# Маска Розы

Наталия Королева

Днём Вирджиния воплощение успеха. Её галерея в Майами входит в число лучших, её имя произносят с уважением.

Но ночью она становится Розой. В Рубиновом зале, закрытом клубе для избранных, она отдаёт себя двоим мужчинам. Но один снимок разрушает иллюзию безопасности. Кто-то видел её настоящую. Кто-то решил использовать это против неё.

Глава 1.

Вирджиния застыла у панорамного окна своей роскошной галереи «Этерна», погрузившись в созерцание оживлённого Майами. Её взгляд скользил по оживлённой магистрали Колониал-Драйв.

Жизнь большого города бурлила внизу, словно кипящий котёл. Деловые люди в строгих костюмах торопливо переходили улицу, держа в руках портфели и смартфоны. Секретарши в элегантных платьях спешили на важные встречи.Туристы, словно яркие бабочки, порхали от одной достопримечательности к другой. Их фотоаппараты щёлкали без устали, запечатлевая красоту города.

Между столиками уличных кафе ловко маневрировали официанты. Их белоснежные рубашки сверкали на солнце. Пары наслаждались романтическим завтраком, деловые партнёры вели переговоры за чашечкой кофе, а одинокие мечтатели наблюдали за жизнью города через стекло своих бокалов. Всё это сливалось в единую симфонию мегаполиса, где каждый звук, и каждый жест, были частью грандиозного представления под названием «Жизнь».

Стоя у окна, Вирджиния чувствовала себя настоящей королевой в этом мире. Галерея «Этерна» была воплощением её мечты, символом успеха и независимости. Никто из окружающих даже не подозревал о двойной жизни успешной бизнес-леди. В её душе бушевали страсти, о которых не догадывался никто. Под маской сдержанной элегантности таилась жажда острых ощущений, стремление к запретному и неизведанному. Она жила двойной жизнью. Днём она была королевой делового мира — властной и расчётливой, а ночью просыпалась другая Вирджиния — та, что жаждала подчиняться, та, что искала новые грани удовольствия.

Сегодня вечером предстояла очередная встреча — тот самый момент, когда реальность словно раздваивается, распадаясь на две параллельные вселенные. Внутри у неё уже всё пылало, как в жерле вулкана, готового к извержению. Её тело реагировало на предвкушение, словно натянутая струна. Тонкие кружевные трусики стали почти невыносимой пыткой — они чутко передавали каждое движение, лаская чувствительную кожу в самых интимных местах. Клитор пульсировал в такт её сердцебиению, посылая волны возбуждения по всему телу.

Часы тянулись мучительно медленно, но она знала — ещё несколько часов, и она сможет полностью отдаться своему второму «я». Сможет сбросить маску успешной, деловой женщины, которой все восхищаются. Там, за порогом её привычного мира, её ждёт совершенно другая жизнь, где нет места притворству и фальши.

Её тело уже жило собственной жизнью. Каждая клеточка её существа трепетала в ожидании того момента, когда она наконец сможет стать собой настоящей — не той, кем её видят другие, а той, кем она является на самом деле.

— Мисс Лорен, — раздался тихий голос Софии, её ассистентки. — Коллекционер из Далласа очень интересуется скульптурами Линн Чедвик. Он уже третий раз спрашивает.

Вирджиния не обернулась. Продолжая смотреть на улицу.

— Через две минуты подойду, — ответила она спокойно, как будто речь шла о погоде.

Вирджиния глубоко вздохнула, когда за Софией закрылась дверь.

Каждый вдох становился всё тяжелее, а желание нарастало с каждой секундой. Она чувствовала, как увлажняется между ног, как пульсирует кровь в самых чувствительных местах, и мысль об этом, заставляла её трепетать от восторга.

Её тело уже принадлежало им — мысленно она уже была в их руках, готовая отдаться полностью, без остатка. Каждая клеточка её существа предвкушала момент, когда реальность совпадёт с фантазией, когда она сможет полностью раствориться в своих ощущениях.

