Эль Дар
Сплетая судьбы

Пролог

Айлин

Сил уже не осталось, но я не сдаюсь. Кровь пульсирует в ушах, руки не слушаются.

Страх.

Кажется, что если я остановлюсь, то произойдет что-то страшное, непоправимое.

Я не знаю, что все уже произошло, или стараюсь делать вид, что не знаю. Пытаюсь разбудить людей, на которых натыкаюсь, но не могу, они липкие и мокрые, такие же, как и я.

Много людей.

Я не помню, как оказалась здесь, в этой грязи. Все казалось сном, кошмаром из которого хотелось поскорее выбраться. И я пытаюсь изо всех сил. Если бы я могла видеть, то вряд ли смогла сохранить рассудок.

Слава богине Айне, что я не могла.

Мне больно, но больше всего пугает эта темнота и какая-то пронзительная тишина. Даже самая темная ночь не могла быть настолько беспросветной и тихой. Я не хотела признавать, что ослепла.

Нет, мне просто надо было выбраться.

Когда силы совсем кончились я осталась лежать, сжавшись в комок. Напрягла глаза и пыталась разглядеть хоть что-то. Я не была слепа от рождения, это я знала точно. Я помню, как так же лежала на земле и любовалась небом, таким невероятно глубоким, как разглядывала в бегущих облаках воображаемые фигуры зверей.

Ведь я еще ребенок, скоро мне исполнится десять. Я вспоминаю тот свет и тепло, которое разливалось изнутри и всегда наполняло меня безграничной радостью. Это тепло было со мной всегда, почему же сейчас внутри такая пустота и холод. Ледяными пальцами растерла слезы по и без того мокрому лицу, и это отняло оставшиеся крупицы сил.

Почему же так холодно.

Не знаю сколько прошло времени, час или день. Я умирала или уже умерла? Воздух стал тягучим, как мед, каждый вдох требовал усилий, легкие ощущались камнем. Порой видела яркие картинки из прошлого или наоборот неясные тени, шепот. Меня звали, просили о чем-то.

Вероятно, я проваливалась в сон или бред, потом опять тьма. Я не чувствовала границ своего тела, не понимала, где заканчивается рука и начинается земля.

Когда вдалеке появилось светлое пятно, не обратила внимание. Но оно приближалось и свет становился ярче, приобретал очертания человека. Я изо всех сил постаралась сделать хоть что-нибудь, чтоб меня заметили, но одеревеневшее тело не слушалось.

Попытка встать и крикнуть обернулась слабым хрипом и чуть заметным шевелением, или мне только показалось. Наверное, меня заметили, иначе откуда ощущение невесомости, подняли и понесли.

Я не видела ничего кроме света, и он был подвижный, перетекал и создавал причудливые узоры, гипнотизировал. Даже если я сошла с ума это не пугало так, как холодная вязкая тьма.

Мое несчастное измученное тело практически не чувствовалось, будто в нем не оставалось жизни.

Поздно.

Слишком поздно.

Только этот свет – ровный, живой, теплый, держал меня от перехода за Грань, а я держалась за него, потому что своего собственного у меня не было.

Мы ехали верхом, временами я проваливалась в беспамятство, но меня окутывало невероятное тепло, такое уютное, дающее моему меркнущему сознанию ощущение покоя и безопасности. И я тянулась к нему всей своей внутренней пустотой.

Я не заметила, когда именно во мне появилась искра, но, когда она потянулась к сияющему сердцу везущего меня человека я уже увидела нить. Тоненькая, еле заметная ниточка, которая связала мое полуживое сердце с сердцем этого незнакомца, который до сих пор не сказал ни слова.

В этот самый момент он напрягся, замер, будто прислушиваясь к чему-то. Потом положил руку мне на голову. Возможно, это была попытка меня успокоить, но такая неловкая, что я почему-то решила он просто не умеет проявлять нежность.

Но именно в этот момент такая же чуть заметная нить протянулась от его сердца к моему. Он расслабился, а я погрузилась в глубокий сон.

Тогда я совершенно не понимала, что все это значит.

Рорин

Я спешил как мог, знал, что должна случиться беда, но по ощущениям все равно не успевал. В кронах свистит ветер, который несет резкий запах и заставляет руки крепче сжимать поводья.

Слишком поздно.

Я вдохнул запах смерти прежде, чем въехал в деревню.

Живых там уже не было. Такой жуткой картины я не видел уже давно, а может и никогда. Кровь, слишком много, брызги разлетелись так далеко, будто людей здесь разрывало изнутри. Фрагменты тел уже непонятно кому принадлежавшие были разбросаны совершенно беспорядочно.

Лес окутывает мертвая тишина, и оглядываюсь, прислушиваясь, наблюдая.

Ни стонов, ни малейшего шевеления. Я перешел на внутреннее зрение, но не увидел никакого даже совершенно тусклого света жизни.

Смерть.

Краем глаза уловил движение в стороне или это просто ветер играл. Подошел ближе и увидел ребенка, подростка, непонятно мальчик или девочка, завернутый в пропитавшийся кровью плащ, но жив ли он?

Прислушавшись, уловил биение сердца, такое редкое. В чем там душа держалась непонятно, потому что энергия жизни не просматривалась моим даром. Снял эту жуткую тряпку с тела и понял – девчонка.

Худенькая, лицо в разводах крови, волос непонятно какого цвета в грязных сосульках, но самое необычное, от чего мурашки пошли по коже – глаза. Они были полностью бесцветные, ни зрачков, ни радужки. Никогда такого не видел.

Я бы сказал ребенок был больше мертв, чем жив, но оставить все-равно не смог.

Осмотрел на предмет ран, но, вероятно, кровь была чужая. Если дотянет до помощи целителей, то возможно будет хоть крохотный, но шанс выжить. А я как никто другой ценил любой даже нереальный шанс на успех, потому и не собирался лишать его другого. Придется вернуться сюда позже, и лучше с отрядом.

Девочка настолько хрупкая и холодная, что я с сомнением вглядываюсь в ее лицо. На нем такое отстраненно ошарашенное выражение, что напрашивалась мысль о безумии.

Надо спешить.

Тени где-то недалеко, да и запах крови привлечет хищников. Устроив ее перед собой, постарался приобнять, чтоб хоть чуть согреть. Я давно перестал сочувствовать чужой боли, мое сердце закрыто от нежности, сострадания, жалости.

Да, я был жесток. Но наш мир немилосерден, и я тоже.

Шанса обрести свою семью, очаг, где мое сердце будет согреваться человеческим теплом был для меня даже меньше, чем у этой девчушки выжить.

Вдруг что-то изменилось, я напрягся всем телом всматриваясь внутренним взором в свою ношу. И мне показалось, что внутри маленького сердечка засветилась слабая искорка. Почему-то стало приятно от этой мысли и даже в порыве я хотел погладить ребенка по голове, но рука замерла в непривычном жесте.

Я не заметил, как тонюсенькая нить энергии от моего сердца протянулась навстречу такой же нити от ее практически незаметной искры.

Если бы я знал тогда что это значит.

Глава 1. Айлин. Пять лет спустя

День был чудесный, солнечный, с окна пахло талым снегом и мокрой корой, а весенняя капель барабанила по окну с разной скоростью и я, подставляя под нее руку наслаждалась новыми ощущениями. Я любила исследовать все на ощупь: кору деревьев, лепестки роз, гладкий или шершавый камень, теплый песок. Это были краски, которые окрашивали мой новый, погруженный во тьму мир, а я была исследователем.

Сегодня я чувствовала лучи еще не жаркого солнца на своем лице и с удивлением отмечала, что в моей темноте наступают сумерки. Я знала, что никому пока об этом не скажу, чтобы не вселять надежду в других и не расстраиваться самой, если она не оправдается.

Матушка настоятельница Агата слишком переживала за меня, хоть и не признавала, но язык её тела не мог обманывать. Я понимала это по тому, как она вздыхает украдкой, как ускоряется ее сердцебиение, когда она беседует с мастером Дораном, лекарем самого князя, приезжающим для наблюдения за моим “интересным” случаем, как она разглаживает складки на платье, которых на самом дела, я уверена, не существует.

Они не верили, что я смогу встать, но я хожу, и даже бегаю – тайком от настоятельницы я играю с другими детьми в салочки, и бывает выигрываю несмотря на свою слепоту. Я учусь так же, как и остальные, во многом благодаря соседке по комнате Райе, веселой и доброй девушке, которая читает со мной все задания вслух.

Во мне была уверенность, что я полностью поправлюсь, это даже не надежда, а именно знание, как, например, просто знаешь, что за зимой обязательно будет лето. И я готовила себя к Жизни, мне некогда было грустить, я хотела не просто жить, я мечтала, что Он, мой спаситель приедет за мной однажды. Ведь несмотря на очень теплое ко мне здесь отношение, заботу и искреннее участие, я чувствовала себя чужой, будто меня привезли погостить и почему-то забыли.

А еще я четко помнила то ощущение дома, которое возникло, как только Он взял меня на руки и пытаясь согреть укрыл своим плащом. Это ощущение не сравнимо ни с каким другим, будто у тебя больше нет никаких забот, можно выдохнуть в легкости и безопасности.

Все остальное отходит на второй план, внешний мир с его тревогами и требованиями исчезает, потому что Он рядом, его тепло греет не только тело, но и душу.

Но мне было так мало, я опять мерзла, как только он ушел, и согревалась лишь воспоминаниями и надеждой на ту нить, которую я сейчас уже не видела. А тогда, когда мне было десять, я держалась только за нее и со всей своей детской наивностью ждала и звала человека, который за такой короткий промежуток времени стал для меня целым миром, самым родным и близким человеком.

Матушка Агата только тяжело вздыхала, не понимая какой свет я ищу. Я всего лишь хотела туда, где чувствовала свой дом.

