Грейс Кейн
За дверью

I. НА ПОРОГЕ

Прохладный ветер пробежал по загорелым гладким ножкам Миранды. Палящее солнце окрасило ее кожу в приятный глазу смуглый цвет. Где-то вдалеке доносились звуки автомагистрали. Шуршал щебень под балконом веранды, куда забирались любопытные чайки в поисках крабовых домиков.

Со второго этажа иногда резкой вспышкой раздавались вскрики детей, от которых Миранда морщилась, словно эти возгласы вгрызались ей в виски. Временами оттуда были слышны звуки возни, приглушенного стука, прыжков на батуте и тому подобное. Миранда уже представляла, как поднимется на второй этаж, в детскую, и ее роскошные каштановые волосы встанут дыбом, если не поседеют от разрухи, наведенной двумя пятилетними детьми за каких-то полчаса. Но она быстро отмела эти мысли, поудобнее расположившись в шезлонге. Крона одинокого дерева, выглядывающая из-за крыши мягко шелестела от прикосновений ветра к маленьким зеленым листьям.

Сегодня и еще пару недель будет стоять такая чудесная погода, которая сменится пасмурными тучами и холодными ветрами. Это Миранду несколько огорчало, поэтому она успевала запечатлеть как можно больше солнечных лучей на своей коже. Издав тяжелый вздох, она сняла солнцезащитные очки, положила их на столик из тикового дерева рядом с шезлонгом и взяла с него телефон. На экране высветилось сообщение. От Джонатана.

－Вот паршивец! Опять задолжал алименты, －грозно возмутилась она. － В этот раз я точно позвоню его адвокату.

Она схватила край купола зонта, опустила чуть ниже и принялась решительно рыскать в списках контактов.

Послышались звонкие шажки маленьких ног по деревянному паркету веранды. Рядом оказалась Элис.

－ Мама, а можно сегодня мы съездим в конный парк? －Ее голос прозвучал опечаленно. Миранда обернулась на дочь: большие изумрудные глазки блестели на солнце, а волосы буквально слепили своей белизной.

Единственное прекрасное, что дал ей отец, снисходительно подумала Миранда. Двое её детей, двойняшки Оливер и Элис, унаследовали внешность отца, на что первое время после их рождения Миранда дико возмущалась.

－ Милая, мы не можем поехать сегодня в конный парк. Мистер Кирст едет на важное совещание и не сможет отвести нас.

－ Но я давно мечтала съездить в конный парк, － голос девочки стал более плаксивым, она сжала руками игрушку плюшевой лошадки, － Я ещё не разу не каталась на пони. А ты обещала, что мы съездим на наше день рождение!

Ах, точно, вспомнила Миранда.

－ Солнышко, неужели тебе не понравился мой подарок?

－ Понравился, － пробубнила Элис, опустив голову.

Миранда подарила детям на день рождение － за деньги мистера Кирста, разумеется, － горку с надувным бассейном.

－ Так может вы поплещитесь в воде до вечера, пока не приедет мистер Кирст? И тогда мы устроим праздничный ужин!－ Миранда придвинулась к лицу девочки и хитро улыбнулась. －Можем купить мороженое в магазинчике около шоссе. Там продается даже малиновое. Ведь ты так его любишь, как и твой дорогой Бип!

Элис подняла глазки с накатившими слезами. Бип－ ее плюшевый пони － был последним подарком отца перед тем, как они с матерью от него съехали. Элис очень любила играть с Бипом, кормить его с ложечки морковной запеканкой за завтраком, кататься с ним на качелях и даже спать ложилась только с ним. Бип уже изрядно поистрепался, из гривы выпало несколько клочков шерсти, а на коричневых копытах перекрещивали друг друга многочисленные стежки и заплатки, которые неумело накладывала на дыры Миранда, исколов пальцы и измотав все нервы.

Миранда ещё раз улыбнулась Элис.

－ Беги, поиграй с братом.

Элис молча развернулась и убежала. Миранда посмотрела на море: лазурная гладь была тише чаек, летающих над водой в поисках наживы. Она уходила вдаль так далеко, что за ней не было ничего. Совсем ничего.

Миранда вздрогнула, когда телефон в ее руке завибрировал.

Она посмотрела на экран, прочитав имя, и быстро поднесла телефон к уху.

－ Да, дорогой… Да, мы дома. Когда ты приедешь?.. Совещание? До такого позднего часа? Но как же? Ведь у нас было столько планов на этот день, мне придется отменить столько встреч!.. Поехать с тобой? И чем же нам там заниматься, позволь узнать?

Недолго подумав, Миранда ответила.

－ Хорошо, надеюсь, ресторан в этом конференц-центре достоин высокопоставленных господ, сродни твоих коллег.

Попрощавшись, она сбросила трубку и снова тяжело вздохнула. Она бесцельно смотрела на море.

Ее взор зацепился на птицах. Чайка спустилась к самой воде, уткнувшись в неё носом и взлетела, стискивая в клюве мелкую рыбёшку. Не успела она проглотить добычу, как другая чайка стрелой ткнула её в бок, что та упала в воду и пропала из виду. Вторая чайка быстро улетела.

