Cary – Yale (Visconti di Modrone)
Институциональная логика власти в Милане XV века
Юлия Корп

© Юлия Корп, 2026

ISBN 978-5-0069-3698-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Юлия Корп

Исследовательское эссе

Non explicat. Ostendit.

Настоящее издание представляет собой исследовательское эссе, посвящённое анализу колоды Cary- Yale (Visconti di Modrone) как политико-юридического и династического объекта Милана XV века.

Работа не является руководством по таро, популярным изложением или универсальной символической интерпретацией. Анализ ведётся в рамках исторического контекста Северной Италии XV века с опорой на источники по истории trionfi, придворной культуры, визуальной репрезентации власти и геральдики.

Данное издание представляет собой авторское исследование и не является учебным пособием.

Текст сохраняет исследовательский характер и допускает дальнейшее академическое развитие в виде отдельных статей и публикаций.

Все интерпретации основаны на анализе исторического контекста, визуальных источников и академической историографии. Современные психологические, эзотерические и универсализирующие подходы сознательно не применяются.

Правообладатель и условия использования

© Юлия Корп, 2026

Все права защищены.

Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена, сохранена в информационных системах или передана в любой форме без письменного разрешения правообладателя, за исключением случаев, предусмотренных действующим законодательством.

ОГЛАВЛЕНИЕ

I. Cary-Yale как историко-политический объект

1. Trionfi как практика, а не метафора

2. Структура колоды: расширенный тип и его смысл

3. Старшие арканы как иерархия инстанций

4. Добродетели как отдельный слой, а не ступени

5. Младшие арканы как социальная и игровая реальность

6. Отсутствие процедуры как визуальный принцип

7. Конклав как норма и его отсутствие как факт изображения

8. Отсутствие фиксированного порядка триумфов

II. Ось власти и предела: старшие арканы

1. L’Imperatrice: источник imperium

2. L’Imperatore: potestas и исполнение

3. La Papessa и Il Papa: институт шире лица

4. L’Amore (Amore): союз как механизм власти

5. La Fortezza (Fortitudo): удержание, а не подвиг

6. Пределы власти: L’Infamia, La Morte, Il Diavolo, Il Giudizio

7. Il Mondo (Mundus): закрытие горизонта

III. Добродетели: режимы, а не последовательность

1. Добродетели как условие порядка

2. Теологические добродетели: горизонт, а не путь

3. Кардинальные добродетели: режимы удержания

4. Почему здесь нет морали в современном смысле

IV. Младшие арканы и социальная структура

1. Мир под властью: то, что повторяется

2. Масти как социальные домены

3. Фигуры двора: присутствие, а не характер

4. Игра как форма усвоения порядка

V. Геральдика и династическая логика

1. Знак как право, а не украшение

2. Biscione: род как источник

3. Имперский орёл: уровень выше города

4. Сфорца: сила, которой нужно имя

5. Слияние языков и момент перехода

VI. Игра и право

1. Партия как модель мира

2. Что бьёт что – и почему

3. Право как вмешательство, а не объяснение

4. Шут: выход из взятки

5. Игра как форма усвоения предела

VII. Сравнительные горизонты

1. Cary-Yale и Visconti—Sforza: переход без разрыва

2. Cary-Yale и колода Марциано: два разных решения

3. Феррара и дом Эсте: соседний вариант той же логики

4. Марсель: когда форма становится универсальной

VIII. Историография и пределы интерпретаций

1. Когда колода выходит из своего времени

2. Историки игры: возвращение к столу

3. Искусствоведение: взгляд на образ

4. Символические и психологические чтения

5. Почему границы необходимы

Заключение

0. Статус объекта и границы исследования

Милан XV века – это не город тишины. Это город шагов по камню, запаха кожи и металла, шороха дорогих тканей, тяжёлых дверей и ещё более тяжёлых решений. Здесь не любят пустых жестов. Здесь считают, взвешивают, удерживают. Власть в Милане не обсуждают – её показывают. И показывают так, будто она была всегда.

Колода Cary-Yale родилась именно в этом пространстве. Не в тиши монастырской кельи и не в кабинете философа. Она возникла при дворе – там, где знают цену знаку, месту, взгляду и умолчанию. Это не книга и не проповедь. Это предмет присутствия. Его держат в руках. Его кладут на стол. Его видят.

Мы имеем дело не с «ранним таро» в привычном смысле слова, а с конкретным набором карт, созданным для конкретного времени и конкретной политической реальности. Милан – имперский лен. Дом Висконти – власть наследственная, документальная, закреплённая правом и привычкой подчинения. Дом Сфорца – власть иного рода: военная, захваченная, постоянно нуждающаяся в подтверждении. Между ними – брак, кризис, пауза и необходимость заново собрать образ легитимности. Cary-Yale возникает именно здесь, в момент, когда старый порядок ещё действует, а новый уже требует формы.

Важно сразу сказать, чем эта колода не является. Она не рассказывает историю пути. В ней нет героя, который ищет себя, ошибается и «растёт». В ней нет внутренней драмы человека Нового времени. Здесь нет психологии – ни в мягком, ни в жёстком виде. Карты Cary-Yale не объясняют, что чувствовать, и не учат, как жить. Они показывают, кто имеет право, кто исполняет, кто санкционирует, а кто может быть лишён всего – имени, статуса, памяти.

