Леся Рэй
В ритме двух сердец

Глава 1

На улице было еще совсем темно, когда Сора вышла из дома в одной водолазке и поёжилась от свежего осеннего воздуха. Но она знала, что днем станет теплее, и ей не хотелось брать с собой куртку.

Осень приближалась незаметно, мягко и тихо, словно старалась не потревожить её внутренний мир. Вместе с ней возвращались и воспоминания – те, что жили в потаённых уголках сердца и не желали покидать его. Она медленно направилась к своей машине, любуясь последними звездами, мерцающими на утреннем небе.

– Может, однажды и мне повезёт, – тихо произнесла Сора, обращаясь к пустоте вокруг.

Лямка от сумки давила на плечо, напоминая о весе, который она несла. Внутри было три килограмма яблок для Хару – самого преданного друга на свете, который всегда ждал её на конюшне. Открыв багажник своего джипа и аккуратно уложив туда сумку с вещами, она завела мотор, выехала на пустые улицы спящего Сеула. Дорога до конюшни занимала больше двух часов. Иногда ей казалось, что внутри неё живёт слишком много чувств, мыслей, воспоминаний. В душе была такая глубина, что она часто тонула в этой бездне.

Выезжая на трассу, она открыла окно, включила музыку погромче и вдавила педаль газа в пол. Скорость стала спасением, помогая заглушить боль, которая так часто терзала. Дорога тянулась вдоль побережья, и солёный бриз смешивался с ароматом хвои, запутываясь в длинных коричневых волосах. Она больше не пыталась избавиться от своих мыслей – просто позволяла им течь, как вода в реке, без борьбы и оправданий.

Телефон вибрировал каждые пять минут:

– «Сора, увидимся вечером?».

– «Сора, с днём рождения!».

Но только одно сообщение заставило её улыбнуться:

– «Ты опять сбежала? Я оставила тебе подарок в домике на конюшне. Люблю тебя. С днём рождения. Джей».

Улыбка вдруг осветила её лицо. Джей всегда понимала её – не задавала лишних вопросов и не была навязчивой. Она стала поддержкой и опорой с того самого дня…

Вдавив педаль газа в пол сильнее. Она подумала об отце.

«Папа бы меня отругал за это», – подумала она, взглянув на кольцо на пальце.

Это был подарок от него перед отъездом – белое золото, фианиты и сапфир в форме капли. Кольцо состояло из трёх тонких ободков, переплетённых между собой, и напоминало ей о родителях, оставшихся в другой стране. Она сильно скучала по ним, но прошлое всё ещё было слишком болезненным, чтобы вернуться домой. Да и зачем? Сеул покорил её с первых минут. Пусть она тут и чужая, но у неё было любимое дело, её мастерская, друзья и что самое главное, ощущение, что жизнь всё ещё продолжается.

Подъехав к ранчо, Сора нахмурилась: повсюду стояли фургоны, суетились люди, лошади паслись неподалёку. Что-то явно происходило.

– Что за чертовщина? – выругалась она, пытаясь найти свободное место между фургонами.

Еле припарковав машину, Сора вылезла из машины и попыталась понять, что тут происходит. На поляне снимали какой-то ролик – камеры, актёры, ассистенты. И среди них она сразу заметила Хару. Тело моментально отреагировало, и руки сжались в кулаки, но её отвлек знакомый голос.

– Сора, ты приехала! – хозяйка конюшни бежала к ней навстречу, радостно махая руками, как будто она вернулась из далекого путешествия. – Прости, я говорила, что он частный конь, но они очень просили… – Она протянула конверт с деньгами.

– Не нужно, тётя, – мягко улыбнулась Сора, стараясь скрыть волнение. – Оставь деньги себе, купите коням что-нибудь вкусное.

– Ты в своём духе, Сора. И, кстати, с днём рождения! – она обняла Сору, а в глазах её светилась доброта. – Я пеку твой любимый пирог на вечер.

– Спасибо, но не стоило. У вас и так хлопот хватает, – ответила она, осознавая, как приятно мне было быть частью этой семьи.

– Ты важнее, Сора, – настояла она, и я почувствовала, как сердце наполнилось теплом.

