Таша Гербер
Анатомия паузы

Таша Гербер «Анатомия паузы»

Спасибо любимому мужу

за то, что терпит

всех людей в моей голове!

Пауза – это не роскошь.

Но она не обязательно должна быть тихой!

Глава 1

Я ожидала чего угодно! Вообще чего угодно! Землетрясения, зомби-апокалипсиса, снега столичным июньским днём, неожиданной тропической жары, потому что только январь и до июня сейчас как до Луны.

Даже метеорит, в секунду угробивший половину земного шара, звучал бы реалистичнее, чем слова, которые только что произнес абсолютно ровным тоном мой муж:

– Мне надо подумать, хочу ли я дальше с тобой жить.

Фраза врезалась в меня КамАЗом на полной скорости, и я даже не успела выдохнуть, чтобы смягчить удар от его слов.

Чашка из моей руки выскользнула, словно в замедленной съёмке, пролетела вдоль моего тела и с грохотом встретилась с кафелем в ногах, разлетевшись на осколки.

На такие же осколки попыталось разлететься и моё сердце, но оно заперто в грудной клетке и просто тихо заскулило, кажется, раньше меня осознав, какие слова сейчас я услышала.

***

Когда собирается ураган, за небольшой промежуток времени перед этим природа затихает. Небо становится невероятно тёплого жёлтого оттенка. Воздух делается густым и обволакивающим, осязаемым, будто укрываешься мягким плюшевым пледом в жару. Птицы и звери прячутся, чувствуя приближение стихии, и в каком-нибудь поле или деревне уже каждая собака знает, что сейчас начнёт бушевать. Но в городском ритме мы запросто пропускаем такой тревожный звонок за автомобильным гулом и общим шумом улиц или дорог, и ураган может застать нас в самый неподходящий момент.

В нашей квартире стало тихо несколько дней назад, но я списала всё на то, что бывшая Кости забрала детей, как всегда в конце новогодних каникул, и дома наконец-то закончился круговорот беспрецедентного шума, визга в запредельных децибелах и драк за папино внимание.

Я сама выросла с младшим братом, поэтому всю суматоху принимаю каждые каникулы стойко и без претензий, тем более муж не видит своих детей каждый день и сильно из-за этого переживает, а я за десять лет нашего брака так и не смогла его порадовать рождением третьего ребёнка, потому что врачи давно меня убедили, что попытки что-либо исправить или предпринять бесполезны.

Эта новость долго меня огорчала, но потом я смирилась со своей участью, а десять лет назад встретила Костю, у которого на тот момент как раз появился сын, но их брак с женой затрещал по швам так сильно, что жена решила уехать в другой город.

– Тань, – его взгляд до сих пор не выражал ровным счётом вообще ничего.

– Что? – я попыталась перенять его позу, но по щекам предательски потекли слёзы, и я отвернулась.

– Я не прогоняю. Мне просто нужно пространство подумать, а ты всё время рядом.

– О чем подумать? – я быстро вытерла рукавом слёзы со щек и уставилась на следы размазанной туши на белых манжетах своей рабочей рубашки.

Чёрт! Только вчера её постирала!

– Я пока не вижу картину целиком. Но мне необходимо разобраться и понять, хочу ли я дальше быть в этих отношениях.

В уши сильно запоздало пробрался звон от удара керамики о кафель.

– В чем разобраться?

– В себе.

– Но думаешь ты о том, что лишняя я?

– Это не так.

– А как?

– Я не могу пока сформулировать. Мне нужно время.

Десяти лет совместной жизни тебе не хватило, чтобы определиться?

– Тань, – он всё ещё выглядел и говорил, будто какой-то робот. Словно не было этих лет, проведенных вместе, совместных выходных и праздников, нашего уютного быта… Будто не было вообще ничего. – Ты можешь пожить пока у брата, например?

– Могу, – я присела на корточки, чтобы собрать осколки с пола, и увидела, как капли слез стали падать теперь на кафель и остатки моей любимой чашки. – Но и ты мог бы сформулировать своё заявление по-другому.

– Ты пытаешься сейчас поссориться? – слова мужа прозвучали будто с обидой.

Хоть какая-то эмоция, надо же!

– Нет. Я только приехала с работы и очень устала. Завтра еду к Владу в лофт, потом решу, что делать.

Думаете, можно уснуть после такого разговора?

Вот и я думала, что не усну, но выключилась автоматически, как только перестал гудеть его компьютер в закутке нашей спальни, и я почувствовала давление на другой стороне кровати, когда муж укладывался под своё одеяло.

Меня словно накрыло тёплым уютным пледом от этого ощущения. Ощущения, что всё в порядке. Что это уставший от работы мозг придумал вчера весь тот разговор, а сейчас Костя тихо храпел на своей стороне кровати, как обычно под утро, и я, по привычке, тихо выскользнула из спальни на кухню.

Руки занялись привычными действиями: достать из шкафчика пачку, насыпать кофе в рожок, прижать аккуратно темпером, заправить его в кофе-машину, залить воду в бак. Осталось достать молоко, чашку и…

А где моя чашка?

«Мне надо подумать, хочу ли я дальше с тобой жить», – фраза стрельнула в виски так остро, что я даже пошатнулась и на секунду потеряла интерес к кофеину, ведь организм мигом проснулся.

Десять лет брака…

Десять лет, которые промелькнули так быстро, что я даже не заметила!

Ещё вчера я красила ресницы, собираясь к друзьям на шашлыки, хотя никогда так не делаю, но они сказали, что нашли мне идеального мужчину, который не будет выносить мозг по поводу бездетности, потому что у него уже двое, и все радости настоящего отцовства он успел познать.

Я честно старалась не обнадеживать своё разбитое множество раз сердце и уговаривала себя, что может не случиться химии, но мне так хотелось к двадцати девяти годам стабильности!

Общие планы, совместный быт, прогулки, отпуска, сериалы по выходным, друзей в гости по праздникам, кофе в постель, секс по расписанию.

Мне хотелось мира и тихой жизни.

И я их получила!

На целых десять лет!

Костя оказался на двенадцать лет старше меня и хотел того же, но его жена не разделяла этих планов. Её стихией были скандалы и драмы, и за короткие три года их совместной жизни единственное хорошее, что с ними случилось, – это Нюта и Миша.

Я была рядом с Костей весь бракоразводный процесс, когда он восстанавливался от юридических ударов жены, когда привыкал просыпаться в своей старой квартире, а не в доме, где двадцать четыре на семь стоял детский шум.

Я обустраивала эту квартиру под новый его режим, создавала вокруг уют и взяла на себя ответственность по всем переговорам с бывшей, когда приходило время Кости.

Десять лет, после каждого отъезда детей, поддерживала его и сопереживала.

Десять лет искала подход к его маме, штудировала учебники по детской психологии, планировала отпуска, встречала тут общих друзей.

«Мне необходимо разобраться и понять, хочу ли я дальше быть в этих отношениях».

В голове невольно всплыл его вчерашний холодный оттенок голоса, и по спине побежали неприятные мурашки.

Десять чертовых лет!

Глава 2

– Ну и зачем эта показуха, Тань?

– Это не показуха!

– Ты пакуешь вещи уже несколько часов. Это показуха! – немного раздраженным тоном проговорил он.

– Ну что поделать, у меня накопилось много вещей за десять лет, – пожала плечами.

– Я же сказал, что не прогоняю. Мне просто нужно пространство…

– Я тебя вчера услышала, – перебила его, стараясь не повышать интонацию, чтобы не слышать эту фразу снова и не разреветься.

Костя нахмурил брови, но отвёл взгляд и ушел в свой кибер-закуток в спальне, который служил ему и рабочим кабинетом, и местом отдыха, когда надо было отвлечься от мыслей.

Это я предложила объединить спальню с балконом в единое пространство и отгородить его книжной полкой вместо окна.