Это колода о власти как факте. О власти, которая уже установлена и не нуждается в оправданиях. Именно поэтому здесь нет процедур. Нет сцен избрания, совета, обсуждения.

Папа здесь уже папа. Император – уже на троне. Союз заключён, а не выбирается. Наказание совершено, а не обсуждается. В этом нет жестокости – есть логика эпохи. Средневековая Италия не любила показывать момент сомнения. Она предпочитала показывать результат.

Cary-Yale – это визуальный язык, сродни гербу, печати, фреске в зале. Такой язык не объясняет себя. Он просто существует. Если ты его понимаешь – ты внутри. Если нет – значит, тебе и не положено.

Эта монография не будет пересказывать привычные истории о таро. Она не будет спорить с ними эмоционально и не станет их «разоблачать». Она просто вернёт колоду туда, где она возникла: в Милан, в XV век, в пространство придворной власти, юридических форм и молчаливых соглашений. Здесь мы будем говорить о структуре, о статусе, о праве, о знаке. Иногда – через историю города, иногда – через судьбу династии, иногда – через деталь изображения.

Этот текст написан с позиции человека, для которого дистанция с эпохой важнее сочувствия к ней. Меня интересует другое: как люди той эпохи удерживали мир в форме. Cary-Yale – один из ответов на этот вопрос.

0.1. Cary-Yale: что это за вещь

Колода Cary-Yale – это прежде всего вещь. Не идея и не система. Золото, картон, краска, рука художника. Она не предназначена для чтения глазами на расстоянии – её держат, перекладывают, раздают. В этом смысле она ближе к печати или к гербу, чем к книге.

До нас дошла не вся колода. Это важно и не трагично. Средневековье вообще редко доходит до нас целиком. Мы имеем фрагмент, но фрагмент говорящий. Сохранились старшие арканы, младшие карты, часть фигур двора. По структуре ясно: колода была расширенной – больше привычных сегодня 78 карт. Шесть фигур двора в каждой масти, теологические добродетели, иной баланс сил. Это не «ошибка» и не «незрелость формы», а иной тип порядка.

Художественно колоду связывают с мастерской Бонифацио Бембо – и это тоже говорит о многом. Это не анонимная работа и не ремесленный ширпотреб. Это придворное искусство, выполненное для тех, кто понимает язык образов без пояснений. Здесь нет спешки и нет попытки понравиться. Есть уверенность.

0.2. Где и когда она возникает

Мы не знаем точной даты. И это нормально. Мы знаем коридор времени – первая половина XV века. Мы знаем место – Милан. И мы знаем политический фон – напряжённый, хрупкий, требующий постоянного подтверждения власти.

Милан того времени – не республика, не город купцов, не философский центр. Это государство, построенное на земле, армии и праве. Здесь считают территории, а не идеи. Здесь власть либо удерживается, либо теряется – третьего не дано.

Дом Висконти – старая власть, тяжёлая, институциональная. Дом Сфорца – новая сила, пришедшая через войну и брак. Между ними нет чистого разрыва, но есть трещина, которую нужно закрыть образом, знаком, формой. Cary-Yale появляется именно в этой зоне напряжения. Она не объясняет переход – она его фиксирует.

0.3. Придворная культура и язык молчания

Важно понимать, в какой среде эта колода существовала. Придворная культура Средневековой Италии – это культура недосказанности. Здесь не говорят прямо о сомнениях во власти. Здесь не выносят на изображение процесс принятия решений. Здесь показывают итог.

Фрески, рукописи, гербовые залы, торжественные процессии – всё это работает по одному принципу: власть изображается как уже действующая. Никто не рисует момент, когда герцога выбирают. Его рисуют уже герцогом.

Никто не показывает, как папа становится папой. Его показывают сидящим на троне.

Cary-Yale принадлежит этому же миру. Она не рассказывает, как прийти к власти. Она показывает, что бывает после

0.4. Границы чтения

Эта книга не будет использовать язык символических соответствий, психологических архетипов или универсальных «значений». Не потому, что они плохи, а потому, что они принадлежат другому времени. Cary-Yale старше этих языков.

Мы не будем спрашивать у карт, «что они значат». Мы будем смотреть, что они делают. Какую функцию выполняют. Какой порядок утверждают. Что допускают, а что исключают.

Границы здесь просты:

• мы не читаем Cary-Yale как путь личности;

• мы не ищем в ней внутренние состояния;

• мы не приписываем ей универсальность.

По той же причине я не буду опираться на нумерацию старших арканов. Для Cary-Yale цифры на картах не были языком смысла, это поздняя привычка чтения. Здесь важнее не номер, а то, на каком уровне стоит фигура и что она делает с порядком.

Зато мы внимательно смотрим на структуру, на повторяющиеся роли, на отсутствие некоторых сцен, на распределение власти между фигурами. Иногда важнее не то, что изображено, а то, чего упорно нет.

