M Ray
Хрупкая невинность

Глава 1

Дорогие читательницы!

Мир полон вызовов и неожиданностей, но внутри каждой из нас живет невероятная сила. Сила, способная преодолевать препятствия, подниматься после падений и сиять даже в самые темные времена. Будьте сильными! Не бойтесь быть несгибаемыми, как сталь, когда обстоятельства пытаются сломить вас. Верьте в себя, в свою интуицию и в свои мечты. Даже если сейчас кажется, что выхода нет, помните: всё так или иначе будет хорошо. Эта вера в лучшее – ваш компас, который приведет вас к успеху и счастью. Не позволяйте никому погасить ваш внутренний огонь, ведь именно он освещает путь не только вам, но и тем, кто идет рядом.

Пролог.

Гроза обрушилась на побережье Сиэтла, словно разгневанный титан вылил свой гнев на землю. Молнии, как трещины в ночном небе, озаряли бушующие волны, с остервенением бьющиеся о скалистый берег. Дождь, подобно тысячам острых игл, хлестал по крыше нашего домика, заглушая даже собственные мысли в моей голове. Обычно, я люблю грозу. Наблюдать, как стихия бушует за окном, ощущая себя в безопасности в теплом доме. Но сегодня… Сегодня в животе плескалось ледяное чувство тревоги.

Мне тринадцать, и я Адриана Шелдон. Отец говорит, что у меня глаза цвета весенней травы после дождя, зеленые, как изумруды, хранящие в себе безграничную тоску по приключениям и неизведанному. Алессио Шелдон, мой папа, мой несокрушимый герой. Капитан полиции Сиэтла, человек с добрым сердцем, но с характером, выкованным в адском пламени борьбы с преступностью. Он – мой мир, моя защита, самый близкий человек во вселенной.

Проснулась я от тихого, но настойчивого шороха внизу. Звук крадущихся шагов просачивался под кожу, ледяной змеей обвиваясь вокруг сердца, заставляя его биться в паническом ритме барабана.

Что это… подумала я, вспоминая слова отца о том, что иногда мир таит в себе опасности, которые не видны днем. Эта мысль зародилась у нас во время одного разговора, как-то вечером.

***

– Папа, почему ты всегда так серьезен, когда уходишь на работу? – спросила я усаживаясь напротив него в кабинете.

– Потому что мир, Адриана, – ответил он, нежно поглаживая мои волосы, – иногда бывает очень опасным местом. Есть люди, которые причиняют боль другим, которые отнимают то, что им не принадлежит. Моя работа – защищать тебя и всех остальных от них.

Отец всегда проверяет все замки перед сном, дважды – он, как и я, терпеть не может, когда в доме что-то скрипит и шумит без причины. Неужели…

Осторожно, крадучись словно мышь, стараясь не разбудить его, я тихонько выскользнула из кровати. На ощупь пробираясь в непроглядной тьме, на цыпочках подошла к двери. Даже сквозь плотно закрытую дверь в коридоре чувствовалась могильная тишина, словно само время замерло, в предчувствии крадущейся смерти, и только грохот грома за окном, раздирающий эту жуткую тишину, казался оглушительным выстрелом.

Я приоткрыла дверь и проскользнула в темный холл. Там… абсолютная тьма, густая, осязаемая, словно сотканная из самого первобытного страха.

В следующее мгновение чья-то рука, грубая и сильная зажала мой рот, отрезая путь даже слабому писку. Меня потащили обратно в комнату, словно ненужную поломанную куклу. Я отчаянно пыталась вырваться, царапалась, дергалась, кусалась, но силы были неравны. Хватка только усиливалась, прожигая кожу.

– Детка это я, – тихо донеслось до моего слуха.

– Папа? Что случилось? – я чувствовала как дрожат его руки.

– Тихо, Адриана, – прошептал он, его голос хрипел от напряжения, словно заржавевший механизм. – Спрячься. Под кровать. И не шуми. Не вылезай, что бы ни случилось. Обещай мне, Адриана!

– Но, папа… почему? Что происходит?

– Это… это очень важно. Ради меня. Даже если тебе будет страшно, даже если тебе захочется вылезти, чтобы помочь мне… не делай этого. Я должен знать, что ты в безопасности. Обещай мне, Адриана!

– Обещаю, – кивнула чувствуя, как подступают слезы

Отец смотрел на меня долю секунды, его взгляд был встревожен, затем он подошел очень быстро и поцеловал меня в макушку.