Это я целый год стучалась во все бюрократические двери, чтобы получить разрешение на эту перепланировку, консультировалась с папиным другом из градостроительного, собирала документы, искала бригаду, подбирала декор и мебель, чтобы Косте было комфортно в этом тесном пространстве, после большого семейного дома, который при разводе пришлось продать.

Это моя профессия – создавать комфорт. Я менеджер по закупкам в гостиничном бизнесе. Мне нравится моя работа. Она серьезная, про цифры, сметы, договоры, эргономику, но отчасти творческая, потому что никакая математика не поможет получать тёплые отзывы на странице отеля от гостей, что им всё время пребывания было уютно, как дома.

Дом…

Я называла Костину квартиру домом, возвращалась сюда с удовольствием, не раздумывая вкладывала силы, нервы и деньги в место, которое за полдня вдруг стало чужим и холодным, будто мне тут совершенно не рады.

Я скромно постучала по подоконнику, чтобы обратить на себя его внимание, и муж нехотя снял наушники, подарив мне ещё один ледяной взгляд.

– Помоги, пожалуйста, донести коробку с кофемашиной до авто. Она тяжёлая.

– Может, и кресло из столовой донести? Его тоже ты купила! – хмыкнул Костя, исказив лицо, и будто покрылся лишними морщинами от этой брезгливости.

– Креслом все пользуются, а кофе пью только я, – постаралась пожать плечами как можно равнодушнее.

К горлу подступила тошнота.

Не умею скандалить, бить посуду, закатывать истерики, как его бывшая, но внутри меня словно разрастался ураган из мыслей, обид и претензий, выход которым в моей ситуации был только через единственное очевидное действие – я метнулась в ванну и еле успела открыть крышку унитаза, прежде чем увидела свой перекус, который с трудом в себя впихнула.

Мой маленький «Сузуки Свифт» явно просел от количества коробок внутри и не с первой попытки выбрался из сугроба, на который я вчера его загнала, не найдя лучшего места.

Костя просто стоял рядом, укутавшись в старый шерстяной домашний кардиган, и смотрел, как я раскачиваю машину.

Даже не предложил толкнуть.

Его взгляд не выражал вообще никаких эмоций, сухой и строгий, как у его престарелой матери, когда та пыталась манипулировать им, мной, его детьми и бывшей женой, даже после их развода.

«Свифт» наконец-то перестал буксовать и с рёвом настоящего трактора выполз из сугроба.

Я вышла, постучала по подкрылкам, вытряхнув из них грязное снежное месиво.

Муж переступал с ноги на ногу, нетерпеливо ожидая, когда я закончу все будничные действия.

– Я позвоню, когда буду готов к разговору, – проговорил он тихо и уже немного стуча зубами, потому что продрог.

Хотелось ответить «не обременяй себя», но я ничего не сказала и даже ответила взаимностью на его попытку неумело обняться, а потом нырнула в свой авто и выехала со двора.

Столица зимой красивая только у блогеров в сториз, а если ты живёшь в спальном районе и едешь куда-то через половину Москвы, то на голове непременно появится пара седых волос от месива на дорогах, а твой маленький автомобильчик беспощадно и хлестко обдаст кашей из грязи со снегом со всех сторон так, что он визуально превратится в кучку г..вна.

Себя я чувствую сейчас примерно так же, как мой маленький белый «Свифт», но поставила я его на другой улице по иной причине.

Сегодня у Влада открытие! И видеть из окна своего нового и стильного лофта моего боевого, грязного по самую макушку Снежка, забитого доверху десятилетним, неожиданно разбитым на осколки браком, моему младшему брату вовсе не нужно.

– Привет, систр! – Влад сгреб меня в медвежьи свои лапы и приподнял, как только я оказалась рядом.

Тёплые родственные объятия разительно отличались от тех, что час назад пытался изобразить мой муж. Тело машинально расслабилось, и я прижалась к брату покрепче, как только он поставил меня на ноги.

Никогда не привыкну, что этот малыш уже взрослый и самостоятельный парень!

А ещё выше и крепче меня!

– Ты одна? Где твой муж? – тут же поинтересовался он.

– Объелся груш! – я постаралась сделать выражение лица как можно более необремененным личной драмой и наморщила слегка нос, намекая, что такие мероприятия до сих пор не в его вкусе.

– Выходной на толчке, значит? Оригинально!

Я прыснула с его глупой шутки и стукнула его кулачком в плечо.

– Надо было заниматься стендапом, а не бизнесом! Аншлаг – это твоё призвание, я уверена! Чем помочь?

– Да, собственно, ничем, – он пожал плечами и обвел ладонью помещение, отчасти уже заполненное людьми. – Только украшать собой это замечательное заведение и пользоваться всеми благами! Снимать сториз и делать отметки – приветствуется. Всё идёт по плану. Бар там и там, фуршет тут, диджеи начнут чуть позже.

– Боюсь, мои немногочисленные подписчики не совсем твоя аудитория, младший мой братик.

– О, я и забыл, что тебе почти сорок, а замужем ты вообще за пенсионером!

От слов о замужестве я впервые почувствовала не тепло, а какую-то пустоту. Сердце вдруг заныло, и я прислонила руку к груди, чтобы его успокоить.

– Ты же понимаешь, что я шучу, сис? – Влад взволнованно посмотрел на моё лицо.

От пристального, родного и тёплого, улыбчивого взгляда, после контраста с неожиданно ставшим равнодушным мужем, у меня защипало в глазах, и я тут же ретировалась от братца, сославшись, что пошла выполнять его задание – ходить везде, снимать сториз и делать отметки.

Лофт расположился на третьем этаже старинного здания, два нижних этажа которого занимали офисы, и шумная музыка в субботу вечером не доставляет никому неудобств.

Никому, кроме меня. Мне захотелось спрятаться от любых звуков веселья, и я не нашла ничего умнее, чем зайти в служебное помещение, которое использовалось как кладовая, возле аварийной лестницы.

Хлопнула дверью и медленно прислонилась лбом к холодной её поверхности, безвольно свесив руки по швам.

Соберись, дура! Не место и не время давать слабину! Нельзя портить Владу праздник!

Глаза предательски так и щипало, и из меня начали капать слёзы.

Это неправильно!

Всё это совершенно неправильно!

Какой-то сюрреализм, из которого почему-то нет выхода!

Я должна радоваться за брата! У него такое событие! А я тут сопли распускаю…

– Так, собрались! Заявка на уныние отклонена! – громко заявила я самой себе.

– А можно причину отказа в письменном виде? И обязательно с печатью ответственного лица!

Я резко повернулась и встретилась с глубоким, тёмным и заинтересованным взглядом.

– Прости, не хотел тебя пугать, – он поднял руки вверх, словно сдаётся.

– Чёрт… – шепнула я, скорее, просто для выдоха, и снова уронила голову на дверь, только теперь упираясь в неё спиной.

Парень понимающе улыбнулся, всё ещё держа руки в воздухе.

– Если что, я очень профессионально умею делать вид, что ничего не видел и не слышал.

Глава 3

– Извини, а ты не мог бы сейчас применить свою суперсилу, выйти и оставить меня одну? – хрипло попросила я.

Он сделал пару шагов к двери, и я отступила, намереваясь пропустить его в коридор. Потянула за ручку, но он с нажимом надавил на дверь, и язычок замка мягко щёлкнул возле моей руки.

– Совершенно точно нет!

Я снова повернулась к незнакомцу, подняв на него вопросительный взгляд.

– Потому что в такой момент кто-то должен принять твою боль на себя, – ответил на мой взгляд незнакомец.

– Думаешь, этот подкат сейчас рабочий? – спросила с иронией я.

Он хмыкнул.

– Нет, но фраза «не хочу оставлять девушку в беде» чересчур заезженная и прозвучала бы банально. А так… – он провел тыльной стороной ладони по моей шее к скуле, стирая мокрый, скорее всего ещё и серый от туши, след. – У меня есть преимущество, потому что я сказал то, что подумал.

