Алина Верескова
Осколки Эдема

Пролог

ПРОЛОГ

Тогда

Они стояли на краю мира.

Внизу, глубоко под облаками, лежала земля – ещё тёплая после сотворения, ещё дышащая жизнью. Выше, над их головами, сияли небеса – обитель света, откуда Элиос правил всем сущим.

А между ними, прямо в сердце мироздания, зияла бездна.

Из бездны поднимался холод. Не тот холод, что приносит зиму, а другой – древний, голодный, помнящий времена, когда мира ещё не было. Тьма дышала и ждала. Элиос стоял на краю и смотрел вниз.

Он был прекрасен. Высокий, светловолосый, с глазами цвета утреннего неба. Любой ангел, взглянув на него, упал бы ниц и заплакал от счастья. Но сейчас в его глазах не было света. Только усталость.

– Ты не сделаешь этого, – голос позади дрожал.

Элиос обернулся. За ним стояла женщина. Ангел. Её крылья были сломаны, лицо залито слезами, а в руках она прижимала к себе ребёнка – маленького, тёмноволосого, с глазами разного цвета.

– Ты не должна была приходить, – тихо сказал Элиос.

– Ты убиваешь мой народ! – крикнула она. – Ты запечатываешь их во тьме навечно! За что?!

– Затем, что они хотели уничтожить свет.

– Они хотели свободы! – женщина шагнула вперёд, и ребёнок всхлипнул. – Ты сам создал нас равными. Ангелов и демонов. Свет и тьму. Мы жили в мире тысячи лет, пока твои серафимы не испугались, что демонов станет слишком много. Это они начали войну! Не мы!

Элиос молчал. Ветер трепал его светлые волосы. Внизу, в бездне, кто-то кричал. Кого-то заковывали в цепи тьмы.

– Я знаю, – наконец сказал он.

Женщина замерла.

– Что?

– Я знаю, – повторил Элиос. – Я знаю, что войну начали ангелы. Я знаю, что демоны не чудовища. Я знаю, что твой муж – один из тех, кого сейчас запечатывают.

– И ты… ты всё равно делаешь это?

Элиос закрыл глаза.

– Потому что если я не сделаю этого сейчас, они перебьют друг друга. Всех до одного. Ангелы не остановятся, пока не уничтожат последнего демона. А демоны не сдадутся, пока не погасят последний свет. У меня нет выбора.

– Выбор есть всегда, – прошептала женщина.

– Не тогда, когда ты бог.

Он повернулся к бездне и поднял руку. Свет сгустился вокруг его пальцев, готовый обрушиться вниз и запечатать тьму навечно.

– Элиос! – крикнула женщина. – Прошу тебя! Ради моего сына! Он ни в чём не виноват!

Элиос замер. Медленно, очень медленно он опустил руку и обернулся. Посмотрел на ребёнка. На его разноглазые глаза. Один – светлый, ангельский. Другой – тёмный, демонический.

– Как его зовут? – спросил Элиос.

– Сури… – женщина осеклась. – Это не важно. Просто отпусти нас.

Элиос кивнул.

– Я запомню его, – сказал он. – А теперь уходи. И не оглядывайся.

– Но…

– Уходи.

Женщина прижала ребёнка к груди и побежала. Прочь от края мира, прочь от бездны, прочь от бога, который только что приговорил её народ к вечной ночи. Она бежала так быстро, как только могла. И не видела, как Элиос упал на колени на краю бездны.

Не видела, как по его щеке потекла слеза. Не слышала, как он прошептал:

– Прости меня. Простите меня все.

А потом свет обрушился вниз.

Тысячи лет спустя никто не помнил ни этой женщины, ни её мальчика, ни демонов, запечатанных в недрах земли. Остались только Врата, через которые свет уходил на землю. И легенды.

Детские сказки.

Никто не верил в них.

Кроме одного.

Глава 1

Сейчас

Он стоял один.

Башня Совета возвышалась над облаками, и отсюда, с самой верхней площадки, открывался вид на всё мироздание. Внизу, далеко-далеко, серебристой нитью текла река, что питала людские земли. Ещё ниже – клубились тучи, скрывая грешную землю. А прямо напротив, на горизонте, где небо встречалось с пустотой, горели Врата. Они были видны всегда. Днём и ночью. Тысячу лет. Десять тысяч. Огромный проём из белого камня, внутри которого клубился и переливался Абсолютный Свет. Источник. Надежда. Тюрьма.

Ангел на башне не шевелился. Высокий, с тёмно-рыжими волосами, в которых уже проступила ранняя седина, он был похож на статую – памятник самому себе. Только ветер трепал край тяжёлой мантии, расшитой золотыми нитями.

Серафим. Один из правящих. Один из тех, кто говорит от имени исчезнувшего бога. Он смотрел на Врата.

Не так, как смотрят на святыню – с благоговением и трепетом. И не так, как смотрят на источник силы – с жадностью или гордостью. Он смотрел на них… с болью.

В его глазах – один светлый, другой тёмный, хотя эту странность замечали немногие – отражалось далёкое сияние. Казалось, он ждёт. Или вспоминает.

Позади послышались шаги.

– Суриэль.

Он не обернулся. Только пальцы, лежащие на каменных перилах, чуть заметно дрогнули.

– Ты опять здесь, – голос приблизился. Другой серафим, моложе, с белоснежными крыльями и открытым лицом, встал рядом. – Любуешься?

Суриэль молчал так долго, что молодой серафим уже открыл рот, чтобы повторить вопрос.

– Смотрю, – наконец сказал Суриэль. Голос был тихим, чуть хриплым, будто он не говорил вслух несколько дней.

– Красиво, правда? – молодой серафим тоже уставился на Врата. – Говорят, если подойти близко, можно услышать голос Элиоса. Ты слышал когда-нибудь?

Суриэль медленно перевёл взгляд на собеседника. В его глазах мелькнуло что-то – не насмешка, не горечь. Что-то другое. Древнее.

– Нет, – ответил он. – Я слышал только тишину.

Молодой серафим поёжился, сам не зная почему.

– Странный ты сегодня. Всё в порядке?

– Да, – Суриэль отвернулся, снова уставившись на Врата. – Просто вспоминал старые легенды.

– Легенды? – оживился молодой. – О чём?

– О тех, кто, говорят, живёт во тьме.

Молодой серафим фыркнул:

– А, демоны? Детские сказки. Их же никогда не существовало.

– Да, – тихо сказал Суриэль. – Никогда.

Молодой серафим постоял ещё немного, пожал плечами и ушёл. Его шаги стихли где-то в глубине башни.

А Суриэль остался.

Ветра не было. Облака замерли. Даже свет Врат, казалось, перестал пульсировать на мгновение. Суриэль поднёс руку к груди. Там, под мантией, под идеально белой тканью, на коже была выжжена метка. Древняя. Запретная. Та, что ставят только одному народу.

Народу, которого не существует.

– Скоро, – прошептал он одними губами. – Скоро вы увидите.

И в этот миг, далеко-далеко, у самых Врат, свет дрогнул. Чуть-чуть. На долю секунды. Так, что никто бы не заметил. Но Суриэль заметил. И улыбнулся.

Я ненавижу утро. Не потому, что оно раннее и не потому, что я устаю – Хранители Врат несут вахту веками, и тело давно привыкло. Я ненавижу утро, потому что утром ничего не происходит. Как вчера. Как всегда.

– Ада! – оклик снизу вырывает меня из мыслей.

Я стою на нижнем ярусе Врат, там, где поток света касается камня и растекается мельчайшими частицами, готовыми уйти на землю. Красиво, если честно. Как звёздная пыль. Но когда ты видишь это каждый день веками, красота приедается.

– Ада, ты меня слышишь?

Взгляд падает на поднимающегося ко мне Рафаэля. Друг детства, напарник, единственное существо в этой вселенной, с которым можно поговорить не только о долге.

Форма Хранителей Врат сидит на нём идеально – широкая грудь расправляет тунику, рукава обтягивают рельефные плечи, а пояс с золотой пряжкой подчёркивает узкую талию. Золото – знак старшего хранителя. Каштановые волосы, чуть взлохмаченные после бессонной смены, падают на лоб, и он то и дело откидывает их привычным движением. Когда он поднимает голову и встречается со мной взглядом, я в который раз думаю, что глаза у него удивительные – голубые, чистые, как утреннее небо над Вратами.

– Слышу, – я зеваю (мы не устаём, но от скуки можно и зевнуть). – Чего тебе?

Рафаэль подходит ближе. Светлый, аккуратный, с вечной лёгкой улыбкой, будто его не тяготит эта дурацкая вахта. В руках у него свиток.

– Проверка потоков. Начальство требует отчёт за декаду.

– Опять? – я кривлюсь. – Мы же только вчера подавали.

– Позавчера, – поправляет он. – И вообще, не ворчи. Работа есть работа.

Я фыркаю, но свиток беру. Разворачиваю. Столбики цифр, графики, показатели светоотдачи. Обычная рутина.

– Всё стабильно, – бормочу я, водя пальцем по строкам. – Поток в норме, частицы на месте, Врата целы…

Я запинаюсь.

Рафаэль замечает:

– Что?

Я хмурюсь. Палец замирает на одной из строчек.

– Здесь… показатель ниже на полпроцента.

Рафаэль заглядывает через плечо:

– Где? Дай сюда.

Он пробегает глазами цифры, потом хмыкает:

– Погрешность. Это в пределах нормы. Спишут на приборы.

– Но вчера было ровно сто, – я поднимаю глаза. – Я помню. Я всегда запоминаю.

Рафаэль вздыхает:

– Ада, ты слишком много думаешь. Иди отдохни. Я подам отчёт сам.

– Я не устала.

– Ты устала от скуки, – он улыбается. – Это хуже, чем усталость. Иди, посмотри на облака. Помечтай. А когда вернёшься, всё будет по-прежнему.

Я хочу возразить. Но Рафаэль смотрит на меня с той мягкой настойчивостью, которой невозможно сопротивляться.

– Ладно, – я сворачиваю свиток и сую ему в руки. – Но если что-то случится…

– Ничего не случится, – перебивает он. – Врата стоят вечность. И простоят ещё столько же.

Я киваю и ухожу.

Но на полпути оборачиваюсь.

Рафаэль уже стоит у пульта проверки, склонившись над свитком. Обычный, спокойный, надёжный.

Я перевожу взгляд на Врата.

Они сияют ровно, как всегда. Свет переливается, частицы танцуют. Красота.

Но что-то колет внутри. Не страх. Не тревога. Просто… странное чувство. Будто я забыла что-то важное.

– Показалось, – говорю я себе вслух. – Рафаэль прав. Я слишком много думаю.

Опускаюсь на мраморный выступ рядом с Вратами, крылья сами складываются за спиной. Рафаэль встаёт рядом, всё так же светлый и спокойный, и на мгновение между нами повисает тишина – не пустая, а наполненная историей, которую хранят эти камни.

– Ты когда-нибудь задумывался, – тихо начинаю я, – зачем людям вообще дали этот Свет?

Рафаэль улыбается своей лёгкой улыбкой.

– Каждый спрашивает об этом, – отвечает он. – И каждый получает один и тот же ответ: чтобы удерживать баланс. Чтобы Тьма не вышла из недр Земли и не охватила всё вокруг.

– Да, но зачем именно люди? – я хмурюсь. – Ангелы могли бы это делать сами.

– Потому что мы… не вечны, – говорит Рафаэль. – Люди живут коротко, но их свет чист. Он не поддаётся гордыне и страху так, как наша сила. Каждое их доброе дело, каждая мысль о сострадании создают невидимую сеть, которая держит поток стабильным.

Я провожаю взглядом Врата, где мягкий свет переливается, будто слышит наш разговор.

– То есть мы лишь направляем этот поток? – спрашиваю я. – Указываем путь, но не создаём его?

– Именно, – кивает Рафаэль. – Люди сами несут свет. Мы лишь хранители. Смотришь на них, и понимаешь: каждая жизнь – это нить в огромной ткани мира. Если нити начнут рваться…

Он замолкает, давая словам осесть в воздухе. Я знаю, что он имеет в виду. Не нужно видеть трещины печати, чтобы понять: всё в этом мире хрупко.

Я перевела взгляд на сияющие арки. Свет, мягкий и вечный, отражался на моём лице. И хотя в душе не было тревоги, я чувствовала маленький странный укол, едва уловимый, будто сама Вселенная напоминала о том, что время идёт. Тяжесть вечного долга всё ещё лежала на плечах, но Рафаэль умел находить способ облегчить моменты тишины.

