Белякова Ивелина
Кошка, мечтавшая летать

Часть 1. Кошка, которой было мало земли

В одной обычной городской квартире, на восьмом этаже обычной бетонной высотки, жила-была совершенно необычная кошка.

Звали её Ириса.

Если вы думаете, что это имя для комнатного цветочка или для изысканной конфеты с ликером, то вы просто не видели эту кошку. Ириса была цвета осеннего кленового листа, закатного солнца и маминого любимого апельсинового джема одновременно. Её шерсть горела рыжим огнём, а глаза были зеленющими, как молодая трава, в которую так приятно падать.

Ириса была кошкой разговорчивой. По-человечьи она, конечно, говорить не умела, но это не мешало ей вести долгие и увлекательные беседы. С утра она будила хозяйку Машу не просто «мяу», а целой речью:

– Мря-ау-мур-р-р-мяу! – что примерно переводилось с кошачьего как: «Доброе утро! Солнце уже встало, за окном пролетела крайне подозрительная ворона, а в моей миске, заметь, образовалась дыра. Нет, я проверяла, еды там больше нет, одна пустота. Исправляй ситуацию, соня!»

Хозяин Лёша, который обычно пытался доспать ещё пять минут, получал свою порцию кошачьего красноречия в виде запрыгивания на грудь и требовательного:

– Мр-р-р? Мур-мур-мря-у? – «Ты как? Жив? Дышишь? Ну раз дышишь, значит, можешь открыть консервы. Чего лежишь без дела?»

Ирису обожали. Маша вязала ей маленькие рыжие шапочки (которые Ириса терпела минуты три, а потом с чувством выполненного долга сдирала лапой и говорила «Бр-р-р-мяк!», что значило «Спасибо, дорогая, но моя природная красота не нуждается в обрамлении»). Лёша строил ей домики из картонных коробок, которые Ириса считала личным оскорблением: она была великой кошкой, а ей предлагают жить в таре? Она величественно садилась рядом с коробкой и выразительно на неё смотрела, пока Лёша не залезал в коробку сам. Тогда Ириса удовлетворённо мурчала: «Ну вот, другое дело, холоп принял свою участь».

Но была у Ирисы одна тайна, одна великая мечта, о которой не догадывались даже любящие хозяева.

Ириса хотела летать.

Всё началось в тот день, когда она впервые увидела птицу. Воробей нагло уселся на карниз за окном, почистил перышки, чирикнул и… взлетел. Прямо в небо. Прямо в синюю бесконечность.

Ириса, сидевшая на подоконнике, чуть не поперхнулась собственной слюной.

– Кис-кис-кис? – удивленно спросила она у стекла. «Эй, пернатый, а где твои колёса? Ты как это делаешь?»

Воробей, конечно, не ответил. Он просто летал. Он описывал круги, пикировал вниз, взмывал вверх и даже, кажется, дразнился.

С этого момента жизнь Ирисы разделилась на «до» и «после». Она стала наблюдать за всеми летающими существами. Голуби, вороны, мухи (фу, гадость, но летают же!), даже надоедливые комары – все они вызывали у неё жгучую зависть и недоумение.

– Мр-ряу-у? – обращалась она к Маше, глядя на небо. «Смотри! Вон та точка летит! А мы с тобой сидим тут, как две сардины в консервной банке. Тебе не обидно?»

Маша гладила её по голове и говорила: «Птичек смотришь, Ириска? Охо-ох, хищница».

– Пф-ф-ф! – фыркала Ириса. «Ничего ты не понимаешь. Я не охотиться хочу, я хочу с ними в догонялки играть. В воздухе».

Лёша, увидев, как кошка смотрит в небо, философски замечал: «Завидует, дуралея. Ничего, Ириса, ты лучше нас, людей: у тебя девять жизней, а у нас всего одна, да и та без крыльев».

– Мур-мяу, – соглашалась Ириса. «Лёш, ты гений. У меня же аж девять! Наверняка хотя бы одна из них – летающая. Надо просто найти правильную кнопку».

Теория о «кнопке полёта» захватила её целиком. Ириса начала эксперименты.

Эксперимент № 1: Разбег и прыжок с дивана.

Разбежавшись от самой двери, Ириса пулей летела через комнату, запрыгивала на спинку дивана и оттуда, широко растопырив лапы, прыгала в сторону люстры. Эффект был нулевой. Она просто плюхалась на пуфик, как спелый арбуз. Люстра лишь слегка покачивалась, насмешливо позвякивая.

