Лео Сухов
Эфирные контрабандисты

Глава 26
В которой мы с Рубари получаем заказ, надеемся на папиры, а потом понимаем, что нам капец

– Как ты вообще мог нас на это подписать? – хмуро спросил я, остановившись посреди улицы, а Рубари виновато развёл руками, благоухая перегаром.

– Ну так… Был пьян, – ответил он, а мне только и оставалось, что тяжело вздохнуть и выдать ему флягу.

Механик присосался к ней и долго глотал, пока не вошёл в чуть более пьяное состояние.

– Значит, дело было так… – виновато пояснил он под моим осуждающим взглядом. – Дядя Фабило, он же мне седьмая вода на киселе, но отец с ним дружил… Я его всё донимал-донимал нашей проблемой, а он всё отмахивался-отмахивался. А тут сам предложил посидеть, поговорить, в том числе и о нашей проблеме. Ну так я к тебе, отпросился… Мы пошли с ним в его кабак, слово за слово – так вот посидели…

Да, Рубари может не заикаться. Но для этого ему надо накидаться… Не в зюзю, а чтоб слегка веселее стало, чтобы лёгкий шум в голове… Я, каюсь, этого всего не знал и держал его на сухом пайке. И к чести этого человека – он честно держался. Но получив официальное разрешение выпить с родичем, – набрался так, что в ангар, где стоял наш дирижабль, вползал, думая, что он тихий и беззвучный (только очень вонючий) хамелеон или змей…

Утром я узнал, что от нашего имени он принял заказ у своего дяди Фабило. Точнее, тот передал нам старый заказ от мэрии города, который сам выполнить не мог, поскольку не нашёл надёжного исполнителя. Сроки заказа поджимали, неустойку он платить не хотел, и вот тут-то ему и подвернулись мы с нашим отремонтированным и доведённым до ума дирижаблем.

Да ещё и оплата, которую он обещал, была просто фантастической… Если всё сделаем – а по уверениям Фабило, всех дел там на несколько дней – мы получим полста тысяч единиц пневмы. В довесок он обещал договориться с одним чиновником и выправить нам папиры. Мне, Рубари и даже Нанне. Куда ни кинь – всюду выгода сплошная. Но только если не знать Фабило…

А я Фабило уже успел узнать, причём со стороны его теневой деятельности. Дело в том, что Фабило был контрабандистом. Именно он обеспечил нас новыми временными документами, он помог снять ангар и причал – и даже поспособствовал покупке материалов по бросовой цене. Вот только каждый раз его помощь оборачивалась целой кучей проблем. И это, надо заметить, когда платили мы. А в этот раз платить будут нам, и он со своей стороны вроде бы оплаты не требовал… Во всяком случае, сразу.

Да любой, как мне кажется, смекнул бы, что к чему. Цепочка проблем, потенциально связанных с этим заказом, терялась за линией горизонта. И даже Рубари бы смекнул, что дело дрянь. Вот только к моменту приёма заказа он уже еле ворочал всем, кроме языка – зато этот орган в тот момент пребывал на пике своей формы.

– …А я ему и говорю: да как ты Фанта-то впишешь? А он говорит: так у меня все данные есть, и копия его подписи… Ну вот так и подписал!.. – Рубари покаянно развёл руками. – Там и но-о-о-о… Н-т-р-ус был, всё з-в-рил.

Действие волшебной фляжки закончилось. Если бы я давал ему по фляжке в день, он, наверно, мог бы выдавать целые простыни речей. Однако сейчас новой порции алкоголя хватило всего на десять минут объяснений. Но главное я уловил: меня подписали без меня, а вполне себе аккредитованный нотариус всё заверил. Нотариус – это Ланго, и он – та скотина, которая работает на Фабило. Если предложить хорошую сумму, то он заверит даже собственную смерть.

И всё это было вывалено на меня уже сегодня утром, как только я добудился механика. Такая вот чудесная история… Впрочем, было бы странно, если бы в моей жизни всё шло гладко и мирно. А ведь именно так всё и шло всю весну и половину лета!

Покинув негостеприимные места, мы спокойно, в обход прямых путей, почти полтора месяца двигались в центр обитаемых земель. Туда, где шумят многолюдные скалы, где тёплое солнце даже на скале обеспечивает настоящую жару, где можно скрыться в толпе и остаться незамеченным. А ещё туда, где, по уверениям Рубари, у него был родственник. Да-да, тот самый дядя Фабило…

И пусть с ним много проблем, но всё же он нам существенно помог. Свёл Тараки с одним чиновником из местного банка, который помог ей устроиться на работу. Выправил временные документы мне, Рубари и Нанне – что, к её несказанному счастью, позволило девочке жить с сестрой. Помог нам с ремонтом дирижабля. Даже навёл на пару совсем небольших заказов, когда наши запасы пневмы начали таять. Хорошо, блин, всё было…

Но я ждал беды со дня на день, и она пришла. Кто бы мог подумать, что придёт она из-за невинного приглашения на родственные посиделки, в которых каким-то случайным образом приняли участие: писец, подделавший мою подпись в договоре на передачу контракта, нотариус, заверивший подделку, и даже график из мэрии, всё дополнивший городской визой. Копию этого документа я и обнаружил на столе в ангаре, где болтался наш дирижабль…

– Поздравляю, это наш первый крупный заказ… – хмуро заметил я Рубари.

– Да, – грустно кивнул тот и покосился на флягу, но та была совсем пуста.

– Дай догадаюсь, – заметил я. – Если мы профукаем работу, то неустойку платить именно нам, да?

– Да…

– А если выполним работу, нам ещё надо будет что-то оплатить Фабило?

– Да…

– А залог, который упоминался в договоре на передачу контракта – это наш дирижабль? – подвёл я итог всей серии блестящих догадок.

– Да…

Я боялся и ждал этого ответа.

– Ну всё, нам конец… – я развёл руками, а Рубари активно и виновато закивал.

Вот только заднюю было давать поздновато… И возмущаться обманом тоже было поздно: кто мы, а кто на этой скале Фабило? Мне кажется, что любой поймёт, на чьей стороне в данной ситуации будет местное кривосудие (отнюдь не на нашей). Оставалось только выпрыгнуть из кожи вон, но выполнить заказ, не подставив самих себя, Нанну и Тараки…

Я огляделся и понял, что мы с Рубари начинаем привлекать внимание прохожих, после чего махнул рукой и двинулся дальше. Несмотря на выданные нам документы, любая глубокая проверка их подлинности установит, что мы неблагонадёжные мошенники – и совсем не те, за кого себя выдаём. В лучшем случае тогда нас выкинут со скалы (вместе с дирижаблем), а в худшем – вполне гуманно казнят (отобрав дирижабль). К этому времени я, конечно, подстраховался, привязываясь на всех скалах, где нам довелось побывать, но и там я тоже, надо сказать, оставался бы нелегалом…

В этом мире остро не хватало поговорки про медленные божьи мельницы. Вроде как тебя никто не преследовал, вроде бы и документы не спрашивали на каждом шагу. Можно было прожить с временной бумажкой и сотню лет… Но рано или поздно то, что ты человек без личности и папира, вскроется – и вот тогда ты сполна получишь то, от чего долго бегал.

Так что внимания я лишний раз старался не привлекать – и вообще на скалу выбирался по исключительным поводам. За лето я отпустил бороду и стриг её под эспаньолку, а волосы тоже отрастил и стянул в хвост. Хвост, правда, пока что выходил куцым, как у зайца, но это как раз проблема временная – вообще при хорошем питании волосы имеют свойство быстро расти.

Скала, где мы находились, называлась Саливари. Впрочем, мне было глубоко наплевать на её название. Она могла называться хоть Куличками, хоть Тридесятой – я всё равно не собирался на ней долго жить. И если бы не отсутствие папира и какое-никакое заступничество Фабило, я бы уже летел отсюда на всех парах, потому что делать здесь было абсолютно нечего…

У Саливари была странная судьба. Когда-то через неё проходили караваны дирижаблей, уходя на север, и городок на скале активно рос, как большой торговый центр. Однако около двух веков назад группа поселенцев начала обживать неподалёку неудобное, но весьма просторное плато Тиаран. За десять лет стены плато были скошены так, что туда перестали наведываться чудовища, а большое количество земли обеспечило просто взрывной рост поселения. И сто лет назад Саливари оказался на обочине истории, торговых путей и производства…

В городе имелась маленькая типография, городской архив, публичная библиотека, два храма, училище пневматиков, алхимический цех, больница, техническое училище для ремесленников и небольшие сельскохозяйственные угодья. Казалось бы – ну чем зарабатывать-то? Но… Саливари не умер окончательно, и порт, и частные его причалы всегда были полны дирижаблей.

Я на эти дирижабли каждый день любовался. Видок у всех был настолько сомнителен, что будь я стражником, то сразу похватал бы все команды и устроил бы допрос с пристрастием: кто такие, откуда будут, что перевозят… В кого ни ткни – все уголовные типы, самой невинной забавой которых была злостная контрабанда. Но стража Саливари старательно отводила глаза и от дирижаблей, и от членов их экипажей, и от всех мутных личностей, что с ними работали. Потому что если бы не они – жизнь на Саливари стала бы невыносимо скучной, бедной и печальной…

Город выжил, став перевалочным пунктом для всевозможной контрабанды. И пока «белые и пушистые» торговцы останавливались в процветающем Тиаране, чтобы отдохнуть, пополнить припасы и распродать товар, – контрабандисты находили приют в Саливари при полном попустительстве властей, стражи, служителей храма и добропорядочных граждан города (конечно, если тут таковые ещё остались).

Однако у большинства контрабандистов всё-таки был папир, а вот у меня и Рубари – нет. Так что привлекать лишний раз к себе внимание я не собирался. Да и Фабило советовал нам то же самое, а он был тот ещё жук – и понимал, о чём говорит. Мы шли по запруженной людьми улице в сторону центра города, где и обитал наш покровитель. И с каждым шагом мне становилось всё неуютнее и неуютнее, потому что вокруг было всё больше стражи – и больше прилично одетых людей, среди которых я чувствовал себя белой вороной.

Особнячок Фабило располагался в уютном тихом переулке, куда редко заглядывали чужие. Стены домов здесь поросли вьюном, под окнами в красивых вазонах росли всевозможные цветы – и только одинокий газетный лист, метавшийся между стен под порывами ветра, портил создающуюся идиллию. Мы с Рубари подошли к нужной двери и постучали, переминаясь с ноги на ногу. Несколько секунд ничего не происходило, а потом изнутри раздались шаркающие шаги, и дверь отворилась, пропуская нас внутрь. Открыла нам домработница Фабило – старушка, выполнявшая функции домохозяйки.

У неё были стянутые в тугой пучок седые волосы, добрый смешливый прищур и очень тихий голос. Она была стара, еле ходила, но это не мешало ей выполнять свои обязанности по дому – и, как я подозревал, возможно, и по защите самого Фабило. Однажды я увидел, как лихо эта седенькая старушка пользуется остро наточенными ножами на кухне… Знаете, мне хватило, чтобы понять, что на тот свет я отправлюсь раньше, чем успею нацепить свой жезл-кастет на руку. Лютая бабка, в общем. Ужас берёт от мысли, что эта благообразная фурия творила по молодости…

– Дверку сами прикройте, мальчики, – попросила она, уже уходя вглубь дома. – Хозяин ждёт в кабинете.

Мы с Рубари переглянулись и отправились к нашему нанимателю и покровителю. Фабило, как и всегда, был великолепен. Одет он был в лёгкий, по случаю летнего тепла, пиджак и белую накрахмаленную рубаху без воротника, а на руках его были перчатки из белой кожи. Дополняла его образ золотистая брошь со слегка светящимися логосами на отвороте пиджака и золотая цепочка, тянущаяся к карману с часами. У Фабило было круглое лицо, тонкие губы, прямой нос и слегка выпученные глаза, как у жабы. Волосы он всегда зачёсывал назад, натирая жиром. Той же судьбы удостаивались и залихватски закрученные тонкие усы. И только длинный колышек бороды, доходивший до груди, избежал участи блестеть и лосниться. Бороду Фабило, наоборот, старался сохранять в чистоте и тщательно расчёсывал.

Когда мы вошли, он о чём-то сосредоточенно думал, сцепив руки на состоятельном пузике в замок.

– А! Дорогие мои! – обрадовался он, махнув нам плотной ладошкой. – Вы запамятовали постучать, но ко мне можете заходить и без стука. А вот к другим серьёзным людям лучше проявить вежливость.

– Доброе утро, Фабило, – кивнул я, проигнорировав замечание, но особо выделив слово «доброе». – Мы пришли поговорить по поводу договора, который заключил вчера Рубари…

– А малыш Рубари может сейчас говорить? – удивился Фабило, засмеявшись, но, заметив, что Рубари собирается что-то сказать, сразу отмахнулся. – А-ха-ха-ха!.. Не надо, родич, не отвечай – это будет слишком долго.

Краем глаза я заметил, как покраснел от возмущения механик, и сразу постарался перейти к делу, потому что слушать родственные препирательства мне совершенно не хотелось.

– Фабило, зачем было делать всё вот так? – с укором спросил я, пытаясь найти стул, на который мог бы сесть, но Фабило в этот раз позаботился о том, чтобы его гостям было неудобно долго у него гостить.

– Мальчик мой, если бы у меня было время, я бы обязательно обсудил с тобой этот вопрос, – жёстко сказал контрабандист, выходя из образа доброго родственника. – Но у меня никак нет времени с тобой советоваться. Это ваш заказ, и вам его выполнять. И, кстати, у вас тоже нет времени тут рассиживаться. Это всё, что ты хотел спросить, Фант?

– Нет. В чём суть контракта? – спросил я самое важное.

– У вас на руках договор! Посмотрите там! – посоветовал Фабило, поморщившись, как от зубной боли.

– Фабило, в договоре нет ничего о том, что именно нам придётся делать, – заметил я. – Только отсылки к контракту, но вот его нам как-то не озаботились выдать…

– Фант, милый мой, ну какое «выдать»? – Фабило снова вошёл в образ доброго родственника. – Это слишком важная бумага, чтобы её можно было отдавать в кривые руки. Но в самом деле… Вам и вправду надо знать, что делать…

Контрабандист огляделся, встал, подошёл к шкафу и вытащил с полки толстую кожаную папку. Вернувшись за стол, он протянул папку мне:

– В контракте тоже есть только отсылки, – заметил он. – В этой папке всё, что вам нужно знать… и что нужно предъявить в мэрии.

Я взял папку, но открыть её не успел, когда Фабило продолжил:

– Когда выполните часть контракта, то идёте с нужной вещицей и заказом-нарядом в мэрию, к гра Пали. Второй этаж, пятнадцатый кабинет. И не забудьте постучать, перед тем как войти! Не надо портить о себе впечатление!..

– Мне казалось, что главное – выполнить заказ… – пожал я плечами, искренне не понимая, почему надо произвести исключительно благоприятное впечатление на какого-то чиновника.

– Главное! – Фабило поднял указательный палец к потолку. – Понравиться этому буллу!..

– Кхм… – я не удержался и кашлянул, скрывая смех.

Буллой здесь называли породу птиц, облюбовавших окрестные скалы для проживания. Я бы назвал их голубями местного разлива, но они голубями не были – скорее, помесью баклана и идиота: глупые, наглые и жадные.

– И я серьёзно, Фант! Характер у него – полное дерьмо! – строго сказал Фабило. – Жаден, вспыльчив и самодоволен. Но именно он сейчас проводит ревизию по архиву родившихся на Саливаре. Понимаешь, к чему я клоню?

– Он… Нет, – признался я, и тут до меня дошло. – Так это он может выправить нам папиры?

– Молодец! – одобрительно кивнул Фабило. – Он обнаружил уже более десятка безвременно покинувших этот мир молодых людей, которые могут стать донорами своих имён и жизненного пути. Двое местных бандюков, попавших два года назад под выброс, по возрасту вполне подходят вам. Так что если аккуратно изъять бандюков из архива и не отправлять их бумаги на Большую Скалу, то место этих несчастных займёте вы двое.

Большая Скала – поселение, в которое мне пока соваться было никак нельзя… Это было огромное горное плато, где располагалась столица людей. Там жили семьи местной аристократии, там располагались лучшие храмы и университеты, там подбивались данные со всех скал… Одним словом – столица.

– Фабило, а наши… Будущие личности, они хотя бы не в розыске? – поинтересовался я с тревогой.

– За ними есть несколько хулиганств, – отмахнулся контрабандист. – Но ничего серьёзного. Заплатите три-четыре тысячи единичек пневмы штрафа и снова станете честными людьми.

Вообще-то три-четыре тысячи единичек – это чуть больше чем «до фига», но я не стал об этом напоминать самодовольному пижону…

– А Нанна? – уточнил я, хотя и не сомневался, что Фабило ни о чём не забыл.

– Для неё есть тоже подходящая позиция. Года четыре назад у нас тут прошлась пренеприятнейшая эпидемия жизненной немочи… – Фабило посмотрел на меня и пояснил. – Есть у нас тут заболевания, которые сложно лечить, и если всё-таки умрёшь, то окончательно. Жизненная немочь – как раз из них. Вот у одной семейной пары с сыном и дочкой, но без близких родственников и связей, не хватило денег на услуги пневматика из храма, и они покинули сей бренный мир всей семьёй. Но дочка у них вполне могла и выжить, знаешь ли…

– Понятно, – кивнул я. – Так ты серьёзно говорил про папиры?

– Я всегда говорю серьёзно, Фант, – строго сказал Фабило. – Если сказал, что есть такая возможность – значит, она есть. Всё остальное в ваших руках. Закроете большую часть контракта, и я помогу с папирами. А не закроете или разозлите чиновника – пеняйте на себя.

– Постараюсь ему понравиться… – понятливо кивнул я, вспоминая про школьный курс Гоголя с его «Мёртвыми душами».

– Ты не можешь ему понравиться!.. – отмахнулся Фабило. – Он ненавидит всех и особенно таких, как ты, но хотя бы не зли его. Он любит единички пневмы, и ради них он наступит на горло своей ненависти. Просто выполните контракт.

От Фабило мы выходили в приподнятом настроении. Я зажал кожаную папку под мышкой и счастливо улыбался. «Уверен, что сложностей с этим контрактом будет просто куча, но я сделаю всё, чтобы его выполнить. Хотя бы частично… – подумал я. – И чиновника вытерплю!»

