Профессиональный интерес
Пьеса
Елена Поддубская

Редактор Наталья Захарова

© Елена Поддубская, 2026

ISBN 978-5-0069-3705-5

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

ПРОФЕССИОНАЛЬНЫЙ ИНТЕРЕС
Пьеса в двух действиях

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:

Жак Лакост – француз, знаменитый журналист, 45 лет.

Алис – француженка, ассистентка Жака Лакоста.

Сильви Лакост – француженка, жена Жака, 45 лет

Александра Суворова – русская неизвестная писательница, 42 года, проживает в Париже.

Мария Николаевна Суворова — русская, бабушка Александры, графиня, 80 лет.

Доминик Лакост – француз, брат Жака Лакоста, 40 лет

Корин Лакост – француженка, жена Доминика, 40 лет

Шанталь Жильбер де Муш– француженка, тёща Жака и мать Сильви, 70 лет

Сэр Фикс – ангичанин, директор телеканал, на котором работает Жак Лакост, 55 лет.

Ассистент в студии – рабочий во время прямого эфира (присутствует только в одной сцене).

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ

Всё происходит в Париже

Авансцена – кабинет Жака на телевидении. Далее сцена разделена дверью на две половинки: левая – спальня Лакоста, правая – квартира Суворовых.

Освещена авансцена. Здесь посредине стоит стол-бюро. На нём кипы аккуратно разложенных бумаг, папки, книги, лампа под зелёным абажуром, телефоны, компьютер. Справа на переднем плане небольшой бюст Наполеона, два портрета в рамках. Сзади стена с десятком телемониторов. За столом дорогое кожаное кресло с высокой спинкой, прямо перед столом два кресла для посетителей. Слева от зрителей двуместный диван. Справа несколько полок с книгами и сувенирами, встроенными баром и холодильником. Здесь же на стене висят фотографии Жака с мировыми знаменитостями: президентами, музыкантами, писателями, актёрами, многие из которых с автографами. Тут же нольшая концертная афиша певицы Далиды, подлинник своего времени. Посередине сцены и несколько в глубине её стоит на ножках большое зеркало-psychi, крутящееся по вертикальной оси. (Зеркало остаётся постоянным атрибутом декораций для всех последующих сцен.) Возле зеркала – стул. Противоположная стена, слева от зрителя и сразу за двуместным диваном – огромное окно с видом на Париж. Посреди стола к бюсту Наполеона приставлен большой конверт..

ЯВЛЕНИЕ ПЕРВОЕ

Вечер. Полусвет на авансцене. Правая – в тени. Из-за кулис в кабинет входит Жак Лакост. Это высокий, красивый бретонец, со светлыми вьющимися волосами. Жак одет в строгий костюм, белую рубашку, тёмный галстук. В руках журналиста листы текстов. Жак проходит к столу, включает лампу. За ним «хвостиком» входит ассистентка Алис – худощавая блондинка неопределённого возраста, с копной всклокоченных волос, ассиметрично прихваченных заколками в нескольких местах и зафиксированных лаком. Женщина тоже держит в руках листы текстов.

АЛИС. Жак, вас уже ждут в гриммёрной. Монтаж последнего сюжета завершён; только что звонили из режиссёрской, он пойдёт перед сюжетом о забастовке медиков.

ЖАК (бросая тексты на стол, недовольно). Могли бы оставить всё, как есть. Что за менера менять порядок передачи, когда нет в этом никакой срочности. Хорошо, Алис, позвони наверх: пять минут и иду.

Жак делает ассистентке жест удалиться. Она уходит, оставляя дверь открытой. Лакост смотрит в окно, радостно распахивает руки миру за ним, блаженно закрывает глаза. Стоит так несколько секунд. Затем, коротко выдохнув, «возвращается с небес на землю». Он видит конверт, кричит в сторону двери.

ЖАК. Алис, что это за конверт на моём столе?

АЛИС. Адвокатская контора.

ЖАК (берёт конверт, крутит, не вскрывая). Что ещё за фокусы? Почему ко мне? Я же не юридический отдел.

АЛИС. Не знаю, Жак. Может это что-то личное?