Взрослея, мое отношение к Нему менялось, была и злость, и обида, и глупые девичьи мечты. Когда мы с соседками по комнате, украдкой от матушки настоятельницы, прочитали наши первые любовные романы, где было столько романтики и красивых слов, я рисовала себе в фантазиях сцены как он приходит за мной и влюбляется с первого взгляда.

Глупые мечты.

Он не был простым человеком, он Древний, и не обычный, а глава всего их Рода, а это значило, что ему нет дела до меня, скорее всего, Он просто не помнит о моем существовании. От этой мысли было больно, но я упорно продолжала мечтать, потому что душе становилось невероятно холодно и пусто от признания, что в моей жизни не будет Его.

Сегодня мне пятнадцать, моим днем рождения считается именно этот день, день, когда Он привез меня сюда. Последние пять лет я жила в темноте и поэтому мир никогда не был для меня тихим. Я научилась слышать то, что другие просто пропускают мимо ушей, особенно когда дни так похожи друг на друга и новые звуки очень редки.

Я могла “слышать” настроение людей, по небольшим нюансам, как они дышат, как скрипят половицы под их весом, как шуршит их одежда. Тем более, что людей, с которыми я общалась в монастыре, было не так уж и много и я выучила все их движения до мельчайших деталей, безошибочно определяя кто идет, куда и в каком настроении.

Но сегодня я слышала чужие шаги по ту сторону закрытой двери. Тяжелые, явно принадлежавшие крупному мужчине, но неуверенные, словно он сомневался, или боролся сам с собой. Они отдавались звонким эхом, созвучно громкому, частому стуку моего сердца.

Вот он замер и в оглушительной тишине я слышала только как бьется мое собственное сердце, которое знало, что это Он стоит за дверью, а еще оно знало, что тьма перед моими глазами начинала рассеиваться потому, что он рядом и я как умирающая от жажды не могу “напиться” наполняющим меня теплом, его теплом.

Как наяву вижу, что он стоит с той стороны и тянет руку к двери, чтоб открыть ее. Нас разделяет, казалось бы, только дверь. Ложь, красивая ложь, которую мне нравится рисовать. Сказочная реальность, где я нужна ему так же сильно, как он нужен мне.

Между нами не просто дверь. Пропасть.

Когда его шаги стали отдаляться мне захотелось кричать, броситься следом и ударить его, наказать, за свою боль. Но я словно приросла к подоконнику, на котором сидела, и повернув голову к окну без какой-либо радости отметила, что вижу силуэты, нечеткие очертания предметов.

И вот во дворе появилась его крупная фигура, к нему подвели коня и оседлав его он поскакал прочь не оборачиваясь, унося с собой мои детские мечты.

В голове возникла холодная почти жестокая ясность – я ему не нужна. Да и я уже не ребенок и теперь буду ценить именно свою силу, а я стану сильной и, наверное, действительно такая зависимость – это слабость и легче жить, когда ни мне никто ничего не должен, но и я тоже никому ничего не должна.

Не знаю, как долго я так сидела, погруженная в себя, всматриваясь в горизонт, но вскоре меня отвлек голос Райи.

– Айлин представляешь сам Рорин приезжал, глава Древних, он такой красивый, просто нечеловечески, жаль только что такой холодный, от него так и веет вечной мерзлотой. Но думаю, мы его больше никогда не увидим, по крайней мере здесь. Он вышел из кабинета настоятельницы такой злющий, да и девочки говорят, что разговор там был на повышенных тонах.

Я не нашлась что ответить, но Райе это было и не нужно, она часто разговаривала за нас обоих.

– Так жаль, что они прокляты, все девочки с него глаз не сводили, а он хоть бы голову повернул, будто нет никого, кроме него. Может и по делу их прокляли, бедная его невеста, если она, конечно, найдется, как ей с таким надменным и жестоким мужем жить, никакого Света Айне не хватит растопить такое сердце.

Тут я была с ней не согласна, потому что уже видела его Свет, знала какое тепло может дарить его душа, возможно мне достались эти дары по ошибке или из жалости к умирающему ребенку, но я знала, что под твердостью есть глубоко спрятанная мягкость.

– Что ты молчишь? У тебя вот нет предвзятого мнения о людях в зависимости от внешности, ты всех “видишь” по-своему, наверное, это самое правильно отношение. А то мы западаем на красивую картинку и теряем себя.

– Нет, Райя я не хочу потерять себя, мне кажется, я даже еще себя и не находила. Давай лучше учиться, я поняла, что хочу стать самой сильной целительницей, – и повернувшись к подруге взглянула на ее размытый образ.

Райя же, взглянув на меня вскрикнула и подбежала ближе внимательно вглядывалась в мое лицо.

– Айлин, твои глаза, они приобретают цвет. И он такой необычный. В наших краях не бывает синих глаз.

– Значит я буду первой, – улыбнулась ей одними губами.

Глава 2. Айлин. Десять лет спустя

Наш тихий, спокойный мир менялся. Считала ли я, что он жесток и несправедлив? Нет. Такими могут быть только люди. И они были. Те, которые забыли заветы предков и нарушили божественные законы. Те, которые использовали силу, посылаемую нам богиней Айне, для создания существ, отнимающих жизнь.

Такого врага наш мир еще не встречал. Тени. Сначала они появлялись так редко, что считались байками, которыми пугают непослушных детей. Потом эти существа, под покровом темноты приходили в деревни, находящиеся на окраине Великого леса. Они не оставляли после себя ни капли жизни. Но так уж вышло, что один раз случилось исключение – я выжила.

Как любила повторять матушка настоятельница: “Наша Айлин просто не знала, что это было невозможно”. Вопреки прогнозам ко мне постепенно вернулось зрение, глаза наполнились необычным для наших мест насыщенным голубым цветом, остались только небольшие вкрапления белого, словно на память о произошедшем. Будто я могла забыть. Приходящие периодически кошмары заставляли помнить тот день.

Но все, что было до, осталось покрыто вязким туманом, не желающим рассеиваться. Я помнила только свое имя, я Айлин, и мне пришлось учиться жить заново, и я научилась, почти. Иногда во мне рождалось ощущение, что я не живу, а смотрю со стороны, будто не все мое сознание вернулось в тело. Все считали, что это последствия перенесенных недетских испытаний и я не спорила, но в глубине души знала, что я отличаюсь от всех известных мне девушек. Я как будто осталась какой-то своей частью там, в той умершей деревне.

Я предавалась воспоминаниям пока мы с еще двумя послушницами и матушкой тряслись по разбитой дороге, направляясь в основную крепость нашего княжества. Это был первый раз, когда я выехала за пределы монастыря так далеко, и несмотря на то, что нас сопровождали воины, мне было тревожно, но вместе с тем очень любопытно. Вокруг было невероятно красиво, но душа не могла полностью насладиться открывающимся видам, она маялась в ожидании перемен, висящих над нашими с сестрами-послушницами теперь уже совершеннолетними головами.

– Айлин, девочка моя, что тебя так беспокоит? – матушка словно прочитала мои мысли. Все же была у этой проницательной и мудрой старушки, которую я любила как родную, своя тайна. Она считывала нас так легко, что казалось видит мысли, а возможно и будущее, настолько прозорливыми были многие ее слова.

– Вовсе нет, матушка, – ответила с улыбкой. Ни к чему лишний раз тревожить дорогого мне человека, – Просто думаю, что нас ждет впереди?

– Впереди с тобой будет тот же свет, который ты несешь в себе и сейчас милая. А это уже не мало. Иногда мне кажется, что ваши с богиней Айне имена не просто так начинаются одинаково. Я не говорила раньше, но ты очень сильный проводник божественной силы, одна из сильнейших среди тех, которых я встретила на своем пути. Тяжелые времена рождают сильных людей.

Я так растерялась от неожиданной похвалы, что не смогла ничего ответить, на что матушка легко хмыкнула и отвернулась к дороге. Но тут встрепенулись сестры, которых тоже видимо удивило услышанное и они захотели разговорить не особо словоохотливую старушку.

– Матушка Агата, а правда, что нас на самом деле везут на смотрины, чтоб выдать замуж, может даже за кого-то из Древних? – спросила бойкая рыжеволосая Райя, – не все же время им ходить проклятыми, должна же, рано или поздно, найтись та самая, которая разворошит это угрюмое царство таких красивых и таких равнодушных мужчин.

– Мир Тени заполонили, а ты только о женихах думаешь, – перебила ее такая же шустрая, но серьезная светловолосая Кира, – и мужчине вообще не обязательно быть красивым.

– У тебя чуть что что сразу Тени! А что плохого в желании удачно выйти замуж. Я вот выберу себе самого красивого и сильного воина и никуда он не денется, очаруется такой шикарной мной и сам потащит к алтарю. Я ведь тоже богиней не обделена, я достойная пара. И будет у нас союз истинный, как в легендах, – мечтательно произнесла Райя, не замечая, что подруга смотрит на нее скептически, ухмыляясь уголком губ, – а красивый, чтоб детки тоже были красивыми.

– Древние уже давно не встречают свои пары, с чего это ты станешь исключением, рыжее бедствие, думаешь они только вот тебя и ждут, – не осталась в долгу Кира, дразня свою лучшую подругу детским прозвищем, – у них там такие заморочки со своими парами, по мне так лучше держаться от них подальше, мне превращать жизнь в драму не хочется.

Райя что-то продолжала настойчиво доказывать, но я ее уж не слышала. Я наблюдала как нежно смотрит на спорящих девушек настоятельница. И было в ее взгляде столько любви, надежды, гордости и вместе с тем боли, сострадания, что я поняла как ей трудно с нами расставаться.

Ведь в монастырь, ставший нам домом, вернется она одна. Мы же останемся в главном замке, откуда нас определят туда, где наши способности принесут максимальную пользу. Сироты, как мы с девочками, за которыми не стоял Род, не было отца или брата, попадали под заступничество князя, те более такие как мы, Яркие.

