Полина Рей
Я буду жить с вами

– Да, Лида развелась и, наверное, это знак, что мы снова должны быть вместе. Нет, мам, Лине я пока ничего не говорил. Ами расстроится, что я ухожу из семьи.

Эти откровения мы с дочерью Амелией слышим, когда возвращаемся вдвоём от врача, у которого сегодня я выяснила, что беременна.

Ами понимает всё. Она вырывает руку из моих пальцев и в слезах убегает прочь. И я, как в замедленной съёмке вижу ужасное – дочку во дворе сбивает машина…

Два месяца в больнице, ещё один – дома на реабилитации, которая продлится ещё бог знает сколько.

И вот муж, который уходил к своей первой любви после её развода, возвращается с чемоданом и словами:

– Тебе нужна помощь, а мне – ребёнок, которого ты носишь. Так что я буду жить с вами, Лина.

***

– Мама, ну хватит уже! Я сама всё могу!

Такие фразы, которые моя дочь Амелия повторяла почти постоянно, стали уже едва ли не притчей во языцех. И набили мне оскомину до такой степени, что на них у меня выработался стойкий иммунитет.

– Тебе врач сто раз сказал – полный покой! Минимальное движение – и точка!

Ами закатила глаза и покачала головой. Она была слишком взрослой для своих десяти лет. Ну или считала себя таковой и всячески мне это демонстрировала.

А прикована к лежачему образу жизни, слава богу, была временно. И всему виной – измена её отца, о которой Амелия узнала случайно.

– Но хотя бы сесть и нормально поесть – можно? – с возмущением выдала Ами, и я сдалась.

Хотелось побурчать, что в её возрасте к таким сложными многооскольчатым переломам в растущем организме нужно относиться очень внимательно, но я бы сама себе тогда показалась жуткой букой.

– Можно, – кивнула я и убрала тарелку с едой, которую с минуту назад установила на подносе перед дочкой. – Только осторожно.

Амелия вновь закатила глаза, на что я не стала реагировать – сделала вид, что этого не заметила. Помогла дочке усесться, поставила ужин на столик. Когда дочь начала есть, я хотела сказать, что сейчас положу себе порцию и составлю ей компанию, но меня отвлёк звонок в дверь.

Нахмурившись, я посмотрела на часы. Затем мы с дочкой переглянулись. Гостей не ждали, потому когда звонок повторился, но на этот раз был более протяжным, стало ясно, что этот незваный визитёр вот так просто уходить не собирается.

– Пойду посмотрю, кто там, – сообщила Амелии и вышла из её комнаты.

И пока направлялась ко входной двери, её стали отпирать ключом!

Господи, помоги! Это могла быть или моя мама, у которой имелась связка на случай, если бы понадобилось её присутствие. Или мой муж, с которым мы сейчас находились в активной стадии развода…

И судя по тому, что мать моя была весьма интеллигентным человеком, который бы непременно предупредил о визите, вырисовывался второй вариант.

Очень и очень нежеланный и нежелательный…

– Что ты здесь делаешь? – зашипела я, когда дверь открылась, а по ту сторону от неё действительно обнаружился Владимир.

Мой без пяти минут бывший супруг.

– И тебе привет, – усмехнулся он, произнеся эти слова шёпотом.

Он знал, как именно Ами отреагирует на его присутствие. Да и я тоже – учитывая, что этот придурок почему-то притащил с собой чемодан!

– Идём и спокойно поговорим, – добавил Теплов и, пока я стояла, не зная, как реагировать на это появление, прошествовал мимо прямиком в сторону кухни.

Я считала, что между нами всё решено. Квартира принадлежала нам обоим, так что делить её смысла не было, разве что только продать после того, как Амелия встанет на ноги. Ну а дочь оставалась после развода со мной.

Сам же Владимир уже вовсю жил со своей бывшей, которая развелась не так давно, что стало для него «зелёным светом». Который он и использовал на все сто.

И вот – чемодан, Теплов на моей кухне. И какой-то разговор, в который я даже не желала погружаться…

– Мам! Кто там? – донёсся до меня голос Ами из комнаты.

Чего доброго, если не ответить, дочь решит взять костыли и добраться до нас сама. А этого допускать точно не стоит. Значит, придётся банально соврать про соседку, которой понадобилась соль.

– Это тётя Женя, соседка, – сообщила я дочери, заглянув к ней в комнату. – Мы немного посидим, чаю попьём. А ты, если вдруг что, зови.

Амелия как раз быстро управилась со своим ужином, и уже укладывалась обратно на кровать, кивнув на мои слова. Я дождалась, пока она устроится удобнее, возьмёт мобильник, который современным детям способен был заменить весь мир. После чего закрыла дверь и прошла к Теплову.