– Папа любит тебя. Очень сильно. Ты моя самая большая радость.

Он, словно отчаянно спасая, быстро подтолкнул меня под кровать.

В комнате погас маленький ночник, погружая меня в пучину непроглядной тьмы. Что происходит? Почему папа так напуган? вопросы роились в голове, но тело повиновалось инстинкту. Я забилась в пыльный угол под кроватью на втором этаже, стараясь не дышать. Сквозь пол доносились приглушенные голоса – чужие, злые голоса. Их слова были непонятны, но тон – угрожающий, словно рык голодных зверей. Затем внизу раздался грохот который заставил невольно дернутся и зажмурить глаза. Звуки ожесточённой борьбы, от которых кровь леденела в жилах, а сердце превращалось в кусок замерзшей земли. Хруст дерева, разрываемого на куски, как кости, ломающиеся под ударами молота, глухие, страшные удары, от которых содрогался не только дом, но и сама земля уходила из-под ног, разверзшейся бездной под моими ногами. Я тщетно закрыла уши руками, но разве можно было укрыться от этого кошмара? Ужас проник в каждую клеточку тела, сковывая движения, парализуя рассудок.

– Папа… – всхлипнула я беззвучно, чувствуя, как слезы стекали по моим щекам.

Прошло время, прежде чем появился запах. Тяжелый, приторный, едкий запах дыма, смешанный с тошнотворным запахом бензина – запах смерти, разлитый в воздухе.

Горло обожгло, словно его окатили кипящим свинцом. Болезненный кашель разрывал легкие на части, вырываясь наружу болезненными, неконтролируемыми спазмами. В голове всплыли слова отца: Не вылезай, что бы ни случилось… Но, сколько ждать? Минуты казались вечностью. Разум начал слегка расплываться.

Тишина. Она наступила внезапно, оглушительно, словно колокол, возвестивший о конце света. Мое тело безумно била крупная дрожь. Он жив? Папа жив? мучительный вопрос разрывал мое сердце. Инстинкт самосохранения отступил перед всепоглощающим страхом за отца. Я медленно вылезла из-под кровати мои глаза нещадно щипало от дыма, сквозь который мир расплывался в бредовом мареве, танцующем перед глазами. Мне удалось добраться до двери и выйти в холл.

Спускаясь по лестнице, я чувствовала, как с каждой ступенькой ужас сковывает меня все сильнее. Воздух стал тяжелее, запах гари – удушливее. Внизу, в гостиной, творилось невообразимое безумие. Осколки стекла, острые словно ледяные иглы, усыпали пол, превращая его в смертельную ловушку.

На стенах стекали зловещие багровые пятна – кровавые

мазки на холсте безумия, написанные самой смертью. Воздух наполнен страхом, а в каждом вздохе – предчувствие неминуемой гибели. Мебель перевернута и сломана, вокруг руины, а в воздухе словно саван висел густой дым.

И в центре всего этого хаоса, на полу лежал мой отец. На секунду я забыла как дышать. Его голова медленно повернулась в мою сторону, едва различимый взгляд коснулся меня, в нем плескалась мольба и боль. На груди алело темное, расползающееся пятно. Рядом с ним лежал мужчина, его лицо скрывала тень, он был одет в черный костюм, и, казалось, что не дышал. Меня будто парализовало, ноги подкосились, а сердце, казалось, перестало биться. Воздух словно выбили из легких. Мое лицо исказила гримаса дикого ужаса. Боль пробила мою грудь, и я обезумев от горя завыла словно раненый зверь.

– Папа!

Ползком, сквозь обломки, словно карабкаясь по руинам собственной души, я добралась до него. Сквозь пелену слез и копоти, обжигающих глаза, еле различая черты его родного мне лица, я прошептала охрипшим, сорванным голосом:

– Папа! Папа!

Он лежал неподвижно, его лицо залито кровью, дыхание прерывистое, хрипящие, словно он пытался выхватить ускользающую жизнь из цепких лап смерти. Я схватила его за руку – холодную, неподвижную, в отчаянной попытке передать ему свою жизнь, свою энергию, последнее тепло своего умирающего сердца.

– Папа, пожалуйста, не умирай! Папа!