ЖАК (настороженно). Личное?

Журналист идёт с конвертом к двери, затворяет её, возвращается к столу, с подступающей дрожью открывает конверт, читает вслух приглушённо.

ЖАК. Уважаемый господин Лакост! Согласно возложенным на нас полномочиям, мы уведомляем вас в получении заявления от Госпожи Лакост Сильви о расторжении вашего законного брака с нею на основании одностороннего заявления госпожи Лакост Сильви. (Садится на стул, выдыхая.) Чёрт! Что за язык! Я ничего не поннимаю.

Жак находит пальцем нужную строку в тексте, продолжает ещё тише, то и дело оглядываясь в сторону кулис. Прожектор выхватывает там Алис. Она подслушивает за мнимой дверью.

ЖАК (смотрит взбешённым взглядом.) Что это такое? Что за дурацкие шутки? Где сейчас моя жена?

Он вскакивает с кресла, судорожно шарит по карманам пиджака, достаёт из одного мобильный телефон, набирает номер. Сразу же включается автоответчик.

СИЛЬВИ (голос по автоответчику). Жак, для тебя главное не люди рядом с тобой, а твоя работа. Я так больше не могу. Поэтому развожусь. На суд я не приду. Не ищи меня.

Голос стихает прогрессивно, за ним льётся грустная мелодия. Жак грузно опускается в кресло, отключает телефон, тихо кладёт его на стол, подальше от себя, берёт один из портретов, что опбольше, тупо смотрит на него. Алис за дверью зажимает рот рукой.

ЖАК. Что это за..? У меня сегодня интервью с Президентом. Завтра Лондон… для изучения материалов, не изданных Маргарет Тетчер при жизни. Потом репортажи в Сирии, возле театра военных действий. Какой развод?!

Жак ставит портрет, хватает телефон, снова решительно набирает номер. Слышится та же запись на автоответчике. Жак, в ступоре, ведёт телефоном по щеке. Голос на автоответчике удаляется. Когда Жак опускает руку на стол, голос замолкает совсем. Тишина. Жак кладёт телефон, медленно встаёт, оглядывается, словно очутился в незнакомом месте, затем поворачивается к окну в Париж, смотрит на жизнь большого города несколько секунд, ему даже слышатся шумы на улице. Начинает говорить: сначала медленно и тихо, затем постепенно увеличивая темп и силу голоса до крещендо.

ЖАК. Двадцать лет брака. Я делал всё, чтобы жена и дочь были счастливы… И даже тёща… Особенно тёща… Да, особенно тёща. (Вздрагивает. Спешно укладывает оба портрета, лицами в стол.) Мадам Шанталь Жильбер де Муш, бывший министр по коммуникациям и связи с общественностью. Социалистка. Широкая душа и толстенная записная книжка. Это она привела меня сюда. (Тычет несколько раз в стол.) Ах, какая мерзость!..

Он подходит к холодильнику, достаёт бутылку водки, несёт на стол. Затем возвращается к бару, берёт оттуда хрустальный стакан, несёт, с шумом ставит на стол. Наливает напиток. Хлопает бутылкой о стол. Алис, врывается в кабинет.

АЛИС. Жак, стой! Нельзя. У тебя интервью с Президентом.

Жак смотрит на ассистенку с удивлением, затем опускает стакан на стол, садится, обхватывает голову руками.

ЖАК. Ну что у меня за жизнь? Что у меня за работа? Я сделал себе имя, славу, деньги, почёт, уважение, а не могу даже напиться, когда приспичит.

АЛИС. Жак, после интервью с Президентом мы сможем не только выпить…

Жак морщится

ЖАК. Нет, Алис. Сильви бросила меня. (Приподнимает со стола письмо, трясёт листами бумаги.)

Алис жестом просит письмо, Жак протягивает его, Алис быстро пробегает по нему глазами, решительно откладывает в сторону, заходит за спинку кресла Жака, улыбаясь. Она по-деловому кладёт руки на голову Жака, выравнивая положение его кресла строго прямо к зрителям, принимается за массаж головы и шеи шефа.