Эти люди действительно стали для неё семьёй. Много лет назад, когда ей было очень страшно, больно и одиноко, она приехала в эту конюшню. Тогда-то она и встретила их, они были парой в возрасте, которые переживали утрату о своей погибшей дочери. Каждый из них искал в тот момент утешение. И с тех самых пор они оставались для Соры самыми близкими людьми в Корее.

– Что тут происходит тётя?

– Одна известная музыкальная группа записывает клип, а ты же знаешь, как мы нуждаемся в деньгах. – ответила она.

-Знаю – кивнула я.

– Коней можно уводить! – крикнул кто-то из толпы, прерывая наш диалог.

– Я позову мистера Пэ! – спохватилась тётя.

– Не нужно, – остановила её я, стараясь взять на себя ответственность.

– Я сама их отведу – улыбнувшись ей, я двинулась в сторону поляны на которой проходили сьемки.

Засунув перчатки за пояс и взяв несколько яблок она направилась к Хару. Его великолепная грива развевалась на ветру, а карие глаза искрились, когда он заметил её. Конь, сразу, поднял уши и шагнул вперёд, словно зная, что она рядом. Парень, державший поводья, испуганно отшатнулся, а остальные мгновенно разразились смехом.

– Эй, Юн, смотри, убежит! – крикнул кто-то из парней, и их хохот разразился на всю поляну.

Я подошла и протянула руку:

– Привет, мой хороший… Я так скучала – произнесла я, улыбнувшись Хару. Он ткнулся в мое плечо своей мощной головой, и я почувствовала, как всё внутри меня расслабилось.

Парень, стоявший напротив, молчал и смотрел на меня своими черными глазами, будто не верил, что конь действительно мой. Высокий. Светлая кожа. Чёткие скулы. Тёмные волосы аккуратно уложены. Он выглядел собранным, даже холодным – но в глазах читалась внимательность.

– Можно поводья? – спросила я, протянув к нему ладонь. Он молча протянул их.

– Спасибо, – сказала я, забрала ещё одного коня и двинулась в сторону конюшни. В голове вертелось множество мыслей, и я пыталась не думать о том, что меня ждет впереди.

– Подождите пару минут, я вернусь за остальными! – крикнула я парням, и их смех отдалялся, как будто я покидала их мир, чтобы вернуться в свой, где Хару всегда был рядом, где я всегда чувствовала себя дома.

Вернувшись на поляну за оставшимися лошадьми, я чувствовала на себе взгляды парней. Мысли метались в голове, но я старалась не обращать на это внимания. Я забрала своих четвероногих друзей и направилась в сторону конюшни, стараясь не задумываться о том, что происходит вокруг.

Пройдя около двухсот метров, я вдруг услышала, как кто-то окликнул меня.

Иан не был из тех мужчин, чья красота бросается в глаза мгновенно. Он притягивал иначе – спокойно, постепенно, словно тёплый свет, к которому привыкаешь не сразу. Он был высоким – выше Соры почти на голову – с широкими плечами и прямой осанкой человека, привыкшего держать себя под контролем. В его фигуре не было нарочитой демонстративности, но чувствовалась внутренняя собранность. Он двигался уверенно, будто каждый жест имел смысл.

В уголках губ появлялись едва заметные ямочки, а глаза теплели и становились удивительно мягкими. Его взгляд был наблюдательным.

Волосы тёмные, густые, аккуратно уложенные, но несколько непослушных прядей всё равно спадали на лоб.

Одет он был просто – чёрная рубашка с закатанными рукавами, тёмные джинсы, удобные ботинки. Ничего лишнего. Но на его запястье поблёскивали часы – дорогие, строгие, без излишеств.

Голос у Иана был глубокий, ровный, с бархатной хрипотцой. Он говорил спокойно, не торопясь, словно заранее обдумывал каждую фразу. В нём не было суеты.

– Эй, постойте… – сказал он, протягивая мне что-то. – Вы обронили.

В его руках лежала моя перчатка для верховой езды.

– О, спасибо! Это уже, наверное, пятая пара, я вечно их теряю, – улыбнулась я.

– А я, наоборот, всё замечаю, – ответил он, глядя мне прямо в глаза. В его взгляде было что-то уверенное и искреннее, от чего мне стало немного неловко, но в то же время интересно.

– Спасибо… – пробормотала я, соглашаясь с его наблюдательностью.