Он уже расположился за столом и, увидев меня, растянул губы в улыбке.

– Токсикоз прошёл? – поинтересовался муж таким тоном, словно мы с ним не собирались вообще никогда расходиться, и вот так вот садились за общий стол каждый день, чтобы обменяться новостями.

– Не твоё дело, – отрезала я. – Что тебе нужно, Вова?

Он сделал глубокий вдох и попросил спокойно:

– Присядь, пожалуйста.

Судя по всему, особых эмоций по поводу нашей встречи и предстоящего разговора муж не испытывал. В отличие от меня.

Нет, я не пылала к нему любовью, которая с некоторых пор стала безответной. Меня не потряхивало от счастья лицезреть вновь этого мужчину…

Я просто дико злилась. Потому что Теплов пришёл с какой-то явной целью и теперь раздавал тут свои указания.

– Мне комфортнее постоять пару минут, – заявила, сложив руки на груди.

И сразу очертив временные границы того, как долго я собираюсь слушать бывшего.

– Ну, хорошо, – пожал он плечами и, побарабанив пальцами по столу, произнёс:

– Я знаю, что ты очень устаёшь, потому что вынуждена находиться с Ами круглые сутки.

Как только Вова это сказал, меня охватило нехорошим предчувствием. Но я отогнала его от себя прочь, потому что это был абсурд чистой воды.

– Я ни капли не устаю, – немного приврала я, чтобы у Теплова не возникло ощущения, будто мне совсем уж легко даётся уход за дочкой.

Он и только он был виноват в том, что она угодила несколько месяцев назад под колёса машины. Так что пусть не считает, что с него и взятки гладки!

– И, тем не менее, ты беременна и тебе стоит больше времени уделять себе, – продолжил муж гнуть свою линию.

– Мне помогает мама, – парировала я, не особо понимая, к чему он ведёт.

Судя по чемодану – приехал остаться здесь? Глупости. У них с Лидией сейчас самый настоящий медовый месяц. Вряд ли он оставил молодую, чтобы выполнять так называемый отцовский долг.

– Она живёт далеко и ей явно не с руки в её возрасте кататься к вам слишком часто.

Он сказал это и снова взял паузу, глядя на меня со значением. Говорить старался тихо, видимо, понимая, что Амелия будет крайне недовольна тем, что здесь находится её отец.

– В общем, я решил… Тебе нужна помощь, так что я переезжаю сюда и буду жить с вами.

Теплов был так уверен в том, что всё будет как ему нужно, что это даже вызвало смех. Его я сдерживать не стала – расхохоталась со всем весельем, которое испытывала в данный момент.

Немного нервным и даже гомерическим, но всё-таки весельем.

– Ты себя сам слышишь, Теплов? – спросила, отсмеявшись. – Что ты там решил? Куда переезжаешь? К дочери, которая тебя ненавидит? К жене, с которой почти развёлся и которая о тебе уже забыла? Кому ты здесь нужен, Вов, ну вот ответь?

Я качнула головой, глядя на мужа, который был совершенно не рад такой моей реакции. И не только не рад, но даже злился, что было весьма ожидаемо.

Однако то, что он сказал мне следом, лишило меня всякого желания насмехаться дальше.

– Мне нужен ребёнок, которого ты носишь, Лина. И моё решение жить здесь – неизменно.

Брови мои взлетели наверх, и если бы это было возможно – умчались бы в стратосферу.

Он бредит, не так ли? Ведь только это могло стать разумным объяснением всему тому, что сейчас нёс муж.

– В каком смысле – тебе нужен мой ребёнок? – уточнила, нахмурившись.

– Наш ребёнок, – поправил он меня. – Он точно такой же мой, как и твой.

Теплов улыбнулся, а мне захотелось запустить в него чем-нибудь тяжёлым. Причём с такой силой, чтобы эта вещь попала ему точно в лоб и выбила бы из дурной башки все идиотские мысли.

– Вот давай не будем, хорошо? Ты – с другой бабой. У вас – своя жизнь. Ты мечтал о том, чтобы она развелась, ещё будучи женатым на мне…

– И я всё ещё остаюсь на тебе женатым, Лина… А когда ты родишь ребёнка, его так или иначе запишут на меня. Я полностью, всеми конечностями за то, чтобы так и было, пойми! Я хочу растить его, как отец. Хочу забирать на выходные, а то и вообще на неделю-другую. Мне он нужен, о чём тебе сейчас и говорю. И чтобы у нас снова сложились нормальные отношения, я и приехал к вам с Ами.

