Анита Роше
Притяжение

ПРОЛОГ

Есть вещи, которые меняют тебя навсегда. Иногда это просто взгляд. Один-единственный взгляд через переполненный зал, и ты уже не тот человек, которым был секунду назад.

Я не верила в такие истории. Я была слишком умна для них, слишком практична, слишком хорошо знала, как работает человеческий мозг – окситоцин, дофамин, серотонин. Химия, не магия.

Но я ошибалась. Его звали Александр Воронов. И когда всё закончилось, когда огонь догорел, а правда вышла наружу, я поняла, что не жалею ни о чём. Даже о боли. Даже о страхе. Даже о тех ночах, когда я плакала в темноте, не зная, предаст ли он меня или спасёт.

Потому что между огнём и льдом есть место, где рождается что-то настоящее.

ГЛАВА 1. СОБЕСЕДОВАНИЕ

Москва. Октябрь.

Дождь бил в окна офисного центра «Империал» с такой злостью, словно хотел попасть внутрь. Анна Соколова стояла у стеклянных дверей и смотрела на своё отражение. Мокрая. Растрёпанная. С зонтом, который сломался ровно на полпути от метро. Просто отлично. Она сделала глубокий вдох, поправила влажную прядь волос и толкнула дверь.

Внутри было холодно не от кондиционеров, а от самого пространства. Белый мрамор, серая сталь, стекло. Никаких живых растений, никаких тёплых цветов. Всё функционально и безжалостно красиво, как в операционной. Охранник за стойкой посмотрел на неё так, словно она оскорбила само здание своим появлением.

– Анна Соколова, – сказала она ровно. – Собеседование на должность личного аналитика. Одиннадцать тридцать.

Охранник проверил список.

– Лифт направо. Двенадцатый этаж. Вас встретят.

Анне было двадцать восемь лет. За плечами диплом МГИМО с отличием, три года в консалтинговой компании, которая обанкротилась два месяца назад, и гора студенческих кредитов, которая не собиралась никуда исчезать. Вакансия в Voronov Group появилась в её жизни случайно: подруга переслала ссылку с припиской «это безумие, но зарплата нереальная».

Зарплата действительно была нереальной.

Анна нажала кнопку лифта и посмотрела на своё отражение в зеркальных дверях. Серый деловой костюм – лучший из того, что у неё было. Тёмно-каштановые волосы, сейчас чуть влажные, собраны в пучок. Серые глаза смотрели серьёзно и немного настороженно.

– Ты справишься, – сказала она себе.

Лифт открылся на тридцать втором этаже, и её встретила женщина лет сорока. Безупречная, как реклама швейцарских часов.

– Господин Воронов ждёт вас, – сказала она без улыбки и повела Анну по коридору.

Анна шла и незаметно изучала пространство. Здесь уже было чуть теплее. Дерево, кожа, приглушённый свет. На стенах висели не картины, а большие чёрно-белые фотографии городов. Берлин. Токио. Нью-Йорк. Ничего личного, только масштаб и власть.

Помощница остановилась у высоких двустворчатых дверей.

– Пожалуйста. – сухо произнесла она и ушла, не оглядываясь.

Анна постучала.

– Войдите.

Она вошла.

Кабинет был огромным. Вся дальняя стена – панорамное окно с видом на мокрую Москву. За письменным столом, спиной к ней, стоял мужчина и смотрел на город.

Анна остановилась на пороге и ждала.

Он не торопился оборачиваться. Это не было грубостью, а демонстрацией того, что время здесь принадлежит только ему.

Наконец, он повернулся.

Анна успела подготовиться. Она читала всё, что можно было найти об Александре Воронове. Тридцать пять лет. Мультимиллиардер. Построил империю с нуля за десять лет. Закрытый, избегает публичности, никаких интервью последние два года.

Но никакие фотографии не подготовили её к тому, что она увидела.