Его глаза медленно открылись, взгляд был затуманен болью, отчаянием и странной, невысказанной нежностью. Он попытался улыбнуться, и у него вышло что-то жалкое, кривое, но пронзительно трогательное, ломающее меня изнутри.

– Адриана… Беги… Спасайся… – прошептал он одними искусанными губами, с которых словно последняя капля жизни, сочилась тонкая струйка крови.

– Нет, папа! Я не брошу тебя! Мы уйдем отсюда вместе! Я не могу без тебя! – закричала я, глотая слезы, захлебываясь ими, чувствуя, как внутри меня разрывается нечто жизненно важное, обрывая нити, связывающие меня с жизнью.

– Обещай мне… живи, – хрипел он из последних сил захлебываясь кровью.

Я сжала его руку.

– Обещаю, папа. Но я не уйду без тебя.

– Адриана… Ты… моя… все… – он попытался улыбнуться, но боль исказила его лицо.

Я чувствовала, как кровь отца обжигает мои руки. Видела, как жизнь покидает отца.

– Нет! Этого не может быть!

Мои дрожащие, немеющие от ужаса пальцы, коснулись пластика телефона, и я отчаянно набрала 911. Гудки ожидания казались вечностью, каждой секундой приближая неминуемый финал. Наконец, ответил холодный, отстраненный голос, режущий тишину, как осколок разбитого зеркала.

– 911, что случилось?

– Помогите! Пожалуйста! Мой отец… на него напали! Наш дом горит! Он тяжело ранен! Я… я не знаю, что делать… я ничего не могу сделать… – я задыхалась от рыданий, захлебываясь словами, не в силах связать их в связную, разумную фразу. Слова застревали в горле комком горя.

– Сохраняйте спокойствие. Глубоко вдохните… и выдохните. Постарайтесь говорить медленно и четко. Где вы находитесь? Назовите ваш адрес, – ее голос был ровным, профессиональным, но в нем не было утешения.

Я продиктовала адрес, стараясь сдержать истерику, отчаянно боясь, что если я дам волю чувствам, то потеряю последнюю ниточку, связывающую меня с реальностью, что мир вокруг меня рухнет окончательно.

– Пожарные и полиция уже в пути. Попробуйте вытащить отца на улицу! Немедленно! Если огонь доберется до газовых баллонов все взлетит на воздух! – голос оператора звучал настойчиво, но для меня – как приговор, как эпитафия на моей еще не написанной жизни.

Словно одержимая слепой надеждой, и обезумев от отчаяния, я принялась за дело. Изо всех сил потянула отца, волоча его по полу, усыпанному осколками стекла, окрашенному кровью в зловещий багровый цвет. Он был слишком тяжелым. Земля, казалось, притягивала его к себе, словно магнит, отказываясь отпускать в мир живых.

Огонь подбирался все ближе, пожирая все на своем пути, превращая наш дом, наш уютный мир, в пылающее пекло. Дым становился гуще, застилая разум, отравляя каждый вдох, и забирая последние силы. Я чувствовала, как он душит меня, опьяняет, лишает воли, не давая возможности думать.

Я сдалась. Обессилено рухнула рядом с ним, прямо на окровавленный пол, обняла его, прижавшись всем израненным телом.

– Папа, прости… Я больше не могу…

– Выбирайся, беги, – едва слышно прошептал он, и его рука безвольно соскользнула с моей, упав на скользкий от крови пол.

Я прижалась щекой к его окровавленной щеке, уткнувшись лицом в его пропитанную гарью, потом и порохом куртку, пытаясь запомнить его запах навсегда. Сознание ускользало, уносимое в бездну отравленного дыма.

В бреду, на грани жизни и смерти, я почувствовала, как чьи-то сильные, руки обхватили меня, бережно поднимая из этой пылающей могилы. Запах… такой, успокаивающий, мужской, с горьковатыми нотками соли, чего-то пряного, как старая кожа, дым костра, пороха и чего-то еще, неуловимо горького, как привкус дорогих сигарет, которые тайком курил отец, и в то же время… Теплый, словно внушал странное, парадоксальное чувство защищенности.

Дождь плевал яростными струями, смывая кровь и копоть, смешиваясь со слезами, которых, казалось, хватит, чтобы утопить весь мир. Потом я почувствовала как что-то холодное, коснулось моей шеи. Что-то ледяное, и удушающее опустилось мне на грудь.