– Мря-у… – констатировала Ириса. «Слишком низкий старт. Нужно больше высоты».

Эксперимент № 2: Планирование с помощью пакета.

Однажды Маша принесла из магазина большой пластиковый пакет. Ириса обожала пакеты, но тут её осенило. Если у птиц есть крылья, а у людей есть парашюты, то почему бы ей не использовать пакет? Улучив момент, она просунула голову в одну ручку, а лапу в другую. Получилось нечто среднее между рыцарскими доспехами и смирительной рубашкой. С диким шорохом и звоном «Бум-бум-бум!» Ириса, застрявшая в пакете, слетела с подоконника, врезалась в ножку стула, проехала на пузе по ламинату и влетела в миску с водой. Выбравшись, мокрая и злая, она выдала длинную тираду:

– Мяу-мяу-мяу-мур-р-ря! – «Пакеты – отстой! Мало того, что не летят, так ещё и не дышат! И вода холодная! Брак, а не изобретение!»

Эксперимент № 3: Синхронный полёт.

В гости к Маше пришла подруга с маленьким ребёнком. У ребёнка были надувные нарукавники для плавания. Яркие, оранжевые, почти как сама Ириса. Пока взрослые пили чай, Ириса тихо стащила один нарукавник. Он пах морем и надеждой. Она его долго лизала, кусала, потом одела на голову. Не взлетело. Тогда она попыталась надеть его на попу. Ситуация не изменилась.

– Ф-ф-ф-ф! – зашипела она на нарукавник. «Ты вообще для чего, бесполезный резиновый друг?!»

Ребёнок, обнаружив пропажу, заревел. Ирисе пришлось спасаться бегством под диван, где она долго и обиженно молчала, обижаясь на весь нелетающий мир.

Но настоящая страсть просыпалась в ней, когда открывали окно на проветривание. Узкая щелочка, свежий ветер, манящий шум города и… ПРОСТОР. Ириса садилась на подоконник, втягивала носом воздух, и её усы вибрировали от восторга.

– М-м-м-ря-а-а-а… – мечтательно тянула она. «Ветер, ветер! Пахнет свободой и жареными сосисками из ларька. Там, внизу, скучно и твердо. А здесь…»

Она смотрела на птиц, и в её зелёных глазах читалась такая тоска по небу, что даже старый кактус на подоконнике, кажется, прослезился (если бы кактусы умели плакать, а не просто пылиться).

Маша часто замечала этот взгляд.

– Лёша, – говорила она мужу, – посмотри на нашу кошку. Она так смотрит в небо, будто ждёт, что за ней прилетит дракон и заберёт в кошачью авиацию.

– Ага, – кивал Лёша, не отрываясь от компьютера. – Или высматривает, у кого из голубей сегодня скидка на зёрна. Не бойся, Ириса, ты у нас слишком тяжёлая для полётов. В тебя вон сколько любви вложили, не поднимешься.

Ириса обиженно дёргала хвостом. «Любви много не бывает! И вообще, гравитация – это не приговор, а вызов!»

Она знала: её час настанет. Она просто ещё не нашла правильный способ. Но в одном Ириса была уверена твёрдо: её тело, созданное для лазанья по шкафам и ловли солнечных зайчиков, на самом деле создано и для полёта. Это какая-то космическая ошибка. И она, Ириса – великая рыжая кошка, эту ошибку исправит.

Она ещё не знала, что судьба готовит ей самый главный, самый страшный и самый удивительный полёт в её жизни. И что для него не понадобятся ни пакеты, ни нарукавники. Только любовь.

Часть 2. Великое падение

Эта суббота началась обычно. Солнце встало, Ириса встала ещё раньше и уже успела три раза разбудить Машу, два раза – Лёшу и один раз – саму себя, когда погналась за собственным хвостом и свалилась с подоконника.

– Мр-р-мяу, – прокомментировала она это событие, отряхиваясь. «Земля притягивает с утра пораньше. Ну ничего, сегодня я дам ей бой».

День обещал быть особенным. Во-первых, Лёша купил сметану. Не просто сметану, а сметану в маленькой баночке, на которой была нарисована довольная корова. Ириса чуяла эту сметану за три комнаты. Во-вторых, Маша собиралась мыть окна. А мытьё окон – это всегда событие. Это когда открываются створки, залетает свежий воздух, и можно высунуть нос на улицу и нюхать большую жизнь.