– Вы тут работаете? – спросил он, всё ещё улыбаясь, как будто эта простая беседа была для него важной.

– Нет, – ответила я, – просто мой конь стоит здесь. Иногда помогаю хозяевам.

– Иан, – представился он, делая шаг ближе. Его голос был спокойным и уверенным.

– Сора, приятно познакомиться, – произнесла я. Внутри меня разгорелось какое-то новое чувство, легкое волнение.

Конь заржал, отвлекая их.

– Простите, но если их не покормить, они начнут кусаться. – сказала я.

Иан улыбнулся в ответ.

– Может, я помогу? – предложил он.

– Хорошо. – ответила я немного скептически.

Мы двинулись к конюшне, где воздух наполнялся ароматом сена и свежего холода. Я сняла седло с Хару, а Иан, действуя решительно, подошел к ведру с водой и наполнил его, чтобы напоить остальных лошадей.

– Ты любишь лошадей? – спросил он.

– Люблю всех животных. Но лошади – особенные. Это моя мечта детства, – ответила я, с нежностью поглаживая морду Хару.

Иан протянул Хару яблоко, но я успела перехватить его руку прежде, чем Хару укусил бы его:

– Не так. Он может укусить. – покачала я головой, держа его за запястье.

Взяв яблоко, я положила его ему на ладонь. Хару мягко ткнулся мордой в его руку, и он, улыбаясь, казался таким искренним, таким по-детски радостным. Что я не смогла не улыбнуться в ответ. Я заметила, как у него началась мелкая дрожь в руках. Он понял, куда я смотрю, и спешно убрал их в карманы, будто стыдился этого.

– Нам нечего стыдиться, – сказала я, вытянув свою руку вперед, чтобы он мог увидеть мелкую дрожь моей руке.

Подняв взгляд на меня в его глазах, отразилась благодарность.

– Дай руку, я покажу тебе фокус, – предложила я, протягивая к нему ладонь, он усмехнулся и протянул руку.

Его ладонь была большой, немного грубоватой, но очень теплая. Я взяла его ладонь, приложила к шее Хару, и он сделал то же самое со второй рукой. Он стоял, прижавшись к Хару, как будто искал успокоения в этом присутствии. Прошло несколько минут, и дрожь в его руках исчезла.

– Спасибо, – сказал он, отстраняясь от Хару с искренней благодарностью.

Я просто улыбнулась. Нас прервал мистер Пэ, который пришёл проверить лошадей.

– Сора мы так скучали по тебе, мы ждём тебя на праздничный ужин вечером. – сказал он и я потупив взор улыбнулась и кивнула.

– У тебя какой-то праздник? – спросил Иан, когда мы покидали конюшню.

– День рождения, – ответила я, немного смущаясь. – Но я особо не праздную.

– Сколько тебе?

– Тридцать один. – ответила я.

– Значит, ты младше меня на два месяца, – сказал он, и его улыбка казалась такой искренней. Рядом с ним просто было невозможно не улыбнуться.

Они шли в сторону домиков и понимали, что через несколько минут их дороги разойдутся.

– Кстати, ты понравился Хару. – сказала я, украдкой посмотрев на него.

– Тогда это честь, – ответил он, и в его глазах засветилась радость.

– Спасибо, что помог, – произнесла я, чувствуя, как тепло его взгляда согревает душу.

– Да не за что, – ответил он, и махнул мне рукой на прощание.

Солнце клонилось к закату, тетя с дядей ждали её на праздничный ужин. Надев лёгкое белое платье и оставив волосы влажными, она подошла к кухонному столу.

Домик был небольшим, общая комната, соединенная с кухней и спальня с душевой комнатой. На обеденном столе стояла ваза с цветами от Джей и маленький торт с запиской: «Загадай любовь» – с прикрепленной к ней золотой свечкой.

– Обязательно загадаю – прошептала она, касаясь нежных лепестков касмеи.

Накинув на плечи легкую шаль и открыла дверь. Её взгляд привлек небольшой букет полевых цветов, который лежал на перилах домика. Подняв его она увидела, удаляющуюся фигуру Иана.

– А может уже и не надо ничего загадывать – тихо сказала она себе.