Он был высоким, за метр девяносто. Тёмные волосы, чуть длиннее делового стандарта. Лицо, которое могло бы принадлежать хищнику: острые скулы, прямой нос, жёсткая линия рта. И светло-серые, почти серебряные глаза, смотревшие с такой концентрированной внимательностью, что Анна почувствовала себя уравнением, которое он решает.

– Соколова, – сказал он.

– Да. – Она подошла к столу и протянула руку. – Анна Соколова.

Он крепко пожал ей руку. Его рука была тёплой, и это почему-то удивило её.

– Садитесь.

Она села. Он остался стоять, облокотившись на край стола и скрестив руки на груди. Смотрел на неё сверху вниз, и в этом не было высокомерия.

– Расскажите мне, почему я должен нанять вас, – сказал он. – У меня есть ваше резюме. Мне интересно то, чего в нём нет.

Стандартный вопрос, нестандартная подача. Анна решила ответить честно.

– Потому что я не боюсь говорить людям то, что они не хотят слышать, – сказала она. – Большинство аналитиков дают своим работодателям те выводы, которые те хотят получить. Я даю те, что соответствуют данным. Даже если они неудобны.

Что-то едва заметное мелькнуло в его глазах.

– Пример.

– В прошлой компании я написала отчёт, в котором рекомендовала отказаться от сделки с крупным клиентом. Директор был уверен, что сделка озолотит нас. Я доказала, что она нас уничтожит. Он не послушал. – Она сделала паузу. – Компания обанкротилась через восемь месяцев.

На короткое время повисло молчание.

– Вы сказали «была уверена», – заметил он. – Значит, вы продолжали работать там после того, как он вас не послушал?

Она не ожидала такого вопроса.

– Да, – сказала она. – Это была ошибка. Нужно было уйти сразу же.

Снова что-то промелькнуло в его взгляде.

– Хорошо, – сказал он. – Теперь конкретно. У меня есть файл. – Он протянул ей папку. – Через десять минут скажите мне, что здесь не так.

Анна открыла папку. Финансовая модель инвестиционного проекта, страниц двадцать. Она начала читать.

Тишина в кабинете была особенной. Она чувствовала его взгляд. Он не отводил глаз, и это было неудобно.

На четвёртой странице она нашла первое несоответствие. На восьмой – второе, уже серьёзнее. На двенадцатой поняла, что оба были намеренными.

– Это тест, – сказала она, не поднимая взгляда.

– Продолжайте.

– Ошибка в дисконтировании на четвёртой странице достаточно очевидна, чтобы проверить внимательность. Но на восьмой странице коэффициент риска занижен примерно на двадцать процентов. Это не описка – это выводит итоговую доходность в зону, которая выглядит привлекательной, но не является ею. Если принять решение на основе этого файла, потери составят… – она быстро подсчитала, – порядка ста двадцати миллионов.

Повисла пауза.

– Сто тридцать семь, – сказал он. – Но направление верное.

Она подняла взгляд. Он смотрел на неё, и впервые в его взгляде не было просто оценки. Было что-то ещё, от чего у неё по спине прошло лёгкое тепло.

– Вы приняты, – сказал он. – Условия обсудит Марина. – Он уже смотрел в сторону, давая понять, что разговор окончен.

Анна встала. Шла к двери и уже взялась за ручку, когда услышала его голос:

– Соколова.

Она обернулась.

– Здесь не бывает удобно, – сказал он. Это могло быть предупреждением или обещанием. – Если вас это устраивает, жду вас в понедельник.

Она не нашлась что ответить, просто кивнула и вышла.

В лифте, глядя на своё отражение, она поняла, что сердце бьётся немного быстрее обычного.

Химия, – сказала она себе. – Только химия.

Но пока она ехала вниз сквозь двенадцать этажей, почему-то не верила в это ни капли.

ГЛАВА 2. ПЕРВЫЙ ДЕНЬ

Понедельник начался с того, что Анна пришла на сорок минут раньше и обнаружила, что Воронов уже в офисе.