Очень уж хотелось стать признанной в этом мире личностью с официальной бумажкой в кармане… Наверно, именно поэтому я не стал сразу смотреть, что внутри папки. Хотелось почувствовать себя почти счастливым обладателем документа, поделить в мыслях шкуру неубитого медведя…

– Йоп! – только и сказал я, открыв папку, когда мы добрались до ангара с дирижаблем.

Поверх толстой пачки листов, объединённых в сшитые нитью стопки, лежало изображение огромной мохнатой твари, напоминавшей того самого неубитого медведя – только со слишком большими зубами и когтями. И судя по подписям рядом с изображением, злобная тварь была высотой метров пять, если на задние лапы вставала. Звали тварь «фимомениарк» – и встречаться мне с ней очень не хотелось…

Перевернув лист, я обнаружил карту окрестностей Саливари, где красными крестиками были обозначены места обитания этих тварей. Это меня, конечно, напрягло, но я всё ещё надеялся, что на мишку мне придётся любоваться исключительно с высоты птичьего полёта. На следующей странице имелась схема разделки туши твари с пометками: что внутри есть, как называется и какие функции выполняет. А ещё ниже обнаружился заказ-наряд на три таланта костей фимомениарка, навсегда похоронив мои надежды не встречаться с мохнатым чудовищем…

– К-пец! – заключил заглянувший в папку Рубари, и вот тут я был с ним полностью согласен.

Я закрыл глаза и принялся считать до десяти. Больше всего мне хотелось крыть матом Рубари, Фабило и вообще весь проклятый Саливари. Я готов был бы чистить зубной щёткой склон скалы от птичьего дерьма, но я никак не готов был становиться местным охотником. И ещё мне сейчас очень хотелось пойти к Фабило и высказать ему в лицо всё, что я о нём думаю, но вот уверен, во второй раз меня бабушка-домоуправительница даже на порог не пустит. Оставалось только вздохнуть и приниматься за тяжёлую и опасную работу…

Глава 27
В которой я пытаюсь пораскинуть мозгами и разложить задание по полочкам, а потом вспоминаю величайшее заклинание родной земли и применяю его

До полудня я ходил как пришибленный и контуженый. Под внимательным (и слегка опасливым) взглядом Рубари я пытался делать то одно дело, то другое, – но у меня всё валилось из рук. В результате я соорудил себе на обед огромный бутерброд с копчёным мясом и местными растениями, запил это всё отваром из трав, до слёзной радости напоминавшим мне чёрный чай с Земли, и уселся за стол, открыв папку с заданием.

Десять стопок листов, десять заказов-нарядов, десять целей. За каждую цель мэрия обещала пять тысяч единиц пневмы и грозила штрафами за невыполнение в десять тысяч единиц. Чтобы просто остаться в плюсе, требовалось выполнить семь заказов из десяти. Но вот вопрос – удовлетворит ли гра Пали выполнение только семи заказов? Или он вообще лояльно отнесётся, если мы выполним только шесть? Ведь главная цель – это всё-таки папиры, а не пневма…

Хотя нет, вру – пневма тоже нужна. В накопителе корабля оставалось пятнадцать тысяч единиц. В моём накопителе из храма – ещё три тысячи шестьсот. И ещё было полторы сотни чешуек на мелкие текущие расходы. Но единички были потрачены не зря. Наш гордый «Шарк» теперь хотя бы не напоминал сарай с прицепленным к нему воздушным шаром…

Мы с Рубари заменили несущие конструкции гондолы из обычной древесины на каркас из белого дерева, тем самым значительно увеличив грузоподъёмность дирижабля. Все внутренние механизмы были перебраны, и где было можно – использованы более надёжные аналоги. Внутри аэростата появился жёсткий каркас, так что больше можно было не бояться, что ткань попадёт в сферу пустоты. И дорожки пневмы заботливо были убраны в специальные трубки. Рулевое колесо от телеги было заменено нормальным штурвалом, за которым теперь можно было сидеть, а система передачи позволяла работать с каждым винтом отдельно.

Но самое главное – нам удалось добавить ещё два винта, которые работали не на ветряной тяге, как на большинстве дирижаблей, а на вполне себе паровой. Заказ механизмов обошёлся в копеечку, зато теперь, если понадобится показать настоящую скорость, с обоих бортов гондолы запускались винты, раскручивающиеся аэолипилами. Вот ведь как получается: греки у себя применения машине не нашли, а тут кто-то откопал конструкцию, усовершенствовал и – вуаля! Правда, под него пришлось дополнительный конденсатор влаги покупать, потому что воду он жрал просто в промышленных масштабах…

Вообще, как я понял, местные очень не любили знания песочниц. А выходцы из тех миров, где технологическое развитие уже достигло определённых высот, регулярно пытались что-нибудь внедрить. Паровая машина с Земли могла бы тут произвести технологическую революцию, но её не приняли – слишком много нужно металла, а его и так тяжело добывать. А вот аэолипил был достаточно прост, чтобы прийтись местным по душе. Преврати шар в цилиндр, сделай больше раструбов, подай внутрь пар под высоким давлением – и всё. Три часа по бортам будут крутиться два винта со скоростью десять тысяч оборотов в минуту, исходя паром, гудя и радуя сердце механизатора.

В каютах появились нормальные кровати, простенькая мебель и внутренняя отделка. Снаружи корпус был покрыт защитным покрытием и синей краской. У нас даже появились в рубке часы, работабщие от механического взвода. На эту модернизацию мы потратили почти сорок тысяч единиц пневмы, честно намародёренных в Экори. Так что оплата нам бы тоже пригодилась… Очень пригодилась бы!..

Но главное всё-таки – это папир.

Десять заказов… И хочешь не хочешь, но надо выполнять. Я отложил верхнюю стопку листов по фимомениарку и уставился на изображение двухвостого скорпиона, который, судя по описанию, был под метр длиной. Звали это чудовищное порождение местного ада «атнимнибр». И от него требовались сумки с ядом – ровно десять штук. Аккуратно оторвать хвосты пяти скорпионам? Да как делать нечего! Наверно… Что там дальше?

Если следующая тварь и была кем-то в прошлой жизни, то явно кабаном. Или бегемотом. В любом случае, судя по клыкам и зубам, – теперь он питается не желудями, а мясом. Здесь его звали пул-таром, и нам надо было притащить его шкуры по весу на четыре таланта. Сто килограммов шкур – куда столько-то? И для чего, интересно?..

Следующий заказ мне сразу не понравился: нужно было найти и убить урнтахури. Или просто хури. Это был летающий змей. И завалить их надо было двадцать штук, потому что у каждого летающего змея имелся только один пузырь с газом, с помощью которого он летает. А таких пузырей требовалось ни много ни мало двадцать штук…

Впрочем, следующая позиция включала в себя снова пузыри с газом. На этот раз в количестве полусотни и от других чудищ – кафармов. Только вот, судя по описанию, кафармам пузыри требовались не для полётов, а для обездвиживания жертвы. И для этого они вырабатывали в теле парализующий газ.

У меня появлялось к заказчикам всё больше и больше вопросов. И самый главный – вот это вам всё зачем?!

А вот шестая позиция была просто шикарна – надо было добыть яйца птиц. И не каких-то чудовищных птиц, а обычных, только очень быстрых птичек – аратруи. И главное, сразу понятно и для чего яйца, и что с ними будут делать. Аратруи были местными почтовыми голубями. Летают быстро, всегда стремятся к гнезду и легко тянут необходимый вес. Одна беда, не размножаются они на скалах – только на поверхности. Вот и собирают люди иногда их яйца, чтобы пополнять штат почтовых птиц.

Следующая позиция – кулмары – живо напомнила русскую борзую, с той лишь разницей, что это была не милая собака-улыбака, а злобная тварь, способная за один ужин при желании сожрать человека целиком. Одна радость – от русской борзой она всё-таки отличалась в меньшую сторону. А вот желание жрать у неё было всегда, потому что надо было постоянно восстанавливать свои «великолепные крепкие жилы» – это цитата из документов. И, кстати, вот этих жил и требовалось надёргать почти три килограмма.

От шестилапых ори-ори, похожих на ящеров и млекопитающих одновременно, потребовались железы клея, которым те замедляли добычу. Зачем они нужны, мне смог объяснить Рубари, намекнув, что в железе́ всегда большие запасы одной части ингредиентов клея, который используется в дирижаблях – а второй части и на скалах достаточно.

Очень неприятным заказом стала задача по охоте за пойдискилами – поджарыми тварями, напоминающими одновременно собак и гиен, покрытых гнойными шишками. Я, кстати, помнил этих зверюг – вот они были одними из тех, кто пытался сожрать меня в первый день, когда я перенёсся с Земли. Но сами по себе пойдискилы не были слишком страшными – убить их было, в принципе, несложно. Весь ужас заключался в том, что требовалось собрать два ведра их вонючего гноя…

А вот над последним заказом я буквально завис, потому что мэрия Саливари затребовала себе живого гвлита – желеобразную тварь, которая и перемещаться-то толком не умела. Эти твари оккупировали тенистые низины поверхности и поджидали там свою добычу, которая, попав внутрь слизняка, уже не успевала выбраться. Гвлиты были пропитаны сильнейшей кислотой, которая для них была как кровь, а вот для всех остальных… Короче, эта кислота растворяла даже металл, просто не сразу…

Закончив с чтением, я внимательно осмотрел разложенные на столе стопки материалов. Все задачи требовалось выполнить до конца лета. Времени на всё про всё оставалось – барабанная дробь! – шестьдесят четыре дня. Чуть больше трети сезона. По-хорошему, надо было взять Рубари и отправить его по кабакам, где он мог бы опросить местных охотников. Беда была только в том, что без контроля мой механик легко и быстро впадал в бытовой алкоголизм.

Мог бы пойти и я, но любой местный рано или поздно опознает во мне подобрыша, что привлечёт ненужное внимание. А внимания привлекать к нашим с Рубари персонам очень не хотелось. Оставался вариант с посещением местного архива и поиском информации там. Вот только я точно знаю, что в архивах почти нет информации про поверхностных чудовищ.

А самое главное – ещё оставался вопрос: как охотиться? Мой кастет был отличным оружием против слабых и тонкошкурых порождений местных кошмаров. Из всех перечисленных только половину можно было причислить к таковым. А что делать с другими? Построить большой самострел? А поможет? Купить оружие посильнее? Но любое оружие посильнее требовало вкладывать в логосы больше одной единицы за раз.

А я до сих пор не умел этого делать. Чтобы выучить нужный логос, надо было выложить десять тысяч единичек, а это, простите, две трети нашего остатка бюджета – и на чём тогда летать? И чем стрелять? Нет, этот вариант не подходил…

– Рубари! – окликнул я механика. – Чем нам валить больших тварей? Есть идеи?

– П-ш-кми! – охотно отозвался тот.

– Какими пушками? – удивился я, не сразу поняв, что он имеет в виду.

– Д-р-ж-б-льн-ми! – ответил он.

– Самая дешёвая пушка, которую я видел, стоит от ста тысяч единиц, – покачал я головой. – И за выстрел жрёт сразу пятьдесят единиц.

– Т-гда н-чем! – вздохнул механик, заставив меня зубами скрипнуть.

Очень содержательный диалог получился… Я задумался над новой проблемой, а Рубари отправился копаться в дирижабле – он там всегда находил себе дело. И, кажется, его даже успокаивало это занятие.

Я снова посмотрел на разложенные стопки с информацией и заказами, а потом решительно принялся их рассортировывать. В первую стопку отправились те заказы, для которых не нужно было покупать палубное орудие: хури, кафарма и аратруи. Для сбора яиц много мозгов не нужно. Двух оставшихся можно было попытаться пристрелить и из моего кастета.

Вторая стопка вместила в себя атнимнибров, кулмаров и пойдискилов – этих можно было попытаться убить моим жезлом, а если не получится – прикончить чем-нибудь самодельным. Так или иначе, но шесть заказов потенциально мы с Рубари ещё могли выполнить…

Я совершенно не представлял, чем бить фимомениарков, которые были пушистыми и размером с двух нормальных медведей. По той же причине было неясно, как охотиться на ори-ори и пул-таров. Большие, шкура толстая – кастет их не возьмёт… Какое-нибудь доисторическое оружие, вроде осадного арбалета – скорее всего, тоже. Ну и в самый низ перечня заказов отправился слизень, по которому вопросов было вообще куда больше, чем ответов.

Я сидел, смотрел на отсортированные мной бумажки и ждал план. Но тот то ли задержался, то ли посетил голову кого-то другого, а вот меня своим появлением так и не осчастливил. В общем, план никак не хотел формироваться… Я сложил все стопки в одну, чтобы сверху были самые простые заказы, но и это не помогло – план снова не появился. А потом я решительно перевернул всю стопку, снова сунул слизняка в самый низ и опять уставился на изображение фимомениарка.

«Убей одного и получишь костей столько, сколько надо…» – подумал я.

– М-жет, сб-жим? – спросил от дверей дирижабля Рубари, указывая рукой на ворота ангара какой-то деталью в форме буквы Y.

– Сбежим? – переспросил я. – Нет, бежать нам никак нельзя… И так на севере по нам стража скучает. Надо…

Я не договорил, уставился на изображение фимомениарка, потом на деталь в руке Рубари, потом снова на фимомениарка… У меня в стране все с детства знают, с чем надо на медведей ходить – с рогатиной. Авось не заломает и прибить удастся…

– А ведь может получиться! – сообщил я механику и задумчиво проговорил. – Авось не заломает…

– Чо? – не понял Рубари.

– Может, получится! – объяснил я.

– Нет… Что за сл-во т-к-е? А-а-а-а-а-а-в-в-в-в-о-о-сь? – уточнил тот.

– А, авось… Древнее заклинание на моей родине, – ответил я.

– К-лд-вство? И р-б-т-ет? – спросил Рубари.

– С вероятностью пятьдесят на пятьдесят! – серьёзно кивнул я. – Либо сработает, либо не сработает…

И пока Рубари думал над новой версией старого анекдота, я решительно встал, подошёл к нему, отобрал деталь и показал на неё:

– Нужна такая, только длиной метров пять, – сказал я. – А лучше четыре таких рогатины. Пойдём с ними на фимомениарка!

– Псих! – уверенно кивнул Рубари. – Дай мне час! Вось п-р-д-м-ешь п-ка…

Пока из остатков материалов, что лежали в ангаре, механик вовсю делал рогатины, я пошёл готовиться к вылету. А ещё я старательно делал вид, что совсем ничего не боюсь. Хотя вообще у меня поджилки тряслись от страха. Так всегда бывает, когда проявляешь решительность и смелость, которая тебе не особо свойственна. Ведь решительно брякнуть, что идёшь с рогатиной на фимомениарка – это одно. А вот решительно пойти на тварь пятиметрового размера – это совсем другое. Там тебя и скушать могут, в конце концов!.. Больно же будет!..

«Дзи-и-и-и-инь!»

Требовательный звон за спиной заставил меня в первый момент замереть. Давно мне не звонили, откровенно говоря…

«Дзи-и-и-и-инь!»

Я поспешно обернулся на звон и уставился на искрящийся белый шар. Как я узнал за время пребывания здесь, цветовая дифференциация шаров говорила о важности просьбы. Белый цвет шара, как говорили многие, выдавал вполне обычные просьбы. И вот именно в моём случае такой шар я видел впервые. Протянув руку, я активировал связь.

– Алло! Фант? Привет, это я.

– Привет, а это – я… – ну надо же вносить хоть какое-то разнообразие в общение.

– Фант, есть время собирать камни, а есть время – разбрасывать! Слышишь меня? – сообщил голос сквозь треск незначительных помех.

– Слышу, да! – ответил я. – А к чему это?

– Собери камней, Фант! – жизнерадостно ответил невидимый собеседник.

– Ну предположим… Какого размера и сколько? – уточнил я.

– Собери десять камней! – ответил собеседник, а я обратил внимание на то, что помехи начали усиливаться. – Размером с голову! По… жи их в дириж… бль! Слышишь?

– Слышу. Хорошо… А потом что делать? – уточнил я.

– Разбрасывать! – посоветовал голос. – Ну пока!

– Пока…

Соберите камни и сложите в дирижабле!

Дополнительно: камни должны быть размером с голову.

Оптимально: соберите не менее десяти камней размером с голову!

С небольшим запозданием выскочило и ещё одно сообщение:

Разбросайте камни, когда придёт время!

Шар застал меня в рубке, и вот там я и остался стоять, задумчиво глядя на то место, где он был ещё секунду назад. Просьб в этот раз выдали две, и обе они были более чем странные. Я бы даже сказал: подозрительно странные. Вот только неведомые собеседники редко давали плохие советы – и это я уже понял.

Как бы сложилась моя жизнь, согласись я на условия капитана «Пап-ти» и путешествуя дальше? Иногда я думал об этом – и каждый раз приходил к выводу, что не принесло бы это мне никакой радости. Всё равно бы меня высадили рано или поздно на заштатной скале, вот только уже без единичек пневмы. И там бы я долго копил на билет куда-нибудь ещё, а потом, наконец, улетел… И оказался бы на чуть менее заштатной скале, чтобы снова остаться недовольным и неудовлетворённым своей жизнью…

Экори стал моей школой, моим стартовым капиталом и окном возможностей – хоть и взял за это немалую плату. Но скажу честно: в моём возрасте мало кто может похвастаться собственным, пусть и маленьким, дирижаблем. Да, я теперь вынужден решать вопросы с папиром, зато у меня есть настоящий дирижабль!.. И остался я в Экори, потому что это мне посоветовал невидимый собеседник. И вот как после этого игнорировать подобные просьбы, даже если шар обычного белого цвета? Я уж молчу о тревожных предупреждениях, которые спасали мне жизнь…

Тем более что формально просьба не стоила и выеденного яйца! Я же находился на скале, где камней столько, что можно и три сотни собрать, не особо напрягаясь. К примеру, наш ангар был частично вырублен прямо в скале. Его долбили люди Фабило для каких-то своих целей, но цели изменились, и в результате ангар отдали мне и Рубари… А камни, оставшиеся со времён горных работ, так и остались лежать у дальней стены.