АЛИС. (баюкающим голосом). Жак, дорогой мой, это всего лишь заявление на развод, а не сам развод. Ну мало ли кто знает, что взбредёт в голову твоей жене? Может она просто перебрала с виски? Может слегка курнула что-то не то.

ЖАК. (с закрытыми глазами и блаженно). Ты так думаешь?

АЛИС. Ну, конечно. Ты же знаешь свою жену лучше, чем кто-либо. От неё и не таких выкрутасов можно ожидать.

ЖАК (открывая глаза, в зал). Это точно.

Женщина продолжает массаж, мужчина снова размякает.

АЛИС. Ну вот видишь. А ты сразу в панику. И это ведущий журналист страны! Лицо нации! Да ведь у тебя на счету одних только (вдохнув поглубже и выговаривая тщательно) про-ин-тер-вью-ирован-ных, фу-у, президентов стран больше, чем у Алена Делона было любовниц!

Жак открывает глаза, резко выпрямляется на кресле, выпячивает грудь.

ЖАК. Ты права, Алис. Надо взять себя в руки. Вот проведу интервью…, а там…

Алис также решительно, как положила руки, снимает их с головы, встряхивает кистями, выдыхает, отходит в сторону. Жак отодвигается в кресле, встаёт, берёт в руки бюст Наполеона, гордо смотрит в зал. Играет французский гимн. Жак выключает настольную лампу.

ЯВЛЕНИЕ ВТОРОЕ

Освещена правая половина сцены – это небольшая, хорошо обустроенная квартира Суворовых. В комнате при свете ночника на диване сидит Александра Суворова, держит в руках пульт от телевизора. Её волосы заколоты в хвостик. Перед диваном – журнальный столик, на котором лежит несолько журналов. Включён телевизор. На экране звучит заставка «Новостей», появляется крупным планом лицо Жака Лакоста.

АЛЕКСАНДРА (в сторону кулис). Бабуля, иди скорее, сегодня программу ведёт твой любимый Жак Лакост.

На сцену входит Мария Николаевна, бабушка Александры. На ней акккуратное платье с белым воротничком и передник. В руках блюдо с пирожками. Александра освобождает место на столике для блюда.

АЛЕКСАНДРА. Ох, как вкусно пахнет!

МАРИЯ НИКОЛАЕВНА (ставит блюдо на столик). Твои любимые пирожки, с кислой капустой.

АЛЕКСАНДРА (нажимая на один пирожок пальцем). Какие воздушные. Схожу быстро за чаем.

Александра уходит. Бабушка садится на диван, смотрит на экран.

МАРИЯ НИКОЛАЕВНА. Как же Вы хороши, месьё Лакост. (В сторону кулис.) Сашенька, мне почему-то кажется, что он должен быть порядочным человеком.

АЛЕКСАНДРА (из-за кулис). А почему тогда жена бросает его?

Бабушка берёт со стола верхний журнал, переворачивает: на обложке крупным планом фотография Жака Лакоста.

МАРИЯ НИКОЛАЕВНА. Да кто его знает? Вот почему ты бросила своего французика?

АЛЕКСАНДРА (из-за двери). Это был не мой стиль.

МАРИЯ НИКОЛАЕВНА. Твой стиль – какой-нибудь былинный гусар сам с усам и для тебя пара, что две слезинки в одну. Но только таких ведь уже не бывает.

Бабушка смотрит на портрет, потом на телевизор. На экране Жак Лакост ведёт «Новости». Александра появляется с подносом, на котором чашки и чайник, останавливается, задумчиво смотрит на экран.

АЛЕКСАНДРА. Правильно говоришь. (Ставит поднос на стол, садится рядом с бабушкой.) Только таких уже давно нет. (Берёт с блюда пирожок, тычет в экран.) Сеглдняшние богатыри не поскупятся отдать полста евро за бутылку вина, но ни за что не потратят и половины на билет в театр.

Александра откусывает пирожок, на лице полное восхищение.

МАРИЯ НИКОЛАЕВНА. (Смотрит как внучка жуёт). М-да. А французы, к тому же, материальны до невыносимости. И всё-таки. Есть, наверняка, исключения из правил (Снова берёт журнал со стола, тычет им на экран.) Ты бы написала ему. Кто знает, может быть, он всё-таки смог бы тебе помочь? Судя по статье, он человек принципиальный.