Тётя с дядей уже ждали её у дома:

– Сора, с днём рождения! – сказала тётя. – Я приготовила твой любимый суп с водорослями.

Они много разговаривали и смеялись. Я рассказывала, как идут дела в моей художественной мастерской. За окном стрекотали цикады, и я поймала себя на мысли, что впервые за долгое время почувствовала, себя спокойно.

Попрощавшись с дядей и тётей, она вышла на крыльцо. Ночь была тихой, прохладной – воздух пах дымом и сосной. Сора медленно шла к своему домику, гравий успокаивающе шуршал под ногами. Любуясь звездным небом, она не заметила, как дошла до развилки. Звёзды мерцали так ярко, будто могли услышать её.

– Пожалуйста… пусть мне станет легче, – шепнула она.

Из-за спины вдруг послышалось лёгкое покашливание.

Она испуганно обернулась. На лавке сидел парень, который утром испугался Хару.

Он не производил впечатления человека, который старается понравиться. В нём вообще не было ничего показного – ни выверенной улыбки, ни намеренно уверенных жестов. Он будто существовал немного в стороне от происходящего, наблюдая мир с лёгкой усталостью.

Он был худощавым, с тонкой костью и гибкой, почти кошачьей пластикой. Движения – тихие, плавные, будто он всегда немного берёг себя. В нём не чувствовалось физической массивности, но ощущалась внутренняя плотность – как у людей, которые слишком много думают.

Лицо – вытянутое, с чёткими скулами и мягкой линией губ. Кожа светлая, почти фарфоровая, особенно в холодном свете луны. Под глазами залегли лёгкие тени, словно он давно не спит по-настоящему, а только дремлет между мыслями.

Его глаза – тёмные, почти чёрные. Не просто тёмно-карие, а глубокие, как ночь перед рассветом. В них не было открытой теплоты – скорее, спокойное изучение. Он смотрел пристально, но без давления. Так смотрят люди, которые привыкли замечать больше, чем говорят.

Тёмные волосы падали на лоб мягкими прядями, иногда закрывая глаза. Он небрежно откидывал их назад пальцами – тонкими, длинными, с чуть выступающими костяшками. Пальцы музыканта. Чувствительные. Упрямые.

На нём была свободная чёрная кофта, слегка растянутая у воротника, и тёмные брюки. Одежда простая, почти безликая – но на нём она смотрелась естественно. Как будто он не хотел выделяться, но всё равно выделялся.

В нём чувствовалась усталость – не физическая, а та, что накапливается годами. Усталость от ожиданий, от необходимости быть «кем-то». И вместе с тем – странное спокойствие. Как будто он уже смирился с чем-то важным.

– Не хотел тебя пугать, – сказал он негромко. – И, если что, я ничего не слышал.

– А если и слышал, – ответила я, кутаясь в шаль, – мне всё равно.

Она повернулась и ускорив свой шаг пошла по тропинке к домику. В кухне пахло полевыми цветами. Заварив чай и поставив свечку в маленький торт, она приготовилась загадывать желание, но обнаружила, что в доме нет спичек. Вздохнув, она пошла обратно к дому дяди и тёти, но, увидев, что свет там уже погас, развернулась.

Парень всё ещё сидел на лавке и перебирал струны гитары.

– Прости, – тихо сказала я. – У тебя не найдётся спичек… или зажигалки?

– Зажигалка есть, – ответил он, буравя меня своими темными глазами. – Но отдать насовсем не могу – подарок.

– Мне нужно всего на пару секунд, – улыбнулась я.

Он кивнул, и мы вместе пошли к домику. Торт стоял на крыльце. Поджигая свечу Сора думала о своём желании:

Пусть в моей жизни появится человек, который поможет всё забыть…

Свеча дрогнула на ветру, но не погасла, он бережно заслонял ее ладонью.

– Загадывай – сказал он.

Я зажмурилась, загадала желание и задула свечу.

Его взгляд был глубоким, почти чёрным, будто заглядывал прямо в самую бездну её души.

– Сколько тебе исполнилось? – спросил он.

– Тридцать один, – ответила я.

– Совпадение… мне тоже тридцать один – Усмехнулся он.

– Чёртовы тридцать один. Думаешь, к этому возрасту поймёшь, что делать с жизнью… а на деле – только больше теряешься. – сказал он.