Не затягивая, я вышел из дирижабля и отправился за камнями. И очень скоро притащил первый булыжник нужного размера. На удивлённый и вопросительный взгляд механика только плечами пожал.

– Просьба странная… От шара, – пояснил я. – Но зачем игнорировать?

– У!.. – согласно буркнул тот и вернулся к созданию нашего грозного оружия для охоты на медведя.

Не прошло и получаса, как я снова стоял в рубке и читал сообщение от местной системы:

Просьба собрать десять камней размером с голову человека и сложить в дирижабле выполнена!

Молодец! Не выкидывай их, пока не придёт время!

Глава 28
В которой мы охотимся на медведя-переростка, убегаем от медведя-переростка, пытаемся улететь от мстительного мохнатого урода – и я наконец узнаю, когда приходит время разбрасывать камни

Ворота ангара раскрылись, и мы с Рубари, медленно запустив винты, вывели дирижабль наружу. У ангара, конечно, имелась причальная мачта, но мы старательно прятали своего «Шарка» от посторонних глаз – пока не примелькался. Хотя заводить каждый раз корабль внутрь было муторно и довольно опасно, но к тому времени я уже натренировался.

Пока мы сидели в Саливари, я успел достать учебники по навигации и управлению, так что теорией загрузился – и теперь не хватало только практики. Вот и отрабатывал я эту самую практику везде, где только удавалось. Местные бы меня не поняли, а я вот, наоборот, не всегда понимал местных с их упорным нежеланием учиться новому. Может, я пока и не прокачал логосы, не увеличил вместимость семечка пневмы, но ведь я это рано или поздно сделаю. А вот местные – отчего-то ленятся и не хотят.

Отключив одну из сфер пустоты, мы с Рубари позволили нашему воздушному кораблику скользнуть вниз к поверхности, удаляясь от скалы и беря курс на ближайшую отметку с местом обитания фимомениарка. Первую попытку охоты хотелось предпринять ещё до наступления ночи, потому что по темноте ступать на поверхность Терры было бы форменным самоубийством.

Большинство чудовищ с поверхности если и не боялись солнечного света, то, как минимум, старательно его избегали. Местные считали, что это всё потому, что чудовища появились в неком местном аду, в нижнем мире – и только потом вырвались на поверхность. В нижнем мире было темно, а тут – понятное дело, светло. Вот чудовища и боялись солнца. Я прямо чувствовал, что это поверье пестрит миллионом дыр, и наверняка где-то можно ознакомиться с более полным описанием космогонии Терры. Жаль, но я пока не успел – это всё ещё не было моим приоритетом.

Зелёная поверхность планеты приближалась. Местность вокруг Саливари была холмистой и каменистой. Буйная зелень росла только вдоль берегов водоёмов и на островках плодородной почвы. Все остальное пространство сплошняком покрывали мох и трава. Чуть к северу можно было посмотреть на древние руины города, не сожранного природой лишь потому, что стоял этот самый разрушенный город на скале.

Я иногда на эти самые руины поглядывал – и вскоре с удивлением обнаружил, что они, скажем так, явно из разных эпох. С одной стороны имелась монументальная кладка из огромных блоков, составлявших основание построек. А с другой стороны высились вполне себе земные античные обломки, воздвигнутые на древнем основании.

Вот, кстати, и первое белое пятно местной космогонии: ещё в первый день мне Лара с «Пап-ти» сказала, что здесь сильно влияние нашей античной культуры. А вот уже потом я узнал, что история этого мира, объединение скал и полёты на дирижаблях начались всего пять сотен лет назад – и почему так? Ведь греки и римляне жили значительно раньше.

Рубари ответа на этот вопрос не знал. Не знала его и Тараки, которая теперь-то с нами не общалась, зато пока летели вместе, я её успел порасспрашивать. Получалось, что всё-таки были времена, когда по поверхности ещё можно было ходить?..

Тараки и Нанна… Когда мы прилетели на Саливари, сёстры почти сразу отправились жить отдельно. Мы с Рубари пару раз навещали их… На третий раз, когда мы зашли на часок проведать сестёр и узнать, как у них дела, Тараки вышла нас провожать и настоятельно порекомендовала забыть об их существовании. Даже если мы встретим Нанну, и та снова пригласит нас навестить их – не приходить. С одной стороны, я её, конечно, понимал: новая жизнь, новая карьера, – а может, и отношения с кем-то завязала… Но вот с другой стороны, было обидно от такого поведения. Всё-таки можно было побыть благодарной и чуть подольше… Да и по Нанне мы с Рубари, откровенно говоря, скучали – всё-таки успели с этой девочкой сдружиться. Однако нарушить просьбу Тараки мы не могли. В отличие от нас, она была вполне себе человеком с бумажкой.

Погрузившись в неприятные и грустные воспоминания, я и сам не заметил, как мы добрались до будущего места охоты. Внизу был виден каменистый холм, обложенный глыбами камня, в котором, судя по красной отметке на карте, и пряталась будущая жертва охотничьего промысла… Ну или там прятался очень сытый – в ближайшем будущем – мишка. Исключать то, что он нас может с аппетитом сожрать в процессе охоты, я не собирался…

Мы отрегулировали тягу дирижабля, чтобы зависнуть в двадцати метрах над землёй, спустились с Рубари в трюм, открыли дверь и стали осматриваться. Вскоре, благодаря пометкам в материалах к заказу, обнаружилась пещера, где обитало свирепое чудовище.

– И что д-льше? – спросил механик.

– Дальше… – я задумался, собирая мысли в кучку и начиная составлять план.

Не то чтобы я сунулся сюда совсем без плана, но ведь я не самый везучий человек в мире… Я бы даже сказал, что мне часто не везёт. Так что план у меня всё-таки был. План достаточно простой, чтобы сработать, но недостаточно продуманный, чтобы меня при этом гарантированно не съели. И вот теперь приходилось срочно его додумывать – что, конечно, не могло не отразиться на качестве проработки деталей. Но именно сейчас мне требовалось даже не столько выжить, сколько хотя бы решиться на эту дурацкую охоту…

– Делаем так… Меня цепляем за трос, прикреплённый к дирижаблю, – наконец, начал я. – Спускаем вниз, с двумя рогатинами. Ты открываешь окошко в техническом отсеке и внимательно следишь за тем, что происходит. Я попытаюсь выманить фимомениарка из пещеры. Он на меня кинется, а я попытаюсь взять его на рогатину. Но если что-то пойдёт не так – врубай логос огня на полную и как можно быстрее поднимайся. Меня потянет тросом вверх, и медведь не успеет меня сожрать.

– План д-рьмо! – вынес вердикт Рубари. – П-дъём м-дл-нный!

– Буду выкручиваться… – пожал я плечами. – Ты же мне не выдаёшь на-гора других гениальных идей, верно?

– В-д-ю! – не согласился механик. – М-жет, сб-жим?

– Нет, бежать мы не будем! – строго возразил я. – Нанну подставим. Она-то в Саливари остаётся…

Механик тяжело вздохнул, но вынужден был согласиться с моим доводом. Хотя идея эгоистично сбежать ему явно пришлась по вкусу. Впрочем, и мне тоже. Но, помимо того, что мы бы подставили Нанну и Тараки, я опасался того, что его ушлый родственник со своими связями найдёт нас значительно быстрее, чем любые мародёры. И хотя мы платили за каждую его услугу единичками пневмы, такие люди в принципе иначе подходят к ценообразованию за свою помощь. Этот переданный нам заказ и был той платой, которая могла нам позволить от него наконец отвязаться…

– Всё, давай! Спускай меня! – решился я наконец на подвиг.

Как же нам сейчас не хватало консультанта среди охотников! Но, как я начинал догадываться, именно это и помешало Фабило самостоятельно выполнить заказ. На Саливари было две группы охотников, работавших на мэрию, но не было ни одной свободной команды, которую мог бы нанять кто-то ещё. Да и те, что работали на мэрию, особо на настоящую охоту не рвались – обычно ограничиваясь лишь разведкой местности. Вот и копились заказы-наряды на ингредиенты в ожидании тех придурков, которые согласятся их выполнить – ну или тех несчастных, кому деваться больше некуда. Нас с Рубари, например. Причём, мы явно попадали в обе категории…

Очень скоро я уже стоял напротив входа в пещеру, а у моих ног лежали два пятиметровых древка с приделанными к ним металлическими рогатинами. Что это изначально были за детали – я не знал, но Рубари их быстро превратил в то, что нам и требовалось, наточив концы импровизированной «вилки». Теперь я мог пробить плотную шкуру медведя, используя его же собственный вес. Главное – вовремя уткнуть рогатину в землю. Интересно, фимомениарк будет перед атакой подниматься на задние лапы? Вроде бы это было важно в такой охоте…

А ещё мне было очень непривычно стоять на земле, а точнее, на поверхности. Обитая на скалах – или в мире эфира, как ещё местные называли этот уровень жизни – я привык к тому, что горизонт далёк и почти незаметен. Он всегда был где-то внизу… там, где была поверхность, которую почти не видишь. И даже в городе, на скале, ты прекрасно знал, что где-то там, за домами, простирается лишь бескрайнее море неба. А здесь мой взгляд постоянно упирался в край видимой земли и в какие-то препятствия. С непривычки это несколько раздражало…

Я несколько раз глубоко вздохнул, собирая остатки решимости, после чего достал из кармана кастет, нацепил его на руку, нацелился на пещеру – и принялся стрелять в её направлении огненными стрелками. Полоски огня влетали в тёмный каменный зев, на миг освещая стены и исчезая где-то в глубине. Вкладывая в оружие единичку за единичкой, я чуть менял прицел, стараясь выстрелить как можно удачнее – и одновременно молясь, чтобы пещера была не слишком извилистой. Впрочем, много пневмы я потратить не успел. Из глубины пещеры раздался рассерженный рёв, от которого у меня сразу заложило уши. А потом до меня донёсся гулкий топот огромных лап. Фимомениарк принял вызов и спешил на смертный бой…

Я присел, не снимая кастета, схватил одну из рогатин и приготовился встречать злобное чудовище. Из темноты пещеры появилась мохнатая башка немалых размеров, с которой на меня смотрели злые маленькие глазки. Фимомениарк раскрывал пасть, полную острых зубов, и неистово ревел, заставляя мои поджилки трястись, – а меня самого отвлекаться на сдерживание естественных позывов организма. Организм, видимо, считал, что при виде этой туши надо одновременно обделаться всеми доступными способами – после чего сразу потерять сознание. И, может, тогда фимомениарк, наткнувшись на вонючую и неподвижную маленькую тушку, не станет её жрать…

Я был категорически не согласен с организмом и с началом медвежьей болезни, считая, что помирать надо хотя бы не обделавшись, а посему упрямо стоял на месте, сжимая рогатину в потных руках… И скоро понял, что эта скотина мохнатая вовсе не собирается лезть на солнышко и загорать. Башку высунул, ревёт, сердитыми глазками сверкает, – но дальше не идёт. Немного подумав, я вытянул правую руку, с натугой удерживая рогатину в левой, навёлся кастетом на огромное чудище и принялся снова стрелять, теперь уже воздушными волнами.

Почти незаметные снаряды, выглядевшие как лёгкое искажение воздуха, бились об огромную морду, снова и снова вызывая со стороны фимомениарка недовольное ворчание. Пока что его бурая толстая меховая шуба сдерживала все мои удары, теряя лишь ошмётки срезанной, как острым ножом, шерсти, но такая стрижка не могла продолжаться долго… Один из удачных выстрелов наконец хлестнул по чёрному носу медведя-переростка. Его нос – размером с чайное блюдце, между прочим – взорвался алыми брызгами, а сам медведь – оглушительным и возмущенным рёвом.

В следующую секунду чудовище опрометью вылетело из тёмного зевы пещеры, набрав, как хороший гоночный болид, скорость до сотки за считанную пару секунд… Ну а я, запоздало понимая, что древко у рогатины стоило бы сделать потолще, сразу схватился за второе самодельное оружие, выставляя оба в сторону несущегося на меня фимомениарка. Что-то неразборчиво сверху кричал Рубари, а я уткнул рогатины в землю, вцепился в них что было сил – и с ужасом смотрел на приближение огромной мохнатой туши.

Момент столкновения я запомнил плохо… Точнее, даже не запомнил – всё, что уловили органы зрения, слуха и обоняния, запечатлелось хорошо, но я явно не всё уловил. Просто не успел. Я выжил-то каким-то чудом, потому что Рубари не стал ждать развязки и раскочегарил логос огня, заставляя дирижабль рвануть вверх. В одной невероятно долгой секунде слились одновременный треск рогатин, рёв медведя и топот лап. В нос ударило зловоние из пасти чудовища, а затем меня будто меховым прессом приложило, откидывая куда-то в сторону. И если столкновение я ещё как-то пережил, то вот после приземления выжить не должен был от слова «совсем». Моё несчастное тело крутилось в воздухе как волчок, а небо и земля менялись местами быстрее, чем в самых тошнотворных аттракционах…

А потом я повис на тросе, так и не долетев до земли. Фимомениарк стоял, злобно и победно порёвывая, рядом с обломками рогатин, и с ненавистью смотрел на меня, пока я удалялся в вышину. Одна из заточенных деталей застряла в его густом меху, так и не добравшись до массивной туши. Первую попытку заохотить гигантского злого мишку мы с Рубари провалили – с печальным треском дерева и издевательским свистом ветра у меня в ушах…

Думаете, я сдался? Я не сдался, и даже Рубари заразился моим оптимизмом!.. Когда он втащил меня назад в гондолу, мы снова опустили дирижабль рядом с несколькими отдельно стоявшими деревьями – и принялись рубить. К моменту, когда на стук из ближайшей густой рощи выбрались два десятка разнокалиберных чудовищ, желающих отведать вкусного охотничьего тела, мы успели сделать десяток толстых, сантиметров десять диметром, заготовок под колья, и ещё две крепкие заготовки для новых рогатин.

В трюме дирижабля заготовки были превращены в грозное оружие загонной охоты. Один кол, правда, оказался трухлявый, так что пришлось его выкинуть – зато девять остальных удались на славу. Ровные, длинные, заострённые. Рогатины были пересажены на новые древки, а старые мы использовали для того, чтобы скрепить колья между собой. К сожалению, к этому моменту уже начинало темнеть, и нам пришлось быстро возвращаться на скалу – пока не проснулись летающие чудища, способные догнать и повредить наш воздушный корабль.

Да и перед следующей попыткой надо было дать фимомениарку успокоиться… И самим ещё много чего подготовить. План был всё тот же – зато теперь он учитывал предыдущую неудачу. Как мне рассказал наблюдавший сверху Рубари, мишка всё-таки наткнулся на мои рогатины, но они были не слишком надёжно закреплены на земле. В результате древки скользили, гнулись и, наконец, сломались, так и не остановив зверюгу… Сам Рубари понял, что столкновения я не переживу – и попросту не дал мне удержать рогатины до конца.

На этот раз мы собирались использовать не только рогатины, но и колья, которые Рубари надо было поднять с помощью троса и лебёдки прямо под носом у фимомениарка. Моей же задачей было встретить мишку и принять его на рогатины, которые на этот раз будут вставлены в специальное углубление, которое мы собирались выкопать прямо с утра.

Откровенно говоря, мне совсем не улыбалось снова спешить на встречу с будущей добычей – и так всё тело было в синяках и ссадинах. Но я понимал, что Рубари в данном случае стоит оставаться в дирижабле – он лучше умеет обращаться с механизмами. Ну и куда больше трусит в опасных ситуациях… Так что я пошёл отсыпаться перед новой охотой, с чистым сердцем заняв каюту, а механик весь вечер ещё приделывал лебёдку для кольев.

Утром наш «Шарк» вышел из ангара и снова устремился к земле, где ждал нас недовольный фимомениарк, переживший первое нападение. Копать канаву под колья, устанавливать их, ставить позади колышек, через который проходил трос, которым надо было их поднимать – всё это предстояло сделать именно мне…

Солнце припекало. Я отчаянно потел в тонкой куртке, плотных штанах и сапогах под палящим зноем и чувствовал, что скоро наступит жестокий перегрев меня любимого. В какой-то момент я недовольно поглядел на тёмный зев пещеры и увидел знакомую башку, буравящую меня взглядом маленьких злых глазок. Забыв о перегреве, я принялся суетливо ставить колья и готовиться к встрече, постоянно косясь в сторону пещеры. Однако гадский медведь и не собирался вылезать из пещеры на солнышко без дополнительных стимулов…

Перед тем как достать кастет и начать безжалостно тратить пневму, расстреливая огромную тушу медведя-переростка, я постоял буквально минуту, переводя дух и собирая в кулак всю свою решимость. Естественно, я понимал, что моя смерть в этом мире не будет окончательной: я снова появлюсь на скале, в специальном зале арха, получу свою бесплатную накидочку – или дождусь возвращения механика с каким-нибудь из моих комплектов одежды…

Но боль… Боль ведь никуда не денется. И когда меня будет жрать пятиметровая туша, а сознание ещё будет оставаться в теле, – будет очень неприятно. Я, конечно, парень терпеливый, а в крайнем случае жалобно прокричусь – и станет куда легче. И тем не менее, когда я вспоминал первую свою смерть в этом чудесном мире, меня до сих пор била крупная дрожь. Лучше здесь лишний раз не помирать – особенно в когтях чудовищ…

От размышлений меня отвлёк нетерпеливый рёв из пещеры. Похоже, у фимомениарка тоже были планы на сегодняшний день, и как бы он ни жаждал реванша в поимке ушедшей из-под носа наглой добычи, но тратить много времени на это не хотел – и рыком поторапливал нас. Стало даже немного жутко от его сообразительности. Я сунул руку в карман и нащупал кастет… Мы замерли друг напротив друга (и ещё Рубари высунулся по пояс в окно), прямо как в дурацких вестернах перед поединком – не хватало только перекати-поля, прокатившегося между нами. Это продолжалось всего секунду, а потом моя рука с кастетом рванулась на изготовку – и, одновременно, медведь ринулся в атаку с грозным рёвом, будто сообщая, что «вот сейчас мы и проверим, что вы тут понастроили»…

Уже понимая, что кастет мне не особо пригодится и пора бы схватиться за рогатину, я всё-таки дал три выстрела огненными стрелками по огромной морде чудовища. От огня фимомениарк дёрнулся и слегка споткнулся, но курса не сменил. Вжикнул, натягиваясь, трос, поднимавший колья, и вся наша конструкция поползла вверх. Я ухватился за рогатину, вставляя её в выкопанный в каменистой почве упор – и направляя прямо на несущуюся тушу.

