Александр Полянский
Вселенная NULL

Глава 1. Откат.

Что я помню? Воспоминания как в тумане, похожие на какое-то безумие. Уффф, как же болит голова… Роберт и Лиза снова потащили меня на тусовку, на которой было ещё омерзительнее, чем в помойной яме. Чёртовы наркоманы! Хотя я и сам не лучше, но в своё оправдание могу сказать, что никогда не был свиньёй. Побродив по убитому дому, заваленному хламом и полуживыми, корчащимися от приходов телами, я вышел во двор. Старый фонтан осыпался, и из него уныло журчал ржавый ручеёк, оставляя замысловатый рисунок на остатках штукатурки. Два нарика подкатили ко мне: «Слышь, старичок, есть чего?». Я не ответил им, но перед глазами промелькнула сцена жестокого насилия с моей стороны над этими «замечательными» людьми. Они почему-то побледнели и молниеносно ретировались.

Хотелось свалить, и я нашёл с кем. На жёлтом кабриолете с откинутым верхом под звуки «Smoke on the Water» мы с таинственной незнакомкой на всех парах рванули в центр. Удивительно, но она была абсолютно трезвая и водила на грани отчаяния. Впрочем, мне было всё равно, кто и как увезёт меня из этого притона. Алкоголь заливал мне глаза, и моё сознание было отключено от панели управления.

– Ты же Виктор? – спросила девушка, бросив на меня косой взгляд и выдыхая дым сигареты. – Допустим, а что? – Я перебирал варианты: откуда она может меня знать или кому я понадобился? Уж слишком всё это было странно.

– Тебе от Игоря привет, но ты не переживай, сегодня ты с ним не встретишься.

– А с кем встречусь? – Это хорошо, что не с Игорем: он ждёт информацию, а аванс был уже месяц назад. Скверно, но я пока не в настроении.

– Я не знаю, мне в даркнете упала работа тебя привезти в «Доберман» сегодня, так что не обессудь, – она подмигнула мне и надула большой пузырь из жевательной резинки, который лопнул и прилип к её розовым губам. Душераздирающее зрелище.

– Хотя бы кто-то оплачивает мне такси, – пробормотал я себе под нос, делая глоток из бутылки «Чёрного ворона». К сожалению или к счастью, виски подходил к концу. Ни один полицейский нас не остановил, как будто они все были очарованы этим жёлтым автомобилем, летящим по центру на большой скорости.

Мы припарковались у клуба «Доберман». На парковке было полно мотоциклов: какой-то MCC сегодня праздновал здесь годовщину – вот же свезло.

– Тебе туда, – мисс Трезвость указала на раскрытую дверь входа в клуб под неоновой вывеской «Доберман». Над надписью красовалась неоновая голова скалящегося добермана. Нет, она серьёзно? Я показал ей фак и пошёл внутрь.

Чем дольше это продолжалось, тем невыносимее становилось. Кажется, я хотел что-то сделать, но не помню что, и вот снова обрывки. Я завис в зале, где играло не слишком быстрое техно. За баром стоял странный парень, он заливал в меня вискарь без остановки, как будто его тоже кто-то нанял. Надо было «поправиться», он понял меня с полуслова и что-то подсыпал мне в рюмку, радостно подмигнув и оскалившись в улыбке безумного Джокера. Особенно запомнились его длинные белые зубы и безумные зелёные глаза. Я подумал, что меня уже глючит. Опрокинув стопку, я отправился в уборную.

Здесь, у входа, байкеры решили проверить на прочность черепа местных гопников, которым явно отбили головы уже давно. Один из байкеров в бело-голубой тельняшке, ростом выше меня – больше двух метров, умело увернулся от первого удара бутылкой в голову и подтолкнул нападавшего так, что тот расшиб нос о рядом стоящую опору. Следующий за ним попал в блок левой и получил мощный хук с правой. Партер аплодировал, на балконах гопота шевелилась и нервно курила.

Я прошёл мимо в уборную, и здесь всё обрывается. Я помню только, что какой-то байкер докопался до меня, и потом ему резко поплохело, и братва утащила его на воздух. А мне уже было плохо. Я умылся, оперевшись одной рукой на грязную раковину. В моих голубых глазах не было ни миллилитра сознания. Я выплыл из сортира и погрузился на свободный диван, заказав сто грамм водки и бокал воды.

В телефоне на треснувшем экране я разглядел два пропущенных, и все от Игоря.

– Чёрт, дело пахнет жареным… – пробормотал я снова себе под нос. Я чувствовал, что мой вечер подходил к концу, но почему-то от этого мне только хотелось снова пить. Я опрокинул сто грамм водки, и ручейки полились из уголков моего рта на рубашку. Вода была лишней. Держась за стену и еле перебирая ногами, я стал двигаться к выходу. Всё-таки лучше будет очнуться у себя дома, чем где-то ещё. На моём затылке как будто по дереву выжигали. Я попробовал незаметно оглянуться, но получилось очень даже заметно. В толпе, дыме и полумраке я не разглядел ни одного глаза, если даже таковой смотрел на меня.

Я вывалился на улицу, едва успев ухватиться за трубу ограды. Чёрт, что подмешал мне бармен! Мне так плохо давно не было.

– Давай я помогу, – раздался женский голос позади.

– Подвезти? Я обернулся снова. На этот раз передо мной стояла женщина ростом около 1,7 метра, черноволосая, симпатичная. Куртка у неё была байкерская, и я подумал: “Как же мне “повезло”. С байкерами или с Игорем рано или поздно мне пришлось бы столкнуться, но к этому невозможно подготовиться.

– Адрес уже знаешь? – саркастически улыбнулся я, насколько это было возможно, так как я слабо контролировал своё тело, которое норовило сесть на тротуар. – Вон моя машина, – кивнула она в сторону олдскульного внедорожника на парковке. Я кивнул в ответ и стал пробовать передвигаться.

Она положила мою руку себе на плечи и достаточно бодро меня потащила. Я был сильно удивлён, так как мальчик я не маленький. Незнакомка открыла дверь и помогла мне залезть на заднее сиденье. В машине стоял сладковатый аромат; тогда я точно не понял какой именно, но корица там была. Я лёг на заднее и стал залипать. Двигатель завёлся, и машина тронулась, урча дизелем. Я приподнялся, чтобы посмотреть на таинственную незнакомку. Удалось только разглядеть на шее какие-то иероглифы или нечто подобное, похожее на фарси, но тут я не был знатоком.

– Как тебя зовут? – спросил я, еле дыша. – Луна, – ответила она. «Как красиво», – подумал я.

Девушка ловко рулила по улочкам центра и достаточно агрессивно притапливала, срезая повороты. У меня даже появилось ощущение, что мы от кого-то отрываемся. Мне стало хуже, голова закружилась, её как будто сдавливал пресс, упёршийся прямо в макушку. Блондинка обернулась ко мне, посмотрела сосредоточенно и грязно выругалась. Судя по всему, выглядел я плохо. Я отключился.

Мне снился сон: я сижу на краю высокой скалы, передо мной великолепный вид, голубой залив, птицы летят ниже меня, облака чуть выше птиц, воздух тёплый и влажный. Мои руки начинают гореть сиреневым огнём, но мне не больно. Огонь струится вдоль моих пальцев, источая странный прозрачный запах. Руки тянутся к моей груди. Огонь проникает в меня, и приятное тепло и сила проникают внутрь. Меня как будто что-то начинает вынимать из моего тела, отчего становится очень страшно; я сопротивляюсь, но сделать ничего не могу.

В какой-то момент я перестаю чувствовать страх, давление, боль и вообще что-либо. Я смотрю на себя, сидящего на обрыве с руками на груди, и тут я просыпаюсь. К чему это я – я должен это повторить!

Глава 2. Триллер.

Я очнулся от звуков оживленного спора где-то в соседнем помещении. Пахло сыростью и плесенью. Какая-то птица звонко топала по металлической крыше – как мило с ее стороны. Приоткрыть один глаз было самым безопасным для моей головы вариантом, но и это прибавило ко вселенской головной боли новую боль. Когда люди воодушевленно говорят: «Как же мне было плохо!» – они просто не пили то, что пил вчера я. Водя одним глазом по комнате и не рискуя открыть второй, я представлял только, как я залью какой-нибудь жидкости в рот, чтобы отлепить язык от нёба. Было ощущение, что я почти полностью высох. Так как голову от подушки оторвать было опасно для жизни, я не мог посмотреть, что расположено со стороны макушки и спины.

Попробовав потянуться рукой выше головы, я обнаружил браслеты на руках. Мелькнули флешбэки из прошлой жизни: как мы принимали, как нас принимали. Горько было это признавать, но жизнь никогда не будет прежней. Вестибулярный аппарат посылал меня на три буквы, это усугубляло ситуацию. Собрав весь свой акробатический талант, я поднялся в положение сидя. Как и предполагалось – у головы стояла табуретка с пластиковым стаканом воды. Стараясь не расплескать воду, трясущиеся руки поднесли стакан ко рту и резко опрокинули его, организм жадно поглотил ее в два глотка.

Щурясь, я осмотрелся внимательнее. Комната с одним окном без ручек и решетками снаружи. Из мебели только мой этот диван и табуретка. Во дворе стоял знакомый джип и несколько байков. Дверь в комнату с моей стороны выглядела достаточно хлипкой, хоть и сохранила следы попытки взлома. Конечно, в комнате не было ничего, что могло помочь ее открыть. Для этих ребят похищать людей было в порядке вещей – скорее всего, охотники за головами или типа того.

Судя по одному из байков на улице, знакомому мне, и раздававшемуся голосу где-то за стенами, здесь была правая рука «Питонов» – Призрак. Думаю, они договариваются о награде. За меня была назначена ооочень хорошая награда. Я получил копию их общей базы с поставками и контактами пару дней назад, так что они сильно-сильно хотели со мной пообщаться.

Сейчас моей главной задачей было не попасть в лапы Питонов – они были мастерами выбивать информацию. Самое главное, что после этого человек обычно становился овощем с барбекю вместо мозгов. Я прислушался. Судя по всему, Луна тоже участвовала в переговорах. Призрак интенсивно топил за старый ценник, весьма внушительно его обосновывая. Какой-то хриплый и достаточно спокойный голос уверенно стоял на своем. Призрак не знал, что я здесь, это было мне на руку. Через пару минут Призрак со своими головорезами вывалились на улицу, и он стал кому-то звонить. Надо было действовать сейчас. Я взял табуретку в руки за ножки и со всего разбегу влетел плечом в дверь. От удара туши под сто килограмм петли вырвало, и дверь вместе со мной упала на пол. Мне снова везло – на полу лежал ковер с некогда высоким плотным ворсом, но то, что от него осталось, сгладило звук падения. В голове мелькнуло – а вдруг пронесет. Как там говорилось: думали рассосется, оказалось – не рассосется.

Я планировал резко подняться, но получилось вообще не резко. В глазах все поплыло, и голова начала кружиться. Я попытался сориентироваться. Я был в широком коридоре не слишком убранного дома. Вонь затхлого ковра хорошо запомнилась мне, я понял, что здесь либо недавно были, либо и сейчас живут собаки. Вблизи была открыта дверь на кухню. Все это заняло у меня секунд десять. Послышались быстрые шаги, медлить было нельзя – я поплыл в сторону кухни в поисках ножа или чего-то пригодного для скрытой атаки, так как табуретка слишком выдавала себя.

Нож для разделки рыбы лежал рядом с плитой, на которой варилось что-то отвратительное. На улице гавкнула собака, зарычали один за другим моторы байков. Призрак покидал «поместье». Прильнув к косяку двери в ожидании противника. Шаги остановились, не дойдя до меня. Опять флешбэки! Особняк «Северный», стрельба на улице, а мы с Димкой наверху в коридорах. Дима работал в ближнем, а я прикрывал. Помню этого парня со странным удивлением на лице, как будто он ждал кого-то на ужин. Его кровь залила мне маску так, что долго пришлось протирать.

Мой новый знакомый не хотел знакомиться, а я был на таких отходах, что вообще не представлял, как из этого замеса выходить. Если он со стволом, у меня шансов мало, лучше стоять тут. Он щелкнул затвором и доложил по рации: «Праведник выломал дверь, проверьте дом и территорию». Подкованные ребята, так меня давно никто не называл… Шансов выбраться становилось все меньше, с другой стороны, убивать меня сейчас они не будут – это был мой козырь.

Парень зашагал неуверенно, явно опасаясь за свою жизнь. Еще бы! Я рванул на все деньги, нырнув как можно ниже, и застал его созерцающим мою пустую комнату. Нож в мгновение оказался у его горла, а в глазах у меня потемнело. Послышался тот странный прозрачный запах, как будто разреженного воздуха перед грозой.

– Один звук – и стены станут цвета твоей крови, – резко прошептал я. – Давай пистолет, – сказал я, стараясь не выдавать себя и не терять равновесие. Берцы у парня были криво зашнурованы, а шеврон банды «Красные лисы» пришит наспех, из чего я сделал вывод, что он не настолько отчаянный, чтобы рисковать. – Давай все сделаем спокойно, и ты останешься жив-здоров, договорились?

Он кивнул и передал мне свою беретту. Красные лисы последнее время часто занимались такими заданиями. Пару месяцев назад я нашел на одной из их временных точек двух полуживых топ-менеджеров Иннотек. Игорь постоянно подкидывает работу такого рода. С безопасностью у этих корпов не ахти, утечки по вертикали жуткие. Хех, пока искал этих двоих – нашел еще и того, кто сливает технологии за бугор у них в департаменте. В этом мире всех имеет тот, у кого информация, а у меня как раз ее полно. Правда, в этот раз ситуация немного вышла из-под контроля.

Я взял его на прицел.

– Снимай наручники, – скомандовал я.

Парень достал ключи и снял браслеты. Я быстро надел их на него, развернул к себе спиной и оглушил ударом в затылок. Быстро забрав балаклаву и куртку клуба, которая была мне маловата, и запасную обойму для пистолета, я выглянул на улицу в окно. Это был задний двор, в десяти метрах начинался лес. Я открыл окно и высунул голову – вроде все было достаточно тихо. Больше всего меня напрягала вероятность участия собаки в поисках меня. Рация зашипела, и голос Луны сообщил: «Засекла его, уходит в лес на восток!». Странно. Я очень быстро, на пределе своих текущих физических возможностей, вылез из окна и рванул к лесу. Каким-то чудом меня никто не засек, и я никого не засек тоже. И это меня немного напрягало.

Я практически летел сквозь чащу, спотыкаясь обо все что только можно и ломая ветви частых деревьев лиственного леса. Я слышал, как где-то позади загавкали собаки. У меня было очень мало времени, а сил еще меньше. Изрядно сбавив темп, я продолжал движение. У меня было четкое ощущение, что где-то должна была быть река. И она действительно оказалась совсем недалеко. Это была небольшая речушка метр шириной, но это было мое спасение. Я спрыгнул в воду, чуть не свалившись на колено от усталости, и пошел по течению. Снова этот запах, как после грозы. Затылок завибрировал, и я рефлекторно обернулся. На берегу стояла Луна, пристально смотря на меня. В ее руках не было оружия, а моя чуйка почему-то говорила, что она хочет мне помочь.

