Дарья Актуру
Сердце шелки принадлежит морю

Пролог

Когда полный диск луны заливал серебристым светом и море, и берег, и выступы скал, ночной пейзаж наполнялся магией. На берег выходили мифические существа – шелки. Прекрасные девы-тюлени ступали на берег, тихо шурша шкурами по гладким камням. Их фигуры отличались утонченностью, а движения – грациозностью, как у танцовщиц, исполняющих древний ритуал под светом звезд.

Шелки оставляли свои одеяния у большого валуна и выстраивались в хоровод вокруг ярко пылающего костра, который освещал их лица, полные радости и ожидания.

Чуть поодаль другие девушки, с искорками веселья в глазах, доставали припрятанные среди камней музыкальные инструменты: флейты, бубны и лиры, звучание которых напоминало шепот волн. Они заводили веселую мелодию, которая, словно легкий ветерок, уносила с собой все заботы, наполняя ночь волшебством и гармонией.

Каждые новолуние и полнолуние на этом берегу, скрытом от остального острова острыми скалами, расцветал праздник жизни. Пока пламя лизало ночное небо, обнаженные девушки резвились вокруг, ловко отплясывая в диком ритме. Лишь те, кому сужденно проводить жизнь в неповоротливом теле, освободившись, способны двигаться так неистово.

Увлеченные весельем темноволосые красавицы не заметили, как из-за валуна украдкой выглянул юноша. Выбрав понравившуюся шкуру – бело-серую с россыпью темных пятен – он скользнул обратно и слился с тенями.

В то же мгновение из-за скал появились стражники. Музыка сменилась визгами девушек, лязгом оружия, криками и хохотом мужиков.

Шелки бросились в рассыпную, уворачиваясь от улюлюкающих стражников, так и норовивших их схватить. Кто-то задел костер, и деревяшки рассыпались по песку, выбросив в воздух брызги искр.

В этой суматохе затерялась одна девушка. Она отчаянно искала свое одеяние, пока сестры, уже накинув шкуры на плечи, ныряли в море.

«Нет, нет, нет…» – шептала девушка, понимая, что других шелки на берегу не осталось. Но делать было нечего. Вздохнув, она поднялась с колен и, расправив плечи и гордо подняв голову, повернулась к людям.

Кто-то рассматривал ее с жадностью и вожделением, кто-то стыдливо отводил взор но, подстрекаемый любопытством, продолжал глазеть исподтишка. Но девушку эти взгляды не смущали: выросшие в тюленьих телах, шелки не наделяли наготу интимным смыслом. Единственное, что ее сейчас заботило – найти того, кто посмел взять ее шкуру.

Девушка пробежала глазами по двадцати одинаковым фигурам стражников: кто-то держал оружие, кто-то зажженные фонари, но ни у одного не было искомой вещи.

– Не это ищешь, красавица? – из-за спин мужчин вышел юноша в богато вышитой одежде, небрежно размахивая пятнистой шкурой.

– Верни ее.

Юноша перешагнул остатки костра и приблизился к девушке.

– Нет, – ухмыльнулся он, взмахнув шкурой перед самым носом шелки.

Девушка не могла не воспользоваться этим. Она попыталась ухватиться за край одеяния, но юноша оказался быстрей: короткий жесткий мех выскользнул из тонких девичьих пальцев, едва задев их.

– Подумать только, настоящая шелки. Я до последнего сомневался, что наш поход будет успешным. Сколько раз мы ни с чем возвращались, обследуя берега. Но вот ты с нами, прекрасна, как и говорится в сказках.

– Если ты знаешь сказки, то будь добр – отдай шкуру. Без нее мне не вернуться в море, – девушка протянула руку.

Юноша ухмыльнулся, и от его вида у девушки похолодело все внутри.

– Как тебя зовут?

– Нив, – девушка медленно попятилась спиной к воде, не отрывая взгляда от серых глаз юноши.

– Знаешь ли ты, прекрасная Нив, кто я такой?

– Нет.

– Я Шем, сын короля Малькольма III, властвующего над всем островом, – юноша очертил пальцем круг в воздухе. – Включая берег, на который вторглись вы с сестрами.

– Мы жили здесь тысячи лет, задолго до появления первых людей, – девушка остановилась, почувствовав, как вода ласкает ноги.

– Ах, к чему нам эти исторические факты, если мы можем перебить вас всех? – усмехнулся принц.

Нив оглянулась на море. На безопасном расстоянии виднелись головы тюленей, встревоженно наблюдающих за людьми на берегу.

– Верни мне шкуру, и мы щедро отблагодарим тебя. Не пожалеем ни драгоценностей, ни улова для вашего королевства, – девушка начинала дрожать: то ли от поднявшегося ветра, пробирающего до костей, то ли от предчувствия опасности.

– Я могу купить все, что мне вздумается. В хранилищах столько драгоценностей, что хватит на богатую жизнь всем моим потомкам.

– Чего же ты тогда хочешь от меня?

– Того, что не купить ни в одном королевстве, – вновь усмехнулся Шем, кивком смахнув с лица кудрявую прядь. – Жену – мифическое существо, необычной красоте которой позавидуют все королевы мира.

– Ни одна шелки не оставит море ради людей. И я не поступлю иначе. Верни мне шкуру и иди с миром.

Едва девушка закончила говорить, принц попытался схватить ее, не наступая в воду, но не смог.

– Не зли меня! Ты пойдешь со мной и станешь моей женой. А иначе умрешь, освободив место для одной из твоих сестер!

– Нет!

Шем скривил рот, небрежно кинув девичье одеяние за спину и, резко выхватив у одного из стражников фонарь, бросил его на шкуру. Стеклянный купол разбился, и пламя свечи перекинулось на мех, воздух тут же наполнил запах жженой кожи.

Нив почувствовала, как ее бок и спину раздирает невыносимый жар, словно огненные языки проникали в самую глубь ее кожи. Она ощутила, как по телу расползаются болезненные волдыри, а воздух наполнил запах горелой кожи.

Девушка застонала, стиснув зубы, и, не в силах больше терпеть, опустилась в холодную воду. Но это не принесло облегчения: ледяные волны лишь усилили ощущение контраста, заставляя каждую каплю воды казаться острее ножа. Нив чувствовала, как сердце колотится в груди, а дыхание становится прерывистым. Она опустилась ниже, но и там ей не удалось избавиться от мучительных ощущений.

– Хватит, – выдохнула шелки, уперевшись руками в каменистое дно и склонившись над водой. – Я стану твоей женой.

– Тушите, – мотнул головой Шем в сторону шкуры. – И дайте мне плащ для моей невесты!

Два стражника грубо подхватили девушку под руки и поволокли к принцу. Осмотрев ожоги девушки тот скривился:

– Сама виновата. Я предупреждал, что меня не стоит злить, – накинул девушке на плечи черный бархатный плащ и завязал его. – Ладно, во дворце тебя намажут чем надо. Возвращаемся.

Принц, закинув шкуру на плечо, двинулся вперед в окружении стражников, а девушка, бросив последний взгляд на тюленей в море, побрела следом, морщась от боли при каждом движении.

Глава 1. В замке

В замок прибыли глубокой ночью. Грохот доспехов прокатился по пустым коридорам, отдаваясь эхом от каменных стен, будто пробуждая призраков давно забытых времен. Свет факелов мерцал в темноте, бросая теплые блики на лица прибывших. Лунный свет, пробиваясь сквозь высокие окна, играл на холодных камнях, создавая причудливые тени, которые танцевали в унисон с шагами стражников.

– Утром я представлю тебя своей семье, постарайся им понравиться. А если решишь что-нибудь вытворить, – Шем похлопал по шкуре на плече. – Ты знаешь, что будет.

Тряхнув длинными кудрями, принц поцеловал мне костяшки пальцев и отправил стражников проводить меня к Марте.

Петляя по лабиринту коридоров замка и бесконечным каменным лестницам, я быстро оставила попытки запомнить дорогу обратно. В темноте все помещения выглядели почти одинаково. К тому же, каждый шаг отдавался жгучей болью в спине, заставляя стискивать зубы.