– Я думала, всё будет иначе, – произнесла я наконец, грустно улыбнувшись. – Но не вышло.

Я протянула ему зажигалку. – Спасибо.

– Может хочешь чай с тортом? – спросила я, чувствуя всю нелепость ситуации.

– Не откажусь, – сказал он, и даже сам удивился своему ответу. Потёр ладони, будто стараясь вернуть себе тепло.

Мы сидели рядом на крыльце, глядя в ночь. Молчание было странно уютным – будто мы знали друг друга много лет.

– Ты знаешь, кто мы? Что за группа? – вдруг спросил он.

– А должна? – ответила я.

– Нет. Не должна. – он тихо усмехнулся, явно ожидая другой ответ.

– А если бы и знала, что-то бы изменилось? – посмотрела я на него.

– Да. – немного с грустью ответил он.

– Нет, – покачала я головой. – Ничего бы не изменилось.

Он посмотрел на меня пристально, так, что захотелось отвести взгляд.

– Ты не такая, как все. Да? – буравив своим темными глазами меня, спросил он.

Я усмехнулась.

– Звучит как клише. Знаешь, я бы хотела быть как все. Но я хуже…

Он тихо улыбнулся, чуть наклонив голову, словно пытаясь разглядеть меня в полумраке. Когда он улыбнулся, улыбка была едва заметной. Но тогда в его глазах появлялось тепло, почти мальчишеское.

Юн был из тех людей, рядом с которыми тишина не давит. Она просто есть. И именно в этой тишине Сора чувствовала себя услышанной.

– Значит, я уже не совсем чужой, – сказал он спокойно, без тени иронии. – Иногда мы говорим больше тем, кого видим впервые. Может, потому что не ждём от них ни осуждения, ни совета.

Я опустила взгляд, глядя, как чай остывает в кружке.

– Наверное, – прошептала я. – Просто сегодня слишком тяжело…

Он помолчал, а потом заговорил снова – тихо, будто боялся спугнуть ночь:

– Бежать – это нормально. Иногда единственное, что остаётся, – просто уйти. Но убежать от себя всё равно не получится.

Я горько усмехнулась.

– Звучит как правда, которую я не хочу слышать. – с ухмылкой ответила я.

Он посмотрел куда-то в сторону леса.

– Может быть. Но, знаешь… иногда не нужно бежать. Иногда достаточно, чтобы кто-то просто сел рядом и помолчал с тобой.

Я подняла на него глаза.

Он не смотрел на меня – просто сидел, спокойный, будто давал время привыкнуть к этой тишине. Между ними воцарилась мягкая, почти осязаемая тишина. Ночь пахла сырой землёй и хвоей. Где-то далеко кричала сова, и этот звук странно успокаивал.

– Знаешь, – сказал он после долгой паузы, – иногда жизнь рушится не потому, что мы сделали что-то неправильно, а потому что пришло время построить что-то заново. – Я слушала, не отвечая. Его голос звучал спокойно, почти устало, но в нём было то, чего мне так давно не хватало – искренность.

– Тебе, наверное, кажется, что всё потеряно, – продолжил он, – но, может, это просто пауза. Перед чем-то новым.

– Перед чем? – спросила я, сама не понимая, зачем.

Он чуть улыбнулся.

– Перед дыханием. Перед тем, как снова начнёшь жить.

Я закрыла глаза. В груди кольнуло что-то болезненно тёплое.

Может, он прав. Может, я просто устала дышать в одиночку.

Я посмотрела на него – в полумраке его черты казались мягкими, почти нереальными.

– Спасибо, – тихо сказала я. – Просто за то, что ты здесь.

Он не ответил. Но этого и не нужно было.

Ночь вокруг будто слушала нас – дыхание ветра, шелест листьев. Всё стало мягче, тише.

– Странно, – сказала я, – обычно с людьми мне тяжело. А с тобой… спокойно.

Он усмехнулся, не поднимая взгляда.

– Может, потому что я не пытаюсь быть кем-то другим.

Мы снова замолчали.

И в этой тишине было что-то правильное.

Странное чувство – с ним тихо, но это не неловкая тишина. Это будто пауза между вдохом и выдохом, когда слова просто не нужны.

– Так кто же ты? – спрашиваю наконец.