По мере того, как Теплов произносил всё это, у меня в душе происходило нечто запредельное по эмоциям и ощущениям. Какое отцовство? Куда забирать? Он вообще с ума сошёл, если считает, что я на подобное соглашусь?

– Так, всё. Здесь тебе не Аншлаг. Пошутили и хватит. Забирай свои шмотки и проваливай. Я не хочу, чтобы Амелия тревожилась и это бы как-то ей навредило. Ты и так чуть не отправил нашу дочь на тот свет! – я только договорила, как Володя буквально взвился:

– Да никто её никуда не отправлял! Да, она слышала то, что ей не полагалось, но ты считаешь, будто у меня прямо цель была – подвергнуть Ами опасности?

Он разъярился и повысил голос. И наверняка дочь, если не успела надеть наушники, уже слышала всё, что здесь творилось.

С другой стороны, если мне не удастся сейчас избавиться от наличия мужа, и он вобьёт себе в голову, будто действительно имеет моральное право здесь остаться, мне придётся несладко. В том числе из-за реакции Амелии.

Вернее – в первую очередь.

– Всё, Теплов. Хватит. Если хочешь помочь – смотайся, пожалуйста, в туман. Это будет самая лучшая подмога в данной ситуации.

Наши с мужем взгляды схлестнулись в немой борьбе. Я ещё не осознала того, что он мне сказал, но собиралась выдворить его прочь и пораздумать над новой для себя информацией. А вот Владимир, кажется, совершенно не собирался «выдворяться».

– Нет, Лина. Я никуда не собираюсь. Кроме нашей комнаты, где разберу вещи и устроюсь на диване. Потому что не только ребёнок такой же мой, как и твой. Но и наша квартира. Нравится тебе это или нет…

И с этими словами он поднялся, подхватил чемодан и просто вышел из кухни, оставив меня в полнейшем замешательстве…

Какого чёрта вообще творится, кто-нибудь может мне сказать?

Три месяца назад

«Вы беременны».

Эта фраза на все лады звучала в моей голове последние полчаса. Я пыталась её осознать, произносила мысленно то так, то эдак, но мне никак не удавалось принять беременность как данность.

С мужем мы деторождение не обсуждали. Вернее, разговоры такие были, но давно, когда Амелия ещё под стол пешком ходила. А потом как-то подобные беседы сошли на нет, ну и к возможному появлению малыша мы в наших разговорах не возвращались.

И вот беременность.

Мне немного за тридцать, муж на четыре года старше. Сил у нас много, а в финансовом плане – стабильность. И почему же мне так боязно от понимания, что Теплов может этим новостям совершенно не обрадоваться?

– Масюнь, давай на углу выйдем, я в магазин заскочу, – сказала Амелии, когда мы подъезжали на такси к дому. – Ты можешь идти, папа вроде вот-вот приедет.

Дочка тут же замотала головой. И я улыбнулась. Как же Ами пропустит возможность купить себе любимое мороженое?

– С тобой пойду, а потом вместе домой, – решила она.

Я согласно кивнула.

Мы вышли из авто, быстро пробежались по магазину, где я выбрала, что приготовить вкусного на ужин, а дочь ожидаемо приобрела себе лакомство. Вышли на улицу, и я вдохнула свежий предзимний воздух.

Сегодня было солнечно, и это словно являлось знаком: всё будет хорошо. Не нужно переживать по поводу того, что решил без нашего с мужем ведома Господь.

Улыбнувшись, я взяла дочь за руку и мы зашагали к подъезду. Пока Амелии ничего говорить не стала. Считала, что право узнать новость первым находится у Теплова.

Он, кстати, и обнаружился стоящим к нам спиной возле скамейки, где мы иногда сидели вдвоём. Особенно когда наступала весна и в воздухе разливалось преддверие тёплых денёчков.

Я собиралась окликнуть мужа, но поняла, что он разговаривает по телефону. Повернулась к дочери и показала ей, мол, давай тихонько, пусть будет сюрприз. Она кивнула, а потом мы с Ами услышали, что именно говорит Владимир:

– Да, Лида развелась и, наверное, это знак, что мы снова должны быть вместе. Нет, мам, Лине я пока ничего не говорил. Ами расстроится, что я ухожу из семьи.

Я застыла немой статуей, а рядом замерла, словно вкопанная, дочь. Двойного дна у тех слов, что Теплов говорил своей матери, попросту не было…

Лида – его бывшая, в которую он был влюблён до чёртиков, когда они встречались. А остальное… остальное не требовало никаких пояснений… Ибо обрушилось на наши с Амелией головы со всей своей пугающей простотой.

Лидия развелась и Вова собирался от меня уйти… Вот и вся неприглядная правда.