Парень выше меня, как Влад. От неизбежной близости я уловила притягательный аромат свежести от его одежды и какой-то едва уловимой сладости.

– Расскажешь, что у тебя стряслось? – он поймал мои слезы теперь на другой щеке. Глубокий янтарный взгляд сканировал моё лицо так внимательно, что у меня невольно слегка приоткрылись губы. Мужчины так смотрят, только когда несут какую-то чушь и хотят поцеловать.

Но я замужем!

– Точно нет! – я проморгалась, чтобы слёзы перестали наконец капать. – Не хочу никого грузить.

– Тогда отправим информацию во временное хранилище и отменим архивацию, чтобы обойти всю бюрократию, – уголок его рта дрогнул в лёгкой полуулыбке. – А потом я активирую обещанную амнезию.

Я вздохнула. В тесном помещении так жарко и пыльно, что воздух в лёгких ощутился вдруг плотным и сухим, как старая вата.

Невольно потянулась к вороту свитера, словно пытаясь дать себе продохнуть, и встретилась пальцами с его горячей рукой у моей шеи.

Сделала ещё один вдох.

Почему воздух такой тяжёлый?

– Идём, я знаю, что тебе поможет! – глаза у парня явно блеснули идеей.

– Что? – растерянно переспросила я, но он беспардонно взял меня за руку, сплёлся с ней пальцами и осторожно открыл дверь. Высунул сначала голову, посмотрел по сторонам, а потом вывел меня из кладовой прямиком к пожарной лестнице.

Не успела опомниться, как мы оказались на заснеженной крыше.

Я часто задышала свежим морозным воздухом и почувствовала, как он постепенно вытесняет из лёгких плотный пыльный туман кладовой.

В голове тут же образовалась пьянящая легкость, будто организм напитался кислородом через канюлю.

Дом напротив оказался на этаж выше и тоже, наверное, принадлежал каким-то офисам, потому что в окнах не горел свет. Зато его архитектурные софиты заливали ровно пятачок, где мы встали, и я смогла разглядеть своего случайного спутника.

Ровесник Влада, скорее всего. Молодой, спортивный, с ровной осанкой. Такие в компаниях сразу забирают внимание всех девушек.

Парень стоял, сунув большие пальцы в карманы чёрных джинсов, и, перекатываясь с пятки на мыс, разглядывал тёмные окна напротив. Он словно погрузился в какие-то внутренние мысли и совершенно на меня не давил своим присутствием, не торопясь продолжать разговор или поднимать новые темы. Даже имени моего не спросил.

– Как тебя зовут? – словно прочитав мои мысли, спросил он.

Я наверняка залилась румянцем, потому что он поймал меня за разглядыванием, ещё и буквально в голову пролез.

– Та-Та… – начала я, буквально заикаясь.

– Тата? Красивое имя. Тебе идёт!

Я кивнула, решив его не поправлять, чтобы не пришлось объяснять, почему начала заикаться.

Он снял с себя куртку и повесил её на мои плечи.

Мягкая плюшевая подкладка тут же ощутилась теплом, ароматом дезодоранта, запахом новой кожи и еле уловимой металлической ноты от большого количества молний на куртке.

– Тебе полегчало? – он аккуратно стёр остатки туши с моих щек большим пальцем.

– Да, мерси.

Парень улыбнулся, янтарь в его глазах вспыхнул яркой охрой, словно он смотрел на тёплую светящуюся гирлянду.

– Тебе очень идёт румянец, Тата!

Физически ощутила, как он наслаждается звуком, скользит языком по своему нёбу, произнося моё новое имя, и подловила себя за жадным разглядыванием его красивых губ в этот момент.

Что за мистика?!

– Говорят, когда через силу уже не получается, надо встать на паузу, – вдруг сказал он, а я с трудом оторвала взгляд от его подбородка с лёгкой щетиной и подняла глаза.

– Пауза – это роскошь! – я иронично улыбнулась и невольно облизнула пересохшие губы.

– Внутри тебя сейчас всё протестует, но ты не сломаешься, – он отстранился и перевел взгляд на темные окна офисов напротив. – Просто настало время восстановления. Время для тишины.

Парень притих. Я перевела взгляд туда же, куда смотрит он, но не нашла ничего, за что можно зацепиться взглядом.

Мои мысли тоже притихли.

Будто мир и правда встал на паузу в этот момент, и мы оказались совершенно одни на этой крыше, на улице, в целом городе!

– А-а-а-а-а-а-а-а-а!

Я вздрогнула от неожиданного, низкого, почти животного крика, но поймала себя на ощущении, что мне приятен низкий тембр его голоса. А потом широко и весело заулыбалась.

– Время для тишины, говоришь? – саркастично спросила я, разглядывая, как тает облако пара его крика.

– Это старый метод, – он снова посмотрел будто вглубь меня. – Надо громко крикнуть, чтобы почувствовать тишину, а не только её услышать.

– А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а! – резко повторила за ним я.

Вложила в свой крик гораздо больше звука, чем рассчитывала, и сразу огляделась, не бегут ли нам на помощь прямо по крышам санитары. А потом почувствовала, как усталость, будто вытесняющая меня из собственного тела весь этот чёртов день, плавно сползает, отходит на второй план, растворяется облаком пара моего собственного крика.

Вечер вроде никак и не поменялся. Всё тот же снег под ногами и редкие мерцающие снежинки в воздухе, подсвечиваемые ярким светом соседнего здания. Я в чужой куртке, а рядом незнакомец, который оказался в кладовке этого лофта как нельзя кстати. Без него я бы сюда не попала.

И тишина, самая настоящая!

Мы почти в самом центре, но гул столицы в ушах вдруг померк, оставив меня словно в каком-то вакууме.

Счастливо заулыбалась, повернулась к своему незнакомцу, и теперь я застала его за разглядыванием.

– Ты какой-то лайф-коуч или типа того?

– Нет, Тата, – он очень обворожительно улыбнулся. – Я просто подмечаю детали.

– И какие детали ты подметил?

– Оставлю это при себе! Должна же остаться хоть какая-то загадка. Я всё-таки мужчина, а ты – привлекательная девушка, – он открыл дверь. – Теперь идём! Тебя наверняка потеряли, а мне уже надо быть на сцене.

Под мой удивлённо-обалдевший взгляд он галантно пропустил меня вперёд.

Как только мы спустились по лестнице, мир снова наполнился звуками. Кто-то смеялся у бара, хлопала дверь туалета под яркой кислотно-фиолетовой вывеской, люди веселились, пританцовывали под фоновую музыку, что-то обсуждали, фотографировались.

Я нехотя сняла и отдала парню куртку.

– Пауза – это не роскошь, Тата, – парень наклонился, чтобы его слова сквозь шум добрались до моего уха. – Но она не обязательно должна быть тихой. Оставь на паузе всё, что тебя тревожит, но жизнь на паузу ставить не обязательно!

Он осторожно провел ладонью по моему плечу до локтя и прикрыл в удовольствии глаза, словно наслаждаясь мягкостью свитера, но я почувствовала каждое его касание буквально на коже, под слоем плотных нитей.

– Скажешь, как тебя зовут? – спросила неловко я, когда он пожал мою руку, мягко опустив на неё вторую, прощаясь.

Незнакомец внимательно посмотрел на моё кольцо на безымянном пальце, которое заблестело в его ладони, печально вздохнул и вернулся взглядом к моему лицу.

– Активация амнезии успешно завершена! – проговорил чуть металлическим голосом он и отсалютовал мне, исчезнув в проёме между большим и малым залом.

Глава 4

Влад произнес короткую торжественную речь, поблагодарил всех гостей за присутствие и стал рассказывать о возможностях, которые сегодня открылись с его заведением.