0.5. Зачем эта книга

Я не пишу эту монографию, чтобы спорить с кем-то. И не для того, чтобы «вернуть таро его истинный смысл». Это меня не интересует.

Мне важно другое: показать, как в одном конкретном месте и времени была собрана визуальная модель власти. Как люди XV века умели удерживать порядок без объяснений. Как они доверяли образу больше, чем словам.

Cary-Yale – не загадка, которую нужно разгадать. Это документ, который нужно услышать. Медленно. В контексте. С уважением к эпохе, которая не стремилась быть понятной будущему.

I. Cary-Yale как историко-политический объект

1.1. Trionfi как практика, а не метафора

Начать нужно с простого и часто упускаемого: trionfi – это игра. Не притча, не аллегория «жизни вообще», не система тайных знаний. Игра – с правилами, ставками, победами и поражениями. В неё играют за столом, среди людей, которые знают, кто есть кто, и понимают цену жестов. Это важно удержать с самого начала, потому что именно игровая практика задаёт форму всему остальному.

В Италии XV века игры на взятки были делом привычным. Играли не только ради развлечения.

Играли, чтобы показать статус, выдержку, способность считать, помнить и ждать. Умение вести партию ценилось не меньше, чем умение вести разговор. В этом смысле trionfi – не праздная забава, а часть придворного поведения. Здесь учатся подчиняться правилам и – в нужный момент – их использовать.

Триумфальные карты входят в эту практику как козыри, то есть как отдельная, особая масть. Они не рассказывают историю. Они вмешиваются. Любая обычная масть может быть перебита триумфом. Это не символическое утверждение – это механика партии. И в этом уже заложена модель мира: есть обычный порядок вещей, а есть инстанции, которые могут его отменить.

Важно, что в ранних trionfi нет жёстко зафиксированного порядка козырей. Он может варьироваться. Это лишний раз показывает: здесь не ищут последовательности «от начала к концу». Здесь работают с иерархией силы. Какая карта старше – та и берёт взятку. Всё остальное вторично.

Cary-Yale встроена в эту логику без остатка. Ничто в её структуре не указывает на то, что перед нами «рассказ». Перед нами – набор ролей и инстанций, распределённых так, чтобы они работали в игре и при этом говорили на понятном придворном языке.

Шут в таких играх – особый случай. Он не герой и не начало пути. Это карта выхода, способ не участвовать во взятке, остаться в стороне. Уже одно это показывает, насколько далеки ранние trionfi от поздних психологических чтений. Здесь ценят не внутренний выбор, а умение удержать позицию.

Если помнить об этом – о столе, о партии, о людях вокруг, – Cary-Yale перестаёт выглядеть загадкой. Она становится тем, чем была задумана: инструментом, в котором игра и власть говорят на одном языке.

1.2. Структура колоды: расширенный тип и его смысл

Cary-Yale сразу выдаёт себя тем, что не укладывается в привычную форму. Она больше. Тяжелее. Избыточнее. В ней как будто слишком много фигур, слишком много уровней – если смотреть глазами человека, привыкшего к позднему канону. Но для Милана XV века здесь нет ничего лишнего.

В этой колоде больше карт, чем мы ожидаем. Больше фигур двора. Есть теологические добродетели, которые позже окажутся вынесенными за пределы игры или встроенными в иную логику. Здесь же они присутствуют наравне с остальными. Это не эксперимент и не декоративное богатство. Это заявление о масштабе.

Шесть фигур двора в каждой масти – важная деталь. Не три и не четыре, а именно шесть. Мужские и женские пары повторяются на разных уровнях: король и королева, всадник и дама на коне, паж и служанка. Это не прихоть художника и не «ранняя форма». Это отражение придворного мира, в котором власть никогда не существует в одиночку. У каждой роли есть отражение, поддержка, продолжение.

Такой двор не рассказывает историю отдельного человека. Он показывает структуру присутствия. Кто сидит. Кто едет. Кто служит. Кто рядом. Женские фигуры здесь не исключение и не украшение – они часть порядка. Это важно помнить, особенно когда возникает соблазн читать эти карты через призму более поздних споров и проекций.

Теологические добродетели в Cary-Yale тоже не выглядят как «урок морали». Они не стоят в начале и не венчают путь. Они просто есть. Как горизонт, который нельзя обойти. Вера, Надежда, Любовь – не как чувства, а как условия, в которых вообще возможно спасение и оправдание мира. Они не управляют партией напрямую, но они присутствуют за столом. И этого достаточно.

Расширенный тип колоды говорит о среде, в которой она возникла. Это не уличная игра и не демократическое развлечение. Это придворный объект, рассчитанный на людей, привыкших к сложным системам подчинения и различий. Здесь различают больше оттенков власти, чем нужно «для всех». И именно поэтому эта колода не стремится быть понятной каждому.

Важно и то, что структура Cary-Yale не стремится к симметрии ради красоты. Она функциональна. Каждая карта имеет место, но не обязательно – «значение». Это различие часто ускользает от современного взгляда. В Средневековой Италии не всё обязано объяснять себя. Достаточно того, что оно работает.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.