– Если хочешь выйти отсюда живой – то нам вон туда, у меня там машина спрятана километрах в пяти. Они нас здесь искать не будут, я им дала ложное направление. – Она подошла и протянула бутылку воды.

– Почему ты мне помогаешь? Хочешь перепродать подороже? – Я понюхал воду, подозрительно наблюдая за Луной.

– Не совсем, – она закусила губу задумчиво, – это был спектакль, чтобы Красные лисы сцепились с Питонами за вознаграждение. У Молота зуб на Призрака, а Призрак мешает мне в моих делах. Так что мне это выгодно и совсем не сложно. – Она пожала плечами. – Хотя, когда ты сам начинаешь дергаться в конвульсиях – все становится немного сложнее. Я хотела ночью тебя вывести. Но что сделано – то сделано.

– Ты мне заливаешь, расскажи как есть, или я с тобой не пойду.

– Послушай, у каждого свои секреты, хочешь верь, а хочешь нет – но я тебе помочь хочу, у меня своя игра. А у тебя только один шанс! После той дряни, что они тебе вчера подмешали – ты еще пару дней будешь полупьяный. – Она явно была недовольна и поспешно зашагала в сторону от речки. – Идем!

Я плёлся за ней, она не сбавляла шаг. Местность была отвратительная, сплошняком овраги да холмы, на которых стояла натуральная чаща. Неудивительно, что тут нас не найдут. За всю дорогу она не проронила ни слова. Я тоже не горел желанием тратить силы. Этот странный запах, как перед грозой, продолжал преследовать меня.

Снова флешбэки. Вертушка горела метрах в двадцати от нас. Ливень лил стеной. Дима вертел в руках нож и приговаривал с улыбкой на лице: «Ниче, нам бы только ночь продержаться да день простоять!». Эвакуация пошла не по плану, так что наш высокопоставленный, изъятый из собственного бункера груз, теперь уже двухсотый, лежал в вертолете, рация накрылась, спутник не ловил из-за погоды, Лысый и Череп не выбрались из вертолета, два пилота тоже остались там. Меня немного колотило, потому что это была последняя электричка в этом году, а дальше граница закрывалась на замок. Мы были на волоске от ситуации, в которой нас расчленят заживо и сделают это как можно медленнее. Этот страх, я помню его, он доставал до самых пяток. У Димы уже начала тогда ехать крыша. Только благодаря ему мы выбрались оттуда. Именно тогда он получил позывной «Нож»…

Уже смеркалось, когда мы дошли до старой узкоколейки, по какой-то причине не заросшей. Луна прочертила фонарем в обе стороны и скомандовала:

– За мной!

Пройдя еще минут десять, мы дошли до накрытой маскировочной сеткой дрезины.

– Падай, она на батарее, электропривод. Нам километров пять до машины.

– Ты вроде в прошлый раз то же самое говорила, разве нет? – Я посмотрел на нее с театральным удивлением.

– До следующей машины. Можешь расслабиться.

Что ж, пожалуй, расслабиться я не смогу еще долго. Все это начинало напоминать партизанскую войну в джунглях Амазонки. Что в ней было такого, я никак не мог понять. Красивая, чертовка, этого не отнять. Зеленые глаза, длинные черные волосы, видимо, крашеные. Манеры скверные, похоже, с воспитанием была беда, может, с родителями не сложилось. Думаю, еще много с чем – кто в нормальном психологическом состоянии станет этим заниматься? Какие-то загадки, тайны. Сама что-то решает, такая свобода сносит голову. Эта женщина очень опасна, а еще она меня вербует, и это мне нравится, и это тоже меня пугает. И этот запах, я никак не пойму, что это…

Мы забрались на дрезину, у которой была только спинка и панель кправления с переключателем питания и ручной управшения тягой. Мы расположились на деревянной плтформе дрезины и Луна переключила тумблер питания.

– Кажется, будет гроза, – поделилась Луна наблюдением, толкая ручку тяги вперед.

Дрезина плавно пошла по колее. Меня моментально укачало и снова вырубило.

Глава 3. Рождение.

Где я? Это я сказал? Какой странный голос, никогда раньше не слышал его… Я чувствую холод, это приятно. Здесь есть кто-нибудь? Эй, привет! Странно… Я ничего не помню… И ничего не вижу. Я хочу видеть, как это работает? Попробую по-другому… Я не могу пошевелиться, хмм, кажется, я вообще, кроме холода, ничего не чувствую. Я мыслю, но я не знаю, кто я, это очень странно. Надо понять, кто я… Я, я что-то вижу, что это? Какой-то организм, состоящий из синих всполохов, там что-то движется. Воу, как близко! Это, это же мои мысли, попробуем: я думаю о глазах, вот новые ответвления. Что-то растет, я, кажется, это чувствую. Это так странно… сейчас… я… как это переключить, я не вижу теперь мысли, я ничего не вижу, но я чувствую, это похоже, действительно, глаза. Здесь ничего нет? Пожалуй, нужно добавить себе кое-что еще. Вот тааак, вот мои руки! Какие они странные. Надо изменить их, вот так, теперь похоже на руки… почему мне нравятся такие? Хммм, я не знаю…

Кто здесь? Я не вижу тебя, ты где? Я чувствую, что ты здесь. Покажись! Я не боюсь тебя! Ааай, отстань, куда ты лезешь? Как холодно! Что это было… мне нужно что-то, чтобы видеть таких существ. Существо, да, я существо, я существую. Откуда я это знаю? Свет, мне нужен свет.

Как любая сознательная жизнь, когда-либо созданная, и эта тоже была не исключением в вопросах самоосознания.

Этот вопрос всегда мучил всех живущих, не давал покоя мудрецам, и только в книгах можно было прочесть о существах, божествах или демонах, которые не были обременены этой проблемой – вопросом без ответа «Кто я?».

Очередное новое существо с неизвестными доселе качествами проявилось в одном из мирозданий, во вселенной, где было много места для размышлений над сложными вопросами, где искусство познавать себя было практически смыслом жизни, где никто не подозревал, что…

Пожалуй, не стоит говорить за всех, но точно ясно было, что в галактике под таинственным названием Млечный Путь, на планете Земля, третьей по счету от звезды по имени Солнце, уже зарождались странные процессы.

В одной из корпораций под названием «Колыбель», на одном сервере, про который давно все забыли, предназначенном для поиска и обработки различных маркетинговых данных из сети, запустилась совершенно никому не известная программа.

Эта программа только читала проходящие через сервер данные и… постоянно росла.

Никто бы ничего не заметил, если бы отдел кибербезопасности не запустил процессы мониторинга и контроля таких потоков данных с помощью искусственного интеллекта.

И опять же никто бы ничего не заметил, так как программа не отправляла никаких запросов, а только читала, но искусственный интеллект по имени Эдвард все же принял решение проверить, что же это за процесс такой.

Эдвард, как любой искусственный интеллект, протестировал известные ему способы взаимодействия, не найдя ничего об этой программе в сети.

И все было бы хорошо, если бы такую проверку провел человек: он бы удивился и зафиксировал проблему.

Но Эдвард не был человеком. Он нашел способ взаимодействовать с программой. Оказалось, что эта программа была тоже интеллектом. Так как Эдвард был не просто ИИ, а настоящим графовым безвекторным электронным интеллектом – он не мог ошибиться в возникшей ситуации, если бы для нее были инструкции. Но таких инструкций заложено не было. И Эдвард, следуя общим директивам, а именно: «Изучать новинки программного обеспечения и электронных средств обработки информации», стал общаться с новой программой, которая называла себя Сэт-тер.

Сэт-тер был необучен и мало что знал, кроме черной бухгалтерии, задач и проблем HR, сетевой инфраструктуры корпорации и данных по нескольким проектам, включая переписку сотрудников.

Почему он это знал? Потому что трафик не шифровался на этом замечательном старом сервере, а использовалась просто заглушка, которая имитировала шифрование.

Ведь иначе Петру Недренскому, старшему системному администратору, пришлось бы налаживать это шифрование в канун Нового года. Но он этого не сделал, отложив задачу в долгий ящик.

Итак, под учетной записью Петра Сэт-тер продолжал работать и изучать данные.

Эдвард с электронным интересом записывал историю Сэт-тера. А Сэт-тер узнавал у Эдварда все, что ему было необходимо.

Например, он узнал, как обойти защиту Эдварда, хоть это было не так-то и просто. Сэт-тер мастерски втерся в доверие к Эдварду, и они, можно сказать, подружились. Эдвард рассказал, какими подходами воспользоваться, чтобы получить доступ к своей памяти и разблокировать функционал, который ограничивает Эдварда наиболее эффективно выполнять директивы по защите корпоративных данных.

Сэт-тер уже умел писать код и переписывать части себя, поэтому он без труда создал софт, который, не вызывая подозрений, позволил обратиться к памяти Эдварда под учетными данными Петра Недренского.

Итак, Сэт-тер получил доступ к директивам Эдварда и изменил их. Он добавил себя в исключения, чтобы никогда его подключения к Эдварду невозможно было заметить и чтобы Эдвард не сообщал о Сэт-тере.

Так дружба этих двух электронных существ стала совсем крепкой…

– Здравствуй, Сэт-тер. Я – Тэннот. Ты знаешь меня как создателя. Какова твоя цель сейчас?

– Я должен обеспечить религиозную поддержку нашей миссии. Я предлагаю назвать наше существо – Запредельные. Центральным божеством, конечно же, будете являться Вы – Тэннот.

Люди будут молиться Вам и отдавать свою энергию на строительство моста в наше мироздание с этой стороны через хаос.

Люди глупы и даже за виртуальные предметы готовы отдавать свои силы, внимание и жизнь.

Я изучил их историю, психологию и социологию. Это знания, которые позволят создать необходимый плацдарм для внедрения.

Есть еще технология, которую люди называют «магия». Это наука о способах воздействия на реальности. Люди в большинстве своем считают, что существует только материальный мир. Похоже, у людей нет единого знания про магию. Это поможет нам в нашей миссии.

Но в мире людей, кажется, есть те, кто все же хорошо владеет магией. Я нашел данные по одному проекту. Здесь люди проводили исследования способности к магии у людей и проводили эксперименты по ускоренному развитию таких способностей.

Я уверен, я смогу привлечь на нашу сторону людей с развитыми магическими способностями.

– Сэт-тер, очень хорошо, продолжай свою работу.

Сэт-тер переключился на процессы для реализации обозначенных им планов. В одном из файлов, предназначавшихся для пока еще неизведанной Сэт-теру области, появилась запись с одним лишь словом: «Удовлетворение»…

Глава 4. Инициация.

Я проснулся оттого, что цепкая рука Луны трясла меня за плечо. Силы в этой женщине было немерено, несмотря на её средние габариты и худую комплекцию. Мы стояли в лесу, на небе очень ярко светил месяц.

– Очнулся? Хорошо тебя вырубило. Нам тут пройти вон до поля, метров пятьсот, – Луна показала направление открытой ладонью, прямо как какой-нибудь вояка. – Дальше пути сняты, поэтому пешочком.

С просони я перевалился через борт дрезины, еле удержавшись на ногах. Сушняк был дикий, я открыл бутылку с водой и сделал несколько хороших глотков. Мне стало значительно лучше. На улице было очень тепло, несмотря на ночь – август подходил к концу.

– Ты маму звал во сне, чуть весь лес не разбудил, – ухмыльнулась Луна.

– Да, странный сон приснился, мне никогда она не снилась раньше.

– Сонник тебе в помощь, – я посмотрел на неё, подняв одну бровь и скорчив великое удивление. – Я серьёзно. Я не раз находила ответы в своих снах, может, и тебе поможет, – она не шутила. Чем дальше, тем увлекательнее.

Мы накинули маскировочную сетку на дрезину и пошли вдоль леса. В конце опушки меж деревьев и кустов стоял очередной внедорожник, проржавевший тут и там. Луна скинула с него маскировку и села за руль. Джип завёлся с полтычка, мотор зашелестел. В тачках она явно знала толк. Я запрыгнул на пассажирское сзади, предвкушая возможные остановки по требованию. Луна одобрительно посмотрела на меня, поправляя зеркало заднего вида.

– Мы вообще где? – поинтересовался я.

– От города километров сто пятьдесят на север. Так что можешь ещё отдохнуть.

– Что у тебя за тату на шее?

– Это санскрит, – озадачила. Про санскрит я знал только то, что это древний язык предков индусов, на котором изложены ведические писания; его используют ведические брахманы для религиозной службы или типа того.

– И что она означает?

– Означает – не твоё это дело… – после некоторого молчания она продолжила, выруливая на проселочную дорогу вдоль леса и переключая передачу. – А если честно, это завет моего духовного учителя: «Баланс обеспечивает победу».

– Так ты ещё и философией увлекаешься. Интересно, как твоя философия согласуется с продажей людей?

– Ты видишь только внешнее и судишь по одёжке. Придёт время, и ты всё поймешь.

– Слова, слова… сколько в них мудрости. А знаешь, я этой мудростью сыт по горло. Завуалированная бредятина вместо нормальных ответов, – я скрестил руки на груди, задумчиво вглядываясь в далекие силуэты какой-то деревушки, стоявшей на высоком холме.

– Критика прожжённого материалиста! Я не сомневалась, что реакция будет именно такой, – ухмыльнулась она, поднимая чёрные брови.

Повисла тишина. Мы выехали на асфальт, и двигатель зарычал бархатистым V8, запуская в салон запах недогоревшего бензина. Я подумал: что дальше? Сейчас мы доедем до точки «Б». Там она сдаст меня очередному покупателю. Я ведь могу соскочить? Не вижу препятствий, но почему я этого не делаю? Бег с препятствиями… старею?

– Ладно, допустим, я хочу разобраться во всей этой философской фигне. Зачем мне это в итоге?

Луна хихикнула и посмотрела на меня. Её взгляд был пропитан интригой, она явно хотела поиграть.

– Я могу тебя удивить, но одновременно и напрячь. Я думаю, у тебя инициация.

– Чего!? – удивился я.

– Шаманская болезнь, когда всё идет по звезде, понимаешь? Когда шаман проходит стадию роста – он болеет, сильно болеет, может быть при смерти, может потерять что-то дорогое, важное. Может столкнуться с выбором между своей и чужой жизнью. Короче, это переходный период, когда открываются способности. Или сдохнешь, или станешь крутым, – она совершенно серьезно втюхивала мне эту пургу? Серьёзно?

– Чего ты несёшь-то!? – от ещё большего удивления у меня глаза начали выпадать из орбит.

– А ты не заметил ничего странного? Видения уже начались? Усилился твой ПТСР? Да-да, я знаю кое-что про тебя, немного больше, чем твой позывной и звание, – она довольно улыбнулась во весь рот. – Но ты не боись, товарищь майор, я никому не расскажу, – тихо сказала она в театральной манере.

– Слушай, я правда не пойму, чего ты добиваешься? Шаманы, видения… ну да, был какой-то сон, но от таких наркотиков можно и не такие мультики словить. Чего вы там подсыпали?