－ Нет, он-таки выплатит мне алименты, скользкий недомерок.

И Миранда уткнулась в свой телефон, тарабаня пальцами по клавишам.

Вечером, ровно в 6 часов, серый вольво выехал со двора загородной виллы. Перед приездом мистера Кирста Миранда 2 часа приводила себя в порядок, достала из шкафа вечернее платье цвета глубокой ночи и красные каблуки. Детей собирала в последнюю очередь, впопыхах и весьма неуклюже. Оливер, как всегда делал перед важными сборами, спрятался в дальний угол, пока разъяренная Миранда пыталась докричаться до него и пригрозила отнять все игрушки. Когда автомобиль мистера Кирста оказался около ворот, она выталкивала детей из дома, еще раз скользнув помадой по нижней губе перед выходом.

Солнце стремительно исчезало за склоном холмов. За окном потянулись пригороды. Сначала аккуратные коттеджи с цветниками, после них －усадьбы с штыковатыми заборами. Скоро дома кончились. Дорога стала шире, они выехали на автомагистраль.

Телефон в маленькой сумочке на золотом ремешке завибрировал. На экране высвечивалось сообщение о зачислении денежных средств. Миранда довольно улыбнулась и убрала телефон в сумку. Из динамиков салона тихо лилась классическая музыка. Миранда не знала композитора, хотя далеко не впервые ездила со своим воздыхателем, слушавшим только классику.

－Настолько важное совещание, что возникла необходимость провести его в позднее время, а не рано утром? － Как бы невзначай спросила Миранда, взглянув на мужчину за рулём сверкающими карими глазами.

－ Совет учредителей наконец решил проблему с упавшей прибылью за наш прошлый проект. －Не сводя глаз с дороги, ответил мужчина за рулем.

Шерри Кирст, солидный мужчина с еще более солидным капиталом, повстречался девушке на выставке современного искусства. Как позже утверждал мистер Кирст, он помогал своему другу в открытии этой самой выставки, где Миранда оказалась практически случайно, по приглашению лучшей подруги, с которой дружила еще со студенчества. Незадолго до выставки Миранда уже избавилась от одного надоедливого ухажера, недооцененного музыканта, чья карьера со стремительной скоростью пошла на спад, и он слетел с рейтинга лучших исполнителей на самое дно. На выставке, встретившись взглядами с тогда неизвестным ей Шерри Кирстом, они улыбнулись друг другу, а потом провели немало времени в ресторане рядом с выставочным центром. С того момента прошел месяц, как Миранда с двойняшками живет в загородной вилле мистера Кирста.

－Сегодня состоится сделка с покупателями нашего конференц-центра. Если мы грамотно представим новый проект, в следующий раз встанет вопрос лишь о подписании бумаг о передаче земли и рабочего комплекса. Мы долго не могли найти покупателя даже после модернизации здания с такими внушительными масштабами, и наконец одна административная компания о предоставлении услуг в сфере образования согласилась рассмотреть продажу нашего комплекса. Сроки действительно поджимают. Жаль, что пришлось перенести празднество детей на завтра.

Шерри Кирст быстро посмотрел на девушку, в глазах она увидела искреннее сожаление. Надел лучший костюм, подумала Миранда. Значит, сделка и правда серьезная. Надеюсь, их конференц-центр принесет немалый доход сторонам победителей. Но сказала только:

－Ничего. Надеюсь, они вдоволь развлекутся в этом центре.

Элис и Оливер, брат Элис, сидели позади, уставившись в экран мини-телевизора, висящего между передними сидениями, откуда, перекрывая мелодию скрипки из динамиков, звучала быстрая музыка с поющими героями мультфильма. Рядом с ними лежал большой букет белых роз, которые получила Миранда по приезду мистера Кирста.

Монотонная дорога по автомагистрали утомляла. Деревья единым текущим массивом проплывали мимо них. Миранда силилась, чтобы не заснуть. В голове всплывали разные мысли, пока не остановились на двух чайках, которых она видела сегодня утром. Было настолько тоскливо, что она завела разговор о них.

－ Представь, что ты чайка…

Мистер Кирст усмехнулся, сдерживая смешок от неожиданной темы беседы.

－ Так.

－ Просто представь. Представил? Так вот, ты чайка, и у тебя нет дома.

－ А почему у меня нет дома? Я в самом расцвете сил, наверняка у моих крыльев достаточно мускулов, чтобы отстроить или добыть себе дом!

－Не дурачься, а слушай меня! Я только попросила тебя представить.

Шерри Кирст тихо посмеялся.

－ Хорошо, допустим, у меня нет дома.

－ Да! И тебе нужно раздобыть себе еду для пропитания, чтобы не умереть с голоду. Но в море не осталось ни одной рыбы…

－ А что случилось со всей рыбой?

－ Не знаю… Суши-бар на берегу построили, какая может быть разница? － Миранда начинала сердиться, но мистер Кирст только забавлялся.