А потом мир снова завертелся бешеным волчком, перемешивая в одном адском котле вонь из пасти, запах палёной шерсти и моего пота, яростный рёв медведя и мой крик, треск и грохот, свист ветра в ушах… В этот раз я всё-таки приложился о землю, хотя и не слишком сильно – удерживающий меня трос натянулся и смягчил падение, в следующий миг отрывая тело от земли. Подъём начался так же резко, как и оборвался спустя всего несколько секунд. Я завис над землёй буквально метрах в четырёх, всё ещё доступный для удара лапой с огромными острыми когтями.

Извернувшись, я уставился на фимомениарка, который в то же время посмотрел на меня… Наверно, мы оба представляли собой жалкое зрелище: медведь с двумя торчащими в боках обломками кольёв, пастью схвативший трос, тянувшийся к нашему дирижаблю – и я, болтающийся, как наживка на крючке, покрытый синяками, грязью и кровоподтёками…

– Рубари!!! – заорал я, увидев, как медведь начинает медленно приближаться. – Врубай на полную!!!

Механик то ли не услышал меня, то ли и так уже врубил на полную, но нужно было время… В общем, через долю секунды он и сам появился в двери трюма, схватился за трос и принялся вручную подтягивать меня наверх. А наш слишком умный враг принялся подтягивать лапами и зубами другой трос – причём вместе с нашим дирижаблем. Понимая, что никак не успевает, чудовище ещё и подцепило лапой тяжёлый обломок кола и весьма метко запустило им в меня. Догадавшись о его гадских намерениях буквально за пару секунд до броска, я хотя бы успел перевернуться, подставляя ноги, а не свою драгоценную голову. Удар пришёлся на трос, после чего бревно чуть повернулось и обидно (да и больно!) долбануло меня по ягодицам, по бедру и по руке, которой я его отвёл в сторону.

Второго броска мохнатого снайпера я решил не дожидаться – быстро перебирая руками и ногами, я устремился вверх. Медведь, кстати, больше ничем и не кидался. Только злобно пыхтел и пытался удержать за трос рвущийся в небо корабль, как улетающий вверх воздушный шарик…

– Не взл-тим! – пропыхтел Рубари, когда я ввалился в трюм. – Не зн-ю п-ч-му!

– Потому что одна сфера пустоты отключена! – крикнул я, поднимаясь на ноги и бросаясь в рубку.

– П-мей м-ня зн-ч-льный! – ругнулся Рубари¸ кидаясь следом.

Добежав до рубки, я снова включил сферу пустоты, пока Рубари выпускал излишки воздуха, чтобы уберечь аэростат от пробоев. Дирижабль дёрнулся и начал медленно подниматься. Я подскочил к окну в техническом отсеке и уставился вниз – фимомениарк всё ещё был там. Висел, вцепившись зубами в канат – и даже раскачивался, заставляя всего нашего «Шарка» опасно скрипеть.

Высунув руку с кастетом в окно, я попытался достать эту мохнатую тушу выстрелами, но целиться было неудобно – и в результате я лишь трос зацепил воздушным лезвием. Впрочем, этого оказалось достаточно, чтобы избавиться от нашего мохнатого и очень злого балласта. Огромная тварь сорвалась и рухнула вниз, с грохотом и обиженным рёвом – видимо, обиделась она на возмутительное нарушение честных правил поединков.

Я снова бросился в рубку, чтобы остановить подъём, а затем спустился в трюм, открыл дверь в борту и уставился вниз. Там, метрах в пятидесяти под нами, ревел от боли и досады разъярённый фимомениарк, пытаясь идти обратно к пещере и припадая сразу на обе задних лапы. Впрочем, спускаться к пребывающему в ярости гиганту я бы не решился, будь он хромым хоть на все четыре конечности… Фимомениарк, несмотря на все полученные травмы, явно собирался жить вечно. А передних лап ему бы сейчас вполне хватило, чтобы меня добить…

Иногда я, конечно, могу тупить, но вот тут меня осенило. Вспомнив, как гад кидался в меня обломком кола, я огляделся, но в трюме из подходящих снарядов были только камни, которые я сам и натаскал. Развернувшись, я подхватил тяжёлый круглый камень двумя руками и громко крикнул Рубари:

– Держи меня за пояс! – сам же высунулся из двери, размахнулся и запустил камень вниз.

Снаряд, весом килограммов пятнадцать, понёсся в фимомениарка, врезавшись в землю совсем рядом с мохнатой тушей. Но я уже подхватил следующий, а потом ещё и ещё один… Пятый снаряд наконец угодил зверю по спине, заставив того разлечься на земле, а седьмой – влетел в голову, окончательно прекратив земные мучения несчастного медведя-переростка.

Камни раскиданы! Это удобно, не правда ли?

Удобно, да… Неудобно теперь будет всю эту тушу разделывать. Впрочем, меня ожидал и ещё один подарок – жидкость в семечке пневмы полыхнула, и я почувствовал, что меня вот-вот стошнит… Но всего через несколько секунд тошнота отхлынула, а внутри меня словно пузырь надулся, мешая нормально вздохнуть.

Семечко жизненной энергии достигает третьего уровня!

Радоваться, правда, этому сейчас было некогда. На рёв и звуки боя начали подтягиваться самые смелые и привычные к солнцу чудища с поверхности. Они всё ещё опасались приближаться к грозному медведю-переростку, но времени до того момента, когда решатся, оставалось совсем мало. Я спустился на тросе, протянул под огромной тушей два толстенных ремня из кожи, каждый из которых был способен удержать под тонну веса – а от ремней к креплению на днище гондолы протянул ещё четыре каната. Помнится, так вертолёты на Земле перевозят животных из зоопарка. Конструкция подвеса для переноски ценных грузов у нас была сделана намного раньше – а сейчас мы просто воспользовались ею, чтобы не потерять свою первую добычу. В результате мишку мы всё-таки зацепили и подняли. Наш бедный дирижабль ревел винтами, но старательно тянул всех нас в сторону Саливари.

Для разделки туши мы использовали небольшую скалу, высившуюся островом посреди реки, зажатой в русле между каменистыми холмами. Дирижабль с натугой, но дотащил её до этого места, хотя было понятно, что на скалу всего мишку нам не затянуть. Сняли шкуру, очистили от жёсткого и несъедобного мяса кости передних и задних лап, а потом вычистили череп. С грудной клеткой и позвоночником слишком долго возиться не стали, выбрав лишь самое ценное – по весу костей и так получалось больше, чем нужно. Увы, я бы с удовольствием распотрошил бы медведя целиком, но за раз всё не утащить, и до вечера не управимся. Спрятать тушу? Но на обустройство тайника тоже требуется время. А нам достались хорошие заказы, с хорошей оплатой и с очень маленьким сроком выполнения. Нам предстояло продать ненужные трофеи, а кости донести до арха, закрыв, наконец, наш первый заказ-наряд.

Правда, к концу разделки туши никакого удовлетворения от проделанной работы не ощущалось… Только крайняя усталость. Всё-таки в этом неприятном деле требуется практика, которой совсем немного было у Рубари – и почти ни капли не было у меня. Мы устали, вымотались – да к тому же ещё и нервничали из-за постоянно мелькающих в поле зрения чудовищ. К счастью, в основном это были мелкие хищники, которые просто не могли допрыгнуть до нашей скалы, а крупные пока на солнце не лезли. Но мы и так были задёрганы, валились с ног от усталости, а ещё были с головы до пят вымазаны в крови. Кажется, придётся искать способы не замарываться на подобных «грязных» работах…

Мы проскользнули к своему причалу с ангаром, раскрыли ворота и спрятали наш кораблик в недра скалы. Остаток дня мы отдыхали, отмывались под холодным душем, стирали одежду и вообще приводили себя в порядок. Но главное было сделано – мы достали всё необходимое по первому заказу-наряду, наконец открывая счёт нашим победам.

Глава 29
В которой я разбираюсь с тем, что мне дал уровень повышения семечка пневмы и почему, сдаю заказ-наряд и знакомлюсь с Пали

Семечко пневмы – мой внутренний резервуар сил, денег и источник чудес… В момент убийства фимомениарка произошло то, на что, по уверениям Нанны, Рубари и Тараки обычно уходят годы. А именно – оно выросло. И вот, если честно, меня напрягало, почему это произошло. Впрочем, стоило сосредоточиться на нём вечером, и произошедшее стало куда более ясным и понятным:

Семечко пневмы

3 уровень

Наполненность: 1113/1500

Свойства: 1/3

Логосы: 5/12

На втором уровне семечко содержало тысячу единиц пневмы. И я старался держать его заполненным – в отличие от местных, которые, наоборот, всё скидывали на носители. Сейчас количество единиц увеличилось на сто тринадцать единиц. Откуда они взялись? Понятно откуда – из фимомениарка.

– Рубари! А за убийство чудовищ охотники получают пневму? – крикнул я механику, вспомнив, что предыдущие два поколения его предков промышляли именно охотой.

– Да! Н-мн-го! – ответил тот, высунувшись из технического отсека в рубку, где я сидел перед сном, копаясь в себе и своих достижениях.

– А немного – это сколько? – не отставал я.

Рубари только плечами пожал, всем своим видом показывая, что понятия не имеет. Пришлось вставать и искать ему стимул для беседы – а именно, заливать стимул во фляжку. Мне сейчас нужен был нормально разговаривающий собеседник, а не заикающийся молчун. Первые несколько глотков волшебного зелья ожидаемо преобразили нашего заику.

– Спасибо! – искренне выдал он, смакуя капли терпкой влаги. – Если хочешь узнать про то, сколько дают за убийство чудовищ, так я и не знаю. Батя и дед говорили, что немного. Вот и всё, что я знаю…

– Понимаешь, «немного» – это, как говорят в моих яслях, понятие относительное! – пояснил я.

– И куда его несут? – уточнил Рубари.

– Его не несут… Соотносят! – пояснил я.

– Тогда в твоих яслях должны говорить, что оно – понятие соотносительное! – наставительно сказал Рубари. – Вот теперь хотя бы стало понятно, что ты имеешь в виду.

– Так вот я к чему… – вернул я всё в русло нужной темы. – Вот ты мне скажи, а для твоих папы и дедушки «немного» – это было сколько?

Рубари задумался на пару секунд, а потом выдал:

– Да откуда я могу точно знать? – он скривил губы. – Когда отец потерял дирижабль, мне было-то всего ничего… Мне всегда казалось, что накидывается несколько единичек пневмы. А тебе сколько дали?

– Мне дали сто тринадцать единиц, – пояснил я, и у механика брови на лоб поползли. – Вот потому я к тебе и пошёл… Считай, местная месячная зарплата. А значит, это явно не может быть «немного», да?

– Для местных-то да… – кивнул Рубари. – А для нас – это, как ты назвал, карманные расходы.

Вот тут он меня уел… У нас на карманные расходы было всего сто сорок пять единиц. Даже за эту охоту, гоняя дирижабль, мы потратили почти пятнадцать единиц. Причём треть пока тащили медведя-переростка на разделку – слишком тяжёлая туша была, так что наш воздушный кораблик только и мог что лететь параллельно земле. А ещё семь единичек я слил в свой кастет. Но пока что получалось, что наша славная охота всё равно окупилась с лихвой…

С другой стороны, одна-единственная смерть фактически делает охоту неприбыльной и уводит бюджет в минус… А в случае с фимомениарком смерть со мной разминулась аж дважды. И оба раза благодаря тому, что я предусмотрел путь отхода с помощью дирижабля. Получается, выйди я на медведя с рогатиной и без страховки – потерял бы уже сотню с лишним единиц пневмы.

– Рубари, а откуда вообще в вашем мире набирают пневму в таких количествах? – поинтересовался я.

– Есть старые логосы! – уверенно ответил механик. – Стоят на старых скалах и постоянно собирают энергию. А что?

– Да просто стало интересно… – пожал я плечами.

– У тебя слишком много праздного интереса, Фант, – с лёгкой укоризной заметил механик, почёсывая бороду. – Мне кажется, это всё лишнее…

– А вот мне кажется, что знать, что происходит вокруг, никогда лишним не бывает, – возразил я.

– А! – Рубари махнул рукой и скрылся за переборкой технического отсека, откуда донеслось приглушённое: – Праздный спор…

Злиться на него за подобное отношение было бесполезно. Тут все подобным образом относились к моим вопросам… Местные забивали себе голову только тем, что считалось нужным. Узнавать больше? А зачем? Какой-то праздный интерес! Культурные особенности, чтоб их всех…

– А почему мне за скамори пневму не давали?! – крикнул я вслед Рубари.

– Маленькие потому что! – ответил тот. – За таких не дадут.

– А зачем мы им нужны? Почему чудища на людей нападают? – я подумал, что чтоб два раза не вставать, в смысле опять не давать алкоголику алкоголь, надо сейчас разводить его на информацию.

– Да шут их знает! – в голосе Рубари появилось раздражение, и я решил прекратить расспросы.

Нет, я пока что решительно не понимал местных правил жизни… Им-то хорошо, местным в смысле, они всю жизнь вот это всё знают: кто-то больше, кто-то меньше – а я-то тут недавно, можно было бы и разъяснить. И если раньше и поинтересоваться было некогда и не у кого, то сейчас как раз самое время…

– Рубари, ты веришь, что Фабило выполнит обещание с папиром? – спросил я.

– Нет! – ответил тот и даже вернулся в дверной проём, снова припадая к фляге. – Уверен, попытается кинуть. А что?

– Надо самим отношения с чиновником налаживать, – предложил я. – Может, получится через него хоть Нанне папир сделать?

– А почему ей?! – удивился Рубари, и я даже задумался над его вопросом. – Тебе и мне нужнее! У неё вообще сестра есть!

Сестра у неё есть – это да… Только вот мы всегда можем со скалы свинтить, а девочки – не могут. В конце концов, это же мы их сюда привезли. И пусть Тараки даже не смотрит сейчас в нашу сторону при встрече (я, правда, её с того разговора ни разу не видел, поэтому доподлинно не знаю), но это же не повод её и Нанну подставлять.

– Ну… Я считаю, будет неправильным свинтить и оставить Нанну без папира, – пожал я плечами. – А потом можно и себе выправить… Наверно…

– Решать тебе!.. – неожиданно перевалил всю ответственность за решение механик. – Я бы первым предложил сделать папир тебе, как владельцу дирижабля. А уж потом – ей. Я-то могу и не вы-ы-ы…

Рубари поморщился, приложился к фляге и продолжил:

– И не вылезать с дирижабля. Но решать тебе. Вы, конечно, странные с яслей попадаетесь…

– Блин. Знать бы ещё, как местных чиновников подмазывать… – буркнул я.

– Как и везде! – усмехнулся механик. – Лестью, деньгами… и осторожно – вдруг попадётся принципиальный. Ладно, я – спать.

– Спокойной ночи… А, извини. Добрых снов, я имел в виду…

Рубари только рукой махнул. Я постоянно сбивался, а тут в принципе никто не желал другим спокойной ночи, и донёсшийся спустя пару минут снаружи рёв только подтвердил это. Ночь здесь принадлежала чудовищам. И если скала была не слишком высокая, то под её склонами всю ночь эти самые чудовища кружили и ревели, визжали, шипели и щёлкали всякими сочленениями на конечностях. Так что желали здесь либо добрых снов, либо высокого убежища… Последнее я никак принять не мог – и потому остановился на добрых снах. Немного полюбовавшись на своё подросшее семечко пневмы, я ещё посидел и тоже отправился спать.

Газета округа Кан-оти, 41 день второй трети лета 534 года

МОЛНИЯ!

Как сообщают жители скал Мори-Карн и Вестука, в ночь на 27-й день второй трети лета на точки возрождения в архах этих скал начали поступать жители скалы Валамари. На место немедленно прибыли дознаватели Дома Эрори, в чьей вотчине находятся все три скалы. В ходе допросов первых возродившихся было выяснено, что скала Валамари вечером 26-го дня второй трети лета подверглась нападению тварей.

Атака началась около семи вечера. Предположительно среди атакующих были людоеды пустыни и лесные фарги. Двести метров склона они преодолели по верёвочным лестницам, которые неизвестно как сумели доставить и закрепить на краю скалы. Немногочисленная стража пыталась оказать сопротивление, но в ходе кровопролитных боёв вынуждена была оставить три квартала на разграбление. На данный момент это вся информация по происходящему. Для выяснения всех подробностей торговым дирижаблем наш специальный корреспондент отправился в Мори-Карн.

Пока я ждал извозчика, который бы отвёз кости в местный арх – или как его тут ещё модно было называть, мэрию – то взял газету под неодобрительным взглядом Рубари. И теперь с удивлением читал про произошедшее.

– Разве твари разумны? – спросил я у механика.

– Б-ле чем! – ответил тот. – Ч-д-в-ща – нет. Эти – да.

– Твари и чудовища – это разве не одно и то же? – снова удивился я, в очередной раз кляня местных за нелюбовь делиться информацией.

– Нет. Р-зн-е. – Хитрый жук не стал доставать выданную флягу с молосой, поэтому мне пришлось выслушивать долгий и разбавленный заиканиями монолог о том, что вот есть обычные чудовища – и это как звери. А есть твари – это разумные, как люди, но совсем не люди. В общем, в этот раз Рубари так не хотел вдаваться в подробности, что даже заикался куда больше обычного…

– Изначальные! – воскликнул какой-то мужчина неподалёку, обращаясь к своей даме. – Посмотри, что происходит. Второй раз за лето! Сначала Ункура, теперь – Валамари!

Ответ женщины я так и не дослушал, потому что как раз подкатила телега – за нашими костями и шкурой. Шкура в мэрии была не нужна, поэтому Рубари с ней собирался отправиться на рынок. Всё-таки мех на ней был весьма приятный, да и попортили мы её не слишком сильно – можно было неплохие деньги поднять… А вот мне предстояло отправиться в арх и сдавать заказ.