– Давай развеемся? – внезапно предложил он. – Позовём Лиору, выпьем чёрный мед.

На языке тут же появился вкус тёмного, густого напитка, с лёгкой сладостью и пряным оттенком, словно хранил в себе тепло летних закатов.

Я улыбнулась – впервые за долгое время лёгкая улыбка коснулась губ.

– Идея хорошая, – сказала я. – Возможно, и правда стоит развеяться. А то последнее время совсем нет настроения.

Рафаэль кивнул, его улыбка стала чуть шире.

Я оперлась спиной о холодный камень стены в «Облачной пристани», а Рафаэль протянул мне кружку с тёмным медом. Тёплый аромат наполнял воздух, напоминая о земных закатах и сладости летних дней.

– Чёрный мед – это лучшее, что придумали ангелы за последние сто лет, – сказал он, слегка ухмыляясь. – А если добавить туда корицы, можно даже забыть о рутине на часок.

– Да, если только тебя не заставят проверять потоки прямо посреди дегустации, – усмехнулась я, осторожно отпив. На языке разлилась густая сладость, с лёгкой горчинкой, как земляное пиво из давних легенд Земли.

– Давай же, – подмигнул Рафаэль.

Лиора появилась, словно лёгкий порыв ветра. Её крылья играли мягкими переливами света, переливаясь всеми оттенками золота. Светлые волосы свисали мягкими локонами, касаясь плеч, и на солнце они казались почти прозрачными, как водяной туман.

Её глаза блестели озорной искоркой, а улыбка была заразительной – лёгкой, живой, такой, что даже вечная рутина на посту архангела, самая тяжёлая и монотонная работа, не могла сломить её лёгкость. Лиора умела смеяться и радоваться.

Архангелы – третий легиум. Они – непосредственные помощники людей, хранители их судеб и защитники от хаоса. Их сила – грубая и явная, не скрытая хитросплетениями законов или мудростью Херувимов, а прямое действие. Архангелы приходят там, где слово бессильно, а действие решает всё. Они следят за миром людей, направляют, защищают и, если нужно, сражаются с тем, что угрожает жизни и порядку.

Но Лиора двигалась с такой лёгкостью и грацией, что трудно было догадаться, кто она. В её движениях не было ни тени тяжести, ни привычной строгости воинов. Она смеялась, шла легко, будто каждый шаг был танцем.

– О, вы про меня заговорили, – сказала она, усаживаясь рядом. – Я слышала, что где-то здесь подают мед, который стоит дороже любого облачного вина.

– И правда стоит попробовать, – ответила я, слегка улыбнувшись. – Последнее время совсем нет настроения, а ты всегда умудряешься всё портить, Лиора.

– Только слегка портить, – поправила Лиора, закатив глаза. – В меру. И вообще, это мед, а не серьёзная миссия. Расслабьтесь хоть на минуту.

Рафаэль чокнулся с Лиорой кружкой и усмехнулся:

– За вечность на Вратах!

– И за то, чтобы Врата всё ещё стояли, – добавила я, глядя на мягкое сияние, отражавшееся на стенах.

Мы сидели так несколько мгновений, смеялись, делились мелкими наблюдениями: кто как вчера проверял потоки, какие цифры были странными, какие легенды вспомнились. Каждый из нас на мгновение забывал о вечной вахте и бесконечной ответственности.

– Ада, ты как? – Лиора посмотрела на меня внимательно. – Я знаю, ты стоишь у этих Врат уже второй десяток лет. Готовилась, в два раза больше старалась, чтобы попасть в Легиум Херувимов… А потом тебя выгоняют. Такая рана просто так не затягивается.

Я улыбнулась тихо, но без веселья.

– Ну, зато теперь я… – начала я, слегка поворачивая кружку с тёмным медом. – …стою у Врат Эдема. Я охраняю сам поток Света. Не каждый ангел получает такую ответственность.

Лиора приподняла бровь, но в улыбке мелькнуло понимание.

– Да, но это не то же самое, что учиться, развиваться, быть Херувимом… Я знаю тебя. Ты хотела большего.

Спина коснулась холодного камня, глаза сами нашли знакомое сияние Врат.

– Я хотела большего… но иногда большее – это не то, что мы себе представляем. Иногда это то, что мир выбирает для нас. И Врата… они важнее любой академии.

Рафаэль тихо улыбнулся, наблюдая за разговором.

– И всё же, – добавила Лиора, – я знаю, что тебя обидели. Но если кто-то и может быть Хранителем Врат лучше всех… то это ты.

Я подняла глаза, встречаясь с искренним взглядом подруги.

– Спасибо, Лиора. Это многое значит. Даже если я редко говорю об этом.

Тишина длилась мгновение, наполненная ароматом тёмного меда и мягким светом Врат. Слова были простыми, но в них скрывалась поддержка, которой нам так не хватало в этой вечной вахте.

– Ладно, – сказала Лиора, подмигивая. – Давай выпьем за то, что у нас всё-таки есть друг друга… и за то, что ты не сбежала в Херувимы.

Три кружки встретились тихим звоном.

Я улыбнулась, отпивая мед. Мы сидели вместе, но каждый мысленно возвращался к Вратам, к потоку, к вечной вахте. Внутри всё было спокойно, и вместе с тем тихо тревожно – чуть заметное ощущение, что что-то скоро изменится.

Глава 2

Я считала трещины в полу.

Это было моим тайным развлечением последние семь дней. Трещин было двести тридцать четыре. Я знала каждую: где начинается, где заканчивается, на какую похожа. Двести тридцать четыре способа не сойти с ума от скуки.

– Если ты протрёшь эту плиту ещё раз, на ней не останется золота, – раздался голос за спиной.

Я не обернулась.

– Я не тру. Я изучаю.

– Изучаешь? – Рафаэль подошёл и встал рядом, заглядывая мне через плечо. – И что же ты изучаешь?

– Геологию Врат, – серьёзно ответила я. – Вот эта трещина, видишь? Она появилась примерно семь лет назад. А эта, мелкая, – всего пять. Я думаю, они растут.

Рафаэль фыркнул.

– Вратам десять тысяч лет. Конечно, на них есть следы времени.

– А почему они не заделывают их? – я выпрямилась и посмотрела на напарника. – Почему Херувимы не приходят с проверками? Почему мы тут просто стоим и смотрим, как свет течёт?

– Потому что так заведено, – Рафаэль пожал плечами. – Наша работа – смотреть. Их работа – знать. Мы не лезем в их дела, они – в наши.

– Глупая система.

– Работающая система.

Я хотела возразить, но в этот момент свет Врат моргнул.

Мы оба замерли.

Это длилось долю секунды. Меньше, чем мгновение. Просто тень пробежала по потоку, как рыба в прозрачной воде.

– Ты видел? – спросила я.

Рафаэль молчал.

– Рафаэль?

– Видел, – тихо сказал он. – Но этого не может быть.

– Почему?

– Потому что… – он запнулся, подбирая слова. – Потому что свет не может моргать. Он ровный. Вечный. Так было всегда.

– Может, не всегда? – осторожно предположила я. – Может, мы просто не замечали раньше?

Рафаэль провёл рукой по лицу. Впервые за всё время, что я его знала, он выглядел растерянным.

– Тебе показалось, – наконец сказал он. – Нам обоим показалось. Слишком долго торчим тут, уже мерещится всякое.

– Не показалось, – упрямо мотнула головой. – Я знаю, что видела. И ты знаешь.

– Ада, – он вздохнул. – Даже если это правда… что мы можем сделать?

– Доложить. Главе Ордена.

Рафаэль усмехнулся, но как-то горько:

– Главе Ордена? Ты думаешь, Захариэль станет слушать?

– Меня не станет, – согласилась я. – Посмотрит на пояс с серебряной пряжкой и скажет: «Девочка, ты слишком низкого ранга, чтобы видеть то, чего нет». А ты…

Я посмотрела на его пояс. Золотая пряжка тускло блеснула в свете Врат.

– Ты – старший хранитель. Тебя он хотя бы выслушает.

Рафаэль покачал головой:

– Ты правда думаешь, что это поможет?

– Не знаю, – честно ответила я. – Но если мы промолчим, а свет продолжит мерцать… что тогда?

Он молчал долго. Очень долго.

– Ладно, – наконец сказал он. – Пойдём. Но если он нас выгонит, я скажу, что это была твоя идея.

Я усмехнулась:

– Договорились.

––

Глава Ордена Захариэль обитал в башне, которая называлась "Око". Она возвышалась над Вратами, и оттуда открывался вид на все четыре стороны света. Захариэль любил говорить, что видит всё.

На самом деле он не видел ничего, кроме собственного величия.

Я стояла перед ним уже десять минут, а он всё ещё делал вид, что изучает какие-то бумаги. Старый ангел с седыми крыльями и лицом, изрезанным морщинами, он напоминал мне статую в храме – такой же холодный и далёкий.

– Итак, – наконец произнёс он, не поднимая глаз. – Ты утверждаешь, что свет моргнул.

– Да, господин. Я и Рафаэль видели это.

– Рафаэль, – Захариэль поднял взгляд на юношу. – Ты подтверждаешь?

Рафаэль кашлянул:

– Э… да, господин. Но это длилось мгновение. Может быть, оптический эффект?

– Оптический эффект, – повторил Захариэль. Он отложил бумаги и сложил руки на столе. – Знаете, дети мои, за десять тысяч лет существования Врат было много желающих прославиться. Многие видели "странности". Многие хотели, чтобы их заметили.

– Я не хочу прославиться, – перебила я. – Я хочу понять, что происходит.

Захариэль посмотрел на меня долгим, тяжёлым взглядом.

– Ада, верно? Та, которую перевели от Херувимов?

Я внутренне сжалась, но виду не подала.

– Да, господин.

– Слышал о тебе, – Захариэль усмехнулся. – Слишком много вопросов. Слишком мало почтения к старшим. Думаешь, если ты заметила какой-то блик, ты умнее всех?

– Я не думаю, что я умнее. Я просто…

– Ты просто хочешь внимания, – закончил за меня Захариэль. – Иди, девочка. Свет в порядке. Врата в порядке. Если тебе так скучно, могу отправить тебя на чистку облаков. Там тоже много "странного".

Рафаэль дёрнулся:

– Господин, она не хотела…

– Я знаю, что она хотела, – отрезал Захариэль. – Свободны.

Я открыла рот, чтобы возразить, но Рафаэль схватил меня за руку и потащил к выходу.

– Пусти, – шипела я. – Я ему всё выскажу!

– И сгниёшь на чистке облаков, – прошипел он в ответ. – Радуйся, что он просто отмахнулся.

Когда дверь за ними закрылась, я вырвала руку:

– Ты видел его лицо? Он даже не слушал!

– Потому что он старый и уставший, – Рафаэль вздохнул. – Он не хочет проблем. Если свет действительно моргает, это проблема. А проблем никто не любит.

– Но это же наша работа! – я всплеснула руками. – Мы Хранители! Мы должны замечать!

– Мы должны стоять и смотреть, – тихо сказал Рафаэль.

Я посмотрела на него с таким выражением, будто видела впервые.

– Ты серьёзно?

– Я реалист, Ада. – Он отвернулся. – Идём. Скоро смена.

Я пошла за ним, но в душе остался холодный осадок.

Не от слов Захариэля.

От слов Рафаэля.

-–

В ту ночь (если это можно было назвать ночью) я не спала.

Я стояла на своём посту, смотрела на ровный свет Врат и ждала.

Час. Два. Три.

Ничего.

– Вроде всё в порядке, – прошептала я.

Я уже собралась уходить, когда заметила краем глаза движение.

Не у самых Врат, а выше. Чья-то фигура взлетела и растаяла за облачной пеленой. Я не успела рассмотреть, кто это был. Странно… Кому могло понадобиться появляться здесь в столь поздний час?

Ответа не было.

Только свет Врат снова дрогнул.

Чуть-чуть. На долю секунды.

Как в прошлый раз.

Я замерла, вцепившись в перила.

– Я не сошла с ума, – сказала я себе. – Я вижу. Я всё вижу.

И впервые за долгие годы службы я поняла, что боюсь.

Не того, что свет гаснет.

А того, что никто, кроме меня, этого не замечает.

Глава 3

Я проснулась задолго до того, как поняла, что вообще ложилась. Вокруг, за тонкими перегородками, уже начиналась жизнь. Кто-то кашлянул, кто-то звякнул посудой, кто-то негромко переговаривался с соседом. Общежитие Хранителей Врат просыпалось. Я ненавидела это место.