Марина – помощница, которая, как выяснилось, звалась именно так, встретила Анну у лифта с видом человека, который давно перестал удивляться чему-либо.

– Господин Воронов работает с шести утра, – сообщила она тоном, в котором читалось: привыкайте. – Ваш кабинет – здесь. – Она открыла дверь в небольшое, но хорошо оснащённое помещение рядом с приёмной. – Все доступы уже настроены. В десять совещание. Будьте готовы.

– К чему именно? – спросила Анна.

– Ко всему, – ответила Марина и ушла.

Анна устроилась за столом, открыла ноутбук и начала изучать то, к чему у неё был доступ. Структура холдинга Voronov Group оказалась значительно сложнее, чем выглядела снаружи. Семь дочерних компаний, активы в четырёх странах, несколько совместных предприятий с партнёрами, имена которых Анна знала из деловых новостей.

И одна компания, информация о которой была заблокирована даже для неё.

«Проект Феникс». Папка существовала, но открыть её не получалось. Анна сделала пометку и пошла дальше.

Совещание в десять оказалось испытанием огнём.

В переговорной собралось шесть человек, и Анна была единственной, кого здесь не знали. Воронов сидел во главе стола, в тёмно-синем костюме, безупречный, как всегда. Рядом с ним – мужчина примерно его возраста, чуть светлее, с профессиональной улыбкой, которая чуть ли не доходила до глаз.

– Дмитрий Лавров, – шепнула ей Марина, заняв место у стены. – Финансовый директор.

Ещё один крупный, коротко стриженный, с внимательным взглядом силовика. Борис Крамер, директор по безопасности.

И женщина, лет тридцати пяти, ухоженная, с холодной красотой. Юлия Рей, директор по развитию. Она посмотрела на Анну тем взглядом, который умеют делать только женщины: быстро, оценивая и отвергая одновременно.

– Это Анна Соколова, – сказал Воронов без предисловий. – Личный аналитик. Она будет иметь доступ к внутренней отчётности.

Никаких объяснений. Никаких лишних слов.

Совещание началось. Речь шла о поглощении компании в Санкт-Петербурге – логистика, цифры, риски. Анна слушала, делала пометки и начала видеть, что, судя по всему, остальные не замечали или не хотели замечать: финансовые показатели компании-цели выглядели лучше, чем должны были при тех условиях рынка, которые были на тот момент.

– Есть вопрос, – сказала она. Голоса несколько стихли. – Эти данные по выручке за прошлый квартал, они верифицированы внешним аудитом?

Лавров поднял взгляд. Что-то в его взгляде было неприятным.

– Разумеется, – сказал он ровно.

– Тогда вы можете мне объяснить, – продолжила Анна спокойно, – почему при падении рынка на двенадцать процентов их маржинальность выросла на восемь? Это либо очень умное управление, либо…

– Либо что? – Это был Воронов. Он смотрел на неё.

– Либо цифры нарисованы, – закончила она.

Повисла тишина.

– Это серьёзное обвинение, – сказал Лавров холодно.

– Это вопрос, – поправила она. – Серьёзное обвинение было бы, если бы я сказала, что цифры точно нарисованы. Я говорю, что это нужно проверить, прежде чем подписывать что-либо.

Воронов встал.

– Совещание перенесено, – сказал он. – Лавров, организуй независимый аудит. Соколова, ко мне.

Анна почувствовала на себе взгляды, пока шла за ним. Холодный взгляд Лаврова. Взгляд Юлии Рей был острый, с любопытством, которое не было добрым. И внимательный, ничего не выражающий взгляд Крамера.

В кабинете Воронов закрыл дверь и обернулся к ней.

– Вы это сделали намеренно? – спросил он.

– Задала вопрос?

– Именно так, как вы его задали.

Анна подумала секунду.

– Да, – сказала она. – Мягче не получилось бы донести то же самое.

– Лавров будет вас недолюбливать, – сказал Воронов.