И, если быть честным, то придётся признать, что этой поездки я боялся куда больше, чем охоты на чудовищ. В моём положении каждый чиновник – это лютый зверь, способный меня сожрать. И сожрать окончательно… Впрочем, радовало, что раз этот самый Пали как-то сотрудничает с Фабило, то и насчёт буквы закона не должен слишком сильно переживать.

Мы погрузили наш груз на телегу, уселись в кузов, а извозчик щёлкнул вожжами, заставляя пару шарков мерно двинуться вперёд. Я весь путь читал газету – заметка за заметкой, статья за статьёй. Особенно внимательно разглядывал объявления о розыске, но своей несимпатичной морды или хотя бы описания нигде не увидел. Видно, сюда уже не дотягивались руки ни мэра Экори, ни его подельников.

В местных новостях ничего интересного не было, а вот нападение на скалу обсуждали с интересом. Я даже нашёл ту информацию, которую не хотел мне нормально объяснять Рубари. Я-то раньше, запертый в информационном вакууме, свято верил, что самое страшное на поверхности – это чудовища. Но, как оказалось, были там и твари, похожие на людей – и на людей же и охотившиеся. То есть от чудовищ они отличались лишь тем, что, преследуя те же цели, при этом были ещё и разумны. Хотя, как я помнил по отчётам охотников насчёт скамори, чудовища поверхности тоже могли обретать со временем разум…

Раньше тоже бывали нападения на скалы, но случалось подобное крайне редко. И два нападения подряд – это было вообще из ряда вон выходящее событие. И ладно бы такое произошло на далёких друг от друга скалах, но ведь всё случилось почти рядом – в одном округе. Как я понял, ни Ункура, ни Валамари не были молодыми скалами фронтира – это были старые поселения, пусть и небольшие, пусть и заточенные лишь под одно-два производства, но давно уже обжитые и защищённые. К сожалению, в этом же округе находилась и наша скала, так что я бы предпочёл отсюда побыстрее смыться. К счастью, в этот раз хотя бы было на чём…

Самым страшным испытанием для меня было войти на территорию арха. На входе у ворот дежурил один из стражников, с грозным видом проверявший документы и груз. И я всеми силами старался сохранить невозмутимое лицо, протягивая ему свои бумажки вместе с заказом-нарядом. Стражник внимательно всё осмотрел, бросил на меня профессионально недоверчивый взгляд и покачал головой, но приставать с вопросами не стал. Чему я, понятное дело, был только рад.

– Везите на склад. Там вам укажут, куда класть, и проставят данные в заказ. Тебе потом к гра Пали на второй этаж. Это пятнадцатая дверь, – кивнул стражник, возвращая бумаги.

– Благодарю, гра, – кивнул я, изобразив вежливый кивок и улыбку, хотя от счастья, что меня так легко пропустили, вообще хотелось улыбаться во весь рот.

Сдача груза много времени не заняла. Проехав двор, наша телега свернула в сторону – к большим воротам, куда постоянно кто-то въезжал и откуда всё время кто-то выезжал. Внутри оказался вполне себе обычный склад – вот только сделанный так, чтобы постоянной ротации груза ничего не мешало. За пятнадцать минут кости успели взвесить и разместить на стеллаже, а затем проставили данные в бумаги заказа и даже оплатили за счёт архонта – мэра, то есть – найм телеги.

Я распрощался с возницей и своими ногами направился через небольшую дверку внутрь арха, а извозчик поехал на выход. Из склада я попал в главный холл здания – вот только вошёл не через главный вход, а сбоку, и сразу направился на лестницу, на второй этаж, надеясь, что не попаду в глупое положение. А то, может, эта парадная лестница ведёт прямиком в кабинет мэра, а чтобы попасть к обычным чиновникам, надо пройти боковым проходом…

И уже после первого полёта я понял, что всё же иду туда, куда мне и надо. Деревянные указатели подсказывали, что если повернуть налево, то я попаду в комнаты от 11 до 16, а направо – в комнаты под номерами 17–19. Найдя нужную дверь, я слегка помялся, вдохнул-выдохнул и негромко прокашлялся. После чего взял себя в руки, вспомнил славную победу над фимомениарком, приободрился и постучал.

– Войдите! – раздался голос изнутри.

Я обречённо надавил на металлическую ручку и вошёл.

Кабинет гра Пали был весьма просторным. Пол устилал мягкий тёмно-зелёный ковер, а стены скрывались за многочисленными полками и шкафами с кучей маленьких дверок. Единственное, зато огромное окно с красными шторами было открыто – и внутрь комнаты проникал свежий ветерок с улицы. Как и полагается приличному чиновничьему кабинету, внутри имелся и вполне себе массивный письменный стол, за которым, собственно, и восседал чиновник.

Гра Пали был одет в серый камзол с глухим воротом, застёгнутым на все пуговицы, серые брюки и кожаные тёмно-коричневые туфли. При моём появлении он встал из-за стола и принялся внимательно осматривать своего посетителя. Хоть я и был одет в самую свою приличную одежду, которая нашлась на дирижабле, но всё же почувствовал определённое смущение. Слишком много официоза было вокруг…

– Добрый день, гра Пали. Я… – бодро начал я заготовленное и отрепетированное приветствие.

– Подобрыш? – уточнил чиновник, нахмурившись.

– Да, гра, – не стал скрывать я, хотя и замялся всего на секунду из-за перемены темы.

– Не люблю подобрышей! – заметил чиновник. – От вас вечные проблемы… Что вам понадобилось от меня?

Я снова замер, решая, как поступить, и выбирая правильное поведение. Самым правильным было бы, конечно, двинуть ему по наглой физиономии, но вот этого я, к своему сожалению, сейчас никак не мог сделать. А жаль… Его «тёплое» приветствие как бы намекало, что мне тут не то что не рады – с лестницы бы спустили, если бы могли.

– Понимаю, гра, – кивнул я, наконец, и протянул бумаги. – Заказ-наряд на кости фимомениарка. Кости доставлены на склад.

– Вряд ли понимаете… Как вас зовут?

– Турий, гра… – Ну а что делать, если именно так меня по новым документам и звали?

– Документ с собой? – жёстко спросил Пали. – Покажите!

Вот тут я, честно говоря, совсем струхнул… Первым моим желанием было зарычать, дать всё-таки чиновнику в морду и неблагоразумно сбежать, но я сдержался, достал свои временные документы и протянул вслед за заказом-нарядом.

– Временные, – чиновник внимательно их осмотрел и поморщился, а затем достал из кармана какой-то металлический кругляш и провёл им над бумагой. – И поддельные, конечно же… Но подделка хорошая. Как вас реально зовут, гра?

– Фант, – ответил я, понимая, что скрывать уже, похоже, нечего.

– И почему я должен иметь с вами дело, Фант? – уточнил чиновник, с каким-то мрачным весельем рассматривая меня.

– А вам нужно было выполнение заказа? – спросил я.

– Несомненно! – кивнул чиновник. – И я ждал выполнения от гра Фабило, а он, оказывается, скинул его на вас… Но это не отменяет того факта, что я не хотел бы иметь с вами никаких дел.

– Если вам нужно выполнение ещё девяти заказов, гра, – постарался ответить я как можно более спокойно, – то придётся выбирать: либо выполнение, либо личные предпочтения по исполнителю.

– Вот как даже… То есть из десяти заказов за весь год не выполнен ни один, – кивнул Пали. – А вы за два дня умудрились прибить фимомениарка… Но вы не охотник, Фант… Вы не похожи на охотника…

Я решил промолчать.

– Вы – остолоп! И похожи на остолопа и простофилю! – Пали снова задумчиво посмотрел на меня. – Но один заказ выполнен. И, как я понимаю, останавливаться вы не собираетесь?

– Нет, гра. И если я устрою вас как исполнитель, то могу предложить вам выбор, какой из заказов мы выполним первым, – кивнул я.

Чиновник задумчиво посмотрел на заказ-наряд, а потом не спеша вернулся к своему креслу и принял сидячее положение. Спустя буквально секунду он указал мне на стул.

– Садитесь, Фант. Разговор у нас будет долгим, – Пали отложил бумаги в сторону и сцепил руки в замок под подбородком, а через какое-то время я услышал, как он повторяет моё имя. – Фант… Фант… Ну, конечно! Экори!..

Пали так резко хлопнул по столу, что я не удержался и вздрогнул.

– Вот откуда я знаю ваше имя! – чиновник внимательно посмотрел на меня и покачал головой. – Я видел ваше имя в списках погибших в Экори! Даже порадовался, что одним подобрышем меньше стало… Как же вы выжили, Фант?

Раньше я, конечно, в отношении подобрышей с разным сталкивался – пренебрежением, презрением, жалостью. Но вот такая неприкрытая ненависть – это было что-то новое!..

– Построил под носом у скамори и мародёров дирижабль, гра, – признался я, стараясь потише скрипеть зубами и отгоняя от себя картинку, как душу почтенного гра Пали, сминая его идеальный стоячий воротничок.

– Конечно же, из имущества города, как я понимаю? – подняв бровь, кивнул Пали. – И вас не смутило, что вы берёте чужое, молодой человек?

Сам Пали был, конечно, постарше, но вот именно это обращение меня просто выморозило. Такое слегка снисходительное, насмешливое… Врезать бы ему!..

– Это, как я заметил, никого здесь не смущает, – зло ответил я и, кажется, в этот раз смутил чиновника. – С первого дня, Пали, я сталкиваюсь с тем, что, пользуясь моим незнанием и положением в обществе, меня только и обирают все кому не лень… И почему именно мне должно быть стыдно, морда ты канцелярская?

– Ну-ну-ну! – чиновник даже руки поднял ладонями вперёд. – Давайте успокоимся, Фант… Признаю, погорячился.

– К тому же, я брал то, что и так было бы украдено, – уже куда более спокойно закончил я. – Брал, чтобы не умереть самому и спасти жизнь ещё двоих. Это достаточное основание для вас?

– Ты удивишься, но именно для меня – да… – усмехнулся чиновник и на некоторое время замолчал. – Сколько с тебя возьмёт Фабило в качестве своей оплаты?

– Десятую часть заработанного, – ответил я.

– О! Высоковато, но не полный грабёж, – снова усмехнулся Пали.

– Лишь потому, что ему от нас пока больше пользы, чем проблем, – пояснил я весьма искренне.

– Вот тут вижу – не врёшь… – кивнул Пали. – Хорошо, что ты понимаешь своё положение. Недавно этот… Этот делец пытался выбить из меня три папира умерших людей… Цифры сходятся. Да, Фант? Это и было вам обещано?

– Этого Фабило напрямую не обещал, – кивнул я, решив приоткрыть карты. – Сказал, что постарается.

– И ты ему поверил? – чиновник не собирался заканчивать допрос с пристрастием.

– Сначала да, но потом подумал и усомнился, – я снова решил быть искренним с собеседником. Ведь, в конце концов, он меня может уничтожить, просто позвав стражу. И ещё припомнить мне злополучную «канцелярскую морду»…

– Всё верно, вас бы кинули. Ведь я отказался, – Пали сцепил пальцы в замок и покачал головой. – И не собираюсь менять своё решение… Для Фабило. А вот для вас я готов его поменять. Предположим, что я могу выправить один папир… Кому бы вы его отдали из ваших спутников? Как я понимаю, исходя из просьбы Фабило, речь идёт о девочке и ещё одном мужчине, так?

– Всё верно, гра… – подтвердил я, снова переходя на вежливое обращение.

– Так кому бы достался папир? – снова напомнил чиновник.

– Девочке! – обдумать ответ я успел уже давно, когда ещё хотел подкупить Пали и до того, как успел с ним вживую познакомиться.

– Вы обдумывали этот вопрос, – чиновник кивнул. – Ответ был готов заранее… Могу я уточнить ваши резоны?

– Девочка останется жить здесь, – я пожал плечами. – А у меня есть возможность сбежать, даже если я вдруг не выполню оставшиеся заказы и подведу Фабило.

– Ага! Это лучше, чем мне казалось! – чиновник усмехнулся. – Рациональный подход… Но зачем вам помогать девочке, Фант? Понимаете, ведь… Вы из каких яслей?

– Из двадцать третьих, – ответил я.

– А! Мои любимые… В последнее время от вас приходят либо полные отморозки, либо совершенно воздушные существа. Одни считают себя центром мира и требуют… Как они это называют?.. Социальных гарантий! Вот. Или просто уверены, что они самые хитрые в мире и пытаются сесть на шею окружающим… Другие ещё хуже… Живут в каких-то дурацких идеалах человеколюбия… Только в них нет ни капли этого человеколюбия. Единственный человек, которого, по их мнению, всем надо любить – это они сами! Третьи кричат о каких-то правах ребёнка… Окститесь, а какие права могут быть у того, на ком нет ответственности? Мои родители дарили мне любовь в детстве, и большего я от них не смел просить… И каким мусором в голове руководствовались вы, Фант, решая в первую очередь обезопасить девочку? У неё нет родственников? Она сирота, и ей больше некому помочь?

– У неё есть сестра, – я покачал головой, потому что не хотел раскрывать всего, но и врать боялся. – Дело в том, что и она, и её сестра – сироты. Когда я спас девочку, то взял на себя ответственность за её жизнь. Когда я сумел вытащить её со скалы – снова ненамеренно поставил её жизнь в опасность. И я просто пытаюсь исправить последствия, защитив её от возможного преследования. А что касается ответственности… Как мне сказали, ответственность и на ней имеется… Ведь за воровство и её могут осудить.

– Или её сестру, – кивнул чиновник и задумчиво побарабанил пальцами по столу. – А почему вы её спасли в первый раз?

– Мне стало её жалко, – ответил я. – И мне было не так уж и сложно это сделать…

– Вы не подумали, что ей легче будет умереть и возродиться? – поинтересовался Пали.

– Она не могла возродиться нигде, кроме заполненного скамори арха Экори. Так что её смерть была бы окончательной… – ответил я. – Но, защищая её в первый раз, я ещё всего этого не знал. Просто спасался сам и помог спастись ей.

– Ладно, такие мотивы я хотя бы могу принять… – кивнул Пали. – А почему вы не сдали всё наворованное в Экори? Вам не пришлось бы тогда прятаться, и вы получили бы папир…

– Меня бы убили. И моих спутников – тоже, – покачал я головой. – Мы были нежелательными свидетелями.

– Свидетелями чего? – уточнил чиновник, невольно усмехнувшись.

– Свидетелями сговора между мэром Экори и мародёрами, – ответил я.

– Даже так? – удивился Пали. – Ну это, конечно, не новость. Но нужны доказательства…

– Только косвенные, гра… – соврал я. – Но даже из-за них нас пытались поймать.

– Знаете, что это такое? – спросил чиновник, чуть наклонив голову и показав аккуратный шрам на коже головы.

– Это шрам, гра, – осторожно кивнул я.

– Нет, Фант, это не просто шрам, – Пали усмехнулся. – Это место, где лежит тонкая золотая пластина с целым набором логосов. Она прикреплена к моему черепу. И она позволяет мне чувствовать фальшь. Так вот про доказательства…

– Да, я соврал, – легко согласился я. – Для ответа на ваш вопрос не столь важно, какие именно доказательства у меня есть. Для меня результат не изменится. А показывать эти доказательства я всё равно никому не собираюсь. Во всяком случае, пока… Они мой козырь на случай, если меня всё-таки найдут.

– Я мог бы поискать тех, кто отдаст за них немалую сумму чешуек… – заметил Пали.

– Не сомневаюсь, гра! – с уважением кивнул я. – Но мёртвым ни к чему ни пневма, ни чешуйки. Если я покажу их лично, то признаюсь в воровстве немалых масштабов. А если кому-то отдам, то мстить мне будут долго и со вкусом… Они подходят лишь для шантажа тех, кто меня преследует, и только в том случае, если они кого-то из нас найдут.

– А вы всё так продумываете, Фант? – спросил чиновник, разглядывая меня очень внимательно.

– Я стараюсь всё продумывать, – ответил я.

– Почему? – Пали был явно удивлён.

– Потому что мне и так не везёт, – слегка усмехнулся я. – Зачем же лишний раз давать своему невезению лазейку?

– У нас говорят, – заметил чиновник, – что невезение – это всего лишь ещё одна форма везения… Знаете об этом?

– Я бы с подобным не согласился… – осторожно заметил я.

– А вот убитый вами фимомениарк, похоже, считает иначе, – заметил Пали. – Не каждый охотник готов с ним иметь дело… Эти гады, вдобавок к чудовищным размерам, ещё и метко бросают всё, что под когти попадётся.

– Я тоже, – не удержался я. – Надо признать, я бросал удачнее.

– Вот о том и речь, – кивнул Пали, ничуть не смутившись. – Удачнее…

Аргумент у меня был. Правда, только один. Если все такие умные, то отчего же мне так не везёт-то по жизни? Из всех продажных чиновников мне по какой-то неведомой причине достался честный, причём до зубовного скрежета. Или он так интересно деньги выбивает? Или, может, меня уже на выходе стража возьмёт?..

Пали достал из ящика стола лист и принялся что-то усердно на него записывать. Я же продолжал молчать, не зная, что лучше сказать. А в таком случае, как известно, лучше рта не раскрывать…

– Знаете, вы правы, Фант, – неожиданно проговорил чиновник, прерывая затянувшееся молчание. – Мне действительно важнее выполнение заказов, а не личные предпочтения… Я даже готов вам выправить папиры – три штуки. Но только после выполнения заказов. Всех! Потому что иначе вы можете просто сбежать… Хотя вам это и не особо поможет, но я бы не хотел терять вас как исполнителя. И ещё надо будет вам кое-куда слетать, кое-что привезти и не задавать лишних вопросов… Что скажете?

– Я могу подумать над вашим предложением? – спросил я. – Посоветоваться с другом?

– Можете, – Пали пожал плечами. – У нас же неофициальное соглашение, верно? Пока можете выполнять те заказы, которые получится. Только не сбегайте – я вас всё равно найду. Но при сдаче следующего заказа-наряда я жду вашего ответа.

– А если мы не успеем в срок выполнить заказы? – спросил я.

– Я могу перенести сроки на то количество дней, которое займёт оказание небольшой услуги мне, – покачал Пали. – Но и только…

– И вы примете отказ, гра? – спросил я.

– Это ваша жизнь, Фант, – чиновник развёл руками. – Лично я вас в случае отказа сдавать не буду.