－Все, не перебивай меня! Так вот, о чем я говорила?.. Ах да. Тебе нужно раздобыть рыбу. И вдруг ты видишь чайку, которая достала из моря самую последнюю в мире рыбу, и которая хочет ее съесть. Но ты умираешь от голода!..

－А как другая чайка смогла найти рыбу, если их больше не осталось? Значит, все же есть еще рыба? － поинтересовался Шерри Кирст.

－ Нет, это была самая последняя.

－ Так а может нет?

－ Я говорю, что да.

－ В таком случае я мог бы поискать каких-нибудь моллюсков на берегу, или крабов, или еще всякого… Я не силен в том, чем питаются чайки.

Миранда скривила губы от сдерживаемого гнева, и резко сказала:

－ С тобой невозможно говорить!

Мистер Кирст захохотал и примирительно улыбнулся.

－ Ладно, я тебя понял. Ты вела к тому, чтобы понять, убил бы я чайку ради последней рыбы в мире, чтобы утолить голод?

－ Именно.

Шерри Кирст не думал долго, только вздохнул и, глядя на дорогу, освещенную белым светом фар, сказал:

－ Резонно было бы подумать, прежде чем совершать такой серьезный поступок. Возможно, убийство представляется настолько быстрым шансом завоевать добычу, что кажется, другого варианта нет смысла искать. Вероятно, что завяжется нешуточная драка двух оголодавших индивидов и дойдет до смертельных ранений, если не самой смерти. Но если честно, я считаю, выживает сильнейший. Ведь другая чайка может съесть эту рыбу и погибнуть, если ей этого будет недостаточно, или она настолько слаба, что попадется хищнику и тут же погибнет. Это будет выбор с обоюдными потерями. Так что мы могли бы прийти к соглашению разделить рыбу, или действовать сообща ради добычи новой.

Шерри Кирст улыбнулся Мирнаде. Та немного подумала и снисходительно улыбнулась в ответ.

－ Прогматично.

Ехали минимум час, что весьма вымотало Миранду. На местности вокруг центра не было ни единого дома: лишь заправочная станция в половине мили.

－Сложно наверное было обустроить конференц-центр для важных персон поближе к городу?－Миранда скривила губы в подобие улыбки, хлопнув дверцей машины.

－ Твоё недовольство весьма оправдано, но это здание отстроили ещё в половине XX века. Наши строители изрядно постарались, чтобы привести его в надлежащий вид для продажи госучреждению.

Дети вылезли с заднего сидения, откуда мистер Кирст выудил свой дипломат из-под букета, пока остальные ждали его перед машиной. Шерри Кирст своей привычной торопливой походкой широкими шагами двинулся ко входу, Миранда и двойняшки － следом.

Дети перешёптывались меж друг другом, семеня позади матери.

－ Какое здание здоровенное! －Изумился Оскар. －Там наверное длинные коридоры. Можно поиграть в догонялки!－И заговорчески улыбнулся сестре.

Элис вторила его улыбке, и они подбежали к Миранде, отстукивающей каблуками каждую плиту мраморной дорожки к широким дверям конференц-центра.

Стеклянные двери разъехались, и они вошли в вестибюль. Внутри здание оказалось даже больше, чем снаружи.

По центру вестибюля возвышалась широкая белая лестница, накрытая темным, сиреневого цвета ковром, расходящаяся вдоль стены по разные стороны. Прорезаясь сквозь пол второго этажа, над их головами сияла золотая роскошная люстра с сотней свечей.

－ Она похожа на золотой праздничный торт со свечками!－воскликнула Элис.

Пол был выложен светлой плиткой под мрамор, блестящей и чистой. В ней отражались огни свечей. Справа, перед длинной стойкой ресепшена из красного дерева стояли два охранника в одинаковых синих пиджаках. Шерри Кирст протянул им пропуск, и охрана пропустила посетителей внутрь. Вдоль стен холла простирались кожаные диваны бежевого цвета, на стеклянных столиках лежали броские журналы и какие-то брошюры. Все выглядело современно, дорого и уютно.

－Даже не скажешь, что зданию больше 50-ти лет, －слегка опешив, сказала Миранда. Мистер Кирст, не оборачиваясь, ответил.

－Мы долго модернизировали его, чтобы представить покупателям достойную картину.

И махнул им рукой, дабы семья следовала за ним. Они двинулись в левое крыло от вестибюля, через узкие коридоры, где высота потолка терялась в сумраке, а сиреневые ковры сменились на бардовые. Мимо них мелькали многочисленные двери. Рядом с каждой висела табличка. Парочку из них Миранда успела прочитать, но они оказались однотипными: «Аудитория предназначена для проведения комплексных лекционных занятий, практических и семинарских уроков для учеников школьного и дошкольного образования».

－ Шерри, милый, разве ты не говорил, что здание используется для совещаний и встреч администрации? －поинтересовалась девушка, указывая на таблички.