– Это его право, – ответила она. – Вы меня нанимали не для того, чтобы меня любили?

Впервые на его лице появилась почти незаметная улыбка.

– Нет, – согласился он.

Потом что-то изменилось, он шагнул к окну, и в его движении появилось нечто, что Анна не сразу смогла назвать. Усталость? Нет. Тяжесть. Словно что-то, что он носит постоянно, на секунду стало видимым.

– Аудит найдёт то, что вы думаете? – спросил он, глядя на город.

– Вероятно, да.

– Значит, сделка не состоится.

– Скорее всего.

Молчание. Дождь снова шёл за окном, Москва в октябре не умела иначе.

– Хорошая работа, Соколова, – сказал он наконец.

Анна вышла из кабинета и только в коридоре позволила себе выдохнуть. Это была только первая половина первого дня.

Обед она ела за рабочим столом, привычка со студенческих времён. Когда кто-то постучал в дверь и, не дожидаясь ответа, вошёл, она не сразу подняла взгляд.

– Можно? – Голос был приятным, с лёгкой иронией в тоне. Дмитрий Лавров стоял в дверях.

– Вы уже внутри, – заметила Анна.

Он улыбнулся, на этот раз улыбка чуть меньше напоминала маску.

– Хотел познакомиться нормально, – сказал он, входя и занимая кресло напротив. – Утром вышло… динамично.

– Я не собиралась вас задеть.

– Знаю. – Он смотрел на неё с любопытством. – Вы правы насчёт цифр. Я сам видел несоответствие. Просто думал, что у них есть объяснение.

Анна отложила вилку и внимательнее посмотрела на него. Открытость была неожиданной. Возможно, искренней. Возможно, нет.

– Почему вы мне это говорите?

– Потому что мы будем работать вместе, – сказал он. – И лучше начать без лишнего напряжения. Как вам первый день?

– Интересный, – призналась она.

– Он всегда такой, – сказал Лавров. – Рядом с Вороновым скучно не бывает. – Что-то многослойное промелькнуло в его взгляде. – Но бывает опасно. Учтите это, Анна.

Он встал и ушёл, прежде чем она успела спросить, что именно он имел в виду. Опасно. Она повторила это слово про себя и снова открыла ноутбук. На экране по-прежнему была заблокированная папка «Проект Феникс».

ГЛАВА 3. ГРАВИТАЦИЯ

Через неделю Анна знала о Voronov Group достаточно, чтобы понять: это место работало по своим правилам. Воронов не просил, он предполагал. Он не объяснял, он давал задачу и ждал результата. И когда результат был хорошим, не хвалил, а просто двигался дальше.

Это было одновременно невыносимо и захватывающе.

Она привыкала к его ритму. К тому, что он появлялся в её дверях без предупреждения с файлом или вопросом. К тому, что его взгляд мог длиться на секунду дольше, чем нужно. К тому, что он помнил каждую цифру, каждый аргумент, каждое её слово. И к тому, что каждый раз, когда он входил в комнату, воздух в ней как будто менялся. Химия, – говорила она себе. Просто реакция на сильную личность.

В пятницу он задержался у неё в кабинете. Был уже восьмой час вечера. Большинство сотрудников ушли. Анна работала с отчётом по новому проекту, лондонский рынок недвижимости, сложный и интересный.

Воронов вошёл, поставил перед ней чашку кофе и сел напротив.

Это было так неожиданно, что она несколько секунд смотрела на чашку, не зная, что сказать.

– Вы помните, как я пью кофе? – спросила она наконец.

– Без сахара, с молоком. – Он смотрел в её экран. – Что нашли?

– Рынок интересный, но есть риски регуляторного характера, – сказала она, разворачивая ноутбук к нему. – Вот здесь – три зоны потенциальной проблемы.

Он наклонился вперёд, чтобы смотреть на экран, и оказался ближе, чем она ожидала. Анна почувствовала его запах, что-то сдержанное, дорогое, с лёгкой нотой кедра. Почувствовала тепло, которое исходило от него.

