследуют вдоль и поперек. Чтобы тебя же и порадовать старательностью.

- А что подойдет?

Я верчу в руках упаковку, после чего запихиваю внутрь аннотацию. И, называя вещество, что использовала для отравления Эрика, добавляю:

- Оно должно быть чистым, без примесей. Тогда предсказать последствия дозировки и срок выведения будет легко. Учти, что после смерти нужно выждать время, прежде чем вызывать врачей. Но одно дело - потянуть несколько часов. Другое – пару суток. Во втором случае вопросов не оберешься. Сложность в том, что в аптеке ты такое не купишь. Здесь выход нужен на проверенного дилера. Есть такой?

- Есть, - Дэм кивает, делая пометку на стикере. – Ты еще не согласилась, а уже мне помогла.

- Помогла… - я вспоминаю параметры Виктора и мысленно прикидываю дозу, с которой лучше стартовать, после чего ее сообщаю. И наставляю. – Дамиан, свой препарат больше не давай. В течение недели он должен уйти из организма. Тогда можешь использовать новый.

- Я так понимаю, ты отказываешься мне помочь, Лив?

Мужчина смотрит без агрессии и злости, но он расстроен. Оно и понятно. Найти еще одну, настолько подходящую его цели дуреху, будет трудно.

- Дай мне время подумать, Дэм. Втягивать Такки я, естественно, не буду. За это можешь не волноваться. Если решусь – позвоню.

- А если нет?

- Если нет, тогда зачем мне тебе звонить? – я смеюсь.

- Точно… - он крутит в руках ручку, после чего резко отбрасывает ее в сторону. - Сколько дней тебе нужно на принятие решения? Я не тороплю, Ливви. Но я должен понимать, когда твое молчание станет твоим «нет».

- Шесть дней. Если я буду в деле, то с первых шагов. А сейчас я хочу домой. И уже там начну думать.

- И даже не спросишь размер вознаграждения?

- Не спрошу. Зная, что теряю, будет сложнее принять взвешенное решение. А я хочу понять, готова ли морально снова пойти на такое, Дамиан.

Мужчина удивленно вскидывает брови. Видимо, был уверен, что моя алчность победит принципы. Помолчав, он спрашивает:

- Подвезти?

Я отрицательно машу головой.

Вызываю такси.

И беспрепятственно покидаю кабинет Дэма.

Эпизод 6. В котором решение созревает внезапно

Взятые на размышления дни подходят к концу, а я так и не пришла к решению.

Уничтожить Эрика Диккенса было делом чести. В прямом смысле слова. И я ни о чем не жалею.

А вот медленно убивать Виктора, не причинившего мне вреда, - это другое. Я смотрю несколько документальных фильмов об «ангелах смерти» и пытаюсь понять их мотивы. Мести среди них нет. Они получают удовольствие от процесса. А это точно не про меня.

Так почему же я все еще думаю над ответом? И почему мне так интересно, что именно Дамиан не поделил со своим отцом, раз решился на его убийство?

- Ливви, ты слишком напряжена, - Такер замирает за моей спиной и разминает мне плечи. – Тебе нужно расслабиться. Наши сегодня в клубе собираются. Сходим?

«Наши» - это такие же охотники и охотницы за чужими деньгами. В некотором смысле, коллеги. Знать в лицо и поддерживать с ними отношения – наша обязанность. Порой с их помощью удается собрать больше информации о "жертве". Обычно мы стараемся не переходить друг другу дорогу, но конкуренция в нашем ремесле тоже имеется.

- Сходим, - я резко встаю и направляюсь к шкафу.

- Лив, ты ведь откажешь этому мудаку? Не станешь возвращаться к его папочке?

- Я пока думаю.

Такки не в курсе, чего именно хочет Дамиан.

Для него версия иная: Виктор серьезно болен. Его сын просит меня вернуться, потому что отец без меня страдает. И обещает заплатить, если я скрашу его родителю последние деньки.

- Знаешь, чего я не понимаю, Оливия? Почему он так старался тебя выгнать, а теперь передумал?