Пали взял со стола лист, который старательно заполнял, и протянул мне.

– Четвёртый этаж, кабинет с табличкой «бухгалтерия». Там вам выдадут расписку для оплаты заказа, Фант. Не смею вас больше задерживать!

– Спасибо, гра. До встречи, – кивнул я, всем своим видом показывая, что ни в коем случае не собираюсь валить на другой конец обитаемого мира.

Вот только я и сам ещё не знал: собираюсь или нет?..

Глава 30
В которой мы с Рубари обсуждаем полученное предложение, заносим долю Фабило, готовимся к новой охоте и ещё кое-что мастерим

В наш ангар я вернулся растерянный и задумчивый. Думал я, собственно, всё время – пока получал оплату, пока шёл по городу, пока спускался к причалу… И даже на то, что происходит вокруг, я в тот момент практически не обращал внимания. Тем, как легко раскусил меня Пали и вытянул всю подноготную, он заставил меня задуматься, как я вообще буду дальше существовать в этом мире. Как опытный следователь, он вытянул из меня все жилы одним-единственным разговором, попутно изрядно потоптавшись по моему раскормленному самомнению. И заодно поломав сложившуюся картину мира.

И первое, что я сделал, вернувшись на дирижабль – вывалил все свои переживания на Рубари. Тот всё ещё пребывал в радостном возбуждении от продажи шкуры за пятьсот тридцать одну единицу – и не сразу прислушался к тому, что я рассказываю. Однако с каждой моей фразой лицо у него становилось всё мрачнее и мрачнее. За его реакцией вообще было бы интересно наблюдать, если бы не сложившаяся ситуация: он то хмурился, то начинал нервно теребить свою бородищу, а при упоминании пластины на черепе вообще сморщился так, что морщины покрыли всё его лицо. Перед тем, как заговорить, он достал флягу и поболтал её, проверяя остаток допинга, после чего сделал несколько больших глотков, дождался их волшебного действия и произнёс:

– Бежать поздно. Не предлагаю.

– Почему? – сразу уточнил я.

– Этот Пали – похоже, дознаватель, – пояснил Рубари с таким лицом, будто вот прямо в момент нашего разговора ест лимон. – Жёсткий тип. Ещё и с пластиной.

– Ты можешь более толково объяснить? – попросил я. – Я ведь про них вообще ничего не знаю!..

– Смотри… В нашем мире правят группировки. Многие из них завязаны на дома первых архонтов, – пояснил Рубари. – Это семьи тех, кто правил здесь ещё до открытия дирижаблей. Людям-то в общем и целом наплевать на них – ну есть они, и ладно. Но они – сила. К ним все побегут за помощью и защитой в случае нужды. У домов есть свои армии, свои флоты, свои люди… Значит, этот Пали был человеком дома. Дознавателем. Умел выбивать из людей сведения. Знал, какие вопросы задать и когда.

– Как ты думаешь, он и сейчас служит дому? – задумчиво поинтересовался я, переваривая новую информацию.

– Нет, в чиновники дознаватели не идут, – Рубари покачал головой. – Чиновники – грязная пыль под ногами домов. Он, наверно, сломался – и такое, как говорят, бывает. Из десятка начинающих дознавателей до серьёзных дел дорастает один, максимум два… Другие уходят. Не выдерживают. Наверно, Пали высоко забрался, раз получил пластину.

– А что такого в пластине? Такую непросто заслужить? – уточнил я. – Я бы такую тоже себе завёл…

– Стоит она очень дорого, – объяснил Рубари. – И вправду дорого. Говорят, в ней три сотни логосов, понимаешь… За такие чешуйки, какие возьмёт график за создание, можно три больших дирижабля купить. Такое делают только дома́. У них есть столько пневмы. У других – нет.

– Почему же его тогда отпустили? Ещё и вместе с пластиной? – уточнил я.

– Не знаю, – Рубари пожал плечами. – Может, его и не отпустили насовсем, просто дали чуть побольше свободы. Он как цепной пёс. Если такой вцепился зубами – не отпустит. И с кулаками к нему не лезь. Сердцем чую, он и сам не дурак подраться. Дома́ на своей безопасности не экономят…

– Вот кто бы мне раньше всё это рассказал!.. – покачал я головой. – Я тут уже больше года и впервые услышал об этих ваших домах, о дознавателях…

– Про них не очень любят вспоминать. Ведь ты не вспоминаешь, что дышишь воздухом, и однажды он может закончиться или стать платным… Вот и никто не любит. Считай, мы все живём под домами, но они не лезут к нам, а мы – к ним.

– Как думаешь, он нам папиры выправит? Или тоже обманет? – поинтересовался я.

– Про него ничего не могу сказать. Может, выправит, а может и кинуть… Может, сдаст, как мы станем ему не нужны… – Рубари пожал плечами и мрачно засопел. – В любом случае тут остаётся только делать, что делали. Сбежать от него мы не сможем…

И какова была вероятность наткнуться на настоящего дознавателя с пластиной среди продажных чиновников контрабандистской скалы? Вот и расскажите мне ещё, что невезение – это просто другая сторона везения, ага… Если уж кто и мог так вляпаться по самые уши, так лишь я один на всей этой скале. Теперь уже и я был согласен на предложение Рубари сбежать, но, к сожалению, оно больше было неактуально. Надо было думать, как выкручиваться из сложившегося положения. Конспираторы, блин… Сами себя спалили…

– Значит, он сделал предложение, от которого мы не сможем отказаться? – уточнил я.

– Ага, – кивнул механик. – Можно и так сказать. Можем отказаться, но тогда нас всё равно используют. Просто втёмную.

Светлый образ местных жителей как милых, только гонористых, придурков, живущих на отдельных скалах, стремительно рушился… Нет, я, конечно, понимал, что есть здесь и какое-то центральное управление, но представлял всё, скорее, как некое феодальное общество без центральной власти. Есть ещё вроде бы и Народный Сенат, где принимаются глобальные решения, согласовываются общие законы и правила, но это всё было каким-то далёким и несущественным…

По моему скромному разумению, мэр города был вершиной всей власти на скале и её окрестностях. Конечно, я был уверен, что за каждым мэром стоит какая-то группа влиятельных людей, но… Узнать, что ещё существуют дома, дознаватели, флоты и армии – вот это обескураживало. Местная политическая система всё усложнялась с каждым новым откровением Рубари…

– А мэры скал? Как они относятся к домам? – поинтересовался я.

– Архонты и мэры – они все к ним относятся! – буркнул механик. – Без одобрения дома не станешь мэром. Все повязаны…

– Рубари, вот это всё ты мог рассказать, когда мы бежали с Экори, а?.. – спросил я, от злости чуть не выдрав волосы из своей бороды.

– Я думал, ты знаешь… – пожал плечами механик.

– Да откуда мне это знать?! – возмутился я. – Вдруг это праздный интерес?

Рубари замолчал, и я тоже некоторое время подумал… А потом решительно хлопнул рукой по колену.

– Ладно, плевать… Прорвёмся. Вот только можно тебя очень серьёзно попросить? – я посмотрел на механика, и тот кивнул. – Если я задаю вопрос, больше не отмахивайся от него! Я не спрашиваю из одного лишь праздного любопытства. Я пытаюсь понять ваш долбаный мир и всё, что тут есть… И, знаешь, если честно, мне немного тяжело, потому что никто ничего не объясняет!..

Рубари пожал плечами.

– Пора готовиться к следующему заказу, – вздохнул я. – Раз уж понятно, что предложение Пали надо будет принимать…

– Нет, – Рубари покачал головой.

– Не принимать предложение? – уточнил я.

– Не г-т-в-ться к з-к-зу! – пояснил механик, стремительно теряя красноречие. – Н-сти д-лю Ф-б-ло!

– Чёрт… В смысле проклятье. Забыл! – кивнул я, понимая, что Фабило и в самом деле будет ждать свою долю сразу, а не «завтра» или «на днях». – Тогда пошли… Попробуем навестить твоего родственничка.

Мы покинули ангар и отправились в сторону особняка Фабило. Перед уходом мы тщательно задраили дирижабль и закрыли ангар на все замки и замочки. В конце концов, у нас внутри лежало целое состояние для местных мелких бандитов – четыре с половиной тысячи чешуек. По-хорошему, следовало бы перекинуть всё в накопитель, но ведь это процесс небыстрый. Да и чешуйки «на руках» нам были всё-таки нужны…

Днём в Саливари бывало очень жарко – просто очень. Нет, конечно, вовсе не так, как на поверхности – вот там стояла настоящая летняя жара, но и на скале солнце пекло нещадно. Спасал лишь лёгкий ветерок, всегда дувший на улицах города. Я скинул куртку и шёл в одной тонкой белой рубашке, стараясь двигаться медленно, не покидать тень и не потеть, как конденсатор в туче. Немного в этом помогала сплетённая из тонкой соломки шляпа, которую местный встроенный переводчик упорно обзывал «брылем». И я всё никак не мог понять, почему. Вот в моём мире брыли – это то, что отращивают состоятельные и сытно кушающие пожилые мужчины… Если честно, я бы тоже хотел быть состоятельным, не бегать по жаре в гости к подозрительным личностям и всегда сытно кушать. Жаль, что до этого мне ещё как до любой из трёх местных лун пешком…

Людей на улицах было мало. Все или работали, уже сходив на обед, или вообще старались не вылезать в жару из дома. Мы пробирались по городу в тенях, как какие-то тёмные личности, но именно сейчас подобный способ передвижения не вызывал у окружающих вопросов. Все те несчастные, кто оказался на улице во время зенита, вели себя точно так же…

Дверь нам открыла домоуправительница, после чего внимательно смерила взглядом с ног до головы и посторонилась, уточнив:

– Хозяин скоро вернётся. Ждите в гостиной.

Сама она отправилась на кухню, где что-то скворчало (видно, второй обед для отращивания брылей у Фабило), а мы с Рубари скромно примостились на диване в большой гостиной. Над нами мерно крутил лопастями огромный вентилятор. Подобные ставили в моём мире ещё годах в шестидесятых. Крутились они небыстро, но создавали лёгкий ток воздуха, исправно испарявший пот. У меня вообще-то на Земле был кондиционер – его ещё родители поставили. Он, конечно, был старенький и простой, но воздух охлаждал хорошо. Однако я всё равно предпочитал ему обычный «олдскульный» вентилятор. Почему-то мне так было приятнее…

Вскоре со стороны прихожей раздался звук открываемой двери, шаркающие шаги домоуправительницы и приглушённые голоса, а спустя минуту в гостиную вошёл и сам хозяин особняка.

– А! Дорогие мои!.. С чем пожаловали? Надеюсь, не возвращать контракт? Этого не будет! – жизнерадостно выдал Фабило. Как всегда, одетый с иголочки, с зализанными волосами и усами, с расчёсанной бородой и даже с настоящими тёмными очками.

– З-д-рсти, – кивнул Рубари мрачно, а я старательно изобразил самую свою искреннюю улыбку.

– Добрый день, Фабило! Конечно же, нет! – возразил я. – Первый заказ выполнен! Мы решили сразу занести обещанное.

– Ах! Вот оно что!.. – удивился Фабило и уселся в большое резное кресло сбоку от дивана. – Не ожидал такой расторопности… С чего начали? С яиц?

– С фимомениарка, – признался я. – Яйца собрать мы всегда успеем, а вот серьёзные…

– Понимаю. И одобряю!.. – серьёзно кивнул контрабандист, принимая мешочек с чешуйками. – Как прошла встреча с Пали, Фант?

– Ну… Понравиться я ему, конечно, не понравился, – ответил я. – Но и отказываться от наших услуг он не стал… Это ведь что-то да значит?

– О! Ну тогда, считай, он тебя почти полюбил как родного – прямо как я! – сразу расслабился Фабило.

Знал! Я прямо понял – знал старый гад, к кому меня отправляет… Почему так поступил? Понятия не имею. И допытываться не буду, при наличии за спиной, на кухне, престарелой валькирии, которая может пустить мою бренную тушку в суп…

– Конечно, ты прав – человек он тяжёлый, – продолжил я, стараясь ничем не выдать своей догадки. – Встречаться с ним лишний раз мне бы не хотелось…

– О, мой мальчик, ты даже не знаешь, какой он человек… – Фабило вполне натурально и горестно вздохнул. – Это всё?

– Хотел уточнить по поводу папиров… – проговорил я, якобы робея. – Какова вероятность, что у тебя получится их достать?

– Мой мальчик, вероятность высока как никогда! Поверь мне! – не моргнув глазом, начал врать родственник Рубари. – У меня с этим чиновником, несмотря на тяжёлый характер, есть общие дела. Уверен, он не откажется от небольшой помощи, если всё сложится удачно.

Врёт. Сейчас, зная правду, я уже видел, что он врёт. Однако врал Фабило лишь отчасти. А отчасти он и сам, видимо, надеялся, что у него получится уговорить Пали. И, возможно, у него бы всё и получилось, если бы он сам сдавал заказы. Но, поленившись и перевалив всё на нас, он сам того не ведая, ничего больше не смог бы получить от бывшего дознавателя. Теперь бы ещё понять, он и вправду собирался добывать нам папиры – или всё-таки пытался выбить что-то лишь для себя? Но так просто Фабило с этой информацией не расстанется…

– Просто я посмотрел на Пали… И…

– Гра Пали! – жёстко поправил меня Фабило. – Даже в мыслях своих, мой мальчик, никогда не называй его без уважения. Не беспокойся – всё должно получиться… Я не оставлю моего родича и его верного друга в беде!..

Да он бы нас и просто так не оставил – во всяком случае, пока мы были ему полезны.

– Мальчики мои, к сожалению, я вынужден попросить вас удалиться… – заметил контрабандист, поднимаясь. – Скоро ко мне придут несколько очень важных гостей и будут вести свои важные разговоры. Не думаю, что они слишком обрадуются, увидев вас. Но я вас всегда рад видеть. Особенно по таким поводам, как сегодня!..

– Да-да… Всего вам хорошего, Фабило! – сразу стал откланиваться я, и сам не желая задерживаться.

– Да, п-ка! – буркнул Рубари, тяжело поднимаясь с примятого им дивана.

– Мой родич, как всегда, немногословен! – улыбнулся контрабандист, потрепав покрасневшего от возмущения Рубари по щеке.

Он проводил нас до двери и, не мешкая, выпроводил обратно в летний зной, надёжно заперев за нашими спинами замок. Мы с Рубари переглянулись и двинулись назад, в ангар. И только отойдя достаточно далеко, позволили себе прокомментировать ситуацию:

– У-у-у-у-ур-р-р-о-о-од! – сказал Рубари, а я просто тяжело вздохнул.

Тянуть со следующим заказом мы не стали. Я достал материалы по требуемой добыче, какое-то время помедитировал на стопки листов, а потом уверенно вытянул бумаги по ори-ори. Этих странных созданий в округе обитало множество, и, судя по справке, они в принципе не отличались ни ловкостью, ни быстротой.

– Ты знаешь что-нибудь ещё про ори-ори? – спросил я Рубари.

– Ага, – механик уже принял своё лекарство от косноязычия и снова готов был общаться. – Они туповаты. Вообще ведут себя, как травоядные, но на людей, как завидят, всё-таки нападают. И жрут.

– А как на них охотятся, знаешь? – поинтересовался я, передёрнув плечами от промелькнувшей в воображении картинки, как меня жрёт шестилапая зверюга.

– Бьют пушками с дирижаблей, – механик пожал плечами. – Летят над ними и стреляют. Главное, чтобы они клеем не плюнули.

– Боюсь, этого мы пока себе позволить не можем… – вздохнул я. – Но если они медленные, то можно попробовать забросать их камнями. Как мы с фимомениарком сделали. Как думаешь, смогут они уворачиваться?

– Если бросать много камней сразу, то нет!.. – Рубари ухмыльнулся в бороду. – От одного увернусь даже я.

Поразмыслив, как вообще действовать с ори-ори, мы решили соорудить под гондолой сетку, которую можно было бы раскрыть изнутри, высыпая целую кучу камней на пробегающих внизу чудовищ. Ори-ори любили жить в лесу, но изредка, когда появлялась возможность отведать человечинки, могли всё же и выйти из лесу на равнину.

В этот раз мне предстояло сыграть роль приманки, а не охотника. Настоящим охотником будет выступать наш «Шарк». Моей задачей было привлечь ори-ори – и заставить их сунуться прямо под гондолу. Собственно, привязавшись тросом, я должен буду помелькать перед носом у всей стаи чудовищ – и потом драпать от них со всех ног, уворачиваясь от клея, пока не пробегу под гондолой. Как только под ней окажутся животные, Рубари раскроет сеть с камнями и одновременно начнёт подъём.

В нашем представлении, после такого камнеметания нам оставалось лишь дождаться, когда выжившие ори-ори оплачут сородичей и уйдут – после чего мы спокойно спустимся вниз и соберём добычу. В общем-то, план мне решительно нравился, хотя, конечно, столкновение с реальностью, как и всегда, должно было много в нём поломать… А значит, требовалось продумать и запасные варианты. И прилагающиеся к ним механизмы.

Одним таким механизмом стали доски с гвоздями, которые надо было уложить под гондолой так, чтобы я мог проскакать между ними, а ори-ори своими толстыми стопами (или копытами, или что там вообще у них?) – не могли. Это несколько задержит чудовищ, увеличив время их пребывания на траектории падения камней.

Второй механизм учитывал клей, которым эти гадские гады будут в меня плевать. Чтобы клей не лишил меня подвижности раньше времени, я собирался обзавестись двумя плащами, которые примут на себя большую часть плевков. Чтобы полы одежды не развевались на бегу, открывая ноги, надо было утяжелить её камнями, которые будут волочиться по земле – а ещё сделать плащи более жёсткими за счёт пришитых деревянных планок.

Таким образом, когда я буду убегать от ори-ори, у меня за спиной будут тянуться два тканевых конуса, которые и примут на себя большую часть плевков клея. Как только один конус станет неудобен и начнёт мешаться, я распущу завязки на шее и вмиг скину его. У меня, конечно, не было уверенности, что всё сработает, как надо… С другой стороны, если не попробовать, то и не узнаешь. Составлять идеальные планы, не зная всех повадок чудовищ – это было бы крайне глупо…

Сеть на днище гондолы, плащи и доски с гвоздями отняли у нас весь остаток этого долгого и напряжённого дня. Я сходил на рынок, прикупив рулон самой дешёвой и грубой ткани, которую теперь и предстояло использовать под плащи. И сшить их мы собирались штук десять – никак не меньше. Гвоздей и досок у нас и так хватало. А вот камни мы решили собрать прямо на поверхности – этого добра там всегда с избытком хватало.