Стражники остановились перед небольшой деревянной дверью и постучали в нее так, что казалось, задрожали стены. Через пару мгновений с той стороны раздалось шарканье, и дверь открыла женщина в фартуке и чепчике. Удивительно добрые синие глаза недоуменно рассматривали стоявших перед ней людей.

– Принц Шем приказал подготовить для его невесты покои и одежду и оказать необходимую помощь.

– Невесты? – растерянно переспросила женщина.

– Так точно.

– Здравствуйте, – я кивнула, попытавшись выдавить хотя бы подобие улыбки. – Я Нив. А вы Марта, верно?

Женщина, встрепенувшись, кивнула и, вытащив из кармана передника связку ключей, засеменила по коридору дальше.

– Эти комнаты заняты, эти уже подготовлены для других гостей, эти не подходят. Хмм… Может быть…? – бормотала она.

Мы проследовали за женщиной на следующий этаж и остановились перед большими резными дверьми. Тихо щелкнул замок, и в нос ударил спертый воздух. Марта тут же принялась зажигать свечи, а затем распахнула окна, впуская свежий воздух и тихий ночной шум.

Стражники остались стоять за дверьми, а я нерешительно прошла в глубь, осматриваясь.

Комната была огромной. Каменные полы застилали узорчатые ковры, у стены стояла широкая кровать с балдахином, напротив нее Марта разжигала камин. Ряд больших арочных окон растянулся во всю стену, скрашивая серый камень стен темно-зелеными портьерами. У одного из них стоял широкий письменный стол.

– Комнатой давно не пользовались, утром служанки приберутся обстоятельно. Я пока тебе приготовлю место для сна и одежду, – суетилась Марта снимая и сворачивая пыльные накидки с кровати. – Какая тебе помощь нужна?

Я замерла в нерешительности: стоит ли показывать ожоги? Но, взглянув на доброе миловидное лицо женщины, приподняла плащ так, чтоб было видно обгоревший бок.

– Пресвятая Дева, пощади! – ахнула Марта, прижав руки к губам. – Кто ж тебя так?

– Никто. Оступилась немного, пока с сестрами играли.

– Ой-ой-ой. Ты располагайся, а я схожу принесу тебе мази да перевязку. Это ж надо так оступиться… ой-ой… – и продолжая причитать, женщина вышла из комнаты, оставив меня одну.

Я подошла к одному из открытых окон и осмотрелась: внизу из темноты выглядывали зубья стены, окружавшей замок, а вот вдалеке в ярком свете полной луны плескалось море. Сердце сжалось от мыслей о семье и свободе, что остались за каменными стенами. Слезы скопились в глазах, но скрипнула дверь, и я поспешила их смахнуть.

– Иди сюда, снимай свой плащ, – скомандовала Марта.

Повесив накидку на спинку стула, я встала перед женщиной спиной и перекинула длинные волосы на плечо, открывая и обгоревшую спину.

– Господи помилуй! – в очередной раз вздохнула женщина, но принялась наносить травяную мазь на поврежденную кожу. – Что ж у вас за игры такие, что так калечат?

– Так получилось, – морщась от боли, ответила я.

– Получилось… Жениху то хоть правду скажешь?

У меня встал ком в горле, едва я услышала про Шема.

– Да-а… Да, обязательно скажу…

Марта еще что-то говорила, но я уже не слушала, а мысленно уносилась вдаль, отчаянно ища лазейку, что позволит вернуться в море.

Женщина перевязала раны чистыми тряпками, помогла надеть ночную рубашку и, застелив кровать, удалилась. Я выждала пока коридор погрузится в тишину и, распахнув створку двери, выскользнула босыми ногами в коридор.

– Миледи, вам нельзя покидать комнату без разрешения его высочества принца Шема.

Я вздрогнула от неожиданности и, повернув голову, встретилась глазами со стражником, стоящим у стены возле двери. Им оказался молодой парнишка с большими светлыми глазами и наивным выражением лица.

– Вернитесь, пожалуйста, обратно.

– Хорошо, – ответила я, но задержалась еще немного, изучая лицо стражника. Было в нем что-то по-детски доброе, не вяжущееся с крепкой броней и острым мечом, свисающим с пояса.

– Миледи, вернитесь в комнату, – прозвучал еще один голос, низкий и грубый.

Я обернулась, за спиной стоял еще стражник.

– Конечно, – кинув последний взгляд на молодого стражника, я прошла внутрь и закрыла дверь.

В комнате становилось прохладно. Поежившись, я на носочках прошла к окнам и закрыла их.

Взяв чистую накидку с кровати, завернулась в нее и присела на один из каменных подоконников, вглядываясь в ночное море. Там осталась моя стая: родители, сестры, подруги. Шелки много веков незаметно жили бок о бок с людьми, но только мне выпала судьба стать пленницей.

В голове оживали воспоминания: как приятно было плавать в бескрайних водах моря, чувствуя, как волны ласкают тело, и как радостно было выходить на берег в те редкие мгновения, когда это было возможно. Я вспоминала смех и веселье, которые дарило проведенное с сестрами и подругами время, беззаботные игры и искренние разговоры. Но сейчас, когда я ощущала жгучую боль от опаленной кожи, сердце разрывалось от горя.

Я обхватила себя руками, словно пытаясь защитить душу от наползающего страха, и слезы потекли по щекам. Я прижалась лбом к холодному стеклу, словно пытаясь просочиться сквозь него и вернуться к морю, которое теперь казалось недостижимым.

Глава 2. Завтрак и стражник

Я проплакала до утра, скорбя об утерянной вольной жизни. Опухшие глаза едва открывались, а сердце сжималось от горечи. Воспоминания о свободе, о наслаждении каждым мгновением жизни, теперь казались далеким и недостижимым сном.

Из печальных раздумий меня вырвала вошедшая Марта. Маленькая сгорбленная фигура женщины и ее шаркающая походка выглядели чужеродно в роскоши покоев, открывшейся при свете дня.

– Ох-ох-охо, – выдохнула Марта, увидев мое заплаканное лицо. – Что случилось? Это из-за ожогов? Так сильно болят? Бедная девочка.

Мне даже не пришлось врать, женщина сама ответила на свои вопросы. Аккуратно сняв повязки, Марта нанесла свежую мазь, плотно перевязала раны и сделала массаж лица, снимая отечность.

– Здесь оставались хорошие наряды, – служанка погрузилась в недра шкафа. – О, нашла! – Марта, щурясь, рассматривала изумрудное платье. – Платье покойной королевы. Да, хорошо будет.

Пока женщина застегивала сзади ряд мелких пуговиц, я рассматривала большой портрет над камином, который не заметила в ночной темноте.

– Это она? – спросила я, не отрывая глаз от темноволосой женщины с мягкой улыбкой и сложенными на груди руками. Так люди обычно изображают молитву ангелов.

– А? А, да, это королева Давина, матушка твоего жениха. Упокой, Господи, ее душу.

– Что с ней случилось?

– Умерла при родах. Шема удалось спасти, а вот ее нет.

– Такая светлая, словно ангел.

– Она и была такой. Для королевства ее утрата была огромным горем, подданные очень ее любили. Не найти было человека с сердцем добрее.

– Получается, Шем рос без материнской ласки?

– Он был всегда окружен служанками и никогда ни в чем не нуждался, – ответила Марта, расправив платье на плечах, и взялась за гребень.

«Может стоит узнать принца получше? Может быть причиной ночных событий стало недопонимание, а Шем достойный человек, и я могла бы стать ему хорошей женой. А может быть даже и полюбить», – размышляла я, пока служанка собирала мои локоны в скромную прическу.

– Ну вот и все, – сказала Марта, закрепив на голове заколку с золотистой вуалью.

Я взглянула на свое отражение в зеркале: усталое, измученное лицо, все еще припухшие глаза. Едва ли я могла произвести на кого-то впечатление.

«Все будет хорошо», – подбодрила я себя, вышла из комнаты и в сопровождении двух охранников отправилась в обеденный зал.