АЛЕКСАНДРА. Не верю я в принципиальность звёз, бабуля. Да и не ответит он мне. Кто он, а кто я?

МАРИЯ НИКОЛАЕВНА (разливает чай по чашкам). А кто он? Поди небось такой же точно человек, как и все мы. Со своими проблемами, со своей непростой жизнью.

Бабушка подаёт чашку внучке, Александра ставит её на журнал с Лакостом, бабушка ревниво вытаскивает журнал из-под чашки, смотрит на портрет, говорит осуждающе.

МАРИЯ НИКОЛАЕВНА. Жена-то, пишут, просто попугать его разводом хотела. И тёща туда же. Что за родственники такие! Не пожалеют. А ведь он всего достиг своим трудом. (Отпивает из своей чашки.) Ты, Сашенька, всё-таки, напиши ему. Кто знает как дело сложится?

АЛЕКСАНДРА (встаёт, идёт к зеркалу в стене, осматривает себя, говорит задумчиво). Посмотрим.

ЯВЛЕНИЕ ТРЕТЬЕ

Освещена авансцена. В кабинет входит Жак, подходит к столу, включает лампу. Тут же по громкой связи телефона звучит голос Алис.

АЛИС. Жак, поторопись. Скоро эфир.

ЖАК (подходит к зеркалу рассматривает себя внимательно, озабоченно растягивает кожу под глазами, осматривает белки). Алис, вчера после выпуска оператор сказал, что я смотрелся слишком загоревшим?

АЛИС (за кулисами). Что же тут странного: отдыхал с женой, катался на лыжах, загорел, как любой нормальный человек.

Алис появляется в двери, держит тексты. Жак её не замечает, продолжает гримасничать перед зеркалом.

ЖАК. Да, но я не любой нормальный человек. Сама сказала, что я – рупор страны. (Надувает щёки.) А сегодня я принимаю Министра финансов. (Несколько раз вытягивает губы трубочкой.)

Алис хихикает в кулак

ЖАК. Не дай бог, чтобы я казался более загорелым, чем он. (Далеко вытягивает язык, осматривает его.)

Алис сдерживается, чтобы не привлечь внимание шефа смехом.

ЖАК. А то подумают, что Жак Лакост только и делает, что проводит время на каникулах (Возвращается к столу, по-прежнему не замечает секретаршу, перекладывает бумаги, говорит в селектор.) Я не могу быть, Алис, ни коричневым, ни зелёным, ни красным. Я должен быть нейтральным, энергичным и свежим. (Делает несколько ударов в воздух, как боксёр. Видит секретаршу, резко опускает руки)

АЛИС. Жак, гриммёрша уже ждёт тебя.

ЖАК (снимая пиджак). Да иду я, иду. Скажи пусть пока подберёт мне тон и пудру посветлее и кладёт их побольше. (Ослабляет галстук.) Экономит она на мне, что ли?

Он идёт к бару, открывает его. Достаёт водку, где жидкости почти на дне. Лицо его выражает удивление, он оборачивается к двери.

ЖАК. Ну вот, я же говорю экономят. Алис, почему ты не заказала для меня воду, напитки, ну и всё, что мне тут положено по контракту?

АЛИС (подходит к Жаку, берёт бутылку водки из его рук, смотрит на свет). Жак, я свои обязанности прекрасно знаю. Но на этой неделе (тычет в тексты на столе), бастуют транспортники и вообще все, кому не лень.

ЖАК. Да? И как долго этот бардак будет длиться? (Забирает бутылку у Алис, трясёт её перед носом женщины.)

АЛИС. А вот этот вопрос попробуй задать твоему сегодняшнему гостю эфира.

ЖАК (оглядываясь). Ты что? С ума сошла?! Думай, что говоришь! Ладно, иди, позвони насчёт светлой пудры.

Жак убирает бутылку в холодильник, Алис идёт к открытой двери пританцовывая.

АЛИС. Осторожно, Жак. На светлом фоне морщины более заметны… (Выходит в тёмную часть сцены.)

