# Кровь правосудия

Евгения Лунарова

В мире, где правосудие вершится по воле короны, судье Кривье по королевскому приказу назначают помощника молодую дворянку Аделин, мечтающую в будущем занять судейское место. Кривье не скрывает неприязни и изо всех сил пытается вытеснить девушку с должности, но Аделин проявляет упорство и усердно осваивает работу в храме правосудия.

Ситуация резко обостряется, когда в совещательной комнате суда находят труп. Страшная новость повергает в шок весь город и ставит под угрозу стабильность судебной системы. Атмосфера накаляется: страх и подозрения охватывают окружающих, а напряжение нарастает с каждым часом. Впереди непростые испытания, и, похоже, чтобы раскрыть правду, придётся заплатить высокую цену.

Внимание!

Данное произведение ни в коем случае не направлено на пропаганду войны, разжигание национальной, расовой или религиозной ненависти и вражды, не содержит политический контент, а именно политинформацию, политагитацию и политические заявления/заявления на политические темы, не пропагандирует преступную деятельность, употребление спиртных напитков, табачных изделий и не призывает ни к чему незаконному!

Автор осуждает любое насилие, употребление алкоголя, табака, а также любые преступные действия и умыслы (включая все вышеперечисленное)!

Помните, в этой книге описана выдуманная вселенная. Пожалуйста, не воспринимайте события книги всерьез, близко к сердцу и не сравнивайте их ни с какими событиями из реального мира.

Большое спасибо!


## Глава 1

Давным-давно случилась эта история в неком мире, лишь отдаленно похожем на ваш. Точных дат сказать не смогу, однако время выдалось тогда довольно сумбурное. А всё из-за чего, спросите вы? Как бы печально ни было об этом говорить, но всё из-за неумело нагромождённых друг на друга законов, превращающих правосудие в неоднородную бурлящую кашу со странными комками в виде коллизий, медленно выползающую за пределы нагретой кастрюли. Старые правила пересекались с новыми, новые изменялись раз так по двадцать, дополнялись, вычёркивались и снова вдруг вступали в силу. За всем не уследишь, а выкручиваться, естественно, нужно, особенно если ты неотъемлемый элемент в процессе разрешения самых разных споров – судья.

Стояла весна. Смеркалось. В своём кабинете, на столе, скрючившись и подперев голову недописанным приказом, дремал Стефан Кривье – местный судья, уважаемый человек просторного города, располагавшегося не так уж и далеко от столицы. Возрастом он близился к сорока пяти годам, а душой ко всем шестидесяти. Брови его всегда были хмурыми, а губы часто косили в одну из сторон, из-за того постоянно казался он недовольным и черствым.

Высшие чины, как правило, были с ним почтительны, а маленькие люди сторонились и даже побаивались, ведь властью этот человек был наделен весомой и неоспоримой. Лишь церковь часто противилась его решением, вступая в ожесточенную словесно-бумажную бойню. Но об этом позже.

Он спал тревожным сном. Пока тяжелая голова пыталась отдохнуть после долгих, изнурительных часов добросовестного исполнения должностных обязанностей, уши, в силу профессии, держались в остро, улавливая постепенно утихающий уличный гул и редкие, но тревожные шаги вооруженной охраны за дверью кабинета. И, как назло, одними лишь шагами дело не ограничилось – он услышал кое-что еще:

– Слыхал-ли, о том, что к судье нашему, скоро приставят помощника? – Шепнул один стражник другому.

– Так приезжал же один, а толку ноль! Так и не увидели ни разу в процессе. А звону-то сколько было!

– Тише будь! Не мешай умам знатным работать. – Шикнул на товарища первый. – Говорят, что помощничек прошлый из столицы тогда приехал. Приехать-то приехал, а у нас не ужился! Всё не так, всё не этак, законы не те, порядки другие. Вот восвояси и укатил, сдался.

– Ну, а теперь что?

– А теперь, говорят, приказ прислали из той же столицы о назначении на месте. Мол выберите себе умных, талантливых, законопослушных, да преданных стране людей, да и приставе к судьям. Две головы всяко лучше, чем одна, особенно, если первая уже…кхм, совсем не молода.

– Вот тебе и раз! Запрещено ведь такое было.

– Да тише же, тебе говорят! – Снова зашипел товарищ. – Вчера так, сегодня сяк. Привыкнуть пора. Экзамен университетский вот только, на днях был! Как от ихней комиссии весть придёт, так и узнаем имя счастливчика, а пока всё по-старому.

– Помощник?!

Открыл глаза судья, поднял голову, да сразу же поморщился от света пламени догорающей толстой свечки. Хотел он было встать, но вот не задача! Шапка с головы его соскользнула, шлёпнулась на стол и опрокинула полупустую чернильницу. Чернила тут же хлынули на столешницу, растекаясь неровной лужицей, а заодно оставили небольшое пятно на боку головного убора, да еще и окрасили добрую часть приказа.

–Тьфу! Дурная привычка…– Плюнул Стефан, и смял испорченный лист, не успевший стать документом. – Напрасно полагать, что шапка к голове прирастёт. Мдааа... – Застучал он пальцами по столу. – Совсем я из жизни выпал. Одни дела перед носом, ей богу, даже не сном не духом об очередном, якобы, помощнике! – Тихо бубнил он, пытаясь оттереть со стола пятно стареньким платком.