Наш мир пронизан Светом, но это не просто физическое явление, а субстанция самой жизни, источником которой была богиня Айне. Этот Свет, как невидимая обычному глазу энергия, которая питала все живое.

Без Света Айне ни одно живое существо не смогло бы сделать вдох, все рождались с искрой Айне в душе. Просто у кого-то эта искра была слабая, служащая только для питания своих жизненных сил, а есть те, в ком искра разгоралась в настоящий пожар. Мы с девочками были как раз из таких.

Нас называли по-разному: Проводники, Источники, Яркие, кто-то ласково Светлячками и много еще как, но суть это не меняло. Через нас шла сила божественного Света Айне, мы принимали ее в себя каждая в меру своей возможности, а дальше могли отдавать миру в виде уникальных способностей, какими благословила богиня.

Общее образование мы получили в монастыре, а дальше по своему желанию и с дозволения князя выбирали профессию и прикреплялись к мастеру для личного обучения и передачи опыта и знаний.

У меня был дар целителя, Кира любила растения и мечтала попасть в главную оранжерею, потому что могла влиять на них, ускоряя рост и созревание, а вот Райя была просто Светочем, который мог напитывать всех вокруг, снимая усталость и поднимая жизненные силы. Она такая озорная и искренняя, что ее безумно любили дети, может именно поэтому она так мечтала о семье.

Вот с Древними, которых упомянула Райя, все было сложнее и интереснее, они фактически не были людьми и их раса, по слухам вырождалась. У них давно рождались только мальчики, и своих жен они выбирали из человеческих девушек, по одному им известному принципу истинности.

Они трепетно хранили свои секреты, выглядели угрюмыми и мрачными. Но мне очень хотелось узнать о них больше, ведь именно один из таких Древних спас меня в тот роковой день.

На этом мои размышления прервались, потому что дорога, петляющая среди покрытых сочной молодой зеленью холмов, уперлась в монолитную стену из светлого известняка. Вот мы и прибыли в княжество Вышград, осталось только пройти через ворота.

Стража уже заметила нас и поглядывала с нескрываемым любопытством, хотя выглядели мы просто, по-дорожному, а отличить Яркую от обычной девушки не каждый мог.

Пока наши сопровождающие переговаривались с начальником караула, мужчиной лет сорока с усталыми глазами и густой проседью в бороде, мы, в свою очередь, глазели по сторонам, да с таким неподдельным интересом, что даже суровые стражники начали оглядываться – что там такого мы увидели, чего они, местные, давно не замечают.

А нам было непривычно все. Даже просто большое количество людей, шумные споры, крики, когда кто-то выезжал, а кто-то, как и мы хотел попасть внутрь. Такое оживление было мне в новинку, да и похоже не только мне. Выглядели мы, наверное, нелепо, глазеющие по сторонам с приоткрытыми ртами. Только матушка Агата сохраняла привычно спокойное выражение лица.

– Глядите, девочки, тут птицы вырезаны! А у них глаза из желтого камня! И крылья как настоящие!, – восторженно воскликнула Райя.

– Соколы, княжеский знак, – подтвердила Кира.

– А вон там, глядите, – Райя, не могла сдержать себя и показывала пальцем на стену, – там трещинка! Вроде маленькая, но пойдут дожди, вода попадет, а следующей зимой замерзнет и расширит, надо заделать, жалко, такая красота…

Она осеклась, поймав хмурый взгляд начальника, и спрятала руку, а потом улыбнувшись своей обворожительной улыбкой, в которую, наверняка, добавила своего Света, легко проговорила.

– Доброго вам всем вечера и легкой службы, уважаемые.

И, проезжая мимо, мы заметили, что нам все тепло улыбаются в ответ, даже сам начальник караула. Вот в этом и был редкий дар Райи, дарить Свет, еще и усталость с них сняла, заодно.

А самый молодой рыжеволосый воин даже подмигнул нашей Райе, от чего та улыбнулась еще шире, показывая очаровательные ямочки на щечках.

Серьезная Кира, наблюдая эту картину закатила глаза и цокнула языком. Ну все, охота началась. И еще неизвестно кто будет дичью.

Глава 3. Айлин

В замке нас уже ждали. Навстречу шел высоченный, молодой на вид мужчина, с такой сияющей улыбкой, будто встретил свою любимую родню, которую давно не видел. Я старалась не проявлять эмоций, и даже оглянулась, на всякий случай, вдруг не к нам идет, Кира хмурилась, а Рая, как всегда, включила режим ямочек.

Мужик вроде даже растерялся слегка от такого разнообразия в проявлении эмоций, но быстро сконцентрировался на главном – на матушке настоятельнице.

– Дорогая матушка Агата, как я рад приветствовать вас и ваших очаровательных спутниц лично. Я с таким нетерпением ждал этого визита, что просто не могу…

– Не может он, – перебила его настоятельница, зыркнув своим прозорливым взглядом, от которого хочется сразу признаться во всех грехах, – Не можешь пропустить ни одной новой юбки, вот что дорогой Адам. Предупреждаю тебя сразу эти сокровища не про тебя. Так что нечего тут сотрясать воздух своими заученными комплиментами.

– Злая вы матушка, а еще настоятельница, – ничуть не обидевшись с улыбкой проворчал этот Адам, – И ничего они не заученные, я человек творческий между прочим и посредственность всякую не люблю.

– Адам я вижу тебя насквозь мальчик мой, говори, что произошло и от чего ты пытаешься увести мое внимание, – вздохнула Агата.

–Да уж, уведешь тут, – погрустнел Адам, – просто хотел лично проводить в приготовленные для вас комнаты. Тут, знаете ли, людно сейчас, чтоб случайно вас никто не обидел, мало ли, такие беззащитные юные создания.

– Адам!!!

– Ладно, скажу, как есть. Сейчас в замке Рорин, он приехал с новостями к князю. Я хотел уберечь вас от встречи.

– Уберечь меня или его?

– Конечно его, – со смешком выдал Адам, – вам то что, а вот Рорин после ваших встреч еще мрачнее обычного. Вы можете себе это представить матушка? То-то и оно. Он и так, что туча грозовая, а вот осчастливите вы его своим новым предсказанием, так он потом с нас три шкуры сдерет на тренировках, восстанавливая привычное ему угрюмое равновесие.

– Так и скажи, что за свою шкуру переживаешь, сердобольный ты мой, – поохала старушка, а потом серьезно добавила, – хорошо, что он тут, поговорить нам надо.

– Ооо нет, ну за что вы так, – взвыл этот мужчина, став похожим на мальчишку, которого уже наказали, – беспощадная вы женщина, матушка. Вот точно не на своем вы месте в этом монастыре, ох не на своем. Вам бы в пыточную, вот бы, где развернулись.

Дальше начался видимо привычный для обоих обмен колкостями, но я словно обухом по голове пришибленная стояла. Рорин. Конечно, мне рассказали кто меня привез в ту ночь. Его Свет я видела в темноте, борясь за свою жизнь.

Мне так хотелось, чтоб он был рядом, тогда это казалось таким важным. Но он уехал сразу же и больше ни разу не появлялся у нас. А если и приезжал, то точно не ко мне. Ему же и не важно было выживу я или нет, даже не так, он просто забыл о моем существовании. Не зря люди его звали Рорин Бессердечный.

Почему же я разволновалась сейчас, он меня наверняка даже не узнает, ведь прошло столько лет, я выросла и изменилась. А я его узнаю? но я не могла упустить такой шанс наконец увидеть его, хоть тайком.

Так я и не заметила, как мы дошли до отведенных нам комнат. Райя и Кира что-то весело щебетали, переговариваясь с матушкой, а я решила, что мне во что бы то ни стало нужно услышать, о чем матушка хочет поговорить с Рорином. Сама она об этот рассказывать точно уж не станет, значит нужно подслушать, это единственный вариант.

Поселили нас в две разные спальни с общей гостиной. Одну заняли мы с девочками, а вторую отдали нашей старушке. У нас в комнате была огромная кровать, на которой мы без проблем могли поместиться втроем. Это ведь, как нам объяснили временно, всего на пару-тройку дней.

Вещей у нас было немного, так что устроились мы быстро. Я первая обмылась и переоделась с дороги и, пока девочки занимались приведением себя в порядок, вышла в гостиную осмотреться и попытаться узнать, когда именно матушка хочет встретиться с Рорином, чтоб не упустить этот момент.

Мне повезло застать ее разговаривающей со служанкой, принесшей нам горячего травяного настоя с какими-то безумно вкусно-пахнущими булочками. Служанка оказалась очень болтливой, казалось она вознамерилась выдать все сплетни, что знала и так спешила, будто делала это на скорость.

Ужас, сразу для себя решила на будущее, что служанок здесь лучше остерегаться, такая девушка просто находка для любого шпиона. В общем, как стало понятно из, казалось бы, нескончаемого и местами бессмысленного потока слов, Рорин планировал уехать уже завтра утром. Что ж, значит вечер обещает быть интересным.

Представить нас князю планировали только завтра, поэтому мы были предоставлены сами себе. Ужин прошел тихо и спокойно, его нам принесли в гостиную.

Потом матушка настоятельница осталась отдыхать перед встречей, а девочки решили выйти на прогулку в сад, и я пошла с ними, чтоб не вызывать подозрений, но с намереньем тихо ускользнуть.

Вечер обещал быть чудесным, воздух, еще хранящий дневное тепло наполнялся сладким ароматом цветущей сирени, кругом было много весенних цветов, и мы любовались яркими красками после однообразного зимнего пейзажа.

Отсыпанные гравием дорожки вились среди деревьев, цветущих кустов, небольших фонтанов и некоторые из них упирались в очаровательные беседки открытые, или же, наоборот увитые плющом, создающим укромные уголки.