－ Так и есть, но не всё. Мы пользуемся лишь концеренц-залом, парочкой аудиторий для хранения оборудования и рестораном. Раньше это здание отстраивали для школьной и клубной деятельности. Но при строительстве случилась небольшая авария, планировку закончили, но центр остался безхозным. Когда мистер Оберфилд, мой начальник, купил здание, его использовали только для проведения собраний и некоторых мероприятий. Из-за больших трат на содержание такого масштабного сооружения, никто не хотел выкупать его, пока администрация города не решила забрать его в свои руки.

－ И что здесь будет, когда вы продадите этот центр, дядя Шерри? － поинтересовался Оливер.

－ Оливер, мальчик мой, － мужчина остановился, и все вторили ему. Шерри Кирст обернулся и вежливо улыбнулся Оливеру. － Мистер Кирст! －он слабо похлопал мальчика по макушке, развернулся и продолжил путь по узкому коридору,－Здесь будет корпус государственного университета или что-то подобное －это уже не наша забота!

Слово «авария» не на шутку заинтересовало Миранду.

－ Милый, а что ты говорил про «аварию»? － спросила Миранда, когда они уже дошли до лифта. Мужчина не успел ей ответить. Около дверей лифта стояла молодая низкого роста девушка в синем костюме и явно ожидала мистера Кирста.

－Добрый вечер! －вежливо поздоровалась она, －Вас уже ожидают в конференц-зале, мистер Кирст.

－ Благодарю, － кивнул мужчина.

Девушка нажала на кнопку, и дверцы лифта разъехались. Мистер Кирст пропустил Миранду и детей вперед и зашел последним. Когда дверцы захлопнулись и лифт медленно пополз вверх, он сказал, глядя на Миранду:

－Я провожу вас до ресторана, там есть небольшая игровая комната. Ничего особенного: столик с листками бумаги и карандашами, но вы можете угоститься всем, чем захотите! Бери все － я оплачу.

И улыбнулся.

Миранда знала эту его улыбку. Как всегда пытался ей угодить. Но она и не возражала.

Оказавшись на втором этаже, они вступили в царство дорогих синих оттенков. Ресторан отделялся от общего прохода холла мраморными колоннами, увитыми словно змеями белыми яркими гирляндами. Больше дюжины столиков в шахматном порядке занимали зал. Такой же шахматной плиткой был увенчан пол.

Пройдя между колоннами, Миранда вздохнула. Здесь было прохладнее: наверное от холодильных полок в баре, откуда их вежливо поприветствовал бармен с аккуратно стриженной бородой. Мистер Кирст шепотом спросил что-то у мужчины, на что тот молча кивнул. Тогда Шерри Кирст бодро повел их к центровому столику с двумя диванами по разные стороны. Позади одного из них высилась полка из темного дерева, а с верхушки водопадом лились лианы. На белой скатерти были изящно расположены приборы, салфетки и чашки, а в середине гордо возвышался трехъярусный шоколадный торт.

Увидев его, Оливер и Элис восторженно завопили и бросились к столу. Миранда пораженно вскинула брови. Мистер Кирст, сияя белоснежной улыбкой, ждал слов одобрения и благодарности от девушки.

－ Неужели это сюрприз для детей? － чарующе улыбаясь мужчине, спросила она. Мистер Кирст легко снял полушубок с ее плеч и повесил на вешалку рядом со столиком.

－ Мне жаль, что я не могу присутствовать на дне рождения твоих детей, поэтому решил устроить вам праздничный вечер здесь! Так в перерывах я смогу забегать к вам. Можете попросить бармена, он включит на прожекторе мультфильм, какой запросят дети. На той большой стене будет видно каждую мелкую деталь! И, если тебя не затруднит, я хотел бы чуть позже представить тебя своим гостям.

Миранда горделиво вздернула подбородок. Конечно, она понимала натуру Шерри Кирста настолько, насколько он сам себя не мог понять. Слишком простой.

－ Как скажешь, милый.－Уголки алых пышных губ взмыли вверх, и этот жест был для мистера Кирста знаком маленькой победы.

Он поспешно удалился.

Миранда осталась наедине со своими пускающими слюни на торт детьми. Эта мысль ее раздосадовала. Пока девушка разрезала торт и клала каждому на тарелку по кусочку, представляла, как блистательно выглядела бы на этой встрече. Иногда бросала взгляд на бармена: он был молод, лет тридцати. Широкие плечи, темный загар, крепкие жилистые руки. Он спешно выставлял на поднос снифтеры и тумблеры. Когда закончил, достал из деревянного шкафчика две стеклянные бутылки, сжимая горлышки пальцами одной руки, а другой поднял поднос и заторопился к лифту.

Под градусом переговоры всегда проходят глаже, подумала Миранда, оперев подбородок на руку.

Ей было тоскливо. Несправедливость гложила ее. Ощущение опустошенности и чего-то недостигнутого снова обуяло разум девушки. В свои 29 лет она имеет только двоих детей и непревзойденную красоту. Это она и принимала за свою работу. Сколько воздыхателей шлейфом тянулись за ее спиной, сколько их могло бы еще быть. Но Миранда решила попробовать остановиться.