Я расположилась за барной стойкой у окна, с наслаждением слушая взрослый и рассудительный голос моего младшего брата.

Он с детства не боялся сцены, с удовольствием участвовал в активностях школы, ходил в театральный кружок и ухитрялся заводить знакомства даже в очередях магазинов или на общественный транспорт. Так что выбор такого бизнеса меня не удивил, как, например, моего мужа или нашего с братом отца.

Мама тоже была шокирована. И успела повозмущаться нестабильности такого типа заработка.

А я ни секунды не сомневаюсь в том, что Влад справится с поставленной целью лучше всех. И совершенно не удивлюсь, если к концу года он наладит работу этого лофта, доведет до автономности все процессы и начнёт подыскивать ещё одно помещение ради расширения.

– Что будете пить? – спросил с доброжелательной улыбкой бармен.

– Капучино, пожалуйста.

– Может, что-нибудь покрепче?

– Нет, я за рулём, – вежливо отказала я.

– Стоянка у здания охраняется круглые сутки. Вы можете оставить машину здесь, не бояться за её сохранность и провести время гораздо веселее, – он подмигнул и обворожительно мне улыбнулся..

Я заулыбалась. Парень, кажется, флиртует со мной. Наклоняется слишком близко и смотрит прямо в глаза.

Юный совсем, может, около двадцати. У меня уже мог бы быть сын его возраста, если бы я была безрассудной, а моя матка не была такой ленивой.

– Давай всё-таки кофе, – я протянула карточку, чтобы оплатить заказ.

Бармен кивнул, немного надув губу, словно расстроился, и направился к кофемашине, а я неожиданно загрустила, вспомнив, что моя кофемашина мёрзнет сейчас в багажнике «Свифта».

В зале приглушили свет, и над небольшим пьедесталом, накрытым цветастым ковром, какие висели в моё детство на стенах, включилась мягкая подсветка, осветив сложную диджейскую установку и две возвышающиеся над ней фигуры крепких парней, одним из которых оказался мой незнакомец из кладовой.

Второй парень, выше и крупнее – прямо качок, широко и задорно улыбался, а неоновая подсветка отражалась от его белоснежных зубов.

Всё помещение заполнил приятный мужской тёплый голос, словно с лёгкостью вытягивающий какие-то тягучие низкие ноты, как бедуины в Африке.

Теперь понятно, почему ему так легко дался громкий звук на крыше!

Второй парень тоже взял микрофон и стал издавать звуки битбокса, с лёгкостью подстраиваясь под голос напарника и подключая параллельно дополнительные сэмплы с пульта.

Незнакомец сменил интонацию и запел медовым голосом строчки из знакомых почему-то стихов, а вступительная мелодия начала раскачивать стоящих вокруг людей.

Я заслушалась, словно при медитации, когда в зале окончательно погас свет, а потом резко включились все стробоскопы, и на толпу в двух залах обрушилась громкая танцевальная музыка.

Никогда ещё не видела, чтобы танцы начинались так быстро! Парни словно загипнотизировали зал за одно только вступление, и никто теперь не стоял на месте, каждый непременно двигался в такт, плавно качался или уже вовсю скакал под зажигательный ритм.

– Они хороши, да? – спросил рядом брат.

Даже не заметила, как Влад уселся рядом со мной на соседний стул. Он уже сунул нос в мою чашку, состроив такое же расстроенное лицо, как только что бармен.

– Почему ты пьешь кофе?

– Я приехала на машине.

– Ну, Таня! Кто приезжает на такие мероприятия на личном авто? Костя не мог тебя подбросить?

Я покачала головой и переключила внимание на музыку, разглядывая людей.

Первая песня плавно стала затихать, но парни уже потихоньку раскручивали новый трек.

– У вас с Костей всё в порядке?

По моей щеке невольно стекла слеза, и я тут же её поймала, но мимо брата это действие не проскочило.

– Тань?

– Можно не здесь и не сейчас, ладно?

Из колонок завыла вьюга и вступила колыбельная мамы-медведицы из старого мультфильма, наложенная на современные биты.

– По шкале от «ерунда» до «ничего уже не исправить», насколько всё плохо?

– Влад, пожалуйста!

– Прости, – он поднял руки, как незнакомец в кладовой, и я перевела взгляд на диджея, поймав себя на мысли, что сейчас с удовольствием оказалась бы с ним ещё раз на крыше.

Парень продолжал что-то переключать на пульте, но взгляд теперь стал отсутствующий, словно он совершенно не здесь.

Как он сказал? «Оставь на паузе всё, что тебя тревожит, но жизнь на паузу ставить не обязательно!»

– Пойдем танцевать! – я потянула брата за рукав.

Влад удивлённо посмотрел на меня, вытянув демонстративно лицо как можно сильнее, потому что танцевать для меня, в целом, не свойственно.

Не люблю мероприятия, где надо напоказ выставлять свои телодвижения. Я люблю музыку, дома часто танцую и подпеваю, когда занята какими-то делами.

Кажется, теперь у меня нет дома…

Зажмурила глаза и стала двигаться в такт мелодии, уносящей мыслями в беззаботное детство.

Песня, узнаваемая каждой нотой, эффектно переплеталась с танцевальным темпом, и мне не составило труда поймать её ритм, чувствуя, как я плавно растворяюсь в толпе.

Тело вдруг отозвалось каждой клеточкой, каждым сантиметром кожи. Я почувствовала лёгкость в руках и ногах, ощутила пластичность собственной спины и расправила плечи.

Захотелось стряхнуть с себя груз мыслей, словно тяжёлую невидимую дублёнку, и я, не раздумывая, мысленно так и представила это, отдавшись знакомой мелодии в незнакомом, совершенно сумасшедшем темпе.

«Жизнь на паузу ставить не обязательно!»

Костя словно поставил что-то на паузу. Жизнь, себя, чувства.

Возможно, я и правда перегнула палку, собрав все вещи и стремительно покинув нашу квартиру. А он всего лишь тоже встал на паузу.

Я слишком быстро поставила крест, перечеркнула всё, что было с нами эти десять лет. Ведь нам вместе было так хорошо! Тепло, уютно и понятно.

Может быть, в предновогодней суете я не заметила каких-то его состояний, где могла бы быть мягче и отзывчивее. Возможно, он просто устал за этот год, но в силу строгого воспитания своей матери не разрешил себе показать слабину.

Плечи невольно снова потянуло вниз, и я ссутулилась, почувствовав тяжесть во всем теле, потому что устала от собственных телодвижений.

Влад скакал рядом, как ненормальный. Ведение бизнеса ему даётся лучше, чем танцы, но брат явно получал удовольствие от музыки и так широко улыбался, что невозможно было не улыбаться ему в ответ.

– Можно я поживу пока с тобой? – наконец решилась спросить я.

– Конечно, не вопрос! – тут же отозвался он, буквально прокричав мне эти слова в ухо. – Смогу за тобой приглядывать. И этому дому давно нужна женская энергия!

Глава 5

По отцовской линии мы – потомки столичной богемы. Моя бабушка родилась в семье художника, который ещё в двадцатых годах прошлого столетия купил этот дом за шестьдесят золотых червонцев.

«Сокол» – настоящий дачный поселок среди бетонных улиц одной из функциональных артерий Москвы.

Я съехала с шоссе, повернула на вторую улицу и уже через четыре дома заглушила свой маленький автомобильчик.

Тут даже воздух иной! Словно в радиусе пары километров со всех сторон не настроено многоэтажек, а улицы не напичканы витринами алкомаркетов и маркетплейсов.

Вышла из машины, пошуршала старым тяжёлым замком на воротах и распахнула их во двор, чтобы загнать свой авто на участок.

После смерти бабушки родители словно и не собирались заниматься этим домом, только Влад сильно волновался, что его могут занять и разрушить сквоттеры, или вся семья может попросту упустить момент, а на месте этих дач нарисуются очередные безликие новостройки.

