Дарья Оскин
Образ женщины в искусстве. Как менялся идеал красоты от Нефертити до Марлен Дитрих

Посвящается моей дочери Анне-Амелии

Во внутреннем оформлении использованы фотографии и иллюстрации: ABB Photo, Abrilla, Achim Wagner, Al.geba, Aleks49, Andrea Izzotti, Anna Chizhova, Anneka, Barbara Maria, BBA Photography, BlackMac, BOOCYS, Boris15, Chris Harwood, Claudio Divizia, David Pineda Svenske, Delpixel, DFLC – Multmedia Designer, Dima Moroz, EduBFoto, Egemen Simsek, Elena Dijour, emka74, Everett Collection, Fanouria, fotoak, Francisco Javier Diaz, Gerry Matthews, Gilmanshin, Gorodenkoff, hemro, Isogood_patrick, Ivan Moreno sl, jorisvo, Jose Arcos Aguilar, kensocal7, Kirk Fisher, Kuba Puchajda, Luba V Nel, Mlle Sonyah, Mlle Sonyah, Morphart Creation, Nadezhda Kharitonova, Neveshkin Nikolay, New Africa, Oleg Golovnev, Only Fabrizio, Paolo Gallo, Petr Bonek, Photo_Traveller, Priscila.Perazzolo, Rawpixel.com, Renata Sedmakova, Right Perspective Images, rook76, Sanit Fuangnakhon, Sean Nel, Sergey Kohl, Simona Bottone, snob, Soloviova Liudmyla, Stanislav71, stefano cellai, steve estvanik, Stock Holm, Storm Is Me, svic, tolga ildun, travelview, World of Stamps, YANGCHAO, Zhukovskaya Olga, Svitla27, Hoika Mikhail / Shutterstock / FOTODOM Используется по лицензии от Shutterstock / FOTODOM

© Дарья Оскин, текст, 2025

© ООО «Издательство «Эксмо», 2026

Введение

«Кто создан из камня – не выдержит пламени.

Кто создан из дыханья – вернётся опять».

Марина Цветаева

Эта книга рассказывает о том, как менялся образ женщины в искусстве – от древних богинь до конца XX века. Изображая женщину, художники на протяжении веков создавали целые визуальные миры. В одни эпохи женская красота выражала божественный порядок, в другие – бунт, духовность, утрату или надежду. Но во всех случаях через неё проявлялось главное – желание человека постичь собственную природу. Поэтому говорить о женском образе в искусстве – значит говорить о том, как менялось наше представление о человеке, о теле, о душе и о самом понятии красоты.

В Древнем Египте женская красота связывалась с идеей порядка и вечности. Здесь тело подчинялось строгому канону, выражавшему божественный замысел. В рельефах и фресках царицы и богини изображались с тем же идеальным овалом лица, тонкими руками и плавной линией тела, что и жрицы или жёны вельмож. Женщина в египетском искусстве воплощала связь с вечностью, идею непрерывности жизни.

В античном мире идеал женской красоты приобретает философское измерение. В Греции тело становится воплощением разума и меры. «Афродита Книдская» Праксителя, мраморные коры и изображения богинь в вазописи выражают представление о гармонии, о красоте как части космоса. Искусство Греции формирует основу европейского канона, в котором красота связана с этикой и внутренним содержанием. В Древнем Риме представление о женской красоте становится более земным и индивидуализированным. Если греческое искусство стремилось к идеальной форме, то римское акцентирует личность и характер. В мраморных портретах матрон, императриц и знатных женщин эпохи Августа появляется психологическая достоверность. Римская культура связывает женскую красоту с достоинством, благородством и социальной ролью. В отличие от абстрактного греческого идеала, римское искусство видит в женщине гражданку, супругу, мать – участницу общественной жизни.

С приходом христианской культуры отношение к красоте меняется. В Средние века тело теряет самостоятельную ценность и становится хрупким сосудом души. В живописи центральным образом эпохи становится фигура Богородицы – в ней соединяются материнство, сострадание и святость. Художники сознательно отказываются от натурализма: условные пропорции, вытянутые силуэты, золотой фон должны были подчеркнуть духовное, а не физическое измерение. В женских образах художники старались передать сияние духа, наделяя тело метафизическими свойствами.

Эпоха Возрождения возвращает красоте её права, утраченные в Средние века. Художники вновь обращаются к идее гармонии и к античному идеалу меры. Женское тело снова становится центром мироздания, выражением божественного в человеке. В картинах Сандро Боттичелли, Леонардо да Винчи, Рафаэля, Тициана красота соединяет земное и небесное: она не противопоставлена духу, а соразмерна ему. Возрожденческий идеал женственности строится на равновесии разума и чувственности, формы и внутреннего света – именно он формирует основу европейского представления о красоте на многие столетия вперёд.

В эпоху барокко идеал женской красоты становится более чувственным и драматичным. Гармония Возрождения сменяется экспрессией и движением. Женское тело в живописи наполняется энергией, становится «земным» и осязаемым. В образах Рубенса, Ван Дейка, Караваджо, Джентилески красота обретает темперамент и даже драматические свойства, соединяя в себе страсть и религиозное чувство. Женщина в искусстве барокко – активное начало, она выражает как земное, так и духовное переживание одновременно.

XVIII век приносит новое понимание женственности.

После тяжеловесного барокко наступает эпоха утончённых удовольствий. В живописи рококо – у Фрагонара, Буше, Ватто – женщина становится олицетворением изящества. Красота перестаёт быть героической и становится более социально ориентированной. Это время, когда женский образ оттачивается модой, образом жизни, манерами. Сквозь изящество рококо уже видна эпоха Просвещения, где красота связана с разумом, воспитанием, внутренней свободой и гражданской позицией.