Взглянув на Амелию, я поняла, что она слышала всё. В глазах её заблестели слёзы, а потом она с силой вырвала ладонь из моих обессилевших пальцев и умчалась прочь.

– Ами! Амелия! Стой! Ами! – заполошно закричала я, уже не скрываясь.

Пакет выпал из моих рук, я рванула следом за дочкой, но было слишком поздно.

Она выскочила на проезжую часть…

Визг тормозов, протяжный звук сигнала…

Я услышала дикий крик, мои лёгкие обожгло болью, когда я сообразила, что он вырывается из моего рта.

Амелию легко, словно пушинку, подбросило вверх, а после она рухнула на землю и осталась лежать неподвижно.

В те мгновения, когда я мчалась к моей несчастной сломанной девочке, уложилась вся жизнь. Казалось, что время сконцентрировалось в одной точке. Том месте, где лежала Ами…

– Я её не видела… я не видела! – залепетала женщина, которая была за рулём.

Я упала перед дочкой на колени. На окровавленную ногу, вывернутую под неестественным углом, старалась не смотреть. Уговаривала себя хотя бы немного успокоиться, но лишь для того, чтобы рядом с моим ребёнком был адекватный взрослый.

О беременности в тот момент я не думала вообще…

– Господи, Лина! Амелия… что случилось? Что? – выдохнул Теплов, который примчался следом.

Я перевела на него невидящий взгляд и с трудом различила черты лица мужа. Он спрашивал, что случилось? Этот человек, которого я возненавидела всей душой за считанные мгновения, уточнял, в чём причина ужасного события?

Амелия пошевелилась и слабо застонала. Слава богу, где-то недалеко послышался звук сирены. И даже если машина мчалась не к нам – плевать. Мне сейчас нужно просто ухватиться за надежду на то, что нам помогут. Только так я смогу пережить весь этот кошмар.

– Не лезь к ней! – выдохнула, когда Теплов упал на колени прямо на мокрый асфальт. – Не лезь! Это всё сделал ты… Она слышала твои откровения про Лиду. Слышала!

Я говорила это тоже лишь с одной целью – сосредоточиться на чём-то, чтобы только не дать позволить себя свести с ума тому душераздирающему страху, который владел мною и от которого я цепенела.

– Боже, Лина… Боже! – шептал Теплов, а мне хотелось лишь прогнать его.

Не видеть, не слышать, не лицезреть в своей жизни больше никогда!

Наконец, скорая всё же приехала. Пока они производили свои манипуляции с Амелией, я закрыла глаза и стала плакать.

Так страшно мне не было никогда в жизни. Это потрясение стало самым жутким событием, которое я испытывала когда-либо…

– Я поеду с ней, а ты проваливай к своей Лиде! – зашипела я на мужа разъярённой кошкой, когда Амелию погрузили на носилки, чтобы устроить в машине и транспортировать в больницу.

Наши взгляды с мужем сошлись в немой схватке. Он покаянно опустил голову почти сразу, и я, забравшись в карету скорой, приказала себе забыть об этом человеке хотя бы на несколько часов.

Сейчас всё самое важное сконцентрировалось в дочери.

И я не собиралась тратить даже крохи своего внимания на тех, кто был его не достоин.

Теплов из данного списка выпал. Без права на помилование и возвращение назад.

***

Если бы я думала, что муж за нами не отправится, ошиблась бы в этом на все сто. Но, к сожалению, в этом сомнений у меня не имелось. И когда Ами увезли в операционную, по сути, счёт до того, как Теплов появился бы рядом со мной, пошёл на минуты.

– Лина, только давай без скандала, прошу… – взмолился Вова, когда подошёл ко мне, устроившейся в дальнем углу коридора перед безликой дверью, за которой сейчас находилась моя дочь.

Маленькая девочка, что сейчас расплачивалась за грехи, совершённые вовсе не ею.

– Последнее, что стану делать – ругаться с тобой в том месте, где помогают моему ребёнку, – мрачно ответила я и прикрыла глаза.

Все те признания, которые Теплов выдал матери, и свидетелями которым стали мы с Амелией, показались совершенно неважными.

Лишь бы только с дочкой всё было хорошо, а куда там уходит этот козёл – дело десятое.

– Я всё должен был сделать не так, – выдохнул Владимир, опускаясь рядом со мной на металлическое сидение. – Всё не так…

Я усмехнулась, и сделала то, что способно было хоть ненадолго переключить моё внимание с унылой двери.

– А как правильно говорить об измене? – уточнила с ледяным сарказмом. – Неужели существует какой-то кодекс предателя, в котором прописаны такие вещи?