Пока мы вновь плутали по длинным извилистым коридорам, я с любопытством наблюдала за молодым стражником, с которым повстречалась ночью. Тот, заметив мой интерес, старался не подавать виду, но его движениях стали неловкими.

В очередной раз смущенно отводя большие голубые глаза, он запнулся о собственную ногу и с грохотом рухнул на пол. Звон эхом пронесся по каменному коридору, привлекая внимание немногочисленных слуг.

– Ц-ц, – цокнул языком второй стражник. – Опять ты… Даже идти нормально не можешь.

– Простите, – юноша покраснел и опустил глаза, попытался встать, но наступил на полы туники и снова растянулся на полу.

– Ты сплошное разочарование, Томас.

– Простите.

Не сумев остаться в стороне, я встала между стражниками и с дружелюбной улыбкой протянула руку Томасу:

– Давайте помогу.

Юноша смутился еще сильнее, но руку все же подал.

– Спасибо.

Оставшийся путь до обеденного зала прошел спокойно.

Я ощутила легкое волнение, ненадолго задержавшись перед массивными дверьми. Встретиться с королевской семьей, да еще и понравиться им казалось трудной задачей. Особенно если большую часть жизни провел среди тюленей.

Вздохнув, я кивнула, и стражники отворили тяжелые двери.

Я готовилась, что меня сразу начнут рассматривать, засыпят вопросами, будут оценивать, но в обеденной со скучающим видом сидел только Шем.

Ноги в блестящих сапогах лежали на углу стола, сам же он, развалившись в кресле, чистил ножом ногти. Длинные кудри спадали на его лицо, пряча квадратную челюсть и массивный подбородок, делая лицо мягче и добрее.

Услышав звук отворяемой двери, принц поспешил убрать ноги со стола и выпрямиться в кресле, но встретившись взглядом со мной, расслабился:

– А, это ты.

Я медленно прошла мимо служанок, стоявших вдоль стены с опущенными головами.

– Здравствуйте, – в пол голоса поздоровалась с ними, но девушки в ответ молча кивнули, не поднимая голов.

– Это лишнее. Садись сюда, – Шем похлопал по креслу рядом с собой. – Отец задерживается.

Я остановилась перед принцем и сделала небольшой поклон.

– Доброе утро, ваше высочество. Благодарю.

– Оставь немного любезностей для короля.

Я кивнула и села за пустой стол, а Шем устремил взгляд на меня.

Я старалась не встречаться с ним глазами, делая вид, что разглядываю зал. Посмотреть и в самом деле было на что. Раньше мне не доводилось бывать там, где жили и ели короли. Гладкие камни стен, складывались в переплетенные узоры, витражи в окнах отбрасывали разноцветные пятна, массивные канделябры висели над столом, едва заметно покачиваясь, резная деревянная мебель завершала картину ноткой изысканности.

Мой живот собирался жалобно заурчать, когда двери распахнулись, и послышались торопливые шаги. Шем напрягся и снова ровно сел в кресле, я же старалась выглядеть спокойной, хотя сердце ускоряло темп от волнения. В зал быстрым шагом вошел молодой мужчина.

– Подавайте, – бросил он слугам, сев напротив принца и подняв на нас глаза. – Здравствуй, Шем. Не представишь мне свою гостью?

– Где отец?

– Его не будет. Заседание с советниками затянулось.

Принц снова откинулся на спинку кресла и положил ноги на край стола, служанки молча выставляли посуду и блюда вокруг.

– Убери ноги, – спокойным усталым тоном проговорил мужчина, отставив опустошенный кубок и не отрывая пристального взгляда от лица принца.

– Не-а, – взгляды их скрещенных серых глаз казались острее лезвий, еще немного и посыпятся искры.

– Убери ноги со стола, Шеумей.

– Нет.

– Живо, – в голосе мужчины прозвучала сталь, но лицо не выразило ни одной эмоции.

– А что ты мне сделаешь? Пожалуешься папочке, что брат тебя не слушается?

Брат уже открыл было рот, чтобы что-то ответить, но двери в обеденную снова распахнулись, впуская двух спорящих пожилых мужчин.

– Отец, – едва завидев их, принцы подскочили на ноги и склонили головы, а я последовала их примеру.

– Люсиль, накрой нам на воздухе. У нашего гостя котелок совсем не варит без еды. Оливер, зайдешь к нам, когда закончишь трапезу.

– Да, отец, – вновь склонил голову брат Шема.

Король продолжил разговор со своим гостем, не замечая ни младшего сына, ни меня. Я молча наблюдала за Шеумеем, как он не сводил глаз с короля, в ожидании, что тот обратит на него свое внимание, но понапрасну. Принца это не устраивало. Он подался немного вперед и прочистил горло, пытаясь привлечь к себе внимание. Безуспешно. Король размахивал руками, рассказывая что-то другому мужчине, казалось бы, намеренно совершенно игнорируя сына. Тогда Шеумей оперся на край стола так, что побелели костяшки пальцев и, собравшись с духом, позвал:

– Отец.

Вышло неожиданно громко. Король и его гость смолкли. Все присутствующие, замерев, ждали, что будет дальше. Что-то мне подсказывало, что обычно Шем не позволял себе перебивать отца.

– Что ты хотел Шеумей? – Малькольм повернулся к сыну.

Шем громко сглотнул, но голос его прозвучал твердо.

– Я женюсь, отец.

Лицо короля не изменило своего выражения.

– Вот как. И на ком, позволь узнать?

Принц обернулся ко мне, жестом показывая представиться.

– На мне, ваше величество, – я шагнула из-за спины Шема и склонила голову. – Меня зовут Нив.

Король окинул меня взглядом с ног до головы, и его лицо в миг стало багровым.

– Как ты посмел нарядить свою девку в платье матери?!

– Я не…

– Убирайтесь с глаз моих! – король Малькольм кричал, брызгая слюной на свою длинную, рыжеватую с седыми проплешинами, бороду.

– Но отец, я не знал!

– Пошли вон оба!

Шеумей смолк, оставив попытки оправдаться, лишь ходящие желваки выдавали бурлящие в нем чувства. Он резко развернулся ко мне и, схватив за руку, потащил из обеденной. Растерявшись, я продолжала смотреть на короля и старшего принца. Уже в дверях я скорее прочитала по губам, чем услышала их диалог:

– Он ведь не мог знать.

– Он мог бы не таскать сюда кого попало.

– Я…

Двери закрылись, Шеумей отмахнулся от сопровождающих меня стражников и, пугая придворных и слуг, потащил меня по каменным коридорам.

– Шем, остановись, мне больно, – просила я, но принц оставался глух к просьбе. – Шеумей, пожалуйста!

– Никогда не называй меня так! – прорычал он, толкнув меня в приоткрытую дверь, и мы оказались в небольшом тихом саду.

– Почему? Они же…

– Где ты взяла это чертово платье?

– Марта дала, сказала что мне подойдет. Оно важно для вашей семьи? Я переоденусь.

Я говорила искренне. Реакция короля смутила меня, я не понимала ее причин и потому сочувствие и понимание к принцу переполняли меня. Шем сел на скамью и закрыл лицо руками, я опустилась рядом, прислонившись плечом к его плечу.

– Давай я схожу к нему и все объясню?

– Уйди.

– Я уверена, он все поймет…

– Убирайся в свою комнату! – принц подскочил, замахнулся на меня, но внезапно замер.

Сердце колотилось так бешено, словно передо мной стоял не жених, а морской леопард.

– Уходи, – вздохнул Шеумей и, опустив руку, отвернулся.

Я сглотнула ком в горле и медленно вышла в коридор. Отец никогда не поднимал руку ни на меня, ни на мать, ни на одну из девятерых сестер. И хоть я и понимала причину чувств принца, мысль о том, что придется до конца дней вздрагивать от каждого резкого движения мужа, сжала сердце ледяными тисками.

Задрав голову, я огляделась: мимо сновали служанки, но поравнявшись со мной, опускали голову вниз и ускоряли шаг. Не было никого, кто поспешил бы помочь найти дорогу в комнату. Да и я сама сомневалась, что смогла бы объяснить, какая именно комната мне нужна. Развернувшись в ту сторону, откуда, как мне казалось, мы пришли, я неторопливо двинулась по коридору, шурша юбкой по камням.