Думаю, этот дом стал одним из важных его шагов в стремлении к самостоятельности, и мой брат, ещё не достигнув совершеннолетия, брался за любую работу, активно накапливая средства, чтобы поддерживать это место.

Он осознанно отказывал себе в глупых ошибках юности и теперь, на тридцать первом году жизни, открыл место, где все эти ошибки можно и нужно совершать.

Он даже смотрится более юным и счастливым сейчас. Но я всё равно сбежала из лофта раньше него. Как раз когда градус вечеринки вышел за пределы моего комфорта. Музыка стала громче, люди – пьянее, а воздух пропитался активным весельем, которое моё тело уже не готово выносить. По крайней мере, на трезвую голову. Открыла входную дверь, вкатила в пустой дом один из чемоданов с вещами первой необходимости и выпустила из лёгких тяжёлый, уставший выдох, который разнёсся эхом по коридору пустого дома.

Люблю это место всем сердцем. Я практически выросла в этом посёлке, потому что родители были заняты собственной жизнью, работой и молодостью, оставляя меня гостить у бабушки как можно чаще.

Я была любимым ребенком, но слишком ранним. Мама взяла академ в университете, но достаточно быстро вернулась в строй, а папа тогда уже работал в администрации, и ему было некогда заниматься бытом.

Помню, как изредка появлялась в квартире родителей и ужасалась хаосу и неуютной обстановке их квартиры после бабушкиного идеального порядка во всём.

Бабушка умерла, когда мне исполнилось девятнадцать, я тогда жила на другом конце Москвы у своего первого бойфренда и редко приезжала к ней в гости, а вот Влад бывал у неё каждые выходные. Ему дико нравилось, что он может попасть в деревню, не выезжая из города, и совсем малышом преодолевал две пересадки на автобусах, чтобы провести сутки в доме, полном истории.

Теперь дом выглядит совсем иначе. Влад постарался сделать пространство современнее, и в доме чувствуется мужская энергия, не хватает уютных деталей, которыми окружала себя бабушка: мягких подушек на диване, статуэток, картин, наших детских рисунков на стенах.

Ну а на панорамных окнах в новенькой кухне, за счёт которой брат расширил пространство дома, совсем теперь не место кружевным шторкам, которые мы с бабушкой стирали когда-то вручную каждую весну.

Прошла неспешно вдоль коридора, разглядывая ремонт и перестановку, которую ещё не видела, так как в праздники брат приезжал к нам с Костей.

Дом вроде тот же, но теперь тут совсем другая энергия. Сильная, мужская, но всё ещё теплая, как было всё моё детство.

Решила не тащить чемодан наверх, а занять комнату, где когда-то располагалась маленькая спальня бабушки. Под старость ей стало тяжело подниматься на второй этаж, и отец переделал пространство ради её удобства.

Влад сделал помещение под уютную гостевую спальню. Шкаф, кровать, кресло и тумба. Больше и не надо. И утром не буду пересчитывать новые ступени лбом, если останусь на первом этаже.

Я так устала, что даже не нашлось сил разобрать чемодан, я просто развернула его на кресле, решив, что шкафом побудет он сам. Переоделась в домашнюю футболку и тут же нырнула под одеяло.

Абсолютно странно это всё. Я будто целый день наблюдала за собой со стороны. Обращала внимание на реакции тела, смотрела за динамикой, как на панели управления автомобилем. Следила, не мигает ли чек, есть ли заправка, не еду ли я слишком быстро, не завышены ли обороты на тахометре. Но не ощущала себя машиной, а, наоборот, чувствовала себя, на удивление, живой.

Организм, видимо, в каком-то автономном режиме.

В новогодние праздники было так много суеты. С Костиными детьми дни пролетели незаметно: кино, каток, парки, покупки, развлечения, походы в ТЦ и на фудкорт, я даже не помню, как успевала поесть и поспать. Вся суета в дни каникул всегда крутится вокруг детей, а как только Надя их забирает, на Костю накатывает волна горечи, он начинает тосковать, отходит от тесного взаимодействия с ними, снова погружаясь в реальность, где их нет рядом постоянно.

В это время обычно я закрывала его базовые потребности: уговаривала поесть и находила, чем его отвлечь.

Это вошло в привычку.

За десять лет их дети стали отчасти и моими. Я быстро нашла подход к Нюте, а вот с Мишей дела обстояли сложнее. Пока он был совсем маленьким, мы замечательно проводили время, много играли, но в шесть лет он решил, что я – причина, по которой его родители не вместе, и находил миллион вариантов, как испортить мне выходные, настроение или просто делал что-то неприятное, пытаясь вывести меня на эмоции.

Дети бывают очень жестоки, совершенно не осознавая, как могут ранить своими словами или поступками. Но Костя не спешил объяснять Мише, что тот неправ, прикрываясь тем фактом, что дети и так бывают у нас редко, а я – взрослый человек и могу придержать драму при себе.

Я никогда не считала, но сколько всего таких драм я и правда придержала в себе? Не только тех, о которых знал мой муж, но и тех, что показались мне самой в моменте не стоящими огласки или внимания.

Может, Костя тоже многое держал в себе, оставляя разговоры на время после отъезда его детей, но в суматохе они только отодвигались на второй план, а за дни его депрессии после их отъезда стирались и вовсе?

Время почти три ночи, а я так и не уснула!

Лежу и гадаю, что так резко выключило все чувства Кости и почему я десять лет была любимой женой, а потом за пару дней вдруг стала ему чужим и неродным человеком.

Где случился тот переломный момент, когда всё пошло не так? Были ли тому виной какие-то мои слова или действия?

Насколько давно это его гложет?

И почему не поговорить? Обсудить волнующие вопросы. Почему надо отстраняться и заставлять меня чувствовать всё то, что я чувствую сейчас?!

Тишину ночи нарушил скрип калитки, последовавшие за ней щелчок входной двери и шуршания в коридоре. Звон ключей, брошенных на тумбу у входа, шаги по ламинату… А потом дверь моей комнаты распахнулась, и в помещение зашла фигура в уже знакомом мне худи.

Мой незнакомец закрыл дверь изнутри и уткнулся в неё лбом, ровно как я сделала это несколькими часами ранее в кладовой лофта.

Спина у парня была уже не такая ровная, как при нашей встрече или на сцене.

Пока я молча его разглядывала, он тяжело вобрал воздух в лёгкие.

– Так, собрались! И как там? Заявка на уныние отклонена! – шепнула на выдохе крупная уставшая фигура.

– А можно причину отказа в письменном виде? И как там? С печатью ответственного лица? – хихикнула я.

Глава 6

Парень резко развернулся всем корпусом и уставился на меня очень выразительным взглядом.

В его глазах считывалось удивление и какое-то сомнение.

Он быстро пробежал глазами по полумраку комнаты и снова вернул взгляд мне.

Лёгкий прищур и полуулыбка выдали вроде как мимолётную взволнованность, но резко спрятались за маской спокойствия.

Вот это спектр! Почему за десять лет брака я не видела таких эмоций у мужа?

– Ты меня преследуешь? – ироничным тоном спросил парень и сунул большие пальцы в карманы джинсов, пытаясь принять естественную позу.

– Я? Это ты меня преследуешь!

– Ты в моей комнате, – он обвёл помещение ладонью и ухмыльнулся.

Теперь подошла очередь моему удивлению, которое тут же сменилось сомнением. Я ведь даже не догадалась заглянуть в шкаф, разбросала свои вещи на раскрытом чемодане. А в комнате, возможно, не пусто, а просто чисто.

– Кладовая тоже была твоей? – решила я сыронизировать, чтобы не выглядеть совсем глупой.

Он громко засмеялся, словно выпуская напряжение.