– Помощник...конечно! Это ещё кто-кому помогать будет… Делать мне больше нечего, как с молодняком возиться. Ну-ну…Придёт тут опять какой-нибудь за деньгами и властью, а мне за ним потом всё перечитывай, да переписывай. Щас! Разбежались!

Вдруг бросил он взгляд на дверь. Прислушался.

– Притихли значит…Уши греют! – Предположил судья и быстрым шагом направился к выходу из кабинета. Стоило ему только приоткрыть дверь, как стражники вмиг выпрямились, затаили дыхание, застыли словно статуи каменных львов.

– Вы, двое, ворон не считайте, без дела не стойте! Найдите-ка мне склянку со спиртом, да поживее, пока чернила в стол не въелись! – Строгим тоном приказал Кривье. – И пить его не смейте, знаю я вас. Смелость есть, ума не надо!

Стражники переглянулись.

– Не подведем, Ваше Благородие! – С этими словами они поспешили удалиться. А то мало ли…

А судье только это и надо было. Закрылся он в своём кабинете на ключ, сел в кресло и стал думать:

– Вот помру я, и пускай тогда назначают на должность мою кого душе угодно и помощника к нему приставляют, а пока я жив – не пущу! – Стукнул он кулаком по столу, да так, что под толстой столешницей приоткрылся еле заметный маленький ящик. Заметив это, Стефан по привычке замолчал, быстро осмотрелся и закрыл его на замок, от греха подальше.

– Экзамен университетский они сдают, тоже мне умники нашлись! – Возобновил он ворчание. – Да хоть бы действительно умники были, нежели поповские родственнички. В юридических текстах нет и никогда не будет места догматике! Представить себе не могу, как низко падёт правосудие, коли попадет оно в руки лицемеров, то и дело корчащих из себя моралистов. Вот и не буду! Жить в добром здравии пока еще хочется.

Скривил он спину, облокотился на собственное колено, подставил кулак под щеку и нервно заскрипел зубами.

– Ну вот, спрашивается, зачем? Для чего мне помощник? Стар я? Да не то чтобы…А если и стар, то дружу еще с головой и со всей ответственностью исполняю свои служебные обязанности! Никто и слова дурного в мой адрес не брякнет! – Тут взгляд его упал на аккуратно сложенную стопку, написанных от руки, документов. На вершине ее лежал один из приговоров, довольно изощренного содержания. – Не посмеет… Что же делать? С первым повезло, сам уехал, а тут-то, человек местный будет. Напугать может? А что пугать-то?! Меня и так народ боится, будто головы им лично оторву сразу после заседания. Себя, да всякого нелюдимого бояться надо! Знай себе, потешат внутренних чертей, а я потом слушай, разбирайся, пиши, решай их треклятые споры! Сколько не старайся, итог всегда один – недовольство. Сплошное недовольство…

Вздохнул он по-старчески, да прикрыл вновь глаза. Голова его болела от смеси, накопившейся за весь рабочий день, усталости и жужжащих, словно стая гремучих ос, гаденьких дурных мыслей.

Едва Стефан успокоился, да вновь заклевал носом, как в дверь ненавязчиво и будто даже боязливо, постучали:

– Ваше Превосходительство, примите спирт! – Прозвучал хриплый голос одного из стражников.

– Еле добыли! К лекарю пришлось бежать, да уговаривать. Ох уж и долго он сомневался, думал, что для себя просим, а мы ж для вас старались! – Послышался усмешливый голос второго.

– Что?! – Лицо судьи тут же покраснело от злости. Отпер он дверь, да как начал кричать:

– Вы за кого меня принимаете?! Не уж то вы действительно думаете, что, я, будучи хорошо образованным и далеко не маленьким человеком в обществе, опущусь до того, чтобы заливаться медицинским спиртом? Вы рехнулись?!

– Так, это…Ваше Благородие…– Замямлил один.

– Вот именно, что Бла-го-ро-дие! – Продолжал рычать Кривье. – Где это видано, чтобы человек, что считался бы поистине благородным, пил такую дрянь, да ещё и на рабочем месте?!

– Судья, так это…Для стола ведь это вашего. – Сглотнул второй охранник и почесал затылок. – Сами же просили.

Побледнел судья. Как он мог забыть?! Чернила! Скривил он губы, выхватил склянку и буркнул:

– С вами и до маразма путь короче будет! Вон пошли! Я закрываю кабинет. Поздно уже. Видеть никого не хочу!

– Ваше право, судья, но все же, как мы вас одного, на долго, без охраны оставим? Лицо вы важное, так, глядишь, и позарится кто-нибудь может. А там и бунт, заговор, покушение, не дай Бог! – Сглотнул первый.

– И виселица…– продолжил было другой.

– Сплюнь, дурак! – Толкнул его товарищ. – Коль молчал, умнее бы казался.

– Замолчите оба, – Твёрдо и отчетливо приказал Кривье. – С утра до вечера все жужжите и жужжите словно шершни в доспехах, хоть уши в гроб клади, да закапывай!

С этими словами судья вернулся к своему столу и намочил платочек спиртом.

– Запомните раз и навсегда. Если я приказываю вам молчать – вы молчите, – Медленно и громко твердил он, стараясь оттереть въевшееся в древесину, чернильное пятно. – Если я приказываю не пускать ко мне в кабинет ни единой живой души – вы не пускаете. И уж тем более, когда я приказываю вам уйти…– Повысил он голос до жуткого. – … вы берёте и уходите, не задавая лишних вопросов! Точка! Идите.