При свете дня я могла рассмотреть убранство замка: красочные витражи отбрасывали разноцветные тени, кое-где стояли доспехи, с сложенными на мечах руками, а через каждые тридцать шагов каменные стены украшали темно-синие знамена. Золотыми нитями на них была вышита рыба, держащая в открытом рту крупную жемчужину.

Неожиданно для себя я вышла к лестнице и замерла. Здесь мы с принцем не проходили. Я осматривалась, надеясь увидеть хоть что-то знакомое, когда меня окликнул робкий голос.

– Миледи!

Я развернулась и встретилась взглядом с голубоглазым стражником.

– Ох, Томас! Как я рада, что вас встретила! – на этих словах щеки юноши порозовели. – Мне нужно вернуться в свою комнату, а я совсем не запомнила дорогу. Вы не поможете мне?

– Конечно, миледи, пойдемте.

Нетвердой походкой он двинулся вверх по каменной лестнице, а я поспешила за ним.

– Вы хорошо ориентируетесь в замке, давно служите?

– Всего два месяца. Но у меня есть маленький секрет, – стражник убедился, что никого нет рядом, и, вытащив из-за пазухи несколько свернутых листов, протянул мне. – Я нарисовал краткую карту, отметил основные покои и помещения. Иногда я прячусь в укромном уголке и сверяюсь с ней, куда идти или наоборот дополняю. Возьмите ее, перерисуете себе, когда останетесь одни. Только прошу, не говорите о ней никому. Вас и меня могут счесть шпионами.

– Разве могут счесть преступлением желание знать защищаемую территорию?

– Они могут все, что захотят. Обещайте мне, что об этом никто не узнает.

– Обещаю, – я спрятала карту под платье. – А кем вы были до поступления на службу? У вас необычная внешность для этих мест.

– Мой отец обычный сапожник, а внешность досталась от матери, она была иностранкой.

– Была? Она умерла?

– Да, давно.

– Почему вы не пошли по стопам отца? – я едва поспевала за прытким охранником. – Вы не похожи на всех этих стражников. Вы слишком добрый.

Томас вновь смутился и чуть не запнулся.

– Отец ослеп и не смог больше трудиться. А я вовсе не искусный ремесленник. Моими сапогами разве что огонь разводить. Зато моего жалованья стражника хватает отцу и на жизнь, и на сиделку. А вы? – юноша повернул ко мне красное от смущения лицо. – Вы не местная? У вас тоже необычная внешность.

– Я из… – я запнулась, не зная, стоит ли говорить о своем происхождении. Но добродушное лицо стражника, и его маленький секрет, которым он поделился, вызывали доверие. – Я шелки.

И без того большие глаза Томаса еще больше округлились. Кажется, он и дышать перестал.

– Дева-тюлень? Как из сказок?

– Да.

– Значит его высочество забрал у вас шкуру и принуждает к браку? И вы его не любите? – юноша замер на месте, а его голос сорвался на писк.

– Тише, – я приложила ладонь к губам юноши, не намеренно прижавшись к нему вздымающейся грудью и всем своим телом. Лицо Томаса моментально стало пунцовым. – Вы просили о сохранении своего секрета, теперь я прошу вас о том же. Никто не должен знать откуда я и почему выхожу замуж за принца.

Томас кивнул, и я отступила от него.

– Я сохраню вашу тайну. Но ответьте, вы не любите принца?

– Шелки никогда не полюбит кого-то больше чем море.

В глазах стражника одновременно блеснуло и облегчение, и печаль.

– Вот ваша комната, миледи. На карте она отмечена как покои почившей королевы.

– Благодарю, Томас, – я улыбнулась прежде чем скрыться за дверьми, и губы юноши растянулись в ответной улыбке.

Я неторопливо прошлась по цветастому ковру, вновь оглядывая свое новое жилье. Пока меня не было, служанки прибрались на совесть, вернув покоям королевский вид. Вся мебель в комнате блестела гладкими, натертыми поверхностями. Сияли отполированные подсвечники и канделябрные люстры. Занавески на окнах раздувал ветер, наполняя комнату свежим морским воздухом.

Скинув обувь, я прилегла на аккуратно заправленную кровать и потянулась. Бок и спина тут же отозвались жгучей болью. В суете я напрочь забыла о ранах, оставленных принцем. Застонав, я поднялась и босиком скользнула за двери, намереваясь попросить Томаса позвать Марту. Но вместо него караул возле комнаты нес совсем не приветливый стражник.

– Простите, а не могли бы вы позвать Марту? Мне нужна ее помощь.

– Не положено. Вернитесь в комнату, – сухо ответил мужчина.

Я смерила его недовольным взглядом, но вернулась в комнату. Забравшись с ногами на подоконник, я достала спрятанные листы бумаги и принялась их разглядывать. Сколько бы я не всматривалась в черные линии, смысла в них не появлялось. Шелки проводили почти всю жизнь в тюленьих шкурах, а потому грамоте не учились.

За дверьми раздались голоса, и я, свернув карту в несколько раз, просунула ее в щель оконной рамы. Шаркая ногами в комнату вошла Марта.

– О, наконец-то вы пришли, – я бросилась к служанке. – Раны снова разболелись, будьте добры, смажьте их снова.

– Конечно, конечно, мой ангел, – женщина принялась торопливо расстегивать мое платье.

– А еще… Не сочтите за неблагодарность… Можно мне надеть какие-нибудь другие платья? Не покойной королевы?

– Почему? Это так чудесно на тебе сидело.

– Король очень расстроился, увидев его на мне. Не хотелось бы вызывать его гнев снова.

– Ох, ладно. Поищу тебе… О, смотри как хорошо действует мазь. Как быстро заживают твои раны!

Я взглянула на свое тело, волдыри подсохли и начали отшелушиваться, из под них выглядывала свежая розовая кожа.

«Хоть что-то осталось от тюленьей формы», – подумала я, подставляя спину под заботливые руки служанки. Едва та закрепила новую повязку, двери распахнулись, и в комнату прошел Шеумей. Следом за ним шла служанка, несущая на вытянутых руках бело-золотое платье.

– Вы обе здесь, это хорошо. Марта, завтра подготовишь мою невесту. Я представлю ее двору.

Глава 3. Полуночная трапеза

– Представишь меня двору? Зачем?

– Не совсем двору – скорее своему близкому кругу. Хотя, возможно, к нам и заглянет кто-нибудь из отцовских людей. В любом случае, ты моя невеста, разве этого мало?

– Нет, но…

Шем властно взмахнул рукой, обрывая меня на полуслове.

– Завтра в шесть вечера в малом бальном зале.

Служанка повесила принесенное платье на дверцу шкафа и, поклонившись, вышла из комнаты вслед за принцем.

Я вздохнула и перевела озабоченный взгляд на Марту, от слов Шема в душе зародилось нехорошее предчувствие.

– Друзья принца? О них стоит переживать?

– Они неплохие, но… – служанка ответила сочувственным взглядом. – Весьма своеобразные.

– Своеобразные?

– Они дети знати, уважающие только тех, кто богаче или статуснее их.

– А у меня нет ни богатств, ни статуса.

– Вы невеста принца. Это ставит вас на одну ступень с ними. А то и выше.

Я чувствовала, что это наоборот станет препятствием для взаимопонимания, но предпочла разговор не продолжать. Поблагодарив Марту за помощь, я нырнула в кровать, укрылась одеялом с головой и тут же уснула.

Когда комната погрузилась в ночную тьму, а убывающая луна робко заглянула в окно, я вздрогнула и проснулась. Пока я спала, одеяло перекрутилось и сползло на пол, простынь выбилась и свисала с кровати. Я села и, протерев глаза, пробежалась взглядом по комнате.