До крайнего срока выполнения всех заказов-нарядов оставался ещё шестьдесят один день… Ложась спать, я только и думал о том, как бы нам успеть с выполнением. И, может быть, тогда мы, наконец, получим заветные папиры… Да и не только папиры, а ещё и соответствующую запись на скале, от которой нам их выдадут. Или не получим… Последней моей мыслью, перед тем как я всё-таки провалился в сон, было: «И зачем так стараться, если не уверен?». И я бы её обязательно додумал, но сразу уснул, а утром – мгновенно забыл, вспомнив о ней лишь спустя много-много дней.

Глава 31
В которой мы с Рубари летим на охоту за ори-ори, встречаемся с разными чудовищами и получаем очередное доказательство, что поверхность смертельно опасна для людей, а когда находим тех, кто нам нужен, гадские шестилапые ломают все планы и сами охотятся на меня

Утро встретило нас порывистым ветром и прохладой. При вылете из ангара мы чуть было не зацепились винтом за одну из створок – так сильно качнуло дирижабль очередным порывом. Однако это на высоте был ветер, а вот внизу царило какое-то мрачное затишье. Небо затянуло облаками, куда-то лениво ползущими по своим делам, и всё вокруг было чересчур пасмурно и тихо.

Приблизившись к поверхности на пару десятков метров, мы плавно двинулись над кронами деревьев, высматривая очередную свою цель. Однако видели мы кого угодно, вот только не ори-ори. К примеру, на первой отметке вместо шестилапых зверей обнаружилась стая неких самонадеянных хищников, которые потом ещё целый час бегали за нами, распугивая всё живое в окрестностях.

Пришлось уходить в сторону реки и пролетать над ней – и только тогда от нас отстали. Мы изменили курс и отправились ко второй отметке на карте, но и там нас ждало разочарование в виде стаи скамори. Едва завидев белесые тела среди деревьев, мы немедленно пошли на взлёт и, когда матка стаи, изловчившись, плюнула в нас, были уже вне досягаемости для её кислоты.

Провозившись полдня и не найдя ни одного, даже самого завалящего и малюсенького ори-ори мы с Рубари отогнали дирижабль к знакомой скале, на которой разделывали фимомениарка. Мы просто искали место, где бы зависнуть и отдохнуть, но неожиданно для себя нашли оставшиеся кости – часть рёбер, таза и позвонки. Героически поверженный нами мишка-переросток был беспощадно подъеден местными голодающими тварями. И даже те кости, которые ещё можно было сгрызть – они сгрызли. Отказываться от потрёпанных остатков добычи мы не стали, решив загрузить их на всякий случай в трюм.

Пока дирижабль висел над землёй, на берег выбрались несколько странных существ, до боли напоминавших большущих жаб. Сначала мы не обратили на них особого внимания, посчитав не слишком опасными. А вот потом, когда вместе с Рубари тащили тазовую кость мишки в трюм дирижабля, в стену рядом со мной что-то ударило, расплёскивая слизь – после чего с треском оторвалось, оставляя липкие следы на обшивке, и стремительно исчезло. Я успел оглянуться и увидеть, как одна из «жаб», замершая на самом краю берега, втягивает обратно свой длинный язык.

Пока чудовище готовилось к новой попытке, мы крепко-накрепко закрыли трюм и поднялись над землёй метров на пятьдесят-шестьдесят. Жабы расстроились и принялись обиженно реветь.

– Давай-ка улетим отсюда подальше! – предложил я Рубари. – Сейчас на этот рёв ещё кто-нибудь прибежит…

– Да, – коротко согласился со мной механик, стирая липкую слизь с рукава.

Только через полчаса мы обнаружили пустой каменистый склон, над которым можно было, как нам показалось, безопасно зависнуть и отдохнуть. Но вот кто бы нам это позволил!.. К этому времени облачность уже затянула весь небосвод, а ещё явно собирался дождь, и вокруг резко потемнело. Я уже было собирался оставить место капитана (и рулевого) и отправиться вниз, где механик кашеварил что-то ароматное – а значит, и съедобное – когда заметил три чёрные точки в воздухе. Хорошо ещё, что летели они к нам со стороны рубки. Вряд ли бы я пялился в боковые окна, спускаясь…

Мы так привыкли к ночному образу жизни большинства чудовищ, что даже не подумали о том, что пасмурная погода и сумрак перед непогодой вполне пригодны для их охоты. Я взял бинокль, присмотрелся к нашим гостям и понял, что нам пора подниматься – и чем скорее, тем лучше. Три крупных лысых птицы с длинными острыми клювами, серой кожей и перепончатыми крыльями стремительно приближались к нам. И явно не для того, чтобы пролететь сверху и обгадить аэростат.

Застрекотали разблокированные винты, и наш дирижабль резко дёрнулся, начиная разворот. Снизу, из трюма, громко топоча, появился механик.

– Что? – коротко спросил он, а я молча ткнул пальцем в направлении точек.

Проследив за указующим перстом, Рубари даже в бинокль смотреть не стал, сердито выдохнув:

– Ну не в-зёт нам!

Мы наполнили пневмой сферы пустоты, раскочегарили логос огня – и машина начала подъём. Вот только и летели мы ещё медленно, и поднимались не слишком быстро. По всему выходило, что чудовища настигнут нас раньше, чем мы поднимемся хотя бы на полкилометра.

– Фант! Стр-ляй по ним! – крикнул мне Рубари.

Я зафиксировал штурвал, чтобы тот не мотался влево-вправо, и кинулся в трюм, к наружным дверям, на ходу надевая кастет. Может, это и не ахти какое оружие, но ведь нам убивать птичек необязательно – достаточно их просто задержать. Я прицепил себя коротким тросом к кольцу рядом с дверью, распахнул створку пошире и с опаской высунулся наружу.

Летающие чудовища находились за кормой – чуть ниже, но явно догоняли. Перекинув пневму прямо из семечка в кастет, я навёлся на ближайшую и послал для пробы сразу три льдинки, целясь прямо в морду. Летающая гадина дёрнулась, стараясь увернуться от выстрела, но одна из острых льдинок удачно попала ей в плечо. Та сбилась с темпа полёта, а потом вообще резко просела куда-то вниз и назад. И лишь спустя несколько секунд она, оправившись от удара, снова замахала крыльями.

Я попробовал стрелять воздушными лезвиями и огненными стрелами, но первые не слишком точно летели, а вторые быстро теряли мощность на высоте. Пришлось и дальше стрелять льдом, стараясь не подпускать клювастых преследователей близко к дирижаблю. Чудища меня терпели не больше минуты, а потом резко переместились на другую сторону от гондолы, где вообще не было двери – только небольшое окошко.

Я тоже перебрался туда, но вот из окошка стрелять было совсем неудобно – слишком оно было здесь маленькое. Только рука и проходила… Одна из тварей изловчилась, подлетев совсем близко, и попыталась цапнуть меня за руку. Я успел заметить опасность и использовал кастет соответственно данному мной названию – со всей дури врезал кулаком по мелькнувшему клюву. Руку обожгло болью, и я сразу втянул её внутрь. От костяшек до запястья тянулся глубокий порез, из которого, не останавливаясь, текла кровь.

Чертыхнувшись, я закрыл окно и кинулся наверх, к ящичку, стоящему в пустующей каюте, где хранились бинты.

– Как там? – крикнул мне Рубари.

– Хреново. Подбираются! – ответил я на бегу. – Руку мне поцарапали…

– Н-ч-го! С-йчас тст-нут! – успокоил меня механик.

И оказался прав. Пока я заливал руку каким-то настоем, вроде бы дезинфицирующим, пока заматывал её бинтом – не было слышно ни ругани Рубари, ни каких-либо посторонних звуков… И когда я закончил с обработкой раны, оказалось, что коварная атака на мою руку была последней попыткой нас достать. «Шарк» влетел в облачность и теперь поднимался в сплошном тумане.

Я снова взялся за штурвал – и как только мы вынырнули из облаков, сразу изменил курс и направился к Саливари. Скалу практически полностью затопило облачностью. Выше облаков торчала только башня мэрии с городскими часами и крыши самых высоких построек. В этом густом тумане мы едва-едва нашли свой собственный причал. Здесь, над тучами, ветер ещё больше усилился, и мы с большим трудом загнали дирижабль в ангар. Рубари вообще пришлось выходить и подтягивать его вручную.

Когда мы наконец смогли затушить логосы, уже наступил вечер, а на улице вовсю бушевала непогода. Да и температура внутри ангара стремительно падала. К моей вящей радости, на этот случай у нас был сколочен небольшой домик. Внутри была кухонька, две спальни – и, главное, печка. Мы развели в ней огонь, чтобы согреться, и только тогда я понял, что знобит меня вовсе не от холода. И другой причиной такого отвратительного самочувствия, по здравому размышлению, могла быть лишь рука.

Размотав повязку, я с ужасом уставился на опухшую кисть и тёмные края раны, нанесённой острым клювом. Рубари, почесав бороду и внимательно посмотрев на это безобразие, молча оделся и ушёл. А вернулся уже с насквозь промокшим старичком-лекарем, который лишь головой покачал, глядя на моё ранение.

– Ежели с птичками-то столкнулись, надо же сразу ко мне! – заметил он, рассматривая руку и подслеповато щурясь. – У них-то на клювиках много дряни-то всякой… Вот грязь и занесли…

– И что, теперь готовиться к перерождению? – поинтересовался я, ёжась от озноба.

– Да тут-то как хотите… Лечение будет, правда, подешевше, – ответил старичок.

– Тогда лечите, – согласился я, хотя вообще от меня согласия никто и не требовал.

Руку мне почистили, а внутрь влили пару-тройку противных микстур. Содрал с нас лекарь целых двадцать пять единиц.

– Завтра будете на ногах, а сегодня советую вам поспать, – заметил старичок, пересчитывая чешуйки перед уходом. – Организму бы вашему отдохнуть надо и силы поберечь.

Рубари почти что насильно накормил меня то ли обедом, то ли ужином, а затем я отправился спать, как и посоветовал старый лекарь. И это у меня в тот вечер получалось лучше всего… Печка нагрела помещение, я улёгся в кровать, закутался в тёплое одеяло и уснул, слушая, как ветром грозно трясёт ворота ангара.

Буря продолжалась до утра. Когда я проснулся, снова чувствуя себя здоровым и бодрым, то первым делом выбрался на воздух. Саливари был окутан туманом туч, и всё вокруг – от мостовых до пробегающих по улицам собак – было мокрым и скользким. Что поделать, один из недостатков жизни на скалах – непомерная влажность… И даже когда дождь закончился, влажность ещё нескоро приходит в норму. Совсем как на берегу моря, где и в жару за ночь мокрые вещи не успевают высохнуть.

Полдня мы с Рубари ждали, когда же хоть немного прояснится, а потом снова отправились искать ори-ори. К сожалению, когда мы наконец нашли первую их стаю, было уже слишком поздно начинать охоту. Скоро должно было стемнеть, а находиться в это время у поверхности – было бы верхом суицидального безумия.

Кстати, размышляя о превратностях судьбы охотника, я понял, что мне было бы крайне интересно попасть когда-нибудь на Тиаран… Дело в том, что Саливари возвышалась над землёй более чем на пять сотен метров. А вот её конкурент – всего на четыре сотни. И хотя стараниями людей плато было превращено в неприступную для сухопутных чудовищ крепость, но как они вообще спасались от летающих гадов? Все, кому довелось там побывать, как в один голос утверждали, что чудовища на скалу не нападают – и ходить по ней совершенно безопасно. Вот и было бы интересно узнать, как они этого вообще добились…

Второй день подряд мы возвращались в ангар с почти пустыми трюмами. Кости от фимомениарка, которые мы подобрали и сбыли алхимикам, едва-едва окупили наши полёты и лечение. И всё равно это не в счёт – всего лишь способ хотя бы отбить затраты. Пора было выполнить очередной заказ, а время неумолимо утекало. До истечения срока контракта оставалось пятьдесят девять дней. А желёз требовалось целых тридцать штук, на секундочку… И хранить их долго было нельзя.

Утром следующего дня мы снова отправились на то место, где видели ори-ори, и вскоре обнаружили их – за ночь чудища не успели уйти далеко. Они медленно двигались стадом в двадцать голов, подъедая свежую зелень, а иногда перекусывая тем, что пыталось проскользнуть мимо и попало в их клей. Скелетов подобных бедолаг обнаружилось целых три – ровно по пути следования ори-ори. К нашей радости, шли обладатели клейких желез вдоль кромки леса – и выманить их, по нашему мнению, было легко.

Мы отвели дирижабль в сторону каменистой пустоши, нашли подходящую россыпь крупных камней, загрузили их под днище дирижабля в сделанную сетку – и снова направились к будущей добыче. Дирижабль завис неподалёку от опушки, а я спустился по длинному тросу вниз, прицепил его к сбруе и отправился изображать из себя приманку. Я бы предпочёл подсунуть ори-ори какой-нибудь кусок мяса или просто животинку вроде мелкого шарка, благо можно было купить всё это в городе… Однако Рубари предупредил, что такие ложные травоядные если за кем и кинутся, – то лишь за человеком. За животными специально они не гоняются – а трое несчастных, чьи скелеты мы видели, сами выскочили на стадо.

Стоило ори-ори меня унюхать, как они бодро затрусили ко мне всем стадом. Я накинул плащ и двинулся прочь, под гондолу, постепенно увеличивая темп. Я, конечно, ожидал, что они тоже не будут из себя улиток изображать, но вот то, что на коротком отрезке выдадут скорость километров в сорок в час, – никак предположить не мог. Рубари ведь мне говорил, что они медлительные. О том, что они лишь относительно медлительные (или как сказал бы Рубари, «соотносительно»), меня предупредить забыли…

И их тупость мой механик тоже явно преувеличивал… Не такие уж они были и тупые. Загоняли меня, взяв в полукольцо, и явно не собирались всем стадом забираться под гондолу. Зверюги были немного похожи на бегемотов, но ровно до груди, где скелет чуть изгибался вверх, придавая им неуловимое сходство с богомолом. Из массивной груди росла ещё одна пара лап – совсем как у хищных динозавров на земле. Сами лапы были короткие, снабжённые тройными массивными заострёнными кончиками копыт. А выше шла шея, на которой бугром выделялся большой зоб – та самая ценная железа с клеем.

Вот этим клеем они и начали в меня плеваться!.. Первый плащ я скинул ещё до того, как пробежал под ловушкой, да и второй уже начинал мешать. Я уж молчу, что на куртке и штанах, которые я надел, теперь хватало густых быстро застывающих комочков. Как и договаривались, Рубари сразу запустил логосы на полную, и дирижабль начал подниматься, вытягивая трос. Промчавшись под гондолой, я сразу оторвался от земли. И ровно в этот момент полукольцо ори-ори, наконец, сомкнулось, сходясь именно в той точке, в которой я и находился.

Полетевшие из-под гондолы камни остановили всего пять тварей, а вот остальные буквально попытались забить меня своими передними лапами – и чудо, что я со всеми ними разминулся… А напоследок гады заплевали меня так, что когда Рубари втянул меня в трюм, то сначала пришлось нам скалывать клей с моих ног, чтобы я хотя бы ходить мог.

– Знаешь… Сдаётся мне, что это был неудачный план! – заметил я, отковыривая последний кусок клея с сапога. – Больше я не хочу изображать из себя приманку.

В ответ Рубари лишь горестно вздохнул и развёл руками – мол, из него приманка так себе будет. И сразу усиленно закряхтел, словно вспомнив о внезапно разыгравшемся радикулите.

Мы дождались, пока ори-ори поревут над телами собратьев, а затем я снова спустился, чтобы вырезать железы, но не тут-то было!.. Как только я оказывался у земли, шестилапые чудовища разворачивались и всем стадом устремлялись назад – харчить вкусного человечка по имени Фант. И приходилось снова подниматься и ждать… Потому что едва вернувшись к трупам сородичей, ори-ори снова начинали горестно реветь.

В общем, на третий раз я понял, что пора с этим безобразием заканчивать, и решительно направил дирижабль к той точке, где мы раньше уже набирали камни. Мы снова набили сетку валунами, вернулись к месту охоты – и с удивлением обнаружили, что нашу добычу уже активно пожёвывают какие-то левые твари, которых мы, кстати, не приглашали. Видимо, их привлекли горестные вопли ори-ори. Я достал из сетки один из булыжников и попытался вручную зашибить одного из едоков, но у того будто глаза на затылке имелись и вверх смотрели. Прянул гад в сторону – и избежал печальной участи… Подъеденную добычу пришлось временно оставить и лететь добывать новую.

На этот раз вниз я спустился лишь для того, чтобы остаток стада ори-ори вылез из леса на равнину. Рубари поднял меня задолго до того, как до меня смогли бы доплюнуть клеем. А потом мы развернули дирижабль и прошлись над уходящим в лес стадом, разбрасывая камни. Убили только одну особь – и тут же отправились за новой порцией камней, пока безутешные тварюшки снова ревели на все окрестности.

Камнеметание по похоронной процессии прошло удачнее – ещё пять трупов прибавились к первому. И пока выжившие сородичи оплакивали потерю, мы успели слетать за новой порцией камней и снова скинуть их на ори-ори. Затем я спустился вниз с целой связкой тросов и привязал каждую убиенную тушку за ногу. Нет, вовсе не для того, чтобы их тащить куда-то – дирижабль бы всё стадо не выдержал. План был куда проще.

Первые две железы я вырезал ещё на земле, благо много времени этот процесс не занимал. А едва лишь поблизости появились голодные претенденты на нашу добычу, я вместе с корзинами, куда складывал железы, поднялся на дирижабль. А дальше мы подтягивали вместе с Рубари труп каждой убитой твари и прямо надо пиршеством чудовищ, в воздухе, вырезали железу – после чего отвязывали труп и сбрасывали вниз. Сами чудовища, что набегали на перекус, железы если и ели, то в последнюю очередь. Повредить успели только две – и то, когда пытались зубами удержать ускользающую вверх тушу.