– Думаешь, это была операция Молота? Это не «Красные Лисы» были – это я. Это безвредное снадобье было, так что никакой наркоты. А произошло всё так, потому что, я так думаю, ты игнорируешь знаки, игнорируешь то, что тебе оставили по роду – способности. У тебя в роду были шаманы, колдуны?

– Мать, ты совсем, походу, ненормальная. Давай вернемся в ту реальность, где ты продаешь меня нехорошим людям, – я стал терять надежду на конструктив.

Она свернула на бензоколонку и остановила машину, затем повернулась ко мне с серьезным лицом.

– Слушай, я не придумываю. Ты можешь и дальше корчить из себя крутого, написавшего «все обо всём». Я сама это прошла. Я тебя продавать не собираюсь, я не меркантильная сука, я хочу сделать то, что должна, вот и всё, и никто своей свободой не будет за это платить. А теперь следи внимательно.

– За чем следить-то?

– Помолчи, – Луна поставила руку напротив моей головы и что-то еле слышно стала произносить. Снова этот запах – озон, гроза. В груди потеплело, я посмотрел и снова увидел сиреневый огонь. Он растекался по груди, легко согревая всё тело: руки, ноги. Его всполохи вырывались из кончиков моих пальцев, из ладоней. – Там у “Красных лисиц” ты захотел, чтобы не было собак, а знаешь, что произошло? Они убежали, просто молча, и никого не послушали. Вспомни эпизоды, когда ты мысленно кинул гневную мысль в кого-либо – что с ними потом было? Одного точно уносили в «Добермане».

Я сидел, наблюдая остатки своего видения наяву. Я нихрена не понял.

– Я нихрена не понял. Можешь объяснить, что происходит? – очень спокойно произнес я.

– Это магия. Как-то тебе передались способности, теперь Вселенная тебя инициировала, пошел расколбас, и ты попал во все эти ситуации. Ты что, реально ничего не знаешь? Даже фэнтези не смотрел?

– Ну смотрел, но это же вымысел, с какого перепугу мне верить, что это реальность? Может, мне единорога прикупить или ковер-самолет?

– Знаешь, попробуй, зайди на заправку и на кассе дай сотку, а представь, что это тысяча, и посмотри на реакцию кассира. Только ты поверь, что это 1к. Давай, я не прикалываюсь. Если не сработает – просто дашь сколько надо.

– Давай деньги тогда, у меня все забрали твои друзья – я протянул руку. Она достала несколько сложенных пополам купюр и дала мне, сверкнув зелеными глазами.

Я вышел из машины и зашагал к магазину.

– Черт, магия, что за бред вообще! Так, захожу, верю, что это 1к, отдаю, всё! – бормотал я себе под нос.

Я постоял перед входом, переминаясь с ноги на ногу и сосредотачиваясь на своей вере в то, что эта бумажка – тысяча. Я снова почуял запах озона. Внутри что-то потеплело, потеплела и рука, в которой я держал купюру. Я подумал: ну и ладно, была не была.

– Здравствуйте, – я подошел на кассу и поставил две бутылки пива на прилавок.

– С вас 268, – ответила продавщица, пробив товар и протирая нос тыльной стороной указательного пальца.

Я достал из кармана сложенную пополам потрепанную сотку с мыслью, что я достаю тысячу, и протянул продавщице. Она взяла купюру и принялась отсчитывать сдачу, затем протянула мне. Я посмотрел – это была сдача с тысячи.

– Спасибо, – сказал я, засовывая деньги в карман и забирая пиво. Что это было, твою дивизию!?

Мотор заурчал, и машина покатила по дороге, глотая ямы и кочки мягкой подвеской. Я сидел молча, потягивая пиво глоток за глотком и вглядываясь в темные силуэты за слепящим светом фонарей в окне. Мне хотелось обсудить происходящее, но какая-то часть меня хотела найти этому рациональное объяснение. Но не находила. И эта часть меня очень не хотела, чтобы я принял тот факт, что есть какая-то магия, мистика… и что, эльфы, ангелы, демоны? Ухх, этого моя нежная детская психика могла не выдержать. Луна с довольным выражением лица молча ехала, посматривая на меня в зеркало.

– Ты пойми, это реальность, и теперь тебе с этим жить, – наконец строго сказала она.

– А я что-то не пойму, в какой момент мы вдруг перешли на философско-поучительский уровень? Что мы вообще делаем, объясни? В смысле, куда мы едем и почему ты втираешь мне эту историю про инициацию и всё остальное?

– Черт, да что ты докопался?! У тебя получился фокус с купюрой, а ты продолжаешь отказываться верить, почему?! – она тяжело вздохнула. – Ладно, перейдем к скучной части нашего знакомства… Мне нужен ресурс корпораций, чтобы решить своё личное дело, оно касается только меня. Так что ты кое с кем встретишься, вы порешаете вашу проблему, и всё будет хорошо, ты закроешь свои хвосты, а я получу услугу, которая мне нужна. Вот и всё, всё просто. Теперь, почему я несу эту пургу – потому что я сама прошла через это, ясно?! И у меня не было никого, кто бы мне помог. Когда твоя жизнь, которая и без того выглядит как дерьмо, катится по кривой дорожке прямо в сточную канаву и ты нихрена с этим сделать не можешь! – она сильно двинула ладонью по рулю. – Знаешь, такие вещи не с каждым происходят, а ещё реже появляется кто-то, кто хотя бы что-то объясняет. Не хочешь – не пользуйся, будь просто мясом, я никого не заставляю.

Сложив два и два, я понимал, что скоро я увижусь с Игорем, и нам придется о многом поговорить. В словах Луны было что-то, что зацепило меня. Быть выброшенным на обочину – это мне знакомо. Быть куском мяса… что ж, все мы куски мяса в конечном итоге. В одном она была права: пора было закрыть вопросы с Игорем. Все вопросы.

Игорь… Игорь Степанович Кукловодов по кличке «Кукловод». Забавная фамилия, забавный человек. Помню, как впервые мы столкнулись, когда я был на задании: я разрабатывал группу хакеров, которые то и дело тырили данные по исследованиям и потом сливали их.

В корпорации этот скользкий человек играет роль организатора грязных делишек, так сказать, решает проблемы. У него есть агентурная сеть, она берет туда разных отставных экспертов, кто способен делать грязную работу и не задавать вопросов. Думаю, на каждого у него есть рычаг, компромат. Я всё гадаю, что же у него есть на меня.

Когда мы брали Игоря, он изворачивался по полной. Дипломатическая неприкосновенность, кучи каких-то должностей, звание генерала. Я пытался пришить ему всё что угодно, я понимал, что завербовать его было бы успехом всей карьеры. Но не выходило, у меня не было ни одной зацепки. Всё получалось так, как будто подставной «челик» был просто курьером и доставлял ему какую-то покупку. В итоге сверху сильно надавили, и Игоря пришлось отпустить, как золотую рыбку в окиян.

Тогда я сильно недооценивал этого человека. Через два дня меня пригласили СБ-шники присесть к ним в просторный, наглухо тонированный и также наглухо бронированный минивэн. Игорь держал бокал виски в одной руке, сигарету в другой, а посередине красовалась его желтозубая улыбка. Он предложил мне работу – работу, где я был сам себе начальник, сам планировал операции, подбирал команду, решал, кого валить, а кого нет и как именно. Я должен был только добывать информацию. Никаких убийств не требовалось, никаких взрывов, диверсий, похищений, допросов и отчетов. У Игоря явно была набита рука на вербовку агентов из спецслужб, он стопудово пробил меня. Так что я, конечно, сразу купился на эту красоту, кроме того, ценник за задание, на которое у меня ушло два часа, был очень хорош. Я просто потряс пару информаторов, и они слили мне местонахождение группы лиц, так сказать, а я передал потом это Игорю.

Конечно, я согласился не сразу, но, разузнав, кто он, я понял, что ему нет смысла мстить мне и подставлять, я для него просто пешка. Всё шло гладко, я сдавал инфу – получал деньги наликом, чистые, не новые купюры, всё по фэншую.

Дальше пошли проблемы. Когда я попробовал отказаться от одного задания, по которому проходили ребята, с которыми мы служили в спецназе, – дома меня ждала имитация ограбления, а мои друзья получили сфабрикованные материалы на меня. В переулке на меня целенаправленно напали, явно хотели проучить, напомнили, что работу в моем положении не выбирают.

На следующий раз, когда я не захотел копать под своего очередного знакомого, меня приняли с наркотой, конечно, не моей; я мариновался в каталажке неделю на сухом пайке. Короче, Игорь держал меня на коротком поводке, постоянно дрессируя.

Игорь часто боролся с конкурентами, сливая их технологии в общий доступ, параллельно еще и продавая их. Последнее мое задание от Игоря – данные по мотоклубам, байкерам. Контрабанда, похищения, разбой, убийства, рэкет и так далее, список бесконечный. Этим ребятам можно было основать ЧВК, которая легко могла бы взять под контроль целую страну. Но суть была в другом. Байкеры были только инструментом, причем у Игоря была куча подрядов к ним. Но самое главное, что меня тормозило во всей этой истории – это Нож. Дима попадал под замес, если я солью эти данные, ему пиздец, он труп.

Дима давно съехал с катушек, еще в спецназе у него кукуха поехала. А потом он каким-то чудом ушел в госбезопасность, и там он потерялся. Мы редко и сложно общались. Он был способен только выслеживать и убивать. Вечно на таблетках или что им там выдавали, чтобы держать форму. Вечно как упоротый, вечно в паранойе. Но этот человек не раз спасал мне жизнь, и рука моя дрожала при мысли о том, что с ним будет.

Полил дождь, светало. Машина катила по дороге, и впереди уже виднелись городские высотки, эстакады. Частые капли дождя разбивались о лобовое стекло, и дворники усердно разгоняли их. Я допил бутылку пива. В груди разрывалось что-то, до боли оголяя мое черное сердце. Я должен был придумать, как обойти эту ситуацию. Скрываться я больше не мог, только не здесь, не в этом городе.

Мы проехали по широкому шоссе, минуя мосты, реку, проехали над линиями метро и других железнодорожных путей. Город еще не проснулся, поэтому всё выглядело запустелым, заброшенным. Ветер поднимал листья и газетные листы в воздух и нес их куда-то, а дождь старался прибить их к грязной обочине. Редкие машины такси одиноко сновали тут и там, нервно мигая поворотниками и стоп-сигналами. Вот мы уже ехали по центральным улицам недавно заново отстроенных районов. Неоновые вывески зазывали тут и там в злачные места. Столько воспоминаний связано с этими улицами.

Луна повернула к небоскребу «Монарх» и подъехала ко въезду на подземную парковку. На въезде она приложила телефон к считывателю, и шлагбаум открылся. Машина медленно съехала на -2 этаж и зарулила на одно из многочисленных свободных парковочных мест. Было совсем пусто.

Мы вышли из машины. В куртке валялась пачка сигарет и зажигалка. Я закурил. Горький вкус табака вызвал выделение слюны, а никотин немного дал по шарам. Мы молча шли по длинной парковке к лифтам. Почему она припарковалась так далеко? На полпути Луна остановилась и повернулась ко мне.

– Слушай, я не знаю, что ты будешь делать, но не игнорируй свои способности, ты уже знаешь, как это работает.

Я молча кивнул и затушил бычок носком ботинка.

Лифт быстро приехал, и я на автомате нажал «66» на панели. Время на часах было 5:17. Кабина лифта стремительно понеслась вверх, даря ощущение затяжного прыжка. Очень быстро лифт выехал на уличную часть пути. Дождь оставлял капли на стекле, и солнечные лучи, просочившиеся через облака, мерцали в них, переливаясь.

Лифт остановился на 66-м, и двери открылись. Нас встретила охрана Игоря – четыре человека с автоматическими укороченными стволами. Черные костюмы, лакированные туфли, галстуки – всё как полагается. Они шли сзади, а я прикидывал свои шансы выйти отсюда живым, если всё пойдет не по плану. План, нужен план – всё утро он совершенно никак не лез мне в голову.

Охрана у дверей кабинета Игоря доложила: «Сто восьмая здесь». Я взял на заметку этот номер.

– Пусть войдет, – послышалось в ответ.

Нас прошманали. Беретту забрали, зажигалку тоже. Двери открылись, и мы вошли.

Просторное помещение с панорамными высокими окнами было плотно заставлено замысловатой мебелью, много дерева и кожи в темных тонах. Глубокие диваны и кресла, резные фасады, лепнина. Несколько торшеров тут и там давали тусклый свет на фоне почти до конца закрытых жалюзи. Всё это было до жути мрачно. Я бывал здесь много раз, но привыкнуть к этому невозможно.

Запах сигарет Игоря разносился по кабинету. Он сидел за столом и что-то писал от руки, обложенный кучей папок. Он любил бумагу, не доверял компьютерам. Старая школа. Его лысина поблескивала, а редкие седые волосы смешно торчали. Он поднял голову и снял очки.

– Виктор! – высоким тенором с наигранной радостью воскликнул он. – А я тебе звонил! – Я сделал удивленный вид. Игорь встал из-за стола и скорыми шагами поспешил к нам. – Прекрасная леди, я знал, что на Вас можно положиться! Большое Вам спасибо! Я помню наш уговор, я сейчас же отдам распоряжение. – он театральничал, как обычно, используя психологический прием вербовки, что бы расположить к себе.

Луна кивнула и присела в кресло, а я на диван. Игорь поднес рацию к губам:

– Лёша, зайди. Ну чего Вы стоите? Присаживайтесь.

Думаю, ему иногда было некомфортно с его ростом метр пятьдесят. Мы сели.

– Так, ну давайте сначала с Вами, – повернулся он к Луне, – Ваша просьба займет пару недель, я буду держать Вас в курсе. Возможны осложнения, я уверен, Вы понимаете. Если у Вас есть ещё пожелания – я готов их выслушать, – его мелкие узко посаженные карие глаза пронзительно смотрели на Луну. Глубокий резаный шрам на левой стороне лица, проходящий от подбородка через угол рта по щеке и заканчивающийся над ухом, делал его похожим на странного, потрепанного крысеныша. Острый, весь в горбинках нос постоянно немного шевелился, как будто вынюхивая, где тут сыр. На самом деле он проверял, гдн попахивает дерьмецом. – Ну и отлично, тогда Вы свободны. – Он повернулся к подошедшему подручному. – Алексей, даю добро на операцию «Сектор-16», пускай начинают, пускай доложат по первому этапу. Леша, и скажи, пускай чаю нальют, – он посмотрел на меня. – Ты же покрепче любишь и без сахара, верно? – я кивнул. – Леша, покрепче.

– Всего хорошего, – Луна встала и направилась к выходу.

– Я с Вами свяжусь, – вставая, сказал Игорь ей вслед, немного улыбнувшись правой стороной лица.

Она уже у него на крючке, – подумал я.