«Это был не сон» – подумала я и со стоном откинулась обратно на подушку. Как же хотелось открыть глаза – и оказаться мирно дремлющей на дне моря среди камней и водорослей, там где меня не достал бы ни один хищник. Живот жалобно заурчал, вырывая меня из воспоминаний. Из-за развернувшейся утром сцены я так и не позавтракала, а затем проспала и все остальные приемы пищи.

Я подошла к дверям и прислушалась: из коридора не доносилось ни одного звука, похоже замок с его обитателями уже погрузился в сон. Помявшись немного перед дверью в нерешительности, я осторожно выглянула из комнаты.

– Миледи? Что-то случилось? – стражник вытянулся по струнке, едва заметив меня.

– О, Томас, это вы! – я, узнав в стражнике своего нового знакомого, широко улыбнулась, тем самым вгоняя юношу в краску. – Как я рада вас видеть! Нет, ничего не случилось. Я всего лишь хотела раздобыть немного еды. К сожалению, мне не удалось ничего съесть за целый день.

– Все служанки уже спят, миледи. Боюсь, они откажут вам в полуночной трапезе.

– Я бы не посмела тревожить их покой. Может быть, вы проводили бы меня к кладовой?

– Мне не положено покидать пост, миледи. К сожалению.

Урчание живота пронеслось по коридору, эхом отражаясь от стен. Я бросила на стражника выразительный взгляд, словно говоря «Вот видите, до чего вы меня довели». Томас замялся. Мне тоже идея тащить ночью припасы из кладовой не казалась правильной. Но я невеста принца, которая не ела больше суток. Едва ли меня за это накажут.

– Ладно, – вздохнув, согласился Томас. – Только быстро. И накиньте на себя что-нибудь. Ходить по замку в ночной рубашке не стоит.

Я кивнула и, вернувшись в комнату, распахнула шкаф.

– Платье, платье, платье… – бормотала я, перебирая наряды один за другим. – Тут одни платья. Я не смогу надеть ни одно из них без помощи.

Я рассеяно оглянулась и зацепилась взглядом за шерстяное покрывало, лежавшее на полу возле кровати. Не долго думая, подняла его, накинула на плечи и завязала на груди. Посмотревшись в зеркало, выровняла накидку так, чтоб она покрывала ночную сорочку как плащ, и выскользнула из комнаты к ждущему Томасу.

До кладовой шли молча, лишь шорох накидки нарушал тишину, да потрескивание свечи в светильнике. Возле двери Томас приподнял знамя и, вытащив из-за него ключ, отпер кладовую. Губы невольно растянулись в улыбке.

– Я так никогда на делал, – поспешил оправдаться Томас, бросив мимолетный взгляд на меня. – От старших товарищей знаю, что тут есть ключ. Они иногда берут немного закуски к выпивке.

– Я бы не посмела усомниться в вашей порядочности, – еще подзадорила его я, наблюдая, как едва сшедшая с щек стражника краска возвращается вновь.

Я проскользнула в открытую дверь и огляделась. Кладовая полнилась разными бочонками, банками, склянками, горшками и свертками. Заглянув в несколько из них, я завернула в чистый кусок ткани немного сыра, ржаного хлеба и вяленого мяса. Томас запер дверь и вернул ключ на небольшой выступ под знаменем.

Обратно мы шли, обсуждая любимые блюда. Юноша приходил в ужас от мысли, что я способна проглотить рыбу целиком, вместе с плавниками и чешуей.

– Это же только когда я в облике тюленя! – смеялась я. – Ластами не удержать нож – не почистить ее.

– Все равно. Не представляю вас даже просто гоняющуюся за рыбешкой.

– Возможно, это и к лучшему, – остановилась я у своих дверей. – Присоединишься к трапезе?

– Не могу. Больше покидать пост точно не стоит.

– Мы и не будем. Подержите.

Стражник не успел возразить, когда я сунула сверток с едой ему в руки и скрылась в комнате, а вернулась с двумя декоративными подушками и бросила их на пол возле дверей, а между ними поставила подсвечник.

– Прошу, – я забрала сверток у Томаса и, сев на одну из подушек, похлопала по другой.

Юноша улыбнулся и, закрепив свой светильник на стене, сел рядом. Аккуратно взял кусочек сыра, не отводя взгляда от меня. А я уже рвала зубами вяленое мясо. Пожалуй, немного дико и неуклюже. Возможно, в тот момент я и вправду была похожа на голодного зверя, догнавшего наконец свою добычу.

– Что? – я не выдержала взгляд юноши и подняла голову, заставив того от неожиданности выронить сыр.

– Вы немного запачкались…

– Да? Где? – я принялась водить тыльной стороной ладони по щекам.

– Нет, не здесь. И не тут. Позволите мне?

Я замерла, стражник торопливо вытянул рукав и дрожащей рукой приблизился к моему лицу. Он напоминал рыбу, загнанную в угол. Его большие глаза метались по моему лицу, а сам он почти что дрожал. Сходство было таким точным, что я слегка приоткрыла губы, проводя по ним языком, как делала каждый раз, предвкушая обед. Томас, заметив это движение, громко сглотнул и смахнул с моего носа остатки приправ. Я сморщилась и потерла нос запястьем, стирая и возникшее между нами напряжение.

– Спасибо, – прощебетала я, снова принимаясь за мясо.

Когда с едой было покончено, я встала и потянулась, разминая расслабившееся тело:

– Спасибо, что не дал умереть с голоду.

– А вам за приятную компанию, – смутился стражник, поднимаясь следом.

Я взяла в охапку подушки и светильник и, стоя на пороге своей комнаты, повернулась к юноше:

– Доброй ночи, Томас.

– Доброй вам ночи, миледи.

Выспавшись за день, я уснула лишь под утро и не услышала, когда в комнату, шаркая ногами, вошла Марта. Служанка поставила поднос на стол и, торопливо пройдя к кровати, сунула мне палец под нос. Разбуженная чужим присутствием я открыла глаза и отпрянула, заметив перед лицом чужие руки.

– Что вы делаете?

– Ох, прости. Не хотела напугать. Ты спишь со вчерашнего дня. Я запереживала, решила проверить дышишь ли.

– Дышу, – растерянно ответила я, успокаивая колотящееся сердце.

– Уже вижу, – Марта прошаркала обратно к столу и принялась переставлять тарелки на стол. – Принц распорядился сегодня подать завтрак тебе в покои.

– Хм, а вчера он не задумывался, что я голодна? – раздраженно бросила я.

– Я оставляла днем поднос с обедом. Заглянула вечером перед сном, а ты по-прежнему спала и к еде не притронулась. Пришлось его забрать, чтобы ты случайно не отравилась. Давай сначала проверим твои раны?

Я стянула нижнюю рубаху и повернулась к служанке, позволяя той снять повязки.

– Ну вот. Все совсем зажило.

– Ну и хорошо, – я снова надела исподнее и уселась за стол, окидывая взглядом принесенные блюда: вареные яйца, поджаренный хлеб с золотистой корочкой, ароматная каша, из которой поднимался легкий пар, и несколько кусочков соленой рыбы, блестящей на свету. – Спасибо, Марта.

Служанка улыбнулась и, шаркая ногами, удалилась, а я набросилась на завтрак.

Я сразу же взяла в руки кусочек поджаренного хлеба. Хрустящая корочка трещала под зубами, а внутри он был мягким и теплым. Затем я обратилась к вареным яйцам. Сначала аккуратно разрезала их ножом, и желток, яркий как солнечный лучик, потек по белку. Приподняла кусочек к губам и почувствовала, как нежный вкус яйца наполняет рот. Это было так просто и в то же время так восхитительно. Каша ждала своей очереди. Она была густой и ароматной, с легким привкусом корицы. Ночью я проглатывала еду едва пережевывая, но сейчас смаковала каждый кусочек, позволяя разным вкусам раскрыться на языке.

Когда с завтраком было покончено, а Марта помогла одеться и унесла посуду, я в задумчивости подошла к окну. Для подготовки к вечеру было еще слишком рано, и я не знала, чем себя занять. Выйти из комнаты не позволили хмурые стражники, сменившие Томаса, да и идти куда-то в одиночестве не хотелось. Поэтому я стояла у окна, всматриваясь в волнующееся море и кружащих над ним олушей: птицы пикировали с высоты и исчезали среди волн.