Классицизм прививает красоте свои идеалы. Женское тело вновь подчинено канону, но теперь этот канон опирается не на религиозную символику, а на философию разума и гражданской добродетели. В образах художников Давида и Энгра красота становится выражением моральных принципов, гармонии тела и духа. Романтизм, сменивший классицизм, противопоставляет этому идеалу чувство и индивидуальность. Женщина теперь – загадка, муза, источник вдохновения. В портретах Делакруа, в поэзии Байрона и Гёте возникает новая героиня – эмоциональная, хрупкая, живущая не по норме, а по чувствам. Романтизм открывает в женской красоте глубину, психологизм и новое измерение.

С XIX века женская красота становится темой наблюдения и интерпретации.

Художники ищут не внешней формы, а содержания – в настроении, характере и внутреннем мире портретируемой. У импрессионистов женщина растворяется в свете и мгновении, у прерафаэлитов – становится недостижимым духовным идеалом, у модернистов – femme fatale. Параллельно развивается реализм, который отказывается от украшения действительности. У Курбе и Домье женщина показана вне условных эстетических рамок – как трудящаяся единица мира. Реализм делает шаг к тому, чтобы показать женщину в её реальном социальном положении, без прикрас и полутонов.

Переход к модернизму в конце XIX – начале XX века радикально меняет сам принцип изображения. Художники больше не стремятся передать внешнее сходство. Их интересует структура восприятия, движение формы и внутренний ритм. У Матисса женская фигура становится условной и цветовой, у Пикассо – аналитической, разложенной на плоскости и объёмы. Красота становится свойством художественного языка. Её образ используется для проверки границ искусства: где ещё возможно изображение? Что остаётся от красоты, если убрать гармонию, перспективу, полноту формы? Вопросы, которые раньше решались на уровне внешнего, теперь переходят в область смысла.

С середины XX века возникает феминистское искусство, которое не просто изображает женское тело, но анализирует его роль в культуре. Художницы – Джуди Чикаго, Мириам Шапиро, Марина Абрамович – используют своё тело как художественный материал. Перформанс и акционизм заменяют изображение, вместо вопроса «что есть красота?» Возникает вопрос: «кто определяет, что считать красивым?» Теперь образ рождается не в глазах смотрящего, а в самой женщине. Красота перестаёт быть внешним стандартом и становится внутренним движением.

С этого момента и начинается современная история женственности – между реальностью и цифровым изображением – формируется эстетика XXI века.

Древний Египет. Красота как бессмертие

«Был бы я зеркалом твоим,

Чтобы ты на меня лишь всегда глядела.

Был бы я одеянием любимым,

Чтобы всегда лишь меня ты носила.

Был бы водою я чистой,

Чтобы тело твоё лишь собой омывать.

Был бы я притиранием редким,

Чтобы ты только мной умащалась.

А ещё повязкой поверх грудей твоих

И ниткой бус, что на шее,

Был бы я и сандалией ног твоих,

чтобы только во мне ты опору нашла».

Отрывок из египетской любовной поэзии. Папирус Честербети 1, 14013 в, до н. э. Британский музей.

В тот жаркий августовский день в Нью-Йоркском Метрополитен-музее было непривычно тихо. Я бесцельно бродила по залам древнеегипетского крыла. Среди бесконечных витрин с артефактами ушедших царств моё внимание привлёк необычный объект – фрагмент женского лица, вырезанный из жёлтой яшмы. Поразительно, но это были… губы! Фрагмент этот был мал, не больше детской ладони. Я стояла перед ним долго: симметрия, гладкость, выразительность этих губ заворожили меня. Выяснилось, что они принадлежали царице Тие, жене фараона Аменхотепа III, жившей в Египте три тысячи лет назад.

С образом египетской женщины на протяжении тысячелетий ассоциировались и красота, и тайна. Искусство Древнего Египта оставило нам образы величественных и загадочных женщин, таких как Нефертити, Хатшепсут, Нефертари, Клеопатра. Одним из самых известных объектов, олицетворяющих канон древнеегипетской красоты, является знаменитый полихромный бюст царицы Нефертити, который сейчас хранится в Берлинском музее.

Его почти идеальная сохранность, яркость красок и царственная грациозность, с которой изображена царица, производят невероятное впечатление даже на современного зрителя. Что мы, люди двадцать первого столетия, можем увидеть в этих чертах? Красоту, соблазн, чувственность, власть?

Древнеегипетские богини – архетипы красоты и власти

Египтянки считались самыми красивыми женщинами Средиземноморья. Их красота сочеталась с редкой для того времени степенью личной свободы. Они имели право владеть землёй, наследовать имущество, заключать сделки, разводиться и даже подавать в суд. Женщины служили в храмах, занимали почитаемые должности жриц и были не просто украшением общества, но и его полноправной частью.

Почтительное отношение к женщине в Египте коренилось в культуре матриархата, где женское начало воспринималось как источник всемирного (космического) порядка. На это указывал древний культ богинь Нейт, Хатхор и Исиды, которые олицетворяли определённые жизненные этапы земной женщины.

Нейт – одна из самых древних богинь Египта – почиталась как великая мать и прародительница богов. На стене её храма была сделана надпись: «Я – всё, что было, и всё, что будет». Её имя переводится как «вода», и она символизировала первозданную материю, из которой рождается мир.

Вода для египтян была образом женского начала – животворящего и могущественного, соединяющегося с сухой землёй, чтобы даровать жизнь. С Нейт связана одна из самых поэтичных легенд о сотворении мира: она появляется из тьмы первичного хаоса и, падая на землю потоком вод, превращается в Нил, на берегах которого впоследствии и был основан Египет.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.