– Прости! Влад, видимо, просто не успел меня предупредить, что здесь будет кто-то ещё, – улыбнулась я.

Парень резко сосредоточился и с абсолютно серьёзным, почти хмурым, лицом посмотрел на меня.

– Ты… Ты с Владом? Вы двое вместе? – его взгляд скользнул на мою правую руку на одеяле, он приподнял вопросительно бровь и словно провалился в раздумья.

Опять этот отсутствующий взгляд, как на сцене, когда пела мама-медведица.

– О чёрт! Моё кольцо запускает активацию амнезии! – иронично прыснула я и быстро спрятала руку под одеяло. – Я совсем забыла!

Рассчитывала, что он посмеётся и придёт в чувства, но он лишь невесело улыбнулся моей шутке.

– Смею тебя заверить, что если бы мой брат женился, он бы непременно мне об этом сказал! – пояснила я. – И я тут не запланировано, не думала, что эта комната может быть занята – Влад никогда не любил спать на первом этаже.

Я только сейчас обратила внимание на сладковатый и терпкий аромат от постельного белья. Такой обволакивающий и густой, как первый глоток бренди, который иногда любят добавлять в чай мои коллеги в офисе, чтобы снизить градус стресса.

Парень молча подошёл к шкафу и распахнул створку. Моему взору тут же открылось присутствие в комнате жильца: на полках стопками лежала одежда, на верхней – какие-то предметы личной гигиены и несколько книг.

Он достал пару вещей и прикрыл дверцу.

– Ты тогда оставайся, я найду себе место в другой комнате, – тихо проговорил он.

– Нет-нет, я сейчас уйду! Это же твоя комната! – выскочила из-под одеяла и, поспешно подлетев к чемодану, суматошно начала его застёгивать.

– Тата, – он наклонился, чтобы едва коснуться моей руки.

Парень чуть заметно хмыкнул, прочистив горло, и снова захватил мое внимание чайным глубоким взглядом.

– Меня зовут Вова, – он мягко улыбнулся.

– Вот как?! – я наигранно приподняла одну бровь.

– Просто я уже видел твои слёзы и знаю теперь, что у тебя на левом бедре совершенно соблазнительная россыпь родинок, а ты даже имени моего не знаешь.

Я истерично хихикнула в себя и безуспешно потянула за край своей футболки вниз.

Такой аккуратный, но, тем не менее, совершенно неприкрытый флирт мне понравился. Тело тут же отреагировало на его слова сильным внутренним жаром. Могу поспорить, что если выставить меня сейчас на улицу, то я точно не замёрзну, потому что от кожи будет идти густой горячий пар.

Этот парень какой-то гипнотизёр?

Почему я думаю обо всем этом, глядя ему в глаза, но совершенно не предпринимаю никаких действий, чтобы прикрыть обнаженные до белья ноги?

– Спокойной ночи, Тата, – он сделал шаг спиной к двери, не отрывая взгляда от моего, наверняка растерянного, лица. – Прости за вторжение.

Дверь за ним захлопнулась, и последовали удаляющиеся шаги по коридору.

А я осталась посреди комнаты в полной растерянности.

Посреди его комнаты!

А он ещё и извинился за вторжение!

Мне нельзя здесь оставаться! Не знаю, какие у них договоренности с Владом, но эта комната явно занята, а я, получается, полночи мяла чужие простыни.

Боже, как стыдно!

Надо убраться отсюда и найти, где Влад держит чистые комплекты белья, потому что это неправильно!

Схватила из чемодана спортивные брюки, но, прежде чем их надеть, разглядела в зеркало россыпь родинок на своем левом бедре и снова залилась румянцем.

В тёмном коридоре горела только напольная подсветка и тусклое бра у входной двери. Решила не громыхать чемоданом по ступеням и доспать эту ночь на диване в гостиной, но застала своего нового соседа, сидящим за кухонным островом с бокалом вина и склонившим голову.

– Кажется, я и правда тебя преследую! – тяжело вздохнула я.

Он засмеялся и поднял голову. Бросил быстрый взгляд на мои ноги, прикрытые теперь спортивными штанами, задержался на чемодане в моей руке и неловко, по-мальчишески, улыбнулся.

– Мне правда очень неудобно, – тут же пояснила я. – Ты не знаешь, где Влад держит комплекты белья? Я бы перестелила твою кровать.

– Не утруждай себя. Кажется, я всё равно уже не усну сегодня, – отозвался он.

– С тобой всё в порядке?

– Плохо выгляжу?

Если бы я сейчас сказала правду, он бы сильно удивился!

При тусклом освещении от кухонных шкафчиков он выглядит как полубог, с мягкими тенями на скулах и плавной надбровной дуге, ещё и с этими широкими плечами и каменной грудью, которую никак не может спрятать тесная его футболка.

– Ты только что в спальне повторил мои действия из кладовки, – пояснила я. – А я тогда чувствовала себя не лучшим образом, ты и сам это заметил.

– И что посоветуешь? – он выпрямился, сложив руки на груди. – Выйти покричать на крыше? Я слышал, одной девушке это сегодня помогло.

– Если честно, я бы не отказалась сделать это ещё раз. Но, думаю, соседи такому не сильно обрадуются, – я прокатила чемодан через кухню в гостиную. – Можно составить тебе компанию? Я, кажется, тоже совсем не хочу спать. А пить в одиночестве – это моветон!

Вова сложил брови домиком и посмотрел на меня с явным извинением.

– Прости, что разбудил, – он встал за бокалом для меня.

– Я и не спала. Тяжело засыпаю на новом месте. И, как выяснилось, на чужом, – вздохнула я.

Провела ладонью, показывая, что мне достаточно, когда он наполнил мой бокал на четверть.

– Ты здесь не бываешь совсем?

– Очень редко заглядываю. Это берлога Влада. Обычно он приезжает к нам с Костей, на мою стряпню.

На словах «к нам с Костей» у меня ёкнуло где-то под рёбрами, и я поморщилась, словно от спазма, но, к моей радости, мой новый знакомый это не заметил.

Или сделал вид, что не заметил?

– А ты как оказался тут?

Вова посмотрел на меня с хитрым и задорным прищуром.

– Проследил за тобой! Вскрыл замок на входной двери и притворился, что живу тут, чтобы пробраться к тебе в комнату.

Я громко засмеялась. Парень тут же поймал мой взгляд и застыл с улыбкой.

– Как обошёл сигнализацию?

– Раз плюнуть!

– А шкаф с вещами?

– Мне ужасно повезло! – он поиграл бровями и поднес бокал, чтобы чокнуться.

Я охотно ответила и сделала небольшой глоток.

Кажется, мне тоже повезло. Вова ушел от ответа, чем вызвано его уныние. Но и ко мне в душу тоже не лезет. Просто приятная компания двух взрослых людей на кухне.

– Я тут всего неделю. Влад сдал мне эту комнату, – после глотка вина пояснил он.

– Сдал? Не похоже на него!

– Ну, наверное, так и есть. Он предложил просто тут жить, но я так не могу, – он чуть нахмурился. – Возникло недопонимание с предыдущим арендатором, где я снимал жильё, и пришлось в срочном порядке выселиться прямо посреди новогодних праздников.

– Едва ли можно найти нормальное жильё в такое время, – сочувствующе кивнула я.

– Как я и сказал: мне ужасно повезло! – он широко улыбнулся. – Я буквально в один день нашел и классную подработку, и новое жильё!

– Вы очень классно играли, кстати!

– Поэтому ты ушла пораньше?

Он заметил, что я ушла!

– У меня не тот период в жизни, когда можно плясать до утра. Но вы отлично выступали! Ваш сет раскачал всех!

– Благодарю, – Вова почему-то печально улыбнулся. Завис на пару секунд на своём бокале, а потом тяжело вздохнул и выпил его содержимое до дна.