Я опустила взгляд вниз и заметила уголок бумаг, торчащий из щели между оконной рамой и стеной.

«А-а-а, проклятье! Надеюсь, сюда никто больше не заглядывал» – подумала я, торопливо вытаскивая свернутые бумаги. Их нужно было перепрятать куда-то получше, но куда? Я огляделась, цепляясь взглядом за каждый предмет в комнате, и остановилась на портрете королевы. Подошла к нему и провела руками по задней стороне резной рамы, нащупывая там большую нишу, в которую, при желании, можно было спрятать целую книгу, не то, что пару листков. Обрадовавшись, я взяла маленький кусочек угля из камина, а из стола пару листов бумаги и села перерисовывать карты Томаса. Я аккуратно водила угольком по пожелтевшей бумаге, старательно копируя каждую черточку, каждую закорючку и линию. Иногда уголь крошился, оставляя на бумаге черные пятна, которые я безуспешно пыталась стереть пальцами, но лишь больше пачкала рисунок.

Закончив рисовать, я торопливо спрятала карты в нишу за картиной и вытерла черные пальцы салфеткой. И как раз вовремя – в комнату вошел стражник, чтобы проводить меня на обед.

Стол уже был накрыт на двух персон. В дальнем конце, как и вчера, развалившись сидел принц, неторопливо потягивая вино из золотого кубка. Увидев меня, замешкавшуюся в дверях, он жестом пригласил занять место напротив него.

– Ваше высочество, – кивнула я, села за стол и, не поднимая головы, принялась накладывать себе еду. Я хорошо помнила, как сжалось нутро, когда он замахнулся на меня в саду, и сейчас предпочла бы избежать его общества.

– Как тебе в замке? – Шем склонил голову так, что темные кудри рассыпались по белой рубахе.

– Я мало где была, чтобы оценить его по достоинству, ваше высочество.

– Не нужно этого официоза, когда мы наедине. Для тебя я просто Шем.

– Как скажешь…. Шем. Твоя семья не присоединится к обеду?

– Нет. Король только завтракает со своими детьми. В остальное время мы сами по себе, – принц постучал пальцами по столу. – Что ты хотела бы увидеть? Библиотеку? Конюшню? Сады или бальный зал? Башню?

– Не знаю, – я подняла глаза на принца и пожала плечами. – Я бы хотела иметь возможность самостоятельно перемещаться по замку и быть там, где мне захочется. Раз уж мне предстоит здесь жить до конца своих дней.

– Ты права, тебе нужно привыкать к жизни здесь, – Шеумей самодовольно ухмыльнулся и прищурил серые глаза. – Я дам распоряжение. С завтрашнего дня сможешь ходить везде в сопровождении одного из стражников.

– Спасибо, – я позволила себе легкую улыбку.

Принц кивнул и, вытерев губы салфеткой, поднялся из-за стола.

– До вечера.

Я в ответ кивнула, наблюдая как подпрыгивали кудри принца с каждым шагом. Сердце наполнила небывалая легкость. Завтра я смогу погулять по замку и заглянуть в его разные закутки. Вдруг наткнусь где-нибудь на свою шкуру и смогу…

«Нет, нет, не надейся на это, – прервала я внезапный порыв. – Много ли ты знаешь историй о шелках, которые возвращались в море? Смирись и прими. Принц не так плох, как кажется. Уверена, он прячет внутри доброе сердце, и я смогу его полюбить».

Глава 4. Тюлени не танцуют

Шем зашел в мои покои раньше срока и, сложив руки на груди, прислонился к стене. Служанки, закончив укладывать мне волосы, опустили головы и поспешили удалиться, оставляя наедине с принцем.

– Хорошо, – Шем скользнул взглядом по моей фигуре и одобрительно кивнул. – Осталось одну деталь.

Он подошел со спины и вытащил из кармана золотое ожерелье.

– Убери волосы.

Я исполнила просьбу и вздрогнула, когда холодный метал коснулся теплой груди. Принц возился с неподатливой застежкой, то и дело задевая шею мягкими пальцами. От этих касаний, от его теплого дыхания, по коже побежали мурашки.

– Готово, – Шем отстранился, и я поежилась, лишившись тепла его тела.

Опустила глаза на колье: золотая птица, широко расправив крылья, держала в своих когтях крупную жемчужину. Я провела пальцем по резным крыльям, ощущая каждое перышко, талантливо вырезанное из металла. Такое украшение заслужило бы похвалу за кропотливый труд мастера, но само по себе оно было нелепым, даже уродливым.

– Благодарю, – я склонила голову, приседая в легком реверансе. Шем взял меня под руку, и мы покинули комнату.

Очередное плутание по каменным коридорам, и перед нами распахнулись двери малого бального зала. Легкий гомон, царивший там, мгновенно стих с нашим появлением. Десятки глаз устремились на нас.

– Дамы и господа, – с порога начал принц. – позвольте представить вам Нив, – он выдержал паузу, прежде чем закончить значительно громче, чем требовалось, – мою невесту.

Я, не отпуская руки Шема, сделала реверанс, и тут же толпа вновь загудела, как рой мух. Красивые юноши и девушки обступили нас, разглядывая меня словно невиданную диковинку. Хотя именно такой я для них и была, и именно на это рассчитывал Шеумей. Сплошь усыпанные веснушками лицо, шея и руки, большие тюленьи глаза. Едва ли я могла казаться одной из них.

Взгляды некоторых были полны искреннего интереса, другие же – остры как рыболовные крючки. Я буквально чувствовала, как они оставляют царапины на коже, цепляются за платье и украшение, стараясь найти изъяны, чтобы почувствовать себя уверенней. На лице Шеумея застыла довольная ухмылка. Он тоже видел все эти взгляды. Более того, он их ждал, рассчитывал на такую реакцию.

Подхватив под локоть, Шеумей принялся знакомить меня с подходившими гостями: сыновья и дочери герцогов, графов, советников и прочей знати. Почти все они были примерно одного возраста с принцем, хотя встречались и совсем юные лица, чей возраст едва ли дотягивал до пятнадцати лет отроду.

Вскорости в моей голове лица слились в одно светлое пятно: одинаковые вежливые улыбки, цепкие взгляды…

Выдохнула я, лишь оказавшись в одиночестве у стола с вином, разлитым в изящные кубки. Я взяла себе один и, прислонившись спиной к стене, пригубила. В это время принц сошелся в шутливой схватке с другим юношей. Зажав голову соперника подмышкой, Шем похлопал по его карманам и вытащил свернутые листы бумаги. Юноша, освободившись от захвата, попытался было выдернуть их из рук принца, но Шеумей, дразня, поднял бумаги над головой.

– Поздравляю, принц – завидная партия, – сжимая в руках кубок, рядом со мной остановилась светловолосая девушка.

– Благодарю. Вы в самом деле так думаете?

– Он молод, горяч, открыт к веяниям европейской моды и равнодушен к традиционным учениям католической церкви. Это лучший вариант для девушки нашего времени, – девушка говорила так, словно была первая в очереди на брак с принцем, а я ее обошла.

– А вы…? Простите, не могу вспомнить вашего имени…

– Нас не представили. Сельма, – девушка протянула мне руку, – дочь герцога Лаогерского. Мой отец самый богатый и влиятельный человек в королевстве. После самого короля, разумеется.

– А вы замужем?

– Пока нет, но уверена, отец всеми силами старается исправить сей факт, подбирая мне самую достойную партию, какую только сможет найти.

– Достойнее чем принц? – я перевела взгляд на Шеумея. Он забрался на стол и, размахивая руками, вслух читал отобранные в драке бумаги. Гости вокруг не сдерживали смеха, а юноша, весь красный от смущения, то и дело пытался вновь забрать свои стихи, но каждый раз получал королевский пинок.

– Словно птицы в небе, мы будем летать,

Вместе навеки, лишь счастье познать.

Ты – мой компас, мой свет и мой путь,

Леди Сельма, с тобой я…

– Ну хватит, – хмыкнула моя собеседница и, поставив кубок на стол, раздраженно подошла к принцу. – Довольно, Шем.