Вариант весьма недурственный, подумала она, надув губы. Бизнесмен, руководитель отдела продажи недвижимости. 40 лет － старость не за горами. Если его наивное простодушие и желание внимания сохранят меня на первом месте в его глазах еще лет 30-40, я могу стать одной из самых богатых и красивых вдов страны. О чем еще можно мечтать?

Но что-то внутри, что-то скребущее когтями по стенкам грудной клетки не давало ей насладиться мечтами о прекрасном будущем. А точно ли я смогу продержаться эти 30-40 лет? За этот месяц он не возмутил в моей душе ничего, кроме тоски. Нужна ли мне такая жизнь? Роскошная, но все же жизнь.

Оливер и Элис носились от одного угла ресторана к другому, не замечая депрессивного настроя матери. Лавировали между круглыми столиками, ныряли под них, заливаясь смехом, и боролись стульями.

－ Слушай, － сказал Оливер, когда они, запыхаясь, остановились передохнуть, － тут слишком мало места, да и об стулья запинаться мне надоело.

－ Просто у тебя ноги кривые! － посмеялась над ним Элис.

－ Я сейчас покажу тебе, у кого кривые! Попробуй догони!

И он на всех парах припустил к выходу из ресторана. Сжимая в руках Бипа, Элис с визгом стартанула за ним.

Вернулся бармен. Миранда немного подумала. Раз Шерри и другие там веселятся, я тоже как следует повеселюсь! И взмахом руки позвала к себе мужчину.

－Жаренные устрицы с острым соусом. Салат с креветками, моцареллой и черри. И… Cobernet Sauvignon.

－ Отличный выбор! Белое, розовое или красное?

－ Красное.

－ Вам бокал или бутылочку?

－ Несите все.

Бармен учтиво кивнул и поспешил в кухню. Первое, что чувствуешь, когда приносят устрицы, －

запах. Горячего масла с легким дымком. Устрицы лежат на широкой серебрянной тарелке: золотистые, хрустящие, в тонкой панировке, с масляным блеском. Панировка хрустит на зубах － тонко, звонко, рассыпается мелкими крошками. Мясо мягкое, почти жидкое внутри, теплое и солоноватое. С легким привкусом моря, будто она только что проглотила маленькую волну. От соуса обжигает язык, ядреный перец скользит в горло и оставляет горящий след.

Далее салат. Бармен подал в глубокой тарелке. Выглядит ярко, как вдохновение лета мрачной осенью. Хвостики креветок игриво выглядывают из-за бортиков салатницы, облитые сыром и присыпанные пряными травами. После устриц салат легкий, кисловатый из-за лимона, с тонким сливочным послевкусием.

Вслед за блюдами на стол из грациозно двигающихся рук бармена приземлилась бутылка дорого вина.

－ Прошу вас － Cobernet Sauvignon 1947 года.

－ Благодарю.

Когда вино обволокло желудок, Миранда почувствовала, как все ее члены растеклись по кожаному диванчику, поток мыслей в голове успокаивался, а во рту － возникала легкая прохлада, отголоски зимнего снега, запечатленного на холодильной полке. Вино темное, похоже на кровь, испускает аромат ежевики, дубовых листьев и шоколада.

Миранда довольно щурится, губы распрямляются в улыбке умиротворения. Ресторан действительно неплохой, думает она, и подзывает бармена к столику.

Как же там назывался тот трогательный американский фильм?

Оливер и Элис мчались по коридорам от одного конца коридора до другого, огибая столики с брошюрами, диванчики и стулья с мягкой обивкой. На каждом метре над ними вспыхивали круглые белые лампы. Стены выкрашены в мягкий синий цвет, сменяясь в каждом новом крыле другими, более светлыми или сумеречными оттенками.

Дверей было мало: большую часть составляли стеклянные, сквозь которые дети видели кабинеты изнутри, с множеством одинаковых стульев. Центр их занимал стол, а сбоку строились деревянные полки, пока что пустые.

Вдоль стен коридоров тянулись пустые серые стенды. Оливер тянул их за один край вниз, а Элис － за другой, пока парочка стендов не оказались брошенными посреди коридора. Дети прыгали по разноцветным плиткам пола － Оливер по черным, Элис по белым, пока не оказались в конце этажа, рядом с лестницей, которая тянулась вверх и заворачивала налево, на третий этаж.

－ Как там темно, － возмутилась Элис, скрывая волнующую дрожь.

－ Пойдем в другое крыло.

И они добежали до другого конца этажа, пока не свалили там все стенды, не исползали каждый журнальный столик и не попрыгали на всех диванах.

Когда устали, сели на диване и отдыхали. Оливер считал все пуговки на спинке дивана, а Элис подбрасывала своего игрушечного Бипа до потолка и с восторженными возгласами ловила. Где-то далеко, в холле доносились обрывки громких фраз из фильма и музыка.