Спрятавшись в одно из таких зеленых укрытий, мы наслаждались пением птиц и думали каждая о своем, когда услышали женские голоса, и судя по тому, что они становились громче, было понятно, что незнакомые девушки приближаются.

Переглянувшись с подругами, я пожала плечами и сморщила нос, не хотелось вести светские беседы, и мы молча решили не показывать своего присутствия, пусть проходят мимо, беседок много, найдут себе подходящее место.

Но незнакомки словно остановились неподалеку, потому что нам отчетливо был слышен их негромкий разговор.

– Он снова выходил вечером и смотрел вдаль с западного дозорного поста, – восторженно произнесла одна из девушек, судя по тонкому голосочку, совсем юная, – стоял так неподвижно, что был похож на изваяние в галерее предков.

– Он всегда смотрит либо вдаль, либо сквозь нас, – отмахнулась другая, и в ее голосе была обида, – его мысли где-то далеко, а здесь лишь красивый силуэт на фоне заката.

– Но какой силуэт, – вздохнула первая, – Он словно выкован из стали, волосы такие черные, а глаза, ты замечала какие у него глаза?

– Замечала, – усмехнулась собеседница, – И плечи его замечала, которые созданы не для пиджаков, а чтобы держать на них весь небесный свод. И осанку, он даже голову поворачивает так, словно корону примеряет.

– Вот именно, он недосягаем, как звезды на небе – послышалось тихо, – о нем столько слухов, о его подвигах, о способностях, о жестокости и надменности.

– Говорят, он проклят, что его сердце не может любить, пока проклятье действует. Это так ужасно быть таким красивым и таким холодным. Знает ли он вообще каково это – когда сердце щемит от красоты заката, или наполняется радостью от смеха близкого человека.

– А я думаю знает, – неожиданно заявила другая, – потому и смотрит так вдаль. Он ищет то, чего у него, возможно, никогда не будет. И от этого он еще более недосягаем, чем нам кажется. Так близко и так бесконечно далеко.

– Но все это не мешает некоторым дамам прыгать к нему в постель. Может рассчитывают, что именно их красота растопит его сердце, глупые. Говорят, у него нет недостатка в желающих его согреть, а он их может и не помнить, смотрит так же, словно сквозь. Готова спорить и сегодня ночью кто-то попытает счастья.

– А я слышала, что у него есть одна постоянная, где-то около его замка. Ну а что, удобно, наверное, – захихикала девушка, может он ее и с собой возит, кто знает.

– Никто не знает Мирра, пойдем обратно, а то уже совсем свежо.

Мы сидели еще в тишине, дожидаясь, когда голоса совсем стихнут. Но первой не выдержала Кира.

– Райя, по-моему, у тебя тут конкурентки на сердце одного из Древних, – захихикала она, – спорим они про самого Рорина говорили?

– Кир, не смейся, я вот верю, что должна же она найтись, кто снимет проклятье и согреет уже эту статую. И почему это не могу быть я или может ты? А вот нашу Айлин он вообще спас, на руках принес.

– Да, и думать о ней забыл сразу же, он бы и щенка притащил, для него, Древнего, может и разницы нет, – рассердилась Кира.

– Мне что-то тоже стало прохладно, пожалуй, вернусь в спальню, – стараясь не показывать, как мне неприятен этот разговор, сказала девочкам.

– Айлин прости меня, я не подумала, что обижу, я ведь помню, как ты ждала его, поэтому и сержусь. А они тут из него героя страдающего делают.

– Не переживай, я выросла, и уже не та маленькая девочка, – повернувшись успокоила Киру и поспешила к замку.

Внутри меня кипела злость, я даже не видела этого Древнего , а уже ревную его. Ревную к этим девочкам, которые засматриваются на его фигуру, к тем, кто приходит в его спальню, и еще больше к той, которая, возможно, его постоянная женщина.

И еще злюсь на себя, потому что чувствую себя такой глупой, полностью принадлежащей тому, кто никогда не будет моим. И мне так невыразимо больно, что я пытаюсь заглушить эту боль злостью.

Я спешу, так как разговоры этих незнакомых воздыхательниц по неживым изваяниям и так задержали меня, и если я упущу возможность увидеть его сейчас, то кто знает, может судьба не сведет нас больше никогда.

Глава 4. Айлин

Хоть я и не знала расположение других комнат в замке, но как поняла из рассказов служанки библиотека и рабочий кабинет, где обычно проводились встречи были на втором этаже правого крыла, вот туда я и направилась.

Если меня остановят, скажу заблудилась, я же здесь первый раз, мне можно. Коридоры были освещены тускло, это было мне на руку, кое-где висели гобелены и в стенах были какие-то ниши, видимо для статуй или картин, некоторые из которых пустовали.

Все это я рассматривала на случай, если мне понадобиться быстро спрятаться, хотя надеялась, что не придется. Мой слух и обоняние были обострены с детства, как это бывает у любого слепого человека и сейчас я прислушивалась к звукам, но шла больше по интуиции.

Дверь в библиотеку была приоткрыта, то, что это именно библиотека я поняла по специфическому запаху книг и пыли.

Заглянув внутрь, увидела там нашу матушку. Она стояла спиной к двери и вертя в руках какую-то книгу смотрела в окно. И тут я услышала вдалеке шаги, кто-то поднимался по лестнице. Я огляделась вокруг в поисках убежища и вдруг меня резко дернули за руку.

Я бы, наверное, закричала от неожиданности, но чья-то большая рука закрыла мне рот. Мы с незнакомцем оказались в темном углу, прикрытом гобеленом, и он продолжал держать меня пока шаги приближаясь становились громче и вдруг совсем замерли рядом с нами.

Мое сердце колотилось так сильно, что казалось его слышно на весь коридор. Когда я уже была уверена, что нас раскроют пришло спасение – из библиотеки, вышла матушка Агата.

– Здравствуй Рорин, – сказала она с такой обреченностью, будто ее придавило тяжелой плитой.

– Агата, не думал, что тебе есть что мне еще сказать, – прозвучало в ответ.

И я вслушивалась в звуки этого поистине чарующего голоса. Низкий, будто вибрирующий, казалось, он волной пробегает по телу. Его хотелось слушать и слушать. Я тряхнула головой, пытаясь смахнуть наваждение. А державший меня человек видимо решил, что я хочу убрать его руку с моего лица и медленно ее отвел.

Дверь в библиотеку закрылась за вошедшими, а я повернулась к незнакомцу и зашипела.

– Что это вообще сейчас такое было?

– Я спас тебя от разоблачения малышка, – с насмешкой прошептал мне Адам, – не думал, что монашки способны на такие шалости. Ты ведь шпионишь, светлячок?

– Ты напугал меня до смерти, Адам. И не называй меня малышкой, – не переставала шипеть я, – и я не монашка.

– Тсс, тебе что не интересно, о чем они будут говорить? Разве ты не за этим пришла.

Ну вот и что на это ответить. Я решила благоразумно промолчать. Гордо выглянула из-за укрытия и тихо подкралась к двери, приставив к ней ухо. Рядом в такой же позе бесшумно возник Адам. Это могло быть смешно, если бы мы не рисковали сильно опозориться.

За дверью послышался недовольный рык, я аж отшатнулась, а Адаму хоть бы что, видимо привык, что его командир рычит. Он только удивленно приподнял бровь и повел ею призывая не отвлекаться на ерунду, а заняться делом. Я снова заняла свою позицию и прислушалась.

Старушку было слышно плохо, а вот Рорин рычал от души.

– Я правильно тебя понимаю Агата, ты просишь меня бросить все свои обязанности и стать нянькой? После твоего пророчества, которое приведет к вырождению моего клана, ты посмела обратиться ко мне за помощью? Ты совсем обезумела старуха? – рычал Рорин, а мои кулаки непроизвольно сжались от обиды за свою матушку. Как он смеет так разговаривать с ней?

– Не я проклинала твой род, я лишь предрекла как это проклятие падет, – глухо ответила Агата, – но падет оно или нет зависит от тебя.

– Эта такая шутка Агата? Если у вас такое чувство юмора, то мне не нравится ваш монастырь. Моей истиной парой должно стать умертвие вот что ты мне сказала, – его рык стал еще ниже, такой звериный, что аж мурашки побежали по спине, – как ты это видишь? На каком кладбище мне откопать свою невесту Агата?

Тут мои глаза наверняка стали похожи на блюдца, но глядя на меня Адам лишь равнодушно пожал плечами и тихо хмыкнул. Видимо для него эта информация не была новой.

– Ты упертый, наглый, не видящий дальше своего носа баран, Рорин, – припечатала его матушка.

И теперь уже Адам изображал глаза-блюдца, он даже рот приоткрыл от изумления, на что я в свою очередь пожала плечами и хмыкнула. Мол, да, и не так еще может наша старушка.

– Мы не знаем точно, что имелось в виду в том пророчестве, оно иносказательно и туманно, лучше бы прислушался к своему сердцу, – говорила тем временем настоятельница, – Я не враг тебе Ронан, а она тем более. Ты прекрасно видишь, что-то совсем темное происходит в глубинах Великого леса. И Тени, они не просто так все больше появляются на наших землях. Они ищут. И я догадываюсь кого. По дороге в замок за нами следили, сопровождали издалека. Я должна ее уберечь, оставаться в монастыре ей слишком опасно, да и взрослая она уже – теперь ее безопасность задача князя, но у него не хватает сил на все, он всего лишь человек, у которого слишком много забот. Да, я хочу, чтоб ты забрал ее под свою опеку.

Я прикрыла рот ладошкой, неужели речь идет обо мне? Еще этот Адам уставился на меня внимательным вопросительным взглядом. Что? Я развела руками в стороны, показывая, что сама ничего не понимаю.

– И что в ней особенного, Агата? – как-то устало спросил Ронан, – чем она отличается от многих таких же твоих послушниц. Они для меня вообще все на одно лицо, еще и ходят в одинаковой одежде, одну от другой не отличить.