Мои вопросы Теплову наверняка не понравились, если судить по тому, какое кислое выражение появилось на его лице. Его я увидела, скосив взгляд на мужа, который замер, превратившись в статую.

– Не надо так меня называть, Лина. Я не предатель и не изменщик. Да, хочу снова попробовать с Лидой, но у нас с ней ничего не было.

Мне стало больно и до одури обидно. Эта мнимая честность со стороны мужа была такой противной. С таким мерзким душком…

– Избавь меня от подробностей, – вскинула я руку и вновь сомкнула веки. – Мне достаточно того, что я уже знаю, и что слышала наша дочь.

Ну и что я могла ещё ему сказать? Всё ведь было кристально ясно. И даже если бы Теплов уже спал с Лидой, это бы ничего не изменило. Предательство уже случилось. И ничего назад было не вернуть.

– Я возвращалась от врача, Вова… Он сообщил мне о беременности, – выдохнула то, что скрывать тоже было бесполезно.

Потому что я уже примерно понимала, какого рода жизнь меня ждёт в ближайшем будущем. Нет, я не роптала на то, что мне придётся быть привязанной к Амелии двадцать четыре на семь. Но и не принимать во внимание данный факт не могла.

Об аборте даже не помышляла. Ещё не хватало получить какое-нибудь осложнение во время вмешательства и потерять возможность находиться возле дочки, которая будет во мне нуждаться…

Но не только это стало причиной, по которой я уже приняла решение оставить малыша. Я не буду навязывать его мужу, чтобы испортить ему жизнь, однако он станет ещё одним смыслом для того, чтобы я хотела каждое утро просыпаться и вставать с постели.

– Что ты сказала? – выдохнул с неверием муж.

Он даже с места вскочил и встал передо мной. Впился в меня тяжёлым взглядом, и когда я вскинула на него глаза, увидела, что Теплов не только раздражён, но и напуган. Он боялся того, что я ему не соврала.

– Сказала то, что я беременна, Вова. И если считаешь, будто я придумала это, чтобы тебе жизнь мёдом не казалась, ты идиот.

Я попала точно в цель, когда говорила это. Муж реально считал именно так. Что я сочинила о залёте, лишь бы только его удержать. Однако прежде, чем он бы ответил, я продолжила:

– Можешь не говорить ничего, мне всё ясно и так, Теплов. Так вот знай – когда я отправляла тебя к Лиде, я делала это со всей уверенностью в том, что тебе возле этой женщины самое место.

На губах моих зазмеилась улыбка, а Владимир стал дышать чаще.

– Что ты под этим имеешь в виду? – задал он вопрос приглушённым голосом.

Муж прекрасно понимал, о чём речь. Знал, что именно я подразумеваю, когда говорю всё это.

– Она изменила раз, изменит и другой. Даже странно, что твоя мама так спокойно восприняла новости о твоём уходе от жены. Я же помню, ты рассказывал, как она переживала за тебя, когда ты страдал по своей неверной Лидии.

– Не надо!

Я только успела договорить, как Теплов буквально выкрикнул эти два слова. Но разве он сам совсем недавно не просил обойтись без скандалов?

– Лина, я понимаю твои чувства, но не надо, прошу, – произнёс он глухо, но с таким нажимом, который явственно говорил: не нужно с ним спорить.

А я и не собиралась этого делать. Сидеть здесь и выслушивать, например, что уж теперь-то Лида не такая, и у них всё непременно получится, будет выше моих сил.

Однако, Теплов не стал продолжать. Он устроился рядом со мной вновь, взъерошил волосы пальцами и произнёс:

– Вернёмся к этому всему позже… Сейчас не место и не время для того, чтобы всё обсуждать…

Муж откинулся на спинку сидения, соприкоснулся затылком со стеной позади и прикрыл глаза. Какое-то время я посидела, глядя на родной профиль, на абрис кадыка на шее… Но очень быстро поняла, что в этом есть доля душевного онанизма.

А на него всегда уходит слишком много сил.

– Я пойду найду кафе и возьму чая, – сказала мужу ледяным тоном. – Если будут новости, сразу же звони мне.

В ответ он кивнул, не размыкая глаз, а я поднялась и покинула его общество.

Находиться рядом и дальше у меня не осталось ни терпения, ни желания…

Наши дни

Я немного отвисла после того, как Теплов ушёл в нашу спальню, где намеревался расположиться на диване. Выдохнула коротко раз, затем второй. И рванула прямо за мужем, которого уже руки чесались выставить из квартиры.

– Вова, повторю тебе то, что уже сказала, – прошипела, глядя на то, как Теплов и впрямь разбирает шмотки и кладёт их в шкаф. – Не надо этих дурацких шуток! Я просто прошу тебя убраться, пока у нас всё не превратилось в вечный скандал!