– Уверена? – принц увернулся от протянутой руки девушки. – Ты еще не слышала поэму о том, как он желает утонуть в твоих бархатных грудях.

Стоящие вокруг в очередной раз разразились хохотом, а юноша, чьи чувства сделали достоянием общественности, покрылся багровыми пятнами и выскочил за дверь.

– Ну вот, – с притворным вздохом сожаления отметила Сельма, – на одного моего воздыхателя стало меньше.

– Он вернется, – заверил Шеумей, спрыгивая со стола и кидая бумаги в горящий камин. – А теперь музыку!

Музыканты тотчас принялись исполнять волю принца. Я надеялась отсидеться в стороне, но Шем мне это не позволил. Не слушая возражения, он вытянул меня за руки в середину зала, вовлекая в танец. А я не представляла что должна делать и как двигаться. И музыка, и движения людей вокруг отличались от того, как танцевали мы с сестрами. Наши пляски выражали порывы наших душ, тогда как в этих танцах было выверено каждое движение. Я, боясь кому-нибудь помешать, замерла, чем и вызвала гнев Шеумея.

– Что ты стоишь? – зло прошипел он мне на ухо, схватив за локоть.

– Я не знаю движений. Я никогда в жизни подобного не танцевала.

– Как ты можешь не знать простой придворный танец?!

– Я тюлень! У нас нет ни дворов, ни танцев! – таким же яростным шепотом отвечала я.

На миг в его глазах мелькнуло понимание, а в следующую секунду пальцы на моем локте сжались еще сильнее. Шеумей потащил меня в сторону от танцующих.

– Ты научишься всему, что необходимо уметь придворной даме!

– Проще вернуть меня обратно в море, а жениться на ком-то более подходящем. Уверена, отец леди Сельмы сочтет тебя подходящим вариантом для своей драгоценной дочери.

В этот раз эмоции на лице принца смешались, а хватка на локте ослабла. Он ухмыльнулся, наградив меня снисходительным взглядом и совсем отпустил мою руку.

– Это что, ревность? Меньше чем трое суток назад ты уверяла меня, что не променяешь море на человеческого мужа и что мы имеем теперь?

– Это не ревность. Это раздражение, что я оказалась частью глупой игры, где ты пытаешься из меня сделать то, чем я не являюсь.

– Говорят, из шелки получаются хорошие жены.

– Может быть жены – да, но не принцессы.

– Вот только выбора у тебя по-прежнему нет, – зло ухмыльнулся Шеумей. – Чем раньше ты смиришься – тем быстрее привыкнешь.

Я не нашлась что на это ответить. Спина еще помнила его способ убеждения. Сердце билось в горле. Я пыталась успокоить дыхание, но с каждым разом задыхалась все сильнее.

– Я устала. Могу я удалиться в свои покои, ваше высочество?

– Одну минуту.

С этими словами принц вышел в центр зала, жестом останавливая музыку.

– У меня есть небольшое объявление. Как вы могли заметить, у моей невесты необычная внешность. – Все до единого взгляды устремились ко мне. – Нив не обычная местная девушка. И даже не чужестранка. У нашего брака нет политической подоплеки. – Шеумей выдержал паузу, наслаждаясь растущим нетерпением толпы. – Нив – шелки. Легендарная, мифическая, загадочная дева-тюлень, которую я выследил и покорил.

Люди зашептались, переводя взгляды с Шема на меня. Видно было, что они сомневались в словах принца, но открыто назвать его обманщиком никто не решился. Впрочем, Шеумей тоже почувствовал пропитавшее толпу смятение и поспешил добавить:

– Понимаю, как невероятно это звучит, поэтому даю слово, что в будущее полнолуние представлю доказательства.

Я замерла, ошеломленная так, словно среди зала внезапно появилась косатка. Доказательства? Какие? Даст шкуру и заставит превратиться в тюленя? До полнолуния чуть меньше месяца. У меня есть план замка, который я, правда, не могу прочитать. Но, может быть, мне удастся сбежать вместе со шкурой. Может быть Томас согласится мне помочь.

Тем временем веселье продолжилось, а Шеумей расположился в кресле у камина, вытянув ноги. Лениво покачивая в руке кубок, он наблюдал за танцующими друзьями. На трясущихся ногах я подошла к нему:

– Теперь я могу идти?

Принц даже не повернул голову в мою сторону, лишь махнул рукой.

Окрыленная появившимся шансом, я взлетела по каменным ступеням, и на удивление быстро нашла свою комнату, промахнувшись лишь этажом. Лишь одно меня тревожило – не передумает ли Шем разрешить мне вольные прогулки по замку. При помощи Томаса я смогла бы выучить выходы и найти дорогу на свободу. Сидя взаперти сделать это было бы труднее.

Глава 5. Гроза и план

Вопреки моим опасениям, Шем оставил мне возможность свободно передвигаться по замку, но вместо этого лишил свободного времени. Утром следующего дня ко мне в комнату вошел мистер Бойд – высокий худощавый мужчина, похожий на сухую ветку – и с важным видом зачитал расписание. Завтракала, обедала и ужинала я теперь в строго отведенное время: во время трапез меня учили соблюдать столовый этикет. Остальной день был расписан между уроками танцев, светской беседы, истории, географии и прочих дисциплин, которым девочки при дворе обучались едва ли не с пеленок.

В истории я была не совсем плоха – громкие события из жизни королевств, возле которых мы жили, нам пересказывали птицы. Вынужденные жить бок о бок с людьми, мы должны были знать, что у них происходило и как это могло повлиять на морских обитателей. А вот от моей неспособности прочитать в расписании ни одного слова глаза мистера Бойда полезли на лоб. Он промокнул залысину платком и, скрипя зубами, заменил часть танцевальных занятий изучением письма. Я же, напротив, обрадовалась, что смогу прочитать карту Томаса.

Таким образом прошла вся следующая неделя. Занятия начинались, едва вставало солнце и заканчивались, когда по коридорам расползались густые тени, отбрасываемые факелами. За это время я не успела переброситься с Томасом даже парой слов, не то что попросить помочь мне сбежать. Я возвращалась в свои покои и без сил падала на кровать, мгновенно проваливаясь в сон. Тем временем, полнолуние приближалось, и времени становилось все меньше.

В одну из ночей я проснулась от резко ударившего в окна ветра. Снаружи начиналась гроза. От мощного раската грома задрожали стекла, наполняя комнату тревожным звоном. За мою жизнь гроза всего пару раз заставала нас с сестрами на берегу, в остальное время мы пережидали непогоду на мягком илистом дне, где было почти тихо. Потому сейчас я в смятении сидела в постели, не зная куда деться от оглушающего грохота.

На мгновение комната озарилась яркой вспышкой, и тут же вновь раздался гром. Я была не из пугливых, но в тот момент вскрикнула. Мне показалось, что тени, отбрасываемые мебелью, протянули когтистые лапы в мою сторону. Я сжимала в кулаках одеяло, пытаясь успокоить скачущее сердце, но стоило вновь раздаться грому, как я подскочила и ринулась к дверям, молясь, чтобы сегодня на дежурстве был Томас. И хвала всем богам, он там был.

Должно быть он привык к моим странностям, потому как ни одной эмоцией не выдал своего замешательства при виде взлохмаченной меня, да еще и в одной сорочке.

– Миледи, с вами все в порядке? – лишь спросил он. – Вас гроза разбудила?

Я неловко кивнула, потирая плечи руками.

– Можно я посижу немного с вами? Мне не по себе в одиночестве в покоях.

Получив утвердительный ответ, я бегом забрала с кровати покрывало и, закутавшись в него, как в кокон, уселась рядом с Томасом на каменный пол. Юный стражник неловко вздыхал, а мне было комфортно сидеть молча и чувствовать своим плечом его. Гроза, похоже, уходила, ее отголоски доносились все слабее.

– Мистер Бойд серьезно взялся за ваше обучение.

– По приказу принца. Его высочество считает, что ему под силу вылепить из животного придворную даму, – фыркнула я.