– Я не знаю Рорин, с ней с самого начала все не так, – вздохнула Агата, – ведь это ты привез к нам ее, выжившую в той деревне. Помнишь? Она все бредила про свет, просила его остаться. Мы готовились облегчить ее уход за Грань, но она удивила всех. Так отчаянно цеплялась за жизнь, что свет в ней начал расти вопреки всему, медленно, но рос. Она мало того, что исцелилась, так стала невероятно Яркой, не представляю, чего ей это стоило. Три года она даже не могла встать, и потом еще два оставалась слепой, но упрямой. И я уверена, что Тени ищут именно ее, она как магнит их притягивает. Где она, туда будет ползти тьма и я не знаю почему и что с этим делать.

– Мы Древние, отличаемся от людей, тебе ли этого не знать Агата, – его голос стал тихим и словно шипящим, – наша жизнь не такая хрупкая и короткая.

– Поэтому богиня Айне и послала, то, что ты называешь проклятьем, вы заигрались в богов и ты знаешь к чему это привело. Ведь это один из вас создал Теней. Тот, который решил, что ему не нужен свет Айне. И что теперь Рорин? Тени высасывают свет из нас, из людей, чтобы их Хозяин мог жить, если это можно назвать жизнью. И конечно они будут охотиться за теми, в ком этот свет сияет ярче, а ярче всех он сейчас в Айлин. И я боюсь представить зачем она еще могла понадобиться хозяину Теней. А все те Яркие, что пропали бесследно и мы не смогли предать земле их тела? Думаешь я не знаю, что их пропадает все больше. Это твоя задача Рорин оберегать теперь этих людей. А Айлин, я не знаю точно, но чувствую вас связывает что-то, ведь не случайно именно ты нашел ее.

– И что же мне теперь собирать вокруг себя всех, кого я спас? Пусть найдет пару, выходит замуж и это будет проблема мужа уберечь свою женщину, – с какой-то горечью ответил Древний.

– Чем сильнее Яркая, тем труднее найти пару, я боюсь Айлин не суждено встретить своего мужа…среди людей уж точно, – пробормотала старушка, словно самой себе.

Я все в большей растерянности стояла под дверью, размышляя над услышанным. Было так горько осознавать такое пренебрежение к людям и к себе, в частности. Ведь он даже не знал меня, ну конечно, одна из многих, незапоминающихся лиц.

Обернувшись, я поняла, что осталась одна, Адам исчез так же незаметно, как и появился. И мне надо было уходить, это еще повезло, что меня никто не застукал, греющей уши у этой двери. Да и выйти могли в любой момент, Рорину явно не нравился этот разговор.

Глава 5. Айлин

Добравшись до своей комнаты, обрадовалась, что мои спутницы еще не вернулись. Хотелось побыть одной, обдумать слова, которые такой тяжестью легли в душу, резали ее словно острыми гранями. Яркие пропадают! Почему я об этом не знала, почему не догадывалась. Мое восприятие мира было таким ограниченным, а сейчас словно пелена с глаз упала.

Нас берегли, скрывали правду, недоговаривали. Я так ясно увидела все недомолвки, отведенные взгляды, внезапно прерванные разговоры, и ту боль в глазах матушки настоятельницы. Скольких она уже потеряла? И все это из-за Древних, из-за их гордыни, алчности, желания власти?

И теперь этот Рорин, мой Рорин, которого я боготворила и мечтала о нем, что приедет и влюбиться в меня с первого взгляда, а он воротит нос от меня, даже не увидев. Конечно, это были глупые девичьи фантазии, но они помогали мне выживать.

И зачем матушка пошла к нему, унижаться. Да я теперь не пойду с ним, даже если он согласится. Пусть уезжает, пусть бережет остатки своего вымирающего Рода и никогда больше не появляется в моей жизни.

Матушка вернулась с грустью в глазах, хотя и пыталась вести себя, как всегда, но я видела, что она подавлена. Видимо их беседа с Рорином не закончился ничем хорошим. Разговоры как-то не клеились, усталость брала свое, поэтому улеглись спать сразу как стемнело. Райя и Кира повертевшись затихли и их размеренное дыхание говорило о том, что они провалились в глубокий сон, намаявшись за день.

Я же ворочалась и не могла найти себе место. Боясь разбудить девушек, встала и подошла к окну. Стояла теплая весенняя ночь, такая тихая и безмятежная, что так контрастировало с моим внутренним состоянием.

Поняв, что сейчас заснуть не смогу решила вернуться в библиотеку, книги меня всегда успокаивали, а тут их так много и вряд ли я кому помешаю в столь позднее время. Быстро надела платье, взяла светильник и направилась по уже знакомому пути.

Дверь в библиотеку была приоткрыта, я тихо прошла внутрь и подошла к стеллажам рассматривая названия книг. Тут было так много редких изданий, что глаза разбегались и руки не знали, что хватать. Я проводила пальцем по корешкам особо приглянувшихся так и не в состоянии выбрать. Не знаю сколько времени я так провела, но резкий голос сзади заставил меня подпрыгнуть от неожиданности.

– Ищешь что-то конкретное?

Я резко обернулась, но из-за того, что говоривший был в тени я не могла рассмотреть его, но голос я бы не перепутала ни с чьим другим. С ног до головы я покрылась мурашками, ноги так и хотели подогнуться, и я прикидывала смогу ли выбежать мимо него из комнаты, ну не погонится же он следом, в самом то деле.

Потом вспомнила обреченность во взгляде матушки настоятельницы, все слова, которые я не должна была слышать. Но я слышала, и все мое негодование вернулось. Захотелось посмотреть этому человека в глаза. И он словно услышав, подошел ближе, попадая под свет от моего светильника.

Рорин был высокий, самый большой человек, которого я видела в своей жизни, я сама, хоть и не считалась маленькой, но доставала ему только до подбородка. Он смотрел на меня своими черными глазами будто видел насквозь, но я слишком долго была слепой и привыкла не обращать внимания ни на внешность, ни на взгляды. Так же меня совершенно не трогала его красота, такие правильные, но суровые черты лица.

С точки зрения обычных девушек, наверное, он был очень красив, меня же его внешняя красота не вводила ни в какие заблуждения, даже стало обидно, пусть бы он лучше выглядел страшно непривлекательным, таким, как и его злые слова.

Мы пялились друг на друга словно это была дуэль. Но я первая отвела взгляд, все же хоть и нечаянно, но это я нарушила его уединение. То, что он уже был в этой комнате сомнений не вызывало, я просто не заметила его в темноте, даже в голову не пришло, что кто-либо будет сидеть в библиотеке без света.

– Извините, я нарушила ваш сон, стоило убедиться, что в комнате никого нет, – проговорила скороговоркой с легкой издевкой, – не думала, что в библиотеке так крепко спится.

– Надо же вежливая какая. А то, что подслушивать старших не хорошо вас настоятельница не учила? – с ехидной усмешкой спросил он.

Вся моя кровь сразу же устремилась к лицу, щеки пылали, как же стыдно, богиня Айне. Он знал, вероятно слышал, как я пыхчу за гобеленом н ничего не сказал, просто позволил мне слушать их с матушкой разговор.

Зачем же он сейчас меня упрекает, незаметно мои ладошки сжались в кулачки и появилась злость. Он играется со мной, со всеми нами, будто мы пыль под его ногами.

– Да, я подслушивала, но только потому, что это касалось меня, – тут я немного слукавила, ведь я не знала о чем пойдет разговор, изначально мне хотелось только увидеть его, моего спасителя, – я не позволю распоряжаться моей судьбой ни матушке, ни вам, ни кому бы то ни было другому.

Его густые черные брови чуть приподнялись в удивлении, возможно ожидал, что я начну извиняться и хотел поманипулировать моим чувством вины. Не дождётся.

– Так значит ты та самая Айлин? – прошипел он, вглядываясь в меня еще внимательней, – Я помню тебя совсем другой.

– Неужели? Даже помните, какая честь. Но не уверена, что мой нынешний облик вы сможете распознать среди других таких же неразличимых послушниц, а может и вообще всех женщин? – не удержалась я, припоминая его же слова.

– У тебя хороший слух и никакого чувства самосохранения, – фыркнул Рорин, – ты знаешь, что я вырывал языки и за меньшее. Понимаешь ли ты с кем разговариваешь девочка, тебе не страшно?

И вот тут я сама не знаю, что именно на меня нашло. Будто напряжение всех лет, которые я ждала его, все кошмары, мое странно чувство одиночества и отличности от других, все это взорвалось, у меня словно вскрыли нарыв, я не могла уже сдержать себя, даже если бы захотела.

– Страх? Нет, я вас не боюсь Рорин Бессердечный. Страшно мне было, когда я ползала в крови и кишках бывших жителей моей деревни, натыкаясь на их тела, или то, что осталось от этих тел. Пыталась согреть руки об их еще теплые внутренности. Когда пришло понимание что кругом так темно, не потому что ночь, а потому что я больше ничего не вижу, будто мне выкололи глаза, и я не переставала щупать их, убеждаясь, что они у меня есть. Страшно, когда остатки тепла и жизни уходят, а ты не можешь даже закричать от ужаса, твой голос уже сорван и горло ободрано до крови. Ты видишь в бреду картинку ясного солнечного дня и облака, плывущие по небу, а через секунду понимаешь, что это была иллюзия. А на самом деле твое тело, которого уже не чувствуешь, все еще пытается то ли выжить то ли умереть в этом мраке и ни капли тепла вокруг, ни капли Света внутри. Пустота, бесконечная и бессмысленная, и она пугает еще больше. И уже хочется, чтоб вернулся страх, потому что это хотя бы какие-то чувства, они говорят, что ты пока жив. Страшно мне было метаться в бреду в монастыре, не помня, не понимая, не видя. Страшно, когда во сне все повторяется снова и снова не давая возможности забыть тот проклятый день, а проснувшись все равно видеть темноту. Я провела в этом кошмаре годы, пока не смогла восстановиться.