Он улыбается, чуть наклоняет голову.

– Музыкант. Певец. Но для тебя просто Юн.

– Сочувствую, – тихо говорю я и ежусь от холода.

Он поворачивается ко мне и смотрит прямо в глаза.

– Просто быть музыкантом для себя – легко. Но не для масс… это уже груз, – говорю я ему.

Он снова замолкает, и какое-то время просто изучает меня взглядом.

– А ты кто, Сора? – спрашивает он после паузы.

Я смотрю в сторону, будто думаю над ответом. Не понимая откуда он знает моё имя.

– Вечный странник в поисках души, – улыбаюсь я. – А если серьёзно, я художница. У меня маленькая мастерская. Иногда там проходят занятия для детей, мастер-классы по искусству. Лечу себя и других через творчество.

Юн чуть наклоняется вперёд, опираясь локтями на колени. Его профиль тонет в лунном свете.

– Знаешь, – говорит он тихо, – иногда я думаю, что мы просто повторяем одно и то же.

Пишем песни, лепим формы, ищем смысл…

А потом всё равно возвращаемся в ту же точку.

– Может, в этом и есть смысл, – шепчу я. – Возвращаться, пока не поймёшь.

Он усмехается, и в его голосе слышится усталость, будто он давно знал это, но всё равно хотел услышать подтверждение.

– Ты странная, Сора. – говорит Юн.

– Говорят, странные люди лучше видят мир – отвечаю я.

– Или просто сильнее чувствуют, – отвечает он. – А это больно.

Ветер проносится мимо, приносит запах леса.

Ёжась от ветра она начала ещё больше кутаться в шаль и не заметив кружку, стоящую на подлокотнике стула, опрокидывает её на себя. Кружка падает ей на колени, расплёскивая остатки чая по её платью.

Доли секунды они просто смотрят – на кружку, на мокрое платье.

А потом Сора начинает смеяться:

– Всё, вечер подошёл к концу. Уровень моей грации, на сегодня исчерпан, – говорю я, пытаясь сдерживать смех.

Он удивлённо смотрит на меня.

– Я знаю, я странная, – добавляю я.

– Нет, просто… обычно люди вокруг меня ведут себя по-другому. А ты – живая. Настоящая, – тихо отвечает он.

Мы встаём. Я открываю дверь в дом – внутри горит тёплый свет. Он замечает букет, который днём собирал Иан и что-то как будто меняется в его взгляде, но я не понимаю, что.

– Спасибо, что помог зажечь свечу, – говорю я. – Доброй ночи.

– Доброй и с днём рождения тебя, – отвечает он и медленно уходит в ночь.

Когда дверь за ним закрылась, дом вдруг показался слишком тихим.

Я смотрю на кружку, теперь стоящую на краю стола.

Всё случилось так нелепо и в этом было что-то живое, настоящее. Ей давно не было так просто и легко рядом с кем-то. Без игры, без попыток понравиться. В груди остаётся тепло, будто от прикосновения к чему-то хрупкому и важному. И в то же время – лёгкая тревога. Страх.

Чувствуя тепло света, запах полевых цветов от букета, она вспоминает его слова:

Иногда самые простые вечера запоминаются сильнее всего.

Глава 2

10 лет назад, 9 сентября, день рождение Соры.

– Малышка, сегодня идём в клуб, – Алекс подошёл сзади и поцеловал меня в шею.

– Я не хочу в клуб, – тихо ответила я, отстраняясь. – Ты же знаешь, я не люблю скопление пьяных людей.

– Да брось, я уже всех позвал.

– Всех? – я нахмурилась.

– Не будь занудой, Сора. Тебе же не сорок два исполняется, – усмехнулся он.

Весь день внутри неё всё сжималось, как будто кто-то предупреждал, что не стоит идти. Мысль мелькнула и исчезла, но осадок остался.

– Ладно, – выдохнула я. – Но ненадолго. У меня завтра пары.

– Моя мисс ЗАНУДА, – засмеялся Алекс и небрежно поцеловал меня в губы.

Когда они вошли в клуб. Музыка гремела, басы будто били прямо в грудь. В нос ударил резкий запах алкоголя и пота, неон бил по глазам. Алекс уверенно шёл сквозь толпу. Вокруг – его друзья, какие-то девушки, смех, дым, вспышки телефонов.