Владимир же в ответ лишь пожал плечами и размеренно проговорил:

– Не превратится, если ты не будешь на меня кричать и требовать… Хотя, в любом случае я не стану реагировать на твои попытки устроить бунт.

Он улыбнулся мне, когда устроил еще одну стопку рубашек на полке, предварительно убрав с нее мои вещи.

Раньше его шмотье лежало именно на этом месте, но когда Теплов умчался жить к своей Лиде, я все здесь перекроила по своему усмотрению.

И вот, как оказалось, Вова не только жизнь мою собирался превратить в бедлам, он даже быт перестраивал во что-то неудобоваримое!

– Ты можешь просто подумать о дочери? – проговорила я в бесплодной попытке воззвать к этому придурку, который только и делал, что проявлял себя с самых эгоистичных сторон.

– Я о ней и думаю, Лина. Помогу тебе, налажу отношения с Амелией. Ну и после мы просто договоримся о том, что мои дети будут получать полнейшее участие в их жизнях со стороны отца. То есть – меня.

Закрыв шкаф, Теплов вдруг стал стаскивать с себя одежду. То привычное действо, которое сейчас он совершал с абсолютно безмятежным выражением на лице, вызвало у меня злость. Такую яростную, что я сама поразилась тому, какое чувство родилось в душе.

А Вова, меж тем, разоблачился до трусов и принялся напяливать на себя домашние штаны и футболку. Те самые, в которых и раньше щеголял по квартире. Тоже очень привычные и в какой-то мере даже родные.

Вдруг показалось, что в этом всем кроется какой-то план. Наверняка он не просто так прихватил с собой именно данные предметы гардероба. Видимо, хотел, чтобы у меня проснулась ностальгия.

– С Ами я поговорю чуть позже, – произнес он спокойным голосом. – Мы обсудим то, что она пока не хотела обговаривать.

Я закатила глаза. Да, у него уже состоялось несколько бесед с Амелией… ну как состоялось? Вова пытался объясниться, но дочь его не слушала. Тут же надевала наушники и делала музыку так громко, что ее было слышно даже тем, кто стоял в нескольких метрах.

– Нет, Вова, – качнула я головой отрицательно. – Я костьми лягу, рискну здоровьем – своим и малыша – но ты не подойдешь к детской ни на шаг!

Он какое-то время молчал, затем пожал плечами. Мол, ладно, пусть пока будет по-твоему. И вот это самое «пока», пусть и придуманное мною, крепко засело в моей голове.

Мне придётся теперь цепным псом быть возле Амелии. Стоит только отлучиться – и всё. Вова будет тут как тут.

– Хорошо, – просто согласился он с моими словами. – Я не стану делать так, чтобы в итоге ты пострадала. А сейчас хочу немного освоиться на кухне.

Он прошёл мимо меня, и когда я вновь рванула за мужем, чтобы не дать ему ни единой возможности оказаться рядом с Ами, оказалось, что Вова и впрямь не планирует тревожить покой дочери.

Он направился туда, куда и собирался, а я, немного помявшись у двери в детскую, всё же зашла к Амелии. И стоило мне только переступить порог её комнаты, я поняла, что приход Владимира уже стал достоянием для дочкиных ушей.

Как только я взглянула на неё, Амелия недовольно поджала губы и отвернулась, как будто именно я была причиной тому, что сегодня на нас, словно снег на голову, упал приезд её отца.

– Это папа, да? Он что – вернулся?

Она задала этот вопрос, и мне совсем не понравилось то, что в голосе дочери я услышала что-то вроде… надежды. А может, это было ошибочное суждение, я не знала. Но заводить разговор на тему того, уж не хочет ли Ами, чтобы её папа вновь жил с нами, как ни в чём не бывало, я не стала. Сочла это слишком опасным – прежде всего для моего спокойствия.

– Он вернулся, но явно ненадолго. Однако да… скрывать не буду, что твой отец хочет какое-то время побыть в этой квартире.

Я подошла к диванчику, на котором частенько спала, хоть он и был не особо удобным. Что ж… Сейчас в том, чтобы безотрывно быть рядом с Амелией нет никакого смысла, но я всё равно переезжаю сюда, раз уж Теплова мне пока не выселить.

– Зачем ему это нужно? Он ведь ушёл… – тихо и задумчиво проговорила дочь, но на это у меня не было ответа.

Вернее, он имелся, но был настолько абсурдным, что я даже произносить его вслух не собиралась.