ЖАК (вытаскивает из бара бутылку с минералкой). Пф-ф! Алис, у меня нет никаких комплексов по поводу моего возраста. (Наливает воду в стакан, чёкается с бюстом Наполеона). Мои морщины – это наше богатство! (Выпивает воду, достаёт из стола пуховку для пыли, бережно смахивает пыль с бюста.)

АЛИС (за кулисами). А твои мешки под глазами, Жак, это тоже богатство?

ЖАК (издалека осматривает себя в зеркало, обводит лицо пуховкой). Мешки? О чём ты? И почему ты решила, что имеешь право делать мне замечания?

АЛИС (за кулисами). Потому что я всё делаю исключительно в твоих интересах.

ЖАК (кокетливо). Ты в меня влюблена?

АЛИС (на секунду появляется в дверях, отвечает взрывно). Нет, Жак, не потому что я в тебя влюблена. (в зал.) как полстраны (Жаку), а потому, что я твоя правая, левая, а иногда и обе руки. (Делает движения руками, как будто крутит марионетки.)

ЖАК. Ну хорошо ещё, что только это… А то фантазии тебе не занимать.

АЛИС (за кулисами и немного надуто). Жак, скоро выпуск. Иди уже…

ЖАК. Да иду я. (Наклоняется, чтобы взять тексты на столе, взгляд его падает на раскрытый ежедневник) Так, а что это ещё у меня записано на сегодня? Визит мадам Суворовой. Кто это? Ах, да тут приписано от руки «русская писательница». Та-ак. Ладно. Это – рутина (в зал, обводя лицо пуховкой). Наверное, очередная поклонница. Но зато потом ужин с юридическим советником Президента. И, надеюсь, разговор будет скрашен хорошим вином.

Через дверь слышен писк факса. Жак прячет пуховку в стол, берёт тексты, ровно складывает их, постукивая о стол с четырёх сторон, нажимает селектор.

ЖАК. Алис, что там у нас с последним сюжетом?

Алис снова появляется на пороге, говорит, мямля.

АЛИС. Монтаж завершён. Только что звонили из режиссёрской.

ЖАК (перебирая листы). Значит других новостей больше нет?

Алис медлит с ответом. Жак поднимает голову, смотрит на неё с удивлением.

ЖАК. Ну, что ещё? Говори, не тяни!

АЛИС. Может лучше после эфира?

ЖАК. Алис! Что за идиотская привычка всё время разводить интриги? Меня ждут в гриммёрной.

АЛИС (протягивает от двери отдельный лист). Факс.

ЖАК (настойчиво и почти грубо). Какой ещё факс?

АЛИС. От твоей дочери.

ЖАК А-а-а. От Моники?

Алис кивает, Жак шарит по карманам, вытаскивает платок, промакивает нос.

ЖАК. И что она хочет?

АЛИС. Денег. Как обычно.

Жак оседает в кресло, тупо смотрит на фото дочери.

ЖАК. Денег? По факсу?.. Сколько?

АЛИС. Пятьсот.

ЖАК. Сколько?! Я же ей три дня как давал на карманные расходы. А мать её просто балует. Покажи!

Алис подходит, отдаёт факс, смотрит на шефа с жалостью. Жак быстро пробегает факс глазами, читает вслух.

ЖАК. Дорогой папочка, мне нужно ПИТСОТ евро. Пошли чеком. Целую. Моника. (Трёт виски) Боже! До чего я дожил? Питсот. Кто её учил? Кто воспитывал? Дочь… отцу… по факсу… (Имитирует пощёчину самому себе). Жена… меня… по каждому поводу (Хлопает по шее) Нахлебницы. Ни дня не работали. Я всю жизнь тяну их и… И… Неужели же я не заслужил хотя бы простого звонка по телефону? Алис? Что происходит?

Он поднимает лицо, смотрит на ассистентку. Алис, опустив голову, бормочет, отрывает заусеницы на ногтях.

АЛИС. Жак, ты слишком разбаловал своих женщин. Разве ты можешь сказать, что это нормальная жизнь? Так нельзя.

ЖАК. Ты совершенно права, Алис. Но что мне делать?