Томас улыбнулся, оценив комичность ситуации.

– Я бы была не против заниматься. Это интересно и может быть даже будет полезно. Но у меня совсем не остается времени ни на что другое. Объем информации такой, словно к концу месяца я должна знать абсолютно все. А если нет, то случится что-то непоправимое. А мне…

Тут я вспомнила, что не рассказала о своем плане Томасу. Торопливо пересказав события того вечера, я с надеждой ждала ответа стражника.

– Не думаю, что хоть кто-то смог бы вам помочь в этом деле. После того вечера весь замок судачил, в самом ли деле вы шелки или это очередная игра принца. Куда бы вы не пошли, пристальное внимание вам обеспечено со всех сторон.

– Может быть вы сможете вывести меня тайком? Мне лишь бы оказаться за дверьми замка. Дальше я найду дорогу.

Томас покачал головой.

– Очень опасно. Подумайте, что сделает с вами принц за попытку бегства. Особенно перед знатью. Особенно, если он собирается официально объявить о вашей помолвке.

Холодок пробежал по спине, и я поплотнее укуталась в плед.

– Разве он еще не сделал это? Не объявил официально?

– Его слова не покинули стен замка. Я могу ошибаться, но в конце месяца день рождения старшего принца. Соберется знать, поговаривают, приплывет даже царствующая семья из Шотландии. Если его высочество объявит при всех, то король не сможет помешать.

– Вы слишком много знаете для того, кто провел в замке так мало времени.

– Слуги и стражники болтают день и ночь, по кругу передавая сплетни. Многое здесь узнаешь против своей воли, – Томас смутился и опустил взгляд на сложенные на коленях руки. – Я попробую что-нибудь придумать, чтобы помочь вам.

– Спасибо, – я вытянула из-под пледа руку и сжала тонкую бледную ладонь стражника, а он слабо улыбнулся в ответ.

В следующий раз поговорить с Томасом нам удалось лишь через два дня. Он тоже думал, что доказательством, что я – дева-тюлень будет обращение. К тому же день рождения старшего принца выпадал именно на полнолуние. В один вечер Шеумей собирался и объявить, что женится, и доказать, что приручил шелки.

Томас твердил, что незаметно удалиться со шкурой у меня не получится. Но если бы я вдруг нашла способ, то бежать стоило через коридор для слуг, оттуда в конюшню, а в каменной ограде, окружавшей двор, находился небольшой разлом, в который при желании я могла протиснуться. А потом дело оставалось за малым: без оглядки бежать к морю и больше никогда не выходить на берега Тенебриса.

Томас пообещал, что поможет мне уйти предложенным путем, но над тем, как скрыться у всех на виду вместе со шкурой, мне нужно было подумать самой.

Я ломала голову над разными способами, но все они заканчивались Шеумеем, опускающим факел на мою шкуру. За неделю до полнолуния я сдалась, решив действовать по ситуации. К тому моменту я уже отлично разбиралась в родословной королевской семьи, наизусть знала двухсотлетнюю историю близлежащих островов и могла станцевать три вида придворных танцев, не отдавив мистеру Бойду ни одного пальца. А самое главное – при помощи Томаса я заучила путь побега так, что вполне смогла бы пройти по нему с закрытыми глазами.

Иногда к занятиям с мистером Бойдом присоединялся Шем. Закинув обутые ноги на стол, он интересовался, как идет мое обучение и не опозорю ли я его на празднестве в честь старшего принца. В эти моменты мистер Бойд обычно возмущенно подскакивал, сметая со стола учебные материалы, и, тонким от негодования голосом, напоминал, что является лучшим учителем во всей Европе. А Шеумей в ответ смеялся, довольный тем, что вывел старика из себя.

Из раза в раз я наблюдала, как это происходит. Нахмурив брови, принц задавал вопрос таким тоном, словно и в самом деле сомневался в компетенции учителя. А когда мистер Бойд заглатывал наживку, лицо Шема освещалось озорной мальчишеской улыбкой. Наблюдая, как подпрыгивали длинные темные кудри принца, пока сам он смеялся над удавшейся шалостью, я не могла не признать, что Шем был красив. Не имея достаточно свободного времени, чтоб поразмыслить над своими чувствами, я заметила, что стала спокойно воспринимать присутствие Шема. Больше не было гнетущих чувств страха и безысходности. Может быть моя голова была слишком занята уроками, а может это почти готовый план согревал надеждой.

Вскоре я поняла и о чем говорила Сельма. Королевский статус позволял Шеумею безнаказанно изводить окружающих. Его не сдерживали никакие социальные рамки. Слуги и придворные боялись пожаловаться королю, и Шем мог говорить что и кому угодно, не опасаясь за последствия. И делать тоже. Его супруга получила бы примерно те же права и свободы. Принц не стал бы ее принуждать делать то, что сам не делал, например, посещать воскресную службу в каменной церкви неподалеку. А поскольку пока у меня таких прав не было, каждое воскресенье вместе с мистером Бойдом и другими жителями замка я усердно молилась о мире в королевстве и здравии короля под неустанным контролем преподобного Патрика.

Король тоже посещал каждую службу. И это было единственное место, где я видела его и Оливера. Первый раз, заметив мое лицо в толпе, король Малькольм побагровел, но выдать гневную тираду не успел – запел хор, вынуждая его опуститься на свое место в первом ряду. После службы он либо забыл про меня, либо предпочел не разбираться, решив, что посещение мной церкви – благое дело. В следующие разы он просто меня не замечал, да и я не стремилась ему попасться. С Оливером же мы каждый раз обменивались краткими кивками.

В один из дней, я спросила у Шема, зачем я изучаю столько всего, если мне вполне бы хватило танцев и этикета. На что он с совершенно серьезным лицом ответил, что это сократит количество поводов для обсуждения меня окружающими. «Есть разница, – говорил он. – между неспособностью соответствовать стандартам общества и намеренным плеванием на них». И тогда я поняла, что он совсем не такой, каким кажется. За маской кичливого наглеца прятался умный, расчетливый, талантливый юноша.

– Ты славный, когда не пытаешься быть кем-то другим, – сказала я Шему, осознав его суть. – Зачем надеваешь маску?

– Всем нужна маска. Без нее не выжить. Иначе общество проглотит тебя, не оставив ни одной косточки.

Глава 6. День рождения принца

За двое суток до полнолуния, я наконец осталась предоставлена сама себе – мистера Бойда привлекли к подготовке празднования. Поэтому я бесцельно бродила по замку, то и дело путаясь слугам. Лишь теперь я заметила их косые любопытные взгляды. Людей можно было понять, совсем скоро они убедятся в возможности невозможного, поэтому интерес ко мне рос так же стремительно, как рыба-еж, завидев опасность.

Помимо снующих туда-сюда слуг, замок переполняла разодетая знать. Большинство лиц мне было не знакомо, хотя встречались и те, кто был на моем представлении двору. Пару раз я видела и леди Сельму, мелькнувшую в толпе. Никто из них не торопился пригласить меня в свой круг, чему я была несказанно рада. Не хотелось чувствовать их цепкие взгляды и давать повод обсуждать меня.

Вечером перед праздником мы с Томасом еще раз прошли путь от бального зала до разлома в стене, и, взбудораженная предстоящими событиями, я вернулась в покои.

Я ворочалась в кровати, уговаривая себя поспать, но голова отказывалась слушаться. Раз за разом я представляла, как, накинув шкуру на плечи, протискиваюсь в разлом каменной изгороди и, вдохнув свежий воздух, бегу к морю. Как, коснувшись холодной воды босыми ногами, поплотней завернусь в шкуру и, через мгновение взмахнув хвостом, скроюсь в волнах, где меня не достанет принц. От переполнявших чувств я задрожала и села в постели. Уже несколько часов я безуспешно пыталась уснуть. Я соскользнула с кровати и открыла окно, впуская свежий воздух в комнату. Мой взгляд задержался на черной полосе моря, почти неразличимой в темноте.

Уже завтра, если все пройдет гладко, я буду вспоминать это как страшный сон.