Таким образом, получив первые двенадцать желёз, мы перелетели к следующему удачно расположившемуся стаду ори-ори – после чего повторили всю процедуру. Процесс добычи превращался в тяжёлую рутинную работу и теперь даже на обычную охоту переставал походить. К вечеру с тремя десятками добытых органов мы вернулись на скалу. Я принялся перетаскивать корзины наверх, в город. А Рубари кинулся искать извозчика.

К счастью, груз можно было привозить даже ночью, а вот оплату мне предстояло забрать лишь на следующий день. На складе железы перетащили в холодильник – отдельное помещение, обложенное льдом, где наша добыча могла бы пролежать подольше. А после разгрузки извозчик подкинул меня к ангару, где я смог, наконец, переодеться, помыться и отдохнуть.

Глава 32
В которой я соглашаюсь на предложение Пали, навещаю Фабило и обнаруживаю за его домом слежку, а мы с Рубари продолжаем выполнять заказы и отправляемся по поручению Пали на другую скалу

Утром, в чистой одежде, выспавшийся и набравшийся решимости, я, наконец, отправился к Пали. По пути – пока шёл по заполненным людьми утренним улицам Саливари – я репетировал речь. Мысленно, конечно, потому что бормочущий себе под нос человек всегда выглядит странно и опасно, даже в этом необычном мире. К кабинету чиновника я подходил, уже точно зная, как пройдёт разговор – и, конечно же, был обломан прямо на взлёте.

– Заходите, Фант! Садитесь! – кивнул, увидев меня Пали. – Ну что, вы готовы принять моё предложение?

– Да, – кивнул я, открыв рот, чтобы попросить сразу выдать папир Нанне, но был прерван Пали.

– Итак, вас трое – Рубари, вы и Нанна. Как я понимаю, она сестра новой служащей в местном банке. Всё верно?

– Да, а как вы?.. – вопрос сам по себе вырвался. Очень уж неожиданным было полное раскрытие наших личностей…

– Поверьте, вычислить всех вас было несложно, – усмехнулся Пали. – Просто я привык не полагаться только на догадки. Не переживайте: ваши преследователи вас так легко не вычислят.

– Я и не переживаю… – возразил я, и наткнувшись на насмешливый взгляд чиновника, невольно посмотрел на его пластину, которая помогает распознавать ложь.

На самом деле я, конечно, переживал – и ещё как. Однако я просто не сложил, как два и два, бывшую профессию Пали и его широкие возможности по поиску людей. Иначе бы меня никак не удивил тот факт, что он нас всех вычислил – и мной не овладела бы тревога по поводу наших преследователей.

– Я отобрал папиры для вас для всех. Два, для тебя и Рубари, будут храниться здесь, в архе, – сказал чиновник. – Ещё один, для девочки, я отдал одному своему человеку в банке. По моей отмашке он выдаст документ Нанны её сестре. Что касается нашего дела, то пока продолжайте выполнять заказы… Да, кстати, давай сюда заказ-наряд на ори-ори.

Я протянул Пали бумажку, и он опять принялся заполнять отчётные документы для бухгалтерии, не переставая при этом выдавать инструкции.

– Вам надо будет обставить одну из кают сносной мебелью… – сказал он, переворачивая очередной лист бумаги. – Вы же пока не успели навести внутри комфорт?

– Нет, – не стал я отрицать очевидное.

– Одну каюту сделайте хорошей! – приказал Пали. – Груз, который я попрошу доставить, будет сопровождать человек. Вот этого человека надо разместить со всем комфортом. Сопровождающий войдёт на дирижабль вместе с грузом и будет сидеть в своей каюте. Кормить его будете три раза в день – и вот этим тоже озаботьтесь.

– Он ни разу не выйдет за весь полёт? – уточнил я.

– Ему не нужно этого делать… – Пали утвердительно кивнул, не отрывая взгляд от документов. – Его волнует только груз и доставка. И если не случится ничего чрезвычайного в пути, то он и не выйдет.

– Ясно, – кивнул я, пользуясь паузой. – Еда?

– Сходите как-нибудь в любое кафе и закажите там завтрак, обед и ужин. Это называется готовой порцией, – ответил Пали. – Потом узнайте, что ещё у них выдают каждый день – вот этим и кормите. Сами осилите подобную готовку?

Комплексный обед, бизнес-ланч, готовая порция – как ни называй, суть от этого не меняется. Осталось лишь узнать, сумеем ли мы сами такое скашеварить или срочно надо тренироваться… Но всё это проблемой не являлось – главное, чтобы время у нас было.

– Осилим, наверно… Когда вылетать? – уточнил я.

– Вот этого я вам сказать сейчас не могу. Это вовсе не тайна… – Пали передал мне исписанный листок для бухгалтерии. – Просто я и сам об этом узнаю в последний момент. А лететь вам на Дукон, так что загодя запаситесь картами. Ах да, вот ещё… Груз будет такой, что его проверка – кем бы то ни было – была бы нежелательна. Понимаете, о чём я?

– Понял, – кивнул я.

– Вот и отлично! Как только я пришлю посыльного с запиской, что надо вылетать, сразу бросайте все дела и отправляйтесь, – кивнул Пали. – Всего хорошего, Фант, и удачи с другими заказами! Они все мне нужны.

Из арха я вышел богаче на пять тысяч единичек и сразу же отправился к Фабило. В этот раз Рубари наотрез отказался меня сопровождать, потому что каждый новый визит к родичу был для него болезненным ударом по самолюбию. В общем, мы договорились, что я скажу, будто он очень занят – устраняет повреждения в механизмах дирижабля. Может быть, Фабило и догадается обо всём, но настаивать вряд ли станет – не настолько в нём сильны пресловутые родственные чувства… Во всяком случае, на мой взгляд.

Улицы вокруг постепенно пустели: спешащие люди расходились по своим очень важным делам. Скоро должна была пойти вторая волна прохожих – тех, кто рано начал работать и скоро выйдет на обед. По улицам бродили только такие подозрительные личности, как я, да ещё неспешно ездили телеги с грузом. Обычная жизнь провинциального городка. Конечно, если забыть, что Саливари – город контрабандистов. А вот забывать об этом не следовало…

Заходя в переулок, я заметил троих подозрительных типов, сидевших прямо на камне мостовой и что-то попивавших из пузатой бутылки. На меня они внимания не обратили, но наткнись я на них поздно ночью – и ещё неизвестно, чем бы закончилась встреча. Может быть, просто бы драка состоялась, а, может, и карманы мне бы обчистили целиком и полностью. И уже подходя к дому Фабило, я задумался: а не совершил ли я ошибку, взяв все полученные в архе деньги с собой?

Домоуправительница без лишних слов завела меня внутрь и отправила прямиком в кабинет. Фабило был на месте и, увидев мою физиономию в дверях, приветливо махнул рукой.

– Подходи, Фант, мой мальчик! – он кивнул на одно из двух стоящих перед столом кресел. – А куда делся мой любезный родич?

– Добрый день, Фабило! Он сегодня ремонтирует дирижабль, – ответил я.

– Надеюсь, ничего серьёзного? – слегка нахмурив брови, спросил контрабандист.

– Знаешь, много мелких повреждений после последней охоты… – соврал я, не моргнув глазом. – Ничего серьёзного, конечно. Но лучше сразу заделать.

– А я-то хотел вас привлечь к одному заказу!.. – вздохнул контрабандист. – За него можно было бы неплохо получить…

– Боюсь, что нынешний наш заказ и так сожрёт всё наше время, – вздохнул я в притворном сожалении. – Очень уж сроки неудобные. Если и успеем, то в последний момент…

– Ну так не выполните пару позиций! – отмахнулся Фабило. – Главное ведь – в плюсе остаться.

– Нет, Фабило… Боюсь, Пали это совсем не порадует, – пояснил я, вежливо отметая всякие аргументы. – При нашей первой встрече он был весьма… убедителен.

– Жадный скот!.. – поморщился Фабило. – Всегда с такими работать тяжело. Хорошо, что всего один такой остался, да и он долго не задержится… А что, если вы поможете мне с выполнением ночных задач? Днём делаете свои дела – а ночью мои. Всё-таки какой-никакой, а приработок…

– Ночами мы стараемся выспаться и подготовиться к следующей охоте, – с искренней улыбкой я снова нашёлся, что возразить. Хотя, если честно, настойчивость Фабило начинала меня несколько напрягать…

В этом заказе, который он нам предлагал, явно было что-то нечисто. Вот прямо пятой точкой ощущались некие подводные камни… И чем дальше – тем меньше я хотел за него браться.

– Отказываешься, значит? – хмуро спросил родич Рубари.

– Исключительно вынужденно! – ответил я, удручённо разводя руками. – Не хотелось бы тебя, Фабило, подводить… А мы ведь обязательно подведём – если возьмём на себя больше, чем можем унести.

– Ладно! Есть у меня и другие кандидаты на этот заказ… – контрабандист слегка поморщился, всем своим видом показывая, как мы его гнусно подвели. – Тогда в следующий раз…

Попытки Фабило сделать нас должными и обязанными меня, истинного ребёнка двадцать первого века, приводили в неописуемое умиление, – но всерьёз сработать не могли. Ведь меня этим с детства потчевали, впрочем, как и большинство детей, кому не достались совершенно идеальные родители. Одному вдалбливают с детства, что мама с папой непогрешимы и всегда правы (а если неправы – см. пункт 1), второго заставляют никогда не беспокоить взрослых со своими детскими проблемами (занятые люди – надо отдохнуть!), третьего каждый вечер гоняют с тряпкой по всем горизонтальным поверхностям (должна быть идеальная чистота!)… Да любой ребёнок с Земли вспомнит свои примеры того, что ему сызмальства закладывали в голову. И да, самое главное: родителям ты по гроб своей жизни должен. И жить лишь по их указке, и мчаться на другой конец города в час ночи из-за криво висящих штор, и жениться на некрасивой (зато хозяйственная!) дочке маминой подруги. Мои мама и папа, как бы они меня ни любили, ведь тоже пытались…

В общем, все потуги Фабило подспудно заложить мне в голову благодарность за помощь – а потом на этой благодарности ездить до моих седых волос – наталкивались на богатый жизненный опыт. Хотя я, конечно, исправно делал вид, что его способ работает… Я был ему благодарен ровно настолько, насколько и мог быть. Да я ведь и Тацы, который был моим начальником на складе в Экори, был благодарен – но разве это когда-либо мешало считать его придурком? Так что и Фабило неизменно оставался в моих глазах ловкачом и пройдохой, который беззастенчиво пользуется окружающими, внушая им ложное ощущение непомерного долга.

– Фабило, я побегу? – робко спросил я. – Работы…

– Да, мой мальчик, беги! Удачи тебе с заказами! Не останавливайтесь… – Фабило снова нацепил маску добродушного дядюшки и уже думал о чём-то своём.

Уверен, когда я всё-таки смогу от него слинять, то получу рядом с воспоминанием о себе пометку «неблагодарный гад» – так же, как Пали получил пометку «жадный». Однако меня это уже не будет волновать… Вот совсем не будет.

Я вышел из переулка и уже почти взял курс на ангар, когда меня окликнули. Обернувшись, я увидел, что те самые трое подозрительных типов встали и идут ко мне. Причём шли они нехорошо так, чуть расходясь в стороны… Было видно, что они не намерены прямо тут начинать драку, но и отпускать меня не собираются. Что-то им было от меня очень нужно… Я ещё отметил про себя, что ведут они себя не слишком характерно для местных контрабандистов и бандитов. Подозрительно вежливо.

– Эй, гра, постой! – попросил тот, что шёл в центре, с щербатым лицом и милейшей улыбкой, которую портило лишь отсутствие нескольких зубов. – На пару вопросиков не ответишь?

Но вот профессионализмом в их действиях и не пахло: сразу и цели показали, и нормально общаться, видимо, не умели – зато они хотя бы пытались. И я решил помочь им обойтись без утомительного и бессмысленного конфликта со мной.

– В жопу гра! – предложил я, отметая все формальные обращения. – Чего хотел, брат?

– Слышь, брат! А ты чего в этот дом ходил-то? – спросил всё тот же щербатый.

– По делам ходил, к хозяину! – честно ответил я, следя за реакцией щербатого, но тот оставался невозмутим. И только его «друзья» слегка напряглись.

– Чего у тебя за дела с этим скользким буллом? – удивился щербатый.

– Плохие дела… – с удручённым лицом ответил я. – Задолжал по глупости, вот теперь и отдаю. А так век бы его самого не видеть…

– А! А я подумал, типа, работаешь ты с ним!.. – сразу обрадовался щербатый.

– Поработал уже… – пожал я плечами. – Теперь должен. А вы чего? Приглядываетесь? Тут ничем не помогу… Самого под присмотром проводят от двери до кабинета.

– Да не, ты чё! – тихо запротестовал щербатый, но сам заржал и с хитрым прищуром сообщил. – К его дому приглядываться – себе дороже… Так, попросили посмотреть, поспрашивать, чё да как…

– Спрашивай, если что есть, брат! – я приглашающе развёл руками. – А если нет, так побегу я. И так долги отдавать приходится…

– Не, всё, брат, вопросов нет! Спасибо, вроде! – сразу отмахнулся щербатый, после чего снова улыбнулся и помахал рукой. – Удачи тебе!

– И вам, люди! – так же искренне пожелал я.

Развернувшись, я торопливым (но и не слишком быстрым) шагом отправился восвояси. Нет, Фабило я никакого зла не желал, но и связываться с этими ребятами вовсе не хотел. Я сам по себе, а местные разборки – уж пусть как-нибудь сами по себе. Однако при случае надо будет Фабило невзначай предупредить…

По пути я прикупил газету и с интересом принялся поглощать информацию. Всё-таки мне, дитю эры информации, здесь было сложновато, потому что вокруг был практически полный информационный вакуум – в сравнении с родной Землёй. На этот раз газета изобиловала подробностями гибели Валамари. И да, городок окончательно разрушили – причём под конец твари с поверхности даже использовали какие-то логосы, чтобы сломить оборону. В общем, теперь эта животрепещущая тема надолго закрепилась на первых полосах…

Заказы, которые нам с Рубари оставалось выполнить, наполнили всю нашу жизнь суетой. Сначала мы продумывали очередной заказ и знакомились с новым чудовищем – а потом долго искали способы его поймать. Как всегда и бывает в таких планах, нам остро не хватало полной и достоверной информации об объекте охоты. И даже сын охотника Рубари мало чем мог помочь – не так уж много воспоминаний у него осталось о деде и отце…

Я был уверен, к примеру, что с пул-тарами, добывая их шкуры, мы провозимся несколько дней. Однако вышло всё иначе – шкуры мы получили всего за один день. Кабаны-переростки (и вправду огромных размеров!) оказались весьма чувствительны к повреждениям нижних конечностей – и бессовестно невосприимчивы к сброшенным сверху камням. Зато одно-единственное бревно, прокатившееся с горки и переломавшее им ноги, вмиг решило вопрос. Ну хорошо, два бревна… В итоге два дня тщательной подготовки и коллективных размышлений оказались потрачены напрасно. Да ещё и первое убитое стадо пул-таров сожрали другие чудовища, пока мы с Рубари обдумывали, как бы их покачественнее – и не повреждая драгоценные шкуры – добить…

Двухвостые скорпионы атнимнибры, которых я загодя боялся до дрожи в коленках, и вовсе оказались милейшими парнями. Мало того, что жили не в лесу, а в пустоши – так ещё и добивать их можно было поодиночке. Ни один обитатель поверхности – из тех, что в здравом уме – не лез близко к их логову, где они проводили почти весь световой день. Мы с Рубари поставили себе на дирижабль самострел и попытались сбить их стрелами, но твари оказались живучими. И сообразительными. В ловушки и вырытые ямы не лезли, на колья не напарывались… На пятый день, спасаясь от разъярённого объекта охоты, я попытался отбиться от скорпиона воздушными лезвиями – и умудрился из шести выстрелов двумя попасть по хвостам. Бедный атнимнибр сдох всего через минуту в ужасающих конвульсиях… От банальной потери хвоста! Хвостов, точнее… Четыре дня бесплодных попыток, и ещё один день мы с ними немного помучились – а ведь можно было всё сделать всего за день…

А вот кулмары, похожие на больших борзых, – впрочем, как и ожидалось – доставили нам проблем. Злые, выносливые, быстрые и всегда в стае – вот и попробуй вырезать всю стаю, пока тебя самого не схарчили. Мы устраивали засады, делали ловушки, стреляли, пытались давить – интеллектом, камнями и брёвнами. Шесть дней мучений – а результата никакого… Дело решила их прожорливость. В итоге мы их, честно каюсь, гнусно отравили… Купили сильный яд без запаха у местного лекаря, пропитали им свежий шмат мяса – и скинули на поживу с утра одной из стай. К полудню несчастные кулмары отмучались и сдохли. Осталось только из каждого жилы вытянуть. Правда, и тут у нас было много конкурентов – впрочем, не на жилы, а на мясо. И да, вот на этих чудищ мы в итоге потратили непозволительно много времени – целых девять дней.

Почти за каждое убийство чудовищ нам прибавлялось пневмы. За кого-то побольше, за кого-то поменьше… И я наконец понял, почему вообще местные редко ходят с заполненным семечком. Испытывать в ответственный момент тошноту и рвоту – то ещё удовольствие… Но я упёрся – уж очень хотелось понять, как быстро можно увеличивать вместимость моим способом. Излишки я снимал лишь тогда, когда тошнота проходила. И надеялся, что всё это было не зря…

Когда у нас изредка появлялось свободное время, мы делали ремонт в пустующей каюте. Причём так, что вскоре она стала самым шикарным помещением на нашем корабле. Стены теперь были обиты тонкими деревянными панелями что хоть и добавило общего веса, но не настолько много, чтобы из-за этого всерьёз страдать. Внутри появилась мебель: тумбочка, шкаф, столик – всё тонкостенное и лёгкое, но вполне функциональное. Пожалуй, если бы Пали попросил его самого куда-нибудь отвезти, то мне и перед ним не было бы стыдно. Мы даже гальюн сделали более цивилизованным – с трубой и смывом…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.