Алис молча разводит руки.

ЖАК. Может мне действительно начать жить так, как хочется мне, а? Ездить в отпуск туда, куда нравится, ужинать яичницей с ветчиной, а не листьями салата, ходить по дому в старых притёртых джинсах и застиранной майке, а не в выглаженной рубашке и брюках, опасаясь, что вот-вот заявится тёща с осмотром и нотациями? А?

Алис повторно разводит руками и тут же отрицательно качает головой. Жак грустно усмехается.

ЖАК. Ты тоже в это не веришь? Вот видишь, какая счастливая жизнь у известного журналиста страны! Скажи кому… (смотрит на факс, быстро достаёт из ящика стола чековую книжку, что-то пишет, отрывает чек, подаёт ассистентке) Возьми, пожалуйста, отправь этой…

АЛИС (берёт чек). Жак, а может ты сам отправишь?

ЖАК. Нет, Алис, у меня совершенно нет времени. А ты моя правая, рука, левая и как там дальше?.. Сама знаешь.

За сценой в это время звонит телефон. Алис быстро убегает, унося чек. Жак встаёт, надевает пиджак, затягивает галстук, приглаживает волосы, глядя в зеркало издалека, выключает лампу.

АЛИС (за кулисами). Жак, это режиссёрская. Министр уже выехал, всё будет так, как запланировано.

ЖАК (в темноте). Как оно должно быть и как оно будет на самом деле – не всегда одно и то же. Моя жизнь – сплошная импровизация.

Лакост берёт со стола тексты, идёт к двери.

ЯВЛЕНИЕ ЧЕТВЁРТОЕ

Авансцена в полумраке: кабинет Жака с мониторами. Свет исходит только от них. На экранах появляется заставка программы новостей. Затем крупным планом на всех мониторах видно хорошо загриммированное лицо Жака Лакоста.

ЖАК (с экранов). Добрый вечер, дамы-господа! Среди новостей сегодняшнего дня…

По-прежнему сцену освещают только мониторы. Лакост продолжает программу, его голос звучит приглушённым фоном. Со стороны кулис на авансцену в кабинет Жака входит женщина в длинном пальто с папкой в руках и сумочкой. Она с любопытством оглядывается по сторонам, видит Жака на мониторах. Останавливается, смотрит куда ей присесть. Выдвигает сначала одно кресло перед столом Жака, затем второе, но садится на двуместный диванчик. Сидит несколько секунд, затем встаёт и идёт к стулу у зеркала. Садится. Не отрывая взгляд от мониторов, приспускает пальто, кладёт папку на колени. Новости заканчиваются, мониторы гаснут, кабинет погружается в полутьму, идёт музыкальная заставка.

Жак, в свете прожектора, энергично входит в кабинет, на ходу снимает галстук, бросает его на своё кресло. Несколько листов падают у него из рук на пол. Глянув на них мимоходом, Жак машет рукой, не поднимая их. Кладёт остальные бумаги на стол. Включает лампу, смотрит в окно на Париж. Снимает пиджак, аккуратно вешает его на спинку кресла, расстёгивает ворот рубашки. Берёт бутылку с водой со стола, наливает воду в стакан, пьёт, садится в кресло, кладёт ноги в обуви на стол, прикрывает глаза. Женщина на стуле пытается привстать, папка падает с её колен. Жак испуганно открывает глаза, мгновенно скидывает ноги, оглядывается.

ЖАК. Кто здесь?

Женщина в полутьме поднимает папку, делает несколько шагов вперёд к столу, попадает в прожектор. Это – Александра Суворова. В руке у неё красная папка.

АЛЕКСАНДРА. Добрый вечер, господин Лакост. Это – я.

ЖАК (шаря по спинке кресла, стягивая пиджак, пытается надеть его). Кто – вы?

АЛЕКСАНДРА. Александра Суворова. Я писала вам по поводу моего романа.

ЖАК (нервно). Это я помню, мадам. Но как вы попали в мой кабинет?

АЛЕКСАНДРА (медленно приближаясь). Меня привела ваша ассистентка. Милая такая женщина.