Не потому, что здесь было грязно или тесно – нет,ангелы содержали жильё в идеальном порядке. А потому, что здесь никогда не было тихо. Никогда не было своего угла. Всегда кто-то дышал за стеной, всегда кто-то ходил по коридору, всегда кто-то был рядом.

У Серафимов были личные дворцы. У Херувимов – просторные дома с библиотеками и садами. У Архангелов – крепости с тренировочными залами.

А у Хранителей – общежитие. На случай, говорило начальство, если прорыв случится ночью, все будут рядом. На случай, если потребуется срочная смена, не придётся никого искать. На случай, на случай, на случай…

– На случай, если мы перестанем быть личностями, – прошептала я.

Я сидела на краю своей постели, глядя в стену, и только спустя минуту осознала: я не раздевалась. Так и уснула – в форме, не сняв даже пояса.

– Дура, – сказала я вслух.

Голос прозвучал глухо в пустой комнате. Я встала и подошла к зеркалу. Оттуда на меня смотрела девушка с бледным лицом, светлыми, почти пепельными волосами, собранными в небрежный пучок, и глазами такого синего цвета, какой бывает у неба в самый ясный день. Я редко рассматривала себя. Не потому, что не нравилась себе – просто не было времени. Или желания. Но сегодня я задержалась взглядом на своём отражении.

Синяков под глазами у ангелов не бывает. Но усталость – бывает. И сейчас она читалась во всём: в опущенных уголках губ, в напряжённых плечах, в том, как я сжимала край раковины, будто боялась упасть.

– Соберись, – приказала я себе.

Стянула вчерашнюю форму– она полетела в угол, даже не глядя. Одежда Хранителей была простой, но красивой. Длинная туника из плотного белого материала, который переливался на свету, будто сотканный из облаков. Поверх – пояс из чеканного серебра с изображением Врат. На ногах – мягкие сапоги до колена, тоже белые, с тонкой золотой вышивкой по голенищу. Свежая туника села как надо. Пояс застегнулся с тихим щелчком. Рукава – на место.

– Лучше, – сказала я. – Гораздо лучше.

Но глаза всё ещё выдавали меня. Вчерашняя ночь не шла из головы. Тот силуэт на башне. Кто это был? Огонёк погас, как только я посмотрела. Случайность? Или он видел меня так же ясно, как я его? А свет? Он снова дрогнул. Третий раз за последние дни.

– Ты слишком много думаешь, – прошептала я, копируя интонации Рафаэля.

Я усмехнулась своему отражению.

– Легко вам говорить.

В дверь постучали.

– Ада? Ты встала?

Голос Рафаэля. Ровный, спокойный, как всегда.

– Встала, – отозвалась я. – Заходи.

Он вошёл, свежий и бодрый, будто не было вчерашнего разговора с Захариэлем. На нём была такая же форма, только пояс был медный – знак того, что он ниже рангом.

– Ты плохо выглядишь, – сказал он без предисловий.

– Спасибо, – я закатила глаза. – Ты как всегда дипломатичен.

– Я серьёзно. Ты спала?

– Да.

– Не ври.

Я промолчала.

Рафаэль подошёл ближе и положил руку мне на плечо:

– Ада. Я знаю, что ты видела. Я тоже видел. Но мы ничего не можем сделать. Ты понимаешь?

– Не понимаю, – я сбросила его руку. – Мы видели то, чего не должно быть. Свет моргает. Это факт. А начальство делает вид, что ничего не происходит. Ты не находишь это странным?

– Нахожу, – тихо сказал Рафаэль. – Но что ты предлагаешь? Пойти к Серафимам? Они нас даже на порог не пустят.

– А если свет погаснет совсем? Если эти… моргания – начало чего-то страшного?

Рафаэль вздохнул:

– Тогда мы узнаем об этом последними. Как всегда.

Я отвернулась к окну. За стеклом сияли Врата. Ровно, спокойно, вечно. Никаких морганий. Как будто вчерашняя ночь мне приснилась.

– Может, я действительно схожу с ума, – пробормотала я.

– Нет, – неожиданно твёрдо сказал Рафаэль. – Ты не сумасшедшая. Ты просто… другая. Ты замечаешь то, что другие предпочитают не замечать.

Я обернулась:

– Это комплимент?

– Это предупреждение. – Он посмотрел мне прямо в глаза. – Будь осторожна, Ада. Любопытство убивает даже ангелов.

Он вышел, оставив меня одну.

– Я узнаю, кто ты, – тихо сказала я. – Что бы это ни стоило.

Я поправила пояс, одёрнула тунику и вышла из комнаты.Впереди был новый день на посту. Но что-то подсказывало мне: этот день будет не похож на другие.

– Я кого-то видела.

Рафаэль поднял глаза от свитка, который изучал уже битый час. Мы стояли на посту вдвоём – смена тянулась медленно, и он явно пытался убить время работой.

– Кого? – спросил он рассеянно.

– Я видела силуэт.

– Силуэт, – повторил он. – Мало ли кто был там. Может, кто-то из наших забыл что-то на посту?

– Может, ты и прав. – в моём голосе появилась горечь.

Рафаэль молчал долго. Так долго, что я уже решила: сейчас он снова скажет, что мне показалось.

Но он сказал другое.

– Ты кому-нибудь ещё говорила?

– Нет. Только тебе.

– И не говори. Никому.

Я моргнула:

– Почему?

Рафаэль подошёл ближе и понизил голос:

– Ты ничего не видела, – перебил он жёстко. – Поняла?

– Рафаэль!

Он вздрогнул и обернулся на оклик.

– Мне нужно идти, – бросил он поспешно. – Не думай об этом, Ада. Не накликай на себя беду.

Я стояла и не верила. Мой лучший друг, единственный, кому я доверяла, пытался сделать вид, что ничего не происходит. Пытался спрятать голову в песок, как те трусливые птицы, о которых я читала в старых бестиариях.

– Почему? – прошептала я в пустоту.

Вопрос застрял в горле, пульсировал в висках, не давал дышать.

Почему он боится? Почему молчит? Почему все молчат?

– Мне нужно поговорить с кем-то, – сказала я вслух. – Пока не стало поздно.

Решение пришло мгновенно. Оно было страшным, глупым, опасным – но выбора не оставалось.

Я знала, куда идти.

Когда смена наконец закончилась, я не пошла в общежитие. Вместо этого ноги сами понесли меня туда, куда я не ходила с тех самых пор, как меня не приняли.

Цитадель Херувимов.

Она высилась над городом, белая, величественная, украшенная серебряными узорами, которые переливались на свету. Три этажа знаний, тайн и запретов. Три этажа, куда Хранителям Врат вход был заказан.

Я остановилась у подножия лестницы.

Ступени уходили вверх, к массивным дверям, охраняемым двумя стражами в сияющих доспехах.

– Ты спятила, – прошептала я себе. – Тебя даже не пустят. А если пустят – вышвырнут быстрее, чем ты откроешь рот.

Но я всё равно сделала шаг.

Потом второй.

Третий.

Стражи смотрели на меня сверху вниз, и их лица не выражали ничего, кроме холодного равнодушия.

– Хранитель Врат, – сказал один, когда я приблизилась. – Ты ошиблась входом. Общежитие в другой стороне.

– Я не ошиблась, – твёрдо сказала я. – Мне нужно увидеть Микаэля.

Страж приподнял бровь. Медленно, с ленцой оглядел меня с головы до ног – форму Хранителя, дешёвый пояс, стоптанные сапоги. Усмехнулся.

– Микаэля? – переспросил он с лёгкой насмешкой. – Ты хочешь увидеть одного из старейших Херувимов? Ты?

– Да, – я выдержала его взгляд. – Именно его.

Страж хмыкнул и обернулся к напарнику:

– Слышал, Натаниэль? Хранительница Врат желает видеть великого Микаэля. Может, ещё чаю ей подать с пирожными?

Натаниэль – второй страж, моложе и с более открытым лицом – неловко кашлянул:

– Может, не стоит…

– Действительно, не стоит.

Их перебранку оборвал тихий, спокойный голос.

Я замерла.

Страж дёрнулся так, будто его застали за чем-то постыдным.

Из-за дверей Цитадели вышел Микаэль.

Он не изменился. Ни капли. Хотя прошло уже почти двадцать лет – для людей четверть жизни, а для ангелов всего лишь миг, словно минувший год. Я смотрела на него и не верила своим глазам.

Те же белые, как первый снег, волосы, падающие на плечи. Те же серые глаза – глубокие, спокойные, всё понимающие. Его называли старейшиной, но выглядел он на тридцать человеческих лет. Ни морщины, ни усталости. Только мудрость, которая читалась в каждом движении.

– Микаэль… – выдохнул страж, вытягиваясь по струнке. – Я не знал, что вы… Мы не ожидали…

– Я знаю, что вы не ожидали, – мягко перебил Микаэль. Он даже не повысил голоса, но страж съёжился, будто его ударили. – Ступай. Я сам поговорю с гостьей.

– Но…

– Ступай, – повторил Микаэль.

Страж исчез быстрее, чем я успела моргнуть. Натаниэль, второй страж, тоже попытался раствориться в воздухе, но Микаэль остановил его взглядом:

– А ты останься.

Натаниэль кивнул и замер у дверей, стараясь стать невидимым.

Микаэль перевёл взгляд на меня.

Он смотрел долго. Так долго, что мне захотелось провалиться сквозь ступени. Но я выдержала. Не отвела глаз.

– Ты выросла, Ада, – наконец сказал он. – Я помню тебя совсем девчонкой, вечно сующей нос в запретные свитки.

– А я помню, как вы смотрели на меня, когда меня выгоняли, – ответила я. – И молчали.

В серых глазах мелькнуло что-то – тень? боль? сожаление? – но тут же исчезло.

– Заходи, – сказал Микаэль. – Нам есть о чём поговорить.

Он развернулся и скрылся в полумраке Цитадели.

Я, чувствуя, как дрожат колени, шагнула следом.Внутри было всё так же, как тогда, когда я здесь обучалась.

Высокий сводчатый потолок, белые стены, белый пол, белые колонны. Тишина, которая здесь никогда не нарушалась – даже шаги тонули в ней, не оставляя эха. Свет лился отовсюду и ниоткуда, мягкий, ровный, вечный.

Я знала здесь каждый угол. Вот направо – коридор, ведущий в учебные залы. Там я просидела десяток лет, впитывая знания, которые потом оказались никому не нужны. Вот налево – лестница в библиотеку. Сколько ночей я провела там, читая свитки при свете единственного светильника, когда все остальные уже спали?

А в центре холла, прямо напротив входа, всё так же возвышалась статуя. Ангел из белого мрамора. Огромный, величественный, с крыльями, сложенными за спиной. В руках он держал развёрнутый свиток – символ знаний, которые хранят Херувимы. Свиток был пуст, но я когда-то давно, в детстве, мечтала, что там написано моё имя.

Глупая была. Сейчас статуя смотрела на меня так же равнодушно, как и тогда. Как смотрели все Херувимы, когда меня выгоняли.

– Идёшь? – голос Микаэля вырвал меня из воспоминаний.

Я моргнула и поняла, что стою посреди холла, уставившись на статую, как потерянная.

– Иду, – сказала я и зашагала за ним, стараясь не смотреть по сторонам.

Но краем глаза всё равно замечала знакомые двери, знакомые повороты, знакомые лица молодых Херувимов, которые провожали меня удивлёнными взглядами.

Что она здесь делает? – читалось в их глазах. – Хранительница Врат? В Цитадели?

Я сжимала зубы и шла дальше.

Мы вошли в кабинет. Посреди стоял массивный стол тёмно-коричневого дерева, потёртый по углам, но всё ещё крепкий. Рядом – кресло, под стать самому Микаэлю: высокое, с резной спинкой, видавшее виды, но сохранившее благородство.

На стенах висели картины – я видела их уже сотню раз и могла перечислить в любом порядке. Вот пейзаж Небесного сада, написанный ещё при Элиосе. Вот портрет основателя Цитадели с неизменным свитком в руках. Вот зарисовки древних символов, смысл которых давно утерян. Я смотрела на них равнодушно – всё это было частью прошлого, которое меня отвергло.

– Должно быть, что-то срочное? – Микаэль жестом предложил мне сесть, но сам остался стоять. – Раз ты сама пришла в Цитадель.

– Да, – я опустилась в кресло напротив стола. – Мне нужно с вами поговорить.

Микаэль медленно обошёл стол и сел в своё кресло. Сцепил пальцы, положил руки на столешницу. Взгляд серых глаз остановился на моём лице – спокойный, выжидающий.