- Дэм не ожидал, что Санта так распереживается из-за моего ухода. Осознал, что я скрашивала его отцу жизнь. Я ведь всегда хорошо отношусь к своим папикам.

- Тогда почему просто не попросил? Зачем это шоу с избиением и похищением.

- Его взбесила стычка в пабе. Я сама виновата. Не следовало мне просить Дона их задержать.

На самом деле, Дамиан хотел от меня избавиться лишь поначалу.

Узнав меня лучше, решил, что я должна остаться и помочь ему отравить отца. Надеясь, что к этому меня подтолкнет либо увлеченность им самим, либо собранный камерой в его комнате компромат, пытался соблазнить.

Но я сбежала, и Дами и начал под меня копать. А потом и искать, осознав, что, для его целей, я с моим прошлым - просто подарок судьбы.

Я надеваю черные классические брюки и белую блузку с очень глубоким декольте. Делаю небрежный пучок и выпускаю на лицо пару прядей. Скрываю глаза затемненными очками на цепочке. Готова.

Такер в светлой рубашке и темных джинсах встает рядом у зеркала:

- Отлично смотримся, Лив.

- Как всегда, - я целую его в щеку и беру со стола ключи от машины. – Едем?

… Наша компания занимает несколько столов. Сдвинув их вместе, мы делимся последними новостями и налегаем на выпивку. Точнее, налегают остальные. Садится за руль пьяной для меня табу. Поэтому пью я мало, но много курю кальян.

Обстановка раскрепощает. Впервые за последнюю неделю я чувствую себя свободно. Громкая музыка вытесняет из головы мысли, а клубный свет красиво играет на гранях бокалов и хрустальных люстрах.

Засмотревшись на них, я не сразу обращаю внимание на зашедшегося в кашле Такера. Точнее, Джесси. Для собравшихся здесь мой парень – Джесси, а я – Ив. Но, когда мы навсегда покинем этот город, эта парочка тоже перестанет существовать. Зато родится какая-то новая.

Я перевожу взгляд на Такера-Джесси и смеюсь, похлопывая его по спине:

- Полегче, приятель. Твой стакан никто не отнимает.

Такки морщит не успевший зажить нос и взглядом указывает мне в сторону. Я слежу за ним с улыбкой. И чувствую, как она из естественной становится натянутой. Напряженной.

С другого конца стола мне приветливо машут Одри и Лора. Довольно противные девицы. Но не до такой степени, чтобы заставить меня нервничать. А вот их спутники вынуждают крепче вцепиться в плечо Така. Заметив это, он шепчет:

- Уходим, Ив. Прямо сейчас.

- Подожди… Не суетись, - я замечаю, что Дамиан и Леон продолжают обхаживать Одри и Лору и внимания на нас не обращают.

И я задумываюсь, зачем они здесь.

Клуб не случайно выбран далеко от того города, в котором мы все «работаем». Здесь мало шансов наткнуться на нежелательных знакомых. А приходить сюда вместе со своими "жертвами" строго запрещено. Это знают все. И даже такие дуры, как Одри и Лора, не могли забыть про это неписаное правило.

Тогда, как это понимать?

Я смотрю на третьего парня в их компании. Он держится обособленно, исподтишка кидая на меня напряженные взгляды.

Да это же тот самый Роб, что помог Дэму собрать на меня досье!

И как я сразу не догадалась, что он кто-то, типа частного детектива? И специализируется, видимо, на том, чтобы выводить нашу хищную корыстную братию на чистую воду.

Насколько я знаю, Одри собирается замуж за одного крупного дельца. И это точно не Дамиан. Видимо, ее папик решил устроить ей проверку. И, судя по тому, что я вижу, она ее не пройдет…

Роб работает незаметно. Но, когда знаешь, куда смотреть, то видишь все. И я понимаю, что он только делает вид, что скролит ленту в телефоне. А на самом деле фотографирует то, как Одри жадно целует Дами, а Лора – вешается на Леоне.

А она ведь тоже крутит шашни с другом Виктора! Черт, а этот Роб – не промах. За один вечер двух куриц раскроет.

Только вот неужели девчонки не знают, с кем именно решили отдохнуть?