Рорин стоял молча, его брови нахмурены, он смотрел будто только увидел меня. Его рука дернулась было ко мне, но вернулась на место, будто он хотел погладить, может обнять, но не смог или передумал.

– И еще страшно понимать теперь, – не могла остановиться я, – что тот Свет, который вытянул меня из пустоты, Свет, рисующий безупречные узоры, складывающиеся в образ четырехлистного цветка, будто нарисованные морозом на стекле, только живые, перетекающие друг в друга завитки все это ваше. Ваш Свет Рорин помогал мне все эти годы. И лучше бы я и дальше не знала вас, мне жаль, что мы встретились. Я бы просто продолжала себе представлять вас таким, каким мне хотелось, чтоб вы были.

Он резко оказался рядом со мной, я чувствовала жар его тела, почти прижатого к моему. Зубы сжаты, глаза прищурены, он в бешенстве. Резко поднял мой подбородок, чтоб удобнее было смотреть в мои глаза.

– Ты не могла видеть. Ты врешь. Кто рассказал тебе про цветок? В какой книге ты это вычитала Айлин? – прорычал Рорин прямо мне в лицо.

Его глаза были так близко, что я увидела там вкрапления голубого, это так удивило, что я забылась. Таких глаз не бывает в природе, я оказалась словно под водой, все так заторможено, не понимала, что он спрашивает.

Моя рука, будто действуя самостоятельно, медленно погладила его по щеке, такой колючей. Зачем я это сделала? Он отшатнулся, словно я его ударила. И тут реальность снова накрыла меня с головой.

До меня дошел смысл того, что он спросил и стало так гадко, он не верил мне, да и еще и обвинял в чем-то, он не поймет меня никогда, столько ярости в его красивых глазах. Я бросилась к открытой двери и бежала так быстро, как могла.

Добравшись до спальни, поняла, что меня и не преследовали. Разделась и легла в теплую кровать, стук сердца пульсировал в голове, но я успокаивала себя тем, что завтра этот человек уедет. Мы больше не встретимся. Но что-то внутри говорило, что я позволила своему трепещущему сердцу заманить меня в ловушку.

Заснуть не получалось, слишком много эмоций, мне везде мерещились его глаза, я видела их как наяву, и злость в них.

Проведя ночь в полудреме я встала на рассвете. Подойдя к окну, хотела впустить свежий воздух, но увидела во дворе отряд мужчин, во главе с Рорином.

Он поправлял ремни на коне. Стройный, подтянутый, в легком дорожном плаще. Вот он кому-то махнул рукой, раздавая указания. Обычное утро, обычный отьезд. Он поправил воротник, вскочил на коня легко, привычно. Тронул поводья, конь переступал с ноги на ногу, готовый рвануть к свободе.

И в этот момент он поднял голову.

Прямо на мое окно.

Я замерла. Сердце остановилось, пропустило удар, потом забилось где-то в горле, бешено, отчаянно. Весь мир сузился до глаз, смотрящих на меня.

Видел ли он меня за стеклом или просто смотрел на замок, прощаясь?

И отвернулся.

Я опустилась на подоконник и закрыла глаза. Он уехал. Я старалась подавить дрожь, которая вызвана вовсе не холодом раннего утра.

Даже когда его глаза вчера вспыхнули от злости, когда он рычал мне в лицо, я все равно чувствовала его тепло, и теперь, когда все было окончательно кончено, меня терзала мысль, что это тепло достанется кому-то, но не мне.

Мне нужно умыться, смыть с себя всю горечь нашей встречи и научиться уже жить реальной жизнью.

Глава 6. Айлин

Тяжелые двустворчатые двери отворились и мы оказались внутри Большого зала Совета Князя, который простирался вглубь на десятки шагов. Это было сердце княжеского замка. Воздух здесь казался густым и золотистым, наполненным теплом солнечных лучей, попадавших внутрь через частые, узкие окна под потолком.

Устройство зала имело сходство с нашим монастырским, и, может поэтому, мне было здесь комфортно и спокойно.

Я стояла перед князем не выспавшаяся и разбитая. Мой мозг так и не погрузился ночью в глубокий сон, пытаясь переварить тяжелый и богатый на впечатления день. А утро еще больше придавило тяжестью мое сердце.

Сам Князь сидел на резном кресле с высокой спинкой и казался уставшим, и совсем не таким важным и грозным, как я себе представляла, возможно у него тоже была бессонная ночь и тяжелые разговоры, ведь не просто так к нему приезжал Рорин. Чуть поодаль стояли Советники, среди которых я узнала и своего лекаря Дорана.

Несмотря ни на что встретил он нас настолько тепло и радушно, что я почувствовала его искреннюю заинтересованность в нашей судьбе. Он расспрашивал о прошлом, о жизни в монастыре, о наших увлечениях и успехах и очень внимательно слушал, уточняя детали. Я не ожидала встретить такой теплый прием.

Кира тоже выглядела удивленной, зато Райя развернула свое обаяние и искреннюю непосредственность будто вернулась в родной дом. Она рассказывала что-то забавное из детства, а Дивик легко улыбался, слушая ее заливистый смех.

Неужто она выбрала в свои жертвы самого князя? И мне стало так интересно, а сколько ему вообще лет, если убрать следы усталости, небольшую щетину, то останется сеточка морщин в уголках глаз, думаю он намного моложе, чем показалось на первый взгляд.

Мне вдруг стало очень жаль, что его супруга так рано ушла за Грань, я точно не знаю почему это произошло, но видимо он ее очень любил, раз больше не женился, хотя, если я правильно понимаю жениться ему все равно придется, ведь всем нужен наследник.

Матушка Агата сидела чуть вдалеке и, казалось, думала о чем-то своем, отрешенно глядя в окно. Ее словно и не интересовало как дальше сложится наша судьба. Это был вид воина, который уже проиграл свою основную битву.

Когда речь зашла о том, ради чего мы здесь и собрались, князь выслушал наши пожелания и надежды, сидевшие рядом Советники при этом благосклонно кивали.

Князь Дивик легко согласился оставить Киру в Оранжерее, ведь лечебных растений всегда не хватало, а с такой одаренной можно рассчитывать на богатый урожай. Райю тоже оставляли в замке, оказалось им как раз нужна девушка для обучения местной детворы. Райя подходила для этой цели как никто, с ее непосредственностью и неуемной энергией.

Я и не сомневалась, что меня тоже оставят обучаться целительству с местным главным лекарем Дораном, которого я уже хорошо знала, ведь он приезжал меня проведывать и вообще все мое лечение проводилось под его руководством.

Мы понимали друг друга с полуслова, и я уже очень многое умела, благодаря его наставничеству. Но слова князя не просто привели меня в растерянность, а словно пронзили изнутри.

– Айлин, я много наслышан о твоем таланте от лекаря Дорана, он уверен тебя ждут большие успехи и поэтому я прошу тебя отправиться на обучение к целителю мастеру Риену.

Воцарилась такая тишина, словно он собрался отправить меня в глубину Великого леса. Даже матушка Агата повернулась с изумлением приподняв брови. Пока я пыталась осмыслить услышанное и ко мне возвращался дар речи, Райя спросила то, что интересовало сейчас всех нас.

– Но ведь мастер Риен из Древних, и он никогда не брал в ученики никого, а тем более девушку, человека, – в голосе Райи было не столько изумление, сколько восхищение.

– В любом правиле есть свои исключения, – как-то ворчливо проговорил князь Дивик, а потом добавил более оптимистично, – это великолепная возможность узнать так много нового, гораздо больше, чем может дать Доран, при всем моем к нему глубоком уважении. Возможно, пришло то время, когда Древние приоткроют свои двери и для наших мастеров. В эти сложные времена нам нужно объединяться, поэтому на пожелание сэра Рорина забрать Айлин в его поместье для последующего обучения, я ответил согласием. Думаю, это будет полезно всем нам.

– Рорин сам попросил? – произнесла я в недоумении. Как такое было возможно, зачем он это сделал, ведь он был так зол, когда я сбежала. Я не понимала его намерений, ведь он в чем-то меня обвинял. Видимо из-за своих подозрений решил держать меня у себя под боком, – а если я не хочу, если откажусь?

– Айлин, я могу понять, что тебе может быть страшно уезжать, но поверь, никто не причинит тебе там вреда. Я знаю Рорина очень давно, да, он суров и выглядит хм… устрашающе, но он заботиться о своих людях, и безопасность он обеспечит как никто другой. Он переселил людей, живущих на его территории подальше от леса, помогает с продовольствием и другими нуждами, к нему идут со своими бедами обычные люди и это о многом говорит, – князь устало потер переносицу и продолжил, – и я обещаю, если тебе будет тяжело или захочешь вернуться, то я не буду против.

Мысли в моей голове отчаянно сменяли одна другую, сердце билось часто и как-то ошалело. Я не могла даже самой себе честно признаться, что именно чувствую. Мне действительно хотелось хотя бы понаблюдать как лечит этот таинственный мастер Риен, о котором ходило много слухов, но это с одной стороны.

А с другой – Рорин. Не то, чтобы я боялась его, хотя кого я обманываю, конечно боялась. Рядом с Рорином, даже когда просто думаю о нем возникает ощущение, что стою на краю пропасти, вглядываясь в темноту и оценивая, как высоко мне падать, если сорвусь.

Я знала, что видеться с ним опять будет для меня крайне мучительно, я словно собираюсь продлять свою агонию. Но прятаться и отказываться от столь исключительного предложения я тоже не собиралась.

После разговора с князем наша компания пребывала в задумчивости. Девочки расселялись по разным спальням, матушка настоятельница и я собирали вещи и готовились в дорогу, хоть и в разных направлениях. Никто не решался начинать серьезные разговоры, словно любое неосторожное слово спустит лавину витавших в воздухе, но невысказанных эмоций.