– Я слушаю.

Я глубоко вздохнула. Слова, которые я репетировала всю дорогу, вдруг показались чужими и неуклюжими.

– Свет у Врат мерцает, – выпалила я. – Я видела это несколько раз. Рафаэль тоже видел. А может, и не только мы.

Микаэль не шелохнулся. Только бровь чуть приподнялась.

– Мерцает, – повторил он. – И ты пришла к Херувимам, потому что…

– Потому что все делают вид, что ничего не происходит! – я подалась вперёд. – Захариэль отмахнулся, сказал, что мне показалось. Рафаэль просит молчать, чтобы не навлечь беду. А свет продолжает мерцать. С каждым разом всё сильнее.

Микаэль молчал. Долго, очень долго. Так долго, что я уже начала думать, что он сейчас скажет то же самое, что и все: «Тебе показалось, иди отдыхай».

Но он спросил:

– Кому ещё ты говорила?

– Никому. Только Рафаэлю и… и вам.

– Хорошо.

Одно слово. Я не поняла, хорошо ли, что я никому не говорила, или хорошо, что я пришла именно к нему.

– Микаэль, – я вцепилась в подлокотники кресла. Я не сумасшедшая. Я знаю, что видела. Свет действительно гаснет. Пусть на мгновение, пусть на долю секунды, но это происходит. И если никто ничего не сделает…

– Что? – тихо спросил Микаэль. – Что будет, Ада?

Я открыла рот и закрыла. Потому что не знала. Не знала, что будет. Знала только, что будет что-то страшное.

– Я… я не знаю точно, – призналась я. – Но чувствую. Это неправильно. Свет не должен мерцать. Он всегда был ровным, вечным, а теперь… теперь он будто живой. Будто дышит. Или задыхается.

Микаэль медленно откинулся в кресле. Его лицо оставалось спокойным, но в глазах мелькнуло что-то – не страх, нет. Скорее усталость. Такая глубокая, древняя усталость, будто он ждал этого разговора тысячи лет.

– Ты всегда была наблюдательной, – сказал он наконец. – Даже слишком. Помню, как ты заметила ошибку в летописи, которую никто не замечал триста лет. Ты тогда подошла ко мне и сказала: «Здесь не хватает одной буквы». Я проверил. Ты была права.

Я молчала, не понимая, к чему он клонит.

– Наблюдательность – дар, – продолжил Микаэль. – Но иногда она становится проклятием. Особенно когда то, что ты видишь, не хотят видеть другие.

– Значит, вы мне верите? – выдохнула я.

Микаэль не ответил сразу. Встал, подошёл к окну, за которым сияли Врата. Долго смотрел на них, прежде чем заговорить.

– Верю, – сказал он тихо. – Но верить и знать – разные вещи. Я не знаю, почему мерцает свет. Я не знаю, что это значит. И я не знаю, что с этим делать.

Он обернулся:

– Но я знаю одно: если ты права, если свет действительно гаснет, то это не просто поломка. Это начало чего-то большего. И те, кто пытаются это скрыть, боятся не твоего любопытства. Они боятся правды.

– Кто? – я вскочила. – Кто скрывает? Захариэль? Совет?

Микаэль покачал головой:

– Не торопись искать врагов. Иногда правда страшнее лжи.

– Неужели в древних свитках нет ничего, чтобы остановить это? – я обвела рукой воздух, будто пытаясь поймать невидимую угрозу. – Я не помню ни одного, в котором говорилось бы о подобном.

Микаэль помедлил с ответом. Слишком долго.

– Они есть, – сказал он наконец. – Только ты до них не дошла. К большому сожалению.

Я нахмурилась:

– Что значит «не дошла»? Я перечитала всё, что было в учебных залах. Всё, до чего мне давали доступ.

– И не только, – Микаэль посмотрел мне прямо в глаза. – А теперь ты здесь.

Эти слова ударили больнее, чем я ожидала.

– Здесь? – переспросила я, чувствуя, как внутри закипает злость. – Где это – «здесь»? В Хранителях Врат? В общежитии, где у меня даже стены своей нет? В месте, куда ссылают тех, кто не оправдал надежд?

– Ада…

– Нет, – перебила я, вскакивая с кресла. – Я хотела правды! – мой голос дрогнул, но не от слабости – от ярости. – Той самой, которую от меня и от всех нас скрывают! После того как ко мне попали в руки свитки о Великой войне с демонами, которые сейчас считают легендой, я не могла не копать дальше!

Я сделала шаг к нему:

– А если это они? Если демоны существуют? Если они…

– Не говори чушь! – крикнул Микаэль.

Впервые за весь разговор его голос сорвался. Эхо заметалось по кабинету, ударилось о стены и затихло.

Микаэль закрыл глаза, перевёл дыхание. Когда он снова заговорил, голос звучал тише, но твёрже:

– Это легенды, Ада. Просто легенды. Мы стараемся просто сдерживать тьму, которая поселилась в недрах земли. Ради людей. Ради равновесия. Там просто тьма – пустота, хаос, из-за которого начинаются катаклизмы и болезни. То, на что мы не можем повлиять. Но никаких демонов там нет.

Я смотрела на него в упор.

– Откуда вы знаете?

Микаэль не ответил.

– Откуда вы можете знать наверняка? – повторила я. – Вы там были? Вы видели?

– Хватит, – жёстко оборвал он. – Ты пришла за помощью, я тебя выслушал. Свет мерцает – я понял. Я подумаю, что можно сделать. Но не смей лезть туда, куда тебе не положено.

– Я хотела правды, – тихо сказала я.

Я развернулась и направилась к двери.

– Ада.

Я остановилась, не оборачиваясь.

– Будь осторожна с вопросами, – голос Микаэля звучал устало. – Иногда ответы могут оказаться страшнее, чем ты готова принять. А насчёт мерцания мы займёмся этим вопросом, не переживай.

Ни слова не сказав, вышла, оставив его одного. Холодный воздух остужал мои мысли, но не мог унять дрожь, которая поселилась внутри.

Холодный воздух остужал мои мысли, но не мог унять дрожь, которая поселилась внутри.

– Надеюсь, меня услышали, – прошептала я. – И предпримут хоть что-то.

В голове всплыл голос Микаэля: «Они есть, только ты до них не дошла».

Я замерла.

– Точно… свитки.

Я огляделась по сторонам. Пустой коридор, тишина, лишь где-то вдалеке слышались шаги дежурных Херувимов.

– Я знаю Цитадель как свои пять пальцев, – прошептала я, и в груди загорелась знакомая искра – та самая, что когда-то привела меня в запретную секцию. – Мне нужно… мне нужна помощь.

Глава 4

Я расправила крылья и оттолкнулась от ступеней Цитадели. Ветер ударил в лицо, хлестнул по волосам, выдувая из головы остатки злости и обиды. Я любила летать. Здесь, высоко, среди облаков и пустоты, все проблемы казались мелкими, все вопросы – не такими уж важными.

Внизу остались белые башни Херувимов, ещё ниже – унылые корпуса общежития Хранителей, где меня ждала узкая койка и никакой надежды на сон. А впереди, на горизонте, вырастало нечто совсем иное.

Эгида. Твердыня Архангелов.

Она не сияла, как Цитадель. Не пряталась в облаках, как Совет Серафимов. Эгида была высечена прямо в скале – серый гранит, острые шпили, бойницы, мосты, перекинутые через пропасти. Крепость, которая никогда не падёт.

Я летела прямо к ней, и чем ближе становились стены, тем громче билось сердце. Я здесь никогда не была. Хранителям Врат не место среди воинов – так мне всегда говорили. Да и раньше, когда я ещё училась у Херувимов, просто не было времени на посещение таких мест. Я зарывалась в свитки и книги с утра до ночи, не замечая ничего вокруг. Эгида казалась чем-то далёким, чужим, не моим.

Но выбора не осталось. Когда я поравнялась с внешними укреплениями, в глаза бросилось движение. Внизу, во внутреннем дворе, кипела жизнь.

Тренировочные бои. Застыла в воздухе, забыв махать крыльями. Взгляд прикипел к тому, что творилось внизу.

Десятки Архангелов – в лёгких доспехах, без шлемов – рубились друг с другом на мечах, копьях, секирах. Звон металла долетал даже сюда, смешиваясь с криками и резкими командами инструкторов. Кто-то тренировался в одиночку, раз за разом повторяя одно и то же движение. Кто-то стоял в круге и отражал атаки сразу троих противников.

Пыль взметалась над двором, застилая свет. Здесь пахло не свитками и тишиной, а потом, сталью и жизнью.

– Спятить можно, – прошептала я.

Крылья затрепетали, послушно складываясь за спиной, и по лопаткам пробежала знакомая лёгкая дрожь – мышцы ныли, отвыкшие от долгого полёта. Слишком много времени я провела на земле, слишком редко поднималась в небо. Тело помнило, как это – парить, но напоминало о себе тупым покалыванием.

Я перевела дыхание и подняла взгляд. Передо мной возвышались врата. Массивные, светло-серые, сложенные из грубого камня, они не пытались казаться красивыми. Ни тебе серебряных узоров, как на Цитадели, ни тонкой резьбы, ни изящных арок. Только холодный металл, только тяжесть, только надёжность.

Крепость смотрела на меня слепо и сурово. Здесь не было ничего от утончённых строений города. Эгида не сияла – она угрожала. Не приглашала – предупреждала.

В горле пересохло. – Красиво, – прошептала без тени улыбки. – По-своему.

И шагнула вперёд.

Ворота с тяжёлым гулом закрылись за моей спиной, отрезая внешний мир. Я оказалась во внутреннем дворе, и первое, что ударило в меня – звук.

Сотни клинков пели свою жестокую песню. Лязг металла, глухие удары деревянных мечей о щиты, резкие выкрики инструкторов, тяжёлое дыхание тренирующихся – всё это смешалось в единый гул, от которого вибрировал воздух. Здесь не было тишины. Здесь вообще ничего не было, кроме войны.

Вторым ударил запах. Пот. Металл. Кожаные доспехи, пропахшие сотнями тренировок. Где-то далеко, у стены, горел костёр, и ветер доносил горьковатый дым. Никаких цветов, никаких благовоний, ничего, что напоминало бы о Небесах. Эгида жила своей жизнью – грубой, настоящей, неприкрытой.

Я медленно пошла вдоль стен, разглядывая двор. В центре десятки Архангелов рубились попарно – мечи мелькали так быстро, что глаз не успевал уследить. Кто-то тренировался с копьём, раз за разом вонзая его в соломенное чучело. Кто-то отрабатывал удары ногами, разбивая в кровь деревянные столбы.

Никто не обращал на меня внимания. Здесь не было места любопытству. Вдоль стен тянулись ряды стоек с оружием. Мечи, секиры, копья, луки – всё разложено по порядку, начищено до блеска, готово к бою. Рядом – кузница, где двое ангелов ковали что-то тяжёлое, и искры взлетали в воздух, гасли, не долетев до облаков.

Над всем этим возвышались стены Эгиды – серый гранит, уходящий высоко вверх, теряющийся в белой дымке. Бойницы смотрели пустыми глазницами на двор, готовые в любой момент ожить.

Я остановилась посреди этого хаоса и вдруг почувствовала себя чужой. Очень чужой.

– Ты кто такая?

Голос раздался сбоку, и я вздрогнула. Ко мне подошёл высокий Архангел, мокрый от пота, с мечом в руке. Он смотрел на меня без враждебности, но и без дружелюбия – просто оценивал, как оценивают неожиданное препятствие на пути.

– Я… – я запнулась. – Мне нужно увидеть Лиору. Это важно.

Архангел окинул взглядом мою форму Хранителя, дешёвый пояс, стоптанные сапоги.

– Лиору? – переспросил он с усмешкой. – И с чего это Хранительнице Врат понадобилась она?

– Да не переживай, сейчас мы её найдём, – вдруг сказал он и протянул руку. – Я Раэль.

Растерянно моргнула – такой перемены я не ожидала. Ещё минуту назад он буравил меня взглядом, а теперь протягивал руку, будто старому знакомому.

Я пожала её – ладонь у него была тёплая, мозолистая, привыкшая к оружию.

И только тут разглядела его как следует. Кучерявые волосы, коротко подстриженные, вились надо лбом непослушными прядями. Глаза – тёплые, карие, с хитринкой, будто он знал что-то, чего не знала я. А над левой бровью…

Я замерла.

– Это… серьга? – вырвалось у меня раньше, чем я успела подумать.

Раэль усмехнулся и тронул пальцем маленькое серебряное кольцо, продетое сквозь кожу.