Спустя короткое время Оливеру наскучило, и он воскликнул:

－ Давай в прятки!

Элис в последний раз поймала Бипа в ладоши и повернулась к брату. Девочка раздосадовано ответила:

－ Да где нам тут прятаться? Только под столами и за диванами!

－ На этаже же полно дверей!

－Нет, я не хочу. Мама будет ругаться, если мы потеряемся. Пойдем лучше вернемся, я устала.

Оливер обижено скривил губы и опустил голову, явно выражая свое недовольство правильностью сестры. Но когда она двинулась к ресторану, поспешил за ней.

Дети вышли из западного крыла и, обогнув квадратное отверстие, куда с потолка спускалась та самая красивая люстра к первому этажу, остановились. Еще пару минут поспорили, сколько свечей на люстре, тысяча или две тысячи, и условились, что выберут среднее значение между своими вариантами.

Слева от прохода, соединяющего два лифта, располагалась арка, ведущая в ресторан. Дети остановились между колоннами.

Миранда, поудобнее расположившись на диване, медленно потягивала вино и увлечено смотрела фильм, транслируемый прямо на стену напротив входа. Она даже не заметила появления детей, как и бармен, что-то тщательно выискивающий под барной стойкой.

Оливер пихнул Элис локтем в бок. Та больно взвизгнула.

－Мама даже не заметила нашего отсутствия. Пойдем еще поиграем.

Элис долго думала, переглядываясь с Оливера на маму и фильм, который не показался ей шибко интересным. В нем один темнокожий мужчина бегал из одной больницы в другую, называл много сложных имен и гулял с девушкой и собакой. Собака ей понравилась, а вот разговоры казались скучными и долгими.

－ Ладно. Но бегать я больше не хочу.

－ Будем играть в прятки! В них не надо бегать.

－ Хорошо.

－ Чур я прячусь! － воскликнул брат.

Элис обиженно заканючила, но Оливер все же добился своего. Первой водила Элис.

Еще до того, как предложить Элис сыграть, у Оливера созрела идея, где спрятаться. Как только сестра встала у колонны и закрыла глаза, считая себе под нос, мальчик устремился в западное крыло, откуда они пришли. Пробегая мимо разбросанных стендов, столиков и дверей, он добрался до тупика, где вырастала лестница на третий этаж. Он оглянулся, Элис еще не закончила считать. Тогда Оливер, схватившись за поручень, побежал по ступеням.

Третий этаж встретил его скверно. Оливер поежился, застыв на самой верхней ступени. Он видел все на метр впереди, дальше все тонуло во мраке. Рядом с лестницей стоял одинокий торшер с тусклой белой шляпкой. Из под нее свисала тонкая цепочка, похожая на бусы. Оливер медленно протянул к ней руку. Дернул. Лампа не зажглась.

– Я иду искать! – донесся эхом голос Элис с нижнего этажа.

Она близко, подумал Оливер и рефлекторно сделал пару шагов вперед.

Половицы под ним заскрипели. Оливер стиснул зубы, лишь бы Элис не услышала. Коридор был едва ли не в два раза уже, чем на нижний этажах. Слева у стены Оливер сумел различить другой торшер. Поводил рукой в воздухе, пытаясь нащупать цепочку. Холодные металлические бусы легли в руку. Он дернул. Торшер пару минут помолчал, пару раз издал звук, похожий на гудение заглохшей машины. Глаза резко пронзила вспышка света. Оливер зажмурился. Торшер моргнул пару раз и тускло осветил коридор. Но совсем немного, едва ли на два метра.

Стены этажа были выкрашены в зеленый, травяной цвет, а под ногами шуршал лоснившийся оттенком темнее ковер, уходящий в темноту, вглубь этажа. Оливер сделал несколько шагов вперед, надеясь, наткнуться на следующий работающий торшер. Прошел освещенную часть пути, дальше снова начинался полумрак.

Скрипнула следующая половица. Оливер опустил глаза, но поздно －он не успел заметить, как запнулся о массивный залом посреди ковра. Мальчик успел удержать равновесие, но зацепил что-то холодное и металлическое на пути рукой. Только по звуку, который звоном раздался по этажу, Оливер понял, что уронил очередной торшер. Он упал перед ним, преграждая дорогу.

Снизу раздался голос Элис. Как он предположил, уже настигнувшей лестницы.

－ Ага! Ты забрался наверх? Я тебе нашла!

И ее ножки засеменили по ступеням, звонко отстукивая каждый шажок. Вздрогнув, Оливер поспешил спрятаться. Перемахнул через торшер и уже не боясь шума, побежал по этажу.

Добрался до холла. Здесь также было темно, только где-то в дальнем углу из окна проникал блеклый лунный свет. Воздух словно можно было сжать в кулак, настолько тяжело он застоялся в замкнутом помещении, где, похоже, давно не делали ремонт. Оливер наспех двигался прямо вдоль стены.

Сбоку мимо проплывали двери. Пришла идея скрыться за одной из них. Подергал ручку одной － заперто. Другой － тоже. Третья со скрипом открылась, и Оливер залетел в нее, торопясь закрыть дверь.