И поняла, что слишком много об этом думает.

– Здесь согласен, – сказал он, указывая на экран. Его рука оказалась рядом с её рукой. Сантиметра три, не больше. – Здесь – нет. Регулятор менялся в прошлом году, новая политика мягче.

– Вы уверены?

– Я встречался с ними в сентябре.

Она кивнула, делала пометку. Он всё ещё не отодвигался.

– Почему вы ещё здесь? – спросил он.

Вопрос застал её врасплох.

– Работаю, – сказала она.

– В пятницу в восемь вечера?

– А вы?

Он откинулся назад, три сантиметра превратились в нормальное расстояние, и Анна почти пожалела об этом.

– Я всегда здесь, – сказал он. В этом не было жалобы, просто факт.

– Это звучит одиноко, – сказала она и тут же пожалела.

Но он не закрылся, а наоборот посмотрел на неё с чем-то похожим на удивление.

– Возможно, – сказал он тихо.

Тишина между ними стала мягче и одновременно напряжённее. Анна искала, что сказать, и не находила.

– Что такое «Проект Феникс»? – спросила она.

Он резко встал и снова стал тем холодным, закрытым человеком, которого она видела на собеседовании.

– Откуда вы знаете это название?

– Папка есть в системе. Доступа нет, но название видно. – Она смотрела на него. – Если это влияет на мою работу, мне нужно знать.

– Не влияет, – сказал он.

– Вы уверены?

– Не касайтесь этого, Соколова. Пожалуйста.

Последнее слово прозвучало так, словно далось ему с усилием. Словно он не привык его произносить.

Он ушёл. Анна смотрела на закрытую дверь и думала о том, что в человеке, который, кажется, ничего не боится, было что-то похожее на страх. И о том, что она не может перестать о нём думать.

За окном Москва горела миллионом огней, дождь, наконец, прекратился, и небо над городом было почти чистым, тёмно-синим, с первыми редкими звёздами.

Анна закрыла ноутбук, взяла кофе и подошла к окну. Феникс, – подумала она. Птица, которая сгорает и возрождается. Что именно он пытается возродить? Или отчего сгореть?

Она не знала, что ответ на этот вопрос изменит всё.

ГЛАВА 4. ЛИНИИ, КОТОРЫЕ НЕ СТОИТ ПЕРЕСЕКАТЬ

Выходные Анна провела, думая о работе.

Точнее, она говорила себе, что думает о работе. О лондонском проекте, о несоответствиях в отчётах, о структуре холдинга, которая с каждым днём казалась ей сложнее и интереснее.

Но когда подруга Катя позвонила в субботу вечером и спросила «ну как там твой загадочный миллиардер», Анна поняла, что пауза перед ответом длилась слишком долго.

– Это работодатель, – сказала она.

– Ага, – сказала Катя тоном человека, который не верит ни одному слову. – А ты покраснела?

– Ты меня не видишь.

– Именно поэтому и спрашиваю.

Анна налила себе вина и сменила тему.

Но ночью, когда не спалось, она честно признала себе: дело было не только в работе. Дело было в том, как он наклонился к экрану. В трёх сантиметрах между их руками. В том, как он произнёс «пожалуйста», словно это слово стоило ему чего-то.

Это глупо, – сказала она потолку. Ты работаешь на него. Это именно то, чего делать не стоит.

Потолок согласился. Но помогло это мало.

В понедельник она пришла в семь тридцать и обнаружила на своём столе папку с запиской.

Почерк был чётким, угловатым, как она почему-то и ожидала. «Берлин. Среда – пятница. Переговоры с Hausman Group. Подготовьте анализ их позиции. – В.»

Анна перечитала записку дважды. Берлин. Он берёт её с собой в Берлин.