– Ага. Удивлена?

– Я… – я запнулась. – Я никогда не видела такого у ангелов.

– Ну, мы тут, в Эгиде, вообще странные, – он подмигнул. – Слишком много воюем, слишком много времени проводим с людьми. Вот и перенимаем у них кое-что. Пошли, Лиора должна быть в командной башне.

Он развернулся и зашагал вперёд, даже не проверяя, иду ли я за ним. Я поспешила следом, всё ещё косясь на его профиль и бровь с серебряным кольцом.

– Ты давно здесь? – спросила я, чтобы хоть как-то нарушить тишину.

– Тысячу лет. Две. Потерял счёт, – бросил он через плечо. – А ты? Давно у Врат?

– Двадцать лет.

– О, новенькая, – он оглянулся и снова усмехнулся. – А уже такая смелая, что прорываешься в Эгиду. Уважаю.

Я не знала, радоваться такому "уважению" или насторожиться. Но отступать было поздно.

Мы подошли к массивной двери в основании одной из башен. Раэль толкнул её, даже не замедлив шага, и я шагнула следом. Внутри Эгида оказалась совсем не такой, как снаружи.

От удивления застыла на пороге. Кажется, я даже рот забыла закрыть. Светлый камень – почти белый, с золотистыми прожилками – сменил суровый серый гранит внешних стен. Высокие сводчатые потолки уходили вверх, теряясь в мягком сиянии, которое лилось отовсюду и ниоткуда. По стенам вились тонкие узоры – не вычурные, как в Цитадели, а строгие, геометрические, но от этого не менее красивые.

Вдоль коридора тянулись арки, за которыми угадывались другие залы. Где-то вдалеке слышались голоса, но здесь, у входа, было тихо и просторно. Пол под ногами оказался тёплым – камень хранил тепло, словно под ним прятался невидимый огонь.

– Что удивилась? – голос Раэля вырвал меня из созерцания.

Заставила себя оторваться от стен и посмотрела на него.

– Я… – я запнулась, подбирая слова. – Снаружи Эгида такая мрачная. Серый камень, стены, бойницы. А внутри…

– Как в храме? – усмехнулся Раэль.

– Ну… да.

Он хмыкнул и прислонился плечом к стене, засунув руки в карманы.

– Это специально. Снаружи мы показываем врагам зубы. Пусть думают, что мы звери, что у нас тут одна война и никакой жизни. А внутри… – он обвёл рукой пространство. – Внутри мы всё-таки ангелы. Даже если половину времени проводим среди людей.

– Красиво, – тихо сказала я.

Он зашагал по коридору, и я поспешила за ним, с интересом разглядывая стены, узоры, редкие двери, за которыми угадывалась чужая, незнакомая жизнь. Эгида удивляла меня с каждым шагом.

– Ну и мы же не только воины, – Раэль усмехнулся, но как-то иначе – мягче, что ли. – Но и помогаем людям.

– Да, я знаю. Ваша помощь заключается в том, чтобы… – я запнулась, подбирая слова. – Ну, вы же спускаетесь к ним? Защищаете от катаклизмов, от болезней? Или просто наблюдаете?

Раэль остановился и обернулся ко мне. В карих глазах мелькнуло что-то – не насмешка, скорее удивление.

– Наблюдаем? – переспросил он. – Нет, маленькая. Мы не наблюдатели. Мы – щит. Когда на земле начинается война, когда тьма поднимается слишком близко к поверхности, когда люди теряют надежду – мы там.

– И много раз вы там были? – тихо спросила я.

– Больше, чем хочется помнить, – серьёзно ответил Раэль. – И меньше, чем нужно.

Он отвернулся и зашагал дальше. Я поспешила за ним, чувствуя, что этот разговор задел в нём что-то глубокое.

Раэль остановился у массивной двери в конце длинного коридора. Ничем не примечательная, серая, с металлической ручкой – таких здесь были десятки. Но он почему-то задержался перед ней, бросив быстрый взгляд на меня.

– Здесь, – сказал он коротко.

Сердце колотилось где-то в горле, заглушая даже собственные мысли. А если она мне не поверит?

А если не поможет? Что мне тогда делать?

Лиора. Мы не были близкими подругами, но знали друг друга давно – ещё с тех времён, когда я училась у Херувимов, а Лиора уже тогда выделялась среди своих.

Раэль постучал – три раза, с какой-то особой ритмичностью.

– Войдите, – раздалось изнутри.

Он толкнул дверь и жестом пригласил меня войти первой. Лиора сидела за столом, заваленным картами и свитками, и при нашем появлении подняла голову. Те же светлые волосы, собранные в хвост. Те же серые глаза. Та же лёгкая кожанка поверх туники.

– Ада? – Лиора моргнула, впервые за всё время потеряв свою невозмутимость. – Ты? Что ты здесь делаешь?

– Лиора, – выдохнула я, и внутри вдруг всё сжалось от неожиданного облегчения.

Я даже не думала, что так обрадуюсь знакомому лицу.

– Что случилось? – Лиора встала из-за стола. – Ты сама не своя.

– Случилось, – я шагнула к ней и вдруг поняла, что у меня дрожат руки. – Лиора, мне нужна помощь. Свет у Врат мерцает, и никто ничего не делает. Захариэль отмахнулся, Микаэль сказал, что подумает, но я чувствую – это не просто так.

Лиора слушала молча, не перебивая. Только глаза её становились всё серьёзнее. Раэль, всё ещё стоявший в дверях, кашлянул:

– Я, пожалуй, пойду. Вы тут… разбирайтесь.

Лиора кивнула, даже не взглянув на него. Дверь закрылась, и мы остались вдвоём.

– Садись, – Лиора указала на стул у стены. – И рассказывай всё по порядку. С самого начала.

Я села, чувствуя, как напряжение последних дней наконец-то отпускает – хотя бы чуть-чуть.

– Я начала замечать, что свет мерцает, – я говорила быстро, боясь, что если остановлюсь, то не решусь продолжить. – Рафаэль тоже видел. Мы даже ходили к Захариэлю, но тот отмахнулся и даже слушать не стал.

– А отчёты? – Лиора нахмурилась. – Вы же подаёте отчёты?

– Вот именно, – я горько усмехнулась. – А в них ничего! Один раз было отклонение от нормы, а сейчас всё стабильно. Как будто кто-то специально подчищает цифры.

Лиора задумчиво постучала пальцем по столу.

– Ты ходила к Микаэлю?

– Да, – я поморщилась. – Но мы больше повздорили, чем поговорили. Хотя… он сказал, что поможет чем сможет.

– Повздорили? – Лиора приподняла бровь. – С Микаэлем? Он же само спокойствие.

– Видимо, я умею выводить из себя даже само спокойствие, – я развела руками. – Я спросила про демонов.

Лиора замерла.

– Про кого?

– Про демонов. Про легенды. Про войну. Про то, что от нас скрывают.

Тишина повисла в комнате, густая и тяжёлая. Лиора смотрела на меня долго, очень долго. Потом медленно откинулась на спинку стула.

– И что ты хотела от него услышать? – Лиора подняла бровь. – Что демоны существуют? Что он благословит тебя на поиски? Зачем ты вообще про это спросила?

Я решила оставить этот вопрос без ответа. Что я могла ей сказать? Что ко мне случайно попали свитки о войне с демонами? Что я решила копать дальше – и меня выгнали? Что всё это время я искала ответы, которые никто не хотел давать?

Лиора посмотрит на меня и подумает, что я дура. Может, так оно и есть.

– Свет мерцает, Лиора. И если никто ничего не делает, я буду делать сама. Даже если это опасно.

Лиора вздохнула и потёрла переносицу – жест, который я помнила ещё с их редких встреч.

– Дура ты, Ада, – сказала она без злости. – Хорошая, правильная, но дура.

– Знаю, – я слабо улыбнулась. – Мне уже говорили.

– В чём тебе нужна помощь? – Лиора подалась вперёд, буравя меня взглядом.

– Мне нужно самой прочесть свитки, – выпалила я. – Те, до которых я не дошла, когда училась. Микаэль сказал, что они есть. Значит, они где-то там, в запретных секциях.

Лиора медленно откинулась назад.

– Ты предлагаешь вломиться в Цитадель? – спросила она таким тоном, будто проверяла, осознаю ли я, что говорю.

– Да, – я выдержала её взгляд. – Я знаю, как это звучит. Но я знаю, что происходит что-то странное. Свет мерцает, отчёты подчищены, Захариэлю плевать, Микаэль темнит. А вокруг никто ничего не делает. Вообще никто.

– И ты решила, что справишься лучше всех? – в голосе Лиоры мелькнула знакомая усмешка.

– Я решила, что если все молчат, значит, кто-то должен заговорить, – твёрдо ответила я. – Даже если этот кто-то – всего лишь Хранитель Врат без своего угла и без права голоса.

Лиора отошла к окну и замерла, глядя на облака. Спина прямая, плечи напряжены – я чувствовала, что она что-то хочет сказать, но не решается.

– Знаешь, – наконец произнесла она, не оборачиваясь. Голос звучал глухо, будто она говорила не мне, а себе. – Я всегда думала, что ты пойдёшь дальше. – Когда тебя выгнали из Херувимов, я была уверена: она не сломается. Она поднимется, отряхнётся и докажет им всем, чего они лишились.

Она замолчала на мгновение, и в тишине повисло что-то тяжёлое, невысказанное.

– А ты просто… исчезла. Затерялась где-то у Врат, будто тебя и не было.

– И вот ты здесь, – Лиора обернулась. – Спустя двадцать лет. И просишь помочь вломиться в место, откуда тебя вышвырнули.

– Ты поможешь? – тихо спросила я.

Лиора усмехнулась – тепло, почти по-дружески.

– А то.

Глава 5

Лиора вела меня по длинным коридорам. Она шла так быстро, что я едва поспевала. И не верила самой себе: я снова нарушаю запрет, снова иду в зоны Херувимов. Но выбора нет. Мне никто не верит. А я чувствую: что-то не так. Микаэль обещал… Но стоит ли доверять? Он может просто отмахнуться, как Захариэль. Поэтому я должна. Я просто чувствую, что должна.

– Для начала тебя нужно переодеть, – сказала Лиора, окидывая Аду критическим взглядом. – Эта форма Хранителя выдаст тебя сразу. В Цитадели таких, как ты, днём с огнём не сыщешь.

– А во что? – я растерянно посмотрела на свою тунику, дешёвый пояс, стоптанные сапоги.

– В доспехи Архангела, конечно, – Лиора усмехнулась. – У нас тут полно запасных.

– Никто не спросит, почему Архангел бродит по Цитадели ночью?

– Спросят, – бросила Лиора через плечо. – Но мы скажем, что ты со мной. Я там бываю по делам, меня знают. А если будешь молчать и делать серьёзное лицо, никто и не приглядится.

Мы остановились у неприметной двери. Лиора толкнула её – за ней оказалась небольшая комната, заставленная стеллажами с игрушками доспехами.

– Выбирай, – махнула она рукой. – Что подойдёт.

Растерянно провела рукой по стойке с кожаными куртками, металлическим нагрудникам, тяжёлым плащам. Глаза разбегались – я понятия не имела, что из этого мне подойдёт.

– Я даже не знаю…

– Вот это бери, – Лиора сняла с вешалки тёмно-серую куртку из плотной кожи, с металлическими вставками на плечах и груди. – Лёгкая, но крепкая. Не сковывает движений. И пояс возьми, попроще, без знаков отличия.

Натянула куртку поверх своей туники. Та оказалась чуть великовата в плечах, но в целом сидела неплохо.

– Сапоги у тебя свои, сойдут, – Лиора оглядела её и одобрительно кивнула. – Волосы убери. Выбиваются слишком светлые.

Одним движением скрутила волосы в узел – чтобы

не выбивались.

– Ну как?

Лиора отошла на шаг, прищурилась.

– Архангел-новобранец, который ещё не обжился нормальной формой, – вынесла вердикт. – Сойдёшь за свою.

– У тебя есть план? – Лиора повернулась ко мне, пристально глядя в глаза.

– Я… Точно знаю, что нужно идти туда ночью. Днём там всегда полно народу, а ночью только дежурные. Если пройти через старую библиотеку, можно выйти к…

– Стой, – Лиора подняла руку, останавливая её.

– Расскажешь, когда будем в полном составе.

– Что значит «в полном составе»? – переспросила я, чувствуя, как внутри шевельнулось нехорошее предчувствие. – Мы разве идём не вдвоём?