- Ив, нам нужно сваливать…

- Не нужно, Джесси, - я успокаивающе глажу Такера по плечу, - сегодня целью этих двоих стали не мы. Давай лучше понаблюдаем из первых рядов за разворачивающейся драмой.

Мы не выходим из образов. Ни при каких обстоятельствах не раскрываем наших имен даже перед знакомыми. Эта привычка отработана годами. Паб Дона – единственное место, где мы – это мы. Потому что это только наше с Такером место. Там не бывает лишних ушей.

Точнее, раньше не бывало.

- Ты с ума сошла? У меня до сих пор нос болит! Я не готов к новым ранениям.

- Да ладно тебе, - я хохочу и щелкаю его по этому самому носу. – Сам сказал, что твой жалкий вид помог тебе заарканить ту богатенькую милфу.

- И что? Я теперь все время должен выглядеть, как побитый пес?

- Приятель, взрослые одинокие женщины любят делать из своих парней сыночков. Уверяю, она до конца жизни будет с восторгом дуть на твои сбитые коленки. И журить тебя за них. А потом жалеть и баловать. Все, как тебе нравится.

- Ивви, ты больная, - Такер смеется, и это уже хороший знак.

- Поэтому ты меня и любишь, - я встаю и тащу его за собой на танцпол.

Спустя пару медленных танцев я беру для нас на баре по стакану виски, и мы выходим на улицу проветриться. Там я и делюсь с Такки своей догадкой. Удивительно, но это только еще больше его злит:

- Тогда нам тем более стоит уйти. Это ты сейчас одна. А у меня крупная рыбка на крючке, Ивви!

Но ответить я не успеваю, потому что Одри берет меня под руку и настырно тащит в сторону, громко шепча:

- Ив, ты приглянулась моему знакомому, Робу. Он хочет с тобой поболтать.

Следом за девушкой из клуба вышли и те, кому она по глупости засветила наше место отдыха. Заметив их, я ухмыляюсь:

- И как давно вы знакомы, Одри?

- Какое это имеет значение? – она раздраженно кривит губы. – Просто поговори с ним. И еще. С Питом я.Так что к нему не лезь, хорошо?

- С кем?

- С Питом. Я заметила, что он на тебя поглядывает. Завтра могу ему твой номер оставить. Но сегодня я хочу сама с ним развлечься. Ты ведь в курсе, что мой старикан замуж меня позвал? Когда еще мне теперь перепадет молодой горячий мужик?

- Ах, так этого парня зовут Пит? – я с усмешкой смотрю на Дэма, и он наклоняет голову, пряча улыбку. – Не волнуйся. Он не в моем вкусе. Развлекайся на здоровье. А мне тащи сюда этого Роба.

Нет, все же Одри и Лора безнадежно глупы. Как можно не знать в лицо настолько выгодных жертв в собственном городе?

Возможно, они понимают, что молодые мажоры на них не клюнут, поэтому приглядываются исключительно к их отцам? Я и сама узнала про Дами, только оказавшись в доме его папаши. Но мне простительно, я тогда только переехала в этот город.

Роб подходит и робко топчется рядом. И я ухмыляюсь:

- Я тебе только сегодня приглянулась? Или когда в прошлом моем ковырялся?

- Черт, говори тише, ладно? Давай отойдем к моей тачке. Там нас точно не подслушают.

- Извиниться хочешь, сыщик? – я наслаждаюсь тем, как он испуганно оглядывается. Но все же сдаюсь. Он ведь тоже может раскрыть мое настоящее имя. – Веди к своему корыту.

- С корытом ты погорячилась, - Роб мигает сигнализацией люксового седана.

- Ммм, неплохо нынче ищейкам платят, - я смеюсь, а он раздраженно цокает и закатывает глаза.

Мы удаляемся ото входа, и Такер мчится за мной:

- Ты куда это собралась с этим хмырем?

- Остынь, Джесси. Мы просто поболтаем, и я вернусь.

Он возвращается к компании Одри, но продолжает за мной наблюдать, крепко сжимая в руке стакан виски. А вот Дамиан наблюдает за Таком. И, видимо, только роль Пита заставляет его сдержаться и снова не разбить Таку нос.