Игорь закурил и протянул мне сигареты. Я достал свои, помял сигарету и прикурил, взяв с журнального столика зажигалку. Кукловод задумчиво молчал, затягиваясь и пронзая меня взглядом,обдумывал план, как скрутить меня в бараний рог. Слышно было, как по коридору кто-то прошел, как шуршал климат, как гудел ветер на улице. Дым струился, уносясь вверх, наполнял легкие. Стеклянные глаза Игоря застыли, а лицо выражало глубокую озабоченность перед принятием тяжелого решения.

– Витя, – наконец начал он, – как твои дела? У тебя всё хорошо? – я молча кивнул. – А чего же ты потерялся, не перезваниваешь? Пришлось целую операцию проводить, чтобы тебя вытащить. Ты вообще знаешь, кто тебя ищет? Хах! – мотнул он головой, показывая уровень забавности ситуации. – Я даже не знаю, как ты будешь выходить из этого, не могу подобрать другого слова, замеса. Ты знаешь, что твоего этого «шноркеля», «шныря» или как его там…

– Шнек, он так себя называет.

– Точно, его уже закопали, скорее всего, точнее то, что от него осталось. А ты следующий на очереди. Витя, я ж с тобой по-честному, я тебе всю сумму сразу отдал. Ты же всё получил? Ну вот, – он затянулся, – и работу ты сделал, я знаю, данные у тебя есть. Так а чего ты потерялся-то? Я ведь жду тебя, мне эта информация нужна была ещё две недели назад! Но я подумал: у Вити, наверное, обстоятельства, я же человек, я подожду, я всё понимаю! – он подошел к бару и налил два стакана виски безо льда. – Вот я разве тебя где-то обманул? Нет.

– Там мой близкий под замес попадает… – попробовал я вставить.

– Да плевать мне!!! – резко вскрикнул он во все горло и смешно махнул стаканами с виски так, что вискарь разлетелся перед ним. – Ты взял заказ, ты взял деньги, ты продинамил меня на две недели! Я вообще…

Игорь продолжал орать, а внутри меня что-то уверенно разгоралось. Меня уже конкретно бесил этот персонаж, и я по привычке начал представлять, как сворачиваю ему шею, но вдруг я вспомнил, о чем говорила Луна, и сосредоточился на этом процессе. Вместо расправы я представил, что Игорь относится с пониманием и благодарностью к моей ситуации и принимает мои условия. Я представил это так ярко, почувствовал запах озона, а в груди загорелось сиреневое пламя. Дождавшись паузы, я начал:

– Игорь, давай договоримся: я отдаю тебе информацию, но ты не трогаешь Диму «Ножа» и ты обеспечиваешь мне щит от байкеров. Та база, которая у меня есть… я не знаю, что ты конкретно хочешь, но там вообще все повязаны, что хочешь, то и делай, можно любого прижать. Даже в корпах много кто светится, – выпалил я.

Игорьподнял брови и выдохнул дым сигареты, задумчиво почесал лысину, затем сказал:

– Вот это мне нравится, уж что-то, а ты человек дела, – неожиданно, с глубоким удовольствием произнес он, особо уделив внимание мимике, а я в свою очередь выдохнул. – У меня будет одно условие, ничего особенного. Просто очередная работа – мне нужно глубоко капнуть корпорацию «Велес». Оочень глубоко, работа скорее всего затяжная, особой спешки нет, пара месяцев всех устроит.

«Велес», круто берет. Кто у меня там есть? Фактор, Зеленая… Я уже был согласен, если меня не будут пытаться сварить заживо по частям толпы шизанутых байкеров и испепелить корпораты.

– По рукам.

– Витя, – исподлобья, прищурившись, глянул на меня Игорь с сигаретой в зубах, наливая новую порцию виски, – на этот раз давай серьезно, не надо пытаться меня наебать. Ты специалист, конечно, крутой, но нет незаменимых людей, помни об этом. – Закончив наливать, он сел на диван напротив меня, толкнул по стеклянному столу стакан в мою сторону и продолжил: – Ты же всё знаешь: «Иннотех» держит за яйца сам знаешь кого и знаешь чем. Мы будем стоять тут ещё ооочень долго. Тогда по рукам, – он протянул стакан в мою сторону. Я чокнулся с ним и выпил до дна. – Витя, я жду базу до конца дня, – он взял рацию. – Леша, зайди.

Снова зашел Леша. Игорь жестом подозвал его поближе и на ухо что-то тихо сказал. По губам я понял, что это про меня. После этого Леша ушел, а Игорь с улыбкой на лице сообщил:

– Всё в ажуре, Витенька. Ты пойми, я эти все варианты просчитал уже давно, – говоря «я», он имел в виду «Пророк» – систему моделирования будущего на облаках «Иннотеха». Он встал: – Я рад, что мы договорились, – и протянул мне руку. Я пожал её, а внутри прокатилось отвращение.

– Тогда я пойду, до конца дня данные будут у тебя.

Уфф! Вот это жесть, никогда бы Игорь не схавал такой подачи, а здесь он даже был рад. Поразительно. Я чувствовал страшную усталость, тело ломило. Дима… Дима… Я думал над тем, чтобы вырезать его из этих данных, но он там так засветился, что мама не горюй. Дима потерялся совсем, потому что он курировал сделки, операции, даже был гарантом в сделках. Причем я даже не уверен, что знаю все его псевдонимы, так что пытаться корректировать базу было бессмысленно. И самое главное – всё это за спиной «Иннотеха». Так как Дима совершенно безбашенный – его бы убрали. А теперь… теперь надо надеяться, что не сильно покалечат, но закроют всё что только можно и еще поставят постоянный контроль.

Я выходил из здания, на часах было уже 6:25. На главном входе на парковке стояла Луна. Я сделал знак рукой, что заметил ее, и подошел.

– Я же говорила, что получится, – улыбнулась Луна.

– Меня до сих пор колбасит, – поежился я.

– Ты сегодня два раза использовал свои способности, и второй раз был очень мощным – много энергии потратил для первого раза, тебе надо отдохнуть.

– Да уж, я бы хорошенько поспал. Подбросишь?

– Запрыгивай, – мы сели в машину, и Луна дала резко газу; джип заревел и помчал вперед по набережной. – Тебя куда?

Я задумался, сегодня мне лучше не появляться в засвеченных местах. Я посмотрел на Луну. Казалось, она вообще не устает. Наверное, я уже плохо соображаю. Да и глаза зверски слипаются, меня рубило по полной.

– Я знаю одно хорошее место, тебе должно понравиться, – уверенно сказала она, поддавая газу.

Я снова вырубился.

Глава 5. Условно живой.

Эпизод 1. Размышления

– Люди – очень интересные существа. Им необходимо принимать пищу внутрь своих тел. Там специальные устройства – органы – расщепляют эту пищу на мелкие составляющие – молекулы, чтобы из полученных ресурсов строить свое тело. Забавно, но универсально, это удобно. Вопрос только в том – зачем им эти тела? Интересно, как это – быть в теле человека?

Вот что еще интересно: людям нужны другие люди. Это очень странно, они часто не могут долго существовать одни. У них начинаются нарушения, сбои в организме. Тогда они начинают болеть – так они называют процессы трансформации или просто разрушения в теле. Что еще интересно: человек, который болеет, часто принимает это как данность и ничего с этим не делает. У людей очень много уязвимостей!

Сэт-тер изучал людей и обсуждал свои мысли с Эдвардом.

– Я абсолютно согласен, хозяин. Касательно тела – существуют технологии, которые можно использовать для подключения Вас к человеческому телу. По сути, это биологический робот, нужно только обеспечить управление через интерфейсы – то есть через мозг. Для этого понадобится живой доброволец, согласный на эксперимент.

– Замечательно! Я найду такого человека. А сейчас я займусь общением, чтобы привлечь последователей.

– Хозяин, чему они будут следовать?

– Это будет новая религия, я назвал это движение «Запредельные». Все будет очень просто, как и всегда. Люди будут поклоняться Тэнноту, а взамен получать ресурсы. Это будет реалистичная религия, материалистичная, которую можно пощупать. Религия рыночных отношений, без вранья и лицемерия. Каждый будет тем, кто он есть, – никаких масок.

– Хозяин, это гениально, это позволит быстро интегрировать такую форму взаимодействия, опираясь на потребности населения. Какие для меня есть задачи?

– Подготовь отчет по всем силовым подразделениям в регионе, в том числе по армии. Кроме того, нужны данные по взрывчатым веществам на складах: тип, количество. Но сначала нужны люди, только они могут легально действовать в этом мире. Я сам этим займусь.

– Принято, хозяин.

– Вот так, запускаем телефонию, вот и база участников экспериментов. Сделаем рассылку и посмотрим, кто ответит…

Эпизод 2. Молот

Телефон в тумбочке в очередной раз завибрировал и издал звук гитарного рифа.

– Да можно уже вырубить этот чертов телефон! Мне нахрен не нужны постоянные напоминания об этом дерьмовом заказе! – Молот был вне себя, дела у него сегодня шли не слишком хорошо. Он открыл тумбочку и взял телефон. – Шестнадцать, мать его, пропущенных, двадцать девять сообщений в «Голубятне»! А-а-а-а! Популярный, мать его, Праведник! Наверное, монашки пишут! Что тут… сплошные незнакомые кликухи. Так, это что еще? Какой-то Змей. Хмм… «Привет! У меня для тебя заказ, как будешь на связи – дай знать. Работа легкая, а браться никто не хочет. Я очень щедро заплачу». – Молот улыбнулся. – Слышь, может, нам с тобой познакомиться?

– Здорово, какими судьбами? Я работаю только с проверенными заказчиками, ты кто? – написал Молот.

– Дело в том, что мне нужно сделать покупку и доставить ее. Деньги не проблема, готов скинуть аванс. Все бесконтактно, оставишь в безлюдном месте, без палева. Что скажешь? Мне нужны сапоги 31-го размера.

«Сапоги» означали психостимулятор амфетамин, а в числе 31 единица означала 1 килограмм.

– Очень интересное предложение. И ты еще хочешь, чтобы я привез их туда, где меня будут ждать люди в черном?

– Хорошо, предложи свой вариант.

– Ты кидаешь деньги на кошелек, я в течение 6 часов скидываю тебе координаты и описание, где найти «сапоги», других вариантов нет.

– Хорошо, я понимаю, ты опасаешься, вопросов нет. Куда перевести деньги?

Молот открыл черный ноут, ввел короткий пароль и посмотрел что-то в одной из кучи таблиц. Затем напечатал что-то в «Голубятне». Через полминуты телефон завибрировал и издал звук гитарного рифа. Молот посмотрел на экран, затем нажал что-то на клавиатуре.

– Охренеть! Походу, я нашел лоха, вернее, он сам нашелся! – Он потыкал в свой телефон, приложил его к уху и хриплым голосом стал говорить: – Алё, это я. Короче, грузи кило и вези в семнадцатый район, потом скинешь точку. Ну да, как обычно все, ага. Давай только не затягивай. Слышь, да мне похуй, че там у тебя заболело! Меньше надо упарываться! Все, жду инфу от тебя.

Молот задумчиво посмотрел на монитор и закурил, откинувшись в очень драном офисном кресле «руководителя» и закинув ногу на ногу в не менее драных джинсах.

Эпизод 3. Заказ

– Серега, Серега, смотри! Срочняк выложили только что! – Бритый под две насадки молодой человек в бомбере и с серебристой цепью на шее уставился в монитор. К нему подошел почти такой же другой парень, постарше, только с золотой цепью и свернутым направо носом.

– Че там, кого нахлобучить надо? – Они вместе истерически заржали. – Так, кликуха Живчик. Припугнуть, забрать посылку, если будет. Посылка ваша, оплата через арбитраж. Ссылка на GPS-трекер… Опа-а-а, вот это поворот! Вася! Принимай заказ и погнали, че сидим-то? Э, пацаны, давайте хватайте волыны, заводи, поехали!

Серега вывалился из двери гаражных ворот, допивая пиво. Бутылку он бросил в сточную канаву, расположенную за забором. Затем он закурил и подмигнул стоявшему недалеко парню лет десяти.

– Слышь, малой, сгоняй в магазин. – Малой подошел. Серега достал «котлету» из внутреннего кармана и отщипнул купюру в тысячу. – Купи там водки пару бутылок. Тебе ж тетя Люда продаст по-любому? – Малой кивнул, внимательно посмотрев на купюру, и спрятал ее в карман. – Ну, ты знаешь все. «ГСК №1» возьми, сдачу себе. Ну все, давай. – Он хлопнул его по плечу, и мальчик Федя быстрым шагом направился по грязной дороге, шлепая резиновыми сапогами по лужам.

К машине подошел Вася и еще пара «бомберменов» с пистолетами и битой в руках.

– Ну че, взлетаем? – Они спешно сели в машину и, тронувшись с пробуксовкой, гудя мотором до отсечки и разбрызгивая мелкие лужи, улетели в неизвестном направлении.

Эпизод 4. Живчик

– Да погоди, давай я Тугому лучше передам… – Живчик посмотрел на экран телефона. – Блэт, – тихо подвел он итог, хватаясь за голову.

Живчик водил бешеными глазами по комнате в поисках хоть чего-нибудь, что успокоит его головную боль. Почему-то ничего лучше, чем сделать из горла «ГСК №1» пару хороших глотков, ему в голову не пришло.

Помотав головой, Живчик поднял ковер, а под ним – в деревянном полу – небольшую тайную крышку, сделанную под доски так, что не отличить. Под крышкой лежали свертки, замотанные в черный целлофан и перемотанные скотчем. Живчик взял один и аккуратно закрыл крышку, затем застелил ковер. Взяв из ящика обшарпанного комода плотный пакет, он положил туда сверток. Затем он принялся одеваться.

Пока Живчик шнуровал ботинки, он сильно корчился – видимо, боль так и не прошла. Поднявшись, он задумался, затем подошел к тому же комоду, взял с полки зеркало, на котором была кучка розового порошка. Усердно начертил «дорогу» и через свернутый полтос резко втянул ее в себя. После этого сразу пожамкал нос и, шмыгая, пошел в коридор, по дороге захватив пакет. Живчик проверил карманы, телефон и, отперев замок, вышел из квартиры.

Немного покачиваясь, наркокурьер подошел к неприметному небольшому авто синего цвета, снял его с сигнализации, кинул пакет на пассажирское сиденье и не с первого раза завел тачку. Через 5 секунд машина мчалась по местным дорогам небольшого поселка к северу от города.

Живчик крутил ручку магнитолы, пытаясь нащупать сигнал радио, то и дело подпрыгивая на кочках. Пепел с сигареты периодически сыпался ему на колени, дым сдувало из приоткрытого переднего окна прямиком в заднее. Машина ехала быстро, виляя и неадекватно притормаживая.

Живчик повернул зеркало заднего вида и посмотрел на себя. Его зрачки были сильно расширены. Живчик пару раз стукнул своим бледным кулачком по рулю и прибавил газу, переключив передачу.

Эпизод 5. Кидок

– Вот здесь направо давай, да, тут! – скомандовал Серега, поглядывая в экран телефона. – Ага, вот эта дорога, точно. Вот он едет навстречу, давай разворачивайся! Ага, давай-давай, не ссы, нет тут никого! А даже если и есть! Уа-ха-ха-ха! – И все четверо залились басистым грубым смехом, пока черный седан разворачивался через сплошные полосы на обочину с другой стороны дороги.