Глава 7

– Я не часто хожу на мероприятия такого плана, – внезапно я притихла – засмотрелась на его широкую спину. Мой новый знакомый встал, чтобы взять со столешницы бутылку, открыв моему взору татуировки, выглядывающие из рукавов его футболки – четко прорисованные перья от размаха больших крыльев. – Но даже потанцевала под ваши зажигательные миксы, – закончила я мысль.

– Ты очень красиво танцевала, – отозвался парень.

Я вежливо улыбнулась, потому что это неправда.

– Ты зарабатываешь музыкой?

– И музыкой тоже, – он кивнул. – Мы с Максом видеографы. Макс – парень, что был со мной за пультом.

– Я не знаю, что такое «видеографы», – честно призналась я.

– У тебя нет соцсетей? – удивлённо спросил он.

– Есть страничка, но там некоторые коллеги и бывшие сокурсники, от силы человек тридцать, и не скажу, что заглядываю туда чаще, чем раз в полгода.

Вова подлил ещё вина. Мне уже не пришлось повторять жест, потому что в бокале появилась ровно такая же порция, что и в первый раз.

Он не стал возвращать бутылку на столешницу, поставил её между нашими бокалами на острове, а потом подпёр подбородок ладонями, уткнувшись локтями в стол, и с любопытством посмотрел на меня.

– И чем занимается человек, который не тратит времени на соцсети?

– Работа, домашние заботы, – пожала плечами я.

– И ни одного селфи в зеркало на перерыве?

– Мне, конечно, сорок, но я не настолько древняя! – хихикнула я, а мой собеседник замер с бокалом в руке, посмотрев на меня с подозрением. – Селфи я делать умею, только зачем его выставлять в сеть?

Вова не ответил и стал пристально на меня смотреть.

Его янтарные глаза в мягком полумраке кухни теперь казались мне цвета чёрного крепкого чая. Я засмотрелась, мысленно представив, что в них могут плавать чаинки.

– При этом освещении у тебя очень интересный оттенок радужки, Тата. Цвет грозовой тучи!

Я выставила руки в бока и скорчила хмурый, типа грозовой, вид, чтобы он улыбнулся, но он продолжил меня словно сканировать своими пронзительными глазами.

По спине невольно поползли мурашки от его пристального взгляда. Я почувствовала, что неровно дышу, короткими вдохами и выдохами, будто затаив дыхание, но взгляд не отвела.

Мне нравятся эти ощущения. Физика тела словно даёт какие-то импульсы, которые я чувствую, пожалуй, впервые за тридцать девять с половиной лет.

– Дорогие гости! Не заскучали ли вы без хозяина? – ворвался в тишину наших переглядываний голос Влада.

Я даже не услышала, как он вошёл!

Улыбнулась и отвела взгляд от нового знакомого первой.

Брат светился! Его фигура явно выдавала усталость, но он улыбался, кажется, всем лицом со своими редкими веснушками.

– О, сис! Ты всё-таки пьёшь за моё открытие! – восхитился он и пожал руку Вове. – Спасибо, Вован! Вы с Максом мега-крутые! Ужасно рад, что Мира нас познакомила! Вы и правда исключительно талантливые!

– Рад, что случится мэтч! Спасибо тебе за возможность! – отозвался Вова.

Поставила себе в мыслях заметку погуглить, что такое «мэтч». Спрашивать про второе незнакомое слово за один вечер я почему-то постеснялась.

Брат раскинул руки и обнял меня со спины крепче обычного. Кажется, кто-то немного перебрал на радостях, но я его не виню. Открытие и правда удалось!

– Ты уже познакомился с моей сестрёнкой, дружище?

– Да, – улыбнулся ему Вова.

– Простите, я забыл вас предупредить, что вы теперь оба мои соседи. Замотался сегодня.

Я открыла было рот, чтобы сказать, что не прощу ему мой постыдный захват чужой территории на первом этаже, но мой новый знакомый меня опередил:

– Не страшно! Мы быстро разобрались, что к чему.

Он протянул бокал, чтобы коснуться со звоном стенки бокала в моей руке, и хитро мне подмигнул.

– Вот и чудненько! – брат на секунду подвис, разглядывая гостиную через парадную арку кухни, и нахмурился. – Сис, почему твой чемодан возле дивана? Наверху две спальни!

– Поможешь донести?

– Естественно! Для чего ещё в семье заводят младших детей?! Чтобы они ухаживали за старшими! Им же на пенсии тяжело! Так что я отныне твой падаван! Командуй! – развеселился Влад.

Я тоже улыбнулась. Надо этого Петросяна укладывать спать, а то он вырубится прямо тут.

Но брат с лёгкой грацией влетел на второй этаж с моим чемоданом наперевес, словно и не пил вовсе.

Кажется, я тоже так умела в тридцать. И удивлялась, когда Костя злился, что в сорок с лишним уже нет той же энергии. Но со временем стала понимать, о чем он говорит. С годами тоже стала чувствовать усталость. Больше не было задора пить до утра, а толпа гостей стала больше ощущаться как тяжёлый груз ответственности, чем приятное развлечение. Надо было и уследить, чтобы всем было комфортно во время отдыха, и оставить силы для того, чтобы прибраться после ухода друзей.

На втором этаже после недавнего ремонта будто стало больше пространства. Влад выделил мне спальню ровно над той, что я заняла вчера внизу. Вкатил мой чемодан, показал, что где лежит, а потом схватил меня за руку и повёл обратно в коридор.

Думала, он хочет что-то показать, но брат собрался вернуться на кухню.

– Я, наверное, лягу спать. Уже почти утро.

– Ну-у-у! И зачем тогда ложиться?

– Завтра буду весь день как зомби.

– Уже сегодня! – рассмеялся брат. – Воскресенье же! Ходи как зомби хоть целый день! Кто тебе мешает?!

И правда?!

Я прислушалась к внутренним ощущениям и поняла, что не сильно-то чувствую усталости. Наоборот, какой-то подъем и желание ещё посидеть.

Брат заглянул мне в глаза и умоляюще сложил брови домиком.

– Сегодня мой день, Тань! Не хочу, чтобы он заканчивался! – проскулил он.

– Тогда пойдем его продлевать! – согласилась я.

Могла ли я подумать, что день, начавшийся со сбора десяти своих лет по коробкам, закончится весельем и даже танцами?

Конечно, нет!

Но на улицу уже потихоньку прокралось раннее утро. Снег за окном отражал розово-лиловый оттенок просыпающегося города, послышался шум снегоуборочной техники за соседним домом, скоро запоют первые птицы, а градус нашего веселья никак не падал.

Парни активно обменивались впечатлениями и идеями по продвижению лофта. Пока Вова рассказывал Владу, как они с Максом планируют снимать ему контент по договору, который они тоже успели обсудить, я немного разобралась, что такое «видеографы», и даже подкинула несколько идей для их клипов.

Как мы начали танцевать, я почти не запомнила. Влад исчез на несколько минут и вернулся в кухню с огромной напольной колонкой. Я засмеялась. Вова снова завис на мне своим гипнотическим взглядом, словно пытался считать мысли. И вот уже играет музыка, а мы танцуем, сдвинув обеденный стол, чтобы было больше пространства для движений.

Когда заиграл медляк, мой новый сосед без стеснения взял меня за руку и вывел в середину кухни.

– Я не очень хороша в медленных танцах, – мне захотелось признаться, потому что этот парень танцует так же прекрасно, как выглядит.

– Доверься мне, Тата, – шепнул на ухо он, и его дыхание щекотливо пробежалось по линии моих волос у шеи.

Наверное, это вино меня расслабило, потому что обычно в танцах я чувствую себя неповоротливой картошкой на ножках, мне постоянно хочется смотреть под ноги, чтобы не наступить на партнера, но в итоге я вреза́лась им лбом в грудь, а в худших случаях даже в челюсть!