– Я попробую это выяснить, а потом выставлю твоего отца прочь. Туда, где ему самое место, – пообещала дочери, на что она лишь вздохнула и кивнула. – И поверь – я уже ему сказала, что не допущу, чтобы он тут ходил, как хозяин, и тебя доставал.

Ами была очень озадачена и расстроена. Но грустный вид дочери лишь придал мне сил и уверенности в том, что я в своём праве.

Оставив Амелию одну, я вышла из её спальни и отправилась посмотреть, что там творит на кухне Теплов.

И тут же, стоило мне добраться до места его нынешней дислокации, я замерла соляным столпом. Он не просто вытащил из холодильника наши с Ами продукты, но и уже успел часть из них порезать на чёртов салат!

– Я уже сделал заказ! – вскинув руки в жесть «сдаюсь», заявил Теплов тут же, как только увидел на моём лице маску беспомощной злости. – Будет много еды, не переживай! А я наготовлю на всех, помогу тебе на кухне…

Это было бы забавно, если бы не было так грустно… До сегодняшнего дня Вова вообще не проявлял интереса к готовке. И, видимо, успел научиться этому нехитрому делу за те три месяца, которые провёл у Лиды дома.

Но даже интересно стало, что он планировал делать дальше. А ещё накатила усталость, а в голову пришла мысль: может, мне стоит немного попридержать коней и сейчас просто с ним побеседовать?

Пусть это будет некая стратегия, когда я спокойно устроюсь за столом и расспрошу этого идиота обо всех его задумках. Кажется, он не скрывал их, когда мы говорили в первые минуты пребывания Теплова у нас с Амелией дома.

Подойдя к столу, я присела за него и стала смотреть за тем, как Владимир продолжает нарезать овощи. Делал он это не очень ловко, но всё же с явным умением. И это не прокомментировать я попросту не могла.

– Всего три месяца под дрессурой другой женщины, и ты уже строишь из себя супер-повара! – притворно восхитилась я.

Теплов вздохнул, но огрызаться не стал. Пожал плечами и ответил:

– Понимаю твоё желание меня задеть, но не нужно, Лина. Я и вправду не хочу с тобой ругаться.

Я кивнула и буркнула себе под нос:

– Ага, помню, что ты здесь исключительно для подмоги мне. Помощник хренов.

Вова усмехнулся, но вновь не стал нагнетать или давать отпор. Ссыпал овощи в стеклянную миску, стал быстро нарезать лук.

На столе лежали две банки тушёнки и стояла упаковка с гречкой в пакетиках. Значит, нехитрая снедь у нас будет состоять из каши с мясом и овощного салата. Вот только ни я, ни Ами явно к такой еде не притронемся. И вовсе не потому, что это невкусно. Очень даже наоборот.

– Итак, давай я повторю то, что ты мне уже сказал, – начала тихо, глядя на сосредоточенное лицо Теплова, чтобы не упустить ни единой эмоции, которая бы на нем мелькнула. – Ты никуда отсюда не собираешься уезжать, будешь нам помогать. А взамен тебе нужен мой ребенок. Которого я ещё не родила. И нужен он в качестве игрушки-развлекушки по выходным, а может даже на неделю-другую.

Владимир закатил глаза и поцокал языком.

– Нет, Лина, ты неправа. Мне нужен наш ребёнок, – он сделал ударение на слове, отражающем его причастность к тому, что я забеременела. – И не как игрушка, а как человек, за которого я буду нести полную ответственность.

Пафос в этой фразе прямо-таки зашкаливал, но выдавать новую порцию колкостей и яда по данному поводу я не стала.

– Твоя драгоценная Лида не может обеспечить тебя наследником? – хмыкнула я, приподняв бровь.

На что Теплов нахмурился и, поставив сковородку на плиту, повернулся ко мне. Он выглядел озадаченным, не торопился отвечать. А когда всё же это сделал, с губ Вовы сорвались всего несколько слов:

– С чего ты это взяла?

Еврейская привычка отвечать вопросом на вопрос взбесила.

– Я ничего и никуда не брала, – сказала, как отрезала. – Не могу понять, для чего тебе таскать в новый дом ребёнка от другой, если можно закрепить свои права на Лиду, заимев с ней общего младенца.

Конечно, мысленно я поставила себе галочку – никто и никогда у меня не заберёт малыша. И даже речи не может идти о том, что Теплов хотя бы раз отвезёт его к своей Лиде. Но даже интересно стало, что ответит этот отец года.

– Лин… Это идея Лидии, которую я поддержал. Она не хочет торопиться с детьми, но ей не терпится понянькать малыша. Так что наш с тобой ребёнок – это прекрасный вариант. Тебя я разгружу от забот, Лида с ним управится, вот увидишь. Ну и я обязательно буду присутствовать в жизнях наших детей.