ЖАК. Му-гу, оч-чень милая. (В зал) Получит она у меня завтра за такую самодеятельность. Я чуть дара речи не лишился. И есть от чего: террористы по всему миру творят, что хотят, а у нас тут все-таки первый национальный канал. (Посетительнице) Садитесь пожалуйста вон туда. (Указывает на кресла напротив стола)

Александра встаёт, идёт поближе, на ходу поднимает уроненные Лакостом листы, подаёт ему. Он благодарно кивает. Приближается к креслам, двигается сначала к одному, потом к другому. В результате кладёт пальто и папку на одно кресло, сама садится на другое. Жак внимательно рассматривает её, жестом указывает на папку.

ЖАК. Это ваш роман?

Александра кивает, берёт папку, прижимает к груди.

АЛЕКСАНДРА. Понимаете… Этот роман… мне дорог. (речитативом) Я бы очень хотела, чтобы вы прочли его и написали к нему предисловие.

Жак, который во время объяснения больше рассматривает, чем слушает, крякает.

ЖАК. Гм… Но… почему я, мадам?

АЛЕКСАНДРА. Вы – принципиальный. Я знаю, об этом пишет пресса. (Достаёт из сумки тот самый журнал, который рассматривала бабушка во 2 явлении, протягивает издание журналисту.)

ЖАК (польщённо). А-а, это? Ну да, я говорил им, что нам не хватает серьёзной литературы.

АЛЕКСАНДРА. А ещё вы говорили, что вкусы читателя нужно воспитывать.

ЖАК. Говорил. И что? Вы считаете, что ваша книга способна это сделать?

АЛЕКСАНДРА (приподнимая папку). А вы прочтите. Пожалуйста.

ЖАК. Ну, нет. Почему сразу я? А издателям вы предлагали?

АЛЕКСАНДРА. Да, но печатать книгу не хотят. Говорят, мысли слишком «русские».

ЖАК. Революционные? (В зал.) Не хватало мне, политическому обозревателю, ещё листовками заниматься. А может она вообще агент? Хм. Вот влип я. Всегда ругал себя за то, что через чур внимателен к письмам от поклоннц. Теперь распутывайся. Надо быть поскорее избавиться от этой дамочки.

АЛЕКСАНДРА. Да нет же, что вы?! Это всего лишь филосовский роман с рассуждениями об обществе. (Протягивает папку)

ЖАК (не торопясь брать). Русском обществе?

АЛЕКСАНДРА (удерживая папку в направлении Жака). Вообще.

ЖАК. Вообще? Как это? Не понимаю.

Александра вздыхает, встаёт со стула, поворачивается к окну, говорит задумчиво, прижимает папку к груди. Жак, рассматривая её, украдкой надевает галстук.

АЛЕКСАНДРА. Господин Лакост, радость, счастье, боль – это те категории, которые понятны и дикарю, и Президенту. А говорить про падение морали или безразличие людей к чужим бедам, десиментализацию можно сегодня в любом обществе. Разве нет?

ЖАК. Де-се-мента-ли-зацию? Это как?

АЛЕСКАНДРА (по-прежнему глядя в окно). Мне часто кажется, что нынешний человек больше не способен на сострадание, верность, откровение… Разве вы не сталкивались в вашей жизни с мыслью, что даже самые близкие вам люди любят вас только за что-то?

Александра медленно поворачивается к Жаку. Лакост медленно отводит взгляд, смотрит на фотографии жены и дочери, отрешённо кивает.

ЖАК (рассеянно). Да-да, конечно. Вы правы.

Несколько секунд оба молчат. Жак жестом предлагает гостье воды, она отказывается, он наливает себе, пьёт. Александра садится снова, но в этот раз на двуместное кресло. Она оказывается справа и сбоку от Лакоста.

ЖАК. Но почему же с вашей книгой вы всё-таки решили обратиться ко мне?

АЛЕКСАНДРА. Вообще-то, я даже не надеялась, что вы обратите внимание на моё письмо.

ЖАК. Почему это? Вы считаете, что я – сноб? Зря. Я очень внимателен к письмам от моих пок… зрителей. Доказательство этому то, что вы здесь.