Райя с Кирой вышли нас провожать со слезами на глазах, мы тепло и крепко обнялись, понимая, что никто не знает, как скоро получится увидеться вновь. А я будто смотрела на себя со стороны, что-то делала, говорила и все это неосознанно, как во сне.

Ко мне подошла матушка Агата, обняла и не спешила размыкать руки.

– Девочка моя, Рорин не плохой человек, просто другой. Я чувствую, что это самое лучшее решение сейчас для тебя и пусть богиня Айне тебя бережет. Я так и не поняла что именно тебя связало с этим Древним воином, но даже когда он принес твое холодное тело в нам в монастырь и так нехотя спускал с рук, казалось, он не хочет расставаться с тобой. Даже мой дар кричит о том, что самое безопасное место для тебя сейчас рядом с ним.

И вот я уже в сопровождении незнакомых воинов в дороге, а рядом замечаю лицо Адама. Хоть я и была зла на него, что напугал, потом бросил, но увидеть его оказалась приятно. Солнце то выныривало из-за туч, то пряталось так же как мое состояние, которое не знало то ли радоваться, то ли передумать и сбежать, пока не поздно.

Монотонная качка погрузила меня в легкую дрему, сквозь которую доносились возбужденные голоса воинов, а когда мы остановились это вернуло в реальность.

– Почему мы не едем, Адам? – спросила остановившегося рядом мужчину.

– Ждем, – весело отозвался он, раздражая своим хорошим настроением, – здесь встретимся с Рорином, он уже рядом. Дорога дальше может быть опасна, поедем вместе.

– Когда только успели договориться, – пробурчала тихо, но видимо недостаточно.

– Так мы Древние, чуем друг друга, если расстояния не слишком большие. А Рорин предводитель клана, мы слышим его. Только я ничего тебе не говорил, прошептал Адам подмигнув.

Глава 7. Айлин

Я только открыла рот, чтоб расспросить подробнее, как услышала топот копыт и ржание лошадей, оказалось Рорин был ближе, чем я думала.

Он сидел на огромном черном жеребце, волосы растрепались на ветру, взгляд такой острый, впился в меня как коршун когтями, осмотрел с ног до головы, будто проверяя все ли на месте.

Я же продолжала злиться на него, за то как он себя грубо повел, что обвинял мне во вранье, и еще, если быть честной с самой собой, за то, что я для него оказалась одной из ничем не примечательной массы лиц, серая послушница, которую ему навязали.

Рядом с Рорином остановился такой же крупный мужчина с сосново-зелеными пронзительными глазами, он насвистывал какую-то мелодию и рассеянно осматривался. Мне он сразу не понравился, хотя черты лица его были правильными и, наверное, красивыми, но от него веяло холодом, я непроизвольно поежилась.

– Адам, все вещи доставишь в поместье в целости и сохранности, путь продолжите, как и планировали, – отдал распоряжение Рорин, – Айлин я доставлю сам.

Как это сам? Что значит сам? А мне и так комфортно было. Хочу возмутиться, но не успеваю.

– В лесу неспокойно, мы там немного зачистили, но не нравится мне обстановка. Подозрительные передвижения вокруг, – продолжил Рорин.

Я даже не успела понять, как оказалась посажена перед Рорином на его коня, он положил свою огромную ладонь мне на живот и прижал к себе. По животу словно потекла лава, обжигая и расползаясь вокруг. Я злилась на свое тело за такую реакцию, ведь этой ледяной глыбе, что держит меня, все равно кого он везет.

Просто его долг обеспечить безопасность. Ну и пусть, я тоже научусь игнорировать его, оставаться сильной, собранной, несгибаемой. Но чуть позже, а сейчас так хочется забыться, раствориться в тепле этих рук, почувствовать безмятежность, спокойствие, насладиться этим необычным ощущением дома и защищенности. Рорин прикрыл меня своим плащом, как тогда, в тот зловещий день, вызвав у меня раздражение, зачем делать вид, что тебе есть до меня дело.

– Что же заставило вас передумать и стать для меня нянькой? – не могла сдержала своего ехидства.

– Ты узнаешь об этом в свое время, не сейчас, – ответил он куда-то мне в затылок.

– Ну да, вы ведь не должны передо мной отчитываться, кто я вообще такая, – возмутилась я, – а знаете что, это не вы меня соизволили взять с собой, это я выбрала ехать к мастеру Риену. А если передумаю, то вернусь к Князю и он оставит меня при своем лекаре.

– Это тебе Дивик так сказал? – усмехнулся Рорин.

– Да, сказал, что я вольна выбирать, потому что я сама по себе, у меня нет никого.

– Конечно. Сама по себе. В моем замке. Под моей защитой.

– Я тебя ненавижу, – прошипела я, злясь, что он выставляет меня беспомощной, глупой девчонкой.

– Как интересно ты перешла на ты, – заметил Рорин, – ну после таких откровений, я думаю возвращаться к прежнему обращению не целесообразно. К тому же меня все устраивает и так.

Мне стало неуютно, от того, что я не сдержалась от такого резкого высказывания. Ну не истеричная ведь я неженка, чтоб сцены устраивать. И через свою злость, обиду, сквозь десятки "как он смеет", прорастает что-то похожее на надежду.

И в голове звучат слова матушки Агаты: "Он не плохой человек, просто другой". Может попытаться узнать его получше, все же мне предстоит пока жить в его замке., к тому же я так долго его ждала.

Я стала незаметно проваливаться в сон. Очнулась от того, что державшая меня рука ожила и словно поглаживала мой живот. Утихший было жар вернулся и поднимаясь от низа живота наверх разлился в сердце и хлынул к щекам. Я поерзала, но рука прижала меня сильней, а над ухом раздался рокочущий голос.

– Мы не доберёмся до поместья засветло, поэтому придется переночевать на постоялом дворе. По темноте тебя не повезу, – его дыханием обожгло щеку.

Богиня, за что мне это. Какие-то дикие инстинкты захватили меня и вынуждали желать касаться его, прижаться, потереться, словно я животное. Может это моя девичья привязанность, ведь я столько лет превозносила в мечтах своего спасителя, боготворила его, а теперь приходится пожинать плоды?

Я начала молиться чтоб постоялый двор появился поскорее, и богиня Айне словно услышала меня. Впереди показался частокол, представляться нам не пришлось, перед Рорином были открыты все двери. Оказавшись на ногах, я поняла две вещи, все мои кости и мышцы ныли от долгого сидения в одном положении, и я ужасно хотела есть.

Рорин понятливо усмехнулся мне и повел внутрь. Хвала богине он попросил ключи от двух разных комнат рядом и заказал ужин с собой. Отметив про себя, что рядом с этим мужчиной я взываю к богине чаще, чем в монастыре, поднялась за ним наверх. Открыв одну из комнат, он зашел сам, потом провел меня и оставил.

Прошло немного времени, мне принесли теплой воды обмыться, что я с удовольствием сделала в туалетной комнатке, заодно простирнув нижнее белье, чтоб утром одеть свежее.

Когда вышла, на столе стоял ужин из вкусно пахнущей мясной похлебки и каши с мясом и овощами, рядом стоял кувшин с чем-то горячим и все было бы замечательно, но стол накрыт на двоих и Рорин уже ел.

Чуть поперхнувшись, он кивнул мне взглядом на тарелки и не думая отвлекаться. Да уж ухаживать за дамами он явно не умел, или не считал нужным возиться с такой как я. Без белья я чувствовала себя неловко, не ожидала что он придет ужинать ко мне. Но живот голодно урчал и плюнув на все, я уселась за стол и принялась за свою порцию, ему же не известны такие интимные подробности, так чего переживать.

Как же это было вкусно, вроде такие простые блюда, а кажутся волшебными, я аж прикрыла глаза от блаженства.

– Кухарка здесь из одаренных, Стефания, очень Яркая, сюда многие едут только ради ее стряпни, – сказал Рорин, наливая ароматный отвар.

– Не думала, то ты знаешь простых людей, – ответила, отпивая горячий напиток, пахнущий яблоком и шиповником.

– А что ты думала Айлин? Что я их на завтрак ем? – нахмурился Рорин, – Ты видишь во мне чудовище?

– Нет, но мне казалось ты их просто не замечешь. Как и меня не узнаешь среди послушниц, мы ведь для тебя на одно лицо, – кольнула меня затаившаяся обида.

– Ты никогда не простишь мне эти слова, да? – рыкнул он мне в ответ.

– Что-то не помню, чтоб ты просил за них прощение, – не удержавшись, съязвила я, выдерживая его потяжелевший взгляд.

– Я не умею быть мягким, Айлин и просить прощения тоже. Я не могу позволить себе проявлять слабость. Но я готов признать, что мои слова были резкие, я не хотел обидеть. И не хотел пугать тебя, – видно, что слова давались ему с трудом.

Я слушала и не хотела прерывать, молчала, боялась если перебью, то он замолчит.

– Мне многое нужно рассказать тебе Айлин, и о многом спросить, но сейчас не время, – устало вздохнул мужчина, – сейчас мы ляжем спать.

– Что ты имеешь в виду, говоря мы ляжем, – насторожилась я, – я надеюсь ты ляжешь у себя в комнате.

– Я у себя в комнате, – ухмыльнулся Рорин, – а ты будешь спать со мной. Неужели ты думаешь, что я оставлю тебя на ночь одну в этом опасном месте. Там за частоколом уже собралась дюжина Теней, думаю дальше будет больше.

– Это неприлично, я не смогу заснуть с тобой рядом. И зачем ты снял вторую комнату, если не планировал в ней спать? – спросила в недоумении.

– Пусть люди думают, что я там, – голос Рорина опять вибрировал приближаясь, – и ты прекрасно спишь в моих руках, Айлин.