Нет, он на голубом глазу рассуждал о нашем втором малыше как о каком-то удобном проекте, который обязательно реализуется на радость всем. И ему, и мне, и – главное – его любовнице.

Даже страшно стало из-за того, что я прожила столько времени с настолько одноклеточным человеком.

– Мда уж, Теплов… Когда ты три месяца назад сотворил поступок, который чуть не отправил нашу дочь на тот свет, я даже не подозревала, что ты настолько быстро растеряешь остатки мозгов.

Я сказала это ему в спину, когда Вова стоял и обжаривал лук на сковороде. Он лишь на мгновение напрягся, замер, но тут же расслабился.

Повернулся ко мне и ответил спокойно:

– Я знал, что ты будешь пытаться меня уязвить, так что к этому готов, Лин… Можешь пооттачивать на мне своё мастерство острословия, я не против.

Он растянул губы в улыбке, которую вместо льда можно было в виски добавлять. Увлёкся тем, чтобы сварить гречку, а я сидела, смотрела на того человека, который стал для меня невыносимо чужим, и мне казалось, что он попросту надо мной потешается.

Это какой-то особенный вид развлечения, иначе я назвать то, что творил Теплов, не могла.

Смысла сейчас с ним спорить не видела никакого. Но собиралась не сидеть сложа руки, а придумать план.

А пока пусть думает, что всё у него схвачено. Мне не жалко.

Через пару мгновений, когда в дверь позвонили, Вова попросил:

– Присмотри за плитой, пожалуйста. Я заберу заказ.

На что я лишь поднялась на ноги, пожала плечами и ответила:

– Ты у нас всё это затеял – ты и расхлёбывай, помощничек.

И покинула его общество, не желая больше лицезреть мужа вновь.

Нужно придумать, как быть дальше. Посоветоваться с кем-то…

Я в этот момент не знала, но помощь вскоре пришла. Причём с весьма неожиданной стороны.

***

Когда я вернулась к Амелии, оставив мужа сражаться с едой, которую ему надлежало употреблять в одиночестве, дочь посмотрела на меня вопросительно.

Ей даже не нужно было ничего говорить, я так и читала по глазам Ами: ну что там? Какие новости?

Очень тяжело вздохнув, я была вынуждена признаться:

– Похоже, сейчас мне его не удастся сдвинуть с места. Твой отец собирается наготовить для нас еды, и, судя по всему, потом пойдёт в мою комнату и станет там обустраиваться.

Присев в ногах дочери, я побарабанила пальцами по колену. Напрочь не представляла, что мне со всем этим делать, однако Амелия, кажется, была не настолько расстроена, как мне то казалось.

– Мам… а ты не хочешь с папой развестись? – задала она вопрос, который прозвучал так неожиданно, что я даже чуть не закашлялась.

Взглянув на Ами ошарашенно, я поняла две вещи: дочь у меня взросла не по годам. Ну и она и впрямь уже успокоилась от прибытия отца. В отличие от меня.

– Вообще-то хочу, – пожала я плечами, чтобы скрыть, насколько много эмоций родилось у меня внутри от простого вопроса дочери.

Они не были связаны с тем, что в сторону Теплова я испытывала чувства – о, нет. Просто как-то вдруг странно стало осознавать, насколько у меня разумная дочь, которая, кажется, что-то придумала.

– Но ты сидишь со мной, как привязанная, – напомнила мне Амелия.

Я изобразила гримаску в стиле: это меня ни капли не тяготит. И да, у меня вообще не было времени заниматься разводом. Обязателен адвокат, потому что на кону – наш общий ребёнок. Вернее, уже двое. Но когда мне к нему ходить?

– Давай завтра ты оставишь меня наедине с папой, а сама сбегаешь по делам, – предложила деловито Амелия.

Я даже чуть не ахнула, но сдержалась. Во-первых, передвижения дочери по квартире всё ещё были сопряжены не только с трудностями, но и с риском. Во-вторых, смогу ли я спокойно уйти и предпринимать шаги в сторону развода, когда буду знать, что моя девочка осталась здесь наедине с «супер-отцом»?

– Мам… не смотри на меня так! Я кое-что слышала из вашего разговора… Папа считает себя здесь хозяином. Так и говорит… Всё потому, что ты с ним ещё не развелась!

Она говорила с таким запалом, что он передался и мне. Может, дочь права, и Теплов действительно считает, будто может принимать исключительно свои решения на том простом основании, что всё ещё зовётся моим супругом?

– Я не хочу тебя с ним оставлять, – призналась дочери совершенно честно.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.