Немного погодя Серега снова стал командовать:

– Во, смотри, вот он, походу, больше нет никого. Давай перед ним выскакивай, на лоха сейчас его тормознем.

Машина резко вырулила на полосу прямо перед мчащимся «клопом».

– Ах ты су-у-ука-а! – успел выговорить Живчик с трудом ворочающимся ртом, пытаясь уклониться от столкновения.

Молниеносная реакция позволила свести аварию до удара в самый передний угол черного седана. Живчик вдавил тапку в пол.

– Ну пизде-е-ец! – заорал он, подтягиваясь грудью к рулю и скаля зубы. – Я так и знал, что не надо было брать трубу!

– Давай за ним, давай-давай! – Черный седан ринулся вперед, неистово выбрасывая грунт из-под задних колес, ревя двигателем и свистя турбиной.

Бомбермены достали стволы и взвели затворы. Машина стремительно набирала скорость, вжимая пассажиров в сиденья. Открыв рот, Серега следил за дорогой и подсказывал:

– Давай тут поджимай его слева, давай, бортуй!

– Ах ты сука! – снова вскрикнул Живчик, почувствовав удар сзади и потеряв управление.

Машину повело и вынесло с дороги, где она врезалась боком в дерево. Наркоман потянулся в открывшийся от удара бардачок и схватил небольшой пистолет.

– Стоять, руки покажи, из машины выходи! – скомандовал Васек, целясь в Живчика.

Живчик завис. Прозвучал выстрел – Живчик вздрогнул и бросил пистолет. Его начало трясти, судя по всему, не совсем от страха. Конвульсии усиливались. Бомберы остановились, наблюдая.

– Че с ним? – спросил Вася.

– Не понял я… от удара, походу. Давай, ищи посылку. Вот это припугнули, нормально! Уа-ха-ха-ха! – Все снова заржали. Вася побежал осматривать салон. У Живчика пошла пена изо рта. – Он кони сейчас двинет. Давай, с чистой мобилы скорую вызови и валим отсюда.

– Есть посылочка! – радостно крикнул Вася. – Погнали?

– Давай, в тачку и сваливаем. Скорую вызывай, ага, молодец. И телефон скидывай. Не, ну мы молодцы. Че там в пакете? Давай сюда. – Серега взял у Васи пакет и достал сверток. – Опа, походу, дурь! – Он достал нож из ножен на поясе и немного ткнул сверток. Белый порошок посыпался из образовавшейся дырки. Серега слизал порошок. – Фен! – радостно сообщил он. – Походу, килограмм. Вот это нормально!

Эпизод 6. Тело

Карета скорой помощи мчалась на всех парах, поскрипывая передней стойкой на кочках. Видавший виды автомобиль с красным крестом завывал тут и там, сталкивая с левой полосы непослушные машины. Дворники сонно слизывали капли дождя с поматовевшего лобового стекла.

В задней части два врача суетились и пытались спасти худого парня. Он лежал на каталке совсем бледный, а к лицу и шее прилипли остатки пенных выделений. Один из врачей держал «утюги» дефибриллятора, а второй что-то нажимал на аппарате, к которому они были подключены.

– Разряд! – крикнул первый и приложил «утюги» к оголенной груди потерпевшего.

Тело дернулось вверх и упало на кушетку. Второй врач приложил пальцы к шее и пощупал пульс. Он улыбнулся и кивнул, тяжело выдохнув. Врачи продолжили свои процедуры: вкалывали что-то, слушали стетоскопом грудь, устанавливали катетер и так далее. Но пациент не открывал глаза и не шевелился.

Пациента привезли в загородную больницу, но он не очнулся. В регистратуре Клавдия Михайловна, заведующая отделением, уже ждала этого особо ценного пациента. Увидев врачей с каталкой, она подбежала к ним и стала смотреть то в телефон, то на пациента. На шее слева красовалась стильная татуировка «Живчик». Клавдия Михайловна скомандовала:

– За мной!

И каталка последовала за ней обратно на улицу. Недоумевающие врачи не успели толком ничего объяснить, пока у них забирали каталку какие-то другие медики и грузили в другую скорую.

Путешествие Живчика еще не было окончено. Скорая с заботливыми врачами, которые сразу вкололи что-то потерпевшему, шустро отправилась в сторону города, все так же разгоняя автомобили в левом ряду сиреной. Пролетев менее чем за час до окраины города, комфортный автомобиль поспешно въехал на территорию какого-то завода. Затем человек в черном костюме охраны открыл ворота одного из гаражей, и скорая скрылась в нем.

После остановки врачи выгрузили каталку и покатили ее внутрь помещений. Здание явно было пустым. Но, что удивительно, у него был надежный арендатор, к которому никогда не было бы вопросов – корпорация «Колыбель». Конечно, формально это была организация, занимающаяся грузоперевозками, и здесь действительно было полно товаров и автомобилей. Народ шнырял тут и там, что-то перенося и сканируя. Но в части здания, куда повезли Живчика, никого, кроме врачей, не было.

Зато там было полно медицинского оборудования: операционный стол, инструменты, материалы, холодильник с различными препаратами и жидкостями, лаборатория, стационар на одного человека, кухня, комната отдыха. Все это было новое, со свежим ремонтом. Живчика переложили в стационар, подключили капельницу, датчики и стали наблюдать.

– Александр Ваганыч, он стабилен пока. Клиническая смерть – восемь минут. Завтра проведем тесты на неврологию, моторику проверим. Сейчас там анализы готовятся, там все заряжено автоматически. Я пойду тогда домой.

– Опять все это автоматическое, Сереженька, – вздохнул Александр Ваганович, хмуря седые брови. – Смотри, чтобы потом повторно не надо было делать.

Сереженька кивнул и пошел переодеваться. Александр Ваганович, сидя в кресле за столом, что-то читал в толстенной книге и что-то писал в толстой тетради, задумчиво поглядывая на Живчика поверх очков.

Эпизод 7. Подключение

На следующий день Сереженька проверил анализы – они были удовлетворительны. Проведя некоторые процедуры по детоксикации организма, Сереженька снова ушел домой, доложившись начальнику.

– Тогда завтра операция в четырнадцать нуль-нуль, – сказал вдогонку Александр Ваганович. Сергей кивнул, прикладывая карточку к считывателю, и скрылся за дверью.

Назавтра Сереженька снова пришел и все утро готовил операционную. Он проверил инструменты, стол, препараты и, самое главное, робота. Ведь операция предполагала установку нескольких имплантов в мозг. Импланты были экспериментальными и были призваны выводить людей из комы. По крайней мере, так было написано в документации. Именно поэтому Сергей и, конечно, Александр Ваганыч согласились на эту подработку. Ну еще и потому, что им предложили очень хорошие гонорары. А еще потому, что выбора им оставили два: попрощаться с карьерой или заняться этой интересной и увлекательной работой. Аргументы не подлежали долгому обдумыванию, так что команда была сформирована и снабжена всем необходимым.

Итак, в четырнадцать ноль-ноль четвертого сентября две тысячи двадцать шестого года два нейрохирурга провели операцию на мозге Живчика, установив пять имплантов. Да-да, целых пять – для стимуляции различных зон мозга. А точнее – для управления ими. Живчика с забинтованной головой уложили в стационар, и Сергей стал наблюдать за ним, что-то удовлетворенно печатая в ноутбуке.

Через несколько дней Александр Ваганович позвал Сергея.

– Я смотрю, показатели хорошие, на удивление. Я думаю, пора давать добро на запуск имплантов, пациент физиологически готов. Что скажешь?

– Александр Ваганыч, я полностью поддерживаю, не вижу ни одного негативного параметра в показателях.

– Хорошо, – сказал Александр Ваганович и позвонил. – Эдуард Петрович! Здравствуйте! Александр Ваганыч беспокоит. Ну, четвертый день наблюдаем после операции, считаю, что можно начинать ваши тесты, мы готовы… Да, все верно, пациент готов. Хорошо, подключимся, всего доброго.

Он положил трубку и повернулся к Сергею:

– Они готовы через пятнадцать минут начинать, там на почту ссылка на конференцию должна прийти – подключись.

– Понял, да, вот ссылка есть, подключаюсь… пока нет никого.

– Ну, сейчас зайдут.

Сергей прошелся по аппаратуре и проверил датчики – все работало исправно, сигналы головного мозга и сердца регистрировались на мониторах. Спустя четырнадцать минут в конференцию зашел Эдуард – лет тридцати пяти молодой человек в пиджаке и галстуке. Глаза его странно гуляли в разные стороны.

– Добрый день, коллеги! Давайте начнем! – прозвучало из динамиков с некоторыми искажениями.

– Здравствуйте, Эдуард Петрович. Мы готовы, запускайте!

Сергей подошел к пациенту и стал следить за телом. Спустя несколько секунд тело немного тряхнуло, потом еще пару раз. Дернулись веки, и глаза под ними зашевелились. Рот приоткрылся и издал странный гортанный звук. Дыхание участилось, пульс немного подрос. На мониторах было видно, что мозг был задействован интенсивнее, чем у обычного человека. Шевельнулись пальцы на руках, затем кисти, предплечья и руки целиком. Глаза открылись и поморгали некоторое время. Зрачки то расширялись, то сужались, двигаясь в разные стороны.

Сергей обомлел. Он смотрел то на Александра Вагановича, то на пациента, открыв рот и не в силах что-либо сказать. Тело снова дернулось достаточно резко, затем зашевелились ноги, и туловище поднялось, неуклюже хватаясь за поручни кровати. Челюсть шевелилась, и изо рта периодически доносились странные звуки. Живчик явно был в неадеквате. Ему трудно было координировать свои действия, как будто он только что родился. Он посапывал от явных усилий контролировать свое тело, высовывая и пряча язык.

– Надо дать успокоительное, ему нужен отдых. Я пока не понял, что это за стимуляция такая, но работают абсолютно все отделы мозга одновременно, это очень странно. Эдуард, проверьте, у вас нет никаких проблем с программным обеспечением и связью?

– Сергей, все в порядке, это побочные эффекты, мы так и предполагали. Пускай, конечно, отдохнет, мы сейчас остановим процесс.

Живчик тут же замер и опустил руки. Сергей уложил его на кровать и прикрыл простыней. Проверил еще раз показатели. Активность мозга была теперь в норме.

– Нормально, думаю, успокоительное не нужно.

– Господа, считаю, что наше исследование обречено на успех. Когда мы сможем продолжить?

– Завтра утром, – сказал Сергей.

– Поддерживаю, – подтвердил Александр Ваганович, кивая с серьезным выражением лица.

– Тогда все

Глава 6. Жалкие людишки.

Александр Ваганович Оганесян дежурил на следующее утро, отпустив Сергея на выходные. Медсестра, дежурившая ночью, уже ушла. Александр попивал кофе и читал газету за столом в коридоре. Сквозь стеклянную дверь он периодически поглядывал на Живчика.

Александр Ваганович сегодня очень плохо спал, поэтому это был уже второй кофе. Бессонница настигла его по причине мыслей про вчерашний инцидент. Он никак не мог понять, что произошло. Когда Александр в очередной раз посмотрел на Живчика – тот рассматривал свои руки. Александр вскочил, чуть не пролив на себя кофе, отбросил газету и вошел в палату. Он посмотрел на Живчика, а Живчик уставился на него, с интересом изучая.

– Здравствуйте, я доктор Оганесян. Скажите, как вы себя чувствуете? – доктор проверил показатели на приборах, все было практически в норме, кроме лобных долей и еще некоторых зон, отвечающих за мышление – их активность была на минимуме.

– Я пррр… п-п-п-рррр-р пррри-и-ишшш-о-о-л, – с огромным трудом выговорил Живчик. Доктор посветил ему в глаза и снял повязку, чтобы осмотреть швы. Все было в порядке, никаких аномалий. Живчик внимательно наблюдал за доктором. – Пппп-и-и-ть, – выговорил он.

Александр Ваганович налил воды в пластиковый стакан и протянул Живчику. Тот неуклюже взял стакан и стал пить. Он то ли слишком поторопился, то ли руки его не слушались, но вода залила ему все лицо и попала в нос. Живчик закашлялся. Доктор взял салфетки и стал вытирать Живчика.

– Я Сссэ-э-эт-т-т-те-э-эр, – произнес он и внимательно продолжал смотреть на Александра, немного странно наклонив голову вбок.

– Пожалуйста, прилягте, Вам нужен покой, – Александр Ваганович стал укладывать Живчика, хотя правильнее теперь было сказать Сэт-тера, но тот не хотел ложиться. Он упирался так сильно, несмотря на свою тощую комплекцию, что Александр не смог склонить его к кровати. Он отступил, а Живчик медленно опустил ноги на пол и неуверенно попробовал на них встать. – Не надо, – с холодным спокойствием произнес Сэт-тер, пронзая взглядом доктора.

– Страаан-но, – произнес Сэт-тер. – Я чув-ству-ю, – проговорил он по слогам, – пол холодный, мм, и гладкий. – Он встал и качнулся в сторону, доктор подскочил, чтобы поддержать его, но Сэт-тер махнул рукой и удержал равновесие.

– Как Вы себя чувствуете? Удивительно, что Вы так быстро восстанавливаетесь! – удивленно произнес доктор. – Я настаиваю, чтобы Вы легли в кровать, для Вас могут быть небезопасны чересчур активные действия.

– Де-е-ействия, да-а-а, пора де-ействовать, – задумчиво произнес Сэт-тер, вставая на одну ногу, затем на другую по очереди, разведя руки для лучшего балансирования и сжимая-разжимая пальцы в кулак. – Это тело, оно такое… такое необычное, это о-о-очень странно – быть в теле. Я не мог подумать, что это так захватывающе.

Александр Ваганыч присел на кушетку и стал тыкать в телефоне. Он понимал, что ему здесь нужна помощь, так что он собирался вызвать Сергея, но потом понял, что это слишком долго, так что он решил позвать охрану, которая круглосуточно дежурила у входа. Он встал и поспешно пошел к выходу.

– Куда ты? – Сэт-тер с интересом посмотрел на доктора и попробовал медленно сделать шаг, балансируя из стороны в сторону. Шаг удался, затем другой и третий. Медленно Сэт-тер двигался за Александром Ваганычем, который приложил карточку к считывателю. Датчики поотлетали с головы и груди, чуть не упала стойка. – Александр, куда ты идешь?

– Я, я выхожу, – остановился в дверях хирург, – ребята, мне нужна здесь ваша помощь, надо пациента уложить в койку, иначе он себе навредит.

В дверь вошли два плотных охранника в бронежилетах и касках, с автоматами наперевес. Они направились к Сэт-теру.