Когда мальчик отпустил ручку и замер, прислушиваясь, то не услышал ничего, кроме завываний ветра из окна холла. Оливер ощущал, как стучит его сердце, словно бегущая лошадь, спешащая к дому поздней ночью.

Он заметил царящую вокруг темноту и безмолвие, и по коже пробежала дрожь. Оливер был смелым мальчиком, так всегда говорил ему папа. Но дома, лежа на одной большой кровати рядом с сестрой, он всегда засыпал с ночником-динозавриком, испускающим теплый голубой свет. Когда они жили впятером, и родители не так сильно ругались, Оливер спал на кровати с папой, и ему было не так страшно, как одному.

Но сейчас он сжался в комочек около двери, прислушиваясь к каждому шороху. Мальчик присел, и под ногами хрустнула коробка. Оливер протянул к ней руку. Обычная картонная коробка, холодная, как и воздух в комнате, куда он забрался.

Оливер побрел пальчиками по коробке. Нащупал что-то гладкое и склизкое и резко отдернул руку. В голове представился образ отвратительного склизкого слизняка, который сейчас заползет на него и поглотит целиком. Но никто не пошевелился. Оливер попытался нащупать стену, чтобы опереться на нее, или найти что-то большое, чтобы защититься от монстров из темноты, если вдруг что.

Рука коснулась холодной стены. Оливер примкнул к ней и принялся рыскать руками дальше. Нащупал что-то хрупкое, похожее на бумагу, но более тонкую, еще такой формы, непонятной. Словно пирамиде отрезали верхушку. Вдруг в голову пришло озарение, и слегка опустив руку мальчик нащупал металлический шнурочек. Дернул. Комната озарилась светом. Пыльный торшер с бумажным абажуром быстро мерцал.

Внутри у мальчика унялась тревога. Он сразу посмотрел на коробку, в которой скрывался «слизняк»: вместо него из щели выглядывала яркая желтая перчатка, которую мама раньше надевала, чтобы мыть посуду.

Комната оказалась маленькой кладовкой. Здесь был весь уборочный инвентарь: от швабр и ведер до инструментов и рабочей униформы. Похоже, сюда стаскали все оборудование, которым пользовались при реконструировании конференц-центра.

Несколько коробок стояли друг на друге, образуя позади себя скрытую нишу. Покосившаяся над ней швабра добавляла нише вид штаба или потайного домика, которые они с Элис любили строить дома из подушек, стульев и покрывал, обустраивая в них свой собственный быт.

Там она точно меня не найдет, подумал Оливер, осторожно перешагивая через грязные пластмассовые ведра и коробки.

Когда подошел ближе к стене напротив двери, заметил еще одну дверь. Она была деревянной, сильно изношенной, с проплешинами выцветшей краски.

И самое главное: узорами. На ней было много-много разных узоров и символов, которые выстраивались в красивую картинку художественного полотна. Они завораживали настолько, что изъяны двери не так ярко бросались в глаза на их фоне. Множество кругов, завитушек, стрелочек, линий, перекрещивающихся между собой и складывающихся в буквы. Мальчик коснулся ручки и аккуратно дернул за нее. Не вышло.

Оливер с жгучим интересом рассматривал рисунки, пока не услышал шаги. Они были тихими, медленными и осторожными. Оливер присел, скрывшись в нише за грудой коробок.

Элис стискивала Бипа, пытаясь выжать из него несколько крупиц храбрости. Темный зловещий этаж вызывал в ней полнейший ужас. Но она знала, что Оливер прячется тут. Пересекающий поперек коридора торшер был тому доказательством. Но девочку все больше начали одолевать сомнения, чем дальше она делала шаги.

Может, он сам упал? Мышка уронила, а Оливер где-то на втором этаже, устал ждать меня и вышел. Наверное, ищет меня. Но все же… Надо проверить.

И дрожащим голосом произнесла:

－ Оливер! Ты тут?

Мальчик стиснул колени. В кладовке было жутко, особенно когда торшер, лампочка которого уже поизносилась от времени, беспрерывно сверкал. Хотелось быстро выбежать из кладовки, бросится к сестре с криком «вот он я!» и поскорее слинять с мрачного этажа. Но мальчишеская гордость заставила его замереть.

Элис добралась до холла. Здесь было светлее, но еще страшнее. Ей было жутко до клацанья зубов, и она крикнула в последний раз:

－ Оливер, выходи! Я сейчас уйду. Тут т-темно…

Услышав это мальчик заерзал и через мгновение выскочил из-за двери.

－ Здесь я!

Элис бросилась к брату и вжалась в него пальчиками.

－ Наконец-то ты нашелся! Пойдем скорее вниз.

И потянула его за рукав кофты.

－ Погоди. Хочешь, что-то красивое покажу?

Элис не хотела еще дольше задерживаться на этаже, но из кладовки виднелся мерцающий свет, что делало обстановку вместе с присутствием брата менее пугающей. Любопытство взяло над ней верх.