Вирджиния закрыла глаза, позволяя себе ещё глубже погрузиться в эти мысли. Её дыхание стало прерывистым, а желание — почти невыносимым. Она знала: ждать осталось совсем недолго. Эта борьба с собой, это постоянное противостояние между маской и истинным «я» только усиливало её возбуждение. Вирджиния медленно поправила блузку. Её пальцы предательски дрожали, когда она провела рукой по животу, ощущая, как напряжены её мышцы под тонкой тканью.

Лёгкое, почти неосознанное давление на низ живота вызвало у неё новую волну возбуждения. Её тело реагировало мгновенно: соски напряглись, между ног стало ещё влажнее, а пульс участился. Она чувствовала, как кровь приливает к самым чувствительным местам, как желание накатывает волнами, угрожая захлестнуть её с головой. Она прикусила губу, пытаясь сдержать тихий стон, но он всё же вырвался сквозь стиснутые зубы — короткий и приглушённый звук удовольствия.

Глава 2.

Вечер окутал галерею мягким полумраком. Гости плавно перемещались между выставочных стендов, их приглушённые голоса сливались в единую симфонию светского раута. Аромат дорогих духов переплетался с тонкими нотками шампанского, создавая неповторимую атмосферу изысканного вечера.

Вирджиния скользила между гостями с грацией хищницы, выслеживающей добычу. Её чёрное платье, словно вторая кожа, облегало каждый изгиб её тела, а глубокий вырез на спине добавлял её образу загадочность и чувственность. Каблуки её туфель отбивали чёткий ритм по полированному мрамору, привлекая внимание каждого, кто оказывался поблизости. В каждом её движении читалась уверенность женщины, знающей себе цену, осознающей свою власть и умеющей ею пользоваться.

Мужчины задерживали на ней взгляды, не в силах отвести глаза. Женщины бросали на неё оценивающие взгляды, пытаясь разгадать секрет её притягательности. Но Вирджиния оставалась недостижимой, – красивая, недоступная и бесконечно притягательная.

Она видела, как один коллекционер — седой, с золотыми часами и взглядом хищника — слишком долго задержал взгляд на её шее. Она улыбнулась ему особенно мягко и сказала:

— Шея — это всегда слабое место. И в искусстве, и в жизни.

Его смех прозвучал слишком резко, слишком неестественно в этой полутёмной галерее. В глубине зрачков незнакомца промелькнуло что-то первобытное, и хищное — огонёк желания, который Вирджиния научилась распознавать с первого взгляда.

Она отвернулась первой, грациозно, почти небрежно, но внутри всё дрожало от напряжения. Случайные связи никогда не привлекали её — слишком пресными, слишком предсказуемыми они были для женщины, познавшей истинную страсть.

В её жизни существовали лишь двое. Двое, чьи прикосновения до сих пор вызывали трепет в каждой клеточке её тела. Двое, кто владел искусством доводить её до грани безумия — заставляя то кричать от наслаждения, то плакать от нежности, то умолять о продолжении. Они были её наваждением, её проклятием, её единственным спасением в этом мире.

«Сейчас я здесь — королева», — напоминала она себе. «А через час я буду на коленях, обнажённая и покорная, благодарно принимая каждый удар плети, каждый шёпот их властных голосов».

Время текло медленно, словно мёд, и с каждой минутой предвкушение нарастало, превращаясь в тягучее, сладкое ожидание предстоящей встречи. Гости вокруг продолжали непринуждённо беседовать, не подозревая о буре, бушующей внутри их хозяйки.

Пульсация внизу живота становилась всё более настойчивой, разливаясь горячей волной по всему телу. Мышцы непроизвольно сокращались в предвкушении, а пальцы ног поджимались от острого удовольствия. Она чувствовала, как с каждым ударом сердца возбуждение нарастает, словно накатывающая волна, грозя захлестнуть её с головой прямо здесь, посреди зала. Она пыталась сосредоточиться, но мысли разбегались, растворяясь в тумане предвкушения.

Когда она наконец нашла укрытие в полутёмном углу галереи, прислонившись к прохладной стене, то вчерашняя ночь вспыхнула в её памяти яркими, почти болезненными ощущениями. Сильные руки Мартина на её горле, его пальцы, чуть сжимающие, заставляющие её чувствовать себя полностью в их власти. И Рено — его медленные, выверенные движения сзади, каждое из которых было рассчитано на то, чтобы довести её до грани.