И сквозь гул в ушах, сквозь надвигающуюся тьму, я услышала голос. Бархатный, глубокий, с легкой хрипотцой.

– Она жива, – сказал кому-то незнакомец, и этот звук стал последним, что я услышала, прежде чем тьма поглотила меня целиком.

***

Холодный ветер срывал последние осенние листья с деревьев. Небо затянуло свинцовыми тучами, грозя разразиться ливнем. Земля медленно опустилась на крышку гроба, глухо ударившись о дерево – последний звук, отделяющий меня от отца. Холод пробирал меня до костей, но я не чувствовала. Внутри было пусто и беспросветно.

Вокруг толпились люди. Друзья отца, коллеги, знакомые, дальние родственники… Их лица, искаженные скорбью, казались масками, фальшивыми и ненужными. Слова соболезнования, шепчущиеся за спиной, звучали как погребальный звон, усиливая мою боль. Я видела их, но не слышала. В голове пульсировала одна мысль: Несправедливо. Его убили. Подло, жестоко и несправедливо.

Внезапно хлынул дождь. Крупные капли с силой обрушились на землю, размывая грязь, смешиваясь со слезами на моем лице. Я сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Ярость клокотала внутри, превращаясь в ледяную ненависть.

– Клянусь, – беззвучно прошептала я, глядя на опускающийся в землю гроб. Я найду их. Я уничтожу их. Они заплатят за все, что сделали.

Клятва, пропитанная болью и отчаянием, прожгла дыру в моем сердце.

Когда похороны закончились, и большинство людей разошлись, ко мне подошел Лука. Он был совершенно мокрым от дождя, но, казалось, не замечал этого. Его обычно добрые глаза сейчас были стальными и твердыми. На лице не было привычной улыбки. Он был серьезен, как никогда.

– Адриана, – сказал он, его голос звучал приглушенно и жестко. Мне не нужно говорить тебе, как я любил твоего отца. Он был мне как брат. И я клянусь, его смерть не останется безнаказанной.

Я опустила голову, не в силах смотреть ему в глаза. Лука взял мое лицо в ладони, заставляя поднять взгляд.

– Слушай меня внимательно, Адриана. Сейчас ты должна быть сильной. Ты должна выжить.

Я кивнула, сдерживая слезы.

– Твой отец до конца жизни защищал тебя, – продолжил Лука, отпуская мое лицо, – Он хотел, чтобы ты была готова ко всему. Он часто говорил, что если с ним что-нибудь случится, я должен стать тебе опорой. Я должен научить тебя всему, что знаю сам. Сейчас это время пришло.

Я смотрела на Луку. Он был другом отца с детства, всегда был рядом, веселый, заботливый. Но сейчас я видела другого Луку. Решительного, сильного, готового на все. Я знала, что могу ему доверять.

– Я сделаю все, что нужно. Я отомщу за отца.

Лука кивнул.

– Я знаю. Но ты должна быть осторожна. Это опасно, Адриана. Очень опасно.

Мои губы сжались в тонкую линию.

– Я не боюсь.

– Бойся, – ответил Лука, его голос смягчился, – Бойся, но не позволяй страху остановить тебя. Я буду рядом. Я помогу тебе во всем. Но ты должна быть готова к тому, что этот путь будет трудным.

Он потянул меня чтобы обнять и его пристальный взгляд упал на кулон в моей руке.

– Не припомню у тебя такой вещицы, от куда у тебя этот кулон?

– Не знаю, я очнулась после пожара, он уже был на мне, – пожала плечами я.

Лука нахмурился, всматриваясь в кулон.

– Странно. Очень странно.

Он повертел его в руках, словно пытаясь разгадать какую-то загадку.

– Не важно. Сейчас это не самое главное. Главное – похоронить твоего отца. И выследить тех, кто это сделал.

Лука снял пиджак и накинул его мне на плечи.

– Идем. Я отвезу тебя домой.

Мы шли под дождем, молча и решительно. Я чувствовала, как ненависть и жажда мести кипят в моей крови. Я смотрела на этот мир, на этот жестокий и несправедливый мир, другими глазами. Стану этим фениксом, – подумала я, сжимая кулон в руке. Я восстану из пепла, и сожгу их всех дотла.

На кладбище остались только могила отца и пронизывающий осенний дождь, который смыл последние следы человеческого присутствия. Но в моем сердце уже горел огонь. Огонь мести, который не погасит ничто.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.