－ Давай.

Оливер зашел в кладовку, приглашая сестру следом. Ткнул пальцем в узорчатую дверь. Элис открыла рот от удивления.

－ Это что, чьи-то рисунки?

－Похоже на то, － Оливер перешагнул через коробки и подал руку Элис, она шагнула за ним. －Это как будто нарисовано чернилами. Ну, помнишь, папа когда сказки читал про замки и принцев, говорил, что люди писали друг другу письма гусиным пером и макали их в чернила.

－ Ого!

Элис коснулась деревянной двери. Она была шершавой, с зазубринами и копотью. Но линии узоров были гладкими, словно вросшими в дверь. Оливер повторил за сестрой. Они наперегонки водили пальчиками по линиям, словно игрушечными машинами по гоночной трассе, смеялись и слегка толкали друг друга, дабы выиграть.

Ощущение страха осталось снаружи, в кладовке царило веселье. Звонкий смех разливался по стенам и коридорам третьего этажа. Оливер был шустрее, его целью было достичь спирали по центру двери и таким образом прийти к «финишу». Он встал на коробку позади него, оперся правой рукой на дверь, а левой потянулся к спирали. Элис раздосадовано воскликнула:

－Так нечестно! Ты перескочил!

－А вот и честно, －Оливер полностью погрузился в игру, закусив губу. Его палец все быстрее огибал круги, пока не достиг символа посередине. И Оливер победно ткнул в него пальцем.

Послышался щелчок. Дети замерли. Обернулись － позади никого не было. Переглянулись. Попытались понять, откуда донёсся звук. Оливер спрыгнул с коробки. Они глазами оббежали каждый уголок двери.

Глаза Оливера остановились на ручке. Длинной, старой, с выглядывающими из-под слоя прилипшей пыли золотинками.

－ Может это…

Ручка дрогнула. Оливер закусил язык, не успев закончить фразу. Дети встрепенулись. Во все глаза уставились на ручку. Брат сделал шаг назад, ударился пяткой об коробку. Это напугало его настолько, что он дернулся и упал на спину, разбросав ведра, уронив облокотившиеся на стену швабры и в очередной раз повалив торшер. Лампа меркнула. Свет погас.

Оливер, лежавший посреди разбросанных и помятых его телом коробок, тряпок, бутыльков с моющим средством и прочей чепухой застыл, округлив глаза. Элис в ужасе уставилась на брата.

Ручка дернулась вновь, но сильнее. Опустилась вниз и, словно выскользнув, взметнулась на прежнее место, громко щелкнув. Элис перепуганно заплакала и с тихими стонами бросилась к брату. Пока перешагивала через коробку, ручка дернулась снова, и Элис запнулась о ведро, которое обронил брат. Она заплакала в разы громче, прижимая Бипа к груди. Сестра замерла рядом с братом, присев к нему на корточки и сжав пальчиками мальчишеский локоть, как бы умоляя подняться и бежать что есть ног. Но тот будто онемел.

Наступила тишина. В кладовке раздавались только всхлипы Элис. Ребята уставились на дверь. Ручка замолкла.

Вспыхнула лампа за их спинами. Продолжила быстро мерцать. Тени детей гигантами отражались на стене. Все так и молчало.

－ Оливер, －прошептала Элис, сдерживая плач, －побежали скорее! － и несколько раз дернула за руку брата. Но тот даже не посмотрел на нее.

Его губы плавно затрепетали:

－ Я пытался ее открыть,－ медленно сказал он, － но дверь была закрыта.

И перевел взгляд на сестру. Его глаза увеличились и стали похожи на две большие монеты, зрачки подрагивали, и Элис могла увидеть в них отражение своего лица － настолько близко они сидели.

－ Пойдем, Оливер, пойдем, － продолжала стонать она, сильнее волоча его за руку.

Брат поспешно завозился ногами, пытаясь высвободиться от чего-то, схватившего его.

－ Я застрял, － прошептал он, силясь высвободиться.

Выпавшие из ведер тряпки кипой обложили его ноги, стискивая их, словно веревками. Элис придвинулась к ним, мельком поглядывая на ручку двери, нынче замолкшую, и дрожащими руками принялась вытаскивать ноги брата из пут.

Они вздрогнули вместе. Глаза с застывшим в них ужасом округлились. Уши словно кипятком ошпарил резкий, разрезающий пустоту щелчок и скрип.

Дверь открылась и оставила небольшой зазор, откуда выглядывала кромешная чернота. Дети застыли, даже забыли про дыхание. Страх сковал маленькие тельца в ожидании того, что что-то выскочит на них из-за раскрытой двери. Надежда на какого-нибудь сторожа, уснувшего на верхнем этаже и запершего дверь, чтобы его не беспокоили, или на засидевшуюся допоздна работницу центра еще теплились в их сердцах, бешено вопящих внутри.

Но они молчали. Элис даже забыла про всхлипы. Край двери со скрипом стиснула большая черная рука.