Она сказала себе, что это просто рабочая поездка, открыла ноутбук и начала готовиться. Hausman Group – немецкий девелопер, средний сегмент, интересная позиция на восточноевропейском рынке. Анна работала три часа без перерыва и подготовила документ, которым была почти довольна.

Почти, потому что на двенадцатой странице поняла, что Hausman три года назад был на грани банкротства и вышел из него очень быстро. Слишком быстро. Источник финансирования в открытых данных не значился.

Она сделала пометку и пошла к Воронову.

Он разговаривал по телефону. Говорил по-английски, быстро и жёстко, и не прервался, когда она вошла. Просто взглянул и кивнул на кресло.

Она ждала, пока он закончит, и старалась не слушать, но не слышать его голос было невозможно. Даже на чужом языке в нём была та же интонация: уверенность человека, для которого сомнение – рабочий инструмент, а не слабость.

Он закончил звонок и посмотрел на неё.

– Готово? – спросил он, кивая на папку в её руках.

– Да. Но есть вопрос.

– Говорите.

– Хаусман выходил из кризиса в две тысячи двадцать первом с нетипичной скоростью. Источник капитала непрозрачен. Вы знаете, кто стоит за этим?

Возникла короткая пауза, но она её заметила.

– Знаю, – сказал он.

– И?

– Это не проблема.

– Для меня или для сделки?

Что-то в его взгляде изменилось, не раздражение, но близкое к нему.

– Для сделки, – сказал он. – Доверьтесь мне в этом.

Анна положила папку на стол.

– Я подготовила полный анализ. Всё там. – Она встала. – Но я отметила этот момент как риск. Он там тоже есть.

– Я увижу.

Она уже шла к двери, когда он сказал:

– Соколова. Вылет в среду в шесть утра. Не опаздывайте.

Она обернулась. Он уже смотрел в бумаги.

– Никогда не опаздываю, – ответила она и вышла.

Берлин встретил их низким серым небом и запахом приближающейся зимы.

Анна первый раз летела частным самолётом и сказала себе, что это просто удобный транспорт. Кожаные кресла, тишина, никаких очередей и толпы.

Воронов работал всю дорогу. Она тоже. Они почти не разговаривали, но молчание не было неловким. Это удивляло её, с большинством людей тишина требовала заполнения. С ним – нет.

Отель был небольшим, дорогим, с видом на Шпрее. Анне дали номер на третьем этаже, угловой, с большими окнами. Она поставила чемодан, подошла к окну и несколько минут просто смотрела на город.

Берлин она любила. Была здесь дважды. Один раз по учёбе, один раз с бывшим. Второй раз вспоминать не хотелось.

В дверь постучали.

Она открыла. Воронов стоял в коридоре уже без пиджака, в белой рубашке с расстёгнутой верхней пуговицей. Это была такая маленькая деталь, но она делала его чуть менее непроницаемым. Почти человеком.

– Ужин через час, – сказал он. – Неформальный. Хаусман хочет познакомиться до переговоров.

– Хорошо.

Он не уходил. Смотрел на неё на фоне берлинского вечера за окном.

– Вы бывали здесь раньше? – спросил он.

– Дважды.

– Нравится?

– Да. Это город, который не притворяется.

Что-то в его взгляде совсем немного потеплело, но она уже сумела это заметить.

– Хорошее определение, – сказал он. И ушёл.

Анна закрыла дверь и выдохнула.

Одна пуговица, – подумала она. Я думаю об одной расстёгнутой пуговице как о событии. Это диагноз.

Ужин проходил в ресторане на первом этаже с живой, еле слышной музыкой. Хаусман оказался мужчиной лет пятидесяти пяти, крупным, добродушным внешне, с умными глазами, которые оценивали всё и всех вокруг. Рядом с ним сидела молодая женщина, которую он представил как «коллегу» с интонацией, которая говорила об обратном.

И ещё один человек, которого Анна не ожидала увидеть.

– Максим Орлов, – сказал мужчина лет сорока, подавая ей руку. Высокий, светловолосый, с открытой улыбкой. – Представляю интересы европейских инвесторов в этом проекте.