– Нет, – Лиора покачала головой и усмехнулась, заметив её растерянность. – Возьмём ещё кое-кого. Не смотри на меня так, Ада. Я понимаю, что ты привыкла всё делать сама, но это не прогулка. Если нас поймают, одной головной болью не отделаешься.

– Кого?

– Увидишь, – Лиора подмигнула. – Доверься мне. Он надёжный и Цитадель знает не хуже тебя. Может, даже лучше.

– Встретимся у Тихой рощи, – сказала Лиора. – Когда свет станет вечерним.

– Хорошо, спасибо тебе, – я выдохнула, чувствуя, как напряжение чуть отпускает. Рядом с Лиорой всегда становилось спокойнее, даже когда мы говорили о таких безумных вещах, как ночное проникновение в Цитадель.

– Пока не за что благодарить, – она махнула рукой и уже направилась к двери, но на пороге обернулась. – Лети, Ада. У меня ещё есть дела. И выспись, это не просьба.

– Есть, командир, – я усмехнулась и приложила руку к груди в шутливом приветствии.

Лиора закатила глаза, но в уголках губ дрогнула улыбка.

– Дура ты, – сказала она беззлобно и скрылась за дверью.

Свет за окном начинал теплеть, приближаясь к вечернему. Значит, у меня есть время. Время долететь до общежития, время подумать. Я тряхнула головой, прогоняя лишние мысли. Лиора права: сначала дело. А бояться буду потом.

Коридор принял меня в свои объятия. Я направилась к выходу, стараясь не думать о том, что ждёт впереди.

Меня встретила пустая комната общежития.

Я бросила форму Архангела на кровать. Куртка тяжело шлёпнулась на тонкое одеяло, и я на секунду замерла, глядя на неё. Чужая одежда. Чужая жизнь. Чужой мир, в который я влезла по самые крылья. Я рискую не только своим положением – хотя какое у меня положение? Хранитель Врат, вечная скука, узкая койка и никаких перспектив. Но Лиора… она рискует всем. Своим местом командира крыла, уважением, свободой. Если нас схватят, ей достанется больше, чем мне. Она-то своё положение имеет.

Я даже не знаю, что может быть. Ссылка? Заточение? Изгнание?

Перед глазами встала статуя в Цитадели – ангел с пустым свитком. Интересно, есть ли в Некрополе могилы для тех, кто ещё жив, но уже мёртв для Небес? Глупая мысль. Не время.

Я достала лист бумаги и обугленную палочку – писать здесь было нечем, ангелы редко записывали свои мысли, но я всегда держала под рукой. Привычка со времён учёбы.

Итак, вход через старую библиотеку. Дальше – коридор, который я помню, но там… Стук в дверь вырвал меня из мыслей так резко, что я едва не опрокинула стул.

– Ада? – голос Рафаэля. – Ты здесь?

Я выдохнула. Свои.

– Да, – ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Заходи.

Дверь открылась, и в проёме показался Рафаэль – взлохмаченный, с кругами под глазами, но всё такой же… Рафаэль.

– Не спится, – сказал он, входя и прикрывая за собой дверь. – Думал, может, ты тоже… – он осекся, увидев разбросанную на кровати куртку. – Это что?

Я проследила за его взглядом и мысленно выругалась. Чёрт.

– Рафаэль, я…

– Это форма Архангела, – перебил он, и голос его вдруг стал чужим. – Ада, где ты была?

– Рафаэль, слушай… у меня есть план, – начала я, но он перебил, даже не дав договорить.

– Ада, что ты задумала? – в его голосе звучала тревога, смешанная с чем-то ещё. С тем, что я последнее время замечала всё чаще.

– Я не хочу тебе говорить, – я отвела взгляд. – Не хочу тебя подставлять.

Тишина повисла между нами, густая и тяжёлая. А потом я почувствовала его руку на своей щеке.

Его пальцы – тёплые, чуть шершавые от вечного свитка – коснулись моей кожи так осторожно, будто я могла рассыпаться. Я подняла глаза и встретилась с ним взглядом. В его голубых глазах было столько всего, что у меня перехватило дыхание.

Наши отношения последнее время сложно было назвать просто дружескими. Я замечала. Я не могла не замечать, как он смотрит на меня, как находит поводы прикоснуться, как его голос становится мягче, когда он говорит только со мной.

Он надеялся на что-то большее.

А я… Я не знала, могу ли это ему дать.

– Ада, – тихо сказал он. – Я с тобой. Что бы ты ни задумала. Даже если ты не хочешь говорить. Даже если боишься. Я рядом.

Его рука всё ещё лежала на моей щеке, и мне нужно было что-то ответить. Сказать, что между нами не может быть ничего, кроме дружбы. Или наоборот – шагнуть навстречу.

Но вместо этого я просто замерла, чувствуя, как внутри всё переворачивается.

– Рафаэль… – выдохнула я.

– Ада, – сказал он уже другим тоном – серьёзным, почти официальным. – Что бы ты ни задумала, я хочу знать. Не потому что лезу в твои дела. А потому что… – он запнулся. – Потому что если с тобой что-то случится, я себе этого не прощу.

Наши глаза встретились. В его взгляде я увидела то, от чего сжалось сердце – переживания, мягкую, почти несмелую нежность. И всё же я заставила себя отвернуться. Я не имела права впутывать его в это.

– Я тебе расскажу, но позже, обещаю, – слова давались тяжело, но я знала, что так будет правильно. – А сейчас оставь меня. Мне нужно переодеться.

Рафаэль замер. В его глазах мелькнуло что-то – разочарование? Обида? Но он быстро справился с собой.

– Хорошо, – кивнул он и поднялся. – Но ты обещала, Ада. Я напомню.

– Я помню, – тихо ответила я.

Он пошёл к двери, но на пороге остановился и обернулся.

– И всё-таки… будь осторожна. Что бы ты ни задумала.

Дверь закрылась за ним мягко, почти без звука. Я выдохнула и откинулась на спинку стула. Рука всё ещё горела в том месте, где он касался моей щеки. Я поднесла ладонь к лицу, провела по коже, будто пытаясь стереть это ощущение. Не стёрлось.

– Дура, – сказала я себе вслух. – Соберись.

Я схватила форму Архангела и быстро натянула её на себя. Тёмно-серая куртка с железными вставками обтянула моё тело, села почти идеально – будто шили на меня. Тяжеловата, конечно, после лёгких туник Хранителей, но в этом была своя сила. Своя уверенность. Волосы, заплетённые в косу, тяжёлым жгутом упали на плечо. Я распустила их и заплела заново – туже, чтобы не мешали. Потом посмотрела на себя в зеркало и замерла.

Из зеркала на меня смотрела чужая. Не та Ада, которая двадцать лет торчит у Врат в дурацкой белой тунике. Не та, кого вышвырнули из Херувимов, как нашкодившего котёнка. Другая. Собранная. Опасная.

Я провела рукой по куртке, по металлическим вставкам на плечах. Пальцы скользнули по грубой коже, задержались на поясе с пустыми петлями для оружия.

– Да, – сказала я своему отражению. – Стоило поступать в легиум Архангелов.

Уж они бы меня не выгнали. Я бы вцепилась в это место зубами, я бы… Я оборвала себя.

Глупости. Не взяли бы меня в Архангелы. Даже пробовать не стоило. У них свои требования, свои стандарты, своя порода. А я кто? Любопытная девчонка, которую попёрли из учёных?

Я отвернулась от зеркала, но краем глаза всё ещё видела тот силуэт. Тёмно-серая куртка, тугая коса, расправленные плечи.

– И всё-таки, – прошептала я. – Форма мне к лицу.

Впервые за долгое время я улыбнулась своему отражению. Кривовато, но искренне.

Небо уже расплывалось в вечернем свете, когда я подлетела к Тихой роще. Отсюда до Цитадели херувимов рукой подать – она расположена за кварталом, где они проживают. Тихая роща раскинулась передо мной, как живая открытка.

Озеро с прозрачной, почти зеркальной водой, в которой отражалось вечернее небо. Вокруг, по берегам, росли деревья – самые обычные, зелёные, с густыми кронами, какие я видела только на старых рисунках земных лесов. Их корни уходили в настоящую землю, тёмную, влажную, пахнущую жизнью. Здесь, в Небесах, это казалось почти чудом.

Между стволами вились тропинки, усыпанные мелкими светящимися цветами. Над водой стрекозами мелькали искорки – маленькие сгустки света, игравшие в сумерках.

Приземлилась у самой воды. Тишина. Ни души – только ветер шелестел листвой да где-то вдалеке перекликались птицы. Рука сама потянулась к воде. Та качнулась, разгоняя круги, и на мгновение в отражении мелькнуло что-то ещё. Чьё-то лицо.

Рука отдёрнулась сама собой.

– Нервы, – сказала я себе.

Я тряхнула головой и уставилась на тропинку, откуда должны были появиться Лиора и её таинственный «ещё кое-кто». Ждать осталось недолго. План не выходил из головы – шаг за шагом, поворот за поворотом.

Войти через старую библиотеку. Дальше коридор, потом налево, потом направо, потом по лестнице вверх, а там запретная секция, куда я уже заходила. Сейчас должна быть пересменка, и пост должен быть пуст. У нас будет мало времени, но должно хватить, чтобы зайти внутрь.

– Ада!

Голос Лиоры вырвал меня из мыслей. Я подняла голову и увидела две фигуры, спускающиеся с неба. Лиора – в своей привычной лёгкой броне, светлый хвост развевается на ветру, на лице привычная уверенная полуулыбка.

А рядом с ней…

– Раэль? – выдохнула я.

Он приземлился и отряхнул куртку, будто мы встретились в парке, а не собирались вламываться в запретное место. На его лице сияла та самая дурацкая усмешка, а серьга в брови блеснула в вечернем свете.

– Ну привет, – сказал он. – Не ожидала?

Я перевела взгляд на Лиору.

– Это он? Тот самый «кое-кто»?

– Ага, – Лиора пожала плечами. – Он Цитадель знает не хуже тебя. Бывал там с поручениями раз сто. И, – она хитро прищурилась, – он умеет открывать замки. Даже магические.

– Артефакты, – Раэль подмигнул и похлопал себя по карману. – Полезная штука.

Я смотрела на них и не знала, радоваться или злиться. С одной стороны, Раэль уже доказал, что на него можно положиться. С другой… теперь нас трое. Трое – это не двое. Троих труднее прятать.

– Не смотри так, – Лиора ткнула меня в плечо. – Он нам нужен. Он знает про чёрный ход со стороны кухни. А ты про него знаешь?

Я посмотрела на него в недоумении.

– Какой ещё чёрный ход?

Раэль довольно ухмыльнулся.

– Вот видишь. Уже полезно.

– Ладно. Но если нас поймают, я скажу, что вы меня заставили.

– Договорились, – кивнул Раэль. – А я скажу, что ты меня соблазнила.

Фырканье Лиоры я пропустила мимо ушей, ограничившись закатыванием глаз.

– Идём уже, – сказала я и первой направилась к тропинке. – Пока вы тут шуточки шутите, свет, может, уже сто раз погас.

– Она всегда такая серьёзная? – услышала я за спиной голос Раэля.

– Только когда боится, – ответила Лиора.

Тропинка Тихой рощи оставалась позади, а я всё повторяла и повторяла план, чтобы архангелы запомнили каждый шаг.

– Ну неплохо, неплохо, – Раэль присвистнул и одобрительно кивнул, но в глазах его заплясали чёртики. – Вот только, насколько я помню, именно с таким планом тебя уже поймали и вышвырнули оттуда? Или я путаю?

Лицо залилось краской.

Я медленно, очень медленно повернула голову в сторону Лиоры. Та, не дожидаясь слов, вскинула руки в жесте капитуляции:

– Я ничего ему не рассказывала! Клянусь светом!

Не то чтобы я стеснялась этого факта, но выносить его на всеобщее обсуждение мне совсем не хотелось.

– Да расслабься ты, – Раэль вдруг шагнул ко мне и по-свойски закинул руку на плечо, будто мы были знакомы тысячу лет. – Слухи по Небесам летают быстрее, чем мы с тобой. Многие слышали про бывшего херувима, который теперь торчит у Врат. Я когда тебя увидел у Эгиды, сразу понял: это та самая Ада.

Я хотела огрызнуться, но его улыбка – тёплая, дурацкая, с хитринкой – обезоруживала.

– Та самая, – буркнула я, сбрасывая его руку. – И в этот раз меня не поймают.

– В этом ты права, Лучик, – Раэль вдруг широко улыбнулся и подмигнул. – Потому что я с вами. И мы пойдём другим путём.