Я инстинктивно отступала пока не уперлась в препятствие, сзади была кровать, а Рорин приближался, в его глазах шторм из синих всполохов. Чувствую, как в горле встал ком, а Рорин продолжает изучать меня – его взгляд обжигая, двигается по моему телу.

– Боишься меня Айлин? – спрашивает хрипло.

– Что ты сделал со мной Рорин? Это приворот, магия, какие-то ваши Древние штучки? – я понимала, что если он дотронется сейчас до меня или не дай богиня поцелует, то я не смогу контролировать тело, потому что оно хочет этого мужчину, реакции таки острые, что в животе, там, где зарождается жизнь все горит огнём.

Сжимаю кулаки, чтоб не потянуться к нему сама.

– Я не хочу играть в твои игры, если ты можешь так воздействовать на любую, то не смей, слышишь, не смей манипулировать мной. Выбери ту, кто и так захочет, думаю недостатка в них у тебя нет.

– А что именно ты чувствуешь, Айлин? – обволакивал его голос.

Я покраснела до кончиков ушей, несносный тип, ну как можно ответить на такой провокационный вопрос.

– Я боюсь, что ты можешь внушить мне то, что я на самом деле не чувствую, не хочу быть игрушкой, которой попользуются, а потом и лица не вспомнят, – честно ответила ему

– Ложись спать Айлин, – его голос был таким довольным, будто услышанное его очень обрадовало, – мне нужно проверить хорошо ли охраняется постоялый двор и дать свои указания. Дверь никому не открывай, посуду я унесу сам.

Он вышел и стало словно легче дышать. Выглянув в окно, я увидела людей, которые разжигали факелы и расставляли вокруг, чтоб осветить весь периметр. Чем больше вглядывалась в темноту за частоколом, тем больше мне казалось, что вижу движение, тьма колышется. Или это разыгралось воображение.

Спустя время раздался рык такой силы, что вибрация звука прошла по комнате будто это материальная волна. Но страха не было, этот рык был хоть и угрожающий, но свой. Что же ты такое Рорин из Древних.

Глава 8. Рорин

Страшны потери, которых не замечаем, Легко смотреть, но не видеть, и терять, не успев обрести, Она придет из-за Грани, где будет без Жизни, Но принесет тебе Жизнь, возрождая … если узнаешь, если поверишь

текст пророчества

Я чувствовал себя не просто уставшим, я чувствовал себя не живым. Я не могу позволить себе расслабиться, напиться или пожаловаться, потому что я Глава Рода Древних. Каждое мое решение – это очередной камень, который я вешаю себе на шею.

Решение послать людей в дозор, решение наказать или даже казнить, решение добить умирающего, взять на себя ответственность за вдов и детей, неурожай, болезни. Мои руки по локти в крови, в крови, которая не смывается, я чувствую ее запах и привкус. Вкус каждой жизни, которую забрал, на моих плечах столько груза. Тяжесть так давит, что я чувствую ее почти физически.

Как часто я видел смерть, которая заволакивает глаза стеклянной пеленой, и они приобретают бездонную прозрачность, от которой я никогда не отвожу взгляд. Сколько боли я впитал в себя и нет ничего, что ее облегчает. Моя мягкость покрылась броней, я не мог позволить себе проявить такую слабость.

Боль, злость, безысходность они проросли через меня и стали мной. Жестокость – это не данность, это медленное отвердение души, как мозоли на моих ладонях. Я так давно притворяюсь, что я ничего не чувствую, что я холодный, отрешенный и я стал таким на самом деле. Мое тело как доспех, который я забыл снять много лет назад.

Но Айлин, когда она дотронулась до меня я почувствовал всю ее боль как свою, и не только боль. Ее Свет был таким родным, я знал его, потому что он был моим. Я напугал ее, не поверил. И сидя в темноте княжеской библиотеки меня шокировали осознания, которые сыпались, как острые копья и ранили, рвали мне душу. Я нашел ее в тот день мертвую! В ней не было ни капли Света, ни капли Жизни.

Но Единый вернул ее, через меня. Потому.Что.Она.Моя!!! Айлин моя жизнь, моя пара, моя предсказанная. Древние всегда делят свою Жизнь с парой. Я был тогда слеп, а не она. Эта смелая отважная девочка, сделала все сама. Я не помог, я отвернулся, не понял, бросил ее, когда она тянулась ко мне. Сглатываю комок вины.

Она, такая юная, но такая сильная, ей столько всего уже пришлось пережить и по моей вине в том числе. Если бы я узнал ее сразу, то она ничего бы больше не боялась, не было стольких лет ее личного ада, я бы помог, забрал ее боль и страх, она выросла бы моей невестой.

Почему я не зашел ней тогда, ведь приезжал к матушке Агате пять лет назад, когда она вынесла мне, как тогда казалось, приговор своим пророчеством. Я помню как меня тянуло увидеть еще раз эту девочку, что я с такой заботой принес к ним на своих руках, которую хотелось уже тогда оберегать.

Такая красивая, от глаз невозможно оторваться, необычные, таких не бывает. Когда она положила свою хрупкую ладошку на мою щеку весь мир словно перевернулся, произошло узнавание, если б она так резко не сбежала от меня, то я бы прижал ее к себе так крепко, и не отпустил, уже не смог бы.

Но теперь я знал. Она отныне моя слабость, я не могу подставить ее под удар, пусть лучше никто не знает, пусть она ненавидит. Я смогу выдержать ее ненависть, но не смогу оставить ее, теперь не смогу.

В комнату ко мне тогда тихо вошел Ивор, мой брат, моя правая рука. Молча подошел и насвистывая легкую мелодию ждал. Так же он мог насвистывать, пытая врага или после любовных утех, будто не было для него разницы.

Многие боялись его мелодичного свиста больше, чем Теней. Ивор был моей семьей. Я мог передать ему информацию без слов, но мне хотелось произнести это вслух, чтоб звуки прошли вибрацией по воздуху, чтоб услышать самому.

– Я нашел ее Ив.

– Да, я вижу восторг на твоей роже, – Ив, единственный кто мог наедине со мной быть самим собой, – я так понимаю ее ты пока не осчастливил этой новостью?

– Нет. Сколько попыток меня убить было совершено за последние пару месяцев? Пять? Семь? Слишком большой риск. Надо найти этого неудачливого убийцу.

Я понимал, что пытаюсь обмануть самого себя, в полной безопасности я не буду никогда, а признаваться Айлин сейчас мне было просто страшно. Она с такой ненавистью крикнула мне в лицо, что хотела бы никогда меня не встречать, столько в ее словах было силы, что я боялся.

Пусть она привыкнет ко мне, узнает лучше, хотя я и не знаю, чем мне ее покорять. Я никогда не ухаживал за девушками, не умел этого делать, ведь всё, что мне от них было нужно я получал сполна и так. И еще я понимал, что вряд ли смогу измениться, я такой какой есть и ей придется принять меня.

– Он развоплотился, Рорин. Малькома, которого мы знали, больше нет. Он стал просто Волей, разлитой в грёбаной лесной глуши, он не сможет обернуться в человека, слишком долго был без тела. Он просто Хозяин этих, чтоб их Теней, они его марионетки. И почему-то его Воля тянется к этой Айлин. Мы проверили слова старухи, за ними действительно шли, наблюдали. И ребята говорят, что Тени от монастыря отступили. Как только она уехала, им там стало неинтересно.

– Ивор, ты помнишь, когда мы прочесывали лес в поисках его логова, то находили Ярких, их тела. Пока мы наверняка не знаем зачем он их похищал, и сколько их еще в плену. Но они сидели на цепи, значит нужны были ему живыми. Он будто научился тянуть энергию через них, поэтому ищет Ярких. Высасывать Жизнь простых людей ему уже мало. Но чтоб похитить человека нужен человек, не Тень! Ты понимаешь, что это значит?

– Это дрянные новости Ро, – Ивор запрокинул голову назад и глубоко вздохнул.

– Там был какой-то заброшенный храм рядом с местом, где нашли последних Ярких, надо проверить. Выезжаем с рассветом, – хмуро бросаю слова брату, – А к Айлин приставь Адама, его надо проучить, такая сила и досталась шуту. Иногда мне кажется у него такая тактика – сбить всех с толку видимым отсутствием мозгов, чтоб его приняли за недостойного соперника. Утром я переговорю с князем, Айлин нужно забрать в замок, она должна быть рядом.

До рассвета оставалось несколько часов, которые я не мог сомкнуть глаз. Ко мне вернулось давно забытое чувство беспокойства. Я боялся потерять ее, боялся, что она не почувствует те хрупкие нити, что связали нас и захочет их не укрепить, а разорвать.

Я боролся со своим желанием пойти к ней прямо сейчас. Для нас, Древних, пара эта не просто совместимая с нашей душой женщина, способная подарить детей. Все было намного глубже.

На рассвете я не сказал Дивику правду, но он всегда был чересчур проницательным, а еще тактичным, поэтому не стал расспрашивать, но видно, что не хотел отпускать Айлин. Она талантливый юный целитель, бриллиант, требующий огранки. Но не отдать ее он не мог, никто не в силах встать между Древним и его истинной.

А я должен был заманить ее к себе в замок под любым предлогом, поэтому выбрал беспроигрышный вариант, сыграл на ее даре, я обеспечу ее самым лучшим учителем из ныне живущих, она не сможет отказаться от такого предложения.

Когда ребята вывезли ее из замка, я не удержался и, отменив часть своих планов, скакал чтоб сопроводить свое сокровище лично, но увидев ее, не смог отказаться от искушения прижать к себе, поэтому усадил на своего коня, впервые засомневавшись в правильности принимаемого решения, ведь так сложно было сдерживать себя, чтоб не зайти слишком далеко.

В комнате постоялого двора все же не удержался, показал ей свое желание обладать ею. Моя девочка такая открытая, он не понимает, как работает наша связь и даже не пыталась закрыться и я мог бы воспользоваться этим.