Анна пожала руку и улыбнулась. Но краем глаза поймала реакцию Воронова, едва заметное напряжение в линии плеч и взгляд, который стал на долю градуса холоднее.

Они знали друг друга. И это знакомство не было тёплым.

Ужин шёл своим чередом, разговоры о рынке, о перспективах, об общих знакомых. Хаусман оказался интересным собеседником, умел шутить и умел слушать. Орлов был обаятелен, обращался к Анне чаще, чем требовала вежливость, и это не было случайным.

– Вы давно работаете с Александром? – спросил он её во время второй перемены блюд.

– Недавно, – ответила она.

– И как вам?

Анна почувствовала на себе взгляд Воронова, он разговаривал с Хаусманом, но слышал каждое слово.

– Интересно, – сказала она.

Орлов улыбнулся.

– Он умеет делать всё интересным, – согласился он. – Правда, Саша?

Воронов повернулся к нему. Взгляды встретились.

– Правда, – сказал Воронов. Голос был ровным, но в нём было что-то, чего Анна ещё не слышала, похожее на предупреждение.

После ужина Хаусман и его спутница ушли. Орлов задержался, попрощался с Анной, задержав её руку в своей чуть дольше нормы.

– Надеюсь увидеть вас на переговорах, – сказал он.

– Конечно, – ответила она.

Когда он ушёл, они с Вороновым остались одни за столом. Музыкант в углу тихо перебирал клавиши. За окном Берлин жил своей ночной жизнью.

– Кто такой Орлов? – спросила Анна.

– Человек, которому я не доверяю.

– Тогда почему он здесь?

– Потому что не я его пригласил. – Воронов поднял взгляд. – Будьте с ним осторожны.

– Осторожна в каком смысле?

– Во всех.

Анна выдержала паузу.

– Вы можете объяснить мне хоть что-нибудь нормально? – спросила она. – Или «будьте осторожны» – это весь брифинг?

Что-то почти похожее на улыбку тронуло угол его рта.

– Нормально – нет, – сказал он. – Пока нет.

– Почему?

Он посмотрел на неё и встал.

– Потому что некоторые вещи опаснее, когда их знаешь, – сказал он. – Идёмте. Утром рано вставать.

Они шли к лифтам рядом, почти плечом к плечу, и Анна чувствовала это расстояние как что-то физическое. Что-то, что хотелось сократить.

Лифт был маленьким. Они вошли, двери закрылись, и несколько секунд они стояли в тесном пространстве, глядя на цифры над дверью.

Она почувствовала, как он смотрит на неё, и повернулась.

Он смотрел, и впервые за все эти дни его взгляд не был закрытым. Там было что-то почти уязвимое. Что-то, что он, кажется, сам не ожидал обнаружить.

Двери открылись на её этаже. Он шагнул назад, давая ей выйти.

– Спокойной ночи, Соколова, – сказал он.

– Спокойной ночи, – ответила она.

Она шла по коридору к своему номеру и не оглядывалась. Зайдя внутрь, закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. Сердце стучало.

– Это просто лифт, – сказала она себе. Ничего не произошло.

Но её тело с этим не соглашалось.

За окном Берлин горел огнями, и где-то в этом городе был человек, который нёс в себе тайну, которая называлась «Феникс». И другой человек, светловолосый, с тёплой улыбкой, который знал об этой тайне что-то, что Воронов не хотел раскрывать.

Анна подошла к окну и долго смотрела на ночной город. Впервые за много лет ей было интересно.

ГЛАВА 5. ПЕРЕГОВОРЫ

Утро переговоров началось с неожиданности. Анна спустилась в лобби в восемь тридцать, встреча была назначена на девять и обнаружила Воронова за столиком у окна с двумя чашками кофе.

Он кивнул на вторую чашку.

Она села. Взяла кофе. Сделала глоток – без сахара, с молоком.