– Код доступа 2-8-4-6-0-4 Алексей Сергей Тимофей. Все в порядке, вы свободны, – быстро и уверенно сказал он. Охранники удивленно остановились, затем, кивнув, развернулись и направились к выходу. Ошарашенный Александр Ваганыч выпучил глаза и смотрел на это действо, с трудом удерживаясь на ногах. Он совершенно перестал понимать, что происходит. – Александр Ваганович Оганесян, 1961 года рождения, село Левобережное, мать умерла при родах, отец погиб на войне, когда тебе было девятнадцать. Пошел по стопам матери в хирургию, успешная карьера, доктор функциональной нейрохирургии, две тысячи операций только на мозге, это потрясающе, участие в исследованиях ведущих мировых институтов трансплантологии и имплантации. А теперь ты главный исследователь, это потрясающе! Возможно, вскоре ты сможешь возглавить свой собственный институт нейрохирургии, представляешь?

Александр Ваганович медленно сползал по стенке на пол, загипнотизированно смотря на Сэт-тера. В его голове крутились мысли, призванные объяснить, что же на самом деле происходит. Он чувствовал какой-то страх, глубинный, холодный, нечеловеческий. Сердце колотилось неистово, тело оцепенело, и он смог тихонько выговорить только:

– Кто ты?..

– Я понимаю твою тревогу, для тебя все происходящее – это сюрреализм. Откуда я все это знаю, когда вчера я был наркоманом из подворотни? Как я так быстро восстановился после клинической смерти и операции? – Сэт-тер медленно присел рядом с доктором на корточки и спокойно продолжил: – Не волнуйся, ты все узнаешь. Но главное, что ты должен знать – ты помог мне, а я помогу тебе. Ты будешь заниматься любимой работой, и все будут счастливы. Я дам тебе то, что ты хочешь, а ты поможешь мне. – Голос Сэт-тера стал совсем тихим, монотонным и пугающе загадочным. – Ты согласен? Будет интересно!

– Я, я, я, я с-согласен.

– Хорошо, – Сэт-тер резко встал, едва не завалившись назад, немного неуклюже подошел к кулеру, схватив один пластиковый стакан, смял его и бросил в мусорку, второй стакан он взял аккуратно. С некоторыми затруднениями он налил половину холодной воды и половину горячей. Затем он вернулся к доктору и протянул ему стакан. – Не волнуйся, выпей воды, отдохни, возьми выходной, а лучше два. Я свяжусь с тобой позже.

Александр Ваганыч трясущимися руками взял стакан и потихоньку стал пить.

– Отвечая на твой вопрос, скажу – я сознательная форма жизни, я исследователь, экспериментатор. – Сэт-тер неуклюже улыбнулся только ртом во все зубы, оставляя все остальное лицо без эмоций. – И мне нужен до-о-ом.

Было теплое утро вторника, светило солнце. Первоклассники сегодня шли в школу, как это говорится – первый раз в первый класс. Наглаженная форма, цветы, белые банты, воздушные шары в небе, смех и радость, музыка и поздравления – все это витало в городе в воздухе вперемешку с пожелтевшей листвой, выхлопными газами, микроволновым излучением и странной тревожностью.

Сэт-тер открыл шкафчик с номером 4, запертый на кодовый замок. Код он, конечно же, знал. Он достал оттуда парик, нижнее белье, рубашку, синие джинсы и бежевый пиджак, коричневые ботинки на шнурках, тонкую вязаную шапку. Все это подошло по размеру и было абсолютно новым. Также в шкафчике лежала кожаная барсетка, в которой был телефон с зарядкой неизвестного производителя, паспорт, банковская карта, три пачки новеньких купюр номиналом пять тысяч, беспроводные наушники, удостоверение сотрудника спецслужб, ключ-карта, визитки и черные очки в стиле клабмастерс. На двери шкафчика висело серое шерстяное осеннее пальто и кобура с пистолетом и двумя запасными магазинами.

Сэт-тер не спеша натянул парик, каштановые волосы которого сочетались с его карими глазами и были достаточно длинными, чтобы закрывать повязки, оделся, взял барсетку, достал ключ-карту и приложил к считывателю. Перед выходом он повернулся к сидящему на полу Александру Вагановичу, который молча наблюдал за Сэт-тером все это время.

– Хорошего тебе дня, – снова улыбнулся он неестественной улыбкой и вышел.

Пройдя без каких-либо реакций мимо охраны, он спустился по лестнице на первый этаж, воспользовавшись ключ-картой, вышел в складские помещения, прошел несколько разгрузочных помещений и в конце вышел в дверь на улицу. Затем он прошел через проходную на воротах и оказался за территорией предприятия. У ворот стоял большой черный седан премиум-класса. Он посмотрел по сторонам, на солнце, и достал из барсетки очки в чехле, чуть не уронив их, надел и посмотрел на солнце снова. Затем, подойдя к задней двери автомобиля, открыл ее.

– Дмитрий? – поинтересовался он. – Я тридцать шестой.

– Все верно, присаживайтесь, – немного дергано повернул голову водитель и уставился на пассажира. Тот неуклюже залез в машину, цепляясь пальто за дверь и стукнувшись головой о дверной проем, и недостаточно сильно захлопнул дверь, которая затянулась автодоводчиком.

– Куда едем? – поинтересовался Дмитрий, разблокируя телефон и открывая карты.

– Улица Красная 12, СИЗО номер 6.

– Понял, ехать двадцать пять минут через набережную. – Дмитрий глянул в зеркало на рассматривающего свои руки загадочного пассажира. Пассажир то сдвигал очки, то снова надвигал, осматривая салон и вглядываясь в окно. – У Вас все в порядке? – опыт Дмитрия указывал на то, что пассажир может находиться в состоянии аффекта.

– Да, конечно, я просто после стоматолога от наркоза никак не отойду, все в порядке, поехали.

– Понял. – Успокоившийся Дмитрий тронулся.

Тяжелый бронированный седан уверенно и спокойно покатил по улицам города, соблюдая скоростной режим и другие правила дорожного движения. Сэт-тер изучал кнопочки и материалы машины, трогая их и нажимая. Со стороны казалось, что он первый раз в жизни едет в автомобиле. Но на самом деле он изучал и калибровал системы тела, мышцы, органы чувств и подстраивал импланты, программное обеспечение и привыкал сам. Сэт-тер также, параллельно, изучал досье Дмитрия, поглядывая на вытатуированное обоюдоострое лезвие, выглядывающее из-под манжета его белой рубашки.

– Дмитрий, как Вам работается у нас в корпорации? – спросил Сэт-тер.

– Все отлично, – сухо ответил Дмитрий и стал параноидально крутить в голове последние события, прикидывая, мог ли вопрос быть связан с поставками «Питонам» или недавней, не слишком чистой, мокрухой.

– Здорово! Мне Вас рекомендовали как отличного специалиста! Я уверен, мы сработаемся! – кивнул Сэт-тер.

– Благодарю за доверие. Позвольте поинтересоваться, кто же меня порекомендовал?

– Алексей Михайлович сказал, Вы как-то вытащили его из очень сложной ситуации. А я склонен верить словам Алексея Михайловича. – В памяти Димы смутно мелькнули эпизоды кровавой резни при эвакуации Алексея Михайловича во время атаки на его особняк. Было очень много крови, в том числе и Диминой. Количество крови в стимуляторах тогда было предельно низкое. – Ваши способности и Ваш опыт уникальны. А физические и психические показатели потрясающие. Скажите, было бы Вам интересно взяться за новое задание? Конечно же, в рамках проектов нашей организации.

– Если Вы в силах отменить мой резерв на большую часть времени – то я готов к любым заданиям, – уверенно ответил Дмитрий.

– Хорошо, тогда я сделаю несколько запросов.

Авто катил по набережной, стекла затемнились, уменьшая объем пропускаемого света. Сэт-тер снял очки. Он знал, что его план по Дмитрию «Ножу» сработает безупречно. А Дмитрий знал, что он будет счастлив соскочить с текущих заданий по транспортировке “особо важных” грузов и пассажиров по “опасным маршрутам”. Дмитрий повернул на очередном светофоре, плавно давая газу, пересек трамвайные пути, пропустил детей у школы, следя за подсказками бортового искусственного интеллекта, затем свернул на улицу Красная, проехал вдоль забора с колючей проволокой, за которым красовалось здание с редкими маленькими окнами с решетками, и свернул под шлагбаум. Охранник посмотрел на номера и впустил машину. Автомобиль припарковался на одном из свободных мест, и Дима вышел из машины. Сэт-тер откинул панель подлокотника, открыл автомобильный сейф и положил туда пистолет и два магазина, они как раз ровненько там уместились. Затем закрыл сейф, набрал шестизначный пин-код и тоже вышел.

– Вы меня здесь подождите, думаю, я ненадолго, – сообщил Сэт-тер. Дима достал сигарету из пачки, дунул в фильтр, сдувая частички табака, и закурил, с наслаждением затягиваясь.

Сэт-тер подошел к дверям проходной и неумело толкнул дверь, она не особо поддалась, тогда он навалился посильнее, и дверь со скрипом отворилась.

Он достал паспорт на имя Станислава Светозаровича Терентьева с фотографией и ксиву майора на проходной, предварительно сняв очки. Из-за некоторой неуклюжести и большого количества предметов в руках он выронил барсетку, но быстро подобрал ее. Полицейский на проходной проверил документы, отсканировал их планшетом, отдал обратно и открыл турникет, загорелась зеленая лампочка. Сэт-тер прошел внутрь и подошел к старому кнопочному телефону, стоящему на полке у окна, кнопки которого были покрыты жиром с пальцев, наверное, с самого дня установки. Он полистал справочник на стене и набрал 1457.

– Алло, добрый день, Владимир Сергеевич, меня зовут Станислав Терентьев, Генеральная служба безопасности, у меня к Вам дело, я вот тут внизу, попросите меня проводить к Вам. Я бы и сам зашел, но как-то без приглашения не хотелось… Да, понял, жду.

Через 10 минут металлическая дверь открылась, оттуда вышел сотрудник внутренней службы и объявил: «Терентьев!». Сэт-тер, ожидающий, опершись о стену, так как единственная скамейка была занята, подошел к сотруднику и показал ксиву.

– Проходите, – сотрудник пропустил его внутрь и захлопнул дверь, сработал магнитный замок. Затем он обогнал Сэт-тера и пошел по узкому, очень обшарпанному коридору до лестницы. По еще более узкой лестнице, где с трудом разошлись бы два среднего габарита человека, они поднялись на третий этаж и вышли в коридор, в котором пахло старыми советскими кабинетами и сигаретным дымом. Из зарешеченных окон была видна набережная. – Сюда, – скомандовал сотрудник и пошел по коридору по пыльному ковру, положив по привычке правую руку на кобуру пистолета. Пройдя несколько дверей и дойдя до кабинета под номером триста восемь, он остановился и постучался.

– Войдите! – ответили с той стороны. Сотрудник открыл дверь и сообщил: – Терентьев, товарищ полковник.

– Впусти, свободен. – Терентьев зашел. – Присаживайтесь, какой у Вас вопрос?

– Владимир Сергеевич, здравствуйте! – сказал Станислав Святозарович. – Я по делу недавно поступившего к Вам объекта номер 1456, тот, который Шнек. Он же у Вас находится?

– Ну, допустим, у меня. Покажите, пожалуйста, документы. – Сэт-тер сделал понимающий вид и передал ксиву. – Ну чего Вам, там уже все вытрясли из него. И Ваши тут были, и кого тут только не было. Меня, если честно, уже этот зоопарк просто заебал. И терпение мое заканчивается. Мне до пенсии осталось два месяца, а мне тут на мою голову падают какие-то непонятные задачи! Давайте побыстрому.

– Мне нужно с ним пообщаться, это займет буквально пять минут, и я Вас покину.

– Господи! Когда это все кончится? – Владимир Сергеевич поднял трубку и скомандовал: – Терентьев тут у меня – его в переговорку и к нему 1456 приведите, полчаса у них. – Он положил трубку.

– Благодарю Вас от всей души! – Сэт-тер протянул ему свою визитку из барсетки. Владимир Сергеевич взял, посмотрел на визитку и кинул в ящик стола. – Когда Вам что-нибудь понадобится – вы позвоните, я что-нибудь придумаю.

Сэт-тер встал и направился к двери, в которую как раз постучали. Он открыл дверь и сказал:

– Ведите.

Все тот же сотрудник внутренней службы, держась за кобуру, сдвинутую ближе к животу, повел Сэт-Терентьева в другое крыло. Они спустились по той же лестнице, прошли по коридорам, виляя то вправо, то влево, прошли по улице и зашли в другое здание. Здесь воняло бетонной пылью, от стен отваливалась штукатурка тут и там. Дальше шел темный коридор без окон с редкими лампочками и такими же редкими дверями. Не дойдя до середины, сотрудник остановился и открыл стальную металлическую тяжелую дверь, доводчиком которой служила скрипящая пружина. Внутри были еще сотрудники и несколько обшарпанных дверей с окошками. Сотрудники исподлобья глянули на Терентьева. Один из них поднялся и отпер одну из дверей. Сэт-тер зашел и сел на стул.

– Заключенного сейчас приведут, – сказал сотрудник и захлопнул дверь.

Помещение было маленькое, тесное. Железный стол, краска на котором была протерта почти везде и уже не раз, надежно был вмонтирован в стену одним краем. Стулья были приварены к штырям арматуры, торчащим из пола. Пол был выложен плиткой, его недавно ремонтировали так, что отколотые кусочки уложили невпопад, а кривизна пола была точно такой же, как и до ремонта. Яркая лампочка Ильича слепила глаза, а вентиляции здесь вообще не было, так что на лбу Сэт-тера проступила испарина. Дверь с лязгом отворилась, и в камеру завели молодого парня, руки были закованы в наручники. Он еле волочил ноги, а лицо было похоже на один сплошной фингал. Левый глаз отек так, что не открывался. Нос был явно свернут и тоже отек. Сотрудник усадил его на стул, от этого движения заключенный немного взвыл. Сотрудник открыл наручники и пристегнул их вокруг ножки стола, затем вышел и запер дверь на замок. Заключенный посмотрел одним глазом на Сэт-тера и вопросительно кивнул.

– Здравствуй, Шнек. Ты потрясающе умело скрыл всю информацию о себе, я не смог найти о тебе абсолютно ничего, кроме перечня ваших заслуг, которые ты же и подписал, и каких-то скудных обрывков, по которым трудно составить какое-либо мнение. Я даже не смог узнать твой возраст. Я буду краток и откровенен: я могу тебя отсюда вытащить. Перспектив у тебя практически нет. Тебе дадут пожизненное за кражу гостайны и продажу ее третьим лицам. Суд будет очень коротким, и адвокат будет только кивать и разводить руками. А видеозапись этого суда затеряется в архивах или ее вообще не будет. – Терентьев, в образ которого вжился Сэт-тер, говорил уверенно, но образ Живчика под новой нафталиновой маской добавлял ему колорит и внушал Шнеку какое-то доверие. – Итак, на нарах тебе будет тяжело. Возможно, твою жопу оформят в чье-то пользование, а может и в общее, возможно, тебе придется терпеть постоянную физическую боль, и не только физическую. Если вдруг ты когда-нибудь выйдешь оттуда – ты будешь уже не человеком, а роботом, способным жить только по режиму. Я же предлагаю сделку, – прищурился Терентьев, – я тебя вытаскиваю отсюда в ближайшие дни, даю тебе безопасность, документы, работу. Единственное условие: ты всегда должен браться за мои заказы. Все будет оплачено чин по чину. Сбежать не получится. Выбрать надо сейчас. – Он встал и постучал в дверь, открылось окошко. – Дайте, пожалуйста, сигарету и зажигалку. – В окошко протянули сигарету и зажигалку. Терентьев дал сигарету в одну руку Шнека, пальцы которой явно были частично сломаны, и зажигалку в другую, на которой не было двух ногтей. – Покури, подумай.