Роб достает сигареты, прикуривает и одну из них протягивает мне. Затягиваясь, я интересуюсь:

- Так о чем ты на самом делехотел поговорить, дружище?

- Ты ведь уже поняла, зачем мы здесь, Оливия?

Я вздрагиваю, услышав свое настоящее имя, и злобно шиплю:

- Я Ив, придурок!

- Вот и я о том же, - осмелев, Роб нагло улыбается. – Этот заказ я отработал. Своих подружек Одри и Лору тебе уже не спасти.

- Не очень-то и хотелось.

- Но ты можешь слить меня своим остальным коллегам, - он многозначительно выделяет последнее слово.

- Могу. И обязательно это сделаю.

- А я прошу тебя держать язык за зубами.

- Зачем? – я отбрасываю окурок и зло тычу пальцем парню в грудь. – Ты уже меня подставил. Почему же я должна молчать?

- Потому что у меня есть для тебя выгодное предложение, - Роб роется в стопке бумаг на переднем сиденье и извлекает оттуда картонную папку. – Пролистай.

Первое, что я вижу, это фото Такера. Далее – подробная информация о нем и всех его «подвигах». Не отрывая глаз от содержимого досье, я тихо спрашиваю:

- Кто тебе его заказал?

- Его новая «возлюбленная». Я хотел и про тебя информацию добавить, да Дэм запретил. Но, поверь, и этого хватит, чтобы Джесси-Такер вылетел из ее дома со скоростью пробки из бутылки шампанского.

И я верю. Надо быть дурой, чтобы проигнорировать такое количество неприлично богатых мадам в жизни Така. А его милфа – совсем не дура, раз начала общение со сбора информации.

Одно из фото привлекает мое внимание, вызывая если не ревность, то неподдельное раздражение.

Когда этот чертов сын успел спутаться с Одри?

Видимо, пока я окручивала Виктора, зарабатывая нам на жизнь, он прохлаждался в компании этой идиотки.

Указательным пальцем подозвав Такки к себе, я обращаюсь к Робу:

- Хочешь мое молчание взамен на твое?

- Именно, - сыщик кивает. – Забудь обо мне, а я забуду о твоем приятеле. И его репутация для моей клиентки будет кристально чистой. Оно того стоит. Джесси, - он ухмыляется, - ей очень приглянулся. Она его озолотит.

Подоспевший Так смотрит на папку в моих руках. Сунув ему под нос фото, я зло фыркаю:

- Одри? Серьезно?

- Да это случайно вышло, Ивви…

Я взмахом руки останавливаю оправдания парня, забираю из его рук стакан с алкоголем и щедро поливаю им бумаги. Достав из бардачка, Роб услужливо подает мне недопитую бутылку коньяка. Закончив начатое, я кладу досье на крышку уличной мусорки и поджигаю.

Бумага занимается неохотно, но стоит огню столкнуться со спиртным, вспыхивает. Мы молча смотрим, пока вся проделанная Робом работа превращается в пепел. После этого я поворачиваюсь к детективу:

- Надеюсь, ты и цифровые материалы удалишь? Пустишь в ход – я аннулирую наше соглашение. Мы-то скроемся, а тебе тут еще жить. И работать.

- Я понимаю, Ив, - Роб называет мое вымышленное имя, давая понять, что договор вступил в силу. – Не буду же я наговаривать на хорошего парняДжесси.

Я уже собираюсь уйти. Но вдруг внутри что-то щелкает, заставив произнести:

- И еще. Передай Питу, что я согласна. Он поймет.

Возвращаться в клуб желания нет, и я направляясь к автомобилю. Шпильки быстро и звонко цокают по асфальту в такт колотящемуся сердцу. Я сама не понимаю, почему это сказала. Когда приняла решение? Только теперь? Или еще там, в кабинете Дамиана?

И просто боялась себе в этом признаться...

Такер бежит за мной, злым шепотом пытаясь мне что-то доказать. Не оборачиваясь, я отмахиваюсь. Открыв Porsche, сквозь зубы цежу:

- Ты подставил меня. Выставил идиоткой. Садись в машину. Дома поговорим.

Эпиз

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.