– Спасибо, – сказала она.

– Есть изменение в повестке, – сказал он сразу. – Орлов добавился к переговорам официально. Представляет консорциум европейских фондов.

– Это меняет расклад.

– Да.

– Насколько?

Он посмотрел на неё.

– Орлов умный и опасный, – сказал он. – Он будет давить на детали контракта, которые выглядят незначительными. Следите за пунктом семь в нашем проекте соглашения, он захочет его изменить.

– Что в пункте семь?

– Право первого выкупа при дополнительных раундах финансирования. Если они его уберут, мы теряем контроль над проектом через три года.

Анна кивнула и открыла планшет. Пробежала пункт семь – да, формулировка была важной, и её можно было атаковать с нескольких сторон.

– Я поняла, – сказала она, не поднимая взгляда.

– Вы сказали «я поняла».

Она подняла взгляд. Он смотрел на неё с лёгким удивлением.

– Извините, – сказала она. – Привычка думать вслух.

– Нет, – сказал он. – Мне интересно, что вы поняли.

Она объяснила три варианта атаки на пункт семь, которые Орлов мог использовать, и контраргументы к каждому. Воронов слушал не перебивая. Когда она закончила, он несколько секунд смотрел на неё.

– Хорошо, – сказал он. – Очень хорошо.

Это было больше, чем обычное «хорошая работа». В этом было что-то личное, признание, которое он редко давал.

Анна почувствовала тепло где-то в груди и сказала себе, что это просто профессиональное удовлетворение.

Переговоры шли четыре часа. Орлов был именно таким, каким описал его Воронов: умным, обаятельным и безжалостным в деталях. Он атаковал пункт семь на второй часу аккуратно, через рассуждение о «стандартной практике европейских рынков».

Анна передала Воронову записку по внутреннему чату: «Атака через прецедент Müllergruppe 2019. Ложный прецедент, там была другая структура собственности».

Через тридцать секунд Воронов произнёс именно это, спокойно, точно, уничтожая аргумент Орлова в два предложения.

Орлов посмотрел на Анну. Он понял и улыбнулся, чем-то похожим на уважение.

К концу четвёртого часа пункт семь устоял. Контракт был парафирован. Хаусман пожимал руки и искренне улыбался, потому что сделка была выгодной для всех. Кроме Орлова, который получил меньше, чем хотел.

В перерыве, пока Воронов разговаривал с Хаусманом, Орлов подошёл к Анне.

– Красиво сработано, – сказал он негромко.

– Спасибо.

– Вы понимаете, что делаете? – спросил он. Тон сменился и стал тише, серьёзнее. – С Вороновым. Вы понимаете, во что вписываетесь?

– Я работаю аналитиком, – сказала она ровно.

– Анна. – Он наклонился чуть ближе. – Я говорю о «Проекте Феникс». Вы знаете это название?

Она не показала, что название её зацепило.

– Нет, – сказала она.

Орлов внимательно изучал её лицо несколько секунд.

– Значит, он ещё не сказал вам, – сказал он тихо. – Что ж. Когда скажет или когда вы сами узнаете – позвоните мне. – Он протянул визитку. – Есть вещи, которые вам сто́ит знать. Прежде чем станет поздно.

Анна взяла визитку и ничего не сказала.

Орлов ушёл, и через минуту рядом оказался Воронов. Он посмотрел на визитку в её руке.

– Что он вам сказал? – спросил Воронов.

– Что есть вещи, которые мне сто́ит знать, – ответила она честно.

– И вы ему верите? – спросил он.

– Я не знаю, кому верить, – сказала она. – Вы оба даёте мне половину информации.

– Сегодня вечером, – сказал он. – Я кое-что объясню.

Вечером они ужинали вдвоём не в ресторане отеля, а в небольшом месте, которое он знал с деревянными столами, свечами, запахом хлеба и красного вина. Совсем не похожее на всё, что Анна ожидала от человека его масштаба.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.