– Лучик? – переспросила я, но он уже не слушал.

Раэль взлетел без объяснений, даже не оглянувшись, – просто рванул вверх, разрезая вечерний воздух. Мы с Лиорой переглянулись и, не сговариваясь, рванули следом.

– Куда он? – крикнула я, пытаясь перекрыть свист ветра.

– Понятия не имею! – Лиора усмехнулась, и в её глазах мелькнуло что-то хищное. – Но ему я доверяю. Пока что.

Мы набирали высоту, оставляя Тихую рощу далеко внизу. Цитадель приближалась, белая и холодная в вечернем свете, но Раэль вдруг свернул в сторону, облетая её по широкой дуге.

– Эй! – крикнула я. – Ты куда?!

– За мной! – донеслось в ответ. – Я знаю, что делаю!

– Ох, – выдохнула Лиора, подлетая ближе. – Когда они так говорят, обычно всё идёт не по плану.

– У нас вообще-то есть план! – напомнила я.

– Был, – поправила Лиора. – Теперь у нас план Раэля. А это, знаешь ли…

– Что?

– Веселее.

Я только вздохнула и прибавила скорости.

Мы подлетели к северной части Цитадели. Здесь не было ни окон, ни дверей, ни балконов – только глухая стена из белого камня, уходящая высоко вверх и теряющаяся в вечерней дымке. Внизу, далеко под нами, темнели кусты и редкие деревья. Ни души. Ни одного входа.

– Что ты задумал? – зашипела я на Раэля, дёргая его за рукав.

Он обернулся, и на его лице сияла та самая дурацкая ухмылка, которая начинала меня бесить.

– Расслабься, Лучик. Я знаю, что делаю.

– Здесь нет хода! – я ткнула пальцем в стену. – Вообще ничего! Мы облетели полцитадели, чтобы упереться в…

– А вот тут ты ошибаешься, – перебил он и вдруг нырнул вниз, прямо к зарослям у подножия стены.

Мы с Лиорой переглянулись и спикировали следом.

Раэль уже стоял на земле и раздвигал руками густой кустарник, что-то высматривая.

– Помогите, – бросил он через плечо. – Здесь где-то…

– Что «где-то»? – не выдержала я, продираясь сквозь ветки.

– Ага! – Раэль вдруг выпрямился и отступил на шаг, довольно потирая руки.

Я заглянула через его плечо и замерла. В стене, скрытая от глаз густыми зарослями, темнела узкая, почти незаметная дверь. Старая, обитая почерневшим металлом, с петлями, заросшими мхом.

– Откуда ты… – выдохнула я.

– Херувимы иногда ходят на свидания, – усмехнулся Раэль. – А свидания, знаешь ли, любят тайны. Пошли, времени мало.

Он шагнул к двери и достал из-за пазухи тот самый светящийся камень. Лиора положила руку на меч. Я замерла, прислушиваясь к тишине.

Сердце колотилось где-то в горле.

– Ну, – сказал Раэль, прикладывая камень к замку. – С Элиосом. Или с кем мы тут?..

– Заткнись, – шикнули мы с Лиорой хором.

Замок щёлкнул. Дверь, к моему удивлению, открылась тихо – ни скрипа, ни стона, будто её смазывали вчера. Раэль довольно хмыкнул и шагнул внутрь. Мы с Лиорой – за ним.

Тоннель. Узкий, тёмный, уходящий куда-то вглубь, в каменную толщу Цитадели. Стены влажные, в некоторых местах покрытые мхом, воздух тяжёлый и спёртый – пахло сыростью и забвением. Где-то вдалеке мерцал слабый свет, но отсюда невозможно было понять, естественный он или нет.

– Я первый раз это вижу, – выдохнула я, не в силах сдвинуться с места.

Лиора обернулась:

– Ты же здесь училась.

– Именно! – я повысила голос и тут же прикусила язык, вспомнив, что мы не в гости пришли. – Я видела схемы всей Цитадели. Всех этажей, всех коридоров, всех комнат. Я их зубрила годами. Здесь не было никакого тоннеля. Я бы точно запомнила.

Раэль, успевший уйти вперёд, обернулся и подсветил нам камнем.

– А ты уверена, что тебе показывали все схемы?

Я открыла рот и закрыла.

– Идём, – Лиора тронула меня за плечо. – Потом будешь удивляться. Сейчас нам вперёд.

Я кивнула и шагнула в темноту.

Тоннель встретил меня холодом и тишиной . Шаги тонули в мягкой пыли, свет от камня Раэля выхватывал то влажные стены, то низкий потолок, то чью-то забытую надпись на древнем языке.

—Видишь ли, Лиора командует Крылом Клинка, – пояснил Раэль. – Лучшие бойцы, элита. А я, – он усмехнулся и коснулся груди – туда, где слева сияла выгравированная птица, серебристый орёл.

Я машинально посмотрела на то же место на Лиоре, но там ничего не было. Она медленно перевела взгляд на плечи – и увидела выгравированный стальной меч, украшавший оба плеча.

И почему я раньше этого не замечала?

– Крыло Дозора. Разведка, наблюдение, тайные миссии. – продолжил Раэль.

– Поэтому ты знаешь все тайные ходы? – догадалась я.

– Именно. Моя работа – знать то, что скрыто.

Лиора хмыкнула:

– И болтать об этом направо и налево.

– Только тем, кому доверяю, – подмигнул он мне.

– Пообещайте мне, – вдруг сказала я, останавливаясь. Голос прозвучал глухо, и эхо заметалось где-то впереди.

Лиора обернулась. Раэль тоже замер, подсвечивая нам.

– Что? – настороженно спросила Лиора.

– Если что-то пойдёт не так… – я запнулась, подбирая слова. – Если нас заметят, или поднимут тревогу, или… что угодно. Вы улетите.

Тишина повисла в тоннеле, густая, как смола.

– Ада… – начала Лиора.

– Нет, – перебила я. – Ты меня выслушай. Я не хочу, чтобы из-за меня вы попали. Вы здесь ради меня. Вы рискуете своим положением, своей свободой, всем, что у вас есть. А я… – я развела руками. – Я уже ничего не теряю.

– Тем более, – вдруг тихо сказал Раэль.

Я подняла на него глаза.

– Что?

– Тем более это не из-за тебя, – он шагнул ближе, и свет камня упал на его лицо, делая его почти серьёзным. – Если Хранитель Врат говорит, что с ними что-то не так, а остальные закрывают глаза, то проблемы не у тебя. А у тех, кто отказывается видеть.

Лиора молча кивнула, подтверждая его слова.

– Он прав, – сказала она. – Ты здесь единственная, кто делает то, что должен. А мы просто решили помочь. Не тебе – правде.

Я смотрела на них и чувствовала, как к горлу подкатывает что-то тёплое, дурацкое, совсем не вовремя.

– Вы… – начала я и осеклась, потому что голос предательски дрогнул.

– Знаем, – усмехнулся Раэль, возвращаясь к своей привычной дурашливости. – Мы замечательные. Обсудим это потом, когда не будем торчать в подземном тоннеле, рискуя всем, чем можно.

Лиора фыркнула.

– Идём, – сказала она и первой шагнула в темноту. – Пока я не передумала вас спасать.

Я улыбнулась и пошла за ней. Мы стремились к истине, но даже не представляли, чем обернётся наш путь.

Глава 6

Тоннель вывел нас в подвал старой библиотеки.

– Сколько тайн скрывает Цитадель? – прошептала я, оглядываясь. Я даже не догадывалась о существовании подвала под библиотекой, хотя проучилась здесь не один десяток лет.

Здесь было темно и сыро. Вдоль стен громоздились старые деревянные стеллажи, покосившиеся от времени. На них пылились стопки свитков – забытых, никому не нужных, рассыпающихся от одного прикосновения. В углах висела паутина, с потолка тянуло холодом и затхлостью. Где-то в темноте мерно капала вода.

Раэль освещал нам путь своим камнем. Свет от него был неярким, но достаточным, чтобы разглядеть груду сломанной мебели в углу, старые ящики, покрытые вековой пылью, и узкую лестницу, уходящую наверх. Мы поднялись в саму библиотеку. Отсюда до запретной секции – одна лестница. Я покосилась на Раэля. Ну да, молодец – провёл нас так, что даже стража не заметила.

Мы очень тихо шли, стараясь ступать бесшумно. Шаг. Ещё шаг. Только дыхание и стук собственного сердца.

– Надо проверить, нет ли там… – начал Раэль, но я прижала палец к губам.

– Надо их отвлечь, – прошептал Раэль.

– Чем? – так же тихо спросила Лиора.

Он усмехнулся в темноте – я даже не видела, но почувствовала эту его дурацкую ухмылку.

– Есть идея.

Раэль бесшумно скользнул обратно в подвал. Мы с Лиорой остались ждать, прижавшись к холодной стене. Секунды тянулись бесконечно.

А потом где-то в дальнем углу подвала грохнуло. Громко. Сочно. Будто рухнул стеллаж со свитками.

– Что это?! – донеслось сверху.

– В подвале! Кто-то там!

Шаги загрохотели по лестнице. Стража рванула вниз, прямо мимо нас, туда, откуда донёсся шум.

Я затаила дыхание. Тёмные фигуры пронеслись в нескольких шагах – и скрылись в глубине подвала.

– Живо, – шепнула Лиора и рванула вверх.

Мы взлетели по лестнице, перепрыгивая через ступени. Вот библиотека – пустая, залитая тусклым светом. Вот нужная дверь. Лиора налегла на неё плечом, та поддалась с тихим скрипом.

– Сюда!

Мы ворвались в запретную секцию. А внизу, в подвале, снова грохнуло – видимо, Раэль продолжал спектакль.

– Он справится, – выдохнула Лиора. – Ада, ищи быстро.

Запретная секция представляла из себя сотни стеллажей, уходящих ввысь и вдаль, насколько хватало глаз. Тёмное дерево, покрытое замысловатой резьбой, кое-где тронутое позолотой, создавало ощущение древности и величия. Свитки, книги, таблички – всё это теснилось на полках, переплеталось корешками, манило и пугало одновременно.

На первый взгляд это были бесконечные тоннели из полок и знаний. Заблудиться здесь ничего не стоило – если не знать последовательности, если не понимать системы, если быть чужой.

– Почему это называют запретной секцией? – шёпотом спросила Лиора, оглядываясь по сторонам. В ее голосе слышалось неподдельное восхищение.

– Потому что сюда могут попасть только Хранители Свитков и Стражи Истины, – так же тихо ответила я. – Остальным вход воспрещён.

Лиора хмыкнула:

– Это странно. Служить одному делу – и скрывать друг от друга знания.

– Я тоже так думала, – я провела рукой по корешку ближайшего свитка. – И поэтому вторглась сюда.

– И из-за этого тебя выгнали? – раздалось прямо над ухом.

Я вздрогнула и обернулась.

Раэль стоял за моей спиной, сияя своей дурацкой улыбкой. Ни царапины, ни следа погони – будто и не было этих грохочущих стеллажей и орущей стражи.

– А охрана? – выдохнула я.

– Пока они ищут мышь, – он подмигнул, – я пробрался сюда.

– Мышь? – не поняла Лиора.

– Ну, или то, что они приняли за мышь. – Раэль пожал плечами. – Главное, что я здесь, а они там.

Я покачала головой, но улыбнулась. Некогда было расспрашивать. Мы подошли к книге, где хранилась информация о последовательности.

Огромный фолиант в тёмном переплёте лежал на отдельном пюпитре, прикованный цепью к стене – чтобы никто не унёс. Я провела пальцем по корешку, нашла нужный раздел и принялась листать тяжёлые страницы.

– Таак, – бормотала я, водя пальцем по строкам. – История Небес, законы мироздания, хроники войн… Вот!

Раэль и Лиора подошли ближе, заглядывая через плечо.

– Мы ищем информацию о свете, – сказала я, пробегая глазами по указателю. – О природе света, о его источниках, о том, что может заставить его мерцать.

– И где это? – спросил Раэль.

– Сейчас… сейчас… – палец замер на одной из строчек. – Вот. Секция семнадцать, стеллаж девять, полка три. "Хроники уходящего света ".

– Звучит как то, что нам нужно, – кивнула Лиора.

Я захлопнула книгу и махнула рукой:

– За мной.

Мы нырнули в лабиринт стеллажей, считая про себя повороты и ряды. Семнадцатая секция оказалась в самом дальнем углу, почти у стены. Там, на третьей полке, в самом центре, лежал свиток, перевязанный чёрной лентой.