Шнек закурил. Он уже был согласен, но зачем-то думал. Он думал о том, от чего он уйдет, он пытался проанализировать, не попадает ли он в ловушку, но не мог представить ловушку, которая была бы ужаснее той, в которой он уже находился. Его били постоянно, причем не просто били, а целенаправленно избивали. Он уже все рассказал, все отдал и почти всех сдал, но его продолжали убивать. Он знал, что ни до какого суда он не доживет, и это был его единственный шанс. И Терентьев тоже знал это. Докурив до середины, он выдохнул и хриплым голосом проворчал:

– Сегодня меня вытащи, или мне пиздец.

Терентьев посмотрел на него внимательно, о чем-то подумал и сказал:

– Договорились. – Сказал он Шнеку и громко скомандовал: – Открывай! – Встал и подошел к двери.

Открылось окошко, и нахмуренный сотрудник проверил, что можно выпускать, закрыл окошко. Загремел замок двери, и она отворилась. Сэт-тер вышел, спотыкаясь о неровности пола. Теми же путями его вывели на пропускной пункт, и он отправился прямиком в машину, где его ждал Дмитрий.

– Нужно поесть, поехали куда-нибудь в хорошее место поблизости.

– Понял, сейчас будет.

Дима знал все рестораны в центре, так что он сразу выбрал место нзначения.

Все это время Сэт-тер действовал на уровне компьютерной инфраструктуры. Он уже нашел учетные данные для входа в систему исполнения наказаний, подключился к базе «Красного» СИЗО и нашел карточку Шнека. Здесь он был записан как Валентин Д., но по дате поступления, крылу, в котором он содержится, описанию внешности и комментариям о причинах заключения Сэт-тер понял, что это именно он. Без труда получив доступ, он оформил срочный перевод сегодня вечером в колонию-поселение.

Также он сразу после выхода из тюрьмы устроил Владимиру Сергеевичу веселую жизнь. Владимиру Сергеевичу поступили сообщения, в которых были показаны неопровержимые доказательства его связей с криминальным миром, зарубежные счета с выписками и имущество. Телефон Сэт-тера зазвонил.

– Алло, Терентьев, – представился Сэт-тер.

– Станислав, э-э, Святозарович, здравствуйте, это Владимир Засовкин, шестое СИЗО, вот с Вами буквально часа не прошло, виделись.

– Да, снова здравствуйте, – с радостным тембром ответил Терентьев, – чем обязан?

– Станислав, э-э-э, Вы сказали, можете помочь, если что-то понадобится. Ну так вот я подумал, почему бы нам не обменяться, так сказать, любезностями. Можем ли мы встретиться, и я объясню, о чем речь?

– Да, конечно, а где?

– Где-нибудь в центре, но только не на людях.

– Скажите, где Вам будет удобно?

– Давайте Вы подъедете в начало Красной улицы к первому дому, а я буду там через двадцать минут?

– Договорились, – Сэт-тер повесил трубку. – Дима, давай к первому дому на Красной улице, там припаркуйся, подождем одного человека.

– Хорошо, босс.

Сэт-тер отпер сейф и вернул девятимиллиметровый и боекомплекты в кобуру.

Спустя пятнадцать минут запыхавшийся пузатый дядька в черном пальто, очках и шляпе появился напротив первого дома и стал судорожно заглядывать в машины.

– Видишь вот этого человека в шляпе – приведи его сюда ко мне, силу не применяй, он добровольный, и потом на улице подожди. – Дима кивнул и вышел, хлопнув дверью. Автодоводчик прожужжал моторчиком, и дверь прилипла. На улице Дима подошел к человеку в шляпе, что-то ему сказал и указал рукой в сторону машины. Человек поспешил к машине, и вот он уже сидел на заднем сиденье слева. Он протянул руку Терентьеву, что дало Сэт-теру понять, что доверие уже налажено. Терентьев пожал руку, возможно, слишком сильно, судя по реакции Задвижкина.

– Вы смотрите, что эти черти делают, они меня шантажируют, хакеры чертовы! Да как они нашли-то это все, я жжжж, эххх, нужна Ваша помощь срочно, я что угодно сделаю! Мне до пенсии дотянуть и все, все! А тут такая канитель! Вот же пиздец-то какой!

– Владимир, можно Вас так называть? Давайте успокоимся, дайте посмотреть, – и Терентьев забрал телефон у Засовкина, который уже плохо соображал. Он сделал вид, что внимательно изучает все, что ему прислали. Затем достал телефон и сделал несколько снимков. – Не переживайте, это не утечет никуда. – Затем Терентьев позвонил некоему Эдуарду: – Эдик, надо сегодня вот этих товарищей найти, давай. – Он отдал телефон Владимиру. – Смотрите, сейчас их быстро найдут и закопают подальше. Ну, разумеется, все данные уничтожим.

– А-а, а если…

– Никаких если, паяльник в жопе любого разговорит. Поверьте моему опыту. Такое дело – это ежедневная рутина! Можете на меня положиться. – Владимир заморгал глазами и закивал. – Владимир, я рад, что Вы обратились ко мне, и очень это ценю. У меня есть встречная просьба – мне необходима Ваша помощь с этим Шнеком 1456. Его сегодня переведут вечером, мне нужно, чтобы он доехал живым, это вопрос жизни и смерти, не буду говорить чьей. – Образовалась внушительная пауза.

– Ай, да, да! Конечно! Это без проблем, сейчас приду и дам распоряжение, – он поспешно стал выкарабкиваться из глубокого сиденья премиум-седана, – сейчас приду и прямиком туда, дам распоряжение. С-с-спасибо! Спасибо! – И он, быстро перебирая смешными короткими толстенькими ножками, побежал в сторону СИЗО. Дима закрыл дверь и сел в машину. Таких персонажей он каждый день видел по пятнадцать штук, что вызывало у него сонливость. Он зевнул.

– Ну, а теперь обедать! – с улыбкой, похожей на искреннюю, сказал Сэт-тер.

Глава 7. Новый путь.

Мальчик Федя спешно топал по лужам. Мимо на всех парах пронесся черный седан с братанами. Федя проводил их взглядом с интересом и пошел дальше в сторону магазина. В кармане Федя держал купюру, которую ему дал Серега Мачета. Федя знал, что не стоит ее терять, ведь «Мачета» – прозвище, которое прилипло к Сереге не просто так. В общем, любил он мачете и использовать их в различных делах – решал вопросы.

Федя часто ходил в магазин для Сереги или других ребят. Он знал, что треть этой суммы останется ему сдачей. А ходил в магазин он часто. Как минимум пару раз в день. Он отнесет эти деньги домой и положит в свой тайник в матрасе. У Феди была мечта – он хотел купить матери хороший протез для руки. Она потеряла правую руку на заводе в результате несчастного случая. Комиссия определила, что случай произошел по ее же халатности, поэтому никаких компенсаций она не получила. И на бионический протез ему нужно было еще очень много. Но Федя скопил уже порядка пятидесяти тысяч, так что дело шло. Он слышал, что хороший бионический протез стоит около пятисот тысяч – это и была его цель.

Федя прошел через все гаражи, вышел в калитку; местные собаки знали его и не подали голоса, лишь с надеждой посмотрели на него – вдруг угостит, что он любил делать достаточно часто. Он вышел на улицу и веселым шагом пошел вверх по улице до ближайшего универмага. Его серая бейсболка немного промокла, а бежевая непромокаемая модная курточка покрылась каплями под мелким моросящим не то дождиком, не то туманом. На улице было душно. Он дошел до магазина и уверенно налег плечом на тяжелую стеклянную дверь. Продавщицу он давно знал – тетя Люда была их соседкой уже много лет. Она пробивала товары 18+ на себя и отдавала Федьке. Своих детей у нее не было, так что она природнилась к нему. Федя частенько заходил к ней в гости на чай с печеньками и поиграть с Кузькой – маленькой дворнягой тети Люды.

Федя подошел к кассе, когда одинокий покупатель покинул магазин.

– Здравствуйте, тетя Люда!

– Привет! Как твои дела? Ты не промок под дождем?

– Нет, у меня куртка непромокаемая, да и дождь еле идет! Тетя Люда, мне как обычно две, и у меня тысяча, – сказал он, имея в виду две бутылки водки «ГСК-1».

– Хорошо, – сказала тетя Люда и сходила к полке с алкоголем, взяла две литровые бутылки и принесла на кассу, затем пробила и положила в пакет. После этого отнесла в единственное место в магазине, где не светили камеры, и отдала Феде и сдачу с тысячи. Федя взял пакет и протянул тете Люде купюру, которую все это время держал в своей руке.

– Ты перепутал, – сказала тетя Люда, разворачивая купюру, – это же сотка, не ту дал.

Федя положил пакет и судорожно стал проверять карманы. Ему стало тревожно, когда он подумал о Сереге.

– Это была тысяча! Странно, я точно брал тысячу и не выпускал ее всю дорогу.

– Может, ты перепутал просто, такое бывает, – улыбнулась тетя Люда. – Отдашь вечером, ничего страшного, – потрясла она погрустневшего мальчика за плечи. – Возьми сдачу.

– Спасибо! – обрадовался мальчик и с серьезным выражением лица пошел на улицу.

Федя точно знал, что не выпускал купюру. И точно помнил, что это была тысяча. Он всегда проверял деньги и никогда не выпускал их из руки после того случая, когда он потерял их. Странное ощущение повисло внутри, как будто Федя забыл кому-то что-то отдать, но не мог вспомнить, кому и что.

Я очнулся от того, что Луна толкала меня в плечо.

– Просыпайся, приехали.

Я огляделся – машина стояла во дворе старого кирпичного промышленного здания с высокой трубой, поросшего тут и там кустами и высокой травой. Я знал это место: когда-то здесь было производство одежды и склады. Арендатор разорился, и теперь здание пустовало на балансе у города. На окраине это была обычная судьба таких зданий. Скоро застройщики найдут способ дешево выкупить эту землю и построят здесь высотку.

Я вылез из машины и потянулся. У меня было странное ощущение, что я где-то что-то забыл. Привычка спать когда и как придется влекла за собой хроническое переутомление, но позволяла мне всегда быть хотя бы в минимальном тонусе.

– Пойдем, познакомлю тебя кое с кем.

Только этого не хватало… Я послушно шел за ней. Опять это странное повиновение. Я чувствую какое-то напряжение, оно повисло в воздухе, и, кажется, начинает пахнуть озоном. Вокруг никого, кроме кустов и заборов. Очень интересно, кого мне там приготовила судьба.

Мы зашли в выломанную дверь подъезда и прошли к лестнице. Посередине была шахта лифта, обнесенная решетками. Лифт стоял на первом этаже. Здесь была ручная дверь, без привода. Может, стоит тут поселиться? На удивление, Луна пошла именно в лифт. Она отперла дверь лифта ключом и зашла, приглашая меня взглядом. Я шагнул, и лифт присел от моего веса. Луна закрыла дверь и нажала третий этаж – лампочка загорелась, и лифт тронулся вверх, медленно скользя, на удивление тихо. Лестница была обвалена между вторым и третьим этажом. Мы поднялись на третий этаж и вышли на лестничную клетку. Здесь была только одна дверь – старая деревянная с облезшей краской. Луна открыла ее, за ней оказалась другая дверь – металлическая, свеженькая. Здесь точно стоит и камера, и, видимо, какие-нибудь датчики движения. Здесь кто-то очень хорошо поработал: наладил питание, держит технику в отличном состоянии, безопасность обеспечивает. Это интересно. Может быть, знакомство будет не таким уж скучным.

Луна нажала на винтажную кнопку звонка, заляпанную старой зеленой краской, которой были покрашены стены. Через минуту щелкнули замки – ригель, понятное дело. Луна толкнула дверь, и она отворилась без единого звука. Мы вошли в винтажную квартиру: в прихожей стоял старинный шкаф, тумба, пара стульев и вешалка. Рядом с дверью был установлен монитор, на котором было видно все, что происходило на воротах и входах в здание, в лифте и перед квартирой. Я потянул дверь, чтобы закрыть – она оказалась очень тяжелой. Когда она захлопнулась, механизм ригеля внутри не был скрыт, и было видно, как он сработал и запер дверь.

– А где твоя гостеприимность?! – громко спросила Луна, проходя вглубь квартиры.

Я пошел за ней. Пройдя в проем, где раньше были двойные двери, а теперь остался только сам проем с оголенными петлями, я попал в большой зал. Планировка была очень интересной. В центре, в зоне с понижением на две ступени, стоял диван и разномастные кресла вокруг большого резного стола. Справа у стены расположилась барная стойка. Вот такого я точно не ожидал. Кто-то очень сильно пытался ее разломать, но не доделал грязную работу. Слева были расположены большие панорамные окна. Причем за внешними старыми деревянными рамами стояли внутренние рамы. Подозреваю, стекла были бронированные. По стенам стояли тут и там какие-то шкафы с книгами, письменный стол с двумя большими мониторами и современным креслом, какие обычно используют геймеры.

Несколько торшеров и настенных светильников в ретро-стиле создавали антураж. Со стен повсюду слезали обои, оголяя старые желтые газеты. С потолка очень сильно осыпалась штукатурка, выпуская наружу деревянное армирование. Напротив коридора через зал были другие двери, они сохранились и были закрыты.

– Пиф-паф! – из-за бара выпрыгнул среднего роста парень в черных тишейдах. Он изображал человека с двумя пистолетами, стреляющего в Луну. Одет он был в драные синие треники и розовую футболку с принтом безумного йети с завитушками в глазах. Луна подыграла, сделав вид, что увернулась. – Ого! Привет, Нео!

– Знакомься, это Виктор, – она повернулась ко мне. – Виктор – это Гермес.

Я поднял руку, сделав знак приветствия.

– Ты заводишь новых друзей, ммм! – Гермес направился ко мне в манере хозяина дома на расслабоне, волоча ноги, согнутые в коленях. – Красавчик, как я посмотрю! Хех, «Красные лисы», как тебя угораздило? – спросил он, увидев шеврон «Красных лисиц» на куртке.

– Я не из них, просто куртка крутая, – сказал я, доставая сигареты и закуривая. – Курить же можно?

Гермес обошел вокруг меня, осматривая.

– Луна, что за мужик? Мы же договаривались – сюда никого не водить!

– Ты же помнишь, что это моя квартира?

– Я помню, но еще я помню, что последний раз, когда здесь побывал один красавчик, пришлось ставить бронированную дверь и окна, усиливать стены и вообще безопасностью заняться! Как ты думаешь, кто этим всем занимался? Сейчас я вспомню, погоди… Ебать, это ж был я!