В углу, за столиком, я заметила Джей.

– Сора! С днём рождения, дорогая! – она обняла меня и протянула небольшой свёрток.

Я осторожно развернула его. Внутри – книга редкого издания об истории искусства, которую я так давно искала.

– По-моему, это лучший подарок за сегодняшний день, – улыбнулась я и обняла её. – спасибо Джей.

– А Алекс что, ничего не подарил? – Джей прищурилась.

– Сказал, оплатит клуб, в который я вообще-то не хотела идти. – грустно улыбнулась я.

– Я же говорила тебе, он придурок, – вздохнула она. – Но не буду портить тебе настроение.

Я кивнула.

– Я хочу с ним расстаться, Джей. Похоже, я ошиблась…

– Давно пора было, – тихо ответила она, положил свою руку поверх соей в знак поддержки.

Я посмотрела в сторону танцпола. Алекс уже изрядно напился и, казалось, забыл о моём существовании. Он танцевал с какими-то девушками – слишком близко, слишком нагло. Одна из них смеялась, обвивая его шею руками. Он не отстранился. Что-то внутри меня медленно ломалось.

Прошло полчаса. Полупьяный Алекс поднялся на сцену, едва держась на ногах, и, схватив микрофон, громко произнёс:

– Сора, малышка, где ты? Иди сюда! – качаясь на ногам он помахал мне рукой.

Я бросила быстрый взгляд на Джей. Та только устало кивнула.

Словно на ватных ногах я поднялась на сцену. Алекс пошатывался, рыскал рукой по карманам и наконец достал крохотную коробочку. Когда крышка щёлкнула, я увидела кольцо. Всё внутри меня сжалось, к горлу подступила тошнота.

– Сора… выйдешь за меня? – его слова были неразборчивыми, язык заплетался.

Зал взорвался свистом и криками.

– Алекс… – прошептала я, – прости, но я не могу.

Шум постепенно стихал. Кто-то в толпе уже показывал на него пальцем. Алекс, одурманенный алкоголем, не сразу понял, что происходит.

– Что? – глухо спросил он.

– Я не могу принять это, – ответила я, глядя на кольцо.

– Ты с ума сошла? Хочешь меня опозорить?! – крикнул он, начиная злиться.

Джей поспешила на сцену, велела диджею приглушить свет и включить музыку.

– Пойдём, Сора. Алекс, протрезвеешь – напиши, – сказала она аккуратно, беря меня за руку.

Джей быстро вывела нас из клуба. Руки дрожали, дыхание сбивалось. Ночь была холодной, такси не приехало, и мы пошли пешком по тёмной улице.

– Всё будет хорошо, Сора. Успокойся, – шептала Джей.

Мы не успели уйти далеко, как две машины преградили нам путь. Машина Алекса сразу бросилась в глаза. Он всегда садился пьяным за руль. Страх пока не пришёл, лишь неприятное предчувствие кольнуло где-то внутри меня.

Он вышел из машины, всё ещё нетвёрдо держась на ногах.

– Значит, решила выставить меня дураком? – его голос звенел яростью.

– Алекс, не сейчас. Давай завтра поговорим. – сказала я.

– Поздно. Ты сама сделала свой выбор – произнёс он глухо.

Дальше всё произошло слишком быстро.

Друзья Алекса схватили меня и повалили на капот машины.

– Алекс не нужно это слишком – сказал кто-то из парней.

– Нет, эта дрянь должна поплатиться, за мой позор. Я хочу ответить ей тем же.

Парни держали меня за руки, он достал нож и распорол мне руку от плеча до запястья.

– Теперь посмотрим кому ты будешь нужна такая красивая… испорченная дрянь.

В ушах звенело, а тело словно оцепенело от ужаса. Я потеряла счет времени и помнила только холод – острый, как сталь, и боль, что обожгла руку.

– Чтобы помнила, – бросил он, бросив меня на мокрый после дождя асфальт.

Когда всё закончилось, Джей с осипшим от крика голосом, бросилась ко мне, пытаясь поднять, прижимая к себе. Я слышала, как она плачет, пытаясь остановить мою кровь и вызвать скорую, но сама я уже ничего не чувствовала. Только тьму и тяжесть в груди....