– Точно он, – выдохнула я, снимая его с полки. – Чёрная лента. Запретный.

Я развернула свиток дрожащими пальцами.

"Хроники уходящего света".

– Нашла, – прошептала я.

Я развернула свиток.

Пальцы дрожали – от напряжения, от страха, от предвкушения. Буквы прыгали перед глазами, и я зажмурилась на мгновение, заставляя себя успокоиться.

– Ну что там? – нетерпеливо шепнул Раэль, заглядывая через плечо.

– Дай ей прочитать, – шикнула Лиора.

Я открыла глаза и снова уставилась в свиток.

Древний язык. Те же символы, которым меня учили в Цитадели. Но слова… слова были странными. Я никогда не видела их в учебных свитках.

– Здесь говорится о природе света, – начала я медленно, водя пальцем по строкам. – О том, как он создавался. О Вратах… о том, что они не просто источник.

– Мы знаем, – перебил Раэль. – Свет – это печать, запертая тьма. Все это знают.

– Мерцание Врат может происходить из-за ослабления их силы.

– Ослабления? – переспросила Лиора. – Но как? Врата стоят вечность. Их сила никогда не менялась.

– Вот именно, – я подняла на неё глаза. – Никогда. А теперь меняется.

Раэль нахмурился:

– И что может быть причиной? Там написано?

Я снова уткнулась в свиток, пробегая глазами строку за строкой.

– Здесь не сказано прямо. Только… только есть намёк на то, что сила Врат зависит не только от них самих.

– От чего ещё? – не понял Раэль.

– От того, кто их создал, – тихо ответила я. – От Элиоса.

Лиора выдохнула:

– Но Элиос исчез тысячи лет назад.

– Именно, – я посмотрела на неё. – А теперь представь, что его исчезновение и ослабление Врат как-то связаны.

Тишина.

Где-то вдалеке послышались шаги.

– Нам нужно выбираться, – шепнул Раэль. – Обсудим потом, когда не будем торчать в запретном месте с украденным свитком.

Я кивнула и сунула свиток за пазуху. Но мысли не отпускали. Если Врата слабеют, если их сила уходит… что тогда случится с миром?

Мы шли тихо к выходу, стараясь ступать бесшумно, прижимаясь к стеллажам и замирая при каждом шорохе. Свиток грел грудь сквозь куртку – тяжёлый, опасный, бесценный.

Раэль шёл первым, то и дело оглядываясь и подавая знаки. Лиора прикрывала тыл, положив руку на меч. Я зажимала рот, чтобы не дышать слишком громко.

Выход был уже близко – вон там, за поворотом, должна быть лестница вниз, в старую библиотеку, а оттуда в тоннель, а оттуда…

Мы завернули за угол. И замерли. Прямо перед нами, в нескольких шагах, стоял Микаэль.

Белые волосы, серые глаза, древнее лицо без единой эмоции. Он смотрел прямо на нас – спокойно, выжидающе, будто знал, что мы здесь.

– Микаэль… – выдохнула я.

Раэль дёрнулся, но Лиора схватила его за руку.

– Тихо, – шепнула она.

Микаэль перевёл взгляд с меня на свиток, который я инстинктивно прижала к груди, потом обратно на моё лицо.

– Я надеялся, что ты не придёшь сюда, Адариэль, – тихо сказал он. – Но, видимо, надежда была глупой.

От страха не могла сглотнуть. В голове – каша из обрывков плана, молитв и проклятий собственной глупости.

Микаэль молчал долго. Очень долго. Потом шагнул в сторону, освобождая проход.

– У вас мало времени, – сказал он. – Стража уже знает, что в запретной секции кто-то есть. Через несколько ударов сердца они будут здесь.

– Микаэль… что вы делаете?

Он посмотрел на меня – и в его глазах мелькнуло что-то, чего я никогда раньше не видела. Боль? Страх? Надежда?

– То, что должен был сделать давно, – ответил он. – А теперь бегите.

Лиора дёрнула меня за руку:

– Ада, идём!

Я рванула с места, едва не споткнувшись. Мы пронеслись мимо Микаэля, влетели в лестничный проём, побежали вниз, в темноту. Обернувшись, увидела что, Микаэль стоял наверху, глядя нам вслед. В его руке зажёгся свет – и через мгновение я услышала голоса стражи:

– Сюда! Кто-то есть!

Микаэль шагнул им навстречу.

– Здесь никого нет, – услышала я его спокойный голос. – Можете проверить, если хотите, но я никого не видел.

– Микаэль, но сигнал…

– Ошибка. Бывает.

Мы вылетели в тоннель и побежали дальше, не оглядываясь.

Сердце колотилось где-то в горле.Он нас прикрыл. Микаэль нас прикрыл. Почему?

Сердце бешено колотилось где-то в горле, заглушая даже свист ветра. Мы летели так быстро и так высоко, как только могли – в самой темноте, среди редких облаков, где нас никто не заметит. Я оглядывалась каждые несколько ударов, ожидая погони, но небо оставалось пустым.

Мы приближались к Эгиде. Серая скала вырастала из облаков, и в этот момент она казалась мне самым безопасным местом во всех Небесах.

В общежитие нельзя. Там меня увидят, начнут задавать вопросы, а я в форме Архангела – объясняй потом, почему Хранитель Врат разгуливает в чужой одежде посреди ночи. Да и свиток… его нельзя показывать никому.

Мы приземлились на площадке во дворе. Ноги подкосились, и я оперлась о стену, пытаясь отдышаться.

Раэль рухнул рядом, хватая ртом воздух.

– Да уж, девочки, – выдохнул он, когда смог говорить. – Такого поворота событий я не ожидал.

– Пойдёмте в мой кабинет, – Лиора махнула рукой в сторону башни. – Отдышимся и ещё раз проверим свиток. И что же, чёрт возьми, это было? Сам Микаэль нас отпустил?

Мы двинулись за ней, стараясь держаться в тени.

– Я сама не понимаю, – тихо ответила я, сжимая свиток под курткой. – Он мог нас сдать. Мог задержать. А вместо этого… прикрыл.

– Что же у них там творится? – Лиора покачала головой. – Мне это совсем не нравится.

– А может, дело в тебе, Лучик? – Раэль подмигнул, но в его глазах не было привычной дурашливости. – Может, Микаэль тоже считает, что ты права?

– И поэтому он ждал нас именно там? – усомнилась я. – Знал, куда мы пойдём?

– Или знал, что ты не успокоишься, пока не доберёшься до правды, – добавила Лиора.

Мы поднялись по лестнице, прошли по пустому коридору и наконец нырнули в знакомую дверь. Кабинет Лиоры встретил нас тишиной и полумраком. Только свет Врат пробивался сквозь окно, бросая бледные отблески на стол и стены.

– Запри дверь, – бросила Лиора Раэлю. – И проверь, чтобы никто не шёл.

Сама она подошла к столу и зажгла небольшой светильник.

– Давай сюда, – протянула она руку.

Я вытащила свиток и положила на стол. Чёрная лента тускло блестела в свете огня.

– Ну что ж, – Лиора посмотрела на меня. – Давай ещё раз. Медленно. Вслух. Всё, что там написано.

Затаив дыхание, потянула за ленту. Свиток послушно развернулся, обнажая строки, которые никто не должен был видеть.

"В начале был Свет. И Свет сей был един, и не было ничего, кроме него. Но Свет не может существовать в одиночестве, ибо природа его – дарить себя миру.

Тогда Элиос, Создатель всего сущего, воздвиг Врата. Великое творение, что стало сердцем Небес и дыханием земли.

И было предназначение Врат таково: собирать Абсолютный Свет, что струится из глубин мироздания, из каждого уголка Вселенной, из каждой звезды и каждой мысли. Собирать, хранить и направлять.

А дары те – частицы света – низвергались на землю, дабы люди, коснувшись их, могли творить. Ибо в каждой частице – сила созидания. И в каждом человеке – искра божественного.

Но не только для людей творились Врата.

Свет, что проходил сквозь них, касался печати. Древней печати, наложенной рукой самого Элиоса в первые дни мироздания. Печать та сдерживала тьму, что спала в недрах земли, тьму древнюю, голодную, помнящую времена, когда мира ещё не было.

И покуда свет струился сквозь Врата – печать оставалась крепка.

Ибо сила Врат зависит от самого Создателя. От того, кто вдохнул в них жизнь. От того, чья воля питает их изнутри.

Но если создатель исчезнет…

Если свет начнёт мерцать…

Если дрогнет сердце Врат…

Если источник, что питает их, ослабнет…

То печать истончится.

А когда истончается печать – просыпается то, что спало.

И выйдет на свет зло.

Да не допустит Элиос сего. Да хранят Хранители свет вечно. Да не погаснет пламя.

Ибо если погаснет – не зажечь его вновь".

– Ты точно взяла тот свиток? – Раэль заглянул через плечо, будто мог увидеть что-то новое. – Здесь нет описания, почему мерцание может происходить.

Я ещё раз пробежала глазами по строкам. Он был прав.

– Нет, – тихо ответила. – Только то, что свет слабеет, когда истончается Печать. Но почему она истончается – не сказано.

Лиора нахмурилась:

– Может, дальше есть? Переверни.

– Перевернула. Пусто.

– Или кто-то вырвал страницы? – предположил Раэль. – Слишком удобно – оставить только предупреждение, но убрать причину.

Я посмотрела на свиток. Края были ровными, без следов разрывов. Информация обрывалась на полуслове, будто кто-то специально стёр продолжение.

– Значит, мы там, где начинали, – вздохнула Лиора. – Знаем, что свет гаснет. Не знаем, почему.

– И не знаем, что делать, – добавил Раэль.

– Зато теперь у нас есть доказательство, что проблема не в приборах. И не в моём воображении.

– И что это даёт? – Раэль развёл руками.

– Ничего, – устало ответила я. – Ничего нам это не даёт.

Тишина повисла между нами. Лиора задумчиво крутила в пальцах кинжал, Раэль прислонился к стене, я сжимала бесполезный свиток.

– Мы не поговорим о том, что сделал Микаэль? – осторожно спросил Раэль.

Я покачала головой:

– Я не знаю, почему. И зачем ему это надо.

– Он тебя прикрыл, – тихо сказала Лиора. – Рискнул своим положением. Такие вещи просто так не делают.

– Знаю.

– И что думаешь?

Я посмотрела на свиток в своих руках. Чёрная лента болталась, как мёртвая змея.

– Думаю, что он знает больше, чем говорит. И что мы теперь у него в долгу.

– Это опасно, – заметил Раэль. – Быть в долгу у того, кто молчит.

– Всё опасно, – отрезала я. – Мы уже влезли туда, откуда не вылезти.

Лиора убрала кинжал:

– И что дальше?

– Дальше, – я встала, – будем думать. У нас есть свиток, есть вопросы и есть те, кто не хочет, чтобы мы знали ответы. Значит, мы на верном пути.

Раэль усмехнулся:

– Оптимистично.

– Реалистично, – поправила я. – Мне пора.

– Ты куда? – Лиора поднялась следом.

– В общежитие. Если я там не появлюсь, начнутся вопросы. А мне сейчас меньше всего нужно, чтобы кто-то интересовался, где я была.

– Одна полетишь?

– Со мной всё будет в порядке, – я забрала свиток со стола и сунула за пазуху. – Вы тут отдыхайте. Завтра встретимся.

– Ада, – окликнул Раэль, когда я уже взялась за дверную ручку. – Будь осторожна.

Я обернулась и слабо улыбнулась:

– Я всегда осторожна.

Лиора фыркнула:

– Врёшь.

– Знаю.

Дверь закрылась за моей спиной.

Коридоры Эгиды встретили меня тишиной и редкими отблесками света от факелов. Я шла быстро, стараясь не думать о том, что только что произошло. Не думать о Микаэле. Не думать о Захариэле. Не думать о свитке, который ничего не объяснил. Выход из крепости был рядом. Я расправила крылья и оттолкнулась от каменного выступа.

Ночной воздух ударил в лицо, выдувая остатки тревоги. Внизу, далеко подо мной, сияли Врата. Ровно. Спокойно. Как будто не было этих сумасшедших часов. Я летела быстро, стараясь не смотреть по сторонам. Облака проносились мимо, холод щипал кожу, но я не замедлялась.

Общежитие показалось на горизонте – унылые серые корпуса, в которых даже ночью горел свет. Я приземлилась у входа, сложила крылья и вошла внутрь. Тишина. Только редкие шаги где-то вдалеке да приглушённые голоса за тонкими стенами.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.