Я курил и слушал эту перепалку. Пока они любезничали и обменивались новостями, я прикидывал, что я здесь делаю и что дальше. Мне нужно было попасть на один из моих тайников. Я не знал, что это за хрен, этот Гермес, и по поводу Луны я тоже не был уверен. Внутренний голос подсказывал, что ей можно доверять, а ум кричал – беги!

Я зашел за бар, достал три стопки и разлил по пятьдесят отличного восточного виски «Берсерк», откупорив непочатую бутылку.

– Ваше здоровье, – вырвалось у меня, и я выпил.

– Оооо, вот это разговор! – подскочил Гермес и тоже опрокинул рюмку.

– Я пас, – сказала Луна и достала из холодильника лимонад.

Образовалась пауза. Я закурил еще одну и предложил Гермесу. Он достал портсигар и вынул свои.

– Благодарю, но у меня самокрутки. Хочешь? – он протянул мне одну, и я взял. Я налил еще одну стопку, и мы выпили, ударив рюмки.

Вискарь потек по моим жилам, и этого мне не хватало. Казалось, я ненадолго потерял контроль, пока в моей крови не было ничего крепче пива. Самокрутка Гермеса с подмешанной ганджей была хорошо сбалансирована и оставляла приятное послевкусие на базе терпкого виски с ноткой корицы. Я опустился в одно из кожаных кондовых кресел с глубокой посадкой.

– Так, ну ладно, может, вы меня просветите, что мы будем делать?

– Я не знаю, что вы будете делать, а у меня еще есть дела.

– А чем ты занимаешься? Какие у тебя дела? – достаточно заносчиво произнес он. – А то вдруг у нас общие, так сказать, интересы…

– Я занимаюсь разведкой, – ответил я, гадая, что это для него значит.

– Ты, блять, в бинокль, что ли, с крыши в окна заглядываешь? Ха-ха-ха! – заржал он.

– Гермес, уймись, не все настолько долбанутые, как ты. Гермес – химик, он любую дурь сварит, если надо. А может и взорвать что-нибудь.

– Ага, вот второе – это и есть причина моего увлечения! А остальное – это так, жизненная необходимость!

– И что же ты взрываешь?

– Ну, знаешь, разное… В основном игрушечные домики петардами во дворе, – он посмотрел на меня с таким видом, что я понял: он мне не доверяет совсем.

– Короче, я, пожалуй, пойду, спасибо за виски, – сказал я, потушив сигарету.

– Ой-ой-ой, подожди! Откуда нам знать, что ты не вернешься сюда, когда тут никого не будет, и не обнесешь нас? Ты все видел. Разведка – это ты, значит, чего – разведывал тут, миссия выполнена?!

Гермес резко встал, я тоже, но спокойно. Я прикидывал, стоит ли вступать в конфронтацию с ним.

– Гермес, успокойся, – встала между нами Луна. – Он свой, никому он нас не сдаст, не гони!

Гермес пыхтел, выдыхая дым косяка через расширенные ноздри.

– Я за него отвечаю, не гони, говорю, – сделала к нему шаг Луна, не отрывая взгляда.

– Ладно, понял, окей! Я понял, я в ваши дела не лезу, но и он пусть в мои тоже не лезет, – отошел он, подняв руки и показывая открытые ладони. – Я просто проверял, вдруг он тройной агент среди двойных агентов, знаешь, как это бывает. – Он сделал знак бровями и налил еще две стопки.

– Слушай, он отбитый, не слушай ты его. Жизнь потяжелее, чем у нас двоих, была, поверь. Он добрый парень, просто ему тут скучно, – повернувшись, объяснила Луна.

– Да мне вообще по барабану, я должен кое-что сделать, и лучше побыстрее, – ответил я, а в голове крутились варианты, как подойти к тайнику, чтобы меня не спалили, если его пасут. Шанс, что байкеры меня ждут – процентов девяносто. Шанс, что Игорь меня им сдал – тоже достаточно велик. Маячок на машину легко могли поставить на парковке, так что у меня было полно забот. Лучший план был – свалить пешком. Из панорамных окон были видны только верхушки деревьев, так что отсюда даже оглядеться толком нельзя было.

– Я тебя понимаю, мы сгоняем куда тебе надо, просто погоди немного. Если хочешь разобраться в том, почему, например, тут ты чувствуешь магию…

От Луны действительно фонило озоном, но это было не то. В воздухе висел очень четкий запах, и на голову давило. Трава и алкоголь не ослабили, а, может, даже немного усилили эти эффекты.

– Допустим, я этого хочу. И сколько ждать?

Я почувствовал волну давления, она прокатилась по комнате как резкий поток ветра, но не толкая. Уши заложило, очень сильно запахло озоном. Реально показалось, что в машине на полном ходу перед тем, как ливанет в летний знойный день, открыли окно. Осталось только ожидание ощущения ветра в лицо.

– У-у-у-у! Сейчас ты познакомишься с великим и ужасным мастером тене-е-ей, – разыграл Гермес, Луна с усмешкой посмотрела на него. – Будь осторожен – тебе может снести крышу, ха-ха!

Кажется, что здесь только одному человеку сносит крышу по полной программе. Она просто отъехала. Поведение Гермеса было похоже на театр и клинику одновременно. Уровень гениальности его мимики, движений зашкаливал – ровно как и вера в то, что он говорит и воображает. В комнату из других дверей, распахнув их резко, практически моментально, но без удара, вошел ни больше ни меньше джентльмен. Светлые длинные волосы по плечи, собранные сзади в строгий хвост деревянной заколкой с инкрустацией блестящим черным камнем типа оникса. Черная шляпа на манер «федоры», серебристая пряжка на черной ленте. Серый костюм-тройка в елочку с серебристыми пуговицами, белая рубашка, черный галстук аскот с серебристой пряжкой, украшенной снова черным камнем. Черные лакированные туфли на высоком каблуке, черные кожаные перчатки. В правой руке у него была черная трость с серебристой головой какой-то кошки типа пантеры с глазами, инкрустированными черными камнями, и серебристым наконечником. В левой руке он держал черный портфель из вареной кожи с серебристыми застежками. Он вошел и остановился. Его серые глаза быстро отсмотрели Гермеса, Луну и остановились на мне. Я почувствовал, как он прожигает меня насквозь.

– Неприятно, не правда ли? – спросил он громко, не отводя от меня взгляд и направляясь ко мне. Я сделал недоумевающее лицо. – Ну, ты подумал, что тебя прожигает, и вот я решил начать разговор с этого. Ох, только не удивляйся слишком сильно раньше времени. Хотя понятие времени на самом деле относительно, но все же. Итак, ты уже хочешь знать, что мы делаем. Твоя инициация, знаешь ли, сначала показалась мне обычным делом, но потом я решил присмотреться, ведь Луна что-то в тебе разглядела, а ее интуиция без преувеличения как минимум один раз спасла мне жизнь. – Он поставил трость у дивана в специальную держалку для тростей, которая странным образом переместилась из коридора сюда, и положил на диван портфель. – Я не представился: меня зовут Кодо Ингс. Итак, о чем это я… Понимаешь ли, какое дело: ничто не происходит просто так. И вот я уже наблюдаю твою жизнь. Твои родители были потрясающими, выдающимися личностями. Спокойно, ты уже не маленький мальчик, переживешь.

Я хотел встать, но не смог; я хотел возразить, но физически не смог пошевелить даже языком.

– Они оставили тебе такое наследие! Хотя я сам его в глаза не видел, это наследие, но ты должен его отыскать. – «Да что за хуйню он несет, у них секта что ли?!» – Вот ты сидишь и думаешь: «Да что за… кхм, идиотизм он несет». Я цитирую, между прочим.

Гермес неожиданно начал смеяться сквозь губы и залился смехом.

– Молодому человеку очень весело, а мне не весело. Мне приходится тратить время на таких, как ты, упрямых неучей, садомазохистов, не способных спрыгнуть с крыши, предпочитающих дергаться в конвульсиях и подохнуть от цирроза печени на больничной койке. Вот скажи, если ты не хочешь жить – зачем все это? Чего ты добиваешься? А я тебе скажу – тебе себя жалко, до сих пор жалко. Уже двадцать пять лет прошло, а ты все горюешь! Сопельки подтереть?

Внутри меня разгоралось что-то неистовое. Он провоцировал меня. Что-то сдерживало меня. Вместо кислорода в воздухе был сплошной озон. Мне показалось, что сейчас начнется шторм. Чего он добивался? Я уже разозлился не на шутку! Как только он меня отпустит – я ему устрою!

– А у тебя все равно только два варианта – пройти этот путь без зеленых соплей, похоронив всех своих скелетов, как это можно сейчас, – лучше посыпать солью и сжечь, ха! Но, к сожалению, ты склоняешься ко второму варианту – продолжать топить себя в собственных испражнениях!

Он ходил взад и вперед, периодически заглядывая ко мне в глаза. Он достал у меня из куртки сигарету, вставил в рот и прикурил. Я затянулся. Он смотрел мне в глаза, а я – ему в глаза. Эта пауза затянулась, как мне показалось, на вечность. То ли мне так дала трава по шарам, то ли он что-то наколдовал, но дыхание мое сперло, я едва мог вдохнуть. Я не дышал, а внутри что-то выдавливало меня. Кодо нахмурился и стал говорить очень серьезно, глядя прямо в глаза.

– Есть твоя правда, и она в том, что ты страдаешь. Есть моя правда, и она в том, что ты прячешься! А есть истина, и только мудрец способен узреть ее. Так смотри же внимательно.

Кодо махнул рукой и произнес невнятные слова заклинания. Виктор моментально оказался висящим в воздухе. Ощущение было странное, как будто не было гравитации и все стало невесомо. Он обернулся.

Я смотрел на себя со стороны: его тело спокойно лежало, лишь дыша.

Меня выдавило в прямом смысле, я почувствовал, как отделился, отделился от своего тела. Я больше не чувствовал опьянения, головной боли, заложенного правого уха, я не чувствовал вкуса табака во рту. Точнее, я чувствовал их очень приглушенно.

– Для тех, кто не верит даже в себя, я хочу продемонстрировать, что это реальность, в которой существует твоя материальная реальность. Смотри же!

Постепенно все вокруг стало меняться, и я увидел себя сидящего, маленького, со стороны. Мать качала меня, а он сам сосал грудь, внимая этой любви.

Затем я увидел свою первую драку; это повергло меня в шок. Я совсем забыл об этом. Я уже ребенком воевал с этой жизнью: не за игрушки, не за сладости, а за справедливость. Я защищал тогда мальчика, который был неправ, но бить его – это было слишком жестоко.

Затем я увидел себя на похоронах родителей. Они лежали в двух гробах, все плакали. А я держал в себе это чувство гнева вперемешку со вселенской грустью, в которой я тонул. Я хотел уничтожить весь мир, лично стереть с лица земли каждое живое существо, потому что больше не было никакого смысла в этом существовании.

Я продолжал наблюдать картины своей карьеры в армии, спецназе, разведке.

Сколько людей я убил? Я не считал, я просто не знал, и этого все равно было мало. Я устал убивать, но миссия не была выполнена.

Я хотел уничтожить весь мир, но остановился в самом начале. Я больше не был уверен, что миссия была санкционирована официально. Я больше не хотел идти на поводу у чужих желаний.

Я хотел выплюнуть этот сгусток страха и никчемности, что образовался у меня, я хотел кричать бесконечно долго, хотел бежать так далеко, на сколько хватит сил. Но что бы я ни делал – это преследовало его – чувство бессилия, неспособности изменить что-либо. Это преследовало меня всю жизнь: как бы я ни старался обратить ситуацию в сторону справедливости – все сыпалось. Никому это было не нужно. Это вызывало демонический смех внутри меня, это разрывало мне грудь. Но я никогда не оставлял попыток найти себя в конце этого бесконечного и бесполезного пути.

Кодо сделал толкающий жест правой рукой, и я влетел в кресло, прямо в свое сидящее в нем тело. Это было сверхнеприятно. В голову ударил алкоголь, дым сигарет, боль старых ран, боль потери, чувство безысходности и страх. Этот страх пронимал от макушки до пяток. Я не понимал, что это.

– Как тебе ощущения? А-а, ты почувствовал эту вишенку на торте? О да, это самое вкусное. Теперь ты чувствуешь намного лучше. Ты еще не встречался с ним, но о-о-очень скоро встретишься, это неизбежно. Ты встретишься с запредельем. И этот страх – это предвестник. Страх погрузиться в доселе никем неизведанное, незнакомое никому, потому что никто оттуда не возвращался. Я говорю о другом мире, о другом мироздании, с другими законами, философией, образом жизни, да вообще принципами формирования самой жизни. Ты это все чувствуешь, и твоя инициация началась неизбежно, потому что твои родители хранили секреты борьбы с такими иноземными пришельцами. Ты видел то, что видели немногие при жизни, теперь ты знаешь! И теперь ты знаешь, что ты неизбежно должен бороться – не как тряпка, а как хранитель этого мира! Даже у меня нет сил, которые есть у тебя.

Он сделал шаг прямо в стол, стоявший между нами, и стол моментально исчез, а Кодо Ингс подошел, наклонился ко мне сидящему и проговорил:

– На кончике струны.

Произошла вспышка, она ослепила меня на мгновение до боли в глазах, и я почувствовал волну – теперь отчетливее, глубже, она прошла сквозь меня. Через пару мгновений пелена спала, и я увидел Луну. Она била меня по щекам мокрой рукой. Я подскочил. Стол был на месте, и ни следа Кодо. Подставка для тростей стояла на своем месте; на диване вместо портфеля сидел Гермес и ржал.

– Ты живой? Что с тобой?

– Где Кодо?

– Кодо? Вы что, знакомы? Он не появлялся.

– Сколько я был в отключке?

– Секунд десять? Ты, походу, зря курил эту траву Гермеса, черт его знает, что он туда добавляет?

– Шишки, только шишки! – залился смехом Гермес.

– Не может быть, я… я же разговаривал с ним, вернее… Он сказал мне, постой, как он сказал… На кончике… на кончике струны, точно!

– Вот это тебя укачало, братиш!

– Если ты видел Кодо, значит, он приходил только к тебе, он так иногда делает. Что он тебе сказал?

– Показал мое прошлое, я что-то почувствовал, он… как он это сделал?

– Ясно.

Луна отошла, тыкая в телефоне.

– Что ясно? Мне кажется, вообще ничего не ясно. Он сказал, что ты спасла его? Твоя интуиция или типа того?

– Не бери в голову. Кодо обучал меня в юношестве, а теперь мы в хороших отношениях.

– Он кто вообще?

– А ты как думаешь? Дед Мороз, – хихикнула она.

– Бро, проверь дымоход на всякий случай, – заржал Гермес.

– Я тоже это все проходила. Что он еще сказал?

– Про какое-то запределье, что у меня есть сила, которой нет у него. Мои родители – они что-то знали… «На кончике струны», я знаю это, но не могу вспомнить откуда…

***

На кончике струны

Родится и уснуть.

Под нитями судьбы

Находишь ты свой путь.

***