Вова положил одну руку мне на талию, с другой сплёлся пальцами, подняв наши руки на уровень плеч.

Я по привычке опустила голову, мне, конечно, не хотелось наступать ему на ноги, но сделала это сейчас, скорее, для того, чтобы примериться, не врежу ли ему по челюсти своим лбом, когда сделаю это неосознанно в следующий раз.

Теплая рука с талии исчезла, и я ощутила волну мурашек от пальца, ползущего от ямочки между ключицами к подбородку.

Он аккуратно поднял моё лицо, и я встретилась с разгоряченным, чуть туманным, чайным взглядом.

Музыка, кажется, текла рекой в этих глазах и стала тихо уносить и меня на глубину чувственных, невероятно глубоких ощущений моего партнёра по танцам.

Я оказалась в облаке сладковатого аромата его неприлично загорелой для января кожи. На теле снова оказалась горячая ладонь, только теперь он положил руку на моё бедро и, едва нажимая, повёл меня на шаг в сторону, чуть приблизившись лицом, отчего я невольно выпрямила спину и сделала шаг вбок, но на ногу, на моё удивление, ему не наступила, потому что он уже сделал шаг для следующего движения.

Вова не отводил от меня взгляда, а я, словно загипнотизированная, продолжала плавиться в его руках и двигаться во всех направлениях, в которые он меня уводил своими телодвижениями.

Очень надеюсь, что со стороны я выгляжу так же прекрасно, как себя сейчас чувствую. Я оказалась посреди кухни словно без кожи и каждым нервным окончанием ощущала переливы медленных нот, ни на секунду не прекращая чувствовать жар его крепких объятий.

И это больше походило на близость, чем на танец.

Глава 8

Утро пришло где-то в обед.

Голова, на удивление, была лёгкой, а вот тело немного ныло от вчерашних танцев.

Я проскользнула в ванную, включила воду погорячее, чтобы смыть с себя остатки сна и погреть мышцы, сняв с них лёгкие спазмы.

Бардак на кухне напомнил, что вчера было весело, и я широко улыбнулась, вспомнив, как мы вчера тут кутили.

Разговоры вчера лились рекой, а смех и веселье стёрли мои неприятные мысли о холодном муже и, кажется, отвлекли от уныния Вову, о чем бы ни болела его душа.

Собрала всю посуду в раковину и успела протереть поверхности, когда услышала, что брат наверху проснулся.

Решила, что надо накормить парней завтраком, и занялась привычными действиями, благо холодильник был полный и у меня даже оказался выбор!

– Чем так вкусно пахнет? – Влад сунул нос через моё плечо и с удовольствием вдохнул аромат от сковороды.

– Тосты с яичным паштетом и жареный бекон! – отчиталась я.

– Вот это да! – восхитился он и неловко засуетился рядом: достал тарелки, нарезал сыр и овощи, а потом стал собирать приборы, которые я использовала во время готовки, и загружать всё в посудомойку вместе с бардаком из раковины.

– Откуда столько энергии? Ты же по утрам не самый активный!

– Мне неловко. Ты тут порхаешь, как пчёлка, а я буду на месте сидеть?

– Я бы тоже подключился, если, конечно, не помешаю, – послышался приятный бархатный голос за спиной. – Доброе утро!

– Уже день! Темнеть начнёт через пару часов! – хихикнула я.

– Когда встал, тогда и утро! – отчеканил брат, он уже достал пакетики с чаем с какой-то верхней полки и три чашки под него.

– Я бы не отказалась от кофе, – заявила я.

– Я бы тоже, – присоединился Вова и, выталкивая моего брата от столешницы, достал банку с растворимым кофе из шкафчика над моей головой.

Их суета меня развеселила, но завидев в руках Вовы банку с растворимым кофе, я невольно поморщилась. Уже и не вспомню, когда последний раз такой кофе пила.

Мой новый сосед не смог не обратить на это внимание.

– Тут только такой, ты же будешь? Тоже не сильно люблю сублимат, но то и дело забываю в магазине взять пачку молотого.

– Ну что ж! Тогда у нас праздник! – гордо заявила я, взмахнув в воздухе кулинарной лопаткой, как волшебной палочкой.

– Какой это? Не надо праздников! – брат с тяжёлым вздохом уселся на столешницу, чтобы не мешать Вове. – Мы еле выжили в Новый год, сестра!

– У меня в машине есть кофе! – объявила я.

Влад тут же вскочил и исчез в коридоре со счастливым воплем.

– Ключ от «Свифта» у входа, кофемашина в багажнике слева, в родной коробке, не перепутаешь! – крикнула я вдогонку. – Неси весь комплект!

Чайные глаза Вовы засветились яркой охрой, разглядывая моё лицо.

– Что такое?

– Ты прям фея-крестная! Разбудила запахом еды, добыла топливо, – улыбнулся он. – Спасибо!

– Да, ничего особенного!

– Всё это очень особенно, Тата! – медленно проговаривая слова, отозвался парень. – Ты ведь могла ничего и не делать.

Перевернула бекон на сковороде, стала аккуратно сгребать лопаткой кружевные ломтики на край, чтобы чуть-чуть подсушить на разогретом масле тосты, а сама неожиданно провалилась в какие-то мысленные дебри.

«А что у нас будет на завтрак, милая?» – прозвучал тёплый, до боли родной голос мужа в моей голове, и я чуть не завыла от обиды, что десять лет суетилась по поводу готовки, но муж ни разу не сказал мне таких простых слов, как «ты могла бы этого не делать».

Конечно, «спасибо» он говорил, как ребята сейчас, но я ведь и правда могла ничего не делать из того, чем себя нагрузила сегодня с утра, а парни не остались бы голодными, я уверена.

Впервые за много лет во время готовки мне предложили помощь, а не сидели сложа руки с предвкушающим лицом за столом.

Незаметно сняла пару непрошеных слёз с глаз и выключила плиту, чуть не упустив тосты.

На моё плечо мягко опустилась мужская тёплая ладонь, и я на секунду ощутила, как разливается тепло по телу, стирая остатки неприятного воспоминания и неожиданно холодного осознания.

– Какого чёрта, сестра? – громогласно заявил Влад, стоя с коробкой в проёме между коридором и кухней.

Вова тут же убрал руку с моего плеча и прочистил горло, словно его застукали как школьника.

Я непонимающе приподняла бровь, повернувшись к брату, а потом увидела его лицо, отражающее настоящую скорбь, и у меня невольно задрожали губы.

– У тебя там вся жизнь в машине! – воскликнул он. – Вы что, разводитесь с Костяном?

Я неловко улыбнулась.

Вова сосредоточил внимание на коробке и, забрав её из рук моего брата, поставил на кухонный остров.

– Кажется, да, – ответила тихо я.

– Ты… Вы! – он замолчал на пару секунд и надавил ладонями на свой лоб. – Прости, я просто пытаюсь это осознать… Чёрт!

Брат разволновался не на шутку и, кажется, пытается не ругаться матом, потому что ещё с детства не любил, когда наш отец крепко выражался при гостях.

– Таня! – буквально выкрикнул он, подошёл ко мне вплотную и крепко обнял.

В тёплых объятьях брата хрупкое равновесие моей внутренней стойкости окончательно растаяло, и из глаз потекли рекой слёзы.

Я не хотела огорошить Влада этой новостью вот так. Он очень болезненно переживал развод наших родителей, хотя был уже достаточно взрослым, и в целом тема брака в его сознании держалась много лет за крепкую нить моих размеренных и понятных отношений с Костей.

Сам он никогда не признается, но, думаю, брат не торопится жениться и вообще строить отношения как раз из-за конфликтов родителей в его детство, и я много лет старалась показать ему другую сторону семейной жизни, словно ощущала ответственность за чувства своего младшего брата.

И если до этого он хоть немного, но верил в счастливые отношения, то сейчас его представления